Лавров, Алексей Петрович (епископ)

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску
Сергий
Сергий
Образование Орловская духовная семинария;
Санкт-Петербургская духовная академия
Имя при рождении Алексей Петрович Лавров
Рождение 2 февраля 1878(1878-02-02)
Глазуново, Мценский уезд, Орловская губерния
Смерть 10 ноября 1937(1937-11-10) (59 лет)
Принятие монашества февраль 1902

Алексей Петрович Лавров (в монашестве Сергий; 2 февраля 1878, деревня Глазуново, Мценский уезд, Орловская епархия — 10 ноября 1937, Тобольск) — обновленченский архиепископ, до 1927 года — епископ Русской православной церкви, епископ Семиреченский и Верненский, викарий Туркестанской епархии.

Биография[править | править код]

Родился 2 февраля 1878 года в деревне Глазунове Мценского уезда Орловской епархии в семье священника[1].

Образование[править | править код]

Окончил 1-е Орловское духовное училище и в 1898 году Орловскую духовную семинарию. В 1898 году поступил на казённый счёт в Санкт-Петербургскую Духовную Академию[1].

В годы обучения в Петербургской духовной академии получил он получил первое побуждение к миссионерскому делу и изучению восточного христианства[2].

В феврале 1902 года[3] пострижен в монашество с именем Сергий и рукоположен во иеромонаха[1].

В этом же году окончил духовную академию со степенью кандидата богословия с правом соискания степени магистра богословия без нового устного испытания[4]. Рецензент его кандидатского сочинения «Учение Мальбранша о видении всех вещей в Боге» рекомендовал оставить Лаврова профессорским стипендиатом даже в том случае, если бы он занимал в разрядном списке место и ниже второго[5] (иеромонах окончил академию вторым в списке)[4].

Клирик Урмийской духовной миссии[править | править код]

Не без влияния обаяния личности профессора Василия Болотова иеромонах Сергий (Лавров) предпочёл отправиться миссионером на Восток, в Урмийскую Православную миссию и взять на себя нелёгкую ношу обращения бывших несториан в православие[5]. 5 июня того же года назначен помощником начальника Урмийской миссии[3].

Начальник миссии архимандрит Кирилл (Смирнов) высоко оценил труды иеромонаха Сергия: в одном из донесений в Петербург архимандрит Кирилл писал, что ему остаётся лишь мечтать о других делателях Миссии − сильных верой, разумом, терпеливым усердием и любовной покорностью старшим, словом, таких, каким является иеромонах Сергий[5].

В сентябре 1903 году возведён в сан игумена за переводческие труды[3].

Начальник Урмийской духовной миссии[править | править код]

В июне 1904 года в возрасте 26 лет[5] назначен начальником Урмийской миссии, в связи с чем в августе того же года возведён в сан архимандрита[3].

При нём в 1905 году был основан журнал «Православная Урмия»[6], где глава Миссии печатал собственную миссионерскую публицистику[5].

1 декабря 1913 года в Санкт-Петербурге хиротонисан во епископа Салмасского с оставлением оставлен начальником Урмийской миссии[1].

Приезд на свою кафедру стал подлинным триумфом епископа Сергия. В городах Хое и Дильмане его торжественно встречали русские военные отряды. Войска выстраивались шпалерами, гремели полковые оркестры, в отрядных церквах служились молебны и произносились приветственные речи. А в самой Урмии при колокольном звоне и с пением тропаря преподобному Сергию навстречу вышел крестный ход. Помощник начальника миссии, архимандрит Пимен (Белоликов), встретив епископа на посту Керим-Абад, мчался обратно, чтобы выйти навстречу уже из домовой церкви Миссии, включившись в задуманную заранее грандиозную церемонию[5].

6 мая 1914 года причислен к ордену святого Владимира 3-й степени[5].

Успешную деятельность епископа Сергия на посту начальника миссии прервала начавшаяся первая мировая война. С декабря 1914 по июль 1915 года епископ Сергий эвакуирует Миссию из Урмии в Россию (Тифлис, Тамбов, Петроград)[3]. Его действия помогли тысячам ассирийских христиан. Благодаря его телеграфным запросам и ходатайствам перед Эриванским губернатором и Наместником Кавказа, ассирийцам были оказаны льготы на таможне и помощь деньгами. Епископ выезжал из Тифлиса в Эриванскую губернию для ознакомления с положением беженцев, устроенных в армянских и сирийских сёлах, принимал участие в собраниях комитета помощи пострадавшим от войны. Покровителем и ходатаем за христиан-ассирийцев он показал себя и при повторной двухнедельной эвакуации. Лишь только угроза оккупации миновала, епископ сам лично отправился в штаб фронта, находившийся в Салмасе, и привёз разрешение на возвращение беженцев в свои дома[5].

Благодаря епископу Сергию произошло сближение России с патриархом несториан Мар-Шимун Биньямином. В ходе диалогов, которые начальник Миссии вёл с ним, патриарх склонился к переходу в Православную Церковь[5].

Вместе с тем на должности начальника Урмийской духовной миссии проявились не только таланты, но и отрицательные качества епископа Сергия. Практически все иеромонахи, приезжавшие в Миссию, с начальником не уживались. Ювеналий (Масловский) находился в миссии 8 месяцев (конец 1903 − август 1904); Корнилий (Соболев) и Сергий (Шемелин) − немного больше одного года (осень 1904 − декабрь 1905); Алексий (Кузнецов) − полгода (1908, весна-осень); Антоний (Марценко) − около 9 месяцев (лето 1914 − весна 1915); Димитрий (Борисенко) — несколько месяцев (1914, лето-осень). Архимандрит Пимен (Белоликов), трудившийся с ним на протяжении восьми лет, отмечал: «Мои протесты против его самоволения способствовали только моему удалению из Урмии»[5].

На покое[править | править код]

В итоге епископа Сергия вызвали в Петроград. Сам он до последнего момента не догадывался о причинах вызова и просил письменного сношения взамен личной явки. Между тем назначение на его место архимандрита Пимена с возведением в сан епископа Салмасского было уже согласовано всеми ведомствами[5].

С 1 июля 1916 года освобождён от должности начальника Урмийской духовной миссии и назначен епископом Соликамским, викарием Пермской епархии. Оскорблённый всем существом, епископ Сергий назначение не принял и в Соликамск не поехал[5].

21 января 1917 года был назначен на вновь образованную кафедру — епископом Семиреченским и Верненским, викарием Туркестанской епархии. Отдалённость кафедры и подчинённость вышестоящему архиерею, видимо, казались ему незаслуженной участью. Не выехал он и в Казахстан[5]. 3 июля 1917 года его на этом посту заменил бывший начальник Православной Миссии в Урмии Пимен (Белоликов)[1].

После отъезда из Урмии пребывал в Тамбове[3], где правящим епископом был архиепископ Кирилл (Смирнов). В списках у патриарха Тихона на лето 1918 года числился заштатным епископом[5].

Затем перебрался на жительство в Киев. Будучи заштатным епископом, не имел права участвовать в Поместном соборе, но желая донести своё мнение до общественности, выпустил в Киеве брошюру под названием «Кризис православия, или правда о Русской Церкви». В данном сочинении епископ Сергий дал отрицательную оценку возобновлению патриаршества, самой процедуре избрания патриарха и изложил основные положения церковного обновления, которые давно назревали в церковных реформаторских кругах: замена «мёртвого» церковнославянского языка на живой русский; пересмотр и сокращение богослужебного чина; изменение одежды и внешнего вида клириков; избрание архиереев из белого духовенства; второбрачие для вдовых священников и т. д.: «Широкая реформа всех сторон церковной жизни − вот какая нужда стоит перед православием. Разумеется, это можно осуществить лишь в том случае, если члены церковного общества православного отрешатся от того исторического предрассудка, что будто церковь, какая она есть, во всём вечна и неизменна»[5].

В 1918 году объявил себя принадлежащим к Англиканской церкви. Обстоятельства данного поступка до конца не ясны. Ташкентский протоиерей Михаил Андреев писал, что получал из Киева письма с подробными рассказами о снятии им сана, отречении от Православия. В письмах, по его словам, приводились факты, газетные ссылки, имена свидетелей[5]. За это был отлучён от Православной Церкви.

На юге России[править | править код]

В 1919 году принёс покаяние и был воссоединён в Новороссийске[1]. Сведения об этом также скупы. Митрополит Евлогий (Георгиевский), вспоминая январь 1920 года, пишет:

Новороссийск представлял сплошной лазарет. В больницах и госпиталях не знали, куда девать больных. Мне довелось посетить одну из больниц. Епископ Сергий (Лавров) начальник Урмийской миссии, человек неуравновешенный, под влиянием революционных настроений объявил себя принадлежащим англиканской Церкви. Его от Православной Церкви отлучили. Во время моего пребывания в Екатеринодаре до высшего Церковного Управления дошли сведения, что он раскаивается, и мы тогда же его воссоединили. Теперь я узнал, что он лежит в сыпном тифе, в одной из больниц для тифозных. Туда я и направился, чтобы сообщить ему о восстановлении его общения с православной церковью и принести некоторое денежное пособие. Трудно себе представить тяжёлую картину, которую я увидел… больные лежали и на койках, и под койками, и в проходах. Стоны, бред… И тут же две сестрички милосердия щебечут о чём-то у себя в комнате. Кругом вопли «воды!.. воды! Жажду!», а сестры равнодушно санитару: «Иван, дай воды!» − и продолжают прерванный щебет. Я был возмущён. Разыскивая епископа Сергия, я случайно натолкнулся на больного члена Государственной Думы Антонова. Лежит в жару, весь красный… наконец, я отыскал преосвященного Сергия. Когда-то он был красивый, а теперь и не узнать: лицо искажённое, измученное, глаза мутные, губы иссохшие.

− Мой приход — весть, что Вы воссоединены, − сказал я.

− Благодарю Бога за болезнь, − зашептал он, теперь я всё понял… Как мелко, глупо то, чего я домогался…

С февраля 1920 года — епископ Кубанский.

В 1920 году большинство епископата Высшего Временного Церковного управления на Юге России эмигрировало, но епископ Сергий остался в России[5].

Новыми властями был арестован и в ноябре 1920 года выслан в Москву, оттуда выехал в ссылку в Великий Устюг. Через год срок ссылки закончился, и в марте 1922 года епископ Сергий поспешил обратно в Москву.

В Туркестане[править | править код]

Через два месяца его арестовали вновь и выслан в городок Теджен, расположенный на линии Закаспийской железной дороги[5].

Наездами епископ бывал в Ташкенте. В январе 1923 года вместе с архиепископом Иннокентием (Пустынским) провёли в Ташкенте чин наречения во епископа архимандрита Виссариона (Зорнина), однако на следующий день, как пишет епископ Лука (Войно-Ясенецкий): «На другой день наречённый епископ был арестован и выслан из Ташкента… преосвященный Иннокентий был очень испуган и тайно ночью уехал в Москву»[5].

В мае 1923 года появилось его воззвание, в котором он призывал благословение на только что состоявшийся в Москве обновленческий собор, а сам собор именовался «пасхой после пасхи». В том же воззвании епископ Сергий предложил себя в качестве епископа в ташкентскую обновленческую церковь[5].

В письме к уполномоченному обновленческого ВЦУ в Ташкенте протоиерею Алексею Микулину он просил переместить его с Черноморской кафедры на Туркестанскую, обещая послужить делу примирения возникшей в Ташкенте церковной распри[5].

2−3 мая 1923 года ташкентские обновленцы провели свой епархиальный съезд, на котором единогласно постановили возбудить ходатайство о назначении епископа Новороссийского и Черноморского Сергия управляющим Туркестанской епархией. Однако назначение не состоялось и из Москвы в Ташкент прибыл обновленческий епископ Николай Коблов[5]. Епископ Сергий отходит от обновленцев. При выходе его из раскола публичного покаяния не было[2].

12 (25) января 1925 года указом Указом Патриарха Тихона назначен епископом Семиреченский и Верненский, викарием Туркестанской епархии с поручением временного управлять Туркестанской епархией. Мартом того же года датированы его первые резолюции[5].

Имя епископа Сергия было на слуху в Туркестане, благодаря посланию, направленному теперь уже против обновленческого раскола: «Смиренное Послание к пастырям и чадам Православной Церкви Семиреченской и Туркестанской епархии, уклонившихся в обновленческий раскол». Это и последовавшие за ним другие воззвания имели большое значение. Один за другим священники стали писать заявления с покаянием и просьбой принять их в «старую Церковь». При этом Епископ Сергий не требовал от тех, кого принимал из раскола, публичного покаяния[5].

6 декабря 1925 года епископ Сергий был арестован.

Уход в обновленчество[править | править код]

Освобождённый из тюрьмы, епископ Сергий в ответ на жёсткий приказной тон митрополита Сергия и всеобщую недоброжелательность объявил о повторном уходе в обновленчество. 4 февраля 1927 года по просьбе епископа Сергия его поселил уполномоченный обновленческого синода по Ташкентской епархии, который сообщал в Москву: «Епископ Сергий <…> заявил мне, что никакие препятствия не в силах удержать рост нового церковного сознания в Русской Церкви, что церковная жизнь в прежних формах не может существовать в новой России, а потому он, епископ Лавров, окончательно и бесповоротно решил присоединиться к синодальному течению в русской Церкви, как понявшему и более правильно оценившему происшедший в жизни русского народа переворот и взявшему на себя подвиг обеспечить существование Церкви применительно к новым условиям»[5].

6 февраля[1] в газете «Правда Востока» было напечатано его «Обращение», в котором он говорил: «Настоящим обращением я аннулирую значение своих канонических посланий», которые по его словам, вызывают в нём «чувство досады и раскаяние». Он уверял, что идеям нового движения давно сочувствовал и даже выступал публично с целью их пропаганды[5].

Епископ Петр (Руднев) заметил по этому поводу: «На шабашах обычно приносили сатане раскаяние в совершении разных добродетелей. Так и г-н Лавров кается в прежней принадлежности к Церкви Христовой»[1].

О том же он заявил 20 февраля с амвона ташкентского кафедрального собора на всенощном бдении. При этом он добавил нечто новое: «Наконец, как человек, я заявляю, что и здесь хочу и ищу свободы. Права на личную жизнь, на её устроение должно сделаться неотъемлемым для епископов»[5].

Для нового назначения Сергий выехал в Москву. В обновленческом журнале оперативно публикуется его проповедь на тему: «Суббота для человека, а не человек для субботы», произнесённая в Москве в первую неделю великого поста в церкви Троицкого подворья[5].

30 июля 1927 года командирован в распоряжение Сибирского митрополита Церковного Управления. Некоторое время проходил в обновленческих изданиях как епископ в Хакасии[5].

23 ноября 1927 года на заседании обновленческого Пленума Священного Синода по докладу Комиссии о браке священнослужителей и мирян была сделана резолюция, прямо касавшаяся женившегося епископа Сергия, епископа признавалась незыблемость постановлений Собора 1923 года, согласно которому монахи-епископы были не вправе снимать с себя монашество. В резолюции Президиуму поручалось послать телеграмму, налагающую запрещение священнослужения епископу Сергию (Лаврову) «впредь до соборного о том решения»[5].

С марта 1929 года за штатом, проживал в Москве[5].

Снятие сана и дальнейшая жизнь[править | править код]

В июле 1929 года снял сан. Занимался переводческой деятельностью[1]. Семейная его жизнь не сложилась.

23 июля 1931 года в ходе очередной антицерковной кампании был арестовали и приговорён к пяти годам заключения в лагерь, которое было заменено ссылкой на Северный Урал в город Берёзов. У конфисковали книги на иностранных языках, наперсный крест и панагию, пообещав отпустить на волю, если отречётся от Бога. Когда срок ссылки истёк, Лавров вернулся в Москву и пришёл за помощью к католическому епископу Пию Эжену Невё[5].

С 1934 года жил в ссылке в Тобольске. Сам Невё писал о Лаврове: «Я увидел бедно одетого человека. Он плакал, рассказывая о своих несчастьях, горько сожалея о том, что сделал. Супружеская жизнь не удалась, и он жил совсем один, давал частные уроки современных иностранных языков и делал переводы, чем и зарабатывал на хлеб. Потом он исчез, и я вскоре узнал, что его арестовали. На днях я получил от него письмо, отправленное из Тобольска 16 октября: он пишет, что его задержали на некоторое время в Берёзове (возле Оби, в пятистах километрах к югу от Обдорска) и только что отправили в Тобольск, где ему придётся остаться до мая 1936 года. Он голодает и просит о помощи: я послал ему кое-какую еду»[5].

Известно, что и в эти годы ассирийцы не забывали любимого «абуну». Они разыскивали его, находили и оказывали помощь[2].

18 октября 1937 года был вновь арестован и 4 ноября приговорён «тройкой» Омского УНКВД к высшей мере наказания — расстрелу[1].

Расстрелян 10 ноября 1937 года в Тобольске вместе с группой духовенства[5].

Труды[править | править код]

  • Речь при наречении его во епископа // Прибавление к «Церковным Ведомостям», 1913, № 50, с. 2311.
  • «Начало православия в Салмасе (в Персии)» // Прибавление к «Церковным Ведомостям», 1914, № 10, с. 544—548.
  • «Урмийская Духовная миссия в 1915 году». // Прибавление к «Церковным Ведомостям», 1916, № 30, с. 754, "Приб. к «ЦВ» 1916, № 31, с. 780.
  • Кризис Православия, или правда о Русской Церкви. Типогр. Глезера, 1919. Киев.
  • «Церковные впечатления и недоумения и мысли православного», 1919
  • «Церковная революция 1917 г. и Всероссийский Московский собор»
  • «Суббота для человека, а не человек для субботы» // «Вестник Свят. Синода Православной Русской Церкви» 1927, № 3(16), с. 19.

Примечания[править | править код]

Литература[править | править код]

Ссылки[править | править код]