Чумной бунт в Севастополе (1830)

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску
Чумной бунт в Севастополе
Место Севастополь
Дата 3-7 июня 1830
Причины Карантинные ограничения, рост цен, голод
Основные цели Снятие карантинных ограничений
Итоги Карантин снят, выступление подавлено
Организатор Тимофей Иванов, Кондратий Шкуропелов, Федор Пискарёв
Движущая сила Мещане предместий, отставные военнослужащие, солдаты гарнизона и матросы флота
Число участников Не менее 6000
Противники 12-я дивизия
Арестовано 7 казнено, 1000 отправлены на каторгу, 4200 выселены

Чумной бунт в Севастополе[1], Севастопольское восстание[2] — народное вооружённое восстание 3 (15) июня 1830 года[3] в Севастополе, спровоцированное карантинными мерами против распространения эпидемии холеры, которую поначалу принимали за чуму и злоупотреблениями властей происходящими при этом. Стало первым в цепочке холерных бунтов 1830—1831 годов[4].

Предыстория[править | править код]

В 1828 году на юге России началась эпидемия чумы. Учитывая, что Россия в это время вела войну с Турцией, а также стратегическую важность Севастополя, в городе был введён карантин. В городе чумы не было, поэтому карантин был скорее профилактической мерой.

В мае 1828 года вокруг города было установлено карантинное оцепление. Всё движение из города и в город происходило через специально устроенные заставы. Летом 1829 года карантин был ужесточён, каждый проезжающий должен был содержаться 2-3 недели в карантинной зоне, все подозрительные больные в городе подлежали изоляции. В результате этого местные крестьяне старались воздерживаться от поездок в город. Продовольственное снабжение оказалось монополизированным карантинными чиновниками, что способствовало большому количеству злоупотреблений. В городе быстро возник дефицит продовольствия. Продовольствие, поставляемое гарнизону, жителям, больным в изоляторах, было недостаточным и плохого качества, что способствовало развитию болезней и росту смертности. Наиболее страдали от карантина беднейшие районы города, в которых сильно ухудшилась гигиеническая обстановка и возросло количество больных.

Ситуация в Севастополе обострилась настолько, что из Петербурга была прислана комиссия во главе с флигель-адъютантом Н. П. Римским-Корсаковым для расследования ситуации. Расследование обнаружило массовые злоупотребления, однако из Петербурга поступило распоряжение прекратить всякие расследования деятельности интендантов. В ноябре 1829 года комиссия завершила работу.

Первая эпидемия холеры в России которая была частью второй пандемии холеры в 1830 году только начиналась, достигнув к лету Астрахани и Грузии. Меры диагностики и профилактики были в начальном состоянии и карантин был дополнительно продлён, хотя случаев холеры в Севастополе ещё не было.

Восстание[править | править код]

Комендант Севастополя генерал-лейтенант А. П. Турчанинов, который по решению суда «за малодушие и за совершенное нарушение всех обязанностей по службе» был лишён всех званий и наград и разжалован в рядовые.

В марте 1830 года карантин был ужесточён, и жителям запретили покидать дома. Запрет был снят в мае, но в наиболее бедной Корабельной слободе карантин был продлён на 7 дней. Корабельная слободка начиналась у берега Корабельной бухты и доходила до Малахова кургана. В слободке насчитывалось 352 дома и 1120 жителей. Кроме Корабельной слободки, беднейшее население Севастополя ютилось в Артиллерийской слободке по берегам балки и скатам холма за Артиллерийской бухтой, а также в Каторжной слободке вдоль глубокой балки в конце Южной бухты и в первом из севастопольских поселков такого типа - Хребте беззакония[5].

Однако по прошествии 7 дней жителей слободы было приказано вывезти за город и продлить карантин на 2 недели. Это вызвало возмущения среди жителей слободы, а также матросов, имевших там родных и знакомых. Население отказалось выполнять распоряжение несмотря на уговоры контр-адмирала И. С. Скаловского и протопопа Софрония Гаврилова который увещевал их три дня[5].

Карантинное оцепление слободы было усилено 2 батальонами пехоты при 2 орудиях под командойполковника Воробьева. Доведённые до отчаяния жители готовились к вооружённому отпору, были сформированы вооружённые группы под руководством отставных военных. Солдаты оцепления и многие офицеры сочувствовали жителям. Обе стороны воздерживались от начала боевых действий, которые могли взорвать ситуацию в городе и на флоте[5].

Под руководством квартирмейстера 37-го флотского экипажа Тимофея Иванова, отставного квартирмейстера яличника Кондратия Шкуропелова и боцмана 34-го флотского экипажа Федора Пискарёва были сформированы три вооруженные группы. Военное обучение гражданского населения и организацию караульной службы поручили шкиперскому помощнику Кульмину. На приказ губернатора Столыпина выдать зачинщиков мятежные жители ответили: "Мы не бунтовщики, и зачинщиков между нами никаких нет, нам все равно, умереть ли с голоду или от чего другого". Квартальному надзирателю Юрьеву непокорные матросы заявили: "Скоро ли откроют огонь, мы только того и ожидаем, мы готовы"[5].

2 июня 1830 года «бунтовщики составили род военного совета, на котором определили как время навала действия, так и план самих действий. Тут же составили и список всех лиц, которые должны пасть жертвой народного озлобления. Первым значился военный губернатор генерал-лейтенант Столыпин, затем следовали чины продовольственной комиссии, члены медицинского совета, флотский начальник, начальник карантинной линии и карантинные чиновники»[6].

3 июня военный губернатор Н. А. Столыпин, учитывая чрезвычайную ситуацию в городе, усилил караулы на улицах и охрану губернаторского дома. Эти меры возмутили севастопольцев, которые толпами двинулись к дому губернатора и адмиралтейству. Губернатор был убит толпой. К восставшим присоединились матросы. Часть восставших пошла на снятие карантинного оцепления на Корабельной слободе, солдаты атакованные с двух сторон присоединились к восставшим.

Восставших возглавила так называемая "Добрая партия" - совет, в который вошли Т. Иванов, Ф. Пискарев, К. Шкуропелов, а также фельдфебель Петр Щукин, слесарь Матвей Соловьев и мещанин Яков Попков[5].

К 22 часам город был в руках восставших, полиция бежала из города, а гарнизон отказался подавлять бунт. Толпа избивала «чумных» чиновников и офицеров, требуя от них расписки, что чумы в городе нет, громила их дома и квартиры. Такие расписки есть в следственном деле: «Расписка. 1830 года июня 3 числа мы нижеподписавшиеся даем сию расписку жителям города Севастополя в том, что в г. Севастополе не было чумы и нет, удостоверение чего подписуемся. Контр-адмирал Скаловский. Комендант ген.-лейтенант Турчанинов. (две сургучные печати)[7].

4 июня комендант города Турчанинов, исполняющий после гибели Столыпина обязанности военного губернатора, под давлением восставших издал приказ о прекращении карантина:

Объявляю всем жителям города Севастополя, что внутренняя карантинная линия в городе снята, жители имеют беспрепятственное сообщение между собой, в церквах богослужение дозволяется производить, и цепь вокруг города от нынешнего учреждения перенесена далее на две версты.

Свою победу над произволом администрации жители Севастополя отметили молебном и крестным ходом[5].

Тем временем власти стянули к городу части 12-й дивизии генерала В. И. Тимофеева, которые вошли в город 7 июня[3]. Из Николаева прибыл главный командир Черноморского флота А. С. Грейг. Он обещал наказать карантинных чиновников, призывал горожан сознаться в участии в бунте и обещал помилование всем, кроме зачинщиков и убийц. Следственная комиссия под руководством генерал-губернатора Новороссии и Бессарабии М. С. Воронцова рассмотрела дела около 6000 людей. Были казнены 7 человек, возглавивших восстание, Семь главных зачинщиков приговорили к смертной казни: Т. Иванова, Ф. Пискарева, К. Шкуропелова, П. Щукина, М. Соловьева, Я. Попкова, а также унтер-офицера Крайненко. Приговор исполнили на территории слободок 11 августа 1830 года. Около 1000 горожан и матросов отправлены на каторжные работы. Около 4200 штатских были депортированы в другие города. Офицеры получили дисциплинарные наказания[5].

Последствия[править | править код]

Отсутствие надёжной диагностики позволяло в каждой внезапной смерти подозревать холеру. Слухи о возвращении «индийской болезни» будоражили русское общество на протяжении всего последующего десятилетия.

Центральная комиссия для пресечения холеры в Российской империи была образована 9 сентября 1830 года. В крупных городах было решено развернуть временные холерные больницы (в Москве — Ордынская, Басманная и т. д.). Возглавить борьбу с «моровым поветрием» царь поручил министру внутренних дел А. А. Закревскому, который «принял очень энергичные, но совершенно нелепые меры, всю Россию избороздил карантинами, — они совершенно парализовали хозяйственную жизнь страны, а эпидемии не остановили»[8]. Тысячи людей и лошадей с товарными обозами задерживались у застав, высиживая карантин[9]. Таким образом уроки восстания властью были восприняли только как необходимость еще более жестоких полицейских мер.

В искусстве[править | править код]

С. Н. Сергеев-Ценский в романе-эпопее «Севастопольская страда» освещает причины и ход выступления: «Для того, чтобы вспыхнуло восстание, нужно достаточное количество горючего материала, собранного в одном месте в вопиюще яркую кучу, которая не может не броситься всем в глаза; но, кроме этого, нужны еще оружие и вожди. Для бунта сойдут и топоры, и вилы, и простые колья; для восстания же необходимо, хотя бы в ограниченном количестве, то самое оружие, которое является средством физического угнетения народа. Это, мне кажется, непременный закон восстаний. И вождями должны быть люди, хорошо знакомые с употреблением оружия. В севастопольском восстании все эти данные были налицо. Склад оружия, правда очень небольшой, имелся; кроме этого склада, оружие было у восставших на руках. Вождями восстания были матросы унтер-офицерского звания (квартирмейстеры). Что же касается до горючего материала, то он, конечно, был в изобилии везде в России; здесь же, в Севастополе, творились тогда властями в целях личной наживы такие страшные безобразия, какие и полагались на далекой окраине, не весьма давно приобщенной к государству».

Примечания[править | править код]

  1. Название принятое в дореволюционной историографии
  2. Название принятое в советской историографии
  3. 1 2 статья «Севастопольское восстание 1830». Большая советская энциклопедия. — М.: Советская энциклопедия 1969—1978.
  4. Статья «Холерные бунты» в Большой советской энциклопедии.
  5. 1 2 3 4 5 6 7 Гаврилов Б. И. Чумной бунт в Севастополе 3 июня // Историко-публицистический альманах "Москва-Крым". — М., 2002. — № 4.
  6. Хартахай «Женский бунт в Севастополе». Журнал «Современник» 1861 №10, стр. 383
  7. Лоциа. Военно-исторический архив. Фонд корп. ком. Следственное дело о 39 подсудимых №73А
  8. Викентий Вересаев. Спутники Пушкина. Т. 2. М., 1993. С. 88.
  9. Закревский, Арсений Андреевич // Русский биографический словарь : в 25 томах. — СПб.М., 1896—1918.

Литература[править | править код]