Щербатов, Михаил Михайлович

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску
Михаил Михайлович Щербатов
Портрет кисти Д. Г. Левицкого (1781)
Портрет кисти Д. Г. Левицкого (1781)
1779 — 1788
1778 — 1784
Предшественник Алексей Петрович Мельгунов
Преемник Василий Степанович Попов

Рождение 22 июля (2 августа) 1733(1733-08-02)
Смерть 12 (23) декабря 1790(1790-12-23) (57 лет)
Место погребения село Михайловское Ярославской области
Род Щербатовы
Отец Михаил Юрьевич Щербатов
Мать Ирина Семёновна Сонцова-Засекина
Супруга Наталья Ивановна Щербатова
Дети Иван, Дмитрий, Ирина, Прасковья, Анна, Наталья
Деятельность история
Награды RUS Imperial Order of Saint Anna ribbon.svg
Научная деятельность
Научная сфера история, политическая мысль, публицистика
Известен как историограф. политический мыслитель
Логотип Викисклада Медиафайлы на Викискладе

Князь Михаи́л Миха́йлович Щерба́тов (22 июля (2 августа1733[1] — 12 (23) декабря 1790) — деятель Русского Просвещения: историк, публицист, философ, генерал-майор, сенатор, действительный тайный советник.

Сын генерал-майора князя Михаила Юрьевича Щербатова от брака с княжной Ириной Семёновной урождённая Сонцова-Засекина. Рюрикович.

Биография[править | править код]

Получил глубокое и разностороннее домашнее образование. В раннем детстве записан в гвардейский Семёновский полк (1746), произведён в прапорщики (10 февраля 1756), подпоручик (1758), поручик (21 декабря 1761), капитан-поручик (01 января 1762). Вышел в отставку сразу после манифеста «О вольности дворянства» в чине гвардии капитана (29 марта 1762).

Масон, член петербургской масонской ложи (2-я половина 1750-х), член петербургского масонского капитула ( к 1760).

Поступил на гражданскую службу (1767). Выбран от ярославского дворянства в Комиссию по составлению нового Уложения (1767) и выдвинулся, как лидер оппозиционного правительству родовитого дворянства. Пожалован камер-юнкером (22 сентября 1767), разбирал по поручению Екатерины II бумаги Петра Великого (1768). Определён в Комиссию о коммерции (1768). Герольдмейстер, пожалован в ранг сухопутного генерал-майора (1771), в действительные камергеры (21 апреля 1773). Президент Камер-коллегии с чином тайного советника (1778), назначен присутствовать в экспедиции винокуренных заводов. Назначен сенатором в Правительствующий сенат (1779). На праздновании 50-летнего юбилея Академии наук избран в почётные члены (вместо 27 декабря 1775 празднования проходили 29 декабря 1776). Назначен сенатором в V Департамент (26 ноября 1781). Послан для обозрения Владимирской, Костромской и Ярославской губерний и расследования дела о взятках князем Ухтомским по рекрутскому набору (1784). За свой обширный труд "История Российская от древнейших времён" удостоен императрицей Екатериной II титулаИсториограф (второй из трёх российских историографов). Награждён орденом Святой Анны 1-й степени (23 сентября 1778). Действительный тайный советник (1786). Уволен от службы до выздоровления (04.09.1786), находился в Москве. Вновь состоял на службе (1790).

Умер (12 декабря 1790).

Семья[править | править код]

Женился на дальней родственнице (с 1756), княжне Наталье Ивановне Щербатовой (1729—1798), дочери дипломата князя И. А. Щербатова и Прасковьи Ивановны урождённой Стрешнева. Родилась и воспитывалась в Англии и в Россию приехала в 18 лет[2], племянница графини М. Остерман. Получила в приданое богатое село Сидоровское в Костромской губернии.

Супруги имели детей:


Французский дипломат Корберон, познакомившись с Щербатовыми в 1776 году, записал в дневнике[4]:

Князь, кабинетный человек, литератор, пишет историю России. Он очень образован, и по всей вероятности философ, поговорить с ним весьма интересно. Оба они, с женой, люди слабого здоровья, жена едва успела оправиться от целого ряда родов. Это не делает их дом веселым, но с ними живет замужняя дочь, госпожа Спиридова, которая согревает семью своим присутствием.

Критика[править | править код]

Щербатов как историк[править | править код]

Князь Михаил Михайлович человек поистине энциклопедических познаний: историк и публицист, экономист и политик, философ и моралист. В «Истории Российской от древнейших времён» (доведена до 1610) подчеркивал роль феодальной аристократии, сводя исторический прогресс к уровню знаний, наук и разума отдельных личностей. Труд насыщен большим количеством актовых, летописных и др. источников. Им найдены и опубликованы некоторые ценные памятники, в том числе «Царственная книга», «Летопись о многих мятежах», «Журнал Петра Великого» и др. По мнению С. М. Соловьёва, недостатки его трудов были результатом того, что «он стал изучать русскую историю, когда начал писать её», а писать её он очень торопился. До самой смерти Щербатов продолжал интересоваться политическими, философскими и экономическими вопросами, излагая свои взгляды в ряде статей.

Русской историей стал заниматься под влиянием Миллера, о чём он сам говорит в предисловии к Т I «Истории российской». На основании 12 списков, взятых из разных монастырей, и 7 собственных, не имея никакой предварительной подготовки, он взялся за составление истории. Получил разрешение пользоваться документами московского архива иностранной коллегии (1770), где хранились духовные и договорные грамоты князей с середины XIII века и памятники дипломатических сношений с последней четверти XV века. Тогда же начинается усиленная издательская деятельность, он печатает: по списку патриаршей библиотеки (1769), «Царственную книгу»; в 1770 году, по повелению Екатерины II — «Гисторию Свейской войны[5]», собственноручно исправленную Петром Великим; «Летопись о многих мятежах» (1771); «Царственный летописец» (1772). Собственная его история несколько замедлилась вследствие необходимости к летописным источникам присоединить и архивные, до него никем, кроме Миллера, не тронутые.

Щербатову приходилось защищать свой труд от нападок, особенно против Болтина, напечатав (1789) «Письмо к одному приятелю, в оправдание на некоторые скрытые и явные охуления, учиненные его истории от г. ген.-майора Болтина», что вызвало ответ Болтина и отповедь. В свою очередь, напечатанную (1792), уже после его смерти, Болтин указывал на ряд ошибок: 1) в чтении летописи, вроде превращения «стяга» в «стог», «идти по нем» в «идти на помощь» и т. д. и 2) на полное незнакомство Щербатова с исторической этнографией и географией. Действительно, его история очень страдает в этом отношении. Щербатов не сумел ориентироваться в древней этнографии, а ограничился пересказом известий по французским источникам да и то «столь смутно и беспорядочно, — по его собственному заявлению, — что из сего никакого следствия истории сочинить невозможно». Но дело в том, что этот вопрос был наиболее тёмным, и только Шлёцеру удалось внести туда некоторый свет.

В обработке летописи, несмотря на массу промахов, в которых его упрекали, сделал шаг вперёд сравнительно с Татищевым в двух отношениях. Во-первых, ввел в учёное пользование новые и очень важные списки, как синодальный список Новгородской летописи (XIII и XIV вв.), Воскресенский свод и др. Во-вторых, он первый правильно обращался с летописями, не сливая показания разных списков в сводный текст и различая свой текст от текста источников, на которые делал точные ссылки, хотя, как замечает Бестужев-Рюмин, его способ цитировать по № отнимает возможность проверки. Как и другие русские историки XVIII века, Щербатов ещё не различает вполне источника от его учёной обработки и потому предпочитает, например, Синопсис — летописи. Не по силам ещё ему выбор данных; послушно следуя за источниками, он загромождает свой труд мелочами. Много добра русской истории принёс обработкой и изданием актов. Благодаря его истории и «Вивлиофике» Новикова наука овладела первостепенной важности источниками, как духовными, договорными грамотами князей, памятниками дипломатических сношений и статейными списками посольств; произошла, так сказать, эмансипация истории от летописей, и указана была возможность изучения более позднего периода истории, где показания летописи оскудевают или совсем прекращаются. Наконец, Миллер и Щербатов издали, а частью приготовили к изданию много архивного материала, особенно времён Петра Великого. Полученный из летописей и актов материал Щербатов связывает прагматически, но его прагматизм особого рода — рационалистический или рационалистически-индивидуалистический: творцом истории является личность. Ход событий объясняется воздействием героя на волю массы или отдельного лица, причём герой руководствуется своекорыстными побуждениями своей натуры, одинаковыми для всех людей в разные эпохи, а масса подчиняется ему по глупости или по суеверию и т. п. Так, Щербатов не пытается отбросить летописный рассказ о сватовстве византийского императора (уже женатого) — на 70-летней Ольге, но даёт ему своё объяснение: император хотел жениться на Ольге с целью заключить союз с Россией. Покорение Руси монголами он объясняет чрезмерной набожностью русских, убившей прежний воинственный дух. Согласно своему рационализму Щербатов не признавал в истории возможности чудесного и относится холодно к религии. По взгляду на характер начала русской истории и на общий ход её Щербатов стоит ближе всего к Шлёцеру. Цель составления своей истории он видит в лучшем знакомстве с современной ему Россией, то есть смотрит на историю с практической точки зрения, хотя в другом месте, основываясь на Юме, доходит до современного взгляда на историю, как науку, стремящуюся открыть законы, управляющие жизнью человечества. У Екатерины II и прочих современников история Щербатова не пользовалась успехом: её считали неинтересной и неверной, а самого Щербатова — лишённым исторического дарования.

Щербатов как публицист[править | править код]

В 1770-х годах Щербатов написал ряд публицистических статей и заметок, а в конце 1780-х годов сочинение «О повреждении нравов в России», где резко критиковал политику правительства и нравы придворной среды. Написал утопический роман «Путешествие в землю Офирскую» (1783), в котором изложил свой идеал государства, полицейского по сути, опирающегося на дворянство, процветающего за счёт труда подневольных рабов.

Щербатов интересен, главным образом, как убежденный защитник дворянства. Его политические и социальные взгляды недалеко ушли от той эпохи. Из его многочисленных статей — «Разговор о бессмертии души», «Рассмотрение о жизни человеческой», «О выгодах недостатка» и др. — особый интерес представляет его утопия — «Путешествие в землю Офирскую г. С., швецкого дворянина» (не закончено). Идеальное Офирское государство управляется государем, власть которого ограничена высшим дворянством. Остальные классы, даже рядовое дворянство, доступа к высшей власти не имеют. Необходимости для каждого гражданина принимать участие в правлении, обеспечения личной свободы Щербатов не знает. Первым сословием является дворянство, вступление в которое запрещено. Оно одно обладает правом владеть населёнными землями; рекомендуется даже (в статье по поводу голода в 1787) всю землю отдать дворянам.

Военную службу он рекомендует организовать по типу военных поселений, что позднее было сделано в России и потерпело фиаско. Рассудочность века наложила сильную печать на него. Особенно характерны взгляды его на религию офицеров: религия, как и образование, должна быть строго утилитарной, служить охранению порядка, тишины и спокойствия, почему священнослужителями являются чины полиции. Другими словами, Щербатов не признает христианской религии любви, хотя это не мешает ему в статье «О повреждении нравов в России» нападать на рационалистическую философию и на Екатерину II как на представительницу её в России. До чего сам Щербатов проникся, однако, рационализмом, видно из его мнения, что можно в очень короткий срок пересоздать государство и установить на целые тысячелетия незыблемый порядок, в котором нужны будут только некоторые поправки.

Признание[править | править код]

Сочинения[править | править код]

См. также[править | править код]

Примечания[править | править код]

  1. Михаил Михайлович Щербатов. Биографический указатель//Хронос
  2. Записки Дмитрия Николаевича Свербеева. — М., 1899. — Т. 2. — С. 123.
  3. Калинина С.Г. Проблемы реконструкции биографии князя М.М.Щербатова // Архив русской истории. — 2002. — № 7. — С. 126—127.
  4. Интимный дневник шевалье де-Корберона, французского дипломата при дворе Екатерины II. — СПб., 1907.
  5. Романов Петр Алексеевич (Петр I). Гистория Свейской войны. — Вып.1, 2. — М.: Кругъ, 2004. — Т. В 2-х тт.. — 631 с. — (Памятники исторической мысли). — 1000 экз. — ISBN 5-7396-0009-X.

Литература[править | править код]

Ссылки[править | править код]