Охотники-собиратели

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
(перенаправлено с «Охотники и собиратели»)
Перейти к навигации Перейти к поиску
Наскальная живопись в Тассилин-Аджер в алжирской Сахаре
Бушмен, изготовляющий ядовитые стрелы

Охо́тники-собира́тели, охо́тники и собира́тели — хозяйственно-культурный тип, характерный для народов, которые находятся на раннем уровне социально-экономического развития.

Общество охотников и собирателей характеризуется присваивающей экономикой (присваивающее хозяйство) и высокой кочевой мобильностью; при этом биологическая продуктивность охотничьих ресурсов, необходимая для воспроизводства людей, существенно не расширяется, так как отсутствуют эффективные искусственные средства её расширения и воспроизводства.

Плотность населения охотников-собирателей напрямую зависит от количества охотничьих ресурсов. Например, основанная на охоте, рыболовстве и собирательстве экономика обеспечивала плотность населения в 1 человек на 2,5 км². среди индейцев Калифорнии до европейской колонизации. Напротив, среди эскимосов — охотников на карибу, плотность населения составляла 1 человек на 312 кв. км[1]. При охоте и собирательстве в пустынях Центральной Австралии для обеспечения жизни 1 человека необходимо до 200 кв. миль территории, по подсчетам М. Меггитта в племени валбири в 19 веке плотность населения составляла 1 человек на 90 км²., в племени аранда 1 человек на 32,4 км²., а у озера Маккэй в центральной Австралии 1 человек на 415 км². При этом на берегах больших рек плотность населения составляла 1 человек на 7,8 км² и 3-4 человека на 2-2,5 км реки, а на морских побережьях — 2-5 человек на 1 кв. км[2]. В целом для присваивающей экономики плотность населения оценивается в среднем в 5 — 7 человек на 100 кв. км[3].

Для обществ, основными занятиями в котором являются охота и собирательство, характерны очень небольшая плотность населения (как правило, заметно меньше 1 человека на 1 км²), небольшие размеры общин (как правило, 20-30 человек), незначительная социальная дифференциация. Впрочем, по последнему показателю охотничье-собирательские общества демонстрируют между собой значительные отличия. Так для австралийских аборигенов было характерно ярко выраженное неравенство мужчин и женщин; такие охотничье-собирательские общества называют «неэгалитарными». С другой стороны, для охотников-собирателей Африки (пигмеев, бушменов, хадза) характерно достаточно определённое равенство всех членов общин; в этом случае принято говорить об «эгалитарных» охотничье-собирательских обществах.[источник не указан 743 дня]

Археологические находки свидетельствуют, что в древности охотой женщины занимались наравне с мужчинами. В погребениях эпохи охотников-собирателей на американских континентах среди похороненных с охотничьим оружием людей от 30 % до 50 % — женщины (в разных погребениях), что опровергает современный миф о мужчине-охотнике и женщине-собирательнице[4][5].

Большинство этнографически описанных охотничье-собирательских обществ было представлено бродячими экстенсивными охотниками-собирателями. Заметные отличия от них демонстрируют интенсивные специализированные охотники-собиратели (классическим примером здесь служат индейцы Северо-Западного побережья Северной Америки), которые могут характеризоваться оседлостью, относительной высокой плотностью населения (более 1 чел. на км²), значительными размерами общин (порядка нескольких сот человек), выраженным социально-экономическим неравенством, относительно развитым политическим лидерством. Например, тлинкиты имели постоянные зимние поселения, самое маленькое из которых насчитывало 4 или 5 домов с населением меньше ста человек, а самое крупное имело до 25 домов и около тысячи человек (правда J. Swanton описывает поселение из 36 домов в Ситке, но это поселение появилось уже при европейцах, образовалось при слиянии групп из разных племен и было нетипичным)[6][7]. Такие общества возникали только в местах с особо богатыми природными ресурсами и всё равно имели выраженные пределы для своего развития, так как не обладали эффективными средствами расширения своей ресурсной базы.[источник не указан 743 дня]

Ситуация кардинально изменилась после так называемой неолитической революции, в результате которой в распоряжении людей оказываются эффективные искусственные средства расширения их экологической ниши (переход к возделыванию сельхозкультур, скотоводство).

Рождаемость и продолжительность жизни[править | править код]

Исторических данных по колебаниям численности и поло-возрастному составу населения в племенах охотников-собирателей немного. Основным фактором, сдерживающим численность населения у охотников-собирателей, была и является продуктивность природных (охотничьих) ресурсов (ёмкость охотничьих угодий)[8]. Моделирование показывает, что численность охотников-собирателей испытывает регулярные колебания, связанные с периодическим истощением охотничьих ресурсов[9]. В благоприятные периоды происходил всплеск рождаемости. В периоды голода, у женщин австралийских аборигенов, инуитов, индейцев, наблюдалось некоторое снижение частоты овуляции. В то же время, голод и недоедание не приводили к значительному снижению рождаемости, но дети, рождённые в голодные периоды, были более слабыми, с недостаточным весом, чаще умирали от холода, голода и болезней[10]. У многих племён в частые периоды голода практиковались инфантицид[11] и геронтоцид[12]. Влияния каких-либо табу на половые контакты, либо примитивных способов контрацепции, которые ограничивали бы рождаемость, современные исследователи не обнаружили[10]. Ограниченность охотничьих ресурсов приводила к регулярным межплеменным стычкам за охотничьи территории, в которых гибла часть населения. В то же время, при переходе племён с кочевого на оседлый образ жизни, с использованием примитивного неолитического сельского хозяйства, рождаемость у женщин возрастала примерно на 17 %, хотя одновременно возрастала заболеваемость и смертность детей от инфекционных болезней и гельминтов, но общая численность населения медленно увеличивалась[13].

Исследования причин смертей в современных племенах охотников-собирателей, а также на основе археологических и палеодемографических данных, показало, что причиной смерти в 70 % случаев становились инфекционные, либо желудочно-кишечные болезни, в 20 % — травмы, увечья, насильственная смерть в межплеменных конфликтах, в 9 % — дегенеративные заболевания (костно-мышечной системы). Низкая средняя продолжительность жизни охотников-собирателей (не более 30 лет) связана с высокой младенческой и детской смертностью, но у тех, кто дожил до 20 лет, смертность была достаточно низкой, 2/3 из них перешагивали возраст в 40 лет[14].

См. также[править | править код]

Примечания[править | править код]

  1. Владимир Кабо. Первобытная доземледельческая община. Охотники и собиратели Южной и Северной Америки. Дата обращения: 11 января 2020. Архивировано 11 января 2020 года.
  2. Владимир Кабо. Первобытная доземледельческая община. Австралийцы. Дата обращения: 14 января 2020. Архивировано 11 января 2020 года.
  3. Массон В. М. Первые цивилизации. Часть первая: первые цивилизации и всемирная история. Глава 3: раннеземледельческая эпоха — истоки цивилизации
  4. Nikos-Rose K. Early Big-Game Hunters of the Americas Were Female, Researchers Suggest Challenges Age-Old ‘Man-the-Hunter’ Hypothesis : [англ.] : [арх. 8 ноября 2020] / Karen Nikos-Rose // UC Davis. — 2020. — 4 November.
  5. Haas, Randall. Female hunters of the early Americas : [англ.] / Randall Haas, James Watson, Tammy Buonasera … [et al.] // Science Advances : журн. — 2020. — Vol. 6, no. 45 (4 November). — Eabd0310. — doi:10.1126/sciadv.abd0310.
  6. Olson R.L. Social Structure and Social Life on the Tlingit in Alaska / / Anthropological Records. — 1967. — Vol. 26. — P. 1— 123. p. 5
  7. Андрей Вальтерович Гринев, С.Г Федорова. 1991. Индейцы тлинкиты в период Русской Америки, 1741—1867 гг
  8. Brian Hayden. Population control among hunter/gatherers // World Archaeology. — 1972-10-01. — Т. 4, вып. 2. — С. 205–221. — ISSN 0043-8243. — doi:10.1080/00438243.1972.9979533.
  9. Miikka Tallavaara, Erlend Kirkeng Jørgensen. Why are population growth rate estimates of past and present hunter–gatherers so different? // Philosophical Transactions of the Royal Society B: Biological Sciences. — 2021-01-18. — Т. 376, вып. 1816. — С. 20190708. — doi:10.1098/rstb.2019.0708. Архивировано 5 октября 2021 года.
  10. 1 2 K. A. Spielmann. A review: dietary restrictions on hunter-gatherer women and the implications for fertility and infant mortality // Human Ecology. — 1989-09. — Т. 17, вып. 3. — С. 321–345. — ISSN 0046-8169. — doi:10.1007/BF00889022. Архивировано 5 октября 2021 года.
  11. ИНФАНТИЦИД • Большая российская энциклопедия - электронная версия. bigenc.ru. Дата обращения: 5 октября 2021. Архивировано 14 февраля 2021 года.
  12. Нальчикова Е. Генезис феномена «добровольной смерти»: миф и традиция // Власть. — 2007. — Вып. 8. — С. 71–73. — ISSN 2071-5358. Архивировано 5 октября 2021 года.
  13. Abigail E. Page, Sylvain Viguier, Mark Dyble, Daniel Smith, Nikhil Chaudhary. Reproductive trade-offs in extant hunter-gatherers suggest adaptive mechanism for the Neolithic expansion (англ.) // Proceedings of the National Academy of Sciences. — 2016-04-26. — Vol. 113, iss. 17. — P. 4694–4699. — ISSN 1091-6490 0027-8424, 1091-6490. — doi:10.1073/pnas.1524031113. Архивировано 5 октября 2021 года.
  14. Michael Gurven, Hillard Kaplan. Longevity Among Hunter- Gatherers: A Cross-Cultural Examination (англ.) // Population and Development Review. — 2007. — Vol. 33, iss. 2. — P. 321–365. — ISSN 1728-4457. — doi:10.1111/j.1728-4457.2007.00171.x. Архивировано 5 октября 2021 года.

Литература[править | править код]