Белинский, Виссарион Григорьевич

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску
Виссарион Белинский
Vissarion Belinsky by K Gorbunov 1843.jpg
Белинский в 1843 году.
Художник Кирилл Горбунов
Дата рождения 30 мая (11 июня) 1811[1]
Место рождения крепость Свеаборг, Великое княжество Финляндское, Российская империя
Дата смерти 26 мая (7 июня) 1848[1] (36 лет)
Место смерти Санкт-Петербург, Российская империя
Гражданство (подданство)
Род деятельности литературный критик, публицист
Годы творчества 18301848
Направление Литературная критика, публицистика
Язык произведений Русский
Дебют «Дмитрий Калинин» (1830)
Автограф Подпись
Произведения на сайте Lib.ru
Логотип Викитеки Произведения в Викитеке
Commons-logo.svg Медиафайлы на Викискладе
Логотип Викицитатника Цитаты в Викицитатнике

Виссарио́н Григо́рьевич Бели́нский (30 мая [11 июня1811, крепость Свеаборг, Великое княжество Финляндское — 26 мая [7 июня1848, Санкт-Петербург) — русский литературный критик.

Биография[править | править код]

Происхождение фамилии. Семья[править | править код]

В 1719 году монастырь Аграфенина Пустынь под Рязанью владел селом Белынь Нижнеломовского уезда Пензенской губернии, которое в 1724 г. стало вотчиной одного из рязанских монастырей. Жители этого села, переселившись в Нижнеломовский уезд (нынешняя Пензенская область), образовали одноимённое село. В Белыни служил священником некий отец Никифор, в семье которого в 1784 году родился Григорий Никифорович Белынский, отец Виссариона Белинского.

Семья была религиозной: священник Никифор Белынский (1738—1825) имел репутацию праведника и аскета, его брат Алексей (1730—1813) тоже стал священником, а двоюродный брат Белинского, Иван, постригся в монахи. Григорий Белынский в 1797 г. поступил в духовную семинарию, однако оставил духовную карьеру и в 1804 г. он был принят на казенный кошт в Санкт-Петербургскую медико-хирургическую академию, откуда был выпущен кандидатом хирургии в морской госпиталь в Кронштадте в 1809 г. Лекарем стал в 1810 г., служил в крепости Свеаборг. 21 октября того же года по болезни был уволен со службы и стал уездным врачом в Чембаре. Дослужился до чина коллежского асессора, который давал право на потомственное дворянство. Его жена — Мария Ивановна (1791 [1792?] — 1834), была дочерью шкипера.

Детство[править | править код]

Виссарион родился 30 мая (11 июня) 1811 года в крепости Суоменлинна, тогда принадлежавшей России[2]. Раннее детство Виссариона совпало с первыми годами Великого Княжества Финляндского. Впоследствии (1816) отец переселился в родной край и получил место уездного врача в городе Чембаре.

Семья Белынских была небогата, что в дальнейшем дало повод биографам Белинского говорить о детской нищете как о причине ранней смерти критика[3]. Кроме того, Белынский-старший имел репутацию вольнодумца и атеиста, не верующего в Бога и пренебрегающего обрядностью. Провинциальное общество брезговало общением с ним и обращалось к его услугам только в случае крайней необходимости. В конце концов с появлением в Чембаре 9-го егерского полка, который имел своих докторов, его практика сошла на нет.

Сам Белинский описывал свою семью так:

Мать моя была охотница рыскать по кумушкам; я, грудной ребенок, оставался с нянькою, нанятою девкою; чтоб я не беспокоил ее своим криком, она меня душила и била. Впрочем, я не был грудным: родился я больным при смерти, груди не брал и не знал ее… сосал я рожок, и то, если молоко было прокислое и гнилое — свежего не мог брать… Отец меня терпеть не мог, ругал, унижал, придирался, бил нещадно и ругал площадно — вечная ему память. Я в семействе был чужой.

Выучившийся чтению и письму у учительницы и получив от отца уроки латыни, Виссарион был отдан в только что открывшееся в Чембаре уездное училище. В августе 1825 г. он перешёл в губернскую гимназию, где проучился три с половиной года. В первый год он учился хорошо, но дальше стал пропускать уроки и не окончил четвёртого курса.

Виссарион принимает решение поступить в Московский университет. Исполнение этого замысла было очень нелегко, потому что отец, по ограниченности средств, не мог содержать сына в Москве. Однако юноша решился бедствовать, лишь бы только быть студентом.

При поступлении в университет он изменил свою фамилию с Белынский на Белинский, как на более благозвучную.

Университетские годы, исключение[править | править код]

Белинский в молодости

В августе 1829 года Белинский был зачислен в студенты по словесному факультету, а в конце того же года принят на казённый счёт. В номере комнаты в общежитии, где жил В. Г. Белинский, позже стал собираться кружок студентов-разночинцев Московского университета «Литературное общество 11-го нумера», который был создан для обсуждения проблем литературно-общественной и политической жизни и чтения собственных произведений.

С 1829 по 1832 год он учился на словесном отделении философского факультета Московского университета. Поступление в университет, помимо сдачи экзаменов, было сопряжено с целым рядом формальностей. В частности, требовалось поручительство «о непринадлежности к тайным обществам». Такое поручительство предоставил генерал Дурасов — знакомый родственников Белинского.

Московский университет того времени ещё принадлежал по своему характеру и направлению к дореформенной эпохе, но в нём уже появились молодые профессора, знакомившие студентов с самой настоящей наукой и бывшие предвестниками блистательного периода университетской жизни 1840-х годов. Лекции Николая Надеждина и Михаила Павлова вводили слушателей в круг идей германской философии (Шеллинга и Окена).

Увлечение интересами мысли и идеальными стремлениями соединило наиболее даровитых студентов в тесные дружеские кружки, из которых впоследствии вышли очень влиятельные деятели русской литературы и общественной жизни. В этих кружках Белинский — и в годы своего студенчества, и позже — нашёл горячо любимых друзей, которые ему сочувствовали и вполне разделяли его стремления (Герцен, Огарёв, Станкевич, Кетчер, Евгений Корш, впоследствии — Василий Боткин, Фаддей Заблоцкий и другие).

Бытовые условия в Университете были тяжёлыми. Белинский описывает их так:

Столики стоят в таком близком один от другого расстоянии, что каждому даже можно читать книгу, лежащую на столе своего соседа, а не только видеть, чем он занимается. Теснота, толкотня, крик, шум, споры; один ходит, другой играет на гитаре, третий на скрипке, четвертый читает вслух — словом, кто во что горазд! Извольте тут заниматься! Сидя часов пять сряду на лекциях, должно и остальное время вертеться на стуле. Бывало, я и понятия не имел о боли в спине и пояснице, а теперь хожу весь как разломанный… Пища в столовой так мерзка, так гнусна, что невозможно есть. Я удивляюсь, каким образом мы уцелели от холеры, питаясь пакостною падалью, стервятиной и супом с червями. Обращаются с нами как нельзя хуже.

Всё это привело к тому, что Виссарион, с детства слабый, начал хронически болеть. В августе 1831 года Белинский сообщает в письме родителям: «У меня открылась в правом боку жестокая колика, которую ещё более усугублял сильный кашель… Я ужасно боюсь, чтобы болезнь моя не обратилась в чахотку». В начале 1832 года он находился в больнице почти четыре месяца с диагнозом «хроническое воспаление лёгких» и вынужден был выписаться, недолечившись.[4] В июне 1832 года в письме брату Виссарион сообщил, что здоровье «…почти невозвратно потеряно».[5]

Поддавшись влиянию носившейся тогда в воздухе философии и ещё более — влиянию литературного романтизма, молодой студент Белинский решился выступить на литературное поприще с трагедией в стиле шиллеровских «Разбойников», заключавшей в себе сильные тирады против крепостного права. Представленная в цензуру (состоявшую в то время из университетских профессоров), трагедия «Дмитрий Калинин» не только не была разрешена к печати, но и послужила для Белинского источником целого ряда неприятностей, которые привели, в конце концов, к его исключению из университета в сентябре 1832 года «по слабости здоровья и притом по ограниченности способностей»[4][6]. Именно в это время и родился один из многих знаменитых афоризмов критика: «Сила и понимание книги в её своевременном прочтении». Белинский остался безо всяких средств и кое-как перебивался уроками и переводами (перевёл роман Поля де-Кока «Магдалина», М., 1833). Ближе познакомившись с профессором Надеждиным, основавшим в 1831 году новый журнал «Телескоп», он стал переводить небольшие статейки для этого журнала и, наконец, в сентябре 1834 года выступил с первой своей серьёзной критической статьёй, с которой, собственно, и начинается его настоящая литературная деятельность.

Влияние кружка Станкевича на Белинского[править | править код]

В эти годы Белинский находился под влиянием кружка Станкевича — кружка, направившего в это время все свои умственные силы на изучение философской системы Гегеля, которая разбиралась до мельчайших подробностей и комментировалась в бесконечных спорах. Главным оратором кружка был М. А. Бакунин, поражавший своей начитанностью и диалектикой. Идя вслед за ним, Белинский всецело усвоил одно из основных положений гегелевского миросозерцания: «всё действительное разумно», — и явился страстным защитником этого положения в самых крайних логических его последствиях и особенно в применении к действительности русской.

Белинский и его друзья в те годы «жили» философией, на всё смотрели и всё решали с философской точки зрения. Это было время их первого знакомства с Гегелем, и восторг, возбуждённый новизной и глубиной его идей, на некоторое время взял верх над всеми остальными стремлениями передовых представителей молодого поколения, сознавших на себе обязанность быть провозвестниками неведомой у нас истины, которая казалась им, в пылу первого увлечения, всё объясняющей, всё примиряющей и дающей человеку силы для сознательной деятельности. Органом этой философии и явился «Московский Наблюдатель» в руках Белинского и его друзей. Его характерными особенностями были: проповедь полного признания «действительности» и примирения с нею, как с фактом законным и разумным; теория чистого искусства, имеющего целью не воспроизведение жизни, а лишь художественное воплощение «вечных» идей; преклонение перед немцами, в особенности перед Гёте, за такое именно понимание искусства, и ненависть или презрение к французам за то, что они вместо культа вечной красоты вносят в поэзию временную и преходящую злобу дня. Все эти идеи и развивались Белинским в статьях «Московского Наблюдателя» с обычной страстностью, с которой он всегда выступал на защиту того, во что верил; прежняя проповедь личного самосовершенствования, вне всякого отношения к вопросам внешней жизни, сменилась теперь поклонением общественному статус-кво.

К этому времени относится исповедание Белинским теории «примирения с действительностью», отчасти почерпнутой у Гегеля. Белинский отстаивал ту точку зрения, что действительность значительнее всех мечтаний. Однако он смотрел на неё глазами идеалиста и не столько старался её изучать, сколько переносил в неё свой идеал и верил, что этот идеал имеет себе соответствие в действительности или что, по крайней мере, важнейшие элементы действительности сходны с теми идеалами, какие найдены для них в системе Гегеля.

Такая уверенность, очевидно, была лишь временным и переходным увлечением системой и скоро была поколеблена. Этому содействовали, главным образом, два обстоятельства: во-первых, жаркие споры Белинского и его друзей с кружком Герцена и Огарёва, уже давно покинувших теоретическое философствование ради изучения вопросов общественных и политических, и оттого постоянно указывавших на резкие и непримиримые противоречия действительности с идеалами, и, во-вторых, более тесное и непосредственное соприкосновение с русской общественной жизнью того времени, вследствие переезда Белинского в Петербург.

Около 1840 года Белинский решительно порвал с «примирением» и очень быстро заслужил репутацию одного из самых непримиримых писателей современности. Тогда же он уверовал в социализм, который стал для него, по его же собственным словам, «идеею идей, бытием бытия, вопросом вопросов, альфою и омегою веры и знания».

Первая критическая статья[править | править код]

Эта критическая статья Белинского, помещённая в нескольких номерах издававшейся при «Телескопе» «Молвы» под названием: «Литературные мечтания. Элегия в прозе», представляет собой обзор исторического развития русской литературы. Установив понятие литературы в идеальном смысле и сравнивая с ним положение русской литературы от Кантемира до новейшего времени, Белинский высказывает убеждение, что «у нас нет литературы» в том широком, возвышенном смысле, как он её понимает, а есть лишь небольшое число писателей. Он с уверенностью высказывает этот отрицательный вывод, но именно в нём и находит залог богатого будущего развития: этот вывод важен и дорог, как первое сознание истинного значения литературы; с него и должны были начаться её деятельное развитие и успехи.

«У нас нет литературы, я повторяю это с восторгом, с наслаждением, ибо в сей истине вижу залог наших будущих успехов… Присмотритесь хорошенько к ходу нашего общества, — и вы согласитесь, что я прав. Посмотрите, как новое поколение, разочаровавшись в гениальности и бессмертии наших литературных произведений, вместо того, чтобы выдавать в свет недозрелые творения, с жадностью предаётся изучению наук и черпает живую воду просвещения в самом источнике. Век ребячества проходит, видимо, — и дай Бог, чтобы он прошёл скорее. Но ещё более дай Бог, чтобы поскорее все разуверились в нашем литературном богатстве. Благородная нищета лучше мечтательного богатства! Придёт время, — просвещение разольётся в России широким потоком, умственная физиономия народа выяснится, — и тогда наши художники и писатели будут на все свои произведения налагать печать русского духа. Но теперь нам нужно ученье! ученье! ученье!…»

В этой первой своей статье, которая произвела на читателей очень сильное впечатление, Белинский явился, с одной стороны, прямым продолжателем Надеждина, а с другой — выразителем тех мнений о литературе и её задачах, какие высказывались в то время в кружке Станкевича, имевшем решительное влияние на развитие убеждений критика. Надеждин, восставая против современного ему романтизма с его дикими страстями и заоблачными мечтаниями, требовал от литературы более простого и непосредственного отношения к жизни; кружок Станкевича, всё более и более увлекавшийся направлением философским, ставил на первый план воспитание в себе «абсолютного человека», то есть личное саморазвитие, безотносительно к окружающей нас действительности и общественной среде. Оба эти требования и были положены Белинским в основу его критических рассуждений. Их горячий тон, страстное отношение критика к своему предмету остались навсегда отличительной особенностью всего, что выходило из-под его пера, потому что вполне соответствовало его личному характеру, главной чертой которого всегда было, по словам Тургенева, «стремительное домогательство истины». В этом «домогательстве» Белинский, одарённый крайне восприимчивой и впечатлительной натурой, провёл всю жизнь, всей душой отдаваясь тому, что в данную минуту считал правдой, упорно и мужественно отстаивая свои воззрения, но не переставая, в то же время, искать новые пути для разрешения своих сомнений. Новые пути и указывались ему русской жизнью и русской литературой, которая именно со второй половины 1830-х годов (с появлением Гоголя) начала становиться выражением действительной жизни.

Начало карьеры литературного критика. Работа в «Телескопе»[править | править код]

Второе литературное обозрение Белинского, появившееся в «Телескопе» через полтора года после первого (1836), проникнуто тем же отрицательным духом; существенная мысль его достаточно выражается самым заглавием: «Ничто о ничём, или отчёт г. издателю „Телескопа“ за последнее полугодие (1835) русской литературы». Но появление повестей Гоголя и стихотворений Кольцова уже заставляет критика надеяться на лучшее будущее: в этих произведениях он уже видит начало новой эпохи в русской литературе. Эта мысль ещё яснее выступает в большой статье: «О русской повести и повестях Гоголя», за которой следовали статьи о стихотворениях Баратынского, Бенедиктова и Кольцова.

В 1835 году Надеждин, уезжая на время за границу, поручил издание «Телескопа» Белинскому, который старался, сколько было возможно, оживить журнал и привлечь к сотрудничеству свежие литературные силы из круга близких к нему людей. После возвращения Надеждина Белинский продолжал принимать очень деятельное участие в журнале до его запрещения (1836), которое оставило Белинского без всяких средств к жизни. Все попытки найти работу были безуспешны. Иной труд, кроме литературного, был для Белинского почти немыслим; изданная им в середине 1837 года «Русская грамматика» не имела никакого успеха.

В том же году у Белинского был диагностирован сифилис[7]. В июне 1837 года Белинский отправился на Кавказ и с 20 июня начал лечиться в Пятигорске. Там он провёл три месяца и, по собственным оценкам, немного поправил здоровье[8] (хотя лечение ртутной мазью, вероятно, сказалось на нём отрицательно). Однако тяжёлое материальное положение (он существовал только на помощь друзей и займы) не могло не отразиться на его состоянии.

Ситуация несколько улучшилась в начале 1838 года, когда он сделался негласным редактором «Московского наблюдателя», перешедшего от прежних издателей в другие руки. В этом журнале Белинский стал таким же неутомимым работником, каким был прежде в «Телескопе»; здесь помещён целый ряд его крупных критических статей, 5-актная драма «Пятидесятилетний дядюшка или странная болезнь», после которой Белинский окончательно убедился, что его призвание — только в критике[источник?].

Работа в «Отечественных записках»[править | править код]

Этот переезд состоялся в конце 1839 года, когда Белинский, убедившись в материальной невозможности продолжать издание «Наблюдателя» и бороться с увеличивающейся нуждой, вошёл, через И. И. Панаева, в переговоры с А. А. Краевским, и принял его предложение взять на себя критический отдел в «Отечественных записках».

С болью в сердце оставлял Белинский Москву и друзей своих, и в Петербурге долго ещё не мог освоиться со своим новым положением: его первые статьи в «Отечественных записках» (о «Бородинской годовщине», о Менцеле, о «Горе от ума») ещё носят на себе «московский» отпечаток, даже усиленный, как будто критик хотел во что бы то ни стало довести свои выводы о разумной действительности до самого крайнего предела. Но действительность, при более близком знакомстве с нею, ужаснула его, — и старые вопросы, занимавшие его мысль, мало-помалу стали являться перед ним в другом свете. Весь запас нравственных стремлений к высокому, пламенной любви к правде, направлявшийся прежде на идеализм личной жизни и на искусство, обратился теперь в скорбь об этой действительности, на борьбу с её злом, на защиту беспощадно попираемого ею достоинства человеческой личности. С этого времени критика Белинского приобретает значение общественное; она всё больше и больше проникается живым интересом к русской жизни и, вследствие этого, становится всё более и более положительной. С каждым годом в статьях Белинского мы находим всё меньше и меньше рассуждений о предметах отвлечённых; всё решительнее становится преобладание элементов данных жизнью, всё яснее признание жизненности — главной задачей литературы.

«Отечественные записки» поглощали теперь всю деятельность Белинского, работавшего с чрезвычайным увлечением и вскоре сумевшему завоевать своему журналу, по влиянию на тогдашних читателей, первое место в литературе. В целом ряде больших статей Белинский является теперь уже не отвлечённым эстетиком, а критиком-публицистом, разоблачающим фальшь в литературе. От литературы он требует возможно более полного изображения действительной жизни:

«Свобода творчества легко согласуется со служением современности; для этого не нужно принуждать себя писать на темы, насиловать фантазию; для этого нужно только быть гражданином, сыном своего общества и своей эпохи, усвоить себе его интересы, слить свои стремления с его стремлениями; для этого нужна симпатия, любовь, здоровое практическое чувство истины, которое не отделяет убеждения от дела, сочинения от жизни.»

Свою собственную деятельность Белинский воспринимал как служение, наподобие монашеского или военного. Ещё в 1839 году он писал:

«Мы живём в страшное время, судьба налагает на нас схиму, мы должны страдать, чтобы нашим внукам легче было жить… Нет ружья, — бери лопату, да счищай с „расейской“ публики (грязь). Умру на журнале, и в гроб велю положить под голову книжку „Отечественных записок“. Я — литератор; говорю это с болезненным и вместе радостным и горьким убеждением. Литературе расейской — моя жизнь и моя кровь… Я привязался к литературе, отдал ей всего себя, то есть сделал её главным интересом своей жизни…»
Н. А. Некрасов и И. И. Панаев у больного В. Г. Белинского. Художник А. Наумов, 1881 год

Отношение Белинского к традиционным ценностям, патриотизму, религии[править | править код]

Религиозные убеждения молодости скоро сменились настроениями явно атеистическим. В 1845 году Белинский пишет Герцену: «в словах Бог и религия вижу тьму, мрак, цепи и кнут». Официально Белинский не объявлял себя атеистом, но был известен своими нападками на религию вообще и на православие в частности.

Белинский крайне критически относился к национальному псевдопатриотизму. В частности, именно Белинский приложил большие усилия для популяризации стигматизирующего выражения Квасной патриотизм (принадлежало Вяземскому, Белинский называл его «счастливым выражением» Вяземского). Но между тем он был глубоким патриотом и верил в то, что русский народ ждет большое будущее:

«Я — натура русская. Скажу тебе яснее: je suis un Russe et je suis fier de lґкtre[9] . Не хочу быть даже французом, хотя эту нацию люблю и уважаю больше других. Русская личность пока — эмбрион, но сколько широты и силы в натуре этого эмбриона, как душна и страшна ей всякая ограниченность и узкость!
Из письма Белинского Боткину от 8 марта 1847 г.[10]
»
«Мы будем и юристами, и римлянами в юриспруденции, но мы будем и поэтами, и философами, народом аристократическим, народом ученым и народом воинственным, народом промышленным, торговым, общественным... В России видно начало этих элементов.
Из рецензии к «Речи, произнесенной в торжественном собрании императорского Московского Университета», 1842.
»

Он же говорил о том, что жизнь каждого народа, «выражает одну какую-нибудь сторону жизни всего человечества»:

«Только идя по разным дорогам, человечество может достигнуть своей единой цели; только живя самобытною жизнью, может каждый народ принесть свою общую долю в русскую сокровищницу.
Белинский, Литературные мечтания, 1834.
»

Выражение особенности развития отдельных народов Белинский видел в «особом, одному ему присущем образе мыслей и взглядов на предметы, в религии, в языке и более всего в обычаях», источник которых, по мнению молодого критика, проистекал из «причины всех причин — климата и местности».

Последние годы[править | править код]

Кроме ежегодных обозрений текущей литературы, в которых взгляды Белинского высказывались с особенной полнотой и последовательностью, кроме статей о театре и массы библиографических и политических заметок, Белинский поместил в «Отечественных Записках» 1840—1846 годов статьи о Державине, Лермонтове, Майкове, Полежаеве, Марлинском, о русской народной поэзии и ряд больших статей (1844), составивших целый том и представляющих, в сущности, историю русской литературы от Ломоносова до смерти Пушкина.

Между тем здоровье Белинского становилось всё хуже и хуже: у него развивалась чахотка.

А. И. Герцен так описал Белинского в тот период:

«Без возражений, без раздражения он не хорошо говорил, но когда он чувствовал себя уязвлённым, когда касались до его дорогих убеждений, когда у него начинали дрожать мышцы щёк и голос прерываться, тут надобно было его видеть: он бросался на противника барсом, он рвал его на части, делал его смешным, делал его жалким и по дороге с необычайной силой, с необычайной поэзией развивал свою мысль. Спор оканчивался очень часто кровью, которая у больного лилась из горла; бледный, задыхающийся, с глазами, остановленными на том, с кем говорил, он дрожащей рукой поднимал платок ко рту и останавливался, глубоко огорчённый, уничтоженный своей физической слабостью.»

Осенью 1845 года Белинский выдержал сильный приступ болезни. С этого времени и до смерти его лечащим врачом стал Карл Андреевич Тильман.

Срочная работа становилась ему невыносима; отношения с редакцией «Отечественных Записок» стали расстраиваться, и в начале 1846 года Белинский оставил журнал. Этому предшествовал конфликт с издателем Краевским, после которого Белинский стал его врагом. Впоследствии он писал:

«Из письма Белинского Боткину.
Говорят, дела сего кровопийцы, высосавшего из меня остатки моего здоровья, плохи и его все оставляют. Если правда, я рад, ибо от души желаю ему всего скверного, всякой пакости.
»

Лето и осень этого года Белинский провёл вместе с артистом Щепкиным на юге России. В Одессе Белинского консультировал некий доктор, знакомый М. С. Щепкина. В дальнейшем его лечил штаб-лекарь Андрей Федорович Арендт (1795—1862), который лечил его курением беладонны[11] и морскими купаниями.

Возвратившись в Петербург, Белинский сделался постоянным сотрудником нового журнала «Современник», издание которого взяли на себя Н. А. Некрасов и И. И. Панаев, собравшие вокруг себя лучшие литературные силы того времени. Но дни Белинского были уже сочтены. Не считая мелких библиографических заметок, ему удалось напечатать в «Современнике» только одну большую статью: «Обозрение литературы 1847 года».

Усилившаяся болезнь заставила его предпринять поездку за границу (с мая по ноябрь 1847 года), на немецкий курорт Зальцбрунн, где его пользовал некий доктор Цемплин, которого ему порекомендовал Тильман. Лечение доктора было шарлатанским, облегчения не наступило[12].

Находясь на курорте, Белинский написал ставшее почти легендарным открытое «Письмо Н. В. Гоголю 15 июля 1847 г.» (которое расходилось тогда по России как запрещённый «самиздат», а в легальной прессе было опубликовано лишь после революции 1905 года).

В этом письме Белинский, в частности, утверждал:

«Ей (России) нужны не проповеди (довольно она слышала их!), не молитвы (довольно она твердила их!), а пробуждение в народе чувства человеческого достоинства, столько веков потерянного в грязи и навозе, права и законы, сообразные не с учением церкви, а со здравым смыслом и справедливостью, и строгое, по возможности, их выполнение. А вместо этого она представляет собою ужасное зрелище… страны, где нет не только никаких гарантий для личности, чести и собственности, но нет даже и полицейского порядка, а есть только огромные корпорации разных служебных воров и грабителей.»

Письмо Белинского Гоголю стало, фактически, последним и самым ярким его публицистическим выступлением.

Последняя попытка лечения и смерть[править | править код]

В. Г. Белинский 26 мая (7 июня) 1848 года

Белинский пытался бороться за жизнь. Разочаровавшись в немецких врачах, он обратился к французской медицине и стал пациентом доктора Тира де Мальмор (J. Tirat de Malemort), энергичного шарлатана, обещающего исцеление чахотки. Он лечился в частном санатории (Maison de santê — Дом здоровья) доктора Тира в Пасси. По возвращению в Петербург его лечащий врач Тильман сначала раскритиковал средства Тира, а потом уверил Белинского, что нашёл их аналоги.

Дорогостоящее лечение окончательно разорило Белинского, у которого не осталось ничего, кроме долгов. Болезнь прогрессировала. Начались и трудности с публикациями. Белинский даже был приглашён в III отделение на профилактическую беседу, но к тому моменту уже не мог подняться с постели.

Белинский скончался 26 мая (7 июня) 1848 года в Санкт-Петербурге.

Похороны[править | править код]

Могила Виссариона Белинского

Похоронен на Волковском кладбище Санкт-Петербурга[13], о чём есть запись в архиве при церкви на кладбище: «Виссарион Григорьев Белинский. За копку могилы 1 руб. За катафалк 2 руб. За место по 5 разряду 5 руб.» После того, как рядом с Белинским в 1861 году был похоронен Николай Добролюбов, эта часть Волковского кладбища стала популярным местом упокоения русских писателей и литературных критиков, получив название «Литераторские мостки». В настоящее время они являются одним из самых престижных в Санкт-Петербурге некрополей для выдающихся деятелей культуры и науки.

Семья[править | править код]

С будущей женой, Марией Васильевной Орловой, Белинский был знаком ещё с 1835 года. В летние месяцы 1843 года он пережил в Москве вторую «весну своих дней и чувств» — и уехал из Москвы уже «женихом». Его невесте, классной даме московского Екатерининского института было также 32 года. Свадьба состоялась в Петербурге 12 ноября 1843 года, а 13 июня 1845 года у них родилась дочь Ольга (в замужестве Бензис, умерла 4 декабря 1904 года). Младшие двое детей Белинских умерли в младенчестве: сын Владимир — примерно 20 марта 1847 г. в возрасте четырёх месяцев, а дочь Вера — в 1849 году, в годовалом возрасте.

О своей семейной жизни Белинский ничего никому не говорил. В письме же к жене 7 мая 1846 года писал: «Странные мы с тобою, братец ты мой, люди: живём вместе — не уживаемся, а врозь — скучаем». Кроме того, дома у Белинского поселилась и сестра жены, Агриппина Васильевна Орлова, доставлявшая ему, заодно с женой, немало тяжёлых минут своим характером. В письмах Белинскому жена жаловалась ему, что он с ней «дурно обращается», что он уехал лечиться (за два года до смерти) «без причины», а значит, не любит жену и ребёнка. А сестра её, Агриппина, заявляла в письмах, что она «плюёт» на Белинского[14].

Потомки дочери Белинского — Ольги Белинской-Бензис — в настоящее время живут в Греции и во Франции[15].

Оценки, критика и значение[править | править код]

Отношение к Белинскому со стороны властей и лояльной части интеллигенции было отрицательным. В первые годы царствования Александра II само имя Белинского было изъято из обращения и даже в первые годы царствования Александра II не произносилось в печати прямо, а заменялось выражением: «критик гоголевского периода».

Это привело к тому, что Белинский стал символом и знаменем либеральной интеллигенции. Он явился учителем и руководителем молодого поколения писателей — плеяды 1840-х годов. Как литературный критик Белинский выдвинул и обосновал теорию реализма. Его статьи-монографии о творчестве А. С. Пушкина, Н. В. Гоголя, А. С. Грибоедова, М. Ю. Лермонтова содержали ряд принципиальных для революционных демократов эстетических принципов и положений: народность, соответствие действительности, верность характеру героя, современность. Художественная точка зрения всегда сочеталась у него с исторической и социальной[16].

Г. В. Плеханов считал Белинского «самым глубокомысленным из наших критиков», обладавшим «чутьём гениального социолога»[17].

Для русского революционного движения и советского периода была характерна восторженная оценка Белинского. Отношение же писателей право-консервативной направленности к его фигуре и философии было во многом отрицательным. Например, высоко оценённый Белинским Достоевский в «Дневнике писателя» критически отнёсся к его социально-реформаторским взглядам:

«Белинский был по преимуществу не рефлективная личность, а именно беззаветно восторженная, всегда, во всю его жизнь. (…) Выше всего ценя разум, науку и реализм, он в то же время понимал глубже всех, что одни разум, наука и реализм могут создать лишь муравейник, а не социальную «гармонию», в которой бы можно было ужиться человеку. Он знал, что основа всему — начала нравственные. В новые нравственные основы социализма (который, однако, не указал до сих пор ни единой, кроме гнусных извращений природы и здравого смысла) он верил до безумия и безо всякой рефлексии; тут был один лишь восторг. Но, как социалисту, ему прежде всего следовало низложить христианство; он знал, что революция непременно должна начинать с атеизма. Ему надо было низложить ту религию, из которой вышли нравственные основания отрицаемого им общества. Семейство, собственность, нравственную ответственность личности он отрицал радикально. Без сомнения, он понимал, что, отрицая нравственную ответственность личности, он тем самым отрицает и свободу её; но он верил всем существом своим (гораздо слепее Герцена, который, кажется, под конец усомнился), что социализм не только не разрушает свободу личности, а, напротив, восстановляет её в неслыханном величии, но на новых и уже адамантовых основаниях.»

Н. А. Бердяев так характеризовал его[18]:

«Белинский был человеком исключительных дарований и исключительной восприимчивости к идеям, но уровень его образования был невысокий, он почти не знал иностранных языков и знакомился с идеями, которыми был увлечён из вторых рук.»

Относительно нейтральные оценки вклада Белинского в литературоведение появились достаточно поздно. П. Вайль и А. Генис в книге «Родная речь. Уроки изящной словесности» высказываются о нём так:

«Жанр критического фельетона Белинский разработал и довел до такого совершенства, что он навсегда остался главным в русской журнальной жизни. После Белинского писать о литературе можно, только непрестанно развлекая аудиторию отступлениями, витиеватым острословием и активным присутствием личности самого критика.»
«Когда Белинский судит персонажей не по законам искусства, а житейски, на основании здравого смысла, его анализ блещет юридическим красноречием в духе цицероновской традиции.»
«Мучаясь от очевидной тавтологии, Белинский описывает литературу средствами литературы же, постоянно впадая в ажиотаж безнадежного соперничества с писателями.»

Память[править | править код]

В честь В. Г. Белинского были названы:

Космические объекты
Населённые пункты, топонимы
Другие топонимы

В 2013 году имя Белинского носили 478 площадей, улиц и переулков в России[22], в том числе в Абакане, Бердске, Владивостоке, Волгограде, Воронеже, Губкине Белгородской области, Екатеринбурге, Иркутске, Йошкар-Оле, Калининграде, Каменке, Казани, Кисловодске, Кузнецке, Липецке, Нижнем Новгороде, Новосибирске, Новоуральске, Пензе, Перми, Пскове, Россоши, Санкт-Петербурге, Махачкале, Старом Осколе, Сыктывкаре, Тольятти, Торжке, Томске, Тюмени, Уфе[23], Череповце, Якутске, Ярославле.

В Твери и Петрозаводске имя Белинского носят улица и проезд.

Улицы Белинского есть также в Алчевске (Луганская область), Ташкенте (сейчас — улица Халкобод), Бишкеке (сейчас — улица Манаса), Минске, Кишинёве, Севастополе, Талдыкоргане, Караганде, Ужгороде, Харькове (также назван и мост), Херсоне. Ранее именем Белинского называлась одна из улиц Алма-Аты (сейчас — улица Джансугурова).

Площадь, улица и мост в Санкт-Петербурге. Центральный парк культуры и отдыха им. В. Г. Белинского и один из скверов в городе Пензе.

Учебные заведения

Имя В. Г. Белинского присвоено:

Библиотеки

Библиотеки имени В. Г. Белинского существуют в Пензе (библиотека основана в 1895 году, имя Белинского носит с 1898 года), Екатеринбурге (основана и носит имя Белинского с 1899 года), Калуге, Ленинск-Кузнецком, Краснодаре, Красноярске, Новосибирске, Якутске, Нижнем Новгороде, Керчи.

Материальные объекты

В 1980 году на воду спущен теплоход «Виссарион Белинский».

В 2018 году по итогам голосования Имена России Пензенский аэропорт был назван в честь Виссариона Григорьевича Белинского.

Премии

АН СССР учредила литературную премию его имени. Первоначально премия вручалась за работы, связанные с наследием критика, позже стала вручаться за книги, в которых рассматривался труд других революционных писателей; после распада СССР премия не вручается.

В 2019 г. по инициативе Свердловской областной библиотеки была учреждена Всероссийская литературно-критическая премия «Неистовый Виссарион»[24].

Музеи

В 1938 году в городе Чембаре Пензенской области был открыт единственный в России литературно-мемориальный музей В. Г. Белинского, а впоследствии был установлен памятник критику.

Памятники[править | править код]

Пенза

В городе Пензе установлено четыре памятника В. Г. Белинскому:

Памятники в Пензе
Belinsky park Penza bust 2.JPG
Памятник Белинскому (Пенза, Театральный проезд).jpg
Belinsky Penza bust.jpg
BelinskyPGPU.jpg
Бюст работы скульптора Е. А. Кочуашвили (1948).
г. Пенза. Главный вход в Центральный парк культуры и отдыха имени В. Г. Белинского (со стороны улицы Лермонтова)
Памятник работы скульптора Е. В. Вучетича и архитектора Л. М. Полякова (1954)
г. Пенза. Театральная площадь. Сквер им. В. Г. Белинского
Бюст работы скульптора Н. А. Теплова (1981)
г. Пенза. Сквер им. В. Г. Белинского на улице Белинского
Скульптура «Юный Белинский» работы Н. А. Матвеева (1994)
г. Пенза. Главный корпус Педагогического института имени В. Г. Белинского Пензенского государственного университета (улица Лермонтова, 37)

Фильм[править | править код]

Известные высказывания, афоризмы, крылатые цитаты[править | править код]

  • Я понял французскую революцию... Понял и кровавую любовь Марата к свободе, его кровавую ненависть ко всему, что хотело отделяться от братства с человечеством хоть коляскою с гербом... Я начинаю любить человечество по-маратовски: чтобы сделать счастливою малейшую часть его, я, кажется, огнём и мечом истребил бы остальную.
  • Я бы на месте их [вождей французской революции] трижды казнил Людовика!
  • Да и что кровь тысячей в сравнении с унижением и страданием миллионов?
  • Наши непорядки исправит мать пресвятая гильотина!
  • В словах Бог и религия вижу тьму, мрак, цепи и кнут.

Библиография[править | править код]

Работы[править | править код]

  • Дмитрий Калинин (1830—1832).
  • Литературные мечтания. Элегия в прозе (1834).
  • О русской повести и повестях г. Гоголя («Арабески» и «Миргород») (1835).
  • Ничто о ничём (1835).
  • Стихотворения В. Бенедиктова (1835).
  • Основания русской грамматики (1837).
  • Гамлет. Драма Шекспира. Мочалов в роли Гамлета (1838, цикл статей).
  • Сочинения в стихах и прозе Д. Давыдова.
  • «Герой нашего времени». Соч. М. Лермонтова (1840).
  • Русская литература в 1840 году (1841).
  • Стихотворения М. Лермонтова (1841).
  • Статьи о народной поэзии (1841).
  • Похождения Чичикова, или Мёртвые души (1842).
  • Русская литература в 1841 году (1842).
  • Русская литература в 1842 году (1843).
  • Русская литература в 1845 году (1846).
  • Взгляд на русскую литературу 1846 года (1846).
  • Николай Алексеевич Полевой (1846).
  • Письмо Н. В. Гоголю (1847).
  • Взгляд на русскую литературу 1847 года (1848).

Издания[править | править код]

Собрания сочинений[править | править код]

  • Собрание сочинений: в 12 т. / Издание К. Т. Солдатёнкова. — М., 1859—1862.
  • Собрание сочинений В. Г. Белинского в трех томах: Юбил. изд. (1811—1911): С прил. портр. Белинского и имен. алф. указ. ко всем 3 т. Т. 1—3 / Под ред. Иванова-Разумника, с его вступ. заметками к каждой ст. Белинского, примеч. и ист.-крит. и биогр. очерком. — Санкт-Петербург: тип. М.М. Стасюлевича, 1911
  • Полное собрание сочинений: в 13 т. / Под ред. С. А. Венгерова (т. 1—11) и В. С. Спиридонова (т. 12—13). — М., 1900—1917 (тт. 1—11); М., 1926—1948 (тт. 12—13).
  • Собрание сочинений: в 3 т. / Под ред. Ф. М. Головенченко. — М., 1948.
  • Полное собрание сочинений: [В 13-ти т.] / [Ред. коллегия: Н. Ф. Бельчиков (отв. ред.) и др.]; Акад. наук СССР. Ин-т русской литературы (Пушкинский дом). — Москва: Акад. наук СССР, 1953—1959.
  • Собрание сочинений: в 9 т. / В. Г. Белинский; редкол. и вступ. статья: Н. К. Гей [и др.]. — Москва: Художественная литература, 1976—1982

О Белинском[править | править код]

Примечания[править | править код]

  1. 1 2 идентификатор BNF: платформа открытых данных — 2011.
  2. Русские писатели 1800—1917: Биографический словарь. — Т. 1: А — Г. — М.: Советская энциклопедия, 1989.
  3. Семья Белынских жила в доме из семи комнат, при котором был большой двор с амбарами, погребом, каретным сараем, конюшней и кухней, огородом и баней. Небогатые пациенты часто расплачивались продуктами, так что о голоде речь не шла. Однако денег и в самом деле не хватало: отец семейства получал в год около 700 рублей.
  4. 1 2 В. Г. Белинский, «Статьи о русской литературе», Серия «Школьная библиотека».
  5. Виссарион Григорьевич Белинский Архивировано 4 марта 2016 года.
  6. ФЭБ: Мордовченко, Бурсов. Белинский, 1955. (недоступная ссылка)
  7. В настоящее время считается, что диагноз был неверен и причина симптомов был развивающийся туберкулёз. Подробнее см. здесь.
  8. В письме Бакунину Белинский пишет: «Кавказ меня не излечил, но много поправил. Живой и здоровый цвет лица, чистый язык (чего уже не было лет пять) и сильный аппетит (чего тоже уж года два не было, потому что я едою не удовлетворял аппетит, а избавлялся от изнеможения) — вот результат моего лечения. Сверх того, я уже уверен, что во мне нет ни остатков сифилиса, ни меркурия, а это не шутка.»
  9. Я — русский и горжусь этим.
  10. Цит. по Сергеев С.М. "Не хочу быть даже французом...": Виссарион Белинский как основатель либерального национализма в России
  11. Н. Е. Ларинский. «Итак, что касается до меня, всё хорошо…» История болезни В. Г. Белинского
  12. Сам Белинский, долгое время доверявший доктору, в конце концов отзывался о нём так: «С Цемплиным решительно ни о чем не хочу советоваться. Это шарлатан и каналья. Тургенев говорит ему о моем удушье, а он отвечает: „Да, я это понимаю, это бывает, это от воды, но это пройдет“. Есть тут и другой докторишка под командою Цемплина, но этот, кроме всего другого, еще и страшно глуп. Оба они находятся во всеобщем презрении у своих пациентов, которые обращаются к ним не в чаянии помощи, а так, для успокоения совести.»
  13. Могила В. Г. Белинского на Волковском кладбище (недоступная ссылка). Дата обращения 9 марта 2012. Архивировано 18 мая 2013 года.
  14. Иванов-Разумник Р. В. Личная жизнь Виссариона Григорьевича Белинского из «Книги о Белинском»
  15. П. Ф. Максяшев, Л. В. Рассказова. БЕЛИНСКИЕ (Белынские) / Пензенская энциклопедия. М.: Научное издательство «Большая Российская энциклопедия», 2001
  16. Громова Л. П., Ковалева М. М., Станько А. И., Стенник Ю. В. и др. История русской журналистики XVIII—XIX веков / Под ред. Л. П. Громовой. — СПб.: Изд-во С-Петерб. ун-та, 2003.
  17. Юдин П. Ф. Философские взгляды Г. В. Плеханова. С. 94.
  18. Бердяев Н. А. Русский социализм и нигилизм // Истоки и смысл русского коммунизма. СПб.: Азбука, 2016. С. 40.
  19. Белинский — на сайте рабочей группы МАС по номенклатуре планетной системы
  20. Циркуляры малых планет за 25 сентября 1988 годассылка= — Циркуляр № 13609, в документе надо выполнить поиск по слову Belinskij
  21. К. М. Браславец. История в названиях на карте Сахалинской области. — Южно-Сахалинск: Дальневосточное книжное издательство, 1983. — С. 16. — 144 с. — 10 000 экз.
  22. Федеральная информационная адресная система Архивировано 21 апреля 2015 года.
  23. Неистовый Виссарион // Узиков Ю. Уфимских улиц имена. — Уфа: Уфимский полиграф комбинат, 2007. — С. 23-24.
  24. О Всероссийской литературно-критической премии «Неистовый Виссарион»

Ссылки[править | править код]