Алхимические исследования Исаака Ньютона

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск

Алхимическим исследованиям Исаак Ньютон (1642—1727) посвятил около 30 лет своей жизни. Его первые записи на эту тему датируются первой половиной 1660-х годов. 138 его алхимических рукописей, проданных на аукционе в 1936 году, относятся к 1669—1696 годам. В основном это комментарии учёного к прочитанному, как в виде отдельных выписок, так и в форме трактатов. Первые опыты Ньютон начал ставить в конце 1660-х годов, а примерно с 1678 года занимался этим систематически. Весной 1693 года у Ньютона начали проявляться признаки тяжёлого нервного заболевания, вызванного, вероятно, отравлением тяжёлыми металлами, прежде всего ртутью[1].

Алхимические рукописи Ньютона[править | править код]

«Алхимик», картина Франсуа Гране, XIX век.

Большая часть рукописного наследия учёного после его смерти перешла к Джону Кондуиту, мужу его племянницы Кетрин[en][комм. 1]. Для оценки рукописей был привлечён врач Томас Пеллет, который счёл пригодными для публикации только «Хронологию древних царств», не издававшийся фрагмент «Математических начал», «Наблюдения о пророчествах Даниила и Апокалипсиса» (англ. Obsevations upon the Prophesies of Daniel and the Apocalypse of St. John) и «Парадоксальные вопросы относительно морали и действий Афанасия и его сторонников» (англ. Paradoxical Questions Concerning the Morals and Actions of Athanasius and His Followers). Остальные бумаги, по мнению Пеллета, представляли собой «чушь в пророческом стиле» и не подходили для публикации. После смерти Дж. Кондуита в 1737 году бумаги перешли к Кетрин, которая безуспешно пыталась издать богословские заметки своего дяди. Она консультировалась с другом Ньютона, богословом Артуром Сайксом[en] (1684—1756), который оставил себе 11 рукописей. Остальная часть архива перешла в семью дочери Кетрин, вышедшей замуж за виконта Лимингтонского[en] и далее находилась во владении графов Портсмутских. Документы Сайкса после его смерти попали к преподобному Джеффри Икинсу[en] (ум. 1791) и хранились в семье последнего, пока не были подарены Новому колледжу[en] Оксфорда в 1872 году[3]. До середины XIX века к собранию Портсмутов имели доступ немногие, в их числе был известный физик и биограф Ньютона Дэвид Брюстер. В 1872 году пятый граф Портсмут передал часть рукописей (преимущественно физико-математического характера) Кембриджскому университету. В 1888 году был издан каталог Портсмутсткой коллекции, в котором было перечислено 140 алхимических рукописей[4][5]. Исторические, хронологические, теологические и алхимические рукописи были выставлены на аукционе Сотбис в июне 1936 года. Согласно произведённой тогда оценке, в выставленных на продажу документах по теологии и хронологии содержалось 1 400 000 слов в 49 лотах, по алхимии — 650 000 слов в 121 лоте. Бо́льшую часть алхимических рукописей и документы Кондуита приобрёл экономист Джон М. Кейнс, передавший свою покупку Королевскому колледжу. В 1946 году Кейнс подготовил описание этих рукописей и, согласно его мнению, Ньютон «был не первым в эпоху разума, а последним магом, последним из вавилонян и шумеров, последним великим умом, который смотрел за пределы видимого и познаваемого мира теми же глазами, как и те, кто начал построение нашего интеллектуального наследия не менее 10 000 лет назад»[6]. Значительное количество теологических рукописей на аукционе 1936 года приобрёл востоковед и коллекционер рукописей Абрахам Яхуда. После смерти последнего в 1951 году его собрание, в том числе рукописи Ньютона, были переданы в Национальную библиотеку Израиля, однако в результате судебных разбирательств они там оказались фактически только в 1969 году[7]. Никаких других алхимических рукописей Ньютона, помимо проданных в 1936 году, не известно[8].

Собрание алхимических рукописей Ньютона из Королевского колледжа насчитывает 57 произведений объёмом от 1000 до 25 000 слов. За редким исключением они все написаны рукой Ньютона и собраны в виде книг. Значительная их часть представляет буквально переписанные классические труды[9]. Это достаточно не обычно, поскольку, например, алхимическая библиотека Роберта Бойля сформирована преимущественно из сочинений, подаренных их авторами, или переписанных за деньги. Является ли причиной этого болезненность Бойля, не позволявшая ему много писать, его богатство или что-то иное — не известно[10]. Рукописи не датированы и не содержат явных указаний о времени их составления. В 1950 году в своей докторской диссертации Д. Кастильехо (David Castillejo) предложил схему их классификации и хронологии[11]. Все они написаны на латыни или английском, за исключением одной, на французском. В некоторых случаях листы рукописей разделены вертикальной чертой на две части, в одной из которых приводится оригинальный переписываемый текст, а в другой мысли Ньютона по его поводу[12]. Согласно Кейнсу, рукописи можно разделить на 4 группы: списки алхимических книг и рукописей; выписки из алхимических трактатов; Indices Chemici и списки авторов; собственные алхимические труды Ньютона, законченные и незаконченные[13]. По оценке биографа Ньютона Ричарда Вестфолла[en], порядка 200 000 слов из общего числа относятся к концу 1660-х — началу 1670-х годов, примерно треть можно датировать 1674—1687 годами, и остальные — началом 1690-х годов[14].

Ряд алхимических трактатов Ньютона опубликован:

  • Sententiae Notabilis (King’s College MS 38) издана Ф. Тейлором в 1956 году. Рукопись, написанная рукой Ньютона, не датирована, но может быть отнесена к периоду до 1686 года[15]. В этом тексте, на основе трудов предшественников, Ньютоны пытается выстроить целостный и основанный на экспериментах процесс получения «философской ртути», а затем её применения для получения философского камня, якобы необходимого для преобразования серебра в золото[16].
  • The Seven Chapters (MS 27) представляет собой список текста, приписываемого Гермесу Трисмегисту с многочисленными исправлениями и уточнениями. Перевод текста на английский выполнен самим Ньютоном. Точное происхождение оригинальных «Семи глав», использованных Ньютоном не известно. Источником мог быть компендиум «Bibliothèque des philosophes chimiques», изданный в 1672—1678 годах, и имевшийся в библиотеке Ньютона, или какой-то из более ранних сборников[17].
  • Index chemicus (MS 30) является крупнейшей рукописью из этого корпуса текстов и, по мнению Ричарда Вестфолла, одной из важнейших[18]. Она представляет собой индекс к прочитанной Ньютоном литературе по авторам и химическим терминам. Фактически, это группа рукописей, которые Ньютон вёл в различные годы. Индекс состоит из трёх основных рукописей, содержащий 879 рубрик выписок из произведений примерно 100 различных авторов, и содержит в сумме 1975 отдельных записей[19].

Химия и алхимия в XVII веке. Предшественники[править | править код]

Иллюстрации из «Свитка» Джорджа Рипли[en] (ум. 1490). Согласно интерпретации алхимии Карла Густава Юнга, красный и зелёный львы символизируют две основные алхимические функции, «философскую» и «лабораторную»[20].

В XVII веке химия ещё не отделялась от алхимии, и одна и та же наука занималась изготовлением минеральных солей, дистилляции спиртов, и трансмутационными практиками: хрисопоэйей[en] («золотоделанием») и «аргиропоэйей» («сереброделанием»)[21]. Не существовало единого взгляда на эту науку, и в каждом из многочисленных учебников (ал)химии её предмет толковался по-своему. Говоря о Франции, Элен Метцгер[fr] отмечает, что каждый из авторов учебников действовал так, как будто он находился в собственном, изолированном от всех пространстве[22]. Понятия «химия» (chymia, chemia) и «алхимия» (alchymia, alchemia) в этот период не различались, а точный их смысл не был чётко определён. Так, например, согласно алхимику Джорджу Старки (1627—1665), слово «алхимия» образовывалось от слов «hals» и «chemeia», которые он понимал как «соль» и «разделение». Соответственно, предметом его науки было «разделение солей», а отнюдь не трансмутация[23]. Смежной дисциплиной была развиваемая голландцем Яном Баптистой ван Гельмонтом (1580—1644) «ятрохимия», то есть «медицинская химия». Это учение восходило к теориям Парацельса (1493—1541) о четырёх элементах и трёх принципах[en], выделившихся из первичного хаоса. Тесно связанная с религией, ятрохимия соединяла человека с космосом посредством разнообразных сил и влияний и давала новый метод познания Творца и его творения[24]. C практической точки зрения, при приготовлении лекарственных препаратов использовались не растительные вещества, а минералы. Ятрохимики наследовали алхимикам не только в используемых ими технологических процессах, но в вере в трансмутацию, осуществляемую посредством философского камня. Также в теориях ван Гельмонта выделялась «пиротехника», под которой понималось преобразование материи с помощью огня. Поскольку большинство алхимических процессов происходили именно таким образом, фактически это был синоним алхимии[23]. Ван Гельмонт объяснял химические и физические процессы двумя способами: действием нематериальных сил и перераспределением бесконечно малых атомов. Исходя из этого он дал объяснение («Supplementum de Aquis Spadanis», 1624) образования покрытых медью кусков железа, находимых вместе с витриолями[en], говоря о размещении атомов меди на поверхности железа которое, в свою очередь, теряло свои атомы, переходящие в раствор[25]. Господствовавшее в научной историографии до середины XX века мнение, что приход рациональных химиков-атомистов положил конец алхимическим представлениям о трансмутации, в более поздних работах было уточнено. Было показано, что в XVII веке господствовало представление о том, что материя состоит из одинаковых атомов, и различия в разных веществах обусловлены различным расположением этих частиц. Соответственно, возможность получения из одного вещества другого казалась вполне очевидной. Одним из первых эту теорию сформулировал сэр Кенелм Дигби (1603—1665) («The Nature of Bodies», 1644), и ещё в первой половине XVIII века Герман Бургаве писал («Elementa chemiae», 1732) о том, что «золото содержится в каждой части свинца». Резюмируя, лексикограф Джон Харрис[en] сделал следующее наблюдение («Lexicon Technicum[en]», 1704): «они предполагают, что есть ровно одна всеобщая или универсальная материя, являющаяся расширенной, непроницаемой и делимой субстанцией, общей для всех тел, и способная принять любую форму… они предполагают также, что эти частицы различной формы и размера могут образовывать различные порядки, положения и расположения, что и объясняет различие в составе тел»[26].

«Алхимик», рисунок Питера Брейгеля, 1558 год.

Если на Континенте эти теории были весьма популярны с конца XVI века, в Англии они поначалу не вызвали интереса. Только в 1606 году Томас Тимми[en] перевёл несколько глав из трактатов парацельсианца Жозефа Дюшена. Для Тимми алхимия представляла ценность как наука, не менее древняя чем богословие, поскольку описываемые Моисеем летающий Дух над водами и создание земли из хаоса соответствуют алхимическим операциям выделения, разделения, сублимации и соединения[27]. Мистическая система Тимми, основанная на идеях Парацельса и Дюшена, стала основой последующих работ, например, в анонимном трактате «Philiatros» (1615), в котором была сделана попытка соблюсти нейтральность между теориями Галена и Парацельса[28]. Классическая алхимия, также в этот период пользовавшаяся значительной популярностью в континентальной Европе, в особенности при дворе императора Рудольфа II, в Англии публикации на эту тему также стали появляться только в 1610-х годах[29]. Важнейшим из английских алхимиков начала века был епископ Джон Торнборо[en], автор трактата «Λιθοθεωρικος» (1621), собравший вокруг себя группу последователей. Его близкий друг Роберт Фладд (1574—1637) воспринял обе традиции, алхимическую и парацельсианскую, и его теории были влиятельны даже на Континенте. В своих трудах он отрицал «языческую философию» Аристотеля, рассматривая Библию как источник более точного описания процесса Творения. Как и его предшественники, он предложил свою, достаточно сложную, схему выделения первоэлементов[30]. Ещё большего распространения парацельсианская доктрина достигла в годы Английской революции 1640-х годов, на которые пришёлся разгар начавшегося в начале XVII века спора «галенистов» и «парацельсианцев» о наиболее правильном способе приготовления лекарств. В результате труды Парацельса и его последователей стали чаще издаваться и цитироваться в учёной среде[31].

В Англии их самыми плодовитыми последователями были Роберт Бойль (1627—1691) и Джордж Старки — выписки из их работ занимают более тысячи страниц в алхимических блокнотах Ньютона. Старки, эмигрировавший из Америки в 1650 году, идентифицируется с Иринеем Филалетом[en], опубликовавшим множество трудов по алхимии, которые высоко ценил Ньютон[32]. Старки-Филалет увлёк Бойля загадкой трансмутации, которой тот занимался около 40 лет. Алхимические представления Бойля активно исследуются начиная со второй половины XX века. Как и в случае Ньютона, издаются ранее игнорируемые рукописи, происходит переосмысление хорошо известных работ. Трактат Бойля «Скептический химик» (1661) часто рассматривается как эпохальный труд, начиная с которого можно говорить о появлении химии в современном смысле этого слова, однако, по мнению американского историка науки Лоренса Принсипа[en], сам Бойль не разделял химию и алхимию[33]. Вместо этого он различал «вульгарных химиков» (англ. vulgar Chymists) и «химических философов» (англ. Chymical Philosophers). К последним Бойль относил тех, чьи способности позволяли преобразовывать простые металлы в драгоценные и делать другие вещи, не доступные простым химикам которых, в свою очередь, он делил на «лгунов», «техников» (аптекарей, спиртогонов и прочих), а также «авторов учебников по химии»[34]. Довольно большое число современных исследований посвящено сопоставлению их научных методов. На основании анализа их архивов показано, что Ньютон и Бойль использовали примерно одну и ту же литературу, однако имели разную экспериментальную программу — если первый больше полагался на письменную традицию, то второй получал информацию преимущественно из опытов. Отмечается, что Бойль следовал парадигме Фрэнсиса Бэкона, рассматривавшего научный прогресс как результат совместных усилий, в отличие от Ньютона, который преимущественно работал один[35]. Причиной такого различия может быть отмечаемая многими исследователями вера Ньютона в истинность «древнего знания[sv]» (лат. prisca sapientia), идущего от Адама, но искажённого при передаче[36]. C другой стороны Бойль сомневался в том, что такое знание существовало, а если и существовало, то его можно восстановить. И если в 1650-х годах молодой Бойль был увлечён герметической традицией, то в зрелые годы он избегал ссылок на неё в своих публикациях[37].

Ещё одним последователем ван Гельмонта, оказавшим влияние на Ньютона, был Джон Вебстер[en] (1610—1682)[38].

Ньютон и алхимия[править | править код]

Изображение различных химических печей из блокнота «Quaestiones quaedam philosophicae», ок. 1666 года. Используя полученные в Грантеме навыки, Ньютон сам стоил свои печи[39].

В январе 1672 года успехи Ньютона в оптике сделали его членом Королевского общества, но уже в июле он писал секретарю общества Генри Ольденбургу о своём желании попробовать себя в какой-то другой сфере. Помимо математики, такой сферой была химия. К ней Ньютон приобщился ещё в юности, когда жил в Грантеме в 1655—1661 годах, благодаря аптекарю Кларку и его жене. Из этого периода сохранилось две записные книжки будущего учёного. В первой из них, 1655—1658 годов, записаны рецепты, во второй — классифицированные списки минералов и элементов. Далее, видимо, интерес Ньютона к этой науке уменьшился, и химические записи в его блокноте появляются только в середине 1660-х годов. В этот период он изучал преимущественно труды Роберта Бойля[40]. Во время эпидемии чумы, когда университет был закрыт, Ньютон дважды покупал химические приборы и реагенты (в августе или сентябре 1668 года и в апреле 1669 года[комм. 2])[42]. Этим же периодом датируется покупка шеститомного алхимического компендиума Theatrum Chemicum[43]. Аналогичная компиляция[en] английской алхимической литературы, изданная в 1652 году Элиасом Эшмолом, также имелась в распоряжении Ньютона[9]. Именно этим годом, как утверждает Ричард Вестфолл[en], следует обозначить переход Ньютона от «чистой», «рациональной», но неглубокой химии к алхимии[32]. В этом же году он написал примечательное письмо одному из своих немногочисленных друзей, Френсису Астону, собиравшемуся в путешествие на Континент, письмо с просьбой сообщать ему обо всех случаях трансмутации или преобразования металлов в ртуть[41]. Также Ньютон поручил Астону проверить слухи об алхимике Джузеппе Франческо Борри[en] (1627—1695) и сделать выписки из «Symbola Aureae Mensae Duodecim Nationum» Михаэля Майера[en][9]. С этого времени характер записей в химических блокнотах меняется, и выписки из трудов Бойля уступают место «Pyrotechny Asserted» Джорджа Старки и алхимическим рецептам, наподобие возвращающего молодость primum ens[32].

К концу своей жизни Ньютон собрал довольно большую библиотеку, которая после его смерти была распродана. Согласно имеющимся описям, только приблизительно 16 % из примерно 1620 названий относились к математике, физике и астрономии, тогда как богословию и философии было посвящено 32 % томов, истории и хронологии 14 %. Среди книг по химии, минералогии и алхимии, составлявших 10 % библиотеки (175 названий[13]), были труды тех, кого в настоящее время относят к химикам Георгия Агриколы, Роберта Бойля, Кристофа Глазера, Луи Лемери[fr], Андреаса Либавия и Иоганна Шрёдера[en]. Другую часть этого собрания составляли те, кого сейчас принято относить к «алхимикам»: Иоганн Холландус[de], Элиас Эшмол, Джон Ди, Джабир ибн Хайян и другие[44]. По мнению Ричарда Вестфолла, Ньютон постоянно сопоставлял мнения разных авторов, будучи убеждённым в том, что они должны сложиться в единую истинную картину[18]. Ещё Джон Кейнс обратил внимание на связь алхимической библиотеки Ньютона с изданиями, опубликованными книготорговцем Уильямом Купером (William Cooper) в период с 1668 по 1688 годы, однако интересы учёного не ограничивались изданиями на английском языке. Немецкого языка Ньютон, скорее всего не знал, а его знания французского были не очень хороши. Несмотря на это, в его алхимической библиотеке были тексты и на французском языке. Ряд выписок в рукописи «De Scriptoribus Chemicis» основан на «Химической библиотеке» Пьера Бореля[en] (1654)[45]. В целом, владея только английским и латынью, Ньютон имел доступ практически к любому заслуживающему внимания тексту[12].

Согласно легенде, пожар в лаборатории Ньютона произошёл из-за его пса[en].

Ньютон держал свои алхимические исследования в тайне, и о них мало кто знал. Одно из первых описаний этих исследований было сделано после смерти учёного его помощником с 1685 по 1690 года, Хэмфри Ньютоном, в письмах к Джону Кондуитту[en]. Согласно рассказу Х. Ньютона, опыты проводились в устроенной в саду лаборатории и продолжались обычно до 2—3 часов ночи, а иногда и до 6 часов утра, весной и осенью. Их сути помощник не понимал, и в ходе опытов не происходило ничего необычного. Лаборатория, по словам Х. Ньютона, была хорошо оборудована и снабжена всеми необходимыми материалами, а целью исследований была трансмутация металлов посредством «антимония»[комм. 3]. Другим ассистентом, о котором Ньютон сам рассказывал в старости Кондуитту, был Джон Викинс (John Wickins)[47]. По мнению американского историка Фрэнка Мэньюэла[en], Ньютона привлекала моральная и философская сторона алхимии, не сильно отличавшаяся от пуританской. Согласно Джорджу Старки, «алхимик должен полностью отдаться служению Богу; он должен молитвой присоединится к Божеству и, путём серьёзной медитации и упорного труда достичь истинного знания». Среди бумаг Ньютона находится множество переписанных им молитв о даровании философского камня, обещаний не употреблять его для собственного обогащения и охранять секрет от грешников[48].

Крайне мало известно о круге алхимических контактов Ньютона. В 1675 году Ньютон познакомился с Робертом Бойлем и вскоре после этого писал секретарь Генри Ольденбургу о «крайней опасности для мира», если есть хоть немного истины в заявлениях герметических авторов. Речь шла об изданной Бойлем в феврале 1676 года статье «О нагревании ртути с золотом» («Of the incalescence of quicksilver with gold», Philosophical Transactions, 1675), в которой говорилось о тепловых эффектах при взаимодействии обычной и «философской» ртути с золотом[49]. Известно также, что Ньютон и Бойлем поддерживали тайную переписку на алхимические темы[50]. В следующий раз Ньютон вернулся к этой теме после смерти Бойля в 1691 году, когда писал Локку, что по его сведениям покойный обладал неким тайным рецептом с участием «красной земли» и ртути. По мнению Ньютона, на то, что секрет Бойля имел отношение к трансмутации, указывало его участие в принятии Акта о шахтах[en] 1689 года, также известного как «Акт против умножителей» — и Бойль, и Ньютон считали информацию о создании золота общественно опасной[51].

Сохранилась небольшая переписка на алхимические темы с Никола Фатио де Дюилье; вероятно даже, что они вместе занимались алхимией[52]. В октябре 1689 года Ньютон благодарил Фатио за знакомство с неким алхимиком в Лондоне, а три года спустя они обменивались алхимической литературой. В письме от 4 мая 1693 года Фатио описывал Ньютону проведённый им эксперимент, в ходе которого производилась «путрификация и ферментация» металла, в результате которой произрастала «золотая трава»[53]. В 1696 году Ньютон занял должность управляющего Монетным двором[en] и переехал в Лондон, в связи с чем оставил занятия «экспериментальной алхимией». Вопрос о том, сохранились у него теоретические в это сфере более сложный. Возможно, в эти годы Ньютон общался с таинственным алхимиком Уильямом Явортом, также известным как Кляйдофор Мистагог (Cleidophorus Mystagogus)[54][55]. В библиотеке Ньютона известно только 4 алхимические книги, изданные после 1700 года: трактат Уильяма Салмона[en], расширенное переиздание «Marrow of Alchemy» Джорджа Старки и два трактата Мистагога[56].

Содержание исследований[править | править код]

Согласно алхимическим представлениям, свойства металлов, в том числе их благородство, определяются соотношением содержащихся в них двух начал — «философской серы» и «философской ртути», не совпадающих тождественно с соответствующими химическими элементами. Согласно алхимику XIII века Альберту Великому, реально существующие металлы несовершенны, больны и испорчены, и это может быть исправлено с помощью очищения их ртути и серы. Начиная с 1678 года значительное место в экспериментах Ньютона занимают попытки получения «ртути металлов». Им были испробованы несколько способов. Первый из них сводился к растворению обычной ртути (англ. quicksilver, «быстрого серебра») в азотной кислоте с последующим добавлением к раствору какого-либо «несовершенного металла», например, меди или свинца. В результате осаждалась ртуть, которая считалась отличной от первоначально использованной, более совершенной и пригодной для последующей трансмутации. Соответствующие реакции выглядели следующим образом[46]:

(концентрированная кислота), или
(разбавленная кислота);
.

Другой способ предполагал использование сурьмы, или, в алхимической терминологии, королька[de] антимония (лат. Regulus Antimonii). Различными способами Ньютон получал из антимония сурьму. При этом, хотя с современной точки зрения это было одно и то же вещество, хотя и с разными примесями, он это рассматривал как отдельные разновидности Regulorum. Исходным материалом выступал антимонит, о котором Ньютон говорил как о «грубом и незрелом минерале», в котором, тем не менее, «материально присутствует нечто уникально-металлическое», то есть королёк[57].

Значение алхимических работ Ньютона[править | править код]

Уильям Стьюкли (1687—1765) на основе рассказов Х. Ньютона составил одно из первых описаний алхимических занятий великого ученого. По мнению американской исследовательницы оккультных занятий Ньютона Бетти Доббс[en], публикуя свои заметки в середине XVIII века Стьюкли не хотел нанести урон репутации своего покойного друга, и поэтому ограничился утверждением о том, что «он [сэр Исаак] написал что-то вроде целой книги по химии, разъясняя первопричины вещества и элементарных частиц, и всё такое в этом заумном духе; с экспериментальным и математическим доказательством. Сам он был высокого мнения об этой работе; но эта рукопись, к сожалению сгорела в лаборатории, как это обычно там бывает. Он так и не восстановил её…»[58]. Столетие спустя Дэвидом Брюстером было предпринято первое основательное жизнеописание Ньютона. Имея доступ к его архивам, Брюстер не мог проигнорировать алхимическое наследие своего героя, равно как и его великих современников Джона Локка (1632—1704) и Роберта Бойля[комм. 4]. Будучи скорее агиографом, чем биографом, он ограничился утверждением, что «ни желание богатства, ни славы двигало их исследованиями, а только любовь к истине, как мы можем наверное сказать, желание сделать новые открытия в химии и проверить удивительные заявления своих предшественников и современников, вот каковы были их единственные мотивы». Однако, перед лицом огромного количества алхимических рукописей Ньютона — объёмом 650 000 слов по оценке аукционистов Сотбис, Брюстер не мог не ужаснуться, как столь могучий ум, посвятивший себя «абстрактной геометрии и изучению материального мира» мог быть прилежным копиистом алхимической поэзии и плодов мысли дураков и обманщиков. В 1930-х годах автор следующей значительной биографии Ньютона Л. Т. Мур (Louis Trenchard More) проигнорировал весь массив алхимических рукописей, и рассматривал свидетельства Х. Ньютона как «интересное описание способа Ньютона отдыхать от усталости, вызванной работой над „Началами“». Согласно нему, алхимические увлечения Ньютона имели мистическую подоплёку вследствие не критически воспринятого учения Якоба Бёме. Такое наблюдение сделал ещё в XVIII веке священник Уильям Лоу[en], однако в настоящее время влияние Бёме на Ньютона опровергается[60].

До 1960-х годов в научной историографии господствовал позитивистский подход (т. н. «виговская история[en]»), в рамках которого теории учёных прошлого объяснялись в современных терминах, оригинальные тексты сводились к написанным модернизированным языком выжимках, а отклонения от научности игнорировались. Алхимия в таком подходе рассматривалась как тупиковая ветвь, стоящая ближе к суеверию, чем к науке, в одном ряду с магией, колдовством и астрологией[61]. В 1946 году С. И. Вавилов, основываясь на традиционном корпусе сочинений — «Началах», «Оптике»[en] и мемуаре «О природе кислот», назвал Ньютона автором глубокой и оригинальной атомистической теории, продолжателем Демокрита и Лукреция, предшественником Резерфорда[62]. Аналогичной точки зрения придерживался голландский историк науки Роберт Форбс[en], который в 1949 году, зная об алхимических рукописях Кейнса, но ещё до начала их научного изучения, решительно отверг принадлежность Ньютона к «золотоделателям», объяснив его алхимические эксперименты попыткой проникнуть в тайну материи[63]. После того, как коллекция Кейнса стала доступна для исследований, несколько рукописей было издано целиком, после чего последовали научные исследования. Первым из них стала статья британского историка науки Френка Шервуда Тейлора[en] («An Alchemical Work of Sir Isaac Newton», 1956), в которой он предположил, что алхимия была необходима Ньютону в его космологических поисках связующей среды, необходимой для объяснения гравитации. По мнению Тейлора, даже предварительный анализ алхимических работ Ньютона позволяет его охарактеризовать как «в полном смысле алхимика». Мнение о том, что исследования Ньютона следует признать относящимися к металлургии не подтверждается источниками, хотя счесть их попытками построения оснований химической науки вполне возможно[64] . В 1967 году Мери С. Черчиль (Mary S. Churchill, «The Seven Chapters, with Explanatory Notes») связала алхимические теории Ньютона с его еретическим религиозными взглядами[65]. Одновременно с этим продолжила существовать представление о том, что химические теории Ньютона были научны в современном смысле этого слова, несмотря на использование в своих сочинениях терминов на подобие «Зелёный Лев», а его эксперименты преследовали рациональные цели. Наиболее последовательно эта точка зрения отражена в серии статей 1950-х годов Марии Боас[en] и Альфреда Руперта Холла. При этом, отмечает Б. Доббс, ни они, ни другие исследователи, придерживающиеся сходных взглядов, не смогли указать, в чём же именно заключалась рациональная научная программа Ньютона в химии[66]. Значительный интерес исследователей вызывают «Химические индексы» Ньютона. Эти обширные перечни тем, понятий и имён позволяют сделать предположение о том, какие темы интересовали Ньютона в большей степени. Согласно замечанию Ричарда Вестфолла на каждую цитату их трудов «обычных» химиков приходится несколько сотен выписок с противоположного конца спектра научности[50]. Следующий значительный биограф Ньютона Фрэнк Мэньюэл[en] («A Portrait of Isaac Newton», 1968) проанализировал переписку с Фатио де Дюилье и привлёк внимание к алхимическим работам Бойля. В отличие от Боас и Холла, он полностью проигнорировал экспериментальный аспект деятельности Ньютона, сосредоточившись на интеллектуальной истории[67]. Попытку включить алхимические представления Ньютона в контекст розенкрейцерского движения предприняла английская исследовательница Фрэнсис Йейтс («The Rosicrucian Enlightenment», 1972). По её мнению, Ньютон разделял идеи «алхимического возрождения», главным представителем которого в Англии был, по мнению Йейтс, Элиас Эшмол. Это течение мысли она, как минимум частично, возводит к Михаэлю Майеру и розенкрейцерам. Следует отметить, что Ньютон имел в своей библиотеке манифест[en] этого ордена в английском переводе Томаса Воана (известного под псевдонимом Евгений Филалет)[68].

Изучение алхимического наследия Ньютона привело если не к переосмыслению понятия «Научная революция», то к сомнению в понимании его как внезапного события, начавшегося с публикации в 1543 году трактата «О вращении небесных сфер» Николая Коперника и завершившегося в 1697 году с публикацией «Математических начал натуральной философии» Ньютона. Как минимум, в области химии «научность» в современном смысле не доминировала до начала XVIII века[69]. Следуя методологии Бернарда Коэна, в 1994 году Бетти Доббс поставила вопрос о том, что Ньютон не был ни «перводвигателем» современной науки, ни «завершителем» научной революции а, скорее, «одним из главных проигравших в титанической битве между силами религии и безверия»[70]. В последовавшей за этим полемике противоположную точку зрения высказывал Ричард Вестфолл[71].

Примечания[править | править код]

Комментарии

  1. Подробнее об архиве Ньютона см. Iliffe, 1998[2].
  2. Сохранился перечень: «aqua fortis, sublimate, oyle, perle, fine silver, antimony, vinegar, spirit of wine, white lead, allome niter, tartar, salt of tartar, »[41].
  3. Необходимость получения антимония, или сульфида сурьмы (Sb2S3), была связана с одним из способов осуществления трансмутации[46].
  4. Аналогичным образом было забыто алхимическое наследие Бойля. В издании Ричарда Боултона[en] 1700 года его книга «Скептический химик» была сокращена с 700 страниц до 150[59].

Источники и использованная литература

  1. Дмитриев, 1999, с. 657—658.
  2. Iliffe R. A 'connected system'? The Snare of a Beautiful Hand and the Unity of Newton’s Archive // Archives of the Scientific Revolution. — 1998. — P. 137—158.
  3. Дмитриев, 1999, с. 7—8.
  4. Forbes, 1949, p. 27.
  5. Churchill, 1967, p. 29.
  6. Dobbs, 1975, p. 13.
  7. Дмитриев, 1999, с. 9—11.
  8. Dobbs, 1975, p. 21.
  9. 1 2 3 Manuel, 1980, p. 163.
  10. Principe, 2000, p. 204.
  11. Churchill, 1967, p. 33.
  12. 1 2 Dobbs, 1975, p. 22.
  13. 1 2 Taylor, 1956, p. 60.
  14. Westfall, 1975, p. 175.
  15. Taylor, 1956, pp. 64—82.
  16. Taylor, 1956, pp. 82—84.
  17. Churchill, 1967, pp. 30—32.
  18. 1 2 Westfall, 1975, p. 174.
  19. Westfall, 1975, pp. 175—178.
  20. Dobbs, 1975, pp. 27—35.
  21. Principe, 1998, pp. 8—9.
  22. Dobbs, 1975, p. 43.
  23. 1 2 Newman, 1994, pp. xi—xii.
  24. Debus, 1965, p. 86.
  25. Newman, 2004, p. 361.
  26. Dobbs, 1975, pp. 44—46.
  27. Debus, 1965, pp. 88—96.
  28. Debus, 1965, pp. 97—99.
  29. Debus, 1965, p. 102.
  30. Debus, 1965, pp. 103—115.
  31. Ratiansi P. M. Paracelsus and the Puritan Revolution // Ambix. — 1963. — Vol. 11, no. 1. — P. 24—32. — DOI:10.1179/amb.1963.11.1.24.
  32. 1 2 3 Westfall, 1980, p. 285.
  33. Principe, 1998, pp. 27—31.
  34. Principe, 1998, pp. 32—34.
  35. Wojcik J. W. Pursuing Knowledge: Robert Boyle and Isaac Newton // Rethinking the Scientific Revolution. — 2000. — P. 185.
  36. McGuire J. E., Rattansi P. M. Newton and the ‘Pipes of Pan’ // Notes and Records of the Royal Society. — 1966. — Vol. 21, no. 2. — P. 108—43. — DOI:10.1098/rsnr.1966.0014.
  37. Principe, 2000, pp. 209—212.
  38. Newman, 2004, pp. 358—360.
  39. Westfall, 1980, p. 284.
  40. Westfall, 1980, pp. 281—282.
  41. 1 2 Manuel, 1980, p. 162.
  42. Forbes, 1949, pp. 27—28.
  43. Taylor, 1956, p. 59.
  44. Forbes, 1949, p. 29.
  45. Figala, Petzold, 1993, p. 176.
  46. 1 2 Дмитриев, 1999, с. 661—662.
  47. Westfall, 1980, p. 281.
  48. Manuel, 1980, p. 172.
  49. Gregory R. L. Good as gold: Sir Isaac Newton's alchemy // Perception. — 1989. — Vol. 18. — P. 697—702.
  50. 1 2 Westfall, 1975, p. 181.
  51. Principe, 1998, p. 11.
  52. Figala, Petzold, 1993, p. 178.
  53. Manuel, 1980, pp. 187—188.
  54. Principe, 2000, p. 208.
  55. Figala, Petzold, 1993, pp. 180—181.
  56. Figala, Petzold, 1993, p. 173.
  57. Дмитриев, 1999, с. 663—664.
  58. Dobbs, 1975, pp. 7—9.
  59. Principe, 1998, p. 13.
  60. Dobbs, 1975, pp. 10—12.
  61. Principe, 1998, pp. 18—19.
  62. С. И. Вавилов. Атомизм И. Ньютона // Доклад, прочитанный в Лондоне в июле 1946 г. на праздновании 300-летия рождения И. Ньютона Лондонским Королевским обществом. — 1946.
  63. Forbes, 1949, p. 36.
  64. Taylor, 1956, pp. 63—64.
  65. Churchill, 1967, pp. 37—39.
  66. Dobbs, 1975, pp. 16—17.
  67. Dobbs, 1975, p. 18.
  68. Йейтс Ф. Розенкрейцерское просвещение. — М. : Алетейа, 1999. — С. 353—356. — 496 с. — ISBN 5-89321-037-9.
  69. Principe, 2000, p. 219.
  70. Dobbs B. J. T. Newton as Final Cause and First Mover // Isis. — 1994. — Vol. 85, № 4. — P. 633—643.
  71. Force J. F. The Nature of Newton's «Holy Alliance» between Science and Religion:From the Scientific Revolution to Newton (and Back Again) // Rethinking the Scientific Revolution. — 2000. — P. 247—270.

Литература[править | править код]

на английском языке
  • Churchill M. S. The Seven Chapters, with Explanatory Notes // Chymia. — 1967. — Vol. 12. — P. 27—57. — DOI:10.2307/27757273.
  • Debus A. G. The English Paracelsians. — London : Oldbourne, 1965. — 222 p.
  • Dobbs B. J. T. The Foundations of Newton's Alchemy. — Cambridge University Press, 1975. — 300 p. — ISBN 0-521-27381-1.
  • Dobbs B. J. T. The Janus faces of genius The role of alchemy in Newton’s thought. — Cambridge University Press, 1991. — 359 p. — ISBN 0-521-38084-7.
  • Figala K., Petzold U. Alchemy in the Newtonian circle: personal acquaintances and the problem of the late phase of Isaac Newton’s alchemy // Renaissance and Revolution: Humanists, scholars, craftsmen and natural philosophers in early modern Europe. — 1993. — P. 173—192.
  • Figala K. Newton’s alchemy // The Cambridge Companion to Newton. — 2004. — P. 370—386.
  • Forbes R. T. Was Newton an Alchemist? // Chymia. — 1949. — Vol. 2. — P. 27—36.
  • Manuel F. A Portrait of Isaac Newton. — London : Frederick Muller Limited, 1980. — 478 p. — ISBN 0-584-95357-7.
  • Newman W. R. Gehennical Fire: The Lives of George Starkey, an American Alchemist in the Scientific Revolution. — Harvard University Press, 1994. — 348 p. — ISBN 0-674-34171-6.
  • Newman W. The background to Newton’s chymistry // The Cambridge Companion to Newton. — 2004. — P. 358—369.
  • Principe L. M. The aspiring adept : Robert Boyle and his alchemical quest. — Princeton University Press, 1998. — 339 p. — ISBN 0-691-01678-X.
  • Principe L. M. The Alchemies of Robert Boyle and Isaac Newton: Alternate Approaches and Divirgent Deployments // Rethinking the Scientific Revolution. — 2000. — P. 201—220.
  • Principe L. M. Reflections on Newton’s Alchemy in Light of the New Historiography of Alchemy // Newton and Newtonianism. New Studies. — 2004. — P. 205—220.
  • Taylor F. S. An Alchemical Work of Sir Isaac Newton // Ambix. — 1956. — Vol. 5, no. 3—4. — P. 59—84.
  • Westfall R. S. Isaac Newton's Index Chemicus // Ambix. — 1975. — Vol. 22, № 3. — P. 174—185. — DOI:10.1179/amb.1975.22.3.174.
  • Westfall R. S. Never at Rest. A Biography of Isaac Newton. — Cambridge University Press, 1980. — 908 p. — ISBN 978-0-521-23143-5.
на русском языке

Ссылки[править | править код]