Присоединение Чукотки к России

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск

Присоединение Чукотки к России — исторический процесс, протекавший с сер. XVII — по нач. XX в.в, окончательно завершённый после Гражданской войны.

Ранние свидетельства о чукчах[править | править код]

Первый исторический контакт между русскими землепроходцами и чукчами состоялся в 1642 году на реке Алазее[1], к которой вышли казаки атамана Ивана Родионовича Ерастова. Ранние сведения о контактах с чукчами тесно связаны с открытием русскими землепроходцами реки Колымы. Среди исследователей нет единого мнения по поводу того, кто из казаков и в каком году открыл Колыму. Маныкин-Невструев утверждал, что Колыма была открыта ещё в 1638 году. Майдель приписывал открытие Колымы экспедиции И. Р. Ерастова[2]. Однако, первые достоверные и подробные сведения о народе чукчей получил исследователь Михаил Васильевич Стадухин, который вместе со своим отрядом казаков в 1644 году вышел к Колыме и основал на ней Нижне-Колымское зимовье. Пробыв со своей экспедицией на Колыме два года, в 1646 году Михаил Стадухин возвратился в Якутск, куда привёз большое количество добытой пушнины, а также ценнейшие сведения по географии земель вдоль течения Колымы. Кроме того, он рассказал о быте, нравах, обычаях и социальном устройстве народа чукчей, встреченного им во время экспедиции. Именно в этом докладе М. В. Стадухина впервые упоминается название «Чухчи»[2].

Открытие Колымы[править | править код]

Начало освоения русскими землепроходцами земель, лежащих вдоль течения реки Колымы состоялось в 40-е годы XVII века. Летом 1643 года экспедиция под руководством Михаила Васильевича Стадухина и Дмитрия Зыряна достигла морем устья Колымы и вошла в нижнее течение реки. 15 июля 1643 года в низовьях Колымы экспедиция Стадухина подверглась нападению местного враждебно настроенного населения. В продолжение трёх дней Стадухин и его люди плыли вверх по течению реки на кочах, пытаясь уйти от погони. После того, как на третий день от преследователей удалось оторваться, группа Стадухина продолжила маршрут вверх по Колыме в её среднее течение. 25 июля экспедиция вышла к поселению юкагирского племени омоков, где остановилась и основала небольшой острог, впоследствии получивший название Среднеколымского острога. Среднеколымский острог явился первым русским поселением на Колыме[3].

Установление ясачных отношений с колымскими юкагирами[править | править код]

Основавшие Среднеколымский острог служилые люди начали предпринимать попытки наладить сбор ясака с юкагирского племени омоков, издревле проживавшего в землях, лежащих вокруг среднего течения Колымы и низовьев реки Омолон. Сначала омоки оказали сопротивление обложению ясаком и установлению в их земле власти царя Михаила Фёдоровича. Перед Михаилом Стадухиным и Дмитрием Зыряном возникла необходимость в организации похода на омоков, в результате которого произошло вооружённое столкновение. В бою, произошедшем между отрядом Михаила Стадухина и племенным ополчением омоков, Семён Дежнёв в личном поединке убил брата одного из самых влиятельных старейшин омоков по имени Алай. Дежнёв получил серьёзное ранение левой руки. В ходе боя казаки сумели взять в плен Алаева сына Кениту и одного из трёх старейшин омоков Каляну, которые впоследствии жили в качестве аманатов в Среднеколымском остроге. В результате своего поражения, омоки пошли на заключение мирного соглашения и обязались исправно вносить ясак. После этого между русскими и омоками утвердились дружественные отношения[3].

Исключительно выгодное географическое расположение Среднеколымского острога обеспечило прямой доступ к верхнему и нижнему течениям Колымы, обусловив тем самым регулярный сбор ясака со всех приколымских юкагиров. Относительно близкое расположение верховьев реки Алазеи также позволило собирать ясак с алазейских юкагиров, поддерживающих связи с русским населением на реке Индигирке и со Среднеколымским острогом, который с течением времени приобрёл значение административного и торгового центра всего Колымского региона. В нём находился весь собранный ясак и добытая соболиная казна, из него совершались экспедиции вглубь материка к поселениям и кочевьям различных юкагирских племён[3]. В последующие годы были основаны Нижнеколымское и Верхнеколымское зимовья, наиболее важным из которых стало Нижнеколымское зимовье, которое, в связи с традицией использования собачьих упряжек, получило прозвище «Собачий острог»[2].

Экспедиция Семёна Дежнёва[править | править код]

Изображение Семёна Дежнёва на почтовой марке

В 1649 году атаман Семён Дежнёв в верхнем течении Анадыря основал зимовье, на месте которого в 1652 году был построен Анадырский острог[4].

Таким образом, в результате колонизации территории вдоль рек Колымы и Анадыря русские первопроходцы вышли к землям, населённым коренным народом чукчей. Ко времени появления русских колонизаторов, устраивавших свои зимовья и остроги на границах расселения чукчей и юкагиров, территория, освоенная чукчами, достигала нижнеколымского левобережья на западе и реки Анадырь на юге[4].

Военный поход Д. И. Павлуцкого[править | править код]

В 1727 году по инициативе якутского казачьего головы Афанасия Шестакова Сенат Российской империи утвердил «мнение»:

« Иноземцев и которые народы сысканы и прилегли к Сибирской стороне, а не под чьею властию, тех под российское владение покорять и в ясачный платеж вводить. »

С этой целью на Чукотку отправили экспедицию численностью в 400 солдат и казаков, опорной базой которой стал Анадырский острог. Во главе был поставлен Шестаков, а начальником военной команды определён капитан Тобольского драгунского полка Дмитрий Павлуцкий.[5] Из-за нечеткого распределения полномочий в указах и инструкциях и из-за их амбиций, между капитаном Павлуцким и казачьим головой Шестаковым возникли разногласия, которые усугубились до того, что, прибыв 29 июня 1728 года в Якутск, они окончательно порвали всякие отношения и стали действовать независимо друг от друга.[6]

В 1729 году, разделив свои силы на два отряда (каждый был пополнен якутами и коряками), Шестаков и Павлуцкий начали покорять Чукотку, вопреки тому, что Сенат постановлял аборигенов «уговаривать в подданство добровольно и ласкою». Тобольский губернатор А. Л. Плещеев[7] 1 сентября 1731 года тоже дал особое указание Павлуцкому[6]

« о призыве в подданство немирных иноземцов чинить по данной инструкции, а войною на них не ходить. »

Однако Шестаков и Павлуцкий не всегда ограничивались переговорами. Павлуцкий писал о походе 1731 года: «И 9 маия дошед до первой сидячих около того моря чюкоч юрты, в коей бывших чюкоч побили… Усмотрели от того места в недальнем разстоянии… сидячих одна юрта и бывших в ней чюкоч побили… И дошед до их чюкоцкого острожку… и в том остроге было юрт до осьми, кои разорили и сожгли». Анадырские казаки подтверждали крайне враждебные действия Павлуцкого: «Чукоч, не призывая в подданство, побил до смерти».[8] Эти покорители Сибири подрывали доверие коренного народа своей вероломностью, так сотник Василий Шипицын позвал на переговоры 12 чукотских старейшин и всех убил. Историк Александр Зуев пишет, что «походы на Чукотку в 1730—1740-х годах имели чисто карательный характер», а Павлуцкий, вопреки всем указаниям, действовал исключительно с помощью подавления и устрашения. После таких действий доверие чукчей к русским было подорвано на долгие годы[8].

Жестокость царских войск упоминалась в трудах первых российских исследователей чукотской культуры начала XX века и на первых этнографических выставках, организованных Советской властью. Так, в путеводителе к выставке «Чукотское общество», проходившей в 1934 году в Ленинграде, составленном известным этнографом В. Г. Богораз-Таном, описывались расправы над коренными народами:

«И приказчик Алексей Чудинов велел к тем юртам приступить и на том приступе в тех юртах мужеска пола человек с 10 убили, а жен их и детей в полон взяли и многие полоненные у них сами давились и друг друга кололи до смерти…».

[9] Организаторы выставки уверяли в том, что в результате этой войны: «Целые народности были в буквальном смысле слова стерты с лица земли».[9]

Гибель А. Ф. Шестакова и Д. И. Павлуцкого и их отрядов[править | править код]

Чукотский воин в доспехах без оружия, Кунсткамера

Чукчи, несмотря на то, что могли противопоставить мушкетам и саблям лишь стрелы и копья с костяными наконечниками, оказали русским отрядам ожесточённое сопротивление. В марте 1730 года они напали на отряд Шестакова и разгромили в битве при Егаче, убив самого казачьего голову.[5] Отряду Павлуцкого чукчи дали три крупных сражения, но понесли в них серьёзные потери. Это были действительно крупные, по дальневосточным меркам, столкновения, в которых с обеих сторон участвовало порой свыше тысячи вооруженных людей. После поражений, чукчи наконец отказались от нападений на русские отряды, перейдя к партизанским действиям и продолжая нападать на принявших российское подданство коряков и юкагиров.

Узнав о об этом, Сенат в 1742 году издал указ: «на оных немирных чюкч военною оружейною рукою наступить, искоренить вовсе». Сдавшихся же предписывалось «из их жилищ вывесть и впредь для безопасности распределить в Якуцком ведомстве по разным острогам и местам».

В 17441746 годах Павлуцкий, произведенный в майоры, с командой в 400—650 солдат, казаков и ясачных юкагиров и коряков совершил три похода на Чукотский полуостров.

14 марта 1747 года в битве при реке Орловой близ Анадыря чукчи вновь напали на отряд Павлуцкого.[10] С русской стороны в сражении погибли сам майор, 40 казаков и 11 коряков. К тому же чукчам удалось захватить оленей анадырского гарнизона, оружие, боеприпасы и снаряжение отряда Павлуцкого, в том числе одну пушку и знамя.[11] Сенат и Сибирский приказ спешно приняли решение о переброске в Анадырь дополнительных войск.[12]

Долгосрочные последствия военных действий[править | править код]

В 1702 году по просьбе ясачных юкагиров русские предприняли совместный с ними поход против чукчей, закончившийся безрезультатно. Столкновения чукчей с российскими экспедициями продолжались долгие годы. Российские власти разослали указания, в одном из документов прямо говорилось: «Немедленно внушить всему русскому населению Нижне-Колымской части, чтобы они отнюдь ничем не раздражали чукоч, под страхом, в противном случае, ответственности по суду военному».[9]

В начале 1763 года в Анадырь прибыл новый комендант подполковник Фридрих Плениснер. Ознакомившись с состоянием дел, он предложил сибирскому губернатору Фёдору Соймонову вообще ликвидировать Анадырскую партию. Во-первых, на её содержание за время существования было израсходовано 1 381 007 руб. 49 коп., тогда как от ясачного и других сборов получено всего 29 152 руб. 54 коп. Во-вторых, чукчи в подданство не приведены, а нападения чукчей на коряков и юкагиров не прекратились.

Сенат согласился с закрытием Анадырской партии, признав, что она «бесполезна и народу тягостна». В 1765 году из Анадыря начался вывод войск и гражданского населения, а в 1771 году были разрушены крепостные укрепления. Форпост русской власти на северо-востоке Сибири перестал существовать. Это позволило чукчам проникнуть на Анадырь, выгнав коряков на Гижигу, а юкагиров — на Колыму.

Появление у берегов Чукотки английских и французских экспедиций заставило власти Российской империи снова задуматься о безопасности этого края. В 1776 году Екатерина II указала приложить все усилия для принятия чукчей в подданство. Действуя уговорами и подкупом, русские добились значительно большего. В марте 1778 года стараниями коменданта Гижигинской крепости капитана Тимофея Шмалева и сибирского дворянина, крещёного чукчи Николая Дауркина с «главным» тойоном Омулятом Хергынтовым был заключен договор о принятии чукчами русского подданства.

Чукчам даровались широкие права, так по указу Екатерины чукчи освобождались от ясака на 10 лет и сохраняли полную независимость во внутренних делах. Привилегированное положение чукчи сохраняли и позже. По «Уставу об управлении инородцев» 1822 года, чукчи жили по своим законам и судились собственным судом, а ясак — шкурка лисицы с лука (то есть с мужчины) — платился по желанию. В 1885 году капитан А. А. Ресин, присланный с инспекцией, так описал: «В сущности же весь крайний северо-восток не знает над собой никакой власти и управляется сам собой». В своде законов Российской Империи чукчи относились к народам, «не вполне покорённым», которые «платят ясак, количеством и качеством какой сами пожелают». Впрочем, с помощью меновой торговли предприниматели научились выманивать у чукчей гораздо больше, чем с помощью налогов.

После сближения с русскими, через коряков, чуванцев и юкагиров к чукчам пришли заразные болезни, например сифилис: сифилис называется по-чукотски «чуванская болезнь», «русская болезнь».[9]

Образ завоевателей в чукотской мифологии[править | править код]

В чукотской мифологии образ русских тех лет сложился следующий: «Одежда вся железная, усы как у моржей, глаза круглые железные, копья длиной по локтю и ведут себя драчливо — вызывают на бой». Ужас наводила жестокость, воспринимавшаяся аборигенами как абсолютно немотивированная: Якунин (Павлуцкий), злой враг с огнивным луком (кремневым ружьем), мужчин и женщин жестоко губил, разрубал топором. Двадцать возов шапок убитых отправил к царю. «Больше их нет, всех истребили», — похвастал царю. — «Много стад заграбили. Наши нежданно напали, победили, всех перерезали, только начальника живым взяли мучить…»[13].

Главным злодеем чукотского фольклора стал майор Павлуцкий, получивший прозвище «Якунин», происхождение которого неизвестно. Но благодаря воинской силе, русские заслужили у чукчей определённое уважение. Чукчи относились ко всем своим соседям крайне высокомерно и ни один народ в их фольклоре, за исключением русских и их самих, не назван собственно людьми[14][15].

См. также[править | править код]

Примечания[править | править код]

  1. Чукчи // Чаган — Экс-ле-Бен. — М. : Советская энциклопедия, 1978. — С. 256. — (Большая советская энциклопедия : [в 30 т.] / гл. ред. А. М. Прохоров ; 1969—1978, т. 29).
  2. 1 2 3 В. Г. Богораз. Глава III. Сношения чукоч с русскими // Чукчи / Отв. ред. Я. П. Кошкин. — Л.: Издательство Института народов Севера, 1934 г. — Т. Часть 1. Социальная организация. — С. 32—79. — 192 с. — 2500 экз.
  3. 1 2 3 Л. Дёмин Семён Дежнёв. — М. : Молодая гвардия, 1990 г. — (ЖЗЛ; Вып. 3. Малая серия).
  4. 1 2 И. С. Вдовин. Очерки истории и этнографии чукчей / Отв. ред. проф. Л. П. Потапов. — изд. № 2187. — Л.: «Наука», 1965 г. — 403 с. — 1300 экз.
  5. 1 2 Зуев А. С. Начало деятельности Анадырской партии и русско-корякские отношения в 1730-х годах Сибирь в XVII—XX веках: Проблемы политической и социальной истории: Бахрушинские чтения 1999—2000 гг.; Межвуз. сб. науч. тр. / Под ред. В. И. Шишкина. Новосиб. гос. ун-т. Новосибирск, 2002. C. 53-82.
  6. 1 2 Зуев А. С. Поход Д. И. Павлуцкого на Чукотку в 1731 г. Актуальные проблемы социально-политической истории Сибири (XVII—XX вв.): Бахрушинские чтения 1998 г.; Межвуз. сб. науч. тр. / Под ред. В. И. Шишкина; Новосиб. гос. ун-т. Новосибирск, 2001 °C. 3-38
  7. «Будучи в 1735 г. тобольским губернатором, А. Л. Плещеев попал под следствие по обвинению в незаконных действиях.» см. Плещеев Алексей Львович 1691—1741
  8. 1 2 Зуев А. С. «Немирных чукчей искоренить вовсе…»
  9. 1 2 3 4 В. Г. Богораз-Тан Краткий путеводитель по выставке «ЧУКОТСКОЕ ОБЩЕСТВО» Ленинград, Издательство Академии наук СССР, 1934
  10. Зуев А. С. Русская политика в отношении аборигенов крайнего Северо-Востока Сибири (XVIII в.) Вестник НГУ. Серия: История, филология. Т. 1. Вып. 3: История / Новосиб. гос. ун-т. Новосибирск, 2002. C. 14-24.
  11. Колониальная политика царизма на Камчатке и Чукотке в XVIII веке. Сб. арх. мат. под ред. Я. П. Аль-кора и А. К. Дрезено. Л. : Изд-во Ин-та народов Севера ЦИК СССР, 1935. стр. 169—174
  12. Вдовин И. С. Очерки история и этнографии чукчей М.; Л.: «Наука» 403с. 1965. стр. 123
  13. Богораз-Тан В. Г. Краткий путеводитель по выставке «Чукотское общество» (рус.). Проверено 29 апреля 2013.
  14. Русско-чукотские войны
  15. Чукчи — свирепые воины Севера

Литература[править | править код]

85.141.68.125