Эта статья входит в число хороших статей

Индонезийская оккупация Восточного Тимора

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Восточный Тимор расположен в Индонезийском архипелаге, приблизительно в 640 км северо-восточнее Дарвина (Австралия)

Индонези́йская оккупа́ция Восто́чного Тимо́ра — захват и последующее удержание в 1975—1999 годах территории Демократической Республики Восточный Тимор вооружёнными силами Республики Индонезии. Произошедшая в 1974 году в Португалии революция гвоздик привела к деколонизации Португальского Тимора, что стало причиной нестабильности в государстве. Кратковременная гражданская война привела к победе Революционного фронта, объявившего Восточный Тимор независимым 28 ноября 1975 года[⇨].

Индонезийские военные под предлогом обращений к ним восточнотиморских лидеров ввели 7 декабря 1975 года в Восточный Тимор войска и оккупировали его, подавив вооружённое сопротивление к 1979 году. После создания спорного временного правительства в лице Народного собрания, по мнению многих, не являвшегося подлинным проявлением права на самоопределения, Индонезия объявила Восточный Тимор своей провинцией[de][⇨].

Сразу после оккупации Генеральная ассамблея и Совет безопасности ООН приняли резолюции, осуждавшие действия Индонезии и требовавшие немедленного освобождения Тимора[⇨]. Тем не менее, правительства Австралии, Великобритании и США поддерживали действия Индонезии на всём протяжении оккупации. Единственными государствами, признававшими Восточный Тимор провинцией Индонезии, были она сама и Австралия, начавшая вскоре после аннексии Тимора переговоры о разделении ресурсов в Тиморском море. Некоторые другие государства, такие как Канада, Малайзия и Япония, также поддерживали индонезийское правительство[⇨]. Вторжение и подчинение Восточного Тимора стали серьёзным ударом по репутации Индонезии в мире и международному доверию к ней[1].

За двадцать четыре года индонезийского правления население Восточного Тимора подвергалось бессудным казням[en], пыткам, массовым убийствам и спланированному массовому голоду. Массовое убийство в Санта-Круш[en] в 1991 году вызвало всемирное возмущение, последовали многочисленные отчёты о такого рода убийствах[⇨].

Сопротивление индонезийской власти оставалось сильным[1]; в 1996 году Нобелевская премия была присуждена двум гражданам Восточного Тимора, Карлушу Белу и Жозе Рамуш-Орте за их попытки мирного прекращения оккупации[⇨]. Референдум 1999 года[en], призванный определить будущее Восточного Тимора, показал, что большинство населения острова выступает за независимость, и в 2002 году он стал суверенным государством[⇨].

После референдума военизированные группировки, сотрудничавшие с индонезийским правительством, осуществили последнюю волну насилия, в ходе которой была полностью разрушена инфраструктура государства. Возглавляемые Австралией международные силы в Восточном Тиморе[en] восстановили порядок и продолжили вывод индонезийских войск из страны, на два года передав контроль над государством Временной администрации ООН[en] (UNTAET), которая расследовала преступления, совершённые в регионе в 1999 году. Узкий круг рассмотренных дел и малое количество обвинительных приговоров в индонезийских судах вызвали со стороны многочисленных наблюдателей требования о проведении международного трибунала[⇨][2][3].

Комиссия по установлению истины, принятию беженцев и примирению[de] считает, что от голода и насилия погибли от 90 800 до 202 600 человек, в том числе от 17 600 до 19 600 — от насильственной смерти или пропаж (из общего числа населения, по состоянию на 1999 год, примерно 823 тыс. человек). Комиссия возложила ответственность за 70 % жестоких убийств на индонезийские войска[⇨][4][5][6].

Содержание

Предыстория[править | править вики-текст]

Карта Восточного Тимора и его главных городов

Португальцы впервые высадились на Тиморе в XVI веке, а в 1702 году Восточный Тимор попал под португальское колониальное правление[7]. Португальский контроль над островом был слабым, и в в 1860 году остров был разделён между португальцами и нидерландцами на западный и восточный[8].

В ходе Второй мировой войны, во время Тиморской операции Восточный Тимор был оккупирован 20-тысячным японским военным контингентом. Операция помогла предотвратить японскую оккупацию Австралии, но стала причиной 60 тысяч смертей в Восточном Тиморе[9][10][11].

После успешного завоевания независимости, в результате которой Западный Тимор вошёл в состав Индонезии, первый президент Индонезии Сукарно не претендовал на контроль над Восточным Тимором и, кроме общих антиколониалистских речей, не выступал против португальского управления территорией. Восстание тиморцев против португальцев в 1959 году не было поддержано правительством Индонезии[12][13][14]. Документ ООН 1962 года гласит: «правительство Индонезии заявило, что оно поддерживает дружеские отношения с Португалией и не претендует на Восточный Тимор»[14][15]. Те же заверения продолжались делаться и после того, как Сухарто пришёл к власти в декабре 1965 года. «У Индонезии нет территориальных амбиций… Поэтому вопрос о том, желает ли Индонезия аннексировать Португальский Тимор, не стои́т»[16].

В 1974 году революция гвоздик привела к значительному изменению политики Португалии в отношении к тиморской колонии[17]. Смена политической ситуации в Европе укрепила движения за независимость в таких колониях, как Ангола и Мозамбик, и новое португальское правительство начало процесс деколонизации Восточного Тимора. Первым этапом в нём стало начало политического процесса[18].

Партии[править | править вики-текст]

Когда в апреле 1974 года в Восточном Тиморе были впервые легализованы партии, основными игроками в будущем независимом государстве стали три группировки. Тиморский демократический союз[de] (порт. União Democrática Timorense, UDT) был основан в мае группой местных зажиточных землевладельцев. Изначально выступая за сохранение страны в качестве португальского протектората, в сентябре UDT выразил поддержку независимости[19]. Через неделю был создан Революционный фронт за независимость Восточного Тимора (порт. Frente Revolucionária de Timor-Leste Independente, FRETILIN), поддерживавший «универсальные доктрины социализма», а также «право на независимость»[20]. Когда политическая обстановка стала более напряжённой, группа сменила своё название и объявила себя «единственным легитимным представителем народа»[21]. В конце мая образовалась третья партия, Тиморская народная демократическая ассоциация[en] (порт. Associacão Popular Democratica Timorense, APODETI). Изначально названная Ассоциацией за интеграцию Тимора в Индонезию (порт. Associacão Integraciacao de Timor Indonesia) и имевшая соответствующие взгляды[22][23], APODETI высказывала опасения о том, что независимый Восточный Тимор будет экономически слаб и уязвим[22].

FRETILIN получил власть после гражданской войны и объявил Восточный Тимор независимым 28 ноября 1975 года

Индонезийские националистические и военные круги, особенно из числа лидеров разведки[en] и службы специальных операций, Opsus (от индон. Operasi Khusus), видели в португальской революции удобный случай для интеграции Восточного Тимора с Индонезией. Центральное правительство и армия были напуганы тем, что Восточный Тимор под управлением левых может стать базой для вторжения в Индонезию, а также что независимый Восточный Тимор может вдохновить в архипелаге сецессионистские настроения в индонезийских провинциях. Страх национальной дезинтеграции был и у военных, близких к Сухарто, и оставался затем одной из главнейших причин, по которым Индонезия не предоставляла Восточному Тимору независимости или по крайней мере автономии до конца 1990-х[24]. Организации военной разведки изначально пытались использовать стратегию мирной аннексии, предполагая распространять данную идею через APODETI[25].

В январе 1975 года UDT и FRETILIN основали временную коалицию, целью которой было получение Восточным Тимором независимости[26][27]. В то же время австралийское правительство сообщило о том, что Национальная армия Индонезии устраивает в Лампунге учения перед вторжением[28]. В течение месяцев Opsus тайно поддерживала APODETI во время операции «Комодо» (индон. Operasi Komodo, названа в честь комодского варана). Обвиняя по телевидению лидеров FRETILIN в коммунизме и сея разногласия в коалиции UDT, индонезийское правительство инциировало нестабильность в Восточном Тиморе и, по мнению наблюдателей, создала повод для дальнейшего вторжения[29][30][31][32]. В мае напряжение между двумя группировками привело к выходу UDT из коалиции[33][34].

В попытке договориться о будущем Восточного Тимора португальская комиссия по деколонизации собрала конференцию в Макао в июне 1975 года. FRETILIN бойкотировала встречу в знак протеста против присутствия APODETI; представители UDT и APODETI выразили недовольство, сочтя, что это было сделано для затруднения процесса деколонизации[35]. В своих мемуарах 1987 года («Фуну: Незавершённая сага Восточного Тимора») лидер FRETILIN Жозе Рамуш-Орта вспоминает своё «сильное несогласие» с отказом партии пойти навстречу. «Это», пишет он, «было одной из наших тактических политических ошибок, которым я не могу найти здравого объяснения»[36][37].

Переворот, гражданская война и объявление независимости[править | править вики-текст]

Конфликт достиг кульминации в середине 1975 года, когда слухи о силовом захвате власти начали циркулировать в обеих партиях, выступавших за независимость[38]. В августе 1975-го UDT совершило переворот в столице Дили и начались вооружённые столкновения. Рамуш-Орта описывает противостояние как «кровавое», сообщения о насилии поступали с обоих сторон. Он цитирует Международный комитет Красного Креста, который насчитал 2—3 тысячи человек жертвами войны[39][40]. Португальскому правительству из-за боевых действий пришлось переехать на близлежащий остров Атауро (порт. Ataúro)[41][42]. FRETILIN разгромило силы UDT через две недели, немало удивив этим Индонезию и Португалию[43]. Лидеры UDT отступили в контролируемый индонезийцами Западный Тимор. 7 сентября они призвали к интеграции Восточного Тимора с Индонезией[42][44][45][46][47].

Карта граничащего с Индонезией округа Бобонару Восточного Тимора. Военные столкновения продолжились в этом регионе и после гражданской войны, различные города были захвачены Индонезией до вторжения

Завоевав контроль над Восточным Тимором, FRETILIN начал отражать атаки с востока, исходящие от Национальной армии Индонезии и небольшой группы войск UDT[48][49][50]. Индонезия захватила приграничный город Батугаде[de] (порт. Batugade) 8 октября 1975 года; находящиеся рядом Балибо[de] (порт. Balibo) и Малиана[en] (порт. Maliana) были взяты восемью днями позже[51]. Во время нападения на Балибо работники австралийского новостного телевидения, впоследствии названные «пятёркой Балибо»[en] (англ. Balibo Five), были убиты индонезийскими солдатами[52]. Представители Индонезии заявляли, что их смерть является случайной, а восточнотиморские очевидцы говорили, что эти журналисты были умышленно убиты. Смерть журналистов и последующие кампании и разбирательства привлекли международное внимание и увеличили поддержку независимости Восточного Тимора[53].

В начале ноября министры иностранных дел Индонезии и Португалии встретились в Риме, чтобы обсудить резолюцию по поводу конфликта. Несмотря на то, что никто из тиморских лидеров не был приглашён на переговоры, FRETILIN послал сообщение, выражающее готовность работать с Португалией. Встреча закончилась тем, что обе стороны согласились на встречу Португалии с политическими лидерами Восточного Тимора, но встреча так и не состоялась[54][55][56]. В середине ноября индонезийские войска начали осаду с моря города Атабаэ[de] (порт. Atabae) и захватили его к концу месяца[57][58].

Недовольные бездействием Португалии, лидеры FRETILIN были уверены, что они смогут сдерживать индонезийское наступление эффективнее, если объявят независимость страны. Комиссар по вопросам национальной политики Мари Алкатири[en] (порт. Mari Alkatiri) совершил дипломатический тур по Африке, получая поддержку от различных правительств. Согласно FRETILIN, в этих поездках Восточный Тимор получил заверения о признании нового государства от 25 стран мира, включая КНР, Кубу, Мозамбик, СССР и Швецию. Куба сохраняет близкие отношения с Восточным Тимором и в начале 21 века. 28 ноября 1975 года FRETILIN односторонне объявил независимость и создал Демократическую Республику Восточный Тимор[59][60].

Индонезия обьявила, что лидеры APODETI и UDT на следующий день объявили захваченный её войсками регион в Балибо независимым от Восточного Тимора и относящимся к Индонезии. Но эта «декларация Балибо» была создана индонезийской разведкой и подписана на Бали. В дальнейшем она описывалась как «декларация Балибохонг» (индон. Deklarasi Balibohong) — название основано на игре слов, включающей индонезийское слово «ложь»[61][62]. Португалия отвергнула обе декларации, и индонезийское правительство одобрило военное вмешательство для начала аннексии Восточного Тимора[63].

Вторжение[править | править вики-текст]

Ход индонезийского вторжения
Министр иностранных дел Индонезии Адам Малик предполагал, что число убитых тиморцев в первые два года было равно «50 или, возможно, 80 тысячам человек»[64]

7 декабря 1975 года индонезийские войска вошли в Восточный Тимор. Операция Лотос (индон. Operasi Seroja) стала самой масштабной военной операцией, когда-либо проведённой Индонезией[63][65]. По словам Рамуш-Орты, войска военной организации FRETILIN, Falintil[en] (от порт. Forças Armadas da Libertação Nacional de Timor-Leste), заманили войска Национальной армии Индонезии на улицы Дили, и 400 десантников были убиты, как только они спустились в город[66]. Angkasa Magazine сообщает о 35 убитых индонезийских военных и 122 со стороны Falintil[67]. К концу года 10 000 военных оккупировали Дили, а другие 20 000 распространились по всему Восточному Тимору[66][68]. Видя значительное превосходство индонезийской армии, командование Falintil отвело войска в горы, где они продолжили партизанские боевые операции[69]. Сообщалось, что индонезийские солдаты в городах, в частности в Дили, убивали без разбора мирных граждан, в том числе насилуя и убивая женщин и детей[70][71][72][73][74].

В марте 1976 года лидер UDT Франсишку Лопеш да Круш (порт. Francisco Lopes da Cruz) сообщил, что во время вторжения было убито 60 тысяч тиморцев. Делегация индонезийских работников по оказанию помощи населению согласилось с этой статистикой[75]. В интервью 5 апреля 1977 года с The Sydney Morning Herald министр иностранных дел Индонезии Адам Малик (индон. Adam Malik) сказал, что число убитых было «50 или, возможно, 80 тысяч человек»[64].

Индонезийское правительство представило аннексию Восточного Тимора как антиколониальную деятельность. Буклет индонезийского МИДа 1977 года, озаглавленный «Деколонизация в Восточном Тиморе», отдавал дань «священному праву самоопределения»[76] и признавал APODETI настоящими представителями восточнотиморского большинства. В нём говорилось, что популярность FRETILIN является следствием «политики угроз, шантажа и террора»[27]. В дальнейшем индонезийский министр иностранных дел Али Алатас (индон. Ali Alatas) повторил эту позицию в своих мемуарах 2006 года («Камешек в ботинке: Дипломатическая борьба за Восточный Тимор»)[77]. Индонезия утверждала после вторжения, что деление острова на западную и восточную части было «результатом колониального гнёта» со стороны голландской и португальской империй. Поэтому, согласно индонезийскому правительству, аннексия Восточного Тимора и создание 27-й провинции было просто очередным шагом к объединению архипелага, которое началось в 1940-х[23].

Реакция ООН и международное право[править | править вики-текст]

На следующий день после вторжения комитет Генеральной ассамблеи ООН был созван для обсуждения ситуации. Государства-союзники Индонезии, включая Индию, Малайзию и Японию, написали резолюцию, порицающую Португалию и тиморские политические партии за кровопролитие; она была отклонена в пользу проекта, приготовленного Алжиром, Гайаной, Кубой, Сенегалом и пр. Резолюция GA 3485 (XXX) была принята 12 декабря, в ней содержался призыв к Индонезии «отступить без промедления»[78][79]. Десятью днями позже Совет безопасности ООН единодушно принял резолюцию 384 (1975), которая повторяет призыв резолюции Генассамблеи к немедленному индонезийскому отступлению[80]. Годом позже Совбез выразил то же мнение в резолюции 389 (1976), а Генассамблея принимала схожие резолюции, призывающие к самоопределению Восточного Тимора, с 1976 по 1982 год[81]. Правительства крупных стран, таких как Китай и США, были против дальнейших действий; меньшие страны, такие как Гвинея-Бисау, Исландия и Коста-Рика, были единственными делегациями, призывающими к жёсткому давлению путём резолюций[82]. Резолюция 1982 года призывает Генерального секретаря ООН «инициировать совещания со всеми вовлечёнными силами, найдя путь к достижению всестороннего урегулирования проблемы»[83].

Юрист Роджер С. Кларк (англ. Roger S. Clark) отмечает, что вторжение Индонезии и оккупация нарушают два ключевых принципа международного права: право на самоопределение и запрет на агрессию. Ни петиция 7 сентября 1975 года, призывающая к интеграции, ни последующая резолюция «Народного собрания» в мае 1976 года не могут быть признаны «информированными и демократическими процессами, проведёнными беспристрастно и основывающимися на всеобщем избирательном праве», как требует резолюция 1541 (XV), устанавливающая директивы норм самоопределения. В петициях также присутствовали другие несоответствия требованиям[84].

Использование Индонезией военной силы в Восточном Тиморе являлось нарушением первой главы устава ООН, которая гласит: «Все Члены Организации Объединенных Наций воздерживаются в их международных отношениях от угрозы силой или её применения против территориальной неприкосновенности или политической независимости любого государства…» Некоторые наблюдатели возражают, что Восточный Тимор не был государством на время вторжения и поэтому не был защищён уставом ООН. Эта претензия повторяет нидерландские возражения во время национальной революции в Индонезии. Учёная и юристка Сьюзан Маркс обращает внимание на то, что, если Восточный Тимор считался португальской колонией, тогда бы «имелись сомнения насчёт применения этого пункта [главы I устава ООН] в контексте вооружённого конфликта между колониальной силой и её колонией, но вряд ли может подвергаться сомнению то, что она относится к применению силы одного суверенного государства к колонии другого»[85].

Индонезийское господство[править | править вики-текст]

17 декабря Индонезия сформировала Временное правительство Восточного Тимора (ВПВТ), возглавлявшееся Арналду душ Рейш Араужо (порт. Arnaldo dos Reis Araújo) из APODETI в качестве президента и Лопешем да Крушем из UDT[86][63]. Большинство источников описывает эту структуру как творение индонезийских военных[87][88][89][90][91][92]. Одной из первых инициатив ВПВТ было создание «Народной ассамблеи», состоявшей из избранных представителей и лидеров «из разных сфер тиморской жизни»[93]. Как и само ВПВТ, ассамблея обычно считается инструментом пропаганды, созданным индонезийской армией; хотя международные журналисты и были приглашены осветить встречу группы в мае 1976 года, их передвижение серьёзно ограничили[94][95][88][96]. Ассамблея создала запрос на формальную интеграцию в Индонезию, который Джакарта описала как «акт самоопределения» в Восточном Тиморе[97].

Индонезийские кампании против движения сопротивления[править | править вики-текст]

Лидеры индонезийской разведки, обладающие влиянием на президента Сухарто, изначально думали, что вторжение, подавление сопротивления FRETILIN и интеграция с Индонезией будут быстрыми и сравнительно безболезненными. Последующие индонезийские действия были разрушительны для Восточного Тимора и привели к гигантскому истощению ресурсов Индонезии, а также подорвали авторитет Индонезии на мировой арене и в итоге привели к поражению. Шварц полагает, что тот факт, что поддержка военных лишь незачительно уменьшилась в результате просчётов разведки и последовавшх за ними поражений середины 1970-х годов показывает степень доминирования венных в индонезийской политике[24]. Восточный Тимор был тренировочным полигоном для офицерского состава, получившего навыки в области тактик подавления сепаратистов в Ачехе и Папуа и был основой обеспечения доминирования военных в Индонезии[98].

Памятник интеграции в Дили был подарен правительством Индонезии[en] в знак освобождения от колониализма

Индонезия изолировала Восточный Тимор от остального мира, за исключением нескольких лет в конце 80-х и начале 90-х, заявляя о том, что подавляющее большинство жителей Восточного Тимора поддерживает интеграцию. Этой позиции придерживались индонезийские СМИ, следя за тем, чтобы принятие жителями интеграции с Индонезией было самим собой разумеющимся и не являлось проблемой для большинства индонезийцев[99].

С сентября 1977 года индонезийские войска начали то, что официальные представители Католической церкви в Восточном Тиморе назовут кампанией «окружения и истребления»[100]. 35 000 солдат из войск Национальной армии окружали территории с поддержкой FRETILIN и убивали сотни мужчин, женщин и детей. За воздушными и морскими бомбардировками следовали наземные отряды, уничтожавшие деревни и сельскохозяйственную инфраструктуру. В этот период предположительно было убито несколько тысяч человек[101][102][103]. Во время перестрелок с индонезийскими войсками в декабре 1978 года был убит лидер FRETILIN Николау Лобату (порт. Nicolau Lobato). Его преемником был Шанана Гусман (порт. Xanana Gusmão), который способствовал созданию Национального совета сопротивления маубере[de] (порт. Conselho Nacional da Resistência Maubere, CNRM), организацию для отдельных лиц и групп, выступающих против оккупации[104].

Индонезийские войска поместили десятки тысяч человек в лагеря, где они голодали[105][106][107]. Радио FRETILIN утверждало, что индонезийские самолёты рассеивали боевые химические вещества и некоторые наблюдатели, включая епископа Дили, утверждали, что видели сброшенный в сельской местности напалм[108]. В 1981 году войска начали операцию «Кеаманан» (индон. Operasi Keamanan, «безопасность»), которую некоторые назвали программой «забор из ног». 50 тысячам восточнотиморских мужчин и мальчиков было приказано перейти через горы, и вытеснить партизан в центральную часть региона. Операция провалилась, народное негодование против оккупации стало сильнее, чем когда-либо[109][110]. Войска Индонезии проводили многочисленные операции по уничтожению войск FRETILIN, скрывавшихся в горах и проводивших отдельные атаки, в течение следующих десяти лет. В городах и сёлах тем временем начало появляться ненасильственное движение сопротивления[111].

В то же время индонезийские силы начали масштабную кампанию по убийствам, пыткам, исчезновениям[en], политическим заключениям и другим нарушениям человеческих прав[112][113][114][115][116]. Начиная с 1981 года индонезийские чиновники начали отправлять тысячи заключённых на остров Атауро, местные условия Международная амнистия описала как «ужасающие»[117][118][119]. Массовые убийства населения индонезийскими военными были документированы по всему Восточному Тимору. В сентябре 1981 года 400 мирных граждан были убиты в Лаклуте[de] (порт. Lacluta), в августе 1983 года 200 человек были сожжены заживо в деревне Срераш, другие 500 были убиты около находящейся неподалёку реки. Очевидец, свидетельствовавший в австралийском сенате, сказал, что солдаты разбивали головы маленьких детей о камни[120][121][122][123][124].

Подозреваемых в противодействии интеграции, часто арестовывали и пытали[125][126][127][128]. В 1983 году Международная амнистия опубликовала инструкции для военного персонала, в которых описывалось как причинять физические и морально страданые, и предостережения войскам «избегать фотографирования во время пыток (электрическим током, раздеванием догола и т. д.)»[129]. В своих мемуарах 1997 года («Незавершённая борьба Восточного Тимора: Внутри тиморского сопротивления») Констансио Пинто описывает пытки со стороны индонезийских солдат: «С каждым вопросом я получал два или три удара в лицо. Когда так сильно бьют в лицо, кажется, что оно разламывается на части. Они били меня по спине и по бокам руками, а затем — ногами. [В другом месте] они психологически пытали меня; они не били, но угрожали убить меня. Они даже положили на стол оружие»[130]. В книге Мишель Тёрнер «Рассказывая о Восточном Тиморе: Персональные свидетельства 1942—1992» женщина по имени Фатима описывает пытки в тюрьме Дили: «Они заставляли людей садиться на стулья, ножки которых ставили сидящему на пальцы ног. Это сумасшедствие, да. Солдаты смешивали свою мочу с едой и давали её заключённым. Они использовали электрошок и электрические машины…»[131]

Насилие над женщинами[править | править вики-текст]

Жестокое обращение индонезийских военных с женщинами в Восточном Тиморе было частым и хорошо задокументировано[132][133][134][135][136]. В дополнение к произвольным задержаниям, пыткам и внесудебным убийствам женщины сталкивались с изнасилованиями и сексуальными домогательствами, иногда только за то, что их родственники принимали участие в движении за независимость. Точное число жерв сложно оценить из-за сильного военного контроля во время оккупации и испытываемемого жертвами стыда. В отчёте о насилии над женщинами в Индонезии и Восточном Тиморе Amnesty International пишет: «Женщины неохотно сообщают о насилии и сексуальных домогательствах неправительственным организациям, не говоря уже о полиции или армии»[137].

Другими формами насилия против женщин являлись нападки, устрашение и принудительные браки. Отчёт Amnesty рассказывает о случае женщины, принуждённой жить с командиром в Баукау, которая после её освобождения ежедневно подвергалась нападкам со стороны войск[137]. Такие «браки» происходили постоянно на всём протяжении оккупации[138]. Женщин также подстрекали соглашаться на стерилизационные процедуры, на некоторых оказывали давление для принятия гормональных инъекций, порой без полной осведомлённости об их воздействии[139].

В 1999 году исследовательница Ребекка Уинтерс выпустила книгу «Буибере: Голос восточнотиморских женщин», описывающий множество личных историй насилия и жестокого обращения с ранних дней оккупации. Одна из женщин рассказывает, что она была допрошена полураздетой, её пытали, к ней приставали и ей угрожали смертью[140]. Другая описывает, что военные сковали её по рукам и ногам, неоднократно насиловали и допрашивали неделями[141]. Женщина, готовившая еду партизанам из FRETILIN, была арестована, о неё тушили сигареты, пытали электричеством и заставили голой пройти через строй солдат в резервуар, наполненный мочой и фекалиями[142].

Принудительный голод[править | править вики-текст]

Так как значительную часть населения согнали в лагеря временного содержания, производство еды было серьёзно ограничено. В лагерях людям было разрешено заниматься земледелием только на небольшом участке земли неподалёку, постоянное использование одних и тех же участков истощило плодородие почв. Недоедание и голод начали уносить тысячи жизней в конце 70-х. Один из работников церкви сообщил, что в одном округе каждый месяц умирают 500 восточнотиморцев[143]. World Vision International посетила Восточный Тимор в октябре 1978 года и заявила, что 70 тысяч жителей Восточного Тимора находятся под угрозой голода[144]. Представитель Международного комитета Красного Креста сообщал в 1979 году, что 80 процентов населения одного из лагерей плохо питается, а ситуация «плоха настолько же, как в нигерийской Биафре»[145]. МККК предупреждало, что «десятки тысяч находятся на грани голода»[146]. Индонезия сообщила, что она работает в этом направлении через управляемый правительством Индонезийский Красный Крест, но NGO Action for World Development опровергла эту информацию, сказав, что организация продаёт получаемую ей донорскую помощь[143].

В 2006 году Комиссия по установлению истины, принятию беженцев и примирению в Восточном Тиморе выпустила 2500-страничный отчёт, который обвинял индонезийских военных в использовании принудительного голода как оружия для уничтожения восточнотиморского мирного населения, и что большому количеству населения было «явно отказано в доступе к еде или её источникам». Отчёт, основываясь на интервью с более чем 8000 очевидцев, а также индонезийских военных бумагах и разведки из международных источников, гласил, что Индонезия использовала химическое оружие и напалм для отравления еды и водных ресурсов[147][148]. Итоговый отчёт группы цитирует свидетельства отдельных лиц, которым было отказано в еде, и детали уничтожения урожаев и домашнего скота индонезийскими солдатами[149]. В нём количество погибших от голода и болезней в результате оккупации оценивается как минимум в 73 тысяч человек[150].

Злоупотребления со стороны FRETILIN[править | править вики-текст]

Индонезийское правительство сообщило в 1977 году, что несколько массовых захоронений, содержащих «дюжины» людей, убитых FRETILIN, были найдены возле Айлеу[de] (порт. Aileu) и Саме (порт. Same)[151]. Международная амнистия подтвердила эти отчёты в 1985 году, а также выразила озабоченность по поводу нескольких внесудебных убийств, за которые FRETILIN взяла ответственность[152]. В 1997 году Human Rights Watch осудила серию атак, осуществлённых FRETILIN, которые привели к смерти девяти мирных граждан[153].

Демография и экономика[править | править вики-текст]

Индонезийский флаг Восточного Тимора (индон. Timor Timur)

Португальский язык был запрещён в Восточном Тиморе, индонезийский же стал языком правительства, образования и торговли, в школах введена индонезийская школьная программа. Официальная индонезийская идеология Панча Сила (индон. Pancasila) была распространена на Восточный Тимор, должность госслужащего могли получить лишь те, кто имел сертификат по ней.

Восточнотиморские анимистские верования не вписывались в конституционный в Индонезии монотеизм, что вылилось в массовые обращения в христианство. Португальское духовенство было заменено индонезийским и латинская и португальская месса были заменены индонезийской[154]. Перед вторжением меньше 30 процентов населения Восточного Тимора принадлежало к Римской католической церкви, в 1980-х уже 80 % были зарегистрированы как католики[154].

Восточный Тимор был особенно важен для правительственной трансмиграционной программы, целью которой было переселить индонезийцев из густонаселённых в менее населённые регионы. Цензура СМИ означала, что состояние конфликта в Восточном Тиморе было неизвестно мигрантам, преимущественно яванским и балийским рисовыым фермерам. После приезда они подвергались атакам тиморского сопротивления и стали объектом негодования местных жителей, так как для реализации программы трансмиграции правительство присвоило большие участки земли. Хоть многие из мигрантов и вернулись на родину, те, кто остались, сыграли роль в «индонезианизации» (англ. Indonesianisation) Восточного Тимора[155]. 662 семьи трансмигрантов (2208 человек) поселились в Восточном Тиморе в 1993 году[156], тогда как приблизительно 150 000 индонезийских поселенцев жили в Тиморе по состоянию на середину 90-х, включая тех, кто работал в сфере образования и администрации[157]. Миграция увеличила недовольство со стороны тиморцев, на рабочие места которых приехали более предприимчивые иммигранты[158].

После вторжения португальские коммерческие интересы сменились индонезийскими[159]. Граница с Восточным Тимором открылась, что стало причиной наплыва западнотиморских фермеров, а в январе 1989 года территория открылась для частных инвестиций. Экономическая жизнь в городах впоследствии перешла под контроль бугисских, бутонских и макасарских предпринимателей-иммигрантов из Южного Сулавеси, в то время как товары с Восточного Тимора экспортировались по договорённости между армейскими чиновниками и индонезийскими бизнесменами[160][161]. «Denok», контролируемая армией фирма, монополизировала некоторые из наиболее прибыльных сфер экономики Восточного Тимора, включая экспорт сандалового дерева, отели и импорт потребительских товаров[162]. Наиболее прибыльной частью торговли группы, тем не менее, была монополия на экспорт кофе — самой ценной товарной культуры [163]. Индонезийские предприниматели стали доминировать в отраслях, неконтролируемых «Denok», а местные производители португальского периода перешли на индонезийский импорт[162].

Главным ответом индонезийского правительства на критику используемых методов было подчёркивание объёма инвестиций страны в развитие в Восточном Тиморе здравоохранения, образования, коммуникаций, транспортировки и сельского хозяйства[164]. Восточный Тимор, тем не менее, оставался бедным все века португальского колониального правления и индонезийский критик Джордж Адитджондро (индон. George Aditjondro) высказывает точку зрения, что конфликт в ранние годы оккупации привёл к резкому падению производства кофе и риса, а также поголовья рогатого скота[165]. Другие критики соглашаются, что строительство инфраструктуры часто осуществлялось для содействия индонезийским военным и экономическим интересам[166]. В то время как военные контролировали ключевые предприятия, частные инвесторы, как индонезийские, так и международные, избегали эту территорию. Несмотря на улучшения по сравнению с 1976 годом, отчёт индонезийского правительства 1993 года оценивал, что в трёх четвертях округов Восточного Тимора половина населения живёт за чертой бедности[167].

1990-е годы[править | править вики-текст]

Изменения в движении сопротивления и политике Индонезии[править | править вики-текст]

Крупные вложения индонезийского правительства для улучшения инфраструктуры, здравоохранения и образования в Восточном Тиморе не покончили с сопротивлением тиморцев индонезийскому правлению[168]. Хоть в 1980-х силы FRETILIN сократились до нескольких сотен вооружённых людей, в дальнейшем огранизация наладила контакты с молодёжью, особенно в Дили, после чего оформилось невооружённое гражданское сопротивление, стремящееся к самоопределению.

Многие из участников протестного движения были детьми на момент вторжения и получили образование уже при индонезийцах. Они негодовали из-за репрессий тиморской культурной и политической жизни индонезийской властью, испытывали смешанные чувства по поводу экономического развития Тимора Индонезией и разговаривали в быту на португальском, настивая на своём португальском происхождении. Ища помощи от Португалии в самоопределении, они твёрдо считали, что Индонезия — оккупационная сила[169]. За рубежом такие члены FRETILIN, как бывший журналист Жозе Рамуш-Орта (в дальнейшем — премьер-министр и президент), обращали внимание на их ситуацию на дипломатических встречах[170].

Ослабленное вооружённое сопротивление побудило индонезийское правительство открыть в 1988 году Восточный Тимор для улучшения его коммерческих перспектив, включая отмену запрета на поездки в регион журналистов. Новая политика в этом отношении стали результатом деятельности министра иностранных делАли Алатаса, несмотря на возражения армейских лидеров, боявшихся потерять контроль. Алатас и дипломаты склонили Сухарто к изменению политики в качестве ответа на международные резолюции. В конце 1989 года военный командир Муляди был заменён Рудольфом Вароувом (индон. Rudolf Warouw), который пообещал более «убеждающий» подход к противникам интеграции. Ограничения на путешествия внутри территории были ослаблены, группы политических заключённых были отпущены, а пытки в допросах стали использовать реже. Вароув пытался увеличить военную дисциплину: в феврале 1990 года индонезийский солдат был осуждён за неправомерное поведение в Восточном Тиморе. Это стало первым таким действием со времён вторжения[171].

Снижение страха преследования вдохновило движения сопротивления; антиинтеграционные протесты сопровождали каждый приезд высокопоставленных лиц в Восточный Тимор, включая приезд папы Иоанна Павла II в 1989 году[158]. Окончание холодной войны отменило большую часть оправданий западной поддержки оккупации Индонезией. Получившие международное внимание проблемы самоопределения и прав человека оказали дальнейшее давление на Индонезию[172]. Более поздние события в Восточном Тиморе в 90-х годах помогли разительно повысить интерес к нему со стороны международного сообщества, что значительно ускорило активность сопротивления[173].

Массовое убийство в Санта-Круш[править | править вики-текст]

Массовое убийство в Санта-Круш[en] произошло во время мемориальной процессии до могилы Себастьяна Гомиша (порт. Sebastião Gomes)

12 ноября 1991 года во время мемориальной мессы по убитому индонезийскими войсками юноше, демонстранты численностью 2500 человек развернули флаг FRETILIN и плакаты с лозунгами за независимость; демонстрация была шумной, но мирной[174]. После непродолжительной стычки между индонезийскими войсками и протестующими[175] 200 индонезийских солдат открыли огонь по толпе, убив по меньшей мере 250 тиморцев[176][177][178].

Свидетельские показания иностранцев быстро дошли до международных новостных организаций, а видеозапись убийств много раз транслировали по телевидению[179][180][181]. В ответ на убийство активисты по всему миру выражали солидарность с Восточным Тимором и с новой настойчивостью зазвучали мнения о самоопределении[182]. Tapol[en], британская организация, созданная в 1973 году для поддержания демократии в Индонезии, увеличила объём своей работы в Восточном Тиморе. В США была основана и вскоре открыла отделения в десяти городах страны East Timor Action Network[en] (сейчас East Timor and Indonesia Action Network, ETAN)[183]. Другие группы солидарности появились в Австралии, Бразилии, Германии, Ирландии, Малайзии, Португалии и Японии.

Освещение убийств было живым примером того, как выросли новые индонезийские СМИ, и как всё более и более трудно для «Нового порядка» контролировать информацию, поступающую и исходящую из Индонезии, а также то, что после окончания «холодной войны» правительство всё больше и больше подпадало под пристальное внимание международного сообщества[184]. Всё большее число про-демократически настроенных студенческих групп и их изданий начали открыто и критически обсуждать не только Восточный Тимор, но также и сам «Новый порядок» и общую историю, и будущее Индонезии[182][184][185][186].

Острое неодобрение армии было высказано не только в международном сообществе, но и среди индонезийской элиты. Но массовое убийство послужило поводом для отмены облегчения доступа к территории острова, осуществлённого в 1989 году, и начала нового периода репрессий[98]. Вароу был снят с поста, а его «более гибкий» подход к сопротивлению был свёрнут его начальниками. Подозреваемые в симпатии к FRETILIN были арестованы, увеличилось число нарушений прав человека, а запрет на присутствие иностранных журналистов был возобновлён. Возглавляемое Прабово Субианто спецподразделение индонезийской армии Копассуса[en] (индон. Kopassus) организовала тренировки бандам, отличительной чертой которых были чёрные капюшоны, чтобы они сломили оставшееся сопротивление[98]. В результате ненависть восточных тиморцев к индонезийской военной оккупации усилилась[187].

Арест Шананы Гусмана[править | править вики-текст]

20 ноября 1992 года лидер FRETILIN Шанана Гусман был арестован индонезийскими властями[188]. В мае он был приговорён к пожизненному заключению за «восстание»[189], но в дальнейшем приговор был заменён на заключение сроком 20 лет[190]. Арест признанного лидера сопротивления большой проблемой антиинтеграционного движения в Восточном Тиморе, но Гусман продолжал быть символом надежды даже из тюрьмы Чипинанг[en][173][188]. Тем временем ненасильственное сопротивление восточнотиморцев продолжалось. Когда тогдашний президент США Билл Клинтон посетил Индонезию в 1994 году, 29 восточнотиморских студента пикетировали посольство США в знак протеста против поддержки ими Индонезии[191].

В то же время наблюдатели-правозащитники привлекли внимание к продолжающимся нарушениям со стороны индонезийских войск и полиции. Отчёт Human Rights Watch 1995-го года отмечает, что «число злоупотреблений на территории [острова] продолжает расти», включая пытки, исчезновения и ограничения фундаментальных прав [человека][192]. После серии бунтов в сентябре и октябре Amnesty International окритиковала индонезийские власти за волну случайных арестов и пыток. В докладе организации указывается, что задержанных били металлическими прутьями, избивали ногами, им резали кожу и угрожали смертью[193].

Нобелевская премия мира[править | править вики-текст]

В 1996 году к Восточному Тимору неожиданно было привлечено мировое внимание, когда Нобелевскую премию мира за «усилия по справедливому и мирному разрешению конфликта в Восточном Тиморе» получили епископ Карлуш Бела и Жозе Рамуш-Орта[194]. Нобелевский комитет указал в своём пресс-релизе, что он надеется, что награда «станет стимулом к нахождению дипломатического решения конфликта в Восточном Тиморе, основываясь на праве народов на самоопределение»[194]. По словам Ирвина Эбрамса[en] (англ. Irwin Abrams):

Для Индонезии вручение приза было причиной стыда… В публичных заявлениях правительство попыталось отделить лауреатов друг от друга, нехотя признавая премию епископа Белы, над которым, по мнению правительства, оно может осуществлять какой-то контроль, одновременно обвиняя Рамуш-Орта в ответственности за зверства во время гражданского противостояния в Восточном Тиморе и называя его политическим оппортунистом. На церемонии награждения председатель Нобелевского комитета Сейерстеда ответил на эти обвинения, указав, что во время гражданского конфликта Рамуш-Орта даже не присутствовал в стране и после возвращения он пытался помирить две партии[195].

Дипломаты из Индонезии и Португалии тем временем продолжали проводить консультации, необходимые по резолюции ГА ООН 1982 года и организовали серию встреч для того, чтобы решить проблему, которую министр иностранных дел Али Алатас назвал «камешком в индонезийском ботинке»[196][197].

Конец индонезийского правления[править | править вики-текст]

Возобновлённые попытки посредничества между Индонезией и Португалией под эгидой ООН начались в начале 1997 года[198].

Изменения в Индонезии[править | править вики-текст]

Бухаруддин Юсуф Хабиби принимает президентскую присягу 21 мая 1998 года

Независимость Тимора или его региональная автономия были невозможны во время Нового порядка Сухарто. Несмотря на то, что индонезийское общественное мнение в 1990-е годы показывало понимание положения в Тиморе, среди индонезийцев было широко распространено опасение, что независимый Восточный Тимор может дестабилизировать единство всей Индонезии[199]. Азиатский финансовый кризис однако привёл к большим переменам в Индонезии и стал причиной отставки Сухарто в мае 1998 года, закончив его 32-летнее правление[200]. Прабово, находившийся в то время уже в управлении Индонезийского стратегического резерва, отправился в изгнание в Иорданию, а военные операции в Восточном Тиморе стоили разорившемуся индонезийскому правительству миллион долларов в день[98]. Последовавшая «реформация» (индон. Reformasi) стала переходным периодом политической открытости, включая ранее неслыханные дебаты по индонезийским отношениям с Восточным Тимором.

Последние месяцы 1998 года дискуссии проводились в Дили, причём движение шло в направлении референдума[98]. Министр иностранных дел Алатас описал планы постепенной передачи региону автономии, впоследствии ведущей к возможной независимости как «сплошные проблемы, никакой пользы» для Индонезии[201]. 8 июня 1998 года, через три недели после занятия должности преемник Сухарто Бухаруддин Юсуф Хабиби (индон. Bacharuddin Jusuf Habibie) анонсирует, что Индонезия предложит Восточному Тимору специальный план получения автономии[200].

В конце 1998 года австралийское правительство написало Индонезии письмо, уведомляя о смене австралийской внешней политики в отношении проблемы и советуя начать референдум о независимости в течение следующих десяти лет. Президент Хабиби увидел в этом намёк на «колониальное правление» со стороны Индонезии и решил созвать референдум по данному вопросу[202].

Индонезия и Португалия 5 мая объявили о том, что достигнуто соглашение о проведении референдума, в котором жители Восточного Тимора смогут выбрать между автономией или независимостью. Голосование под управлением миссии ООН в Восточном Тиморе[en] (МООНВТ) должно было быть проведено 8 августа, но было отсрочено до 30-го. Индонезия также взяла на себя ответственность за безопасность, что вызвало беспокойство в Восточном Тиморе; однако многие наблюдатели считали, что в противном случае Индонезия запретила бы иностранным миротворцам находиться в Тиморе во время голосования[203].

Референдум 1999 года[править | править вики-текст]

Когда группы, выступавщие за автономию и независимость, начали агитационную кампанию, несколько выступающих за интеграцию полувоенных восточнотиморских группировок начали угрожать насилием и, впоследствии, стали его применять по всей стране. Обвинив МООНВТ в поддержке независимости, группы были обучены индонезийскими военными и сотрудничали с ними. Перед оглашением Майского договора десятки восточнотиморцев были убиты в результате нападения в Ликисе[de]. 16 мая 1999 года в деревне Атара банда, сопровождаемая индонезийскими военными, атаковала людей, которых они сочли активистами кампании за независимость; в июне другая группа напала на офис МООНВТ в Малиане[de]. Индонезийские власти заявляли, что беспомощны и не могут остановить насилие между сторонами, но Рамуш-Орта вместе с многими другими людьми высмеивал подобную точку зрения[204]. В феврале 1999 года он сказал: «Перед отступлением она [Индонезия] как всегда и обещала, хочет вызвать хаос и дестабилизации. Мы слышали это в течение многих лет от индонезийской армии на Тиморе»[205].

В то время как лидеры военных предупредили о «кровавой бане», индонезийский посол по специальным поручениям Франсишку Лопеш да Круш заявил: «Если народ отвергнет автономию, есть вероятность кровопролития в Восточном Тиморе»[206]. Одна из военизированных группировок заявила, что голосование за независимость приведёт к «морю огня», отсылая к «Бандунгкскому морю огня», одному из эпизодов индонезийской войны за независимость от нидерландцев[207]. С приближением даты голосования отчёты о насилии против сторонников предоставления независимости продолжали поступать[208].

День голосования, 30 августа 1999 года, был в целом спокойным. Проголосовало 98,6 процентов зарегистрированных избирателей; 4 сентября тогдашний генеральный секретарь ООН Кофи Аннан объявил, что 78,5 процентов голосов были отданы за независимость[209]. Верившие в слова «Нового порядка» о том, что тиморцы хотят интеграции, индонезийцы были шокированы и отказывались верить в результаты голосования. Многие репортажи СМИ обвиняли наблюдателей из ООН и Австралии в давлении на Хабиби[210].

В течение нескольких часов после оглашения результатов референдума военизированные группировки начали нападать на людей и делать поджоги в столице, Дили. Иностранные журналисты и наблюдатели выборов спасались бегством, десятки тысяч восточнотиморцев сбежали в горы. Исламистские банды атаковали здание католической епархии, убив два десятка человек; на следующий день штаб-квартира МККК была атакована и сгорела дотла. Почти сто человек были убиты в дальнейшем в Суаи[de], многочисленные отчёты о похожих случаях резни поступали со всего Восточного Тимора[211]. ООН отозвала большинство своих служащих, но огороженные территории в Дили были наводнены беженцами. Четыре работника ООН отказались от эвакуации до тех пор, пока беженцы не будут спасены, сказав, что они предпочтут погибнуть от рук вооружённых группировок[209]. В то же время индонезийские войска и полувоенные банды насильно отправили более 200 000 человек в Западный Тимор, в лагеря; условия содержания там получили от Human Rights Watch эпитет «плачевные»[212].

В ходе встречи с делегацией ООН в Джакарте 8 сентября президент Индонезии назвал сообщения о кровопролитии в Восточном Тиморе «фантазиями» и «ложью»[213]. Генерал индонезийской армии Виранто (индон. Wiranto) настойчиво утверждал, что его солдаты держат ситуацию под контролем, а затем выразил свои эмоции о Восточном Тиморе исполнением хита 1975 года Feelings[en] на мероприятии для жён военных[214][215].

Уход индонезийцев и усилия по поддержанию мира[править | править вики-текст]

Войска МСВТ[en] вошли в Дили 20 сентября, через две недели после начала последней волны насилия проиндонезийскими группировками[216]

Насилие вызвало негативную общественную реакцию в Австралии, Португалии и других странах, а активисты этих стран оказывали давление на свои правительства для принятия мер. Австралийский премьер-министр Джон Говард совещался с генсеком ООН Кофи Аннаном и лоббировал президента США Билла Клинтона поддержать вступление в Восточный Тимор возглавляемых Австралией международных миротворческих сил для прекращения беспорядков. США предоставили необходимые в то время логистические и разведывательные ресурсы и сдерживающее присутствие, но не выделили для операции войска. В конце концов, 11 сентября Билл Клинтон заявил[217]:

« Я ясно дал понять, что моя готовность содействовать дальнейшей экономической помощи со стороны международного сообщества будет зависеть от того, какие меры с сегодняшнего дня будет принимать Индонезия. »

Индонезия, находясь в тяжёлом финансовом состоянии, смягчила позицию. Президент Хабиби заявил 12 сентября, что Индонезия отзовёт своих солдат и даст австралийским миротворческим войскам войти в Восточный Тимор[218].

15 сентября 1999 года Совет безопасности ООН выразил озабоченность об ухудшении ситуации в Восточном Тиморе и выпустил резолюцию 1264, призывающую международный миротворческий контингент восстановить мир и безопасность для защиты и поддержки миссии ООН и для облегчения операций по оказанию гуманитарной помощи до тех пор, пока миротворческие силы ООН не будут одобрены и дислоцированы на территории Тимора[219].

Международные силы в Восточном Тиморе[en] (МСВТ) под командованием австралийского генерал-майора Питера Косгроува вошли в Дили 20 сентября, а 31 октября последние части индонезийских войск покинули Восточный Тимор[216]. Прибытие тысяч солдат международных войск в Восточный Тимор привело к тому, что незаконные вооружённые формирования бежали через границу в Индонезию, откуда осуществляли затем единичные вылазки против МСВТ.

Временная администрация ООН в Восточном Тиморе[en] (ВАООНВТ) была основана в конце октября и управляла регионом два года. Контроль над государством был передан правительству Восточного Тимора, и 20 мая 2002 года была объявлена независимость[220]. 27 сентября того же года Восточный Тимор присоединился к ООН как его 191-й член[221].

Большая часть военных сил МСВТ была австралийцами — на пике операции в ней участвовало более чем 5500 военных из Австралии, включая бригаду пехоты с бронетанковой и авиационной поддержкой; в итоге 22 государства внесли свой вклад в МСВТ, число войск в которых насчитывало более 11 000 человек[222]. Соединённые Штаты предоставляли важную логистическую и дипломатическую поддержку во время кризиса, в то время как крейсер USS Mobile Bay[en] был послан защищать морской флот МСВТ, а батальон морской пехоты из 1000 человек, вместе с бронетанковой техникой и артиллерией отправились в Восточный Тимор на борту USS Belleau Wood[en] для предоставления стратегического резерва в случае значительного вооружённого сопротивления[223][224].

Международная реакция[править | править вики-текст]

Индонезия воспользовалась страхом перед коммунизмом западных стран, включая Австралию и США, для получения поддержки перед вторжением и оккупацией Восточного Тимора[225][226]. Вторжение и подавление движения за независимость Восточного Тимора послужило серьёзным ударом индонезийской репутации в мире и международному доверию к ней[1]. Критика со стороны развивающихся стран сделала невозможным возглавление Индонезией Движения неприсоединения, чего добивался Сухарто; осуждение страны продолжалось до 1990-х годов[227].

Австралия[править | править вики-текст]

В сентябре 1974 года австралийский премьер-министр Гоф Уитлэм встретился с Сухарто и заявил, что он будет поддерживать Индонезию в случае, если она аннексирует Восточный Тимор[228]. 11 ноября 1975 года правительство Уитлэма было распущено[en]. Это наложило ограничения на временного правительства Малколма Фрейзера. До того, как стали известны результаты выборов 13 декабря[en], любое действие требовало поддержки от обеих политических партий и генерал-губернатора[229]. 4 декабря 1975 года Австралия безуспешно добивалась принятия резолюции ООН о статусе Восточного Тимора, австралийское правительство эвакуировало своих граждан и других иностранных подданных из Дили[230].

Жозе Рамуш-Орта прибыл в Дарвин 5 сентября, заявив, что гуманитарные организации Австралийский Красный Крест[en] и Австралийское общество международной помощи Тимору (ASIAT) были запрещены в Восточном Тиморе. На той же пресс-конференции Орта сказал, что Восточный Тимор и правительство FRETILIN не примут никакой помощи со стороны ООН, если в её оказании примет участие Австралия[231].

После победы в декабрьских выборах правительство Фрейзера решило, что торговля с Юго-Восточной Азией и политические связи с ней слишком важны для того, чтобы быть поставленными на кон из-за «безнадёжного дела»[232]. Австралия воздерживалась голосования за резолюции ООН от 1976 и 1977 года, а в 1978 году стала единственным государством, официально признающим Восточный Тимор провинцией Индонезии[233][234][235].

Вскоре после признания аннексии Восточного Тимора в 1978 году Австралия начала переговоры с Индонезией о разделении ресурсов, найденных в Тиморском море

Год спустя Австралия и Индонезия начали подготовку договора, разделяющего ресурсы в Тиморском море. Соглашение было подписано в декабре 1989 года, охватывая добычу от одного до семи миллиардов баррелей нефти[236]. Этот договор, вместе с общим экономическим сотрудничеством с Индонезией, часто упоминается как решающий фактор для позиции австралийского правительства[237][238][239][240][241]. Но учитывая, что почти 60 000 восточнотиморцев погибли во время битвы между австралийскими и японскими войсками, последовавшей за вторжением в Тимор японцев во время Второй мировой войны[9][10][11], некоторые австралийцы были уверены, что их правительство задолжало бывшей португальской колонии. Джеймс Данн, старший советник по международным отношениям до и во время оккупации, осуждал позицию правительства, заявляя потом: «То, что рассматривалось как важная стратегическая позиция в 1941-м, в 1974-м неактуально и незначительно»[242]. Некоторые австралийские ветераны Второй мировой войны протестовали против оккупации по похожим причинам[243].

Следующие австралийские правительства считали хорошие отношения и стабильность в Индонезии, крупнейшем соседе Австралии, буфером для безопасности севера Австралии, но ситуация с Восточным Тимором усложняла сотрудничество между странами[244]. Австралия являлась важным безопасным укрытием для защитников восточнотиморской независимости, таких, как Жозе Рамуш-Орта, который жил в Австралии в период изгнания. Австралийская торговля с Индонезией росла в период 1980-х, правительство Китинга подписало пакт о безопасности с Индонезией в 1995 году и дало приоритет хорошим отношениям с Индонезией[245][246]. Отставка Сухарто и изменения в политике австралийского премьер-министра Джона Говарда в 1998 году поспособствовали ускорению принятия предложения о проведении референдума по вопросу независимости Восточного Тимора[217]. В конце 1998 год Джон Говард и министр иностранных дел Александр Доунер[en] подготовили письмо Индонезии об изменениях в австралийской позиции, предлагая дать шанс Восточному Тимору проголосовать о независимости в течение десятилетия.

Письмо огорчило индонезийского президента Хабиби, который видел в нём обвинение Индонезии в колониализме, и он решил провести референдум в скором времени[217]. Спонсируемый ООН[en] референдум был проведён в 1999 году и показал, что подавляющее большинство жителей поддерживает независимость, но за этим последовали ожесточённые столкновения и кризис безопасности, организованный вооружёнными группировками, выступающими против независимости. Австралия возглавила санкционированные ООН международные силы в Восточном Тиморе[en] для прекращения насилия и восстановления порядка. В то время как вмешательство было успешным, австралийско-индонезийские отношения восстановились лишь через несколько лет[217][247].

Австралийская лейбористская партия изменила политику по отношению к Восточному Тимору в 1999 году и приняла сторону поддержки восточнотиморской независимости и противодействия индонезийскому присутствию в регионе, как заявил её представитель по международным делам Лори Бреретон[en] (англ. Laurie Brereton)[248]. Авторитет Бреретона оспаривало правительство правящей либерально-национальной коалиции, его премьер-министр Говард и министр иностранных дел Доунер. Поддержку кампании оказывал тогдашний член парламента от лейбористов Кевин Радд, впоследствии приведший лейбористскую партию к победе на выборах 2007 года[248].

Португалия[править | править вики-текст]

На следующий день после вторжения Португалия прервала дипломатические отношения с Индонезией и начала поддерживать резолюции ООН, осуждающие вторжение. Тем не менее, в конце 70-х — начале 80-х португальское правительство неохотно обсуждало данную проблему; американский специалист по Индонезии Бенедикт Андерсон (англ. Benedict Anderson) предполагал, что причиной этому была неопределённость в отношении заявки Португалии на вступление в Европейское экономическое сообщество[232]. Португальская критика резко начала возрастать с середины 1980-х и, под общественным давлением страна стала одним из наиболее известных активистов на международных обсуждениях вопроса самоопределения Восточного Тимора[249][232]. На протяжении 1990-х Португалия принимала участие в посредничестве ООН с Индонезией[250].

США[править | править вики-текст]

В середине 1970-х США завершали отступление из Индокитая. Непреклонная антикоммунистическая Индонезия рассматривалась ими как существенный противовес в регионе и дружеские отношения с индонезийским правительством считались более важными, чем деколонизационный процесс в Восточном Тиморе[232][251]. Соединённые Штаты также хотели сохранить свой доступ к глубоководным проливам Индонезии для необнаружимого прохода подводных лодок между Индийским и Тихим океанами[232].

Госсекретарь США Генри Киссинджер с президентом Джеральдом Фордом обсуждали Восточный Тимор с президентом Сухарто за день до вторжения и сказали «Мы поймём вашу позицию и не будем препятствовать вам в вопросе»[252]

За день до вторжения президент США Джеральд Форд и госсекретарь Генри Киссинджер встретились с индонезийским президентом Сухарто и, по имеющимся сообщениям, дали своё согласие на вторжение[252]. В ответ на реплику Сухарто «Мы хотим вашего понимания, если нами будет сочтено необходимым принять быстрые и решительные действия [в Восточном Тиморе]», на что Форд ему ответил «Мы поймём вашу позицию и не будем препятствовать вам в этом вопросе. Мы понимаем проблему и имеющиеся у вас намерения». Киссинджер также согласился, хотя у него и были опасения, что использование созданного в США оружия во вторжении будет выставлено на всеобщее обозрение, говоря о своём желании «повлиять на реакцию в Америке» так, чтобы «было меньше шансов, что люди будут обсуждать ситуацию в нежелательном для правительства направлении»[253]. США также выразили надежду, что вторжение будет стремительным и не повлечёт за собой длительного сопротивления. «Вне зависимости от того, что вы станете делать, очень важно, чтобы это быстро закончилось», сказал Киссинджер Сухарто[254]. Главным страхом Киссинджера, вероятно, было то, что, если полукоммунистический FRETILIN насильственно захватит власть, это может вдохновить на подобные победы коммунистов по всей Азии и, возможно, даже к появлению сепаратистских восстаний, поставящих под угрозу существование Индонезии как государства[255].

США поставляли оружие в Индонезию во время вторжения и последующей оккупации. Через неделю после вторжения Совет национальной безопасности подготовил детальный анализ, который выявил, что подавляющее большинство военной техники было предоставлено США[256]. В то время как американское правительство говорило, что оно приостановило военную помощь с декабря 1975-го по июнь 1976-го, на самом деле её размер был выше, чем предложил Государственный департамент, и Конгресс продолжал увеличивать его почти вдвое[254]. Военная помощь США и продажа оружия в Индонезию увеличилась с 1974 года и продолжалась до времён Буша и Клинтона, прекратившись лишь в 1999 году[254]. Между 1975-м и 1980-м годами, когда насилие в Восточном Тиморе достигло пика, США потратили примерно 340 миллионов долларов в военное обеспечение индонезийского правительства. Объём торговли оружием между США и Индонезией в 1975—1995 годах составил примерно 1,1 миллиарда долларов[257].

Комиссия по установлению истины, принятию беженцев и примирению[de] ООН утверждала в главе «Ответственность» своего итогового отчёта, что «военная и политическая помощь [США] была существенной во время индонезийских вторжения и оккупации» Восточного Тимора в период с 1975 по 1999 годы. Отчёт (стр. 92) также утверждал, что «предоставление оружия США было решающим для индонезийского потенциала активизации военных операций с 1977 года, направленных на уничтожение сопротивления, в чём ключевую роль сыграла авиация, поставлявшаяся США»[258][259].

FRETILIN утверждал, что степень поддержки усилий правительства Индонезии в Восточном Тиморе со стороны США, возможно, вышла за пределы дипломатической и материальной помощи. Отчёт United Press International из Сиднея, датированный 19 июня 1978 года, цитирует пресс-релиз FRETILIN, утверждающий следующее: «Американские военные советники и наёмники боролись вместе с индонезийскими солдатами против FRETILIN в двух сражениях … В то же время американские пилоты летают на OV-10 Bronco для помощи индонезийской авиации в бомбардировочных налётах на освобождённые территории под контролем FRETILIN»[260][261].

Соединённые Штаты воздерживались от голосования по большинству резолюций ООН, осуждающих индонезийское вторжение[232]. Дэниел Патрик Мойнихен[en], представитель США в ООН в то время, написал позднее в мемуарах: «Госдепартамент желал, чтобы любые меры, которые предпринимала ООН, оказались совершенно неэффективными. Задача обеспечить это была дана мне, и я исполнял её с немалым успехом»[262].

Филиппины[править | править вики-текст]

Из-за сильных связей с Индонезией Филиппины изначально не осудили вторжение. Они не только запретили вьезд Рамуш-Орта в страну в 1997 году (когда он был приглашён прочитать лекцию в Университете Филиппин в Дилимане[en]), но и внесли его в чёрный список пограничников[263].

Однако, с увеличением поддержки независимости различными странами Филиппины изменили политику. После референдума Филиппины внесли свой вклад в медицинское и логистическое обеспечение МСВТ, но не войска. Разделяя одну и ту же религию с восточными тиморцами, Филиппины впоследствии стали союзником Восточного Тимора и сохраняют с ним хорошие отношения. Жозе Рамуш-Орта был убран из чёрного списка и регулярно читает лекции в различных университетах Филиппин, самые известные из которых — Университет Филиппин в Дилимане, Политехнический университет Филиппин[en], Университет де ла Саль[en] и Университет Атенео де Давао[en].

Другие страны[править | править вики-текст]

Великобритания продала десятки самолётов BAE Hawk Индонезии во время оккупации, некоторые из которых использовались в кампании «окружения и истребления»

Великобритания, Канада, Индия, Япония и другие страны поддерживали Индонезию во время оккупации Восточного Тимора. Великобритания воздерживалась от голосования по всем резолюциям Генассамблеи ООН, относящихся к Восточному Тимору, и продавала Индонезии оружие в течение всего периода оккупации. В 1978 году Индонезия приобрела 8 учебно-тренировочных самолётов BAE Hawk, которые использовались во время кампании «окружения и истребления». Британия впоследствии продала десятки самолётов Индонезии в 1990-х[264]. Канада воздерживалась от ранних резолюций Генассамблеи по поводу Восточного Тимора, а по трём была против. Канадское правительство постоянно продавало оружие Индонезии во время оккупации, а в 1990-х подтвердила экспорт запасных частей оружия на общую сумму в 400 миллионов канадских долларов[265].

Индийское правительство также поддерживало Индонезию, связывая оккупацию со своей аннексией Гоа в 1961 году[266]. Некоторые аналитики также отмечали, что медлительность Индонезии препятствовала мирной передаче Восточного Тимора аналогично тому, как Франция действовала при передаче Пондишерри Индии в 1962 году[267].

Страны-члены Ассоциации государств Юго-Восточной Азии согласованно голосовали против резолюций Генассамблеи ООН, призывающих к самоопределению в Восточном Тиморе[268]. Япония также голосовала против всех восьми резолюций Генассамблеи по поводу Восточного Тимора[269].

Итоги[править | править вики-текст]

Число погибших[править | править вики-текст]

Точное число погибших число погибших во время оккупации трудно установить. Отчёт Комиссии по установлению истины, принятию беженцев и примирению[de] (CAVR) ООН сообщает о как минимум 90 800: 17 600 неправомерных казней и 73 200 смертей от голода (учитывая погрешность исследования). CAVR не рассчитывала верхний предел количества погибших, хотя предположила, что он мог быть 202 600 смертей[5]. Комиссия считает, что индонезийские войска ответственны за примерно 70 процентов насильственных убийств[5].

Исследователь Бен Кирнан[en] (англ. Ben Kiernan) считает, что «количество в 150 000 человек близко к правде», хотя можно сделать оценки в 200 000 человек и выше[270]. Центр оборонной информации также считает общее число погибших близким к 150 000[271]. В 1974 году католическая церковь оценивала число населения Восточного Тимора в 688 711 человек, в 1982 году она сообщала только о 425 000. Это привело к оценке в 200 000 погибших во время оккупации [272][273]. Amnesty International и Human Rights Watch считают, что погибло более 200 000 человек[274].

Согласно Гэбриэлю Деферу (фр. Gabriel Defert), основывающемуся на статистических данных индонезийских и португальских властей и католической церкви, в период с декабрь 1975 года по декабрь 1981-го погибли приблизительно 308 000 тиморцев; это составляет около 44 % населения перед оккупацией[275]. Похожие цифры приводит индонезийский профессор Джордж Адитджондро, базирующийся на изучении данных индонезийской армии, говоря, что в ранние годы оккупации действительно погибло 300 000 тиморцев[276].

Роберт Крибб (англ. Robert Cribb) из Австралийского национального университета утверждает, что количество жертв было сильно преувеличено. Он утверждает, что перепись населения, проведённая в 1980 году и насчитавшая 555 350 тиморцев, несмотря на то, что является «самым надёжным источником из всех», отражает скорее минимальное, нежели максимальное количество населения. «Стоит напомнить, что сотни тысяч восточнотиморцев пропали во время насилия сентября 1999 года только для того, чтобы появиться позже», пишет он. Перепись населения 1980 года становится более неправдоподобной после сравнения с переписью 1987 года, которая насчитала 657 411 тиморцев — для этого бы потребовался прирост населения на 2,5 % в год, почти идентичный очень высоким темпам роста в Восточном Тиморе с 1970 по 1975 год, что маловероятно, если учесть условия жестокой оккупации, особенно — индонезийские усилия по сокращению рождаемости. Отмечая отсутствие личных свидетельств о геноциде и сообщений о травмах индонезийских солдат, он добавляет, что Восточный Тимор «не проявлял — на основании новостных репортажей и академических исследований — признаков общества, пострадавшего от массовой гибели… обстановка, приведшая к резне в Дили в 1991 году… означала, что общество сохранило энергию и негодование по поводу произошедшего, что было бы невозможно, если бы с ним обращались так же, как в Камбодже при Пол Поте». Даже индонезийская военная стратегия была основана на победе над «сердцами и умами» населения, чему не способствуют обвинения в массовом убийстве[277].

Кирнан, основываясь на количестве населения в 700 000 тиморцев в 1975 году (на базе переписи католической церкви 1974 года) оценил ожидаемое население 1980 года в 735 000 (при условии, что рост населения будет только в 1 % в год в результате оккупации). Принимая, что по оценкам Крибба число населения в 1980 было на 10 % (55 000) ниже, Кирнан делает вывод, что до 180 000 могло погибнуть в войне[278]. Крибб утверждал, что трёхпроцентный рост, предложенный переписью 1974 года, слишком высок, ссылаясь на тот факт, что церковь в прошлом высчитывала процент роста в 1,8 %, что выразилось бы в количестве португальского населения в 635 000 человек в 1974 году.

Хотя Крибб утверждал, что португальская перепись скорее всего была занижена[278], он считал её более правильной, чем перепись церкви, из-за того, что церковь делала попытки экстраполировать размер общей численности населения из-за «своего неполного доступа к обществу» (менее половины тиморцев тогда были католиками). Предполагая, что рост населения в соответствии с уровнем у других стран Юго-Восточной Азии затем даст более точное число в 680 000 для 1975 года, ожидаемым количеством населения в 1980 году было бы немного более 775 000 (без учёта снижения рождаемости в результате индонезийской оккупации)[278]. Дефицит населения остался бы на уровне в почти 200 000 человек. Согласно Криббу, индонезийская политика в регионе снизила рождаемость на 50 %, таким образом, 45 000 из восточных тиморцев не родились, а не убиты; другие 55 000 человек «пропали» в результате неподчинения тиморцев индонезийским властям, проводившим перепись 1980 года[247]. Различные факторы — исход десятков тысяч людей из своих домов, чтобы защитить себя от FRETILIN в 1974—1975 годах; смерть тысяч людей в гражданской войне; смерть борцов за независимость во время оккупации; убийства, осуществлённые FRETILIN; стихийные бедствия — всё это уменьшало по его мнению число гражданского населения в то время. Основываясь на всех этих данных, Крибб говорит о гораздо меньшем количестве смертей, оценивая в 100 000 или меньше при минимальном значении в 60 000, и лишь десятая часть гражданского населения умерла не от естественных причин в период с 1975 по 1980 годы[279].

Кирнан утверждал в ответ на это, что приток рабочих мигрантов во время оккупации и увеличение темпов роста населения, характерное для кризиса смертности, оправдывает взятие за основу для оценки населения в 1987 году переписи населения в 1980 году, и что перепись населения церковью в 1974 году нельзя сбрасывать со счетов из-за отсутствия доступа церкви к обществу, поскольку это привело к возможному занижению оценки[278]. Он заключает, что как минимум 116 000 участников вооружённой борьбы и гражданских лиц были убиты с обеих сторон или умерли «неестественной» смертью в 1975—1980 годы (если это так, то это даёт основания полагать, что около 15 % гражданского населения Восточного Тимора было убито за эти годы)[278]. Ф. Хьорт (норв. Finngeir Hiorth) оценивает, что 13 % (95 000 из предполагаемых 730 000, если учитывать сокращение рождаемости) гражданского населения умерло в этот период[247]. Кирнан полагает, что дефицит населения насчитывал около 145 000 человек при учёте сокращения рождаемости, или 20 % населения Восточного Тимора[278]. Средней оценкой отчёта ООН было 146 000 человек убитыми; Рудольф Руммель (англ. Rudolph Rummel), аналитик политических убийств, оценивает количество убитых в 150 000[280].

Многие наблюдатели называют индонезийские военные операции в Восточном Тиморе примером геноцида[281][282][283]. В исследовании юридической применимости слова к оккупации Восточного Тимора учёный-правовед Бен Сол (англ. Ben Saul) делает заключение, что из-за того, что ни одна группа, признаваемая в соответствии с международным правом, не была целью индонезийских властей, обвинения в геноциде не могут быть применены. Тем не менее, он также отмечает: «Конфликт в Восточном Тиморе наиболее точно квалифицируется как геноцид против „политической группы“ или, альтернативно, как „культурный геноцид“, но ни одно из этих понятий не признано международным правом»[284]. Оккупация была сравнена с убийствами красных кхмеров, югославскими войнами и геноцидом в Руанде[285][286].

Точные цифры погибших индонезийцев неизвестны, но по некоторым оценкам до 10 000 индонезийских военных погибло в период с 1976 по 1980 годы[287]. Руммель предполагает, что 10—15 тысяч индонезийцев были убиты во время войны[280].

Правосудие[править | править вики-текст]

В 1999 году Совет Безопасности ООН принял резолюцию, в которой указал о «систематических, широко распространённых и грубых нарушениях международного права и прав человека» и потребовал «привлечь к ответственности тех, кто осуществлял таковое насилие»[288]. Для выполнения этой задачи ВАООНВТ создала Особые коллегии по тяжким преступлениям, которые пыталась расследовать и преследовать в судебном порядке лиц, ответственных за насилие. Однако, деятельность особых коллегий была раскритикована за расследование сравнительно малого количества преступлений, причинами чего было, возможно, то, что коллегии плохо финансировались и ограничивались расследованием преступлений, совершёнными только в 1999 году[289]. Индонезийские приговоры, устанавливающие наказания лицам, ответственным за насилие, были охарактеризованы специальной комиссией ООН как «явно недостаточные»[2].

Недостатки этих процессов привели к тому, что ряд организаций призывали создать международный трибунал для судебного преследования лиц, ответственных за убийства в Восточном Тиморе, аналогичные тем, что были созданы по Руанде и бывшей Югославии[2][3]. Статья 2001 года в восточнотиморской неправительственной организации La’o Hamutuk утверждала:

Бесчисленное количество преступлений против человечности было совершено в Восточном Тиморе в период с 1975 по 1999 годы. Несмотря на то, что международный суд не может рассматривать все, он… бы подтвердил, что вторжение, оккупация и разрушение Восточного Тимора Индонезией были давним, системным, преступным сговором, спланированным и приказанным к исполнению на высших уровнях правительства. Многие преступники продолжают иметь авторитет и влияние в ближайшем соседе Восточного Тимора. Будущее мира, справедливости и демократии в обоих государствах [Восточном Тиморе и Индонезии] зависит от того, будут ли ответственны заказчики преступлений[290].

Индонезийские губернаторы Восточного Тимора[править | править вики-текст]

  • 17 декабря 1975 года — 17 июля 1976 года: Арналду душ Рейш Араужо (как президент переходного правительства)[291]
  • Губернаторы[291]:
    • 1976—1978: Арналду душ Рейш Араужо
    • 1978—1982: Гильерме Мария Гонсалвиш (порт. Guilherme Maria Gonçalves)
    • 18 сентября 1982 — 18 сентября 1992: Мариу Виегаш Каррашкалан (порт. Mário Viegas Carrascalão)
    • 18 сентября 1992 — 25 октября 1999: Жозе Абилиу Озориу Суариш[en] (порт. José Abílio Osório Soares)

Примечания[править | править вики-текст]

  1. 1 2 3 Schwarz, 1994, p. 195
  2. 1 2 3 Human Rights Watch. East Timor: U.N. Security Council Must Ensure Justice (англ.) (29 June 2005). Проверено 2 апреля 2014.
  3. 1 2 В 2002 году более 125 женщин из 14 стран подписали петицию, призывавшую к созданию международного трибунала. Другие требования такого рода выдвигались со стороны ETAN/US, TAPOL и, с ограничениями, Human Rights Watch и Amnesty International.
  4. Показатели мирового развития: Население Восточного Тимора. Google Public Data. Проверено 10 января 2014.
  5. 1 2 3 Chega! Report (англ.). CAVR Timor-Leste. Проверено 10 января 2014.
  6. Conflict-Related Deaths In Timor-Leste: 1974–1999 (англ.). CAVR Timor-Leste. Проверено 10 января 2014.
  7. East Timor Country Profile. Foreign and Commonwealth Office of the United Kingdom (2008). Проверено 19 февраля 2008. Архивировано из первоисточника 6 января 2008.
  8. Jolliffe, 1978, pp. 23—41
  9. 1 2 Dunn, 1996, pp. 19—22
  10. 1 2 Wesley-Smith, 1998, p. 85
  11. 1 2 Jardine, 1999, p. 22
  12. Budiardjo and Liong, 1984, pp. 3—5
  13. Dunn, 1996, pp. 28—29
  14. 1 2 Taylor, 1991, p. 20
  15. Ramos-Horta, 1987, pp. 63-64
  16. Kohen and Taylor, 1979, p. 3
  17. Hainsworth and McCloskey, 2000, p. 23
  18. Jolliffe, 1978, pp. 58—62
  19. Dunn, 1996, pp. 53—54
  20. Dunn, 1996, p. 56
  21. Dunn, 1996, p. 60
  22. 1 2 Dunn, 1996, p. 62
  23. 1 2 Indonesia, 1977, p. 19
  24. 1 2 Schwarz, 1994, p. 208
  25. Schwarz, 1994, p. 201
  26. Dunn, 1996, p. 69
  27. 1 2 Indonesia, 1977, p. 21
  28. Dunn, 1996, p. 79
  29. Dunn, 1996, p. 78
  30. Budiardjo and Liong, 1984, p. 5
  31. Taylor, 1991, цитируется сентябрьский отчёт ЦРУ, описывающий индонезийские попытки «провоцировать инциденты, которые бы дали Индонезии предлог вторгнуться, когда они решат это сделать», p. 58
  32. Jolliffe, 1978, pp. 197—198
  33. Dunn, 1996, p. 84
  34. Budiardjo and Liong, 1984, p. 6
  35. Indonesia, 1977, p. 23
  36. Ramos-Horta, 1987, pp. 53—54
  37. Jolliffe, 1978, p. 116
  38. Dunn, 1996, pp. 149—150
  39. Ramos-Horta, 1987, p. 55
  40. Turner, 1992, названа цифра в 1500—2300 убитыми, p. 55
  41. Krieger, 1997, p. xix
  42. 1 2 Budiardjo, 1984, p. 6
  43. Dunn, 1996, p. 159
  44. Taylor, 1991, p. 53
  45. Jolliffe, 1978, p. 150
  46. Dunn, 1996, утверждается, что это было «условием их допуска в Индонезийский Тимор», и Джоллифф и Джардин подтверждают эту характеристику, p. 160
  47. Jardine, 1999, p. 29
  48. Jolliffe, 1978, pp. 167—179
  49. Indonesia, 1977, Индонезия описывает солдат как «объединённые войска четырёх партий», описывая APODETI, UDT и две меньшие по размеру партии — все другие расчёты, тем не менее, говорят о том, что APODETI никогда не имела столько войск, а войска UDT были небольшими и разбросанными после битв с FRETILIN, p. 32
  50. Taylor, 1991, атакующие описываются в одном из штурмов как «индонезийские солдаты, замаскированные под войска UDT», pp. 59—61
  51. Jolliffe, 1978, pp. 164 and 201
  52. Jolliffe, 1978, включены свидетельства от нескольких очевидцев, pp. 167—177
  53. Vickers, 2005, p. 166
  54. Indonesia, 1977, p. 35
  55. Taylor, 1991, pp. 62—63
  56. Jolliffe, 1978, pp. 179—183
  57. Jolliffe, 1978, pp. 201—207
  58. Taylor, 1991, p. 63
  59. Jolliffe, 1978, pp. 208—216
  60. Indonesia, 1977, p. 37
  61. History. East Timor Government.
  62. The Polynational War Memorial: EAST TIMORESE GUERILLA VS INDONESIAN GOVT. War-memorial.net.
  63. 1 2 3 Indonesia, 1977, p. 39
  64. 1 2 Turner, 1992, p. 207
  65. Budiardjo and Liong, 1984, p. 22
  66. 1 2 Ramos-Horta, 1987, pp. 107—108
  67. Angkasa Online
  68. Budiardjo and Liong, 1984, p. 23
  69. Dunn, 1996, pp. 257—260
  70. Budiardjo and Liong, 1984, p. 15
  71. Hill, 1978, p. 210
  72. Ramos-Horta, 1987, pp. 101—102, 108
  73. Taylor, 1991, pp. 68, 69
  74. Dunn, 1996, p. 253
  75. Taylor, 1991, p. 71
  76. Indonesia, 1977, p. 16
  77. Alatas, 2006, pp. 18—19
  78. Ramos-Horta, 1987, упоминаются лингвистические дебаты в ООН насчёт использования слов «сожалеть» или «порицать» по отношению к вторжению, pp. 105—106
  79. Krieger, 1997, p. 123
  80. Krieger, 1997, p. 53
  81. Clark, 1995, p. 73
  82. Taylor, 1991, p. 177
  83. Генеральная ассамблея ООН. General Assembly Resolution 37/30: Question of East Timor. New York: 23 November 1982.
  84. Clark, 1995, pp. 73—80
  85. Marks, p. 176
  86. Schwarz, 1994, p. 204
  87. Budiardjo and Liong, 1984, они называют его «марионеточным правительством», pp. 15 and 96
  88. 1 2 Taylor, 1990, p. 9
  89. Kohen and Taylor, 1979, p. 43
  90. Nevins, 2005, p. 54
  91. Dunn, 1996, на самом деле, тиморские должностные лица, живущие в Дили, сказали автору, что там нет никакого присутствия или власти ВПВТ, p. 262
  92. Jolliffe, 1978, упоминается радиообращение лидера FRETILIN Николау Лобату, утверждающее, что ВПВТ присягало на индонезийском корабле в порту Дили, p. 272
  93. Indonesia, 1977, pp. 43—44
  94. Jolliffe, 1978, pp. 289
  95. Dunn, 1996, p. 264
  96. Budiardjo and Liong, также называют претензию Народной ассамблеи на демократичность «нелепой» (p. 11), p. 96
  97. Indonesia, 1977, p. 44
  98. 1 2 3 4 5 Friend, 2003, p. 433
  99. Schwarz, 1994, p. 197
  100. Taylor, 1990, p. 85
  101. Dunn, 1996, pp. 275—276
  102. Taylor, 1991, pp. 85—88
  103. Budiardjo and Liong, 1984, pp. 27—31
  104. Dunn, 1996, p. 281
  105. CAVR, ch. 7, p. 50
  106. Taylor, 1991, pp. 88—89
  107. Dunn, 1996, делается отсылка на слова работника по оказанию помощи, называющего условия в тиморских лагерях как самые худшие из тех, что он где-либо видел, включая тайско-камбоджийскую границу, p. 290—291
  108. Budiardjo and Liong, 1984, p. 35
  109. Budiardjo and Liong, 1984, pp. 41—43
  110. Dunn, 1996, p. 301
  111. Dunn, 1996, p. 303—304
  112. Jardine, 1999, pp. 52—59
  113. Budiardjo and Liong, 1984, pp. 127—138
  114. Taylor, 1991, pp. 100—110
  115. Kohen and Taylor, 1979, pp. 69—91
  116. Amnesty International, 1985, pp. 20—78
  117. Jardine, 1999, p. 55
  118. Budiardjo and Liong, 1984, pp. 135—138
  119. Taylor, 1991, pp. 105—106
  120. Budiardjo and Liong, 1984, pp. 127—128
  121. Taylor, 1991, pp. 101—102
  122. Nevins, 2005, p. 30
  123. Amnesty International, 1985, p. 23
  124. Dunn, 1996, p. 299
  125. Amnesty International, 1985, pp. 53—59
  126. Turner, 1992, p. 125
  127. Kohen and Taylor, 1979, p. 90
  128. Budiardjo and Liong, 1984, pp. 131—135
  129. Amnesty International, 1985, pp. 53—54
  130. Pinto, 1997, pp. 142—148
  131. Turner, 1992, p. 143
  132. Jardine, 1999, pp. 33—34
  133. Amnesty International, 1995
  134. Winters, 1999
  135. Aditjondro, 1998
  136. Budiardjo and Liong, 1984, p. 132
  137. 1 2 Amnesty International, 1995, p. 14
  138. Aditjondro, 1998, pp. 256-260
  139. Taylor, 1991, pp. 158—160
  140. Winters, 1999, pp. 11—12
  141. Winters, 1999, pp. 24—26
  142. Winters, 1999, pp. 85—90
  143. 1 2 Kohen and Taylor, 1979, pp. 54—56
  144. CAVR, ch. 7.3, p. 72
  145. Taylor, 1991, цитируется, p. 97
  146. Taylor, 1991, p. 203
  147. UN verdict on East Timor | East Timor | Genocide Studies Program | Yale University
  148. CAVR, ch. 7.3, pp. 7—8
  149. CAVR, ch. 7.3, pp. 146—147
  150. CAVR, ch. 7.3, p. 146
  151. Indonesia, 1977, p. 41
  152. Amnesty International, 1985, p. 13
  153. Human Rights Watch. «East Timor-Guerrilla Attacks». New York: Human Rights Watch, 4 June 1997. Online at Human Rights News. Retrieved 2 February 2008.
  154. 1 2 Jean Gelman Taylor, p. 381
  155. Vickers, 2005, p. 194
  156. Transmigration figures through 1993. João Mariano de Sousa Saldanha, The Political Economy of East Timor Development, Pusat Sinar Harapan, 1994, p. 355. (cited in Jardine 1999, p. 65)
  157. Voluntary migrants. Mariel Otten, "Transmigrasi: From Poverty to Bare Subsistence, " The Ecologist, 16/2-3, 1986, pp. 74-75.(cited in Jardine 1999, p. 65)
  158. 1 2 Schwarz, 1994, p. 210
  159. Jardine, 1999, p. 61
  160. Vickers, 2003, p. 194
  161. Jean Gelman Taylor, 2003, p. 381
  162. 1 2 Jardine, 1999, p. 62
  163. Schwarz, 1994, p. 206
  164. См. OCLC 08011559, OCLC 12428538, OCLC 15045705, and OCLC 27301921.
  165. Aditjondro, 1995, pp. 59—60
  166. Budiardjo and Liong, 1984, pp. 104—105
  167. National planning board report, April 1993, in Jakarta Post, 29 April 1993, cited in Schwarz (1994), p. 209
  168. Schwarz, 1994, p. 196
  169. Schwarz, 1994, p. 209
  170. Schwarz, 1994, pp. 208­—209
  171. Schwarz, 1994, pp. 210—211
  172. Schwarz, 1994, p. 223
  173. 1 2 Marker, 2003, p. 10
  174. Schwarz, 1994, p. 212
  175. Двое солдат были ранены ножом при спорных обстоятельствах. (Schwarz, 1994, p. 212; Pinto and Jardine, 1999, p. 191). Солдаты утверждали, что атаки не были спровоцированы. Сталь пишет, что офицер Лантара ударил ножом девочку, нёсшую флаг Восточного Тимора, а активист FRETILIN Констансио Пинто сообщает об очевидцах, передал сообщения свидетелей, что солдаты и полиция избивали демонстрантов. Kubiak, David W. 20 Years of Terror: Indonesia in Timor — An Angry Education with Max Stahl (англ.). Kyoto Journal (28). The Forum of Democratic Leaders in the Asia-Pacific. Проверено 2 апреля 2014.
  176. Carey, 1995, p. 51
  177. Jardine, 1999, p. 16
  178. Португальская группа солидарности A Paz é Possível em Timor Leste сделала тщательный опрос жертв массового убийства, перечислив 271 убитых, 278 раненых и 270 «исчезнувших».
  179. Schwarz, 1994, pp. 212­—213
  180. Jardine, 1999, pp. 16—17
  181. Carey, 1995, pp. 52—53
  182. 1 2 Jardine, 1999, pp. 67—69
  183. «About ETAN». East Timor Action Network. Retrieved 18 February 2008.
  184. 1 2 Vickers, 2005, pp. 200—201
  185. CIIR, pp. 62-63.
  186. Dunn, 1996, p. 311
  187. Schwarz, 1994, pp. 216, 218, 219
  188. 1 2 Dunn, 1996, p. 303
  189. Jardine, 1999, p. 69
  190. Alatas, 2006, p. 67
  191. Jardine, 1999, p. 68
  192. «Indonesia/East Timor: Deteriorating Human Rights in East Timor». Human Rights Watch. February 1995. Retrieved 16 February 2008.
  193. «East Timor: The September and October 1995 riots: Arbitrary detention and torture». Amnesty International. ASA 21 March 1996. 15 January 1996. Retrieved 16 February 2008.
  194. 1 2 «Press Release: Nobel Peace Prize 1996». Норвежский нобелевский комитет[en]. 11 October 1996. Retrieved 16 February 2008.
  195. Abrams, Irwin. «The 1996 Nobel Peace Prize». 1996. Retrieved on 16 February 2008.
  196. Kroon, Robert. «Q&A/Ali Alatas, Foreign Minister: Jakarta Goal for East Timor: Autonomy». International Herald Tribune. 3 February 1999. Retrieved 16 February 2008.
  197. Alatas, 2006, pp. 105—120
  198. Marker, 2003, p. 7
  199. Schwarz, 1994, p. 228
  200. 1 2 Nevins, 2005, p. 82
  201. John G. Taylor, East Timor: The Price of Freedom (New York: St. Martin’s Press, 1999; 1st ed., 1991), p.xv. Cited in Friend (2003), p. 433
  202. «Howard pushed me on E Timor referendum: Habibie» — ABC News (Australia) 16 November 2008.
  203. Nevins, 2005, pp. 86—89
  204. Nevins, 2005, pp. 83—88
  205. Nevins, 2005, цитируется, p. 84
  206. Nevins, 2005, цитируется, p. 91
  207. Nevins, 2005, цитируется, p. 92
  208. International Federation for East Timor Observer Project. «IFET-OP Report #7: Campaign Period Ends in Wave of Pro-Integration Terror». 28 August 1999. Retrieved 17 February 2008.
  209. 1 2 Shah, Angilee. «Records of East Timor: 1999». 21 September 2006. Online at the UCLA International Institute. Retrieved 17 February 2008.
  210. Vickers, 2003, p. 215
  211. Nevins, 2005, pp. 100—104
  212. «Indonesia/East Timor: Forced Expulsions to West Timor and the Refugee Crisis». Human Rights Watch. December 1999. Retrieved 17 February 2008.
  213. Nevins, 2005, цитируется, p. 104
  214. Nevins, 2005, p. 107
  215. «Wiranto — survivor with iron will». BBC News. 13 February 2000. Online at bbc.co.uk. Retrieved 17 February 2008.
  216. 1 2 Nevins, 2005, pp. 108—110
  217. 1 2 3 4 The Howard Years — Program Transcript — Episode 2
  218. Nevins, 2005, p. 108
  219. UN approves Timor force, BBC News, 15 September 1999
  220. «New country, East Timor, is born; UN, which aided transition, vows continued help». UN News Centre. 19 May 2002. Retrieved 17 February 2008.
  221. «UN General Assembly admits Timor-Leste as 191st member». UN News Centre. 27 September 2002. Retrieved 17 February 2008.
  222. Horner, 2001, p. 9
  223. Smith, 2003, p. 47
  224. Martin, 2002, p. 113
  225. Nevins, 2005, p. 69
  226. Schwarz, 1994, pp. 207—208
  227. Schwarz, 1994, pp. 195—196
  228. Dunn, 1996, p. 61
  229. East Timor, The Western Australian (29 November 1975).
  230. Australians evacuated; Dili waits, The West Australian (4 December 1975), стр. 1.
  231. Horta blames Australia for blood shed, The West Australian (5 December 1975).
  232. 1 2 3 4 5 6 Schwarz, 1994, p. 207
  233. Dunn, 1996, p. 345
  234. Jardine, 1999, pp. 46—47
  235. Taylor, 1991, p. 170
  236. Aditjondro, 1999, p. 25
  237. Dunn, 1996, pp. 348—349
  238. Nevins, 2005, pp. 62—64
  239. Chinkin, 1995, p. 286
  240. Taylor, 1991, pp. 170—171
  241. Kohen and Taylor, 1979, p. 107
  242. Dunn, 1996, p. 120
  243. Wesley-Smith, 1998, pp. 85—86
  244. Paul Keating — Australia’s PMs — Australia’s Prime Ministers. Primeministers.naa.gov.au.
  245. In office — Paul Keating — Australia’s PMs — Australia’s Prime Ministers. Primeministers.naa.gov.au.
  246. Downer signs new Jakarta treaty, The Australian (14 November 2006).
  247. 1 2 3 http://works.bepress.com/cgi/viewcontent.cgi?article=1001&context=robert_cribb
  248. 1 2 Fernandes, Clinton (2004) Reluctant Saviour: Australia, Indonesia and East Timor
  249. Jardine, 1999, p. 67
  250. Marker, 2003
  251. Benedict Andersen, «East Timor and Indonesia: Some Implications», paper delivered to the Social Science Research Council Workshop on East Timor, Washington, DC, 25-26 April 1991 cited in Schwarz (1994), p. 207.
  252. 1 2 Пилджер, Джон. «Blood on Our Hands» 25 January 1999. Online at johnpilger.com. Retrieved 2 February 2008.
  253. East Timor Revisited. Ford, Kissinger and the Indonesian Invasion, 1975-76 The National Security Archive
  254. 1 2 3 East Timor Revisited. Gwu.edu.
  255. http://www.gwu.edu/~nsarchiv/NSAEBB/NSAEBB62/doc4.pdf
  256. http://www.gwu.edu/~nsarchiv/NSAEBB/NSAEBB174/1010.pdf
  257. «Report: U.S. Arms Transfers to Indonesia 1975—1997». World Policy Institute.
  258. "East Timor truth commission finds U.S. «political and military support were fundamental to the Indonesian invasion and occupation». George Washington University.
  259. http://www.gwu.edu/~nsarchiv/NSAEBB/NSAEBB176/CAVR_responsibility.pdf
  260. Nunes, Joe East Timor: Acceptable Slaughters. The architecture of modern political power (1996).
  261. «Human Rights Are Not an Issue». Mother Jones[en]. Retrieved 21 February 2008.
  262. Nevins, 2005, цитируется, p. 72
  263. «Asean’s commitment to East Timor faces tough test». Asia Times (1 February 2000).
  264. Jardine, 1999, pp. 50—51
  265. Jardine, 1999, pp. 48—49
  266. Dunn, 1996, cитуации были различны по многим причинам, включая долгосрочную территориальную претензию Индии на Гоа, отсутствие деколонизационной программы в Гоа и значительное историческое разделение, которое существовало в случае Восточного Тимора, но не относилось к Гоа, p. 312
  267. East Timor: How It Happened Heinz Arndt, 23 April 1999
  268. Dunn, 1996, pp. 311—312
  269. Jardine, 1999, pp. 49—50
  270. Kiernan, 2003, p. 594
  271. https://archive.is/20120722181517/www.cdi.org/dm/issue1/index.html
  272. Dunn, 1996, pp. 283—285
  273. Budiardjo and Liong, 1984, pp. 49—51
  274. Asia Watch, Human Rights in Indonesia and East Timor, Human Rights Watch, New York, 1989, p. 253.
  275. Defert, Gabriel, Timor Est le Genocide Oublié, L’Hartman, 1992.
  276. CIIR Report, International Law and the Question of East Timor, Catholic Institute of International Relations/IPJET, London, 1995.
  277. How many deaths? Problems in the statistics of massacre in Indonesia (1965—1966) and East Timor (1975—1980). Works.bepress.com (15 February 2008).
  278. 1 2 3 4 5 6 http://www.yale-university.org/gsp/publications/KiernanRevised1.pdf
  279. http://works.bepress.com/robert_cribb/2/ How many deaths? Problems in the statistics of massacre in Indonesia (1965—1966) and East Timor (1975—1980)
  280. 1 2 http://www.hawaii.edu/powerkills/SOD.TAB14.1C.GIF
  281. Jardine, 1999
  282. Taylor, 1991, p. 9
  283. Nevins, 2005, цитируется большое количество источников, обсуждающих вопрос геноцида в Восточном Тиморе, pp. 217—218
  284. Saul, Ben. «Was the Conflict in East Timor ‘Genocide’ and Why Does It Matter?». Melbourne Journal of International Law. 2:2 (2001). Retrieved 17 February 2008.
  285. Budiardjo and Liong, 1984, p. 49
  286. CIIR, p. 117.
  287. Schwarz, 1994, p. 205
  288. United Nations Security Council Resolution 1272 (1999). Совет безопасности ООН. 25 October 1999. Retrieved 17 February 2008.
  289. «UNTAET and 'Serious Crimes'». La’o Hamutuk Bulletin. 2:6-7. October 2001. Retrieved 17 February 2008.
  290. «Editorial: Time to Get Serious About Justice for East Timor». La’o Hamutuk Bulletin. 2:6-7. October 2001. Retrieved 17 February 2008.
  291. 1 2 Chapter 4: Regime of Occupation of Chega-Report of Commission for Reception, Truth and Reconciliation in East Timor (CAVR)

Литература[править | править вики-текст]

  • Aditjondro G. Prospects for development in East Timor after the capture of Xanana Gusmão // International Law and the Question of East Timor. — Лондон: Catholic Institute for International Relations, 1995. — С. 50—63. — ISBN 1-85287-129-6.
  • Alatas A. The Pebble in the Shoe: The Diplomatic Struggle for East Timor. — Джакарта: Aksara Karunia, 2006. — ISBN 9-79385-109-0.
  • Amnesty International The Silent Suffering of Our Timorese Sisters // Free East Timor: Australia’s Culpability in East Timor’s Genocide. — Милсонс-Пойнт[en]: Random House Australia — Australia Pty Ltd, 1998. — С. 243—265. — ISBN 0-09-183917-3.
  • Amnesty International East Timor Violations of Human Rights: Extrajudicial Executions, «Disappearances», Torture and Political Imprisonment, 1975—1984. — Лондон: Amnesty International Publications, 1985. — С. 243—265. — ISBN 0-86210-085-2.
  • Amnesty International East Timor: The Santa Cruz Massacre. — Лондон: Amnesty International Publications, 1991. OCLC 28061998
  • Amnesty International Women in Indonesian & East Timor: Standing Against Repression. — Нью-Йорк: Amnesty International USA, 1995. OCLC 34283963
  • Budiardjo C. and Liong L. S. The War against East Timor. — Лондон: Zed Books Ltd, 1984. — ISBN 0-86232-228-6.
  • Carey P. Historical Background. — Generations of Resistance. — Лондон: Cassell, 1995. — С. 13—55. — ISBN 0-304-33252-6.
  • Pinto C. and Jardine M. East Timor's Unfinished Struggle: Inside the Timorese Resistance. — Нью-Йорк: South End Press, 1997. — ISBN 0-896-08541-4.
  • Chinkin R. C. Australia and East Timor in international law // International Law and the Question of East Timor. — Лондон: Catholic Institute for International Relations / International Platform of Jurists for East Timor, 1995. — С. 269—289. — ISBN 1-85287-129-6.
  • Clark R. S. The 'decolonisation' of East Timor and the United Nations norms on self-determination and aggression // International Law and the Question of East Timor. — Лондон: Catholic Institute for International Relations / International Platform of Jurists for East Timor, 1995. — С. 65—102. — ISBN 1-85287-129-6.
  • Comissão de Acolhimento, Verdade e Reconciliação de Timor Leste[de] (CAVR). Chega! The Report of the Commission for Reception, Truth and Reconciliation (англ.). — Дили: East Timor & Indonesia Action Network.
  • Dunn J. Timor: A People Betrayed. — Сидней: Australian Broadcasting Corporation, 1996. — ISBN 0-7333-0537-7.
  • Friend T. Indonesian Destinies. — Harvard University Press, 2003. — ISBN 0-674-01137-6.
  • Horner D. Making the Australian Defence Force. — Мельбурн: Oxford University Press, 2001. — Т. IV. — ISBN 0-19-554117-0.
  • Hainsworth P. and McCloskey S. The East Timor Question: The Struggle for Independence from Indonesia. — Нью-Йорк: I.B. Tauris Publishers, 2000. — ISBN 1-86064-408-2.
  • Hill H. M. Fretilin: the origins, ideologies and strategies of a nationalist movement in East Timor. — Ка: Centre for Continuing Education, Australia National University, 1978. OCLC 07747890
  • Indonesia, Department of Foreign Affairs Decolonization in East Timor. — Джакарта: Department of Information, Republic of Indonesia, 1977. OCLC 4458152.
  • Jardine M. East Timor: Genocide in Paradise. — Монро[en]: Odonian Press, 1999. — ISBN 1-878825-22-4.
  • Jolliffe J.[en] East Timor: Nationalism and Colonialism. — University of Queensland Press, 1978. OCLC 4833990
  • Kiernan B. The Demography of Genocide in Southeast Asia: The Death Tolls in Cambodia, 1975-79, and East Timor, 1975-80 // Critical Asian Studies. — В. 35 (4). — С. 585—597.
  • Kohen A. and Taylor J. An Act of Genocide: Indonesia’s Invasion of East Timors. — Лондон: TAPOL, 1979. — ISBN 0-9506751-0-5.
  • Krieger H. East Timor and the International Community: Basic Documents. — Мельбурн: Cambridge University Press, 1997. — ISBN 0-521-58134-6.
  • Marker J. East Timor: A Memoir of the Negotiations for Independence. — Северная Каролина: McFarlnad & Company, Inc, 2003. — ISBN 0-7864-1571-1.
  • Martin I. Self-Determination In East Timor: The United Nations, The Ballot and International Intervention. International Peace Academy Occasional Paper Series. — Боулдер: Rienner, 2002.
  • Nevins J. A Not-So-Distant Horror: Mass Violence in East Timor. — Итака, Нью-Йорк: Cornell University Press, 2005. — ISBN 0-8014-8984-9.
  • Ramos-Horta J. Funu: The Unfinished Saga of East Timor. — Лоуренсвилль: The Read Sea Press, 1987. — ISBN 0-932415-15-6.
  • Schwarz A. A Nation in Waiting: Indonesia in the 1990s. — Westview Press, 1994. — ISBN 1-86373-635-2.
  • Smith M. G. Peacekeeping in East Timor: The Path to Independence. International Peace Academy Occasional Paper Series. — Боулдер: Rienner, 2003. — ISBN 0-300-10518-5.
  • Taylor Jean Gelman Indonesia: Peoples and Histories. — New Haven and London: Yale University Press, 2003. — ISBN 0-300-10518-5.
  • Taylor John G. The Indonesian Occupation of East Timor 1974—1989. — Лондон: Catholic Institute for International Relations, 1990. — ISBN 1-85287-051-6.
  • Taylor John G. Indonesia’s Forgotten War: The Hidden History of East Timor. — Zed Books Ltd, 1991. — ISBN 1-85649-014-9.
  • Turner M. Telling East Timor: Personal Testimonies 1942—1992. — Сидней: University of New South Wales Press Ltd., 1992.
  • Vickers A. A History of Modern Indonesia. — Cambridge University Press, 2005. — ISBN 0-9577329-3-7.
  • Wesley-Smith R. Radio Maubere and Links to East Timor. — Free East Timor: Australia’s Culpability in East Timor’s Genocide. — Милсонс-Пойнт[en]: Random House Australia, 1998. — С. 83—102.
  • Winters R. Buibere: Voice of East Timorese Women. — Дарвин: East Timor International Support Center, 1999. — ISBN 0-9577329-3-7.

Ссылки[править | править вики-текст]