Военная тревога 1875 года

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Германия: «Прощайте, мадам и если…». Франция: «Ха! Мы встретимся вновь!»

Военная тревога 1875 года — исторический термин, обозначающий комплекс военных предприятий и маневров германской и французской армий, устроенных вблизи франко-германской границы в 1875 году. В широком смысле означает военно-политический кризис в Европе, возникший из-за угрозы новой войны между Францией и Германией и нового, причём уже полного разгрома Франции после 1871 года.

Предыстория[править | править код]

Франко-германский конфликт 1874 года[править | править код]

Почти одновременно с заключением союза трёх императоров пало во Франции правительство Тьера. К власти пришли монархисты. Во время правления Тьера они особенно громко заявляли о реванше. Теперь Бисмарк опасался, что с приходом к власти монархистов Франция станет более «союзоспособной» — как ортодоксальные католики они сумеют договориться с клерикальным венским двором, а в качестве политических единомышленников завоюют доверие и русского царя. Ещё важнее было то, что в 1872 году Франция приняла систему всеобщей воинской повинности и начала быстро восстанавливать свою армию[1].

Чтобы предотвратить воссоздание вооружённых сил Франции, канцлер был готов прибегнуть к угрозе войной. В совершенно секретной переписке ещё в 1871 году он сообщал своим подчинённым, что «незачем ждать», пока Франция восстановит свои силы, а, напротив, лишь только эта опасность станет реальной, «надо будет тотчас же ударить»[1].

В сентябре 1873 года германские оккупационные войска покинули территорию Франции. Благодаря этому обстоятельству Франция получила возможность проявлять бóльшую независимость в своей внешней политике. Это чрезвычайно раздражало Бисмарка[1].

Тотчас же представился повод для нового конфликта. Еще в августе 1873 года епископ Нанси (город на оставшейся у Франции части Лотарингии) прочитал на церковной кафедре свое «пастырское послание», в котором призвал верующих молиться за возвращение Эльзас-Лотарингии Франции. В епархию епископа Нанси входила и часть германской Лотарингии. Послание было прочитано с церковных кафедр и опубликовано в католической печати на немецкой территории. Бисмарк решил использовать этот повод для дипломатического наступления против Франции. Он потребовал от французского правительства репрессий против епископа, якобы призывавшего германских подданных к отделению от своего государства[1].

Новый французский министр иностранных дел, герцог де Брольи, в свою очередь заявил, что правительство Франции не поддерживает пропаганды реваншистов. Однако от репрессий против епископа он постарался уклониться. Переговоры затянулись. Тогда Бисмарк мобилизовал против Франции свою прессу. [Комм. 1]. Она быстро открыла яростную кампанию по поводу выступления французского епископа, обвиняя Францию в подготовке реванша и требуя от германского правительства ответных мероприятий[1].

С военной точки зрения война с Францией была бы в 1874—1875 годах, несомненно, выгодна для немцев: на стороне Германии был в то время ещё больший перевес в силах, чем в 1870 году; через несколько лет положение могло и измениться. Но еще нужно было уладить вопросы дипломатического характера. Вопрос заключался в том, можно ли будет обеспечить нейтралитет других великих держав и локализовать новую франко-германскую войну, как и предыдущую[1].

Французское правительство осознало опасность. 26 декабря 1873 года французский посол Гонто-Бирон отправил из Берлина доклад, в котором выражал серьёзное опасение, что Бисмарк готовит новую войну. К этому времени де Брольи на посту министра иностранных дел сменил герцог Деказ. Он решил смелым маневром парировать угрозы Бисмарка. Ни Австро-Венгрия, ни Россия не желали в ту пору дальнейшего усиления Германии. Деказ обратился к Австро-Венгрии, России и Великобритании с заявлением, что Германия намерена начать войну против Франции. Он просил защиты. В Австро-Венгрии Деказ ловко использовал историю с епископом, затронув религиозные чувства императора-католика Франца-Иосифа и могущественных клерикальных кругов. В Вене, как и в Петербурге, представления французских послов были встречены сочувственно. Французский демарш как раз совпал с визитом Франца-Иосифа в Петербург, куда император прибыл 13 февраля 1874 года в сопровождении австро-венгерского министра иностранных дел графа Андраши. Здесь, в российской столице, Горчаков и Андраши совместно посетили французского посла и заверили его, что осуждают действия Бисмарка[1].

Британская королева сочла нужным написать личное письмо германскому императору Вильгельму I. Королева Виктория предупреждала императора, что если бы Германия начала новую войну против Франции, это могло бы повести к плачевным последствиям[1].

Расчёт Деказа оказался верным. Бисмарку пришлось отступить. 17 февраля он дал распоряжение приостановить дальнейшее развитие конфликта, вызванного антигерманским выступлением французского епископа[1].

Миссия Радовица (февраль 1875 года)[править | править код]

Международное положение в 1874 году складывалось неблагоприятно для Бисмарка. Надо было принимать более действительные меры для изоляции Франции. И Бисмарк решил начать с переговоров с наиболее опасным из её защитников — Россией[1].

В качестве приманки для России предназначался Ближний Восток. Во-первых, он больше всего привлекал российское правительство. Во-вторых, Ближний Восток в те времена практически не интересовал Германию: её экономическое проникновение в эту область было очень малым. А Бисмарк всегда старался предложить то, что ему было не нужно или не принадлежало[1].

В начале февраля 1875 года Бисмарк направил в Петербург с специальной миссией одного из своих дипломатов, Радовица, который пользовался особым доверием канцлера. Первые беседы Радовица в Петербурге отличались чрезвычайной туманностью. Посланец Бисмарка лишь осторожно нащупывал почву. Горчакову Радовиц заявил, что цель его приезда — «ещё более выявить тёплую дружбу наших дворов». Царю он сказал, что его задача — установить путём обмена мнений единство политической линии России и Германии[1].

Царь выразил радость по поводу согласия, существующего между тремя императорскими дворами, и заявил о своём намерении поддерживать статус-кво на Востоке. Затем царь стал уверять Радовица, что Россия не собирается захватывать Константинополь. Однако тут же он поставил вопрос, кому достанется Константинополь в случае распада Турции и кто будет тогда контролировать те народы, которые живут сейчас под властью Порты. Радовиц на это ничего не ответил: он ограничился общими фразами о политическом сотрудничестве, одновременно многозначительными и туманными. В последующие дни он принялся за урегулирование мелких балканских вопросов, что являлось официальной целью его поездки в Петербург. После инцидента с французским епископом Бисмарк стал чинить России мелкие неприятности по восточным делам, — для крупных козней пока не представлялось случая. Теперь Радовиц якобы должен был урегулировать эти вопросы к обоюдному удовлетворению[1].

Через несколько дней Радовиц снова заговорил о более значимых делах. Он заявил Горчакову, что «Германия стремится быть полезной для русской политики и расположена присоединиться к русской точке зрения на большие вопросы, то есть на те вопросы, которые для России являются большими». Иначе говоря, Радовиц намекал на то, что поддержка со стороны Германии на Востоке коснётся и самых кардинальных проблем. Горчаков в ответ заверил Радовица в прочности русско-германской дружбы[1].

После этого Бисмарк решил, что почва достаточно подготовлена. Тогда он позволил своему посланцу затронуть самый щекотливый вопрос. Радовиц прямо попросил Горчакова оказать такое воздействие на Францию, чтобы она утратила надежды на поддержку России[1]. Как пояснял Бисмарк в инструкции, посланной Радовицу[1]:

« «Мы чувствительны не в Сербии и даже не в Польше, а там, откуда Европе грозит опасность, а именно с запада» »

Когда за туманные посулы Горчакова попросили отказаться от дипломатической поддержки Франции, русский министр показал, что Бисмарку не удастся его провести. Горчаков уклонился от обсуждения французских дел[1].

Военные и дипломатические действия Франции и Германии в ходе тревоги[править | править код]

В 1875 году во Франции приняли закон об увеличении состава полка с трёх батальонов до четырёх. Благодаря этому контингент французской армии мирного времени увеличивался на 144 тысячи человек. В ответ на эти мероприятия бисмарковская пресса пустила слух, будто французское правительство срочно, по любой цене, закупает в Германии лошадей для армии. 4 марта 1875 года был издан императорский указ о запрещении вывоза лошадей[1].

Перед русским послом Бисмарк пытался скрыть истинный характер этого предмобилизационного мероприятия, уверяя, будто указ вызван необходимостью сохранить конское поголовье для приближающихся полевых работ. Всё же канцлер не мог не признать, что «обычно от этой меры пахнет порохом»[1].

За месяц до указа, 3 февраля, Германия предъявила Бельгии требования относительно изменения её внутреннего законодательства. Поводом послужили антигерманские выступления бельгийских католиков. Такое вмешательство во внутренние дела Бельгии могло создать в любой момент предлог для разрыва с ней и использования бельгийской территории для военных действий против Франции. Одновременно Германия продолжила угрожать Франции[1].

В инспирированной Бисмарком статье «Kölnische Zeitung» от 5 апреля 1875 года указывалось на вероятность соглашения Франции с Австро-Венгрией и Италией и на спешные военные приготовления Франции. 9 апреля последовала также инспирированная канцлером статья в бисмарковской газете «Rost» под кричащим заголовком «Предвидится ли война?» Статья опровергала сообщение «Kölnische Zeitung» о нелояльности Австро-Венгрии, но полностью подтверждала сведения об угрожающей позиции Франции. Эти статьи вызвали переполох. В беседах с дипломатами в Берлине одновременно высказывались следующие вещи: Бисмарк твердил о том, что Франция готовит немедленное нападение, а Мольтке — что Германия должна его предупредить и что «война, таким образом, станет неизбежной». Со всех сторон ползли самые тревожные слухи[1].

Манёвр Бисмарка оказался неудачным: французы не дали себя запугать. При содействии посла Франции в Берлине Гонто-Бирона Деказ сумел обернуть против Бисмарка то самое оружие, которым тот действовал против Франции. Собирая решительно всё, что только можно было услышать об агрессивных замыслах Бисмарка, Деказ попытался мобилизовать Россию и Великобританию на выступление в защиту Франции[1].

21 апреля 1875 года Радовиц, уже вернувшийся в Берлин, сказал французскому послу, что в Германии многие политические деятели ввиду военных приготовлений Франции считают необходимой превентивную войну. Узнав об этом, Деказ призвал к себе парижского корреспондента «Times» Генриха Бловица. Результатом их беседы явилась алармистская заметка в «Times» и вслед за ней — резкая антигерманская кампания в большей части британской прессы. Затем Деказ разослал французским представителям за границей копию донесения Гонто о беседе с Радовицем, предлагая обратить внимание держав на германскую военную угрозу[1].

Призыв Деказа снова не остался без ответа. Французский посол в Петербурге получил от царя и Горчакова обещание дипломатической поддержки в случае нападения Германии на Францию[1].

В Лондоне французский демарш совпал с поступлением тревожных сведений относительно планов германского вторжения в Бельгию. Дизраэли, сменивший Уильяма Гладстона в 1874 году на посту премьера, был явно обеспокоен возможностью появления Германии у побережья Ла-Манша и ещё больше — перспективой нового разгрома Франции: наличие в Западной Европе двух соперничающих великих держав было безусловно выгодно Великобритании. Не зря Великобритания всегда стремилась к поддержанию «европейского равновесия» и к предотвращению гегемонии той или иной державы на европейском континенте[1].

Подобно тому как Великобритания когда-то боролась вместе с Россией против Наполеона, так и теперь Дизраэли выступил против Бисмарка совместно с российским правительством. Дизраэли по этому поводу публично сравнил Бисмарка с Наполеоном и заявил о необходимости союза с Россией для сдерживания германской экспансии в Европе[1].

Министр иностранных дел в кабинете Дизраэли лорд Дерби поручил британскому послу в Берлине лорду Одо Расселлу «употребить все усилия», чтобы положить конец «недоразумениям» между Францией и Германией[1]. Дерби писал[1]:

« «Полагают, что русский император будет говорить в этом же смысле во время своего пребывания в Берлине. Если он сделает это, вы должны его всемерно поддержать в интересах сохранения мира» »

Когда царь прибыл с очередным визитом в Берлин, там разыгрался финал дипломатического поединка Горчакова и Бисмарка. Утром произошла встреча обоих канцлеров. Бисмарк всячески уверял Горчакова, что не собирается нападать на Францию. Всякие тревожные слухи он приписывал махинациям биржевых брокеров, играющих на понижение, и в частности интригам герцога Деказа, «заинтересованного в биржевых операциях». Бисмарк заявил, что Мольтке в политике неопытен и что его заявления о превентивной войне не имеют никакого политического значения. Обвинять же самого Бисмарка в намерении вызвать войну — значит считать его неадекватным[1].

Вечером того же дня лорд Одо Расселл обедал у Бисмарка. За столом он сообщил канцлеру то, что поручил ему передать лорд Дерби. Бисмарк же повторил и английскому послу всё то, что уже сказал Горчакову[1].

Перед отъездом из Берлина Горчаков послал всем русским посольствам и миссиям следующую телеграмму: «Император покидает Берлин, уверенный в господствующих здесь миролюбивых намерениях. Сохранение мира обеспечено». Эта телеграмма была послана шифром, но вскоре стала достоянием гласности. Она создавала впечатление, что лишь воздействие России предотвратило вторичный разгром Франции. Такое впечатление ещё усиливалось благодаря тому, что в печать телеграмма попала в искажённом виде. Вместо «сохранение мира обеспечено» было напечатано: «теперь (то есть после приезда царя) мир обеспечен». У Бисмарка эта телеграмма вызвала гнев. По свидетельству самого Бисмарка, он жаловался и царю на «нечестный» поступок Горчакова. В ответ же царь хладнокровно заметил, что не следует принимать серьёзно всякое проявление «старческого тщеславия»[1].

Последствия[править | править код]

Примечания[править | править код]

Комментарии
  1. Канцлер располагал влиятельной печатью, которая послушно подчинялась его указаниям. Для содержания этой прессы у Бисмарка имелись специальные суммы. Он распоряжался почти бесконтрольно так называемым «Вельфским фондом», который возник на основе средств, конфискованных у Ганноверской династии, и служил источником для оплаты услуг этой ангажированной печати
Источники
  1. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 Потемкин, 1945

Литература[править | править код]

  • Минц И. И., Панкратова А. М., Потемкин В. П., Тарле Е. В. Глава I. После Франкфуртского мира (1872 ― 1875 гг.) Франко-германский конфликт 1874 г. Миссия Радовица (февраль 1875 г.) Военная тревога 1875 г. // История дипломатии / под ред. Потемкин В. П.. — 2-е изд. — М.: Госполитиздат, 1963. — Т. 2. — 820 с.