Малахитовая шкатулка

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску
Малахитовая шкатулка
Издание
Жанр сказы
Автор Павел Бажов
Язык оригинала русский
Дата написания 19361945
Дата первой публикации 19361945

«Малахитовая шкатулка» («Уральские сказы») — сборник сказов Павла Бажова, пример литературно обработанного «рабочего фольклора» Урала. В начале 1930-х годов советским фольклористам было дано задание собирать «колхозно-пролетарский» фольклор. Однако историк В. П. Бирюков на Урале не нашел рабочего фольклора для сборника «Дореволюционный фольклор на Урале». Тогда П. П. Бажов, ставший редактором этого сборника, написал для него три своих сказа, утверждая, что слышал их в детстве от «дедушки Слышко». Впоследствии оказалось, что сказы придуманы самим Бажовым.

Сказы, выходившие в свет с 1936 по 1945 год, были переведены на десятки языков мира.

В 1943 году за книгу «Малахитовая шкатулка» автор был удостоен Сталинской премии 2-й степени. В 2013 году «Уральские сказы» вошли в список «100 книг», рекомендованный Министерством образования и науки РФ школьникам для самостоятельного чтения. По мотивам сказов, входящих в сборник «Малахитовая шкатулка», были поставлены художественные и мультипликационные фильмы (см. Павел Бажов).

Павел Бажов в 1911 году

История создания[править | править код]

В 1931 году в Москве и Ленинграде прошла серия дискуссий на тему «Значение фольклора и фольклористики в реконструктивный период», по итогам которых была поставлена задача изучения «современного рабочего и колхозно‐пролетарского фольклора»[1]. В середине 1930-х годов в Свердловском книжном издательстве было решено выпустить сборник «Дореволюционный фольклор на Урале». Сбор материала поручили историку В. П. Бирюкову, который должен был сдать сборник в декабре 1935 года[1]. Однако В. П. Бирюков заявил, что «нигде не может найти рабочего фольклора»[1]. Редактор сборника Е. М. Блинова «через четыре месяца общения с П. П. Бажовым, в июне 1935 года, резко изменила направление работы и стала нацеливать В. П. Бирюкова на собирание рабочего фольклора»[1]. Ставший после Е. М. Блиновой редактором сборника П. П. Бажов написал для него сказы «Дорогое имячко», «Медной горы Хозяйка» и «Про Великого Полоза», объявив их фольклорными записями сказов В. А. Хмелинина, которые П. П. Бажов слышал в 1892—1895 годах[1]. Бажов предложил составителю сборника включить в него «рабочий фольклор» — истории, которые он слышал от горняцкого сказителя Василия Хмелинина. В качестве образца писатель показал сказ «Золотое имечко». Но прежде чем вышел в свет сборник, с рукописью ознакомился сотрудник «Детгиза» Владимир Лебедев. Благодаря ему несколько сказов были напечатаны в журнале «Красная новь» (1936, № 11)[2].

Из-за драматических событий в жизни Бажова (в 1937-м он был исключён из партии, в 1938-м восстановлен[3]) сказы, которые публиковались в разных изданиях, выходили либо под инициалами «П. Б.», либо под псевдонимом «П. Брагин». Практически везде имелась пометка «Из сказов Хмелинина»[2].

Позже Бажов вспоминал, что после выхода первых сказов готовилась разгромная статья, в которой ему вменялась в вину «фальсификация фольклора». Писателя спас Демьян Бедный, указавший «на книгу Семёнова-Тян-Шанского[4], где дано довольно обширное примечание о горах Азова, которые, дескать, Бажов мог слышать»[5]. Хотя в книге содержится лишь короткое упоминание о горе, существовании легенд связанных с ней, и связь их с золотым прииском, бывшим одно время в низовьях горы. Сам Демьян Бедный принял сказы за фольклор, но впоследствии оказалось, что они придуманы Бажовым[6].

Сказы «Малахитовой шкатулки»[править | править код]

Персонажи сказов П. П. Бажова на почтовых марках. Россия, 2004 год

В прижизненных изданиях Бажова сказы выходили под разными названиями: «горные сказки», «рассказы», «сказы»[7]. Первоначально автором сказов Бажов называл Хмелинина, но затем убрал его имя из всех черновых записей[8].

«Медной горы хозяйка»[править | править код]

Отправившись смотреть покосы, заводской паренёк Степан встретил женщину в необычных одеждах. Присмотревшись, он догадался, что перед ним — Хозяйка Медной горы. Она велела передать приказчику, чтобы тот уходил с Красногорского рудника. Степан выполнил её просьбу и за это поплатился: приказчик его выпорол, заковал в цепи и отправил в забой. Спасла Степана Малахитница. Привела парня в свои владения и вопрос ребром поставила: «Ну, как насчёт женитьбы?» Степан честно признался, что обещал жениться на девушке Настёне. Хозяйка оценила эту прямоту и подарила его невесте малахитовую шкатулку с украшениями.

Сказ был впервые опубликован в литературном журнале «Красная новь» (1936, № 11)[9].

«Малахитовая шкатулка»[править | править код]

После смерти Степана у Настасьи, его вдовы, осталась малахитовая шкатулка, которая заменяла их дочери Танюшке игрушки. Однажды в их дом пришла странница и взялась учить девочку рукоделию. А перед уходом подарила маленькую пуговицу, назвав её памяткой. С той поры стала Танюшка мастерицей. Потом их дом сгорел, и семье пришлось продать шкатулку. Когда молодой барин, приехавший на завод, увидел Танюшку, то решил взять её в жёны. Девушка согласилась, но при условии, что он покажет ей царские малахитовые палаты.

Сказ был впервые опубликован нескольких номерах свердловской газеты «На смену!» (сентябрь — ноябрь 1938) и в альманахе «Уральский современник» (книга 1-я, 1938). Изначальное название — «Тятино подаренье»[10].

«Каменный цветок»[править | править код]

Данила, которого в посёлке звали Недокормышем, был отдан в ученики к мастеру Прокофьичу. Однажды он получил заказ от приказчика: сделать для барина точёную чашу на ножках по особому чертежу. Чаша получалась ровная, гладкая, но Данила был недоволен: «Вот цветок самый что ни на есть плохонький, а глядишь на него — сердце радуется. Ну, а чаша кого обрадует?» Потом он прослышал, что у Малахитницы во владениях есть каменный цветок, и потерял покой.

Первая публикация была в «Литературной газете» (май 1938) и в альманахе «Уральский современник» (книга 1-я, 1938)[11].

«Горный мастер»[править | править код]

После того, как Данила-мастер ушёл к Хозяйке, его невеста Катя отправилась жить в избу к приемному отцу жениха. Постепенно она научилась у Прокофьича ремеслу. После смерти старого мастера девушка сама занялась поиском камней. Повстречав однажды Хозяйку, Катя сказала, что хочет вернуть своего Данилу. Малахитница устроила им встречу и поставила Данилу перед выбором: «С ней пойдёшь — всё моё забудешь, здесь останешься — её и людей забыть надо». Данила ответил, что каждую минуту помнит Катю, и вернулся к людям.

Впервые сказ был напечатан в газете «На смену!» в 1939 году[12].

«Хрупкая веточка»[править | править код]

У Данилы и Кати родились дети — восемь парней. Третьим был горбатенький Митя. Когда барин увеличил семье оброк вдвое, Митюньку пристроили на ученье к мастеру «по каменной ягоде». Однажды он задумал создать красивую ветку из недорогого камня. Пока он размышлял над материалом и формой, в окошко просунулась не то женская, не то девичья рука - с кольцом на пальце и в зарукавье - и поставила на станок плитку змеевика, а следом — репейный листок с тремя ягодными ветками: черёмуховой, вишнёвой и спелым крыжовником.

Первое издание — в газете «Уральский рабочий» в 1940 году.

«Железковы покрышки»[править | править код]

Действие, по словам рассказчика, происходит «после пятого года». Царь в канун большого праздника вызвал француза Фабержея (так в оригинале), который был поставщиком подарков для двора, и приказал преподнести государыне такой подарок, чтоб не было в нём красного цвета. Мастера посоветовали Фабержею изладить изделие из малахита. Тогда поверенный француза поехал в Гумёшки, где ему подсказали, что лучшие камни — у Евлахи Железяки.

Сказ был впервые опубликован в литературно-художественном сборнике «Говорит Урал» (1942)[12].

«Две ящерки»[править | править код]

Рассказчик вспоминает о том, как промышленник Турчанинов ставил Гумёшевский завод. Герой — Андрюха Солёный — не поладил с начальством и был отправлен на каторжные работы. Возможно, парень бы погиб от непосильного труда, если бы не помощь Хозяйки Медной горы, которая, обернувшись ящеркой, вывела его на свободу.

Первая публикация — в журнале «Октябрь» (1939, № 5—6)[12].

«Приказчиковы подошвы»[править | править код]

Приказчик Северьян Кондратьич, отличавшийся крайней лютостью, передвигался по посёлку в окружении «обережных», держа в руках плётку. В Медную гору он поначалу не спускался — побаивался Хозяйки. Но как-то рискнул сходить в забой и услышал женский голос: «Гляди, Северьянко, как бы подошвы деткам своим на помин не оставить». Тогда решил он «бабёнку ту поймать». Однако встреча с Малахитницей закончилась тем, что она превратила приказчика в пустую зелёную глыбу.

Впервые сказ увидел свет в журнале «Красная новь» (1936, № 11)[12].

«Сочневы камешки»[править | править код]

Ванька Сочень был в конторе «нюхалкой-наушником». Однажды он решил поискать на Красногорке редкие драгоценные камни — медные изумруды. Выскочившая из забоя чёрная кошка с зелёными глазами так напугала Сочня, что он ходил потом и к бабке Колесишке, и к попу. После их советов Ванька опять отправился на рудник и встретил там Хозяйку Медной горы. Разрешила ему Хозяйка насобирать камешков при условии, что он их сразу отнесёт приказчику. Когда Сочень добрался до приказчика и открыл кошелёк, никаких камней там не оказалось.

Сказ был впервые напечатан в свердловском «Литературном альманахе» (1937, № 3).

«Травяная западёнка»[править | править код]

Яшка Зорко, служивший щегарем у турчаниновских, начал присматриваться к Усте — дочери вдовы Шаврихи. Вдова эта, по слухам, знала, где находится открытая покойным мужем ямка с малахитом. Устя замуж за Яшку идти не хотела. Однажды она поведала, что путь к богатству откроется тому, кто будет ходить к берёзе близ Климинского рудника в те ночи, когда травы наливаются. Женский голос подскажет путь к траве-западёнке, под которой начинается дорога к малахиту.

Сказ был впервые опубликован в журнале «Индустрия социализма» (1940, № 1)[13].

«Таюткино зеркальце»[править | править код]

Вот в сказе «Таюткино зеркальце» надо было сказать о надёжной крепи. Сколько русских слов перебрал! И нашлось — «переклад», надёжная крепь — «крепить двойным перекладом». Горжусь: нашёл. Эту простоту, естественность языка очень трудно найти.
— Павел Бажов, из архива[13]

В забое пошла руда со шлифом, и горняки запереживали. Стали говорить, что Хозяйка разбила зеркало, дело идёт к обвалу. Когда Ганя Заря получил приказ идти на рудник, с ним стала проситься дочка Таютка, которая с малых лет в шахту с отцом спускалась. Узнав об этом, горняки поначалу зашумели, а потом решили, что это к лучшему: Малахитница не позволит, чтобы с ребёнком случилась беда. И действительно, Таютке удалось найти зеркало и отвести от людей несчастье.

Сказ был впервые опубликован в газете «Уральский рабочий» (март 1941)[13].

«Синюшкин колодец»[править | править код]

Шёл заводской парень Илья через лес и набрёл на колодец. Хотел воды напиться, а из водяного окошка старушонка вышла — бабка Синюшка. С виду — старая, а голос и зубы — как у молодой. Велела она ему прийти ночью, когда месяц полный, пообещав всяких богатств показать. Да только Илье богатства ни к чему — он мечтает увидеть, как Синюшка «красной девкой оборачивается».

Впервые сказ был напечатан в «Московском альманахе» в 1939 году[13].

«Огневушка-поскакушка»[править | править код]

Восьмилетний Федюнька постоянно находился с работниками из артели. Однажды сидели старатели у костра, вдруг из самой серёдки вынырнула девчонка и пошла плясать. Все смекнули, что это Огневушка-Поскакушка знак дала, что в этом месте можно найти золото. Сигнал, однако, оказался ложным. Не раз после этого Поскакушка водила людей за нос, но однажды в зимний день явилась перед Федюнькой — и стало вдруг тепло, как летом, птицы начали петь. Вручила Огневушка пареньку лопатку и сказала, что она его из лесу выведет и в снегу согреет.

Впервые был напечатан в свердловской газете «Всходы коммуны» (1940)[13].

Отдельным изданием сборник «Малахитовая шкатулка» впервые вышел в 1939 году[14].

Имена и прозвища персонажей[править | править код]

Бывая в горнозаводских посёлках, Бажов интересовался местными, просторечными формами русских имён, а также их эмоциональной окраской. В записной книжке он помечал: «Кирило — Кирюха — Кирша — Кирюшка». Среди его героев есть Митьша («Золотой огонёк»), Данилушко («Каменный цветок»), Дарёнка («Серебряное копытце»), Таютка («Таюткино зеркальце»)[15].

Прозвища в посёлках были явлением обыденным, и в сказах Бажов обычно пояснял, почему они доставались тому или иному персонажу. Так, запевалу Устинью Шаврину местные жители нарекли Устей-Соловишной. Алёну из сказа «Ермаковы лебеди» прозвали Алёнушкой — Ребячьей радостью за то, что любила возиться с детьми. Евлампию Медведеву за твёрдость характера досталось прозвище Железко. Дед Слышко получил своё прозвище за часто повторяемое: «Слышь-ко»[15].

Прозвища приказчиков и надзирателей также шли от народных наречений и говорили сами за себя: Северьян Убойца, Душной Козёл, Паротя, Полторы Хари, Яшко Зорко Облезлый, Ераско Поспешай[15].

Прототипы[править | править код]

Дед Слышко, от лица которого ведётся повествование, — это Василий Хмелинин. Бажов слушал его истории в 1890-х годах. В ту пору сторожу заводского склада шёл восьмой десяток, однако, по свидетельству Бажова, он не потерял ни интереса к жизни, ни ясности ума, ни независимости суждений[16].

Старик (Хмелинин) ещё бодро держался, бойко шаркал ногами в подшитых валенках, не без задора вскидывал клинышком седой бороды, но все же чувствовалось, что доживал последние годы. Время высушило его, ссутулило, снизило и без того невысокий рост, но всё ещё не могло потушить веселых искорок в глазах.

Павел Бажов[17]

Прототипом старого барина, который периодически наведывался на рудники, был горнозаводчик Алексей Турчанинов[18].

С горщиком Данилой Зверевым Бажов познакомился в гранильной мастерской Свердловска. У реального Данилы Зверева и сказочного Данилы-мастера много общего: к примеру, Данила Зверев с детства отличался слабым здоровьем, был невысоким и худеньким, потому в посёлке его называли Лёгоньким (у сказочного Данилы-мастера имелось другое прозвище — Недокормыш)[18].

Прообразом старика Прокофьича, которому в «Каменном цветке» достался в ученики Данила-Недокормыш, стал наставник Данилы Зверева — Самоил Прокофьич[18].

Мифические персонажи[править | править код]

Писатель Алексей Иванов пытался доказать, что персонажи сказов Бажова имеют местные («вогульские») истоки[19]. Иванов предположил, что происхождение образа Хозяйки Медной горы связано с «духом местности» и что в русских сказках наиболее близкий ей по типу персонаж — пушкинская Мёртвая царевна[19]. Однако А. Иванов не является филологом или этнографом, и известен как творец «региональной мифологии» для «продвижения» родного края. Например, в 2004 году писатель неудачно пытался продвинуть бренд «Пермь — родина Бабы-Яги», доказывая, что этот сказочный персонаж возник в результате встречи русских с угорскими народами в XV веке)[20]. Филолог и специалист по «рабочему фольклору» Н. А. Швабауэр отметила, что мифические персонажи сказов Бажова имеют параллели в горняцком фольклоре Германии и Алтая[21].

Хозяйка Медной горы[править | править код]

Хозяйка Медной горы (Малахитница) впервые появляется в одноимённом сказе в образе женщины с сизо-чёрной косой, ленты которой «позванивают, будто листовая медь», и в платье из «шёлкового малахита». Кроме того, она действует в сказах «Приказчиковы подошвы», «Сочневы камешки», «Малахитовая шкатулка», «Каменный цветок» и других. Люди видят в ней невероятную красавицу. «Девица красоты необыкновенной, а брови у неё как уголья», — описывает Хозяйку приказчик Северьян. Данила-мастер сразу признал её «по красоте да по платью». Андрюха Солёный, увидев Малахитницу, остолбенел: «Красота какая!»[22].

Девять античных муз с уважением приняли бы в свой круг Хозяйку Медной горы — музу уральских горняков.
— Виктор Перцов[23]

На протяжении всей книги Хозяйка внимательно следит за жизнью горняков и достаточно активно вмешивается в неё: то превращает приказчика Северьяна в «пустую породу», то помогает людям ищущим. По сути, она — покровительница творческого труда и хранительница секретов мастерства. Но при всей своей властности Малахитница остаётся женщиной, способной любить и печалиться. Привязавшись к Степану, она с горечью расстаётся с ним, когда понимает, что он не может остаться в её владениях.

Р. Р. Гельгардт указывал на родство Хозяйки медной горы с Царицей гор из новелл немецких романтиков «Руненберг» Л. Тика (1804) и «Фалунские рудники» Э. Т. А. Гофмана (1819)[24]. Опрошенные в ходе фольклорной экспедиции 1981 года жители родины П. П. Бажова Хозяйку знали, но по сказам Бажова и говорили: «Читайте у Бажова, у него хорошо написано»[25].

Бабка Синюшка[править | править код]

Бабка Синюшка появляется в сказе «Синюшкин колодец» в разных обличьях: то она тощая старушонка в синем платье и синем платке, то «девица-красавица, как царица снаряжена, а ростом до половины доброй сосны», то простая пригожая девчонка — «глаза звездой, брови дугой, губы — малина».

Огневушка-поскакушка[править | править код]

Героиня одноимённого сказа — девчонка озорная, с весёлыми глазками, «старатели на неё глядят — не наглядятся». Танцует она, как правило, над месторождением золота. Фольклорная экспедиция, проведенная на родине П. П. Бажова в 1981 году, зафиксировала о ней сообщение 77-летнего местного жителя: «На завалинке слышал про Поскакушку. Девка какая или кто, сказать не могут. Она скачет и золото показывает. Это говорили про неё. Холостой ещё когда был, идешь откуда-нибудь, старики сидят на завалинке, сядешь, прислушаешься. Они судят: кто про хлеб, кто про войну, кто про золото — интересно. И Поскакушку вспоминали. Была такая»[26]. Более молодой местный рассказчик (1930 года рождения) заявил, что Поскакушка — вымысел Бажова от названия реки Поскакуха[26].

Зооморфные персонажи[править | править код]

Появляющиеся в разных сказах ящерки, змейки, кошки, а также Олень Серебряное копытце относятся к зооморфным образам сказов Бажова. . Всех их (за исключением кошки) можно обнаружить в произведениях Пермского звериного стиля[19].

Переводы сказов на иностранные языки[править | править код]

Профессор Марк Липовецкий отмечает практическую непереводимость сказов Бажова, связанную с двумя причинами — лингвистической и культурной[27]. В связи с этим он подчеркнул в 2014 году, что с момента публикации «Малахитовой шкатулки» вышли только два ее перевода на английский язык — в 1944 и 1974 годах[27].

Влияние сказов на уральскую фольклористику[править | править код]

Сказы и деятельность Бажова оказали значительное влияние на уральскую фольклористику, на десятилетия определив направление ее развития — сбор «рабочего фольклора». Немало способствовал этому сам Бажов, который часто посещал преподавателей и студентов Уральского государственного университета (УрГУ), наставляя их на собирание рабочего фольклора, инициировал фольклорные экспедиции в города и поселки городского типа для сбора «рабочего фольклора», давал методические советы по его записи и называл населенные пункты, где его надо собирать[1]. При этом отбрасывалась значительная часть фольклора населения Урала, прежде всего крестьянский фольклор. Примером отбрасывания является следующий пример. Собирателю фольклора И. Я. Стяжкину было указано фольклористом университета Кукшановым, что «всякие элементы религиозного содержания, грубоватого просторечья совершенно недопустимы»[1]. В итоге из сборника фольклорных материалов И. Я. Стяжкина (1219 страниц), переданного в 1949—1957 годах специалистам УрГУ, были опубликованы только несколько пословиц и поговорок, исторические песни, сказка «Царь Петр и матрос» и песня «Товарищ боец, становись запевалой»[1].

Культурное и общественное влияние[править | править код]

Примечания[править | править код]

  1. 1 2 3 4 5 6 7 8 Бобрихин А. А. Вклад П. П. Бажова в формирование уральской идентичности // Новое слово в науке: перспективы развития. — 2015. — № 2 (4). — С. 46 — 48
  2. 1 2 Батин, 1976, с. 62.
  3. Документы Центра документации общественных организаций Свердловской области Архивировано 4 июня 2013 года.
  4. Глава VIII // Россия. Полное географическое описание нашего отечества / Семёнов-Тян-Шанский. — Спб., 1914. — Т. V (Урал и Приуралье. — С. 444.
  5. Батин, 1976, с. 65.
  6. Свечков Д. Как доносы врагов помогли Бажову написать «Малахитовую шкатулку». Комсомольская правда : Екатеринбург (13 ок. 2014). — интервью у Г. А. Григорьева, заведующего домом-музеем П.П. Бажова в Екатеринбурге.
  7. Блажес В. В. П. П. Бажов и рабочий фольклор. Учебное пособие по спецкурсу для студентов филологического факультета.- Свердловск: Изд-во Уральского государственного ун-та, 1982. — С. 28, 43. Режим доступа: http://elar.urfu.ru/bitstream/10995/21277/1/blazhes-1982.pdf
  8. Блажес В. В. П. П. Бажов и рабочий фольклор. Учебное пособие по спецкурсу для студентов филологического факультета.- Свердловск: Изд-во Уральского государственного ун-та, 1982. — С. 29. Режим доступа: http://elar.urfu.ru/bitstream/10995/21277/1/blazhes-1982.pdf
  9. Бажов П. П. Сочинения в трёх томах. — М.: Правда, 1976. — Т. 1. — С. 342.
  10. 1 2 3 Бажов П. П. Сочинения в трёх томах. — М.: Правда, 1976. — Т. 1. — С. 343.
  11. 1 2 3 4 Бажов П. П. Сочинения в трёх томах. — М.: Правда, 1976. — Т. 1. — С. 344.
  12. 1 2 3 4 Бажов П. П. Сочинения в трёх томах. — М.: Правда, 1976. — Т. 1. — С. 345.
  13. 1 2 3 4 5 Бажов П. П. Сочинения в трёх томах. — М.: Правда, 1976. — Т. 1. — С. 348.
  14. «Малахитовая шкатулка»
  15. 1 2 3 Батин М. А. Павел Бажов. — М.: Современник, 1976. — Т. 1. — С. 96 - 108.
  16. Малахитовая шкатулка  (недоступная ссылка — история). Проверено 26 июля 2014. Архивировано 8 августа 2014 года.
  17. Путь писателя к сказу  (недоступная ссылка — история). Проверено 26 июля 2014. Архивировано 28 июля 2014 года.
  18. 1 2 3 Родина Данилы Зверева
  19. 1 2 3 Иванов А. В. Угорский архетип в демонологии сказов Бажова // журнал «Филолог» / Пермский государственный педагогический университет. — 2004. — Вып. 5. — ISSN 2076-4154.
  20. Янковская Г. А. Локальный фундаментализм в культурных войнах за идентичность // Вестник Пермского университета. Серия: Политология. — 2013. — № 2. — С. 160
  21. Швабауэр Н. А. К проблеме типологии фантастических персонажей рабочего фольклора Германии и Урало-Сибирского региона // Культура индустриального Урала (XVIII—XX вв.): Сборник статей. — Екатеринбург: Демидовский институт, 2010 . — С. 88
  22. Батин М. А. Павел Бажов. — М.: Современник, 1976. — С. 115.
  23. Перцов В. О. Подвиг и герой. — М.: Художественная литература, 1937. — С. 194.
  24. Гельгардт Р. Р. Стиль сказов Бажова: очерки. Пермское книжное издательство, 1958. С. 207—209.
  25. Блажес В. В. Рабочие предания родины Бажова // Фольклор Урала. Вып. 7: Бытование фольклора в современности (на материале экспедиций 60-80 годов). — Свердловск: Урал. гос. ун-т, 1983. — С. 9
  26. 1 2 Блажес В. В. Рабочие предания родины Бажова // Фольклор Урала. Вып. 7: Бытование фольклора в современности (на материале экспедиций 60-80 годов). — Свердловск: Урал. гос. ун-т, 1983. — С. 10
  27. 1 2 Липовецкий М. Н. Зловещее в сказах Бажова // Quaestio Rossica. — 2014. — № 2. — С. 213.

Литература[править | править код]

  • Бажов П. П. Сочинения в трёх томах. — М.: Правда, 1976. — Т. 1. — 352 с.
  • Батин М. А. Павел Бажов. — М.: Современник, 1976.
  • Скорино Л. П. Павел Петрович Бажов. — М.: Правда, 1976. — С. 115.

Рекомендуемая литература[править | править код]

  • Павел Бажов. Воспоминания о писателе. — М.: Советский писатель, 1961.
  • Пермяк Е. А. Долговечный мастер. — М.: Детская литература, 1974.