Дом Наркомфина

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Здание
Дом Наркомфина
2-й дом СНК
Narkomfin Building Moscow 2007 01.jpg
Вид дома Наркомфина со стороны Новинского бульвара, 2007
Страна Россия
Москва Пресненский район, Новинский бульвар, 25, корп. 1
Координаты 55°45′25″ с. ш. 37°34′52″ в. д. / 55.7571056° с. ш. 37.5812056° в. д. / 55.7571056; 37.5812056 (G) (O)
Архитектурный стиль конструктивизм
Автор проекта М. Я. Гинзбург, И. Ф. Милинис
Архитектор Моисей Яковлевич Гинзбург
Строительство 19281930 годы
Статус Герб России Объект культурного наследия РФ № 7700510000№ 7700510000
Состояние неудовлетворительное

Sight symbol black.svg памятник архитектуры (памятник местного значения)

Дом Наркомфина — жилой дом переходного типа, построенный в 1930 году по проекту архитекторов Моисея Гинзбурга и Игнатия Милиниса для работников Народного комиссариата финансов СССР (Наркомфина). Находится в Москве на Новинском бульваре по адресу дом № 25, корпус 1. Дом Наркомфина является памятником архитектуры конструктивизма.

Здание находится в аварийном состоянии и уже трижды включалось в список «100 главных зданий мира, которым грозит уничтожение»[1].

История создания[править | править вики-текст]

Дом Наркомфина построен по проекту одного из идеологов советского конструктивизма Моисея Гинзбурга, в соавторстве с архитектором Игнатием Милинисом и инженером Сергеем Прохоровым.

Идеология[править | править вики-текст]

Несмотря на то, что дом Наркомата финансов часто именуется «домом-коммуной», автор проекта М. Гинзбург считал его «домом переходного типа» (от «буржуазного» дома к «социалистической» коммуне), поскольку в нём не полностью уничтожалась семейная структура, как это предполагалось в домах-коммунах. Называя его так, Гинзбург имел в виду, что обитатели оценят удобства общественного обслуживания и постепенно перейдут к новому бытовому укладу[2].

В отличие от домов-коммун в основе замысла Дома Наркомфина была идея создания комфортной жилой среды. Его структура намного богаче, чем структура многих других имевшихся тогда аналогов. Авторам проекта Гинзбургу и Милинису удалось скомпоновать жилые ячейки в единый корпус настолько необычно, что это заинтересовало даже самого Ле Корбюзье, побывавшего в Доме Наркомфина и посетившего лично квартиру Милютина[3].

Идея комфортабельного жилища нового типа требовала не только иной функциональной организации, но и нового пространственного воплощения.

В конце 1920-х — начале 1930-х годов было построено шесть экспериментальных «коммунальных» домов переходного типа, причём три из них разработаны при непосредственном участии М. Гинзбурга как автора проекта.

Архитектура[править | править вики-текст]

Архитектор Моисей Гинзбург, фото 1930-х годов. Фото М.С. Наппельбаума.

Под строительство дома для работников Наркомата финансов была отведена территория двух усадеб, выходивших на Новинский бульвар. В проектной документации дом именовался 2-м домом СНК и планировался как многофункциональный комплекс, состоящий из четырех корпусов, выполняющих разные функции: жилой комплекс, коммунальный центр (в свою очередь, включающий в себя столовую, физкультурный и читальный залы), детский корпус (детский сад и ясли) - он не был построен и впоследствии частично занял корпус столовой и библиотеки, и самостоятельного служебного двора с размещенными на его территории механической прачечной, сушилкой, гаражом и др. Дом должна была окружать обширная парковая территория.

Пространственная организация жилого комплекса[править | править вики-текст]

Пространство перед общественным корпусом композиционно выделялось квадратной площадкой, на которой планировалось разместить небольшое здание для детского сада. Все три объема, различные по массам, строго ритмически уравновешенные, увязанные между собой, составляли композиционное ядро комплекса, сбалансированное в пространстве корпусом прачечной, ориентированным на Новинский бульвар. Перед прачечной также была устроена квадратная площадка, служившая своеобразным парадным пространством, связывающим комплекс с городом. Корпус прачечной так же, как и жилой дом, был частично поднят на колоннах, что освобождало для прохода пространство первого этажа. Пройдя под корпусом прачечной через «парадный двор» перед входом с Новинского бульвара, по диагональной аллее можно было попасть в общественную зону комплекса или по другой аллее через жилой корпус в уровне «открытого» первого этажа – в парк за домом, где была организована своеобразная видовая площадка[4].

Основной объем жилого дома Гинзбург расположил на территории двух усадебных садов, отмечая в пояснительной записке к проекту: «В виду неровности участка, вызывающего в подобных случаях устройство большой поверхности цоколя, в настоящем случае дом поднят в большей своей части на высоту 2,5 метров на отдельных столбах, что является более экономичным и, кроме того, сохраняет нетронутой площадь парка»[4].

Функциональные характеристики будущего здания были определены техническим заданием, составленным Николаем Милютиным, который в указанные годы (1924—1929) исполнял обязанности наркома финансов РСФСР и выступал в качестве заказчика жилого комплекса. Сметная стоимость строительства составила 10 млн рублей[5].

Архитектура жилого дома[править | править вики-текст]

Восточный фасад дома-корабля. Снимок начала 1930-х. В правой (северной) части здания - свободное для прохода пространство первого этажа в парк за домом (не сохранились).

Подлинным новаторством для конца 1920-х годов была архитектура жилого корпуса. Она была настолько необычна и впечатляюща[6], что лишь немногие смогли увидеть в ней образ жилого дома будущего, черты которого он, безусловно, содержал.

Жилой корпус представляет собой шестиэтажное здание длиной 85 м и высотой 17 м. Ориентация здания на запад и восток. В торцах здания расположены лестничные клетки, всего две на всю длину. Первый этаж, высотой 2,5 метра, состоит из круглых столбов — элементов каркаса здания, что было связано со стремлением сохранить парковую территорию и с убеждённостью Гинзбурга в том, что первые этажи менее пригодны для жилья.

За счет колонн первого этажа и открытого пространства между ними создавалось зрительное впечатление, что корпус как бы приподнят над землей. Это, вместе с надстройкой-мостиком на плоской крыше, придавало ему сходство с кораблем, что и закрепилось в неофициальном названии дома. По второму и пятому этажам здания лестницы связаны широкими, около 4 м, коридорами, освещёнными с восточной стороны горизонтальными лентами окон. В квартиры жильцы попадают из этих коридоров.

Дом был задуман как «коммунальный» с изолированными квартирами на 50 семей, общей численностью около 200 человек, и имеющимся общественным обслуживанием. В своем проекте авторы поставили задачу сохранения только социально-бытовых условий переходного типа (например, несмотря на наличие общей столовой, в квартирах сохранялись маленькие кухни)[7][8].

Images.png Внешние изображения
Image-silk.png Западный (дворовый) фасад дома-корабля, начало 1930-х годов. Ленточные окна и фрагменты стеклянных стен. Деревья парка за домом пока сохранены В торцах жилого корпуса на 3-4 и 5-6 этажах расположены сдвоенные квартиры с двумя жилыми комнатами высотой по 3 м, в которых проживали семьи начальствующего состава. Фото из архива Н.А. Милютина.

Весь шестиэтажный объем здания разбит по горизонтали на две части. Нижние три этажа отведены под квартиры большой площади, в которых должны были проживать семьи, сохранившие более полно свой старый бытовой уклад. Поэтому здесь имелась маленькая кухня, позволяющая индивидуально приготовлять пищу. Верхние три этажа занимают малометражные квартиры на одного или двух человек- ячейка Стройкома тип «F». Все квартиры двухэтажные с входами из одного коридора. Каждая квартира состоит из двух частей. Одна часть ее имеет высоту 3,6 м, другая — 2,3 м. Последняя представляет собой спальную нишу, она освещена прямым светом: имеется небольшая душевая кабина с умывальником. В каждой квартире есть отдельная передняя и туалет. В малометражных квартирах нет кухонь. Жилая комната оборудована небольшим «кухонным элементом» для индивидуального приготовления пищи.

Квартиры нижних этажей трехкомнатные. Жилая площадь в них примерно 57-60 кв. м. Как и малометражные, они двухъярусные. В нижнем ярусе каждой квартиры размещены передняя, кухня и общая жилая комната двойной высоты. Из передней вход в общую, высотой 5 м, комнату, площадь которой равна 25 кв. м. Из передней же внутренняя лестница ведет во второй ярус. Здесь две спальни, ванная и туалет. Спальни отделены узкой площадкой, открывающейся в общую жилую комнату. Высота помещения второго яруса 2,3 м[2].

В обоих концах жилого корпуса, по обе стороны лестницы со входом непосредственно с лестничной клетки, размещены квартиры «2F» (соединенные по две ячейки «F»), и занимающие площадь, равную двум сдвоенным малометражным квартирам (кв. 14 и 29). В этих квартирах две жилые комнаты высотой 3 м. Передняя, ванная, туалет, кухня и столовая имеют высоту 2,3 м. По существу, это обычные (одноярусные) квартиры с несколько непривычным распределением высот, а потому и с более интересным пространственным решением.

И наконец, в самой верхней части дома, на уровне плоской крыши, сделано несколько комнат типа общежития, где реализовны опубликованные Н. Милютиным в «Соцгороде» жилые ячейки на одного человека. Часть из них - на одного человека, часть - на двух. Между каждой парой комнат расположены душевая и умывальная комнаты.

Images.png Внешние изображения
Image-silk.png Плоская крыша дома-корабля с характерной надстройкой «капитанским мостиком», согласно проекту - солярием. Слева - строительство двухуровневых апартаментов наркома Н.А. Милютина. Под мостиком на уровне крыши комнаты общежития, 1929.
Image-silk.png Вид открытого пространства первого этажа дома-корабля на колоннах, 1930 г. (не сохранился).
Image-silk.png Открытая галерея второго этажа, с выходом на торцевую (северную) часть дома (не сохранилась). Ящики-цветники под лентами окон по всему фасаду.

Здание включает в себя около десятка типов квартир, в том числе:

  • Квартира типа F - основное количество жилых ячеек в доме минимального размера. В одни из них можно попасть из остекленной галереи или коридора, спускаясь по внутриквартирной лестнице в общую комнату, а в другие - поднимаясь в нее также по аналогичной лестнице.
  • Квартира типа K — 8 квартир для больших семей располагались в центральной части дома между лестничными клетками. Квартиры представляли собой двухъярусные жилые ячейки высотой каждого этажа 2,3 метра, при этом часть квартиры имела высоту потолка 4,6 метра, и в ней находилась общая жилая комната, выполняющая функции гостиной. На нижнем ярусе были устроены коридор, передняя, терраса и кухня, а в верхнем — две спальни размером 19,9 и 12,1 м². Кроме открытой террасы на втором этаже, для отдыха на воздухе и принятия солнечных ванн была предназначена также плоская крыша с разбитым на ней цветником[7].
  • Квартира типа 2F. Сочетание разных жилых ячеек позволило избежать повторения галерей и коридоров на каждом этаже и сделать их светлыми, а во всех квартирах обеспечить сквозное проветривание. В доме Наркомфина все спальни ориентированы на утреннее солнце, а гостиные на вечернее.

Проектные и технологические решения дома Наркомфина[править | править вики-текст]

Дом был возведен в 1928—1930 годах с применением новинок тогдашней строительной индустрии, в том числе цельнолитого железобетона (выдержавшего впоследствии и бомбежки и многолетнее отсутствие ремонта), а также новых материалов. Он построен на колоннах, это висячая (каркасная) конструкция, что создает устойчивость при оползнях и колебаниях почвы — под домом течет подземная река Синичка, заключенная в трубу[5]. Несущий каркас с сеткой круглых в плане колонн диаметром 350 мм связан в продольном и поперечном направлениях железобетонными прогонами. Наружные стены, являющиеся по сути облегченными термоизоляционными щитами, отнесены на консолях от колонн каркаса, в результате чего колонны оказываются внутри здания.

Images.png Внешние изображения
Image-silk.png Внутренний вид коридора квартир тип «F» 5-го этажа: черно-белые пары дверей коридора. Первоначально потолок коридора был светложелтым, стены - бледносерыми, пол - темносерым, а колонны - черными полированными. Фото из книги М. Гинзбурга «Жилище» (1934).
Image-silk.png Двухуровневая жилая ячейка тип «F» на сайте thecharnelhouse.org

В доме Наркомфина в 1929 году был проведен эксперимент по цветовому решению квартир, которым руководил специалист из Баухауса профессор Хиннерк Шепер. Шепер выполнил цветовое оформление интерьеров дома, для чего был на год откомандирован в Москву[7]. Стены в квартирах не оклеивались обоями, а гладко окрашивались - теплые гаммы колеров для одних квартир и холодные для других. Теплая гамма была основана на оттенках желтого и охры, холодная - голубого и серого. Обе были реализованы в двух вариантах: сначала в сильной, а потом слабой насыщенностью колеров. Образцы эскизов цветового решения интерьеров типовых квартир дома Наркомфина по Шеперу представлены в книге Е. Овсянниковой и Е. Милютиной Жилой комплекс «Дом Наркомфина», Екатеринбург: Tatlin, 2015 - 64 с.

Важную роль в сооружении комплекса сыграл инженер Сергей Львович Прохоров (1899-1974). Он создал несколько новых материалов (фибролит, ксилолит, торфоплиты и камышит) и организовал производство шлакоблоков («бетонитовых камней») прямо на стройплощадке[9]. По мнению профессора МАрхИ Елены Овсянниковой, без участия этого инженера, хорошо освоившего немецкую технологию изготовления цементных блоков и предложившего ряд нововведений по ходу строительства, дом Наркомфина не удалось бы построить столь успешно[3].

Корпус общественного обслуживания, названный авторами «коммунальным», представляет собой замкнутый четырёхэтажный, почти кубический объём со стороной куба около 10 метров. Связан с жилым корпусом переходом на уровне второго этажа.

Сдача дома Наркомфина в 1930 году совпала по времени с критическим переломом в судьбе архитектуры в СССР: все профессиональные объединения были распущены, а вместо них возник Союз советских архитекторов, призванный определять облик новой советской архитектуры. Конструктивизм и рационализм были заклеймены как «формализм» и иностранные заимствования, чуждые советскому человеку[10]. В архитектуре был объявлен курс на «освоение классического наследия»[9].

Нарушение концептуального замысла и проектных решений жилого комплекса после окончания строительства[править | править вики-текст]

В 1932-1934 году на территории жилого комплекса (вдоль его южной границы) по проекту архитектора С. Леонтовича был построен жилой дом работников Совнаркома» (дом 25 корп. 10), композиционно никак не связанный с комплексом. В итоге сохранение усадебных построек по линии Новинского бульвара, а также строительство в границах первоначально отведенного участка еще одного жилого дома, чужеродного комплексу, не позволило полностью осуществить авторский замысел по организации пространства.

К началу 1940-х годов участок вдоль северной границы территории жилого комплекса (за дворовым фасадом корпуса прачечной во всю его длину, и в глубину двора вплоть до дома Наркомфина с его восточной, северной и частично с западной сторон) был выделен под ведомственный гараж СНК РСФСР, позднее Совмина РСФСР[11], его территория покрыта асфальтом, гараж обнесен забором. Просуществовал до 1965 года.

В середине 1930-х годов в виду острого дефицита жилья были застроены все пролёты между столбами-опорами первого этажа расположением дополнительных квартир (сверх 50-ти проектных) с частичным заглублением их в цоколь, в общий тамбур которых (на две квартиры) с улицы можно было попасть спуском по четырем ступенькам вниз. В северной части цокольного этажа организована служебное общежитие, третье в доме. Пристроено служебное помещение к южному фасаду, надстроен коммунальный корпус.

Разработанный авторами проекта социально-бытовой уклад жизни, заложенный в основу структуры жилого комплекса, оказался неосуществимым в условиях жизни тех лет, к тому же жильцы дома в большей части были психологически неподготовлены к таким переменам. Не был построен жилой корпус второй очереди, не был построен комплекс служебного дворика, объединяющего механическую прачечную, гараж для жильцов, котельную. Сооружена была лишь прачечная, широко использовавшаяся жильцами лишь в первые годы[2], а после войны перешедшей в ведомственное подчинение.

Следует сказать, что контингент живущих был в какой-то мере однородным лишь в первые годы после заселения дома[2]. После арестов 1937-1938 годов и окончания Великой Отечественной войны он существенным образом изменился. Практически все трехкомнатные квартиры нижних этажей превратились в коммунальные. Как пишет в своих воспоминаниях о Доме Наркомфина Екатерина Милютина: Квартиры для одиночек заселили семьями, семейные сделали коммунальными. Вместо закрытой столовой (коммунальный корпус) на пятом этаже сделали коммунальную кухню с рядами плит и корыт. Детский сад закрыли, коммунальный корпус превратился в типографию. Прачечная сохранилась, но она постепенно перестала обслуживать жильцов. В конце концов дом передали в ЖЭК, покрасили немыслимой желтой краской и перестали ремонтировать[3].

Критика проекта[править | править вики-текст]

С технической стороны[править | править вики-текст]

Объектом критики, в первую очередь со стороны качества использованных строительных материалов, стали несущие стены, так как жилой корпус ни разу не ремонтировали за все 80 лет его существования. Штукатурка фасадов осыпалась, а стены из кустарно выполненных цементных и шлаковых блоков, сделанных прямо на стройке, разрушались. Наполнителями в цементном растворе служили разные подручные материалы, в том числе, металлургический шлак, солома, камыш.
Каркасная конструкция дома на ножках весьма затруднила устройство в нем вертикальных коммуникаций, не говоря о промерзании нижнего жилого этажа. Канализационные стояки пришлось утеплять и пропускать в нестандартных, специально утолщенных колоннах, что первоначально не учитывалось в эскизном архитектурном решении. Ряд проблем вызвала и плоская кровля и связанные с ней протечки. Исполнение такой кровли требует особой тщательности и качественных материалов, которые в период строительства можно было достать только благодаря инициативе заказчика ранга Милютина. Такая кровля требует постоянного ухода - прочистки загрязненных или замерзших внутренних водостоков, починки покрытия, регулярного сбрасывания снега.
Использованный во внутренней отделке дома «камышит» оказался плохим звукоизолирующим материалом, в частности, в качестве внутренних перегородок между первоначально «спальными комнатами», оказавшихся заселённых различными семьями. По этому поводу было высказано много критических замечаний. К моменту окончания войны вентиляционные шахты оказались забитыми, вытяжная вентиляция повсеместно не работала.

Оборудование квартир не удалось сделать идеальным, ни стилистически, ни функционально. Например, там, где удавалось поставить ванну, то это были громоздкие дореволюционные чугунные изделия, занимавшие слишком много места в габаритах первоначально запланированных душевых кабин. Солидная по площади ванная комната была только в квартире Милютина[3].

С бытовой стороны[править | править вики-текст]

С бытовой стороны Дом Наркомфина также вызывал множество нареканий. Основой явилось нарушение заложенного в проекте принципа заселения типовых ячеек (квартир), связанного с тяжелейшим жилищным кризисом в СССР. В Доме Наркомфина в 1940-е...1970-е годы были распространены примеры квартир-коммуналок, когда одной из семей приходилось жить в общей комнате, а другой - в спальне. При этом минимальные размеры кухонь и санузлов приводили к скандалам и, в результате, к резкой критике архитектуры авангарда в целом. По-видимому, благополучными исключениями являлись квартиры бывших наркомов Н. Милютина и Н. Семашко.

Не выдержал Дом Наркомфина и конкуренцию с традиционными в отношении строительных технологий домами, выстроенными по инициативе Моссовета. Если в Доме Наркомфина легкие бетонные блоки разрушались, то толстые и непромерзаемые кирпичные стены домов Моссовета до сих пор отличаются хорошей звукоизоляцией всех помещений и сохраняют микроклимат в квартирах[3].

В итоге Дом Наркомфина так и не стал «домом-коммуной переходного типа» — к середине 1930-х годов от этой идеи отказались сами жильцы[9]. Идущую вдоль нижнего коридора галерею, предназначенную для встреч и общения, быстро превратили в индивидуальные кладовки; терраса с садом на крыше так и не была достроена, а общей столовой почти никто не пользовался. Жильцы с удовольствием покупали в столовой готовые блюда, однако предпочитали забирать их с собой в квартиры, а не питаться вместе[12]. В таком виде коммунальный корпус существовал недолго. Через некоторое время общественное питание перестало удовлетворять основную массу жильцов, и кухня стала нерентабельной. Вслед за этим изменилось и назначение двухсветных залов. Они были приспособлены вначале под типографию, а в дальнейшем - под конструкторское бюро.
Успешно функционировали только два коммунальных хозяйственно-бытовых учреждения: прачечная и детский сад (в коммунальном корпусе).

Как пишут авторы монографии советского периода (1986), посвященной Дому Наркомфина: «Таким образом эксперимент с организацией новых форм ведения социально-бытового хозяйства для начала 1930-х годов был преждевременным и оказался несостоятельным»[2].

Известные жители[править | править вики-текст]

Дом заселялся в 1931 году, одновременно с заселением Дома на набережной, ул. Серафимовича, д. 2, представителями советской номенклатуры республиканского уровня — чиновниками и функционерами второй руки. Наиболее заметные из них по своему положению занимали квартиры в верхних этажах и в торцах жилого корпуса. Позднее, в 1937—1938 годах, практически все они были осуждены и расстреляны как «враги народа» (см. Ссылки).

  • Н. А. Милютин — в 1924—1929 годах наркомфин РСФСР, в 1929 году председатель Малого СНК — один из идеологов «новых форм социалистического жилища», автор монографии «Соцгород»[13]. Квартира Милютина, спроектированная им для своей семьи с согласия М. Гинзбурга, уже после возведения здания, находилась на крыше здания, в помещении, запланированном под вентиляционную камеру, оборудование для которой не было закуплено, из-за нехватки денег[1]. Двухуровневая квартира — первый в мире «пентхауз»[5].
  • Н. В. Крыленко, кв. 46 — нарком юстиции СССР.
  • В. А. Антонов-Овсеенко кв. 49 — нарком юстиции РСФСР, с женой Софьей Ивановной Левиной.
  • С. Б. Карп, кв. 47 — председатель Госплана РСФСР.
  • Н. К. Соколов, кв. 42 — председатель Правления Госбанка СССР.
  • Н. В. Лисицын, кв. 50 — нарком земледелия РСФСР.
  • Герасимов Иван Семенович, кв. 51 - управляющий делами СHК РСФСР.
  • Д. Е. Сулимов, кв. 45 — председатель СНК РСФСР.
  • Лебедь Дмитрий Захарович, кв. 43 - зам. председателя Совнаркома РСФСР.
  • Н. А. Семашко кв. 14 — бывший нарком здравоохранения РСФСР, с семьёй.
  • Гуревич Моисей Григорьевич, кв. 41 — заместитель наркома здравоохранения РСФСР.
  • Хронин Василий Никифорович, кв. 39 — заместитель наркома внутренней торговли РСФСР.
  • Бухарцев Дмитрий Павлович, кв. 29 - кандидат экономических наук, корреспондент газеты "Известия" в Германии в 1930-е гг.
  • Гордеев Михаил Григорьевич, кв. 27 — публицист, коллекционер живописи.
  • Келин, Петр Иванович, кв. ? - художник и преподаватель живописи, ближайший друг Н.А. Милютина[14].
  • Вишневский, Александр Александрович , кв. ? (5 этаж) - доктор медицинских наук (1936), позднее главный хирург Советской армии.
  • А. А. Дейнека кв.18 — советский живописец, с женой Серафимой Лычевой.
  • В. А. Соловьёв — драматург[15].
  • Гостынский Владимир Викторович, кв. ? (6 этаж) - начальник управления НКФ, ближайший помощник Н. Милютина, с семьей.
  • Воскресенский Кирилл Александрович, кв. ? - ученый-биолог, основатель Беломорской биологической станции (1938).
  • Жуков Савелий Григорьевич, кв. 11 - заместитель наркома Наркомата Совхозов РСФСР - репрессирован; далее
Ольга Инсарова (Окорокова) — солистка Большого театра (меццо-сопрано) в 1943—1959 годах.
  • Крючков Петр Петрович, кв. 13 - директор Музея А.М. Горького, с женой. После ареста семьи Крючковых в 1938 г. квартира № 13 перешла к семье Н.А. Семашко.
  • О. П. Бган — советская актриса.

С середины 1930-х годов дом № 25, корп. 1 стоял на балансе Совета народных комиссаров, с 1946 года — Совета Министров РСФСР вплоть до конца 1950-х годов. В конце 1950-х годов снят с баланса Совета Министров РСФСР и передан в общегородское подчинение (в ЖЭК).

За 70 лет существования дома (на 2000 год) не было выполнено ни одного капитального ремонта. В конце 1970-х власти Москвы собирались сделать капремонт, для чего выселили тридцать квартир, но так и не успели[16].

Современное состояние памятника[править | править вики-текст]

Images.png Внешние изображения
Image-silk.png Дом Наркомфина и коммунальный корпус по состоянию на август 2010. Разрушены рамы оконных проёмов жилого корпуса, множественные повреждения кровли коммунального корпуса. Фото Gelio.

В настоящее время дом находится в неудовлетворительном техническом состоянии, оцениваемое экспертами как «критическое»[17][18]. Дом в большей части расселён (этот процесс начался в 1980-х годах), однако до сих пор там продолжают проживать около 15 семей[19].

В 2006 году дом Наркомфина был включён в «World monuments watch list of 100 most endangered sites» — Список памятников мировой культуры, находящихся под угрозой исчезновения[20]. С 2010 года часть пустых квартир сдана в аренду под мастерские, либо жилые помещения, которые в основном заняла «творческая молодежь», небезразличная к архитектурному шедевру[21]. Смена правительства Москвы никак не отразилась на статусе и состоянии памятника. Архитектор Алексей Гинзбург, внук автора первоначального проекта, подготовил проект реконструкции Дома наркомфина, предполагающий сохранение первоначальной планировки здания[7].

Зима 2011—2012 годов практически разрушила «коммунальный блок». Доступ в некоторые части Дома, находящиеся в собственности города, небезопасен.

Всего в доме 46 квартир, больше 30 из них принадлежат компании Александра Сенаторова, который начал скупать квартиры в 2006 году. Сенаторов утверждает, что планирует реставрацию дома. Впрочем, ясности, насколько это действительно будет реставрация, а не коммерческая перестройка, нет[1].

См. также[править | править вики-текст]

Примечания[править | править вики-текст]

  1. 1 2 3 Дарья Бурлакова. Дом Наркомфина — варварское освоение вместо реставрации // «Московский комсомолец», 29 мая 2014
  2. 1 2 3 4 5 Иванова Е. Кацнельсон Р. Улица Чайковского, 25. М.: Московский рабочий, 1986, с. 30-35
  3. 1 2 3 4 5 Елена Овсянникова, Екатерина Милютина Жилой комплекс "Дом Наркомфина". Моисей Гинзбург, Игнатий Милинис, Сергей Прохоров. Екатеринбург, Tatlin, 2015 ISBN 978-5-000750-38-4
  4. 1 2 Елена Никулина. Дом Наркомфина. Жизненные коллизии. «Московское наследие» 2007 год, № 4
  5. 1 2 3 Дмитрий Хмельницкий. Архитектор Николай Милютин/Николай Милютин в истории советской архитектуры. М.: Новое литературное обозрение, 2013, с. 451—470 ISBN 978-5-4448-0049-2
  6. С учетом того, что и 30 лет спустя (на начало 1960-х годов) типовым окружением дома с запада и с юга являлись двух и трехэтажные дома дореволюционной постройки, см. Фото 1955 г.
  7. 1 2 3 4 Московское архитектурное наследие: точка невозврата (выпуск 1). www.maps-moscow.com. Проверено 5 июня 2015.
  8. Свою статью о доме Наркомфина в «Советской Архитектуре» Гинзбург начинает следующей фразой: «Исчерпывающее решение проблемы городского жилья В СССР можно получить лишь при условиях: 1. Разрешения планировки города в целом или хотя бы крупной части его (по кварталам или группам кварталов); 2. При 100%-ном обобществлении производственных процессов жилья (воспитание детей, приготовлдение пищи, стирка и починка белья и т.д.). Поскольку в жилом доме НКФ передо мною была очень узкая задача расселения едва лишь 50 семейств, и все еще "семейств", в известной мере созраняющих свое индивидуальное хозяйство, - само собой понятно, радикального решения жилого вопроса здесь искать не приходится» (СА. 1929. № 5, с. 161) - приводится по книге «Архитектор Николай Милютин» (2013), с. 298.
  9. 1 2 3 Домашняя Утопия в журнале «Миллионер»
  10. Практика домов-коммун была осуждена специальным постановлением ЦК ВКП(б) от 16 мая 1930 года «О работе по перестройке быта».
  11. Ведомственный гараж СМ РСФСР в левой нижней части панорамного фото, 1954.
  12. Атмосфера всеобщей подозрительности, сгущавшаяся в годы правления Сталина, оказывала свое воздействие и на обитателей 2-го дома СНК, которые не только работали, но и жили в одном здании. В тридцатые годы были арестованы многие сотрудники Наркомата финансов, в том числе по доносам сослуживцев и соседей. В такой обстановке люди стремились укрыться в приватном пространстве своих жилищ. Как пишет дочь Николая Милютина Екатерина в своей книге «Архитектор Николай Милютин» (2013), с. 413: «Зная характер Николая Александровича, боясь доносов и ареста, жена Анна Васильевна потребовала, чтобы Милютин перестал общаться с людьми, никого не приглашал в дом. <...> Это было жуткое время, когда знакомые, завидев членов семьи Милютина, переходят на противоположную сторону улицы, думая, что он арестован».
  13. Милютин Н. А. Соцгород. Проблемы строительства социалистических городов: Основные вопросы рациональной планировки и строительства населенных пунктов СССР М.-Л.: ГИЗ, 1930
  14. Е.Н. Милютина Мы наш, мы новый мир построим. Cresskill, NJ 2006, с. 412.
  15. Соловьёв Владимир Александрович. Лица Москвы. Московская энциклопедия. Проверено 15 марта 2015.
  16. «Относиться к Наркомфину как к собственной даче самонадеянно»: ответ Сенаторову.
  17. Московское общество охраны архитектурного наследия
  18. Гибель дома-машины Статья в журнале «Власть» от 28 ноября 2000 года
  19. Место необычных квартир: дом Наркомфина Статья на сайте Realto.ru от 24 марта 2008 года
  20. World Monuments Watch list
  21. [1] статья на афиша.ру

Литература[править | править вики-текст]

Ссылки[править | править вики-текст]