Дрейф самоходной баржи Т-36

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску
Дрейф самоходной баржи Т-36
Филипп Поплавский (слева) рассказывает о случившемся главному авиационному механику Филиппу Казнецоффу. В центре — Асхат Зиганшин
Филипп Поплавский (слева) рассказывает о случившемся главному авиационному механику Филиппу Казнецоффу. В центре — Асхат Зиганшин
Страна
Дата начала 17 января 1960
Дата окончания 7 марта 1960
Состав
Маршрут
Barge T-36 drift and rescue - ru.svg
Commons-logo.svg Медиафайлы на Викискладе

Дрейф самоходной баржи Т-36 — происшествие, случившееся в январе — марте 1960 года, в ходе которого четверо военнослужащих вооружённых сил СССР провели в неуправляемом дрейфе в Тихом океане 49 дней, имея на борту лишь остатки трёхдневного запаса продуктов.

Используемая для хозяйственных целей баржа, экипаж которой фактически жил на ней, 17 января 1960 года во время сильного шторма была сорвана со швартовки у побережья острова Итуруп. После безуспешных попыток удержаться в заливе острова и израсходования запасов топлива в ночь с 17 на 18 января её стало относить ветром и морским течением в открытый океан. За период дрейфа баржа была отнесена от острова на расстояние более 1700 км. 7 марта дрейфующие были обнаружены и спасены экипажем американского авианосца «Кирсардж».

Происшествие широко освещалось американскими, а затем и советскими средствами массовой информации.

Описание[править | править код]

Images.png Внешние изображения
Image-silk.png Самоходная баржа «Т-42» проекта Т-4

17 января[1] 1960 года около 9 часов утра[2][3] по местному времени в заливе острова Итуруп во время сильного шторма[прим. 1] была сорвана со швартовки советская самоходная баржа проекта Т-4[5] под номером «T-36»[прим. 2]. На её борту находилось четверо военнослужащих военно-строительных частей СССР, приписанных к барже: 21-летний младший сержант Асхат Зиганшин и трое рядовых — 20-летние Анатолий Крючковский, Филипп Поплавский и Иван Федотов[прим. 3].

Предыстория[править | править код]

На острове Итуруп баржи, включая «Т-36», использовались в хозяйственных целях — в основном для разгрузки судов, которым малая глубина и каменистое дно не позволяли подойти к берегу[7]. Экипаж фактически жил на этой барже[12][прим. 4] и покидал её, например, чтобы сходить по очереди в баню или в красный уголок[6][14]. В небольшом кубрике[прим. 5] в кормовой части баржи[6] имелись четыре койки, стояла небольшая печка, на которой можно было готовить еду, и располагалась переносная радиостанция[3]. Военнослужащие числились в штате гарнизона острова — и соответственно имели «сухопутные» звания и военную форму[7].

Экипаж баржи «Т-36» состоял из четырёх человек. Старшиной баржи был Зиганшин, прошедший после призыва в армию восьмимесячную подготовку к вождению маломерных судов в южносахалинской школе старшин-рулевых. В составе экипажа были два окончивших учебное подразделение моториста — Крючковский и Поплавский — и служивший первый год Федотов (остальные трое служили по второму году)[8][прим. 6]. Федотов, прибыв на замену отправленного на лечение предшественника, отравившегося угарным газом от печки[3], оказался в экипаже за две недели до описываемого происшествия[12] — он единственный из всех был женат, а жена ожидала рождения ребёнка в феврале 1960 года[9].

В декабре 1959 года все шесть имевшихся на острове самоходных барж были вытащены на берег, чтобы переждать зимний период сильных штормов, от которых было невозможно укрыться в заливе[8], и провести плановые ремонтные работы[7]. Имевшийся на судах неприкосновенный запас продуктов, рассчитанный на десять суток, был сгружен на берег[7][3][15][прим. 7]. Однако пришёл приказ подготовиться к разгрузке последнего, несколько запоздавшего судна, и две баржи незадолго до 17 января были спущены на воду[7][16][3]. Обе получили по полторы тонны дизельного топлива и — 15 января[17] — трёхдневные запасы питьевой воды и продовольствия[8]. К бочке в 150—200 метрах от берега[7] была пришвартована «Т-36», а к ней, в свою очередь, «Т-97»[6].

Борьба со штормом[править | править код]

Шторм начался после полуночи 17 января[18]. Не выдержав натиска стихии, лопнул трос, соединявший связку барж с бочкой. Чтобы избежать взаимных соударений, экипажи расцепили баржи[8]. Радиосвязь с берегом поддерживалась каждые десять-пятнадцать минут, и сообщение о срыве со швартовки также было передано на берег. Подобное случалось и раньше, поэтому экипаж действовал, как обычно — запустил оба двигателя баржи[7], чтобы отойти от берега и не разбиться о прибрежные скалы. Однако попытке бросить якорь на удалении от берега помешали плохая видимость и сильный ветер, поэтому были просто остановлены двигатели. Когда через 45—50 минут баржу снова стало прибивать к берегу, двигатели вновь были запущены — так повторялось несколько раз[1]. Борьба со стихией продолжалась более десяти часов.

В один из моментов радиостанцию, по воспоминаниям Крючковского, «несколько раз сильно тряхнуло», в результате чего она вышла из строя[9]. Берег был виден плохо, заряды снега чередовались с дождём. Неожиданно ветер сменил направление — над Итурупом прошёл центр циклона — и баржу стало относить в открытый океан[6]. Зиганшин посчитал необходимым в такой ситуации выброситься на берег. Крючковскому удалось на некоторое время восстановить радиосвязь, одобрение командования было получено[6], но при первой попытке баржа столкнулась со скалой и получила пробоину — вода стала затапливать машинное отделение. При следующей попытке, около 22 часов, когда баржа уже касалась днищем грунта, закончилось топливо и двигатели заглохли. Штормовой ветер понёс потерявшую ход баржу в открытый океан. Попавшая в кубрик вода залила радиостанцию, и она вновь перестала работать — батареи питания разрядились[6][7] и, возможно, не могли поддерживать работу передатчика[прим. 8]. Пробоину в машинном отделении экипаж смог частично залатать с помощью доски и домкрата[8][3]. Экипаж баржи «Т-97» оказался удачливее — им удалось благополучно выброситься на берег[6].

На берегу было известно о борьбе баржи со стихией, однако больше сообщений с баржи не поступало. Была создана оперативная группа по руководству поисками. Для обследования берега отправилась группа из пятнадцати солдат[18]. Несмотря на штормовую погоду, поиск осуществлял вышедший в море сторожевой корабль пограничных войск[6][7]. С улучшением погодных условий для поиска в океане были задействованы самолёты[18][7]. Обнаруженные солдатами обломки (по словам Зиганшина, «на берег Итурупа выбросило спасательный круг с нашей баржи и разбитый ящик из-под угля с бортовым номером „Т-36“»[3]) дали основание полагать, что баржа затонула, а экипаж погиб. По окончании всех поисковых операций родным были отправлены извещения о сыновьях, пропавших без вести[21][7][16][прим. 9].

Дрейф[править | править код]

Зиганшин впервые за два дня записал в бортжурнал[⇨] подробности обстоятельств случившегося[6]. Из найденной в кубрике газеты[6][прим. 10] (в заметке была приведена и карта) экипаж узнал, что район океана, в который, по их оценкам, течение и ветер несли баржу, закрывался для судоходства и полётов авиации на период с 15 января по 15 февраля в связи с испытаниями межконтинентальных баллистических ракет[22][23][прим. 11]. Исходя из этого, Зиганшин предположил, что «до начала марта их искать не будут» (хотя на всякий случай было организовано круглосуточное дежурство в рубке[12]), и принял решение об экономии продуктов и воды[26][3][15][прим. 12].

На второй день дрейфа экипаж провёл «инвентаризацию». В наличии имелись: примерно два ведра картофеля[6][26], буханка хлеба, полтора килограмма свиного жира, полторы банки свиной тушёнки[1], остаток воды в чайнике (двухвёдерный бачок с питьевой водой опрокинуло во время шторма[7][28]), около килограмма пшена с горохом, пачка чая и кофе и примерно полсотни спичек[6]. Хранившийся в машинном отделении — в тепле[28] — картофель в шторм рассыпался по полу и оказался пропитанным дизельным топливом[7][26]. Значительное количество пресной воды — свыше 120 литров[12] — имелось в системе охлаждения двигателей баржи — «рыжей от ржавчины, с металлическим привкусом»[7]. Чтобы растянуть запас этой воды как можно дольше, дрейфующие собирали дождевую[14]: расстилали на палубе простыни, а когда те под дождём намокали — отжимали из них воду[7].

В качестве топлива для печки солдаты первоначально использовали доски от ящиков, пробковые спасательные пояса[20], спасательный круг, тряпки, обрывки бумаги[6], ветошь, доски от двух коек[7]. Однако у них не возникало мысли «пустить на дрова палубу и обшивку стен кубрика», как вспоминает Федотов, добавляя при этом: «У нас рука бы не поднялась ломать судёнышко, которое спасло нас в самых тяжелых штормах. Мы очень любили свою баржу»[6]. Когда легкодоступные горючие материалы закончились, в дело пошли кранцы (автомобильные покрышки, которые были прикованы цепями к бортам баржи)[6][12]: кухонным ножом от них отпиливали куски, которые бросали в печку — одной покрышки хватало на неделю[7].

Несмотря на решение об экономии продуктов, Зиганшин убедил товарищей, что нельзя резко переходить на скудный рацион, так как можно сразу ослабнуть. Поначалу в день на каждого приходилось три картофелины, две ложки крупы и две ложки свиной тушёнки, но вскоре рацион сократился до одной картофелины и одной ложки крупы на человека[6]. 27 января экипаж отметил день рождения Крючковского удвоенной нормой — по две картофелины и по две ложки крупы на человека. В качестве подарка было решено преподнести имениннику ещё одну порцию воды, но уговорить его принять такой подарок не удалось, и вода была поделена на всех четверых[6].

Течение и ветер относили баржу на юго-восток. Выйдя из Курильского течения, она была подхвачена одной из ветвей течения Куросио, что ещё более ускоряло удаление от берега[20]. Через несколько дней после начала дрейфа баржа попала во второй шторм[6]. Первые две недели экипажу приходилось всё время откачивать и вычерпывать воду из трюма, так как баржу постоянно затапливало[16][3][прим. 13]. Чтобы сохранять плавучесть баржи, также требовалось скалывать намерзающий лед с лееров, с бортов и рубки[6]. Свободное время проходило за чтением книг, оказавшихся у Федотова. Поплавский играл на старой гармошке[1], оставшейся от предыдущего экипажа[8]. Вслух читали роман Дж. Лондона «Мартин Иден»[6]. По воспоминаниям Зиганшина: «Спорили о том, почему Мартину Идену не удалось найти другого выхода, кроме самоубийства»[30].

Через 15 дней закончились мясные консервы и остался только картофель[31], из которого каждый день варили «суп». Затем стали готовить «суп» раз в двое суток — одна картофелина и ложка свиного жира на четверых. Описывая период середины февраля, Федотов отмечает: «Вечерами мы с надеждой рассматривали обрывок газеты с оттиском карты района, где проходили испытания баллистической ракеты. Нас не оставляла мысль, что корабли, возвращавшиеся из района испытаний, заметят нас»[6].

День Советской армии (23 февраля) прошёл без «супа» — праздник отметили, выкурив последний табак, а последняя картофелина была съедена 24 февраля[32]. Скудные запасы еды удалось растянуть на 37 дней[12]. Затем в пищу пошло всё, что хотя бы отдалённо напоминало съестное — кожаные ремни, нижние (кожаные) части кирзовых сапог, хозяйственный веник из побегов бамбука, мыло, зубной порошок[7] (по другим источникам — зубная паста[16]). Кружочки кожи были обнаружены под клавишами гармошки[16][3] — как шутили дрейфующие, «мясо первого сорта: без гуталина»[8]. Подобной кожей были оклеены и картонные меха гармошки[7]. По воспоминаниям Зиганшина:

Мы его [кожаный ремень] порезали в лапшу и стали варить из него «суп». Потом сварили ремешок от рации. Стали искать, что ещё у нас есть кожаного. Обнаружили несколько пар кирзовых сапог. Но кирзу так просто не съешь, слишком жёсткая. Варили их в океанской воде, чтобы выварился гуталин, потом резали на кусочки, бросали в печку, где они превращались в нечто похожее на древесный уголь, и это ели.

Письмо родителям Асхата Зиганшина с сообщением о его пропаже без вести, датированное 9 марта 1960 г.

Прежде чем есть кожу от кирзовых сапог всем, Зиганшин решил испытать эту «еду» на себе: «Я съем её первый, и если через сутки не заболею, значит, её можно есть и вам. Вот так»[33].

В редкие дни, когда океан утихал, дрейфующие пытались ловить рыбу — распустили капроновый канат и сплели из его нитей леску, выточили рыболовный крючок из гвоздя и блесну из консервной банки[7], — но эти попытки оказались безуспешными[3]. Примерно на сороковой день дрейфа был замечен первый проходящий корабль, но попытки привлечь его внимание, как и двух последующих судов, оказались безрезультатными[12].

4 марта дрейфующим удалось выловить в волнах стеклянный шар-поплавок от японских рыболовных сетей. К нему они прикрепили гильзу с запиской о происшествии и сделанный из куска холста флаг и отпустили поплавок в море[34][35].

В последние дни дрейфа истощённые солдаты сшили из одеял своеобразный мешок и спали в нём все вместе, согревая друг друга теплом своих тел[7][9]; их стали одолевать слуховые галлюцинации[16]. Обессиленные, они договорились, что почувствовавший полное исчерпание сил скажет об этом остальным, дабы иметь возможность попрощаться, а последний оставшийся в живых запишет на каком-нибудь видном месте баржи их имена[7][9].

Дрейф продолжался 49 дней[4][36][12][26] — Зиганшин до последнего момента вёл бортжурнал[12], у него были часы с календарём[3]. Кроме того, по словам Крючковского, «чтобы не потерять счёт времени, мы записывали дни на стенке»[9][прим. 14][⇨]. На всём протяжении дрейфа температура окружающего воздуха была в пределах от 0 до 7 градусов Цельсия[38].

Silk-film.png Внешние видеофайлы
Silk-film.png Кадры из бортового киноархива крейсера «Кирсардж». Эвакуация экипажа с баржи Т-36 на YouTube, начиная с 1:34

Спасение[править | править код]

HH-41930-NAVY.png
Magnify-clip.png
Спасённый Иван Федотов пьёт кофе

7 марта 1960 года около 3 часов дня[39][1][прим. 15] баржа была обнаружена патрульным самолётом американского авианосца «Кирсардж», направлявшегося из Йокосуки в Сан-Франциско. В момент обнаружения баржа находилась на отдалении около 15 морских миль (28 км)[29] от авианосца. В разных источниках место обнаружения характеризуется как находившееся на расстоянии примерно 900 морских миль (1700 км) от острова Итуруп[прим. 16], 720 морских миль (1300 км) от острова Маркус[40] и 1000 морских миль (1900 км) от атолла Мидуэй[29]. К этому времени у дрейфующих оставалось всего три спички[12][прим. 17].

CVB-41915-NAVY-wirephoto.png
Magnify-clip.png
Спасённые Крючковский, Поплавский, Зиганшин

Согласно воспоминаниям Федотова, два самолёта (которыми, как выяснилось впоследствии, управляли американские пилоты Глен Конрад и Дэвид Мерикл) сделали над баржей круг и улетели, а через некоторое время появились два вертолёта[6] HSS-1 Seabat. По словам капитана авианосца, замеченные на барже люди стояли, прислонившись к надпалубному строению[4].

Первым на борт авианосца был доставлен Зиганшин[12][прим. 18] — экипаж изначально не планировал покидать баржу, и Асхат, как старший по званию, намеревался провести переговоры с американцами, попросить «запас горючего, воды, еды, карту», и возвращаться домой «своим ходом»[9]. Однако об этом не могло быть и речи: военнослужащие были в состоянии крайнего истощения и находились на грани жизни и смерти. Получив от американцев заверения, что «баржу заберёт другое судно»[прим. 19], Зиганшин успокоился. Тут же на борт авианосца были подняты остальные[8][3], при этом бортжурнал[⇨] был забыт на барже: по словам Крючковского, командира в тот момент больше волновало, что на барже осталось три стакана собранной дождевой воды[9].

MW-50920-Navy.png
Magnify-clip.png
Филиппу Поплавскому первый раз после спасения делают стрижку
CVB-41900-NAVY.png
Magnify-clip.png
Асхата Зиганшина первый раз бреют после спасения

Спасённым предложили бульон, белый хлеб и кофе[29]. Американцев поразило, что солдаты в таком состоянии сохранили человеческий облик и самодисциплину — когда им предложили еду, они не набрасывались на неё, а спокойно передавали тарелку товарищам[14]. Все четверо ели понемногу, понимая, что от большей порции могут умереть, как случалось с людьми, пережившими длительный голод — по словам Зиганшина, он приобрёл этот опыт в детстве, во время войны[12][14]. После еды спасённых повели в душевую — там Зиганшин потерял сознание и очнулся уже на койке в лазарете[12].

По наблюдениям главного врача авианосца Фредерика Беквита, солдаты потеряли в весе от 30 до 35 фунтов (14—16 кг) каждый[41][42] (по другим сведениям — от 35 до 40 фунтов[29][4]). Как вспоминал Крючковский, «Когда меня взвешивали, смотрю: что-то весы показывают ещё больше, чем я весил раньше. А шкала-то на них в фунтах.»[7] 13 марта все четверо были переведены из лазарета авианосца в две каюты[31]. Питаясь пять раз в день, они за неделю прибавили в весе примерно по 7 фунтов (3 кг)[41].

После спасения[править | править код]

SXP031405S.png
Magnify-clip.png
Федотов, Зиганшин, Поплавский на палубе «Кирсаржа»

Информация о происшествии[править | править код]

Согласно пресс-релизу министерства обороны США № 257-60 от 8 марта 1960 года, первая информация от спасённых, не говоривших на английском, была получена членами экипажа авианосца, не владевшими русским языком (использовался, как отмечено в пресс-релизе, «ломаный русский»). Эта информация была донесена до командира корабля, затем передана в штаб-квартиру тихоокеанского флота в Перл-Харборе. Советское посольство в Вашингтоне было поставлено в известность о спасении четырёх военнослужащих вечером 7 марта[39] (в Москве было 8 марта), однако руководство советского государства поначалу не знало, как реагировать на эту новость[43]. Тем временем, пройдя все инстанции, новость попала в американские газеты, в которых первые публикации о происшествии появились 9 марта со ссылками на сообщения ВМС США[44][прим. 20].

Через трое суток после спасения на борт авианосца с Гавайских островов был доставлен переводчик[47][8]. Первая встреча спасённого экипажа с американскими журналистами, прибывшими на авианосец по воздуху, состоялась 14 марта — когда до Сан-Франциско оставалось ещё около 500 км[31]. Незадого до этого с Зиганшиным связался по телефону собственный корреспондент «Правды» в Нью-Йорке Борис Стрельников и, предупредив о предстоящей встрече, попросил «не говорить ничего лишнего». Пресс-конференция оказалась короткой — после первых вопросов у Зиганшина от волнения и перенапряжения ослабленного организма пошла кровь из носа, и пресс-конференцию пришлось закончить. Чуть позже он ответил на некоторые вопросы журналистов[12][3].

В СССР первая публикация о происшествии появилась 12 марта 1960 года в газете «Известия», в которой, в частности, сообщалось (со ссылкой на агентство Юнайтед Пресс Интернэшнл): «6 марта американский самолёт, нёсший в Тихом океане патрульную службу для авианосца, обнаружил на поверхности океана лёгкую баржу. На ней находились четверо советских людей, сержант и трое рядовых военнослужащих. Последний раз они видели землю 18 января». Публикация сопровождалась картой с отметкой места обнаружения, перепечатанной из газеты «Нью-Йорк Геральд Трибюн»[4]. Более подробная информация появилась в «Известиях» 16 марта 1960 года — материалам была отведена целая полоса под общим заголовком «Сильнее океана»[43].

На протяжении дрейфа Зиганшин вёл судовой журнал: записывал настроение экипажа, кто чем занимается. Потом писать стал реже, поскольку ничего нового не происходило. «Спасли нас 7 марта, а не 8-го, как мы решили: просчитались на сутки, позабыв, что год високосный и в феврале 29 дней», — рассказывал он впоследствии[3]. В последний день Зиганшин сделал запись о появлении самолётов и вертолётов, однако, о чём он с сожалением вспоминал позже, журнал при эвакуации был забыт в рубке[12].

Телеграмма советского правительства[править | править код]

Младшему сержанту Зиганшину Асхату Рахимзяновичу, рядовым Поплавскому Филиппу Григорьевичу, Крючковскому Анатолию Фёдоровичу, Федотову Ивану Ефимовичу

Дорогие товарищи!
Мы гордимся и восхищаемся вашим славным подвигом, который представляет собой яркое проявление мужества и силы духа советских людей в борьбе с силами стихии. Ваш героизм, стойкость и выносливость служат примером безупречного выполнения воинского долга.
Своим подвигом, беспримерной отвагой вы приумножили славу нашей Родины, воспитавшей таких мужественных людей, и советский народ по праву гордится своими отважными и верными сынами.

Желаю вам, дорогие соотечественники, доброго здоровья и скорейшего возвращения на Родину.

Н. Хрущёв. Москва, Кремль. 16 марта 1960 года[48][49]

Возвращение[править | править код]

Images.png Внешние медиафайлы
Изображения
Image-silk.png Митинг во Внуковском аэропорту. Председатель исполкома Московского городского Совета депутатов трудящихся Николай Бобровников (в центре) приветствует героев Тихого океана
Image-silk.png Зиганшин, Поплавский, Федотов и Крючковский вскоре после возвращения на родину
Image-silk.png Крючковский, Зиганшин и Поплавский — курсанты мореходного училища
Видеофайлы
Silk-film.png USS Kearsarge Rescues Soviet Sailors Adrift for 49 Days. Кинохроника. на YouTube

15 марта авианосец прибыл в Сан-Франциско. Спасённые военнослужащие были доставлены двумя вертолётами на берег, где их встретил представитель советского посольства в США[31] Анатолий Кардашев[50], вокруг них собралось около полусотни журналистов, включая трёх советских[51]. Сопровождавшие спасённых медицинские работники авианосца доложили, что ребятам нужен только отдых, а в их рационе нет никаких ограничений[51]. В отеле, где их разместили в номере по соседству с советскими журналистами, Федотов узнал, что у него родился сын — многочисленные известия об этом поступили в редакции московских газет. В отеле их не оставляли в покое американские журналисты[6]. Была устроена пресс-конференция, где члены экипажа «Т-36», одетые в предоставленные правительством США гражданские костюмы, отвечали на многочисленные вопросы, связанные с данным происшествием и с чудесным спасением. Мэр Сан-Франциско вручил героям символические ключи от города[52][3] — до этого такие ключи получили только Галина Уланова и Никита Хрущёв[12]. 17 марта на первых полосах советских газет министр обороны СССР Р. Малиновский выразил благодарность командиру и личному составу авианосца «Кирсардж», а председатель Верховного совета СССР Никита Хрущёв — мэру Сан-Франциско Джорджу Кристоферу и президенту США Дуайту Эйзенхауэру[53][48][54].

18 марта военнослужащие были отправлены самолётом в Нью-Йорк[55], где они несколько дней отдыхали под присмотром врача посольства А. Н. Озеровой[56][6] в принадлежавшем СССР особняке «Килленворт» в Глен-Ков, использовавшемся для размещения советской делегации в ООН[57]. Перед дорогой домой каждому из четверых от посольства было выдано по 100 долларов[12][16][15], которые они потратили во время экскурсии по городу. По настоянию Озеровой, запретившей им межконтинентальный перелёт[12][57], солдаты были отправлены в Европу на трансатлантическом лайнере «Куин Мэри» 23 марта[58]. После прибытия 28 марта во французский порт Шербур[49] они выехали в Париж[59]. 29 марта на самолёте «Ту-104» участники дрейфа в военной форме прибыли в Москву, где им была устроена торжественная встреча[60].

Yevgene Petrakov's film roll, 1960 05.jpg
Magnify-clip.png
Слева направо: Федотов, Зиганшин, начальник ГлавПУРа генерал армии Ф. И. Голиков, Поплавский, Крючковский. Москва, март 1960 г.

После прибытия в Москву спасённые встретились c министром обороны СССР Родионом Малиновским, который подарил им штурманские часы, «чтобы они никогда не блуждали, никогда не теряли курса»[61]. «За проявленное мужество при выполнении воинского долга и стойкость в борьбе с силами стихии» солдаты были награждены орденами Красной Звезды[62][49], которые им вручил заместитель председателя Президиума Верховного Совета СССР Демьян Коротченко[9]. Асхату Зиганшину было присвоено внеочередное звание старшего сержанта. Всем четверым был предоставлен двухнедельный отпуск на родину. Затем участники дрейфа отдыхали в военном санатории в Гурзуфе. Там они получили предложение поступить в Мореходное училище ВМФ в г. Ломоносове, которое приняли все, кроме Федотова[3]. После отдыха все четверо поехали на Дальний Восток навестить свою часть[12]. Таким образом в июне 1960 года закончилось их кругосветное путешествие[49].

В 1960 году все четверо одновременно были уволены в запас до истечения срока службы. Федотов возвратился к семье на Дальний Восток. Зиганшин, Крючковский и Поплавский без вступительных экзаменов[28] были приняты на судомеханическое отделение мореходного училища[7].

Дальнейшая судьба четвёрки[править | править код]

Иван Ефимович Федотов стал отцом 24 февраля 1960 года[63], вернулся в нижнеамурское село Богородское, после чего принял приглашение поступить в речное училище в Благовещенске. В период учёбы появилось пристрастие к алкоголю — частые встречи и выступления в коллективах происходили согласно обычаям русского гостеприимства[11]. Учёбу пришлось прервать, и Федотов уехал во Владивосток на китобойный промысел. Затем вернулся в училище, окончил его и получил диплом судового механика. Работал на Камчатке на сейнере. В 1978 году вернулся в Благовещенск и работал на судостроительном заводе слесарем-трубопроводчиком. Умер в 1999 году[11][9].

Images.png Внешние изображения
Image-silk.png Филипп Поплавский, позднее фото

Филипп Григорьевич Поплавский после окончания мореходного училища в 1964 году участвовал в экспедициях в Средиземном море, Атлантике на гидрографическом судне[7] по наблюдению за космическими аппаратами[3]. Проживал в Петродворце. Умер в 2001 году[8] в Ломоносове[12]. Похоронен на родине — в Чемеровецком районе Хмельницкой области Украины, село Ямпольчик[10].

Images.png Внешние изображения
Image-silk.png Анатолий Крючковский работает в конструкторском бюро. 17 августа 1980 г.

Анатолий Фёдорович Крючковский после учёбы попал по распределению в Североморск, но прослужил судовым механиком всего полгода — врачи посоветовали ему сменить климат[15]. В 1964 году вернулся на родину и работал на киевском судостроительном заводе «Ленинская кузница», сначала на инженерных должностях, а с середины 1990-х годов заместителем главного механика[7]. 28 августа 2007 года вместе с Зиганшиным прибыл на Сахалине по приглашению администрации острова[64]. Планировалось посещение острова Итуруп, но помешала нелётная погода[65][3].

Images.png Внешние изображения
Image-silk.png Механик спасательного судна Асхат Зиганшин (слева) помогает одевать водолаза

Асхат Рахимзянович Зиганшин после учёбы служил в составе аварийно-спасательного дивизиона Ленинградской военно-морской базы. Работал на разных судах сначала с пожарными, затем с водолазами[3]. После выхода на пенсию работал сторожем яхт и катеров на берегу залива в Стрельне[14]. Умер в 2017 году.

Отражение в искусстве[править | править код]

Silk-film.png Внешние видеофайлы
Silk-film.png Высоцкий В. С. «Сорок девять дней» на YouTube
Silk-film.png Высоцкий В. С. «Сорок девять дней» (вариант 2) на YouTube
Silk-film.png Песня о четырёх героях на YouTube
Silk-film.png Внешние видеофайлы
Silk-film.png «Я вернусь к тебе, Россия!» на YouTube
  • Песня 1963 года «Я вернусь к тебе, Россия!» (слова Л. Ошанина, музыка Э. Колмановского) содержит куплет, посвящённый четвёрке («В океане глухом и горбатом, // Где одна только буря права, // Не сдаваясь, четыре солдата // Повторяли все те же слова…»).
Images.png Внешние изображения
Image-silk.png А. А. Горпенко, Н. В. Денисов. «Асxат Зиганшин у штурвала»
Image-silk.png А. А. Горпенко, Н. В. Денисов. «Асхат Зиганшин варит обед»
Image-silk.png А. А. Горпенко, Н. В. Денисов. «У Чёрных скал»
Image-silk.png А. А. Горпенко, Н. В. Денисов. «В штормовом океане»

В народном творчестве:

  • Фольклорная переделка американской рок-н-ролльной песни «Rock Around the Clock» — «Как на Тихом океане / Тонет баржа с чуваками. / Чуваки не унывают, / Рок на палубе кидают. // Зиганшин-рок, Зиганшин-буги, / Зиганшин — парень из Калуги, / Зиганшин-буги, Зиганшин-рок, / Зиганшин слопал свой сапог»[86].
  • Появилась детская считалка в двух вариантах[3]:
«

Юрий — Гагарин.
Зиганшин — татарин.
Герман — Титов.
Никита — Хрущёв.

»
«

Юрий Гагарин,
Зиганшин-татарин,
Никита Хрущёв,
А ты кто будешь таков?

»

Память[править | править код]

Оценка источников[править | править код]

А. В. Скобелев, ссылаясь на воспоминания Федотова[6] и сравнивая их с другими публикациями начала 1960-х годов, отмечает их наибольшую информативность и объективность «с наименьшей степенью зависимости от внешней и внутренней цензуры»[39][прим. 22]. Вместе с тем в своих исследованиях (2012) он называет «общераспространённым серьёзным заблуждением» отмечаемую в публикациях продолжительность дрейфа. По мнению Скобелева, «автономное плавание продолжалось более 50 суток» — он начинает отсчёт с позднего вечера 16 января[2], то есть ещё до срыва баржи со швартовки. Однако в воспоминаниях Федотова чётко отмечен день, когда они увидели самолёты: «Шёл действительно сорок девятый день нашего дрейфа…»[6]

По мнению Скобелева, связанная с происшествием информационная активность в СССР, начавшаяся с 16 марта 1960 года и продолжавшаяся до июля-августа 1960 года, была излишне пропагандистской, что породило естественную ответную реакцию населения: стали появляться фольклорные и авторские произведения, трактовавшие события происшествия в комическом ключе и пародирующие широко публиковавшиеся не всегда высокохудожественные произведения[91].

Материалы о происшествии, начиная с конца 1990-х годов, могут быть разделены на две основные группы:

Примечания[править | править код]

Комментарии
  1. По данным морского министерства США, в этот период в районе последующего дрейфа баржи бушевали сильнейшие штормы со скоростью ветра от 60 до 120 км/ч, высота волн достигала 12 м[4].
  2. Основные характеристики судна: длина по ватерлинии17,3 м, высота борта — 2,06 м, средняя осадка с полным грузом — 1,24 м, водоизмещение — около 100 тонн. Длина трюма (грузовой палубы) — 11,5 м, ширина — 3,6 м[6]. Наибольшая длина — 19,82 м, ширина — 5,56 м[5]. Силовая установка (по воспоминаниям Крючковского) — два дизельных двигателя по 300 л. с.[7] Непотопляемость судна обеспечивалась междудонными и бортовыми водонепроницаемыми отсеками, а также системой трубопроводов и ручным насосом для осушения кормового отсека и моторного отделения[6].
  3. Зиганшин родом из посёлка Шентала Куйбышевской области, по национальности — татарин[8]. Крючковский и Поплавский — украинцы: первый из посёлка Турбов Винницкой области[9], второй — из посёлка Чемеровцы Хмельницкой области[10]. Федотов — русский из села Богородское Хабаровского края[11].
  4. И. Н. Савчук в своей статье называет такую ситуацию абсурдной и отмечает: «… военные не были обеспечены достойным жильём и были вынуждены ютиться на барже»[13].
  5. По воспоминаниям Крючковского, кубрик был «такой, что в полный рост нельзя было подняться»[7].
  6. Согласно воспоминаниям Крючковского, на барже мог находиться радист, но в описываемом происшествии он не участвовал, так как незадолго до этого получил травму при швартовке и был отправлен в госпиталь[7][9].
  7. По словам Крючковского, в дальнейшем «одного из офицеров наказали за то, что мы оказались без „НЗ“»[7].
  8. Согласно инструкции по эксплуатации радиостанции РБМ-1, для питания передатчика необходимо напряжение порядка 200 В, в то время как приёмника — около 80 В, при значительно меньшем потребляемом токе[19]. Приёмник сохранял работоспособность ещё несколько дней[20]. По воспоминаниям Федотова, в конце февраля, после ряда попыток восстановить работу приёмника, удалось услышать несколько обрывков нерусской речи до окончательного разряда батарей[6].
  9. Проверялась версия о возможном дезертирстве четырёх военнослужащих, места их возможного появления были взяты под наблюдение, у родственников проводились обыски[12]. Извещения родным были отправлены значительно позднее первых поисковых операций. По воспоминаниям Крючковского, письмо о пропаже без вести пришло к его матери за 1—2 дня до сообщений о спасении в советских средствах массовой информации[7].
  10. По опубликованной в 1961 году книге воспоминаний Федотова, газета называлась «Суворовский натиск»[6], но согласно большинству других источников — «Красная звезда».
  11. Первый пуск ракеты был произведён 20 января 1960 года[24], второй — 31 января 1960 года. В обоих случаях макет последней ступени ракеты достигал водной поверхности вблизи расчётной точки падения на расстоянии около 12 500 км от места старта[25].
  12. В ряде публикаций утверждается, в том числе со слов самого Зиганшина, что «[ракеты] должны были упасть в район Тихого океана — именно в те районы, куда нас несло»[27]. Однако район океана, ограниченный приведёнными в сообщении ТАСС координатами[22][23], находился на расстоянии свыше 5000 км от острова Итуруп. В силу его удалённости, а также с учётом определённой впоследствии скорости дрейфа баржа не могла оказаться в этом районе в указанный период времени.
  13. Согласно сообщениям газет, на момент спасения «грузовую палубу [баржи] покрывало от двух до четырёх футов воды»[29]. Баржу поддерживали на плаву отсеки, оставшиеся водонепроницаемыми[9].
  14. В ряде источников указывается продолжительность 50 дней[2][37]. Во всех источниках зафиксированы дата срыва баржи со швартовки — 17 января, и дата спасения экипажа — 7 марта. Однако в самой первой публикации в СССР речь идёт именно о дрейфе, который начался после потери баржей хода (не ранее 22 часов 17 января — через 13 часов борьбы со штормом[16][3]): «В течение 49 дней моряки носились по волнам, после того как их судёнышко длиной примерно в 15 метров, потеряв управление возле Курильских островов во время разыгравшегося шторма, было отнесено в открытое море»[4].
  15. 7 марта по времени восточного полушария, в западном полушарии (в США) было воскресенье 6 марта[4]. В пресс-релизе министерства обороны США № 257-60 от 8 марта 1960 года указано время спасения 23:00 по североамериканскому восточному времени[39], что соответствовало 16:00 по местному времени Камчатской области (в советских газетах указывалось время 4 часа дня[1]).
  16. По другим оценкам баржа продрейфовала приблизительно 1020 морских миль (1900 км)[29].
  17. Добывать огонь в дальнейшем Зиганшин планировал с помощью линзы, снятой с радиостанции[12].
  18. В ранних советских публикациях утверждалось, что Зиганшин покинул баржу последним, «как и полагается старшему на судне»[6][7].
  19. Эти заверения были даны, чтобы успокоить измождённых солдат: на самом деле неуправляемая баржа была вскоре затоплена, поскольку представляла угрозу для судоходства[8].
  20. В ряде американских газет утверждалось, что в запасы провизии на борту баржи входило «некоторое количество водки», а после спасения, «по сообщению ВМС, Зиганшин немедленно попросил водки»[29][45]. На эту тему резко высказался Крючковский: «У этих людей или ума, или совести нет! Поверьте, в те годы отношение к пьянке на службе было не таким, как сейчас. Боже упаси!»[9] По воспоминаниям Зиганшина, на авианосце им принесли две бутылки русской водки — якобы по их просьбе: «Мы сильно удивились, а потом посмеялись. Видимо, хозяева перепутали воду и водку…»[3] Сообщения о спасённых в американских газетах продолжали появляться как минимум до прибытия солдат в Москву[46], но упоминание в них «водки» в контексте дрейфа позднее 14 марта не отслеживается.
  21. Зиганшин охарактеризовал эту книгу следующими словами: «Пару лет назад какой-то чудак написал художественную повесть „Баржа Т-36“. Нафантазировал всяких глупостей, насочинял муру! Подарили книжку, я пролистал ее и даже читать не стал. На полке в шкафу валяется…»[3]
  22. Факт, что военнослужащие фактически жили на барже, стал широко известен из интервью с Зиганшиным, которое провёл Дмитрий Соколов-Митрич в Санкт-Петербурге в 2001 году[90][12]. Об этом факте в воспоминаниях Федотова можно судить по описанию возвращения на баржу после посещения бани и красного уголка: «Отправились на „Т-36“ и мы. Она стояла у „бочки“, скреплённая тросами с баржей „Т-97“. Добрались до дома мы с трудом, но без приключений»[6].
Источники
  1. 1 2 3 4 5 6 Известия, "Их рассказ о 49 днях", 1960.
  2. 1 2 3 Скобелев, 2012, с. 7—8.
  3. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 Нордвик, 2015.
  4. 1 2 3 4 5 6 7 Известия, 1960.
  5. 1 2 Десантные катера проектов Т-4, Т-4М. russianships.info. Дата обращения 16 мая 2020.
  6. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 Федотов, 1961.
  7. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 Бабаков, 1999.
  8. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 Шафиков, 2010.
  9. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 Шуневич, 2010.
  10. 1 2 Козак, 2010.
  11. 1 2 3 Крикливый, 2010.
  12. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 Соколов-Митрич, 2002.
  13. Савчук, 2010, с. 191.
  14. 1 2 3 4 5 Смирнова, 2008.
  15. 1 2 3 4 Кириченко, 2020.
  16. 1 2 3 4 5 6 7 8 Троицкая, 2005.
  17. Подвиг в океане, 1960, с. 20.
  18. 1 2 3 Шустиков, 1960.
  19. Радиостанция типа РБМ-1 (описание и инструкция). — 15-е изд. — 1952. — С. 14.
  20. 1 2 3 Вокруг света, 1960, с. 3.
  21. Вокруг света, 1960, с. 7—8.
  22. 1 2 Сообщение ТАСС // Правда. — 1960. — № 8 (8 января). — С. 1.
  23. 1 2 Сообщение ТАСС // Красная звезда. — 1960. — 8 января. — С. 1.
  24. Успешный запуск мощной советской баллистической ракеты // Правда. — 1960. — № 22 (22 января). — С. 1.
  25. Второй запуск мощной баллистической ракеты прошёл успешно // Правда. — 1960. — № 33 (2 февраля). — С. 1.
  26. 1 2 3 4 Рябинина, 2006.
  27. Телеканал «Россия», 2005.
  28. 1 2 3 Черных, 2010.
  29. 1 2 3 4 5 6 7 Honolulu Advertiser, 9 March, 1960.
  30. Зиганшин, 1960, с. 32.
  31. 1 2 3 4 Барсуков, 1960.
  32. Вокруг света, 1960, с. 6.
  33. «Комсомольская правда», №80, 1960.
  34. Стрельников, 1960, с. 30.
  35. Стрельников, 1979, с. 142.
  36. Вокруг света, 1960, с. 1, 7.
  37. Шмелева, 2020.
  38. Шишкин, 1960.
  39. 1 2 3 4 Скобелев, 2012, с. 8.
  40. Так проходил дрейф, 1960.
  41. 1 2 Вокруг света, 1960, с. 9—10.
  42. Davies, 1960.
  43. 1 2 Станислав Сергеев. Победить океан и цензуру. Известия. Дата обращения 17 апреля 2020.
  44. New York Times, 9 March, 1960.
  45. Chattanooga Daily Times, 9 March, 1960.
  46. New York Times, 29 March, 1960.
  47. Горшкова, 2004.
  48. 1 2 «Известия» №65 стр 1, 1960.
  49. 1 2 3 4 Вокруг света, 1960, с. 11.
  50. Стрельников, 1979, с. 139.
  51. 1 2 Honolulu Star-Bulletin, 15 March, 1960.
  52. «Известия» №65 стр 4, 1960.
  53. Public papers of the Presidents of the United States. Dwight D. Eisenhower 1960-61, p. 311.
  54. New York Times, March 17, 1960.
  55. New York Times, March 18, 1960.
  56. «Правда» № 82, 1960.
  57. 1 2 Карев, 1960.
  58. «Правда», №84, 1960.
  59. «Известия», №75, 1960.
  60. «Известия», №76, 1960.
  61. Строганов, «Известия» №77, 1960.
  62. Строганов, «Известия» №80, 1960.
  63. Сухорукова, 2008.
  64. Латыпов, 2007.
  65. Коцубинская, 2007.
  66. Васильев, 1960.
  67. Владимов, 1960.
  68. Ошанин, 1960.
  69. Новицкий, 1960.
  70. Жаров, 1960.
  71. Асеев, 1960.
  72. Фоняков, 1960.
  73. Апресян, 1960.
  74. Железнов, 1960.
  75. Хелемский, 1960.
  76. Матвеева, 1961.
  77. Высоцкий В. Я был душой дурного общества… : Стихотворения / сост. и коммент. П. Фокина; подгот. текста С. Жильцов. — Спб. : Амфора, 2012. — Т. 2. — С. 105. — 127 с. — (Владимир Высоцкий. Иллюстрированное собрание сочинений в 11 томах). — ISBN 978-5-367-02109-7.
  78. Цыбульский М. Владимир Высоцкий в Ленинграде. — СПб. : Студия НП-Принт, 2013. — С. 23—25. — 248 с. — ISBN 978-5-91542-210-9.
  79. Савчук, 2010, с. 189.
  80. Островский А. И. Четыре солдата / Редактор М. Иорданский. — М. : Советский композитор, 1960. — 3000 экз.
  81. Четыре солдата.
  82. Коммунизм — На Советской Скорости Vol. 1.
  83. Скобелев, 2012, с. 11—12.
  84. Венедикт Ерофеев. Подвиг Асхата Зиганшина (фрагмент).
  85. Щербаков М. К. Текст песни «Интермедия 1». blackalpinist.com. Дата обращения 12 декабря 2013.
  86. Савчук, 2010, с. 192—193.
  87. Переулок 4-х Отважных. Берёза, Брестская область, Беларусь. OpenStreetMap.
  88. Сорочан, 2015.
  89. Улица Филиппа Поплавского. OpenStreetMap. Дата обращения 18 июня 2020.
  90. Савчук, 2010, с. 190—191.
  91. Скобелев, 2012, с. 9—11.

Публикации[править | править код]

Silk-film.png Внешние видеофайлы
Silk-film.png В гостях у Альфии Зиганшиной с Анастасией Алескеровой. Ноябрь 2018 на YouTube