Дрейф самоходной баржи Т-36

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
(перенаправлено с «Самоходная баржа Т-36»)
Перейти к навигации Перейти к поиску
Дрейф самоходной баржи Т-36
Филипп Поплавский (слева) рассказывает о случившемся главному авиационному механику Филиппу Казнецоффу. В центре — Асхат Зиганшин
Филипп Поплавский (слева) рассказывает о случившемся главному авиационному механику Филиппу Казнецоффу. В центре — Асхат Зиганшин
Страна
Дата начала 17 января 1960
Дата окончания 7 марта 1960
Состав
Маршрут
Barge T-36 drift and rescue - ru.svg
Commons-logo.svg Медиафайлы на Викискладе

Дрейф самоходной баржи Т-36 — происшествие, случившееся в январе — марте 1960 года, в ходе которого четверо военнослужащих вооружённых сил СССР провели в неуправляемом дрейфе в Тихом океане 49 дней, имея на борту лишь остатки трёхдневного запаса продуктов.

Использовавшаяся для хозяйственных целей самоходная баржа проекта Т-4[1][прим. 1] под номером «T-36» 17 января[4] 1960 года около 9 часов утра[5][6] по местному времени во время сильного шторма[прим. 2] была сорвана со швартовки в заливе острова Итуруп. После безуспешных попыток удержаться в заливе и израсходования запасов топлива в ночь с 17 на 18 января её стало относить ветром и морским течением в открытый океан. За период дрейфа баржа была отнесена от острова на расстояние свыше 1700 км. 7 марта дрейфующие были обнаружены и спасены экипажем американского авианосца «Кирсардж».

Images.png Внешние изображения
Image-silk.png Самоходная баржа «Т-42» проекта Т-4

Происшествие широко освещалось американскими, а затем и советскими средствами массовой информации.

Предыстория[править | править код]

На острове Итуруп баржи, включая «Т-36», использовались в хозяйственных целях — в основном для разгрузки судов, которым малая глубина и каменистое дно не позволяли подойти к берегу[3]. В небольшом кубрике[прим. 3] в кормовой части баржи[2] имелись четыре койки, стояла небольшая печка, на которой можно было готовить еду, и располагалась переносная радиостанция[6].

Экипаж баржи «Т-36» состоял из четырёх военнослужащих военно-строительных частей СССР. Старшиной баржи был 21-летний младший сержант Асхат Зиганшин, прошедший после призыва в армию восьмимесячную подготовку к вождению маломерных судов в южносахалинской школе старшин-рулевых. В составе экипажа были два окончивших учебное подразделение моториста — 20-летние рядовые Анатолий Крючковский и Филипп Поплавский — и служивший первый год рядовой Иван Федотов[прим. 4] (остальные трое служили по второму году)[8][прим. 5]. Федотов, прибыв на замену отправленного на лечение предшественника, отравившегося угарным газом от печки[6], оказался в экипаже за две недели до описываемого происшествия[12] — он единственный из всех был женат, а жена ожидала рождения ребёнка в феврале 1960 года[9]. Экипаж фактически жил на барже[12][13][прим. 6] и покидал её, например, чтобы сходить по очереди в баню или в красный уголок[2][15]. Военнослужащие числились в штате гарнизона острова — и соответственно имели «сухопутные» звания и военную форму[3].

В декабре 1959 года все шесть имевшихся на острове самоходных барж были вытащены на берег, чтобы переждать зимний период сильных штормов, от которых было невозможно укрыться в заливе[8], и провести плановые ремонтные работы[3]. Имевшийся на судах неприкосновенный запас продуктов, рассчитанный на десять суток, был сгружен на берег[3][6][16][прим. 7]. Однако пришёл приказ подготовиться к разгрузке последнего, несколько запоздавшего судна, и две баржи незадолго до 17 января были спущены на воду[3][17][6]. Обе получили по полторы тонны дизельного топлива и — 15 января[18] — трёхдневные запасы питьевой воды и продовольствия[8]. К бочке в 150—200 метрах от берега[3] была пришвартована «Т-36», а к ней, в свою очередь, «Т-97»[2].

Борьба со штормом[править | править код]

Шторм начался после полуночи 17 января[19]. Не выдержав натиска стихии, лопнул трос, соединявший связку барж с бочкой. Чтобы избежать взаимных соударений, экипажи расцепили баржи[8]. Радиосвязь с берегом поддерживалась каждые десять-пятнадцать минут, и сообщение о срыве со швартовки также было передано на берег. Подобное случалось и раньше, поэтому экипаж действовал, как обычно — запустил оба двигателя баржи[3], чтобы отойти от берега и не разбиться о прибрежные скалы. Однако бросить якорь на удалении от берега не удалось (по воспоминаниям Крючковского, «думали отдать якорную цепь — а она вся замёрзла… нечем её отрубать»[13]), поэтому были просто остановлены двигатели. Когда через 45—50 минут баржу снова стало прибивать к берегу, двигатели вновь были запущены — так повторялось несколько раз[4]. Борьба со стихией продолжалась более десяти часов.

В один из моментов радиостанцию, по воспоминаниям Крючковского, «несколько раз сильно тряхнуло», в результате чего она вышла из строя[9]. Берег был виден плохо, заряды снега чередовались с дождём. Неожиданно ветер сменил направление — над Итурупом прошёл центр циклона — и баржу стало относить в открытый океан[2]. Зиганшин посчитал необходимым в такой ситуации выброситься на берег. Крючковскому удалось на некоторое время восстановить радиосвязь, одобрение командования было получено[2], но при первой попытке баржа столкнулась со скалой и получила пробоину — вода стала затапливать машинное отделение. При следующей попытке, около 22 часов, когда баржа уже касалась днищем грунта, закончилось топливо и двигатели заглохли. Штормовой ветер понёс потерявшую ход баржу в открытый океан. Попавшая в кубрик вода залила радиостанцию, и она вновь перестала работать — батареи питания разрядились[2][3] и, возможно, не могли поддерживать работу передатчика[прим. 8]. Пробоину в машинном отделении экипаж смог частично залатать, прижав к ней доску с помощью домкрата[8][6]. Экипаж баржи «Т-97» оказался удачливее — им удалось благополучно выброситься на берег[2].

На берегу было известно о борьбе баржи со стихией, однако больше сообщений с баржи не поступало. Была создана оперативная группа по руководству поисками[19][2]. Несмотря на штормовую погоду, поиск осуществлял вышедший в море сторожевой корабль пограничных войск[2]; c улучшением погодных условий для поиска в океане были задействованы самолёты[19][2][3]. Для обследования берега была отправлена группа из пятнадцати солдат[19]. Обнаруженные ими обломки (по словам Зиганшина, «на берег Итурупа выбросило спасательный круг с нашей баржи и разбитый ящик из-под угля с бортовым номером „Т-36“»[6]) дали основание полагать, что баржа затонула, а экипаж погиб. По окончании всех поисковых операций родным были отправлены извещения о сыновьях, пропавших без вести[22][3][17][прим. 9].

Дрейф[править | править код]

Зиганшин впервые за два дня записал в бортжурнал[⇨] подробности обстоятельств случившегося[2]. Из найденной в кубрике газеты[2][прим. 10] (в заметке была приведена и карта) экипаж узнал, что район океана, в который, по их оценкам, течение и ветер несли баржу, закрывался для судоходства и полётов авиации на период с 15 января по 15 февраля в связи с испытаниями межконтинентальных баллистических ракет[23][24][прим. 11]. Исходя из этого, Зиганшин предположил, что «до начала марта их искать не будут», и принял решение об экономии продуктов и воды[27][6][16][прим. 12]. Тем не менее, «на всякий случай» в рубке было организовано круглосуточное дежурство[12].

На второй день дрейфа экипаж провёл «инвентаризацию». В наличии имелись: примерно два ведра картофеля[2][27], буханка хлеба, полтора килограмма свиного жира, полторы банки свиной тушёнки[4], остаток воды в чайнике (двухвёдерный бачок с питьевой водой опрокинуло во время шторма[3][29]), около килограмма пшена с горохом, пачка чая и кофе и примерно полсотни спичек[2]. Хранившийся возле дизелей — в тепле[3] — картофель в шторм рассыпался по полу и оказался пропитанным дизельным топливом[3][27]. Значительное количество пресной воды — свыше 120 литров[12] — имелось в системе охлаждения двигателей баржи — «рыжей от ржавчины, с металлическим привкусом»[3]. Чтобы растянуть запас этой воды как можно дольше, дрейфующие собирали дождевую[15]: расстилали на палубе простыни, а когда те под дождём намокали — отжимали из них воду[3].

В качестве топлива для печки солдаты первоначально использовали доски от ящиков, пробковые спасательные пояса[21], спасательный круг, тряпки, обрывки бумаги[2], ветошь, доски от двух коек[3]. Однако у них не возникало мысли «пустить на дрова палубу и обшивку стен кубрика», как вспоминает Федотов, добавляя при этом: «У нас рука бы не поднялась ломать судёнышко, которое спасло нас в самых тяжелых штормах. Мы очень любили свою баржу»[2]. Когда легкодоступные горючие материалы закончились, в дело пошли кранцы (автомобильные покрышки, которые были прикованы цепями к бортам баржи)[2][12]: кухонным ножом от них отпиливали куски, которые бросали в печку — одной покрышки хватало на неделю[3].

Несмотря на решение об экономии продуктов, Зиганшин убедил товарищей, что нельзя резко переходить на скудный рацион, так как можно сразу ослабнуть. Поначалу в день на каждого приходилось три картофелины, две ложки крупы и две ложки свиной тушёнки, но вскоре рацион сократился до одной картофелины и одной ложки крупы на человека[2]. 27 января экипаж отметил день рождения Крючковского удвоенной нормой — по две картофелины и по две ложки крупы на человека. В качестве подарка было решено преподнести имениннику ещё одну порцию воды, но уговорить его принять такой подарок не удалось, и вода была поделена на всех четверых[2].

Течение и ветер относили баржу на юго-восток. Выйдя из Курильского течения, она была подхвачена одной из ветвей течения Куросио, что ещё более ускоряло удаление от берега[21]. Через несколько дней после начала дрейфа баржа попала во второй шторм[2]. Первые две недели экипажу приходилось всё время откачивать и вычерпывать воду из трюма, так как баржу постоянно затапливало[17][6][прим. 13]. Чтобы сохранять плавучесть баржи, также требовалось скалывать намерзающий лед с лееров, с бортов и рубки[2]. Свободное время проходило за чтением книг, оказавшихся у Федотова. Поплавский играл на старой гармошке[4], оставшейся от предыдущего экипажа[8]. Вслух читали роман Дж. Лондона «Мартин Иден»[2]. По воспоминаниям Зиганшина: «Спорили о том, почему Мартину Идену не удалось найти другого выхода, кроме самоубийства»[31].

Через 15 дней закончились мясные консервы и остался только картофель[32], из которого каждый день варили «суп». Затем стали готовить «суп» раз в двое суток — одна картофелина и ложка свиного жира на четверых. Описывая период середины февраля, Федотов отмечает: «Вечерами мы с надеждой рассматривали обрывок газеты с оттиском карты района, где проходили испытания баллистической ракеты. Нас не оставляла мысль, что корабли, возвращавшиеся из района испытаний, заметят нас»[2].

День Советской армии (23 февраля) прошёл без «супа» — праздник отметили, выкурив последний табак, а последняя картофелина была съедена 24 февраля[33]. Скудные запасы еды удалось растянуть на 37 дней[12]. Затем в пищу пошло всё, что хотя бы отдалённо напоминало съестное — кожаные ремни, нижние (кожаные) части кирзовых сапог, хозяйственный веник из побегов бамбука, мыло, зубной порошок[3] (по другим источникам — зубная паста[17]). Кружочки кожи были обнаружены под клавишами гармошки[17][6] — как шутили дрейфующие, «мясо первого сорта: без гуталина»[8]. Подобной кожей были оклеены и картонные меха гармошки[3]. По воспоминаниям Зиганшина:

Мы его [кожаный ремень] порезали в лапшу и стали варить из него «суп». Потом сварили ремешок от рации. Стали искать, что ещё у нас есть кожаного. Обнаружили несколько пар кирзовых сапог. Но кирзу так просто не съешь, слишком жёсткая. Варили их в океанской воде, чтобы выварился гуталин, потом резали на кусочки, бросали в печку, где они превращались в нечто похожее на древесный уголь, и это ели.[15]

Письмо родителям Асхата Зиганшина с сообщением о его пропаже без вести, датированное 9 марта 1960 г.

Прежде чем есть кожу от кирзовых сапог всем, Зиганшин решил испытать эту «еду» на себе: «Я съем её первый, и если через сутки не заболею, значит, её можно есть и вам. Вот так»[34].

В редкие дни, когда океан утихал, дрейфующие пытались ловить рыбу — распустили капроновый канат и сплели из его нитей леску, выточили рыболовный крючок из гвоздя и блесну из консервной банки[3], — но эти попытки оказались безуспешными[6]. Попытка загарпунить при помощи багра проплывающую акулу — «метра два», «к самому борту подходила» — также не увенчалась успехом.[2][35]

Примерно на сороковой день дрейфа был замечен первый проходящий корабль, но попытки привлечь его внимание, как и двух последующих судов, оказались безрезультатными[12].

4 марта дрейфующим удалось выловить в волнах стеклянный шар-поплавок от японских рыболовных сетей. К нему они прикрепили гильзу с запиской о происшествии и флаг, сделанный из куска холста, и отпустили поплавок в море[36][37][35].

В последние дни дрейфа истощённые солдаты сшили из одеял своеобразный мешок и спали в нём все вместе, согревая друг друга теплом своих тел[3][9]; их стали одолевать слуховые галлюцинации[17]. Обессиленные, они договорились, что почувствовавший полное исчерпание сил скажет об этом остальным, дабы иметь возможность попрощаться, а последний оставшийся в живых запишет на каком-нибудь видном месте баржи их имена[3][9].

Дрейф продолжался 49 дней[7][38][12][27] — Зиганшин до последнего момента вёл бортжурнал[12], у него были часы с календарём[6]. Кроме того, по словам Крючковского, «чтобы не потерять счёт времени, мы записывали дни на стенке»[9][прим. 14][⇨]. На всём протяжении дрейфа температура окружающего воздуха была в пределах от 0 до 7 градусов Цельсия[40].

Silk-film.png Внешние видеофайлы
Silk-film.png Кадры из бортового киноархива крейсера «Кирсардж». Эвакуация экипажа с баржи Т-36 на YouTube, начиная с 1:34

Спасение[править | править код]

HH-41930-NAVY.png
Magnify-clip.png
Спасённый Иван Федотов пьёт кофе

7 марта[прим. 15] 1960 года около 3 часов дня[41][4][прим. 16] баржа была обнаружена патрульным самолётом американского авианосца «Кирсардж», направлявшегося из Йокосуки в Сан-Франциско. В момент обнаружения баржа находилась на отдалении около 15 морских миль (28 км)[30] от авианосца по левому борту от него с курсовым углом 33°. Спустя две минуты после принятия сообщения об обнаружении баржи авианосец, следовавший на тот момент курсом 83°, изменил курс по направлению к месту обнаружения[42]. В разных источниках место обнаружения характеризуется как находившееся на расстоянии примерно 900 морских миль (1700 км) от острова Итуруп[прим. 17], 720 морских миль (1300 км) от острова Маркус[43] и 1000 морских миль (1900 км) от атолла Мидуэй[30]. К этому времени у дрейфующих оставалось всего три спички[12][прим. 18].

CVB-41915-NAVY-wirephoto.png
Magnify-clip.png
Спасённые Крючковский, Поплавский, Зиганшин

Согласно воспоминаниям Федотова, два самолёта (которыми, как выяснилось впоследствии, управляли американские пилоты Глен Конрад и Дэвид Мерикл) сделали над баржей круг и улетели, а через некоторое время появились два вертолёта[2]. По словам капитана авианосца, замеченные на барже люди стояли, прислонившись к надпалубному строению[7].

Первым на борт авианосца был доставлен Зиганшин[12][прим. 19] — экипаж изначально не планировал покидать баржу, и Асхат, как старший по званию, намеревался провести переговоры с американцами, попросить «запас горючего, воды, еды, карту», и возвращаться домой «своим ходом»[9]. Однако об этом не могло быть и речи: военнослужащие были в состоянии крайнего истощения и находились на грани жизни и смерти. Получив от американцев заверения, что «баржу заберёт другое судно»[прим. 20], Зиганшин успокоился. Затем на борт авианосца были доставлены и остальные[8][6][35], при этом бортжурнал[⇨] был забыт на барже: по словам Крючковского, командира в тот момент больше волновало, что на барже осталось три стакана собранной дождевой воды[9].

MW-50920-Navy.png
Magnify-clip.png
Филиппу Поплавскому первый раз после спасения делают стрижку
CVB-41900-NAVY.png
Magnify-clip.png
Асхата Зиганшина первый раз бреют после спасения

Спасённым предложили бульон, белый хлеб и кофе[30]. Американцев поразило, что солдаты в таком состоянии сохранили человеческий облик и самодисциплину — когда им предложили еду, они не набрасывались на неё, а спокойно передавали тарелку товарищам[15]. Все четверо ели понемногу, понимая, что от большей порции могут умереть, как случалось с людьми, пережившими длительный голод — по словам Зиганшина, он приобрёл этот опыт в детстве, во время войны[12][15]. После еды спасённых повели в душевую — там Зиганшин потерял сознание и очнулся уже на койке в лазарете[12].

По наблюдениям главного врача авианосца Фредерика Беквита, солдаты потеряли в весе от 30 до 35 фунтов (14—16 кг) каждый[44][45] (по другим сведениям — от 35 до 40 фунтов[30][7]). Крючковский вспоминал впоследствии: «Когда меня взвешивали, смотрю: что-то весы показывают ещё больше, чем я весил раньше. А шкала-то на них в фунтах»[3]. 13 марта все четверо были переведены из лазарета авианосца в две каюты[32]. Питаясь пять раз в день, они за неделю прибавили в весе примерно по 7 фунтов (3 кг)[44].

SXP031405S.png
Magnify-clip.png
Федотов, Зиганшин, Поплавский на палубе «Кирсаржа»

После спасения[править | править код]

Сообщения о происшествии[править | править код]

Согласно пресс-релизу министерства обороны США № 257-60 от 8 марта 1960 года, первая информация от спасённых, не говоривших на английском, была получена членами экипажа авианосца, не владевшими русским языком (использовался, как отмечено в пресс-релизе, «ломаный русский»). Эта информация была донесена до командира корабля, затем передана в штаб-квартиру тихоокеанского флота в Перл-Харборе. Советское посольство в Вашингтоне было поставлено в известность о спасении четырёх военнослужащих вечером 7 марта[41] (в Москве было 8 марта), однако руководство советского государства поначалу не знало, как реагировать на эту новость[46]. Тем временем, пройдя все инстанции, новость попала в американские газеты, в которых первые публикации о происшествии появились 9 марта со ссылками на сообщения ВМС США[47][прим. 21].

Через трое суток после спасения на борт авианосца с Гавайских островов был доставлен переводчик[50][8][прим. 22]. Первая встреча спасённого экипажа с американскими журналистами, прибывшими на авианосец на двух самолётах Grumman C-1 Trader[42], состоялась 14 марта — когда до Сан-Франциско оставалось ещё около 500 км[32]. Незадого до этого с Зиганшиным связался по телефону собственный корреспондент «Правды» в Нью-Йорке Борис Стрельников и, предупредив о предстоящей встрече, попросил «не говорить ничего лишнего». Пресс-конференция оказалась короткой — после первых вопросов у Зиганшина от волнения и перенапряжения ослабленного организма пошла кровь из носа, и пресс-конференцию пришлось закончить. Чуть позже он ответил на некоторые вопросы журналистов[12][6].

В СССР первая публикация о происшествии появилась 12 марта 1960 года в газете «Известия», в которой, в частности, сообщалось (со ссылкой на агентство Юнайтед Пресс Интернэшнл): «6 марта американский самолёт, нёсший в Тихом океане патрульную службу для авианосца, обнаружил на поверхности океана лёгкую баржу. На ней находились четверо советских людей, сержант и трое рядовых военнослужащих. Последний раз они видели землю 18 января». Публикация сопровождалась картой с отметкой места обнаружения, перепечатанной из газеты «Нью-Йорк Геральд Трибюн»[7]. Более подробная информация появилась в «Известиях» 16 марта 1960 года — материалам была отведена целая полоса под общим заголовком «Сильнее океана»[46].

На протяжении дрейфа Зиганшин вёл судовой журнал: записывал настроение экипажа, кто чем занимается. Потом писать стал реже, поскольку ничего нового не происходило. «Спасли нас 7 марта, а не 8-го, как мы решили: просчитались на сутки, позабыв, что год високосный и в феврале 29 дней», — рассказывал он впоследствии[6]. В последний день Зиганшин сделал запись о появлении самолётов и вертолётов, однако, о чём он с сожалением вспоминал позже, бортжурнал баржи при эвакуации был забыт в рубке[12].

Телеграмма советского правительства[править | править код]

Младшему сержанту Зиганшину Асхату Рахимзяновичу, рядовым Поплавскому Филиппу Григорьевичу, Крючковскому Анатолию Фёдоровичу, Федотову Ивану Ефимовичу

Дорогие товарищи!
Мы гордимся и восхищаемся вашим славным подвигом, который представляет собой яркое проявление мужества и силы духа советских людей в борьбе с силами стихии. Ваш героизм, стойкость и выносливость служат примером безупречного выполнения воинского долга.
Своим подвигом, беспримерной отвагой вы приумножили славу нашей Родины, воспитавшей таких мужественных людей, и советский народ по праву гордится своими отважными и верными сынами.

Желаю вам, дорогие соотечественники, доброго здоровья и скорейшего возвращения на Родину.

Н. Хрущёв. Москва, Кремль. 16 марта 1960 года[51][52]

Возвращение[править | править код]

Images.png Внешние медиафайлы
Изображения
Image-silk.png Митинг во Внуковском аэропорту. Председатель исполкома Московского городского Совета депутатов трудящихся Николай Бобровников (в центре) приветствует героев Тихого океана
Image-silk.png Зиганшин, Поплавский, Федотов и Крючковский вскоре после возвращения на родину
Image-silk.png Крючковский, Зиганшин и Поплавский — курсанты мореходного училища
Image-silk.png Крючковский, Зиганшин и Поплавский встречаются с Ким Новак
Image-silk.png Крючковский, Федотов, Зиганшин и Поплавский на пресс-конференции
Видеофайлы
Silk-film.png USS Kearsarge Rescues Soviet Sailors Adrift for 49 Days. Кинохроника. на YouTube

15 марта авианосец прибыл в Сан-Франциско. Спасённые военнослужащие были доставлены двумя вертолётами на берег, где их встретил представитель советского посольства в США[32] Анатолий Кардашев[53], вокруг них собралось около полусотни журналистов, включая трёх советских[54]. Сопровождавшие спасённых медицинские работники авианосца доложили, что ребятам нужен только отдых, а в их рационе нет никаких ограничений[54]. В отеле, где их разместили в номере по соседству с советскими журналистами, Федотов узнал, что у него родился сын — многочисленные известия об этом поступили в редакции московских газет. В отеле их не оставляли в покое американские журналисты[2]. Была устроена пресс-конференция, где члены экипажа «Т-36», одетые в предоставленные правительством США гражданские костюмы, отвечали на многочисленные вопросы, связанные с данным происшествием и с чудесным спасением. Мэр Сан-Франциско вручил героям символические ключи от города[55][6] — до этого такие ключи получили только Галина Уланова и Никита Хрущёв[12]. 17 марта на первых полосах советских газет министр обороны СССР Р. Малиновский выразил благодарность командиру и личному составу авианосца «Кирсардж», а председатель Верховного совета СССР Никита Хрущёв — мэру Сан-Франциско Джорджу Кристоферу и президенту США Дуайту Эйзенхауэру[56][51][57].

18 марта военнослужащие были отправлены самолётом в Нью-Йорк[58], где они несколько дней отдыхали под присмотром врача посольства А. Н. Озеровой[59][2] в принадлежавшем СССР особняке «Килленворт» в Глен-Ков, использовавшемся для размещения советской делегации в ООН[60]. Перед дорогой домой каждому из четверых от посольства было выдано по 100 долларов[12][17][16], которые они потратили во время экскурсии по городу. По настоянию Озеровой, запретившей им межконтинентальный перелёт[12][60], солдаты были отправлены в Европу на трансатлантическом лайнере «Куин Мэри» 23 марта[61]. После прибытия 28 марта во французский порт Шербур[52] они выехали в Париж[62]. 29 марта на самолёте «Ту-104» участники дрейфа в военной форме прибыли в Москву, где им была устроена торжественная встреча[63].

Yevgene Petrakov's film roll, 1960 05.jpg
Magnify-clip.png
Слева направо: Федотов, Зиганшин, начальник ГлавПУРа генерал армии Ф. И. Голиков, Поплавский, Крючковский. Москва, март 1960 г.

После прибытия в Москву спасённые встретились c министром обороны СССР Родионом Малиновским, который подарил им штурманские часы, «чтобы они никогда не блуждали, никогда не теряли курса»[64]. «За проявленное мужество при выполнении воинского долга и стойкость в борьбе с силами стихии» солдаты были награждены орденами Красной Звезды[65][52], которые им вручил заместитель председателя Президиума Верховного Совета СССР Демьян Коротченко[9]. Асхату Зиганшину было присвоено внеочередное звание старшего сержанта. Всем четверым был предоставлен двухнедельный отпуск на родину. Затем участники дрейфа отдыхали в военном санатории в Гурзуфе. Там они получили предложение поступить в Мореходное училище ВМФ в г. Ломоносове, которое приняли все, кроме Федотова[6]. После отдыха все четверо поехали на Дальний Восток навестить свою часть[12]. Таким образом в июне 1960 года закончилось их кругосветное путешествие[52].

В 1960 году все четверо одновременно были уволены в запас до истечения срока службы. Федотов возвратился к семье на Дальний Восток. Зиганшин, Крючковский и Поплавский без вступительных экзаменов[29] были приняты на судомеханическое отделение мореходного училища[3].

Дальнейшая судьба четвёрки[править | править код]

Иван Ефимович Федотов стал отцом 24 февраля 1960 года[66], вернулся в нижнеамурское село Богородское, после чего принял приглашение поступить в речное училище в Благовещенске. В период учёбы появилось пристрастие к алкоголю — частые встречи и выступления в коллективах происходили согласно обычаям русского гостеприимства[11]. Учёбу пришлось прервать, и Федотов уехал во Владивосток на китобойный промысел. Затем вернулся в училище, окончил его и получил диплом судового механика. Работал на Камчатке на сейнере. В 1978 году вернулся в Благовещенск и работал на судостроительном заводе слесарем-трубопроводчиком. Умер в 1999 году[11][9].

Images.png Внешние изображения
Image-silk.png Филипп Поплавский, позднее фото

Филипп Григорьевич Поплавский после окончания мореходного училища в 1964 году участвовал в экспедициях в Средиземном море, Атлантике на гидрографическом судне[3] по наблюдению за космическими аппаратами[6]. Проживал в Петергофе. Умер в 2001 году[8] в Ломоносове[12]. Похоронен на родине — в Чемеровецком районе Хмельницкой области Украины, село Ямпольчик[10].

Images.png Внешние изображения
Image-silk.png Анатолий Крючковский работает в конструкторском бюро. 17 августа 1980 г.

Анатолий Фёдорович Крючковский после учёбы попал по распределению в Североморск, но прослужил судовым механиком всего полгода — врачи посоветовали ему сменить климат[16]. В 1964 году вернулся на родину и работал на киевском судостроительном заводе «Ленинская кузница», сначала на инженерных должностях, а с середины 1990-х годов заместителем главного механика[3]. 28 августа 2007 года вместе с Зиганшиным прибыл на Сахалин по приглашению администрации острова[67]. В программу недельного визита входило и посещение острова Итуруп, но помешала нелётная погода[68][6].

Images.png Внешние изображения
Image-silk.png Механик спасательного судна Асхат Зиганшин (слева) помогает одевать водолаза

Асхат Рахимзянович Зиганшин после учёбы служил в составе аварийно-спасательного дивизиона Ленинградской военно-морской базы. Работал на разных судах сначала с пожарными, затем с водолазами[6]. После выхода на пенсию работал сторожем яхт и катеров на берегу залива в Стрельне[15]. Умер в 2017 году.

Отражение в искусстве[править | править код]

Silk-film.png Внешние видеофайлы
Silk-film.png Высоцкий В. С. «Сорок девять дней» на YouTube
Silk-film.png Высоцкий В. С. «Сорок девять дней» (вариант 2) на YouTube
Silk-film.png Песня о четырёх героях на YouTube
Silk-film.png Внешние видеофайлы
Silk-film.png «Я вернусь к тебе, Россия!» на YouTube
  • Песня 1963 года «Я вернусь к тебе, Россия!» (слова Л. Ошанина, музыка Э. Колмановского) содержит куплет, посвящённый четвёрке («В океане глухом и горбатом, // Где одна только буря права, // Не сдаваясь, четыре солдата // Повторяли все те же слова…»).
Images.png Внешние изображения
Image-silk.png А. А. Горпенко, Н. В. Денисов. «Асxат Зиганшин у штурвала»
Image-silk.png А. А. Горпенко, Н. В. Денисов. «Асхат Зиганшин варит обед»
Image-silk.png А. А. Горпенко, Н. В. Денисов. «У Чёрных скал»
Image-silk.png А. А. Горпенко, Н. В. Денисов. «В штормовом океане»

В народном творчестве:

  • Фольклорная переделка американской рок-н-ролльной песни «Rock Around the Clock» — «Как на Тихом океане / Тонет баржа с чуваками. / Чуваки не унывают, / Рок на палубе кидают. // Зиганшин-рок, Зиганшин-буги, / Зиганшин — парень из Калуги, / Зиганшин-буги, Зиганшин-рок, / Зиганшин слопал свой сапог»[89].
  • Появилась детская считалка в двух вариантах[6]:
«

Юрий — Гагарин.
Зиганшин — татарин.
Герман — Титов.
Никита — Хрущёв.

»
«

Юрий Гагарин,
Зиганшин-татарин,
Никита Хрущёв,
А ты кто будешь таков?

»

Память[править | править код]

Оценка источников[править | править код]

А. В. Скобелев, ссылаясь на воспоминания Федотова[2] и сравнивая их с другими публикациями начала 1960-х годов, отмечает их наибольшую информативность и объективность «с наименьшей степенью зависимости от внешней и внутренней цензуры»[41][прим. 24]. Вместе с тем в своих исследованиях (2012) он называет «общераспространённым серьёзным заблуждением» отмечаемую в публикациях продолжительность дрейфа. По мнению Скобелева, «автономное плавание продолжалось более 50 суток» — он начинает отсчёт с позднего вечера 16 января[5], то есть ещё до срыва баржи со швартовки. Однако Федотов в своих воспоминаниях чётко называет день, когда они увидели самолёты: «Шёл действительно сорок девятый день нашего дрейфа…»[2]

По мнению Скобелева, связанная с происшествием информационная активность в СССР, начавшаяся с 16 марта 1960 года и продолжавшаяся до июля-августа 1960 года, была излишне пропагандистской, что породило естественную ответную реакцию населения: стали появляться фольклорные и авторские произведения, трактовавшие события происшествия в комическом ключе и пародирующие широко публиковавшиеся не всегда высокохудожественные произведения[94].

Материалы о происшествии, начиная с конца 1990-х годов, могут быть разделены на две основные группы:

Примечания[править | править код]

Комментарии
  1. Основные характеристики судна: длина по ватерлинии17,3 м, высота борта — 2,06 м, средняя осадка с полным грузом — 1,24 м, водоизмещение — около 100 тонн. Длина трюма (грузовой палубы) — 11,5 м, ширина — 3,6 м[2]. Наибольшая длина — 19,82 м, ширина — 5,56 м[1]. Силовая установка (по воспоминаниям Крючковского) — два дизельных двигателя по 300 л. с.[3] Непотопляемость судна обеспечивалась междудонными и бортовыми водонепроницаемыми отсеками, а также системой трубопроводов и ручным насосом для осушения кормового отсека и моторного отделения[2].
  2. По данным морского министерства США, в этот период в районе последующего дрейфа баржи бушевали сильнейшие штормы со скоростью ветра от 60 до 120 км/ч, высота волн достигала 12 м[7].
  3. По воспоминаниям Крючковского, кубрик был «такой, что в полный рост нельзя было подняться»[3].
  4. Зиганшин родом из посёлка Шентала Куйбышевской области, по национальности — татарин[8]. Крючковский и Поплавский — украинцы: первый из посёлка Турбов Винницкой области[9], второй — из посёлка Чемеровцы Хмельницкой области[10]. Федотов — русский из села Богородское Хабаровского края[11].
  5. Согласно воспоминаниям Крючковского, на барже мог находиться радист, но в описываемом происшествии он не участвовал, так как незадолго до этого получил травму при швартовке и был отправлен в госпиталь[3][9].
  6. И. Н. Савчук в своей статье называет такую ситуацию абсурдной и отмечает: «… военные не были обеспечены достойным жильём и были вынуждены ютиться на барже»[14].
  7. По словам Крючковского, в дальнейшем «одного из офицеров наказали за то, что мы оказались без „НЗ“»[3].
  8. Согласно инструкции по эксплуатации радиостанции РБМ-1, для питания передатчика необходимо напряжение порядка 200 В, в то время как приёмника — около 80 В, при значительно меньшем потребляемом токе[20]. Приёмник сохранял работоспособность ещё несколько дней[21]. По воспоминаниям Федотова, в конце февраля, после ряда попыток восстановить работу приёмника, удалось услышать несколько обрывков нерусской речи до окончательного разряда батарей[2].
  9. Проверялась версия о возможном дезертирстве четырёх военнослужащих, места их возможного появления были взяты под наблюдение, у родственников проводились обыски[12]. Извещения родным были отправлены значительно позднее первых поисковых операций. По воспоминаниям Крючковского, письмо о пропаже без вести пришло к его матери за 1—2 дня до сообщений о спасении в советских средствах массовой информации[3].
  10. По опубликованной в 1961 году книге воспоминаний Федотова, газета называлась «Суворовский натиск»[2], но согласно большинству других источников — «Красная звезда».
  11. Первый пуск ракеты был произведён 20 января 1960 года[25], второй — 31 января 1960 года. В обоих случаях макет последней ступени ракеты достигал водной поверхности вблизи расчётной точки падения на расстоянии около 12 500 км от места старта[26].
  12. В ряде публикаций утверждается, в том числе со слов самого Зиганшина, что «[ракеты] должны были упасть в район Тихого океана — именно в те районы, куда нас несло»[28]. Однако район океана, ограниченный приведёнными в сообщении ТАСС координатами[23][24], находился на расстоянии свыше 5000 км от острова Итуруп. В силу его удалённости, а также с учётом определённой впоследствии скорости дрейфа баржа не могла оказаться в этом районе в указанный период времени.
  13. Согласно сообщениям газет, на момент спасения «грузовую палубу [баржи] покрывало от двух до четырёх футов воды»[30]. Баржу поддерживали на плаву отсеки, оставшиеся водонепроницаемыми[9].
  14. В ряде источников указывается продолжительность 50 дней[5][39]. Во всех источниках зафиксированы дата срыва баржи со швартовки — 17 января, и дата спасения экипажа — 7 марта. Однако в самой первой публикации в СССР речь идёт именно о дрейфе, который начался после потери баржей хода (не ранее 22 часов 17 января — через 13 часов борьбы со штормом[17][6]): «В течение 49 дней моряки носились по волнам, после того как их судёнышко длиной примерно в 15 метров, потеряв управление возле Курильских островов во время разыгравшегося шторма, было отнесено в открытое море»[7].
  15. По времени восточного полушария. В западном полушарии (в США) было 6 марта[7].
  16. В бортовом журнале «Кирсарджа» принятие сообщения об обнаружении баржи зафиксировано в 14:58[42]. В пресс-релизе министерства обороны США № 257-60 от 8 марта 1960 года указано время спасения 23:00 по североамериканскому восточному времени[41], что соответствовало 16:00 по местному времени Камчатской области (в советских газетах указывалось время 4 часа дня[4]).
  17. По другим оценкам баржа продрейфовала приблизительно 1020 морских миль (1900 км)[30].
  18. Добывать огонь в дальнейшем Зиганшин планировал с помощью линзы, снятой с радиостанции[12].
  19. В ранних советских публикациях утверждалось, что Зиганшин покинул баржу последним, «как и полагается старшему на судне»[2][3]. Тем не менее в телеинтервью Федотов сообщил, что «первым поднялся Зиганшин, потом мы с Крючковским на второй вертолёт, а на третий — Поплавский».[35] Согласно бортовому журналу «Кирсарджа», «первым» и «третьим» на самом деле был один и тот же вертолёт HSS-1 Seabat под бортовым номером 10; второй вертолёт имел бортовой номер 06.[42]
  20. Эти заверения были даны, чтобы успокоить измождённых солдат: на самом деле покинутая экипажем баржа через некоторое время была затоплена, поскольку представляла угрозу для судоходства[8]. Тем не менее, согласно записям в бортовом журнале «Кирсарджа», экипажем авианосца действительно были предприняты попытки взять баржу на буксир, окончившиеся неудачей[42].
  21. В ряде американских газет утверждалось, что в запасы провизии на борту баржи входило «некоторое количество водки», а после спасения, «по сообщению ВМС, Зиганшин немедленно попросил водки»[30][48]. На эту тему резко высказался Крючковский: «У этих людей или ума, или совести нет! Поверьте, в те годы отношение к пьянке на службе было не таким, как сейчас. Боже упаси!»[9] По воспоминаниям Зиганшина, на авианосце им принесли две бутылки русской водки — якобы по их просьбе: «Мы сильно удивились, а потом посмеялись. Видимо, хозяева перепутали воду и водку…»[6] Сообщения о спасённых в американских газетах продолжали появляться как минимум до прибытия солдат в Москву[49], но упоминание в них «водки» в контексте дрейфа позднее 14 марта не отслеживается.
  22. В ряде советских и российских публикаций утверждалось, в том числе со слов Зиганшина, что «авианосец зашёл на Гавайи».[4][8] Однако, согласно сообщениям американских газет, авианосец проследовал непосредствено в Сан-Франциско.[30] В бортовом журнале «Кирсарджа» заход на Гаваи также отсутствует; напротив, в 08:48 9 марта зафиксировано прибытие единственного в период между 7 и 14 марта транспортного самолёта[42], на котором мог прибыть переводчик.
  23. Зиганшин охарактеризовал эту книгу следующими словами: «Пару лет назад какой-то чудак написал художественную повесть „Баржа Т-36“. Нафантазировал всяких глупостей, насочинял муру! Подарили книжку, я пролистал ее и даже читать не стал. На полке в шкафу валяется…»[6]
  24. Факт, что военнослужащие фактически жили на барже, стал широко известен из интервью с Зиганшиным, которое провёл Дмитрий Соколов-Митрич в Санкт-Петербурге в 2001 году[93][12]. Об этом факте в воспоминаниях Федотова можно судить по описанию возвращения на баржу после посещения бани и красного уголка: «Отправились на „Т-36“ и мы. Она стояла у „бочки“, скреплённая тросами с баржей „Т-97“. Добрались до дома мы с трудом, но без приключений»[2].
Источники
  1. 1 2 Десантные катера проектов Т-4, Т-4М. russianships.info. Дата обращения: 16 мая 2020.
  2. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 Федотов, 1961.
  3. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 Бабаков, 1999.
  4. 1 2 3 4 5 6 7 Известия, "Их рассказ о 49 днях", 1960.
  5. 1 2 3 Скобелев, 2012, с. 7—8.
  6. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 Нордвик, 2015.
  7. 1 2 3 4 5 6 7 Известия, 1960.
  8. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 Шафиков, 2010.
  9. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 Шуневич, 2010.
  10. 1 2 Козак, 2010.
  11. 1 2 3 Крикливый, 2010.
  12. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 Соколов-Митрич, 2002.
  13. 1 2 Маршал, 2021.
  14. Савчук, 2010, с. 191.
  15. 1 2 3 4 5 6 Смирнова, 2008.
  16. 1 2 3 4 Кириченко, 2020.
  17. 1 2 3 4 5 6 7 8 Троицкая, 2005.
  18. Подвиг в океане, 1960, с. 20.
  19. 1 2 3 4 Шустиков, 1960.
  20. Радиостанция типа РБМ-1 (описание и инструкция). — 15-е изд. — 1952. — С. 14.
  21. 1 2 3 Вокруг света, 1960, с. 3.
  22. Вокруг света, 1960, с. 7—8.
  23. 1 2 Сообщение ТАСС // Правда. — 1960. — № 8 (8 января). — С. 1.
  24. 1 2 Сообщение ТАСС // Красная звезда. — 1960. — 8 января. — С. 1.
  25. Успешный запуск мощной советской баллистической ракеты // Правда. — 1960. — № 22 (22 января). — С. 1.
  26. Второй запуск мощной баллистической ракеты прошёл успешно // Правда. — 1960. — № 33 (2 февраля). — С. 1.
  27. 1 2 3 4 Рябинина, 2006.
  28. Телеканал «Россия», 2005.
  29. 1 2 Черных, 2010.
  30. 1 2 3 4 5 6 7 8 Honolulu Advertiser, 9 March, 1960.
  31. Зиганшин, 1960, с. 32.
  32. 1 2 3 4 Барсуков, 1960.
  33. Вокруг света, 1960, с. 6.
  34. «Комсомольская правда», №80, 1960.
  35. 1 2 3 4 Сильнее океана [телепередача]. (1960).
  36. Стрельников, 1960, с. 30.
  37. Стрельников, 1979, с. 142.
  38. Вокруг света, 1960, с. 1, 7.
  39. Шмелева, 2020.
  40. Шишкин, 1960.
  41. 1 2 3 4 Скобелев, 2012, с. 8.
  42. 1 2 3 4 5 6 Deck Log Book of the U.S.S. Kearsarge CVS-33 — March 1960.
  43. Так проходил дрейф, 1960.
  44. 1 2 Вокруг света, 1960, с. 9—10.
  45. Davies, 1960.
  46. 1 2 Сергеев С. Победить океан и цензуру. Известия. Дата обращения: 17 апреля 2020.
  47. New York Times, 9 March, 1960.
  48. Chattanooga Daily Times, 9 March, 1960.
  49. New York Times, 29 March, 1960.
  50. Горшкова, 2004.
  51. 1 2 «Известия» №65 стр 1, 1960.
  52. 1 2 3 4 Вокруг света, 1960, с. 11.
  53. Стрельников, 1979, с. 139.
  54. 1 2 Honolulu Star-Bulletin, 15 March, 1960.
  55. «Известия» №65 стр 4, 1960.
  56. Public papers of the Presidents of the United States. Dwight D. Eisenhower 1960-61, p. 311.
  57. New York Times, March 17, 1960.
  58. New York Times, March 18, 1960.
  59. «Правда» № 82, 1960.
  60. 1 2 Карев, 1960.
  61. «Правда», №84, 1960.
  62. «Известия», №75, 1960.
  63. «Известия», №76, 1960.
  64. Строганов, «Известия» №77, 1960.
  65. Строганов, «Известия» №80, 1960.
  66. Сухорукова, 2008.
  67. Латыпов, 2007.
  68. Коцубинская, 2007.
  69. Васильев, 1960.
  70. Владимов, 1960.
  71. Ошанин, 1960.
  72. Новицкий, 1960.
  73. Жаров, 1960.
  74. Асеев, 1960.
  75. Фоняков, 1960.
  76. Апресян, 1960.
  77. Железнов, 1960.
  78. Хелемский, 1960.
  79. Матвеева, 1961.
  80. Высоцкий В. Я был душой дурного общества… : Стихотворения / сост. и коммент. П. Фокина; подгот. текста С. Жильцов. — Спб. : Амфора, 2012. — Т. 2. — С. 105. — 127 с. — (Владимир Высоцкий. Иллюстрированное собрание сочинений в 11 томах). — ISBN 978-5-367-02109-7.
  81. Цыбульский М. Владимир Высоцкий в Ленинграде. — СПб. : Студия НП-Принт, 2013. — С. 23—25. — 248 с. — ISBN 978-5-91542-210-9.
  82. Савчук, 2010, с. 189.
  83. Островский А. И. Четыре солдата / Редактор М. Иорданский. — М. : Советский композитор, 1960. — 3000 экз.
  84. Четыре солдата.
  85. Коммунизм — На Советской Скорости Vol. 1.
  86. Скобелев, 2012, с. 11—12.
  87. Венедикт Ерофеев. Подвиг Асхата Зиганшина (фрагмент).
  88. Щербаков М. К. Текст песни «Интермедия 1». blackalpinist.com. Дата обращения: 12 декабря 2013.
  89. Савчук, 2010, с. 192—193.
  90. Переулок 4-х Отважных. Берёза, Брестская область, Беларусь. OpenStreetMap.
  91. Сорочан, 2015.
  92. Улица Филиппа Поплавского. OpenStreetMap. Дата обращения: 18 июня 2020.
  93. Савчук, 2010, с. 190—191.
  94. Скобелев, 2012, с. 9—11.

Публикации[править | править код]

Silk-film.png Внешние видеофайлы
Silk-film.png Сильнее океана (1960) на YouTube
Silk-film.png В гостях у Альфии Зиганшиной с Анастасией Алескеровой (ноябрь 2018) на YouTube
Silk-film.png Новости дня №12, 1960. Герои Тихого океана
Silk-film.png Новости дня №13, 1960. Страна гордится своими героями
Silk-film.png Новости дня №14, 1960. Четверо отважных на родине