Брусилов, Алексей Алексеевич

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Алексей Алексеевич Брусилов
Brusilov Aleksei in 1917.jpg
Генерал Алексей Брусилов в 1917 году
Дата рождения

19 (31) августа 1853(1853-08-31)

Место рождения

Тифлис,
Российская империя

Дата смерти

17 марта 1926(1926-03-17) (72 года)

Место смерти

Москва, СССР

Принадлежность

Российская империяFlag of Russia.svg Российская империя
Flag of Russia.svg Российская республика
РСФСРFlag of the Russian SFSR (1918-1920).svg РСФСР
СССРFlag of the Soviet Union (1923-1955).svg СССР

Род войск

Русская императорская армия и Рабоче-крестьянская Красная армия

Годы службы

1872—1924

Звание

генерал от кавалерии,
генерал-адъютант

Командовал

8-я армия
(28 июля 1914 — 17 марта 1916)
Юго-Западный фронт
(17 марта 1916 — 22 мая 1917)
Верховный Главнокомандующий Русской армией
(22 мая — 19 июля 1917)

Сражения/войны

Русско-турецкая война 1877—1878 годов:

Первая мировая война:

Советско-польская война

Награды и премии
Орден Святого Георгия III степени Орден Святого Георгия IV степени Орден Белого орла
Орден Святого Владимира II степени Орден Святого Владимира III степени Орден Святого Владимира IV степени
Орден Святой Анны I степени Орден Святой Анны II степени Орден Святой Анны III степени с мечами и бантом
Орден Святого Станислава I степени Орден Святого Станислава II степени с мечами Орден Святого Станислава III степени с мечами и бантом
Order of Noble Bukhara.jpg Георгиевское оружие Георгиевское оружие, украшенное бриллиантами
Великий офицер ордена Почётного легиона Командор ордена Почётного легиона Офицер ордена Почётного легиона
Военная медаль (Франция) Ufficiale OCI Kingdom BAR.svg Орден Красного орла 2-й степени
Bg1osa.png Большой офицерский крест ордена «За военные заслуги»
Орден Льва и Солнца 1 степени Орден Льва и Солнца 5 степени
Связи

брат Л. А. Брусилов
племянник Г. Л. Брусилов

Автограф

Brusilov's signature.jpeg

Commons-logo.svg Алексей Алексеевич Брусилов на Викискладе

Алексе́й Алексе́евич Бруси́лов (19 [31] августа 1853, Тифлис — 17 марта 1926, Москва) — русский и советский военачальник и военный педагог, генерал от кавалерии (с 6 декабря 1912), генерал-адъютант (с 10 апреля 1915), главный инспектор кавалерии РККА (1923).

Биография[править | править вики-текст]

Происходит из дворянского рода Брусиловых. Родился в Тифлисе в семье русского генерала Алексея Николаевича Брусилова (1787—1859). Мать — Мария-Луиза Антоновна, была полькой и происходила из семьи коллежского асессора А. Нестоемского.

27 июня (9 июля) 1867 года поступил в Пажеский корпус. Окончил его 17 (29) июля 1872 года, был выпущен в 16-й драгунский Тверской полк. В 1873—1878 годах — адъютант полка. Участник русско-турецкой войны 1877—1878 годов на Кавказе. Отличился при взятии турецких крепостей Ардаган и Карс, за что получил орден Святого Станислава 3-й и 2-й степеней и орден Святой Анны 3-й степени. В 1879—1881 годах был командиром эскадрона, начальником полковой учебной команды.

В 1881 году прибыл для прохождения службы в Санкт-Петербург. В 1883 году окончил курс наук отдела эскадронных и сотенных командиров по разряду «отличных». С 1883 года служил в Офицерской кавалерийской школе: адъютант; с 1890 года — помощник начальника отдела верховой езды и выездки; с 1891 года — начальник отдела эскадронных и сотенных командиров; с 1893 года — начальник драгунского отдела. С 10 ноября 1898 года — помощник начальника, с 10 февраля 1902 года — начальник школы. Брусилов стал известен не только в России, но и за границей как выдающийся знаток кавалерийских езды и спорта. Служивший в школе под его началом перед русско-японской войной К. Маннергейм вспоминал[1]:

Он был внимательным, строгим, требовательным к подчинённым руководителем и давал очень хорошие знания. Его военные игры и учения на местности по своим разработкам и исполнению были образцовыми и донельзя интересными.

Не имея до этого опыта командования ни полком, ни бригадой, только благодаря протекции имевшего до войны исключительное влияние на назначение старших кавалерийских начальников великого князя Николая Николаевича был назначен 19 апреля 1906 года начальником 2-й гвардейской кавалерийской дивизии. С 5 января 1909 года — командир 14-го армейского корпуса. С 15 мая 1912 года — помощник командующего войсками Варшавского военного округа. С 15 августа 1913 года — командир 12-го армейского корпуса.

Серьёзно занимался оккультизмом, подчёркивая постоянно при этом «свои чисто русские, православные убеждения и верования»[2].

Первая мировая война[править | править вики-текст]

Генерал А. А. Брусилов — главнокомандующий войсками Юго-Западного фронта (1916)

В день объявления Германией войны России, 19 июля (1 августа) 1914 года, А. А. Брусилов был назначен командующим 8-й армией, которая уже через несколько дней приняла участие в Галицийской битве. 15—16 августа 1914 года нанёс в ходе Рогатинских боёв поражение 2-й австро-венгерской армии, взяв в плен 20 тысяч человек и 70 орудий. 20 августа взят Галич. 8-я армия принимает активное участие в боях у Равы-Русской и в Городокском сражении. В сентябре 1914 года командовал группой войск из 8-й и 3-й армий. 28 сентября — 11 октября его армия выдержала контратаку 2-й и 3-й австро-венгерских армий в боях на реке Сан и у города Стрый. В ходе успешно завершившихся боёв взято в плен 15 тысяч вражеских солдат, и в конце октября 1914 года его армия вступила в предгорья Карпат.

12-й кавалерийской дивизии — умереть. Умирать не сразу, а до вечера.

— Приказ А. А. Брусилова начдиву А. М. Каледину (29 августа 1914 г.)[3]

В начале ноября 1914 года, оттеснив войска 3-й австро-венгерской армии с позиций на Бескидском хребте Карпат, занял стратегический Лупковский перевал. В Кросненском и Лимановском сражениях разбил 3-ю и 4-ю австро-венгерские армии. В этих боях его войска взяли в плен 48 тысяч пленных, 17 орудий и 119 пулемётов.

В феврале 1915 года в сражении у Болигрод-Лиски сорвал попытки противника деблокировать свои войска, осаждённые в крепости Перемышль, взяв в плен 130 тысяч человек. В марте овладел главным Бескидским хребтом Карпатских гор и к 30 марта завершил операцию по форсированию Карпат. Германские войска сковали в тяжелейших боях у Казювки его войска и, тем самым, предотвратили наступление русских войск в Венгрию.

Когда весной 1915 года разразилась катастрофа — Горлицкий прорыв и тяжёлое поражение русских войск — Брусилов начал организованное отступление армии под постоянным напором неприятеля и вывел армию к реке Сан. В ходе сражений у Радымно, на Городокских позициях противостоял противнику, имевшему абсолютное преимущество в артиллерии, в особенности тяжёлой. 9 июня 1915 года был оставлен Львов. Армия Брусилова отходила на Волынь, успешно обороняясь в Сокальском сражении от войск 1-й и 2-й австро-венгерских армий и в сражении на реке Горынь в августе 1915 года.

Автограф Брусилова (1916)

В начале сентября 1915 года в сражении при Вишневце и Дубно нанёс поражение противостоящим ему 1-й и 2-й австро-венгерским армиям. 10 сентября его войска взяли Луцк, а 5 октября — Чарторыйск.

Летом и осенью 1915 года по его личному ходатайству предпринимались многократные попытки расширить в географическом и численном отношениях масштабы депортаций местного немецкого населения западнее Сарн, Ровно, Острога, Изяслава. С 23 октября 1915 года проводилась высылка до сих пор остававшихся на своих местах по решению Особого совещания таких категорий немцев-колонистов как старики старше 60 лет, вдовы и матери погибших на фронте, инвалиды, слепые, калеки. По утверждению Брусилова, они «несомненно, портят телеграфные и телефонные провода». 20 тысяч человек высылалось в 3-дневный срок[4].

С 17 марта 1916 года — главнокомандующий Юго-Западного фронтом.

В июне 1916 года провёл успешное наступление Юго-Западного фронта, применив при этом неизвестную ранее форму прорыва позиционного фронта, заключавшуюся в одновременном наступлении всех армий. Главный удар был намечен на участке одной из четырех армий, входивших в состав франта, но подготовка велась во всех четырех армиях и при том по всему фронту каждой из них. Основная идея обмана — заставить противника ожидать атаки на всем протяжении фронта и этим лишить его возможности угадать место действительного удара и принять своевременные меры к его отражению. По всему фронту, растянувшемуся на несколько сот километров, рыли окопы, ходы сообщения, пулеметные гнезда, строили убежища и склады, прокладывали дороги, сооружали артиллерийские позиции. О месте действительного удара знали только командующие армиями. Подвозившиеся для усиления войска не выводились на передовые линии до самых последних дней. Для ознакомления с местностью и расположением противника от вновь прибывающих частей разрешалось высылать вперед лишь небольшое количество начальствующих лиц и разведчиков, солдат и офицеров продолжали увольнять в отпуска, чтобы даже таким путем не обнаружить близости дня наступления. Отпуска были прекращены лишь за неделю до атаки, без объявления об этом в приказе[5]. Главный удар в соответствии с планом, разработанным Брусиловым, был нанесён 8-й армией под командованием генерала А. М. Каледина в направлении города Луцка. Прорвав фронт на 16-километровом участке Носовичи — Корыто, русская армия 25 мая (7 июня) заняла Луцк, а ко 2 (15) июня разгромила 4-ю австро-венгерскую армию эрцгерцога Иосифа Фердинанда и продвинулась на 65 км.

Эта операция вошла в историю под названием Брусиловский прорыв (также встречается под первоначальным названием Луцкий прорыв). За успешное проведение этого наступления А. А. Брусилов большинством голосов Георгиевской Думы при Ставке Верховного Главнокомандующего был представлен к награждению орденом Святого Георгия 2-й степени. Однако Император Николай II не утвердил представления, и А. А. Брусилов, наряду с генералом А. И. Деникиным, был награждён Георгиевским оружием с бриллиантами.

Революционные годы[править | править вики-текст]

Чины Штаба Юго-Западного фронта вместе с военным министром А. И. Гучковым

Во время Февральской революции поддержал смещение Николая II и приход к власти Временного правительства. Был горячим сторонником создания так называемых «ударных» и «революционных» частей. Так, 22 мая (4 июня) 1917 года Брусилов отдаёт приказ по фронту № 561, в котором говорилось[6]:

Для поднятия революционного наступательного духа армии является необходимым сформирование особых ударных революционных батальонов, навербованных из волонтёров в центре России, чтобы этим вселить в армии веру, что весь русский народ идёт за нею во имя скорого мира и братства народов с тем, чтобы при наступлении революционные батальоны, поставленные на важнейших боевых участках, своим порывом могли бы увлечь за собой колеблющихся.

22 мая 1917 года назначен Временным правительством Верховным главнокомандующим вместо генерала Алексеева. После провала июньского наступления Брусилова сняли с поста Верховного главнокомандующего и заменили генералом Корниловым. После отставки проживал в Москве. Во время Октябрьской революции был случайно ранен осколком снаряда, попавшего в его дом во время боёв между красногвардейцами и юнкерами.

В РККА[править | править вики-текст]

Могила А. А. Брусилова на Новодевичьем кладбище

С 1920 года в Красной армии. С мая 1920 года возглавлял Особое совещание при главнокомандующем всеми вооружёнными силами Советской Республики, вырабатывавшее рекомендации по укреплению Красной армии. В сентябре 1920 года совместно с М. И. Калининым, В. И. Лениным, Л. Д. Троцким и С. С. Каменевым подписал воззвание к офицерам армии барона Врангеля. В воззвании содержался призыв к прекращению Гражданской войны и гарантировалась амнистия всем, переходящим на сторону советской власти[7].

С 1921 года Алексей Алексеевич — председатель комиссии по организации допризывной кавалерийской подготовки. В 1923—1924 годах — инспектор кавалерии РККА. С 1924 года состоял при Реввоенсовете для особо важных поручений.

А. А. Брусилов скончался 17 марта 1926 года в Москве от воспаления лёгких в возрасте 72 лет. Похоронен со всеми воинскими почестями у стен Смоленского собора Новодевичьего монастыря[8]. Могила находится рядом с могилой А. М. Зайончковского.

Брусилов и «Брусиловский прорыв», с точки зрения Брусилова[править | править вики-текст]

События, непосредственно предшествовавшие наступлению[править | править вики-текст]

В конце августа 1915 года было официально объявлено, что великий князь Николай Николаевич отстранен от должности верховного главнокомандующего. Обязанности верховного возложил на себя Император Николай II. В своих воспоминаниях[9] А. А. Брусилов писал, что впечатление в войсках от этой замены было самое негативное. «Вся армия, да и вся Россия, безусловно, верила Николаю Николаевичу». Великий князь Николай Николаевич несомненно обладал полководческим даром. Данная замена была мало понятна : «никому в голову не приходило, что царь возьмет на себя при данной тяжелой обстановке на фронте обязанности верховного главнокомандующего. Было общеизвестно, что Николай II в военном деле решительно ничего не понимал и что взятое им на себя звание будет только номинальным». Отсутствие настоящего верховного главнокомандующего «очень сказалось во время боевых действий 1916 года, когда мы, по вине верховного главнокомандования, не достигли тех результатов, которые могли легко повести к окончанию вполне победоносной войны и к укреплению самого монарха на колебавшемся престоле».

По утверждению Феликса Юсупова[10], император принял командование армией под давлением Распутина. Российское общество встретило известие враждебно, так как росло понимание распутинской вседозволенности. С отъездом государя в Ставку, пользуясь безграничным расположением императрицы Александры Федоровны, Распутин стал регулярно бывать в Царском Селе. Советы и мнения его приобретали силу закона . Без ведома Распутина не принимали ни одно военное решение. Как отмечал Феликс Юсупов : «Царица доверяла ему слепо, и он сплеча решал насущные, а порой и секретные государственные вопросы. Через государыню Распутин правил государством». Естественно, что при таком положении дел утечка секретной информации в пользу врага была неизбежной.

В данной обстановке, в середине марта 1916 года А. А. Брусилов «неожиданно» был назначен на должность главнокомандующего Юго-Западным фронтом взамен Иванова. Необходимо было срочно принимать командование: на 25 марта 1916 года в городе Каменец-Подольске был назначен смотр Николаем II 9-й армии, стоявшей на левом фланге Юго-Западного фронта. Брусилов сообщил Иванову, что готов незамедлительно прибыть в Бердичев в расположение штаба фронта с целью принять должность. Однако, Иванов «уклончиво» ответил Брусилову, что ему нужно закончить «разные дела». Генерал-квартирмейстер штаба фронта Дитерихс сообщил начальнику штаба 8 -й армии Сухомлину, что Иванов получил извещение министра двора графа Фредерикса, в котором «значится, что ему пока не следует уезжать из Бердичева»[11]. Брусилов был поставлен в крайне неловкое положение: с одной стороны, начальник штаба верховного главнокомандующего Алексеев именем государя требует, срочного вступления в должность, а с другой стороны министр двора именем государя предлагает Иванову оставаться на месте. Брусилов доложил Алексееву о сложившейся ситуации, что времени на вступление в должность практически нет. При этом добавил[12] :

я решительно ничего не домогался, никаких повышений не искал, ни разу из своей армии никуда не уезжал, в Ставке ни разу не был и ни с какими особыми лицами о себе не говорил, то лично для меня, в сущности, было решительно все равно, принимать ли новую должность или остаться на старой

Тем не менее, Брусилов разрешил создавшуюся коллизию : попросил Дитерихса передать Иванову, что он не сдал должность главнокомандующего и является «моим прямым начальником», и что «без его распоряжения я в Бердичев не поеду и предупреждаю, что, не приняв на законном основании должности, я в Каменец-Подольск на смотр 9 -ой армии тоже не поеду». Заявление Брусилова повергло Иванова в «большое смятение», и он сообщил в штаб 8 — ой армии, что он уже давно ждет Брусилова[12].

В Каменец-Подольске Брусилов встретил царя, который, обойдя почетный караул, пригласил Брусилова на аудиенцию. Николай II спросил, «какое у меня вышло столкновение с Ивановым и какие разногласия выяснились в распоряжениях генерала Алексеева и графа Фредерикса по поводу смены генерала Иванова». Брусилов ответил, что «столкновений и недоразумений» с Ивановым не было и мне неизвестно в чем «разногласие между распоряжениями генерала Алексеева и графа Фредерикса». Брусилов заявил Николаю II, что мнение о невозможности наступать в настоящий момент армиями Юго-Западного фронта ошибочно : «вверенные мне армии после нескольких месяцев отдыха и подготовительной работы находятся во всех отношениях в отличном состоянии, обладают высоким боевым духом и к 1 мая будут готовы к наступлению». Более того, Брусилов попросил у верховного предоставления инициативы действий, согласованных с действиями соседних фронтов. Брусилов особо отметил, что если его мнение будет отвергнуто, то он сложит с себя полномочия командующего[13] .

Государя несколько передернуло, вероятно, вследствие столь резкого и категорического моего заявления, тогда как по свойству его характера он был более склонен к положениям нерешительным и неопределённым. Никогда он не любил ставить точек над i и тем более не любил, чтобы ему преподносили заявления такого характера. Тем не менее он никакого неудовольствия не высказал, а предложил лишь повторить мое заявление на военном совете, который должен был состояться 1 апреля, причем сказал, что он ничего не имеет ни за, ни против и чтобы я на совете сговорился с его начальником штаба и другими главнокомандующими

.

На военном совете 1 апреля 1916 года в Могилеве необходимо было выработать порядок боевых действий на 1916 год. Генерал Алексеев доложил, что армии Западного фронта совместно с армиями Северо-Западного фронта должны нанести главный удар в направлении Вильно. Было решено передать большую часть тяжелой артиллерии и войск общего резерва, находящиеся в распоряжении верховного главнокомандующего, в распоряжении Западного и Северо-Западного фронтов. В отношении Юго-Западного фронта Алексеев заявил, что войска фронта должны оставаться на своих позициях. Наступление возможно лишь тогда, когда оба его северных соседа твердо обозначат свой успех и достаточно выдвинутся к западу. Генерал Куропаткин заявил, что на успех Северо-Западного фронта рассчитывать трудно. Прорвать отлично укрепленный немецкий фронт невозможно. Эверт сказал, что всецело присоединяется к мнению Куропаткина, не верит в успех наступления и полагает, что лучше держаться оборонительного образа действий. Брусилов заявил, что твердо убежден в успехе наступления. Оценивать других он не берется. Однако, войска Юго-Западного фронта могут и должны наступать. Брусилов обратился к Алексееву с просьбой:

разрешить и моим фронтом наступательно действовать одновременно с моими соседями; если бы, паче чаяния, я даже и не имел никакого успеха, то по меньшей мере не только задержал бы войска противника, но и привлек бы часть его резервов на себя и этим существенным образом облегчил бы задачу Эверта и Куропаткина

.

Алексеев ответил, что в принципе у него никаких возражений нет. Однако считает долгом предупредить, что Брусилов в этом случае ничего не получит вдобавок к имеющимся у него войскам: «ни артиллерии, ни большего числа снарядов». Брусилов ответил[14]:

я ничего и не прошу, никаких особых побед не обещаю, буду довольствоваться тем, что у меня есть, но войска Юго-Западного фронта будут знать вместе со мной, что мы работаем на общую пользу и облегчаем работу наших боевых товарищей, давая им возможность сломить врага

.

После ответа Брусилова, Куропаткин и Эверт несколько видоизменили свои заявления и сказали, что «они наступать могут, но с оговоркой, что ручаться за успех нельзя».

Подготовка к наступлению[править | править вики-текст]

Непосредственно после военного совета в Могилеве Брусилов выступил на совещании командующих армиями Юго-Западного фронта с решением «непременно в мае перейти в наступление». Однако, Щербачёв — командующий 7-ой армией доложил, что в настоящее время наступательные действия очень рискованны и нежелательны. Брусилов ответил, что «собрал командующих армиями не для того, чтобы решать вопрос об активном или пассивном образе действий», а для того, чтобы отдать приказ о подготовке к атаке. Затем Брусилов изложил порядок атаки, который расходился с тем, который считался исключительно пригодным для прорыва фронта в позиционной войне. Замысел Брусилова состоял в том, чтобы не в одной, а во всех армиях Юго-Западного фронта, включая корпуса, подготовить по одному ударному участку. На всех этих участках срочно приступить к земляным работам для сближения с противником. Благодаря этому противник увидит земляные работы в 20 — 30 местах и будет лишен возможности знать, где будет наноситься главный удар. Основной удар решено было нанести 8-й армией в направлении Луцка. Остальные армии фронта должны были наносить «хотя и второстепенные, но сильные удары» . Каждый корпус армий также «на какой-либо части своего боевого участка сосредоточивал возможно большую часть своей артиллерии и резервов», с тем чтобы «сильнейшим образом притягивать на себя внимание противостоящих ему войск и прикрепить их к своему участку фронта».

Брусилов в своих воспоминаниях подробно изложил работу, проделанную армиями фронта, при подготовке наступления. Так, посредством разведки, в том числе воздушной, были получены достоверные данные о расположении противника, об устройстве укреплений. Удалось точно установить, какие неприятельские части находятся перед войсками Юго-Западного фронта. По совокупности собранных данных, стало известно, что перед фронтом находятся австро-германцы силою в 450 тысяч винтовок и 30 тысяч сабель. Воздушная разведка с самолетов сфотографировала неприятельские укрепленные позиции :

Снимки с помощью проекционного фонаря разворачивались в план и помещались на карте; фотографическим путем эти карты легко доводились до желаемого масштаба. Мною было приказано во всех армиях иметь планы в 250 саженей в дюйме с точным нанесением на них всех неприятельских позиций. Все офицеры и начальствующие лица из нижних чинов снабжались подобными планами своего участка

.

Неприятельские позиции состояли из трех укрепленных полос, отстоявшие друг от друга от 3 до 5 верст. Каждая полоса состояла не менее чем из трех линий окопов, отстоявшие друг от друга на расстоянии от 150 до 300 шагов. Как правило окопы были полного профиля, выше роста человека, и в «изобилии были устроены тяжелые блиндажи, убежища, лисьи норы, гнезда для пулеметов, бойницы, козырьки и целая система многочисленных ходов сообщения для связи с тылом». Каждая укрепленная полоса была основательно оплетена колючей проволокой: «перед фронтом тянулась проволочная сеть, состоявшая из 19—21 ряда кольев. Местами таких полос было несколько, в расстоянии 20—50 шагов одна от другой». Некоторые участки были заминированы, либо по ним через проволоку пропускался электрический ток. Как отмечал Брусилов, работа «австро-германцев по созданию укреплений была основательная и произведена непрерывным трудом войск в течение более девяти месяцев». Однако, Брусилов был уверен, что у армий Юго-Западного фронта есть возможность успешно прорвать «тяжелый» фронт противника, используя элемент «внезапности»[15]:

На основании общей разведки, по совокупности всех собранных данных, каждая армия наметила участки для прорыва и представила свои соображения об атаке на мое утверждение. Когда эти участки были мной окончательно утверждены и вполне точно были установлены места первых ударов, началась горячая работа по самой тщательной подготовке к атаке: в эти районы скрытно притягивались войска, предназначавшиеся для прорыва неприятельского фронта. Однако, для того чтобы противник не мог заблаговременно разгадать наши намерения, войска располагались в тылу за боевой линией, но их начальники разных степеней, имея у себя планы в 250 саженей в дюйме с подробным расположением противника, все время находились впереди и тщательно изучали районы, где им предстояло действовать, лично знакомились с первой линией неприятельских укреплений, изучали подступы к ним, выбирали артиллерийские позиции, устраивали наблюдательные пункты и т. д.

На выбранных участках пехотными частями были произведены окопные работы, позволившие сблизиться с позициями австро-германцев всего на 200—300 шагов. Для удобства атаки и скрытного расположения резервов были устроены параллельные ряды окопов, соединенных между собой ходами сообщений.

Лишь за несколько дней до начала наступления незаметно ночью были введены в боевую линию войска, предназначенные для первоначальной атаки, и поставлена артиллерия, хорошо замаскированная, на избранные позиции, с которых она и произвела тщательную пристрелку по намеченным целям. Было обращено большое внимание на тесную и непрерывную связь пехоты с артиллерией

.

Брусилов в своих воспоминаниях отмечал, что работа по подготовки к наступлению была «крайне тяжелой и кропотливой». Командующий фронтом, а также начальник штаба фронта генерал Клембовский и другие офицеры Генерального штаба и штаба фронта лично осуществляли проверку проводимых работ, выезжая на позиции. К 10 мая 1916 года подготовка войск фронта к атаке была «в общих чертах закончена».

В то время как командование фронта прилагало все силы, чтобы с особой тщательностью подготовить войска к наступлению «грандиозного масштаба», царь 30 апреля со всем своим семейством прибыл в Одессу на смотр «сербской дивизии». Брусилов вынужден был оставить штаб фронта и встретить императора. Этими действиями царь лишний раз подтвердил факт полного отсутствие желания исполнять обязанности верховного главнокомандующего. Он, лишь ежедневно в 11 часов утра принимал доклад начальника штаба и генерал-квартирмейстера о положении на фронте, и «на этом заканчивалось его фиктивное управление войсками». Люди его свиты — «ничего общего с войной не имели». По мнению Брусилова, царю в Ставке было скучно и он «лишь бы убить время» старался все время «разъезжать то в Царское Село, то на фронт, то в разные места России, без какой-либо определенной цели». И в этот раз, как объяснили его приближенные, «эта поездка в Одессу и Севастополь была им предпринята главным образом для того, чтобы развлечь свое семейство, которому надоело сидеть на одном месте, в Царском Селе». Как вспоминает Брусилов, в течение нескольких дней неизменно завтракал за царским столом в отсутствии царицы. Царица к столу не выходила. На второй день пребывания в Одессе Брусилов был приглашен в ее вагон. Александра Федоровна встретила Брусилова холодно и спросила, готовы ли войска перейти в наступление[16].

Я ответил, что еще не вполне, но рассчитываю, что мы в этом году разобьем врага. На это она ничего не ответила, а спросила, когда думаю я перейти в наступление. Я доложил, что мне это пока неизвестно, что это зависит от обстановки, которая быстро меняется, и что такие сведения настолько секретны, что я их и сам не помню

.

Она сухо простилась с Брусиловым. Алексей Алексеевич видел её в последний раз. И он недоумевал, почему императрица так сильно его не любила? Он был далек от двора и все силы отдавал на пользу Родины, во славу ее мужа и ее сына.

Наступление[править | править вики-текст]

11 мая 1916 года Брусилов получил телеграмму начальника штаба верховного главнокомандующего Алексеева, в которой сообщалось, что итальянские войска потерпели поражение и не в состоянии удержать фронт. Командование итальянских войск просит перехода русских армий в наступление, чтобы оттянуть часть сил. Учитывая сложившуюся обстановку, по приказанию государя, Алексеев просил Брусилова сообщить о готовности армий Юго-Западного фронта к наступлению. Брусилов без промедления ответил, что армии фронта готовы перейти в наступление 19 мая, но «при одном условии, на котором особенно настаиваю, чтобы и Западный фронт одновременно также двинулся вперед, дабы сковать войска, против него (Брусилова) расположенные». Алексеев по телефону сообщил Брусилову, что просит начать атаку не 19 мая, а 22-го мая, так как Эверт может начать наступление лишь 1 июня. Брусилов ответил, что с этим может «мириться» при условии, что более задержек не будет. Алексеев ответил, что «гарантирует». Вечером 21 мая Алексеев по телефону сообщил Брусилову, что сомневается в успехе «атаки противника одновременно во многих местах вместо одного удара всеми собранными силами и всей артиллерией, которая у меня распределена по армиям». Алексеев передал желание царя: изменить «необычный способ атаки», на несколько дней отложить наступление для того, чтобы устроить один ударный участок, как это уже выработано практикой настоящей войны. Брусилов наотрез отказался:

откладывать вторично день и час наступления не нахожу возможным, ибо все войска стоят в исходном положении для атаки, и, пока мои распоряжения об отмене дойдут до фронта, артиллерийская подготовка начнется. Войска при частых отменах приказаний неизбежно теряют доверие к своим вождям, а потому настоятельно прошу меня сменить

.

Алексеев ответил, что верховный главнокомандующий уже лег спать и будить неудобно. Он просил Брусилова подумать. Брусилов в своих мемуарах пишет, что очень на это разозлился и резко ответил: «Сон верховного меня не касается, и больше думать мне не о чем. Прошу сейчас ответа». В ответ Алексеев сказал: «Ну, бог с вами, делайте как знаете, а я о нашем разговоре доложу государю императору завтра»[17].

С рассветом 22 мая 1916 года на выбранных участках прорыва начался сильный артиллерийский огонь по всему Юго-Западному фронту : огнем легкой артиллерии устраивались многочисленные проходы в проволочных заграждениях. На тяжелую артиллерию и гаубицы возлагались задачи по уничтожению окопов первой полосы и подавлению артиллерийского огня противника. Часть артиллерии, которая выполнила свою задачу, должна была перенести свой огонь на другие цели и тем самым помочь пехоте продвинуться вперед, препятствуя своим заградительным огнем подходу неприятельских резервов. Брусилов выделял особую роль начальника артиллерии в организации артиллерийского огня: «как капельмейстер в оркестре, должен дирижировать этим огнем» при обязательном условии бесперебойной работы телефонной связи между артиллерийскими группами. Наша артиллерийская атака, писал Брусилов, увенчалась полным успехом :

В большинстве случаев проходы были сделаны в достаточном количестве и основательно, а первая укрепленная полоса совершенно сметалась и вместе со своими защитниками обращалась в груду обломков и растерзанных тел

.

Тем не менее, многие убежища разрушены не были. Укрывшиеся там части гарнизона должны были сдаваться в плен, так как « стоило хоть одному гренадеру с бомбой в руках стать у выхода, как спасения уже не было, ибо в случае отказа от сдачи внутрь убежища металась граната».

К полудню 24 мая нами было взято в плен 900 офицеров, свыше 40 000 нижних чинов, 77 орудий, 134 пулемета и 49 бомбометов; к 27 мая нами уже было взято 1240 офицеров, свыше 71 000 нижних чинов и захвачено 94 орудия, 179 пулеметов, 53 бомбомета и миномета и громадное количество всякой другой военной добычи

.

24 мая Алексеев вновь передал Брусилову, что вследствие дурной погоды Эверт 1 июня атаковать не может, а переносит свой удар на 5 июня. Брусилов был крайне недоволен действиями Эверта и просил Алексеева подтвердить переход 5 -го июня в наступление армиями Западного фронта. Алексеев ответил, что в этом «не может быть никакого сомнения». Тем не менее, 5-го июня Алексеев по телефону вновь сообщил Брусилову, что по данным Эверта «против его ударного участка собраны громадные силы противника и многочисленная тяжелая артиллерия» и атака на выбранном месте не может быть успешной. Алексеев также сообщил, что Эверт получил разрешение от государя на перенос атаки к Барановичам.

Брусилов ответил[18]:

случилось то, чего я боялся, то есть, что я буду брошен без поддержки соседей и что, таким образом, мои успехи ограничатся лишь тактической победой и некоторым продвижением вперед, что на судьбу войны никакого влияния иметь не будет. Неминуемо противник со всех сторон будет снимать свои войска и бросать их против меня, и, очевидно, что в конце концов я буду принужден остановиться. Считаю, что так воевать нельзя и что даже если бы атаки Эверта и Куропаткина не увенчались успехом, то самый факт их наступления значительными силами на более или менее продолжительное время сковал войска противника против них и не допустил бы посылку резервов с их фронтов против моих войск

.

Для создания новой ударной группы, с целью успешной атаки укрепленной полосы противника, как отмечал Брусилов, потребуется не менее шести недель. За это время армии Юго-Западного фронта понесут значительные потери и могут быть разбиты. Брусилов просил Алексеева доложить государю, о необходимости незамедлительно атаковать противника армиями Эверта. Алексеев возразил: «Изменить решения государя императора уже нельзя» — Эверту приказано атаковать противника у Барановичей не позже 20 июня. В тоже время, Алексеев заверил, что пришлет два корпуса подкрепления. Брусилов ответил, что два корпуса не смогут заменить упущенных атак Эверта и Куропаткина, а их не скорое прибытие нарушит подвоз продовольствия, боеприпасов и позволит противнику, используя развитую сеть железных дорог, «подвезти против меня целых десять корпусов, а не два». Брусилов закончил беседу заявлением, что запоздалая атака Эверта мне не поможет, а «Западный фронт опять потерпит неудачу по недостатку времени для подготовки удара и что если бы я вперед знал, что это так и будет, то наотрез отказался бы от атаки в одиночку». Брусилов понимал, что «царь тут ни при чем, так как в военном деле его можно считать младенцем». Алексеев отлично понимал, каково положение дел и преступность действий Эверта и Куропаткина. Однако, как «бывший их подчиненный во время японской войны, всемерно старался прикрыть их бездействие».

В июне, когда успешные действия Юго-Западного фронта стали очевидны , Ставка, с целью развития наступления и видя пассивность Эверта и Куропаткина, стала перекидывать войска сначала с Северо-Западного, а затем и с Западного фронтов. При этом, Ставка неотступно требовала от Юго-Западного фронта взять Ковель, что указывало на желание «толкнуть Западный фронт, то есть Эверта». Как писал Брусилов: «Дело сводилось, в сущности, к уничтожению живой силы врага, и я рассчитывал, что разобью их у Ковеля, а затем руки будут развязаны, и, куда захочу, туда и пойду». Однако, мной были допущены просчеты и ошибки[19]:

мне следовало не соглашаться на назначение Каледина командующим 8-й армией, а настоять на своем выборе Клембовского, и нужно было тотчас же сменить Гилленшмидта с должности командира кавалерийского корпуса. Есть большая вероятность, что при таком изменении Ковель был бы взят сразу, в начале Ковельской операции

.

Брусилов отмечал, что стремление Каледина «всегда все делать самому, совершенно не доверяя никому из своих помощников, приводило к тому, что он не успевал, находиться одновременно на всех местах своего большого фронта и потому многое упускал»[20].

К 10 июня войсками Юго-Западного фронта было взято в плен 4013 офицеров и около 200 000 солдат. Было захвачено: 219 орудий, 644 пулемета, 196 бомбометов и минометов, 46 зарядных ящиков, 38 прожекторов, около 150 000 винтовок[21]. 11 июня 1916 года 3-я армия генерала Леша вошла в состав армий Юго-Западного фронта. Брусилов поставил задачу силами 3-й и 8-й армиям овладеть районом «Городок — Маневичи». 7-й и 9-й армиям левого фланга фронта продолжать наступление на Галич и Станиславов. Центральной 11-й армии- удерживать занимаемое положение. Пользуясь пассивностью Эверта и Куропаткина, немцы и австрийцы подтянули резервы и остановили наступление армий Юго-Западного фронта на ковельском и владимиро-волынском направлениях. В районе Маневичи создалась угроза удара противником в правый фланг 8-й армии. Необходимо было решительными действиями свести к нулю ковель-мневичевскую фланговую позицию неприятеля. С этой целью, 21 июня 3 — я армия Леша и 8 — я армия Каледина перешли в решительное наступление и к 1 июля закрепились на реке Стоход : во многих местах авангардами форсировали Стоход и закрепились на левом берегу реки. Этой операцией войска фронта упрочили свои позиции на Волыни и нейтрализовали возможную угрозу. В это время частям 11-й армии генерала Сахарова пришлось очень тяжело[22] :

на него было произведено несколько настойчивых атак австро-германцев, но он отбил их все и сохранил занимаемые им позиции. Я очень оценил этот успех, так как все свои резервы, естественно, направлял на ударные участки, Сахарову же с данной ему оборонительной задачей приходилось действовать, имея сравнительно небольшое количество войск

.

К 1 июля 3-я армия и правый фланг 8-й армии укрепились на реке Стоход. 7-я армия продвинулась к западу от линии Езержаны — Порхов. 9-я армия заняла район Делатыня. В остальном, писал Брусилов, положение наших армий оставалось без изменения. С 1 по 15 июля 3-я и 8-я армии производили перегруппировку и готовились к дальнейшему наступлению в направлении на Ковель и Владимир-Волынский. Одновременно, прибыли дополнительные части: гвардейский отряд, состоявший из двух гвардейских корпусов и одного гвардейского кавалерийского корпуса. К прибывшим частям, Брусилов присоединил два армейских корпуса. Соединение получило название «Особой армии», которая вошла в боевую линию между 3-й и 8-й армиями направлением на Ковель. В то же время 11-я армия генерала Сахарова нанесла три сильных, коротких удара противнику. В результате атаки Сахаров продвинулся своим правым флангом и центром на запад, заняв линию Кошев — Звеняч — Мерва — Лишнюв. Было захвачено в плен 34 000 австро-германцев, 45 орудий и 71 пулемет. Действия армии при относительно «скромном» составе были отличными. Противник понял, что снимать свои войска с фронта этой армии опасно. В это время войска 7-й и 9-й армий совершили перегруппировку для нанесения сильного удара вдоль реки Днестр, в направлении на Галич. 10 июля обе армии должны были перейти в наступление. Однако, вследствие сильных дождей, непрерывно ливших в течение нескольких дней, вынуждены были отложить наступление до 15 июля. Эта пауза в действиях армий привела к срыву элемента «внезапности». Неприятель успел стянуть свои резервы на угрожаемые участки.

В своих мемуарах А. А. Брусилов подробно описал наступательные действия войск Юго-Западного фронта летом 1916 года, слаженное взаимодействие блистательных русских генералов : Щербачева командующего 7-й армией, Лечицкого командующего 9-й армией, Сахарова командующего 11-й армией, Леша командующего 3-й армией, Каледина командующего 8-й армией. Отличное применение артиллерии с «переносом огня» и увязкой её работы с наступательными действиями пехоты при обязательном условии устойчивого функционирования телефонных линий связи. Брусилов особо отметил роль санитарных поездов и передвижных бань, саперных войск и лично действия военного инженера генерала Величко в возведении инженерных укреплений линии фронта, переправ. Однако, всего этого оказалось недостаточным для окончательной победы над врагом. Сказалась «предательская» пассивность Эверта и Куропаткина. В своих мемуарах Брусилов приводит воспоминания командующего 4-й армией Западного фронта генерала Рагоза. На 4 армию была возложена задача атаки укрепленной позиции противника у Молодечно. Подготовка к атаке была отличная и Рагоза был убежден в победе. Он и войска были шокированы отменой долго готовившегося наступления. Рагоза ездил в штаб фронта за разъяснением. Эверт сказал, что такова воля государя императора. Брусилов пишет, что впоследствии до него дошли сплетни, что якобы Эверт однажды сказал: «С какой стати я буду работать во славу Брусилова»[23].

Будь другой верховный главнокомандующий — за подобную нерешительность Эверт был бы немедленно смещен и соответствующим образом заменен, Куропаткин же ни в каком случае в действующей армии никакой должности не получил бы. Но при том режиме, который существовал в то время, в армии безнаказанность была полная, и оба продолжали оставаться излюбленными военачальниками Ставки

.

Итоги наступления[править | править вики-текст]

Австрийцы остановили свое наступление на Италию и перешли к обороне. Италия была избавлена от нашествия врага. Уменьшился напор на Верден, так как немцы были вынуждены снять часть своих дивизий для переброски на Юго-Западный фронт. К 30 июлю 1916 года закончилась операция армий Юго-Западного фронта «по овладению зимней, чрезвычайно сильно укрепленной неприятельской позицией, считавшейся нашими врагами безусловно неприступной»[24]. Вновь была завоевана часть Восточной Галиции и вся Буковина. Непосредственным результатом этих удачных действий был выход Румынии из нейтралитета и присоединение ее к странам Антанты. Брусилов в своих мемуарах писал[25]:

нельзя не признать, что подготовка к этой операции была образцовая, для чего требовалось проявление полного напряжения сил начальников всех степеней. Все было продумано и все своевременно сделано. Эта операция доказывает также, что мнение, почему-то распространившееся в России, будто после неудач 1915 года русская армия уже развалилась — неправильно: в 1916 году она еще была крепка и, безусловно, боеспособна, ибо она разбила значительно сильнейшего врага и одержала такие успехи, которых до этого времени ни одна армия не имела

.

К концу октября 1916 года военные действия закончились. Со дня наступления 20 мая по 1 ноября 1916 года войсками Юго-Западного фронта было взято в плен свыше 450000 офицеров и солдат, «то есть столько, сколько в начале наступления, по всем имевшимся довольно точным у нас сведениям, находилось передо мной неприятельских войск». За это же время противник потерял свыше 1500000 убитыми и ранеными. К ноябрю 1916 года перед Юго-Западным фронтом стояло свыше миллиона австро-германцев и турок. Брусилов делает вывод : «следовательно, помимо 450000 человек, бывших вначале передо мной, против меня было перекинуто с других фронтов свыше 2500000 бойцов» и далее[26] :

Из этого ясно видно, что если бы другие фронты шевелились и не допускали возможности переброски войск против вверенных мне армий, я имел бы полную возможность далеко выдвинуться к западу и могущественно повлиять и стратегически и тактически на противника, стоявшего против нашего Западного фронта. При дружном воздействии на противника нашими тремя фронтами являлась полная возможность — даже при тех недостаточных технических средствах, которыми мы обладали по сравнению с австро-германцами, — отбросить все их армии далеко к западу. А всякому понятно, что войска, начавшие отступать, падают духом, расстраивается их дисциплина, и трудно сказать, где и как эти войска остановятся и в каком порядке будут находиться. Были все основания полагать, что решительный перелом в кампании на всем нашем фронте совершится в нашу пользу, что мы выйдем победителями, и была вероятность, что конец нашей войны значительно ускорился с меньшими жертвами

.

Семья[править | править вики-текст]

Генерал Брусилов владел подмосковной дворянской усадьбой Глебово-Брусилово.

Мемуары[править | править вики-текст]

Брусилов оставил после себя мемуары под названием «Мои воспоминания», посвящённые преимущественно своей службе в царской и Советской России. Второй том воспоминаний Брусилова (авторство второго тома сомнительно)[28] был передан в белоэмигрантский архив в 1932 году его вдовой Н. В. Брусиловой-Желиховской, которая после смерти мужа уехала за границу. Он затрагивает описание его жизни после Октябрьской революции и носит резкий антибольшевистский характер. Эта часть воспоминаний была продиктована Брусиловым жене на лечении в Карловых Варах в 1925 году и оставлена на хранение в Праге. По завещанию, подлежала обнародованию только после смерти автора.

После 1945 года была передана в СССР. Резко отрицательная оценка большевистского режима во втором томе привела к тому, что в 1948 году в СССР было прекращено издание сборника «А. А. Брусилов» и его имя изъято из путеводителя Центрального государственного военного архива:

В рукописи «Воспоминаний», которую мы получили в архив, написанной рукой жены Брусилова (Н. Брусиловой) и подписанной собственноручно А. Брусиловым в период пребывания его и жены в Карлсбаде в 1925 году, содержатся резкие выпады против большевистской партии, лично против В. И. Ленина и других руководителей партии (Дзержинский), против Советской власти и советского народа, не оставляющие сомнения в двурушничестве генерала Брусилова и его контрреволюционных взглядах, не покидавших его до самой смерти.

— Начальник ЦГВИА СССР майор Шляпников[29]

Советские издания «Воспоминаний» (1929; Воениздат: 1941, 1943, 1946, 1963, 1983) не включают 2-й том, авторство которого, по мнению ряда советских учёных[28], принадлежало вдове Брусилова Брусиловой-Желиховской, которая таким образом пыталась оправдать мужа перед белоэмиграцией, а 1-й том подвергнут цензуре в местах, где Брусилов касался идеологических вопросов. В настоящее время вышло полное издание воспоминаний А. А. Брусилова.

Военные чины[править | править вики-текст]

Свитское звание[править | править вики-текст]

Награды[править | править вики-текст]

Российские:

  • Орден Святого Станислава 3-й степени с мечами и бантом (01.01.1878)
  • Орден Святой Анны 3-й степени с мечами и бантом (16.03.1878)
  • Орден Святого Станислава 2-й степени с мечами (03.09.1878)
  • Орден Святой Анны 2-й степени (03.10.1883) — «за отличия по службе награждён вне правил»
  • Орден Святого Владимира 4-й степени (06.12.1895, день тезоименитства Николая II)
  • бухарский Орден Благородной Бухары 2-й степени (1896)
  • Орден Святого Владимира 3-й степени (06.12.1898, день тезоименитства Николая II)
  • Орден Святого Станислава 1-й степени (06.12.1903, день тезоименитства Николая II)
  • Орден Святой Анны 1-й степени (06.12.1909, день тезоименитства Николая II)
  • Орден Святого Владимира 2-й степени (16.03.1913)
  • Орден Святого Георгия 4-й степени (23.08.1914) — «за бои с австрийцами, результатом коих было взятие 21-го сего августа города Галича»
  • Орден Святого Георгия 3-й степени (18.09.1914) — «за отбитие атак на Городокскую позицию с 24-е по 30-е минувшего августа»
  • Орден Белого орла с мечами (10.01.1915)
  • Георгиевское оружие (Выс. пр. 27.10.1915)
Дом А. А. Брусилова в Виннице
  • Георгиевское оружие с бриллиантами: шашка с надписью «За поражение австро-венгерских армий на Волыни, в Буковине и Галиции 22—25 мая 1916 г.»[30] (Выс. пр. 20.07.1916).

Иностранные[31][32]:

Увековечение памяти[править | править вики-текст]

Галерея[править | править вики-текст]

Избранная библиография А. А. Брусилова[править | править вики-текст]

  • Об одиночной подготовке всадника и коня в кавалерии // Военный сборник. 1897. № 9.
  • Роль кавалерии в будущих войнах // Вестник русской конницы. 1906. № 1.
  • Кавалерийский спорт // Вестник русской конницы. 1906. № 3.
  • Воспоминания. — М.: Воениздат, 1963.
  • Мои воспоминания — Минск: Харвест, 2003

Литература[править | править вики-текст]

Примечания[править | править вики-текст]

  1. Маннергейм К. Г. Мемуары. — М.: Вагриус, 1999. — 508 с. — (Мой 20 век). — 7000 экз. — ISBN 5-264-00049-2.
  2. Фомин С. В. Граф Келлер // Золотой клинок Империи. — М.: Посев, 2007. — 1162 с. — (Белые воины). — 1500 экз. — ISBN 5-85824-170-0.
  3. Бондаренко В. В. Герои Первой Мировой. — М.: Молодая гвардия, 2013. — С. 359. — 511[1] с. — (Жизнь замечательных людей). — 6000 экз. — ISBN 978-5-235-03657-4. Приказ отдан с целью спасения 48-й пехотной дивизии Л. Г. Корнилова, оказавшейся в критической ситуации.
  4. Генерал от инфантерии Н. Н. Янушкевич: «Немецкую пакость уволить, и без нежностей…» Депортации в России 1914—1918 гг. — С. 50.
  5. Скляр Л. Маскировка на войне // Техника молодежи : журнал. — 1934. — Октябрь (№ 10).
  6. Цит. по: Головин Н. Н. Военные усилия России в Мировой войне. — Париж: Товарищество объединённых издателей, 1939.
  7. К офицерам армии барона Врангеля (воззвание) // Правда. — 12 сентября 1920 года. — № 202.
  8. БРУСИЛОВ Алексей Алексеевич (1853—1926)
  9. Алексей Брусилов. Мои воспоминания. — М.: Вече, 2014. С. 174
  10. Князь Феликс Фсупов, Мемуары, в двух книгах. До изгнания. 1887—1919. В изгнании., перевод с французского Елены Кассировой, изд. «ЗАХАРОВ», Москва, 1998 год, стр. 167
  11. Алексей Брусилов «Мои воспоминания», — М.: Вече, 2014 г.-288с., стр. 199
  12. 1 2 Алексей Брусилов. Мои воспоминания — М.: Вече, 2014. С. 200
  13. Алексей Брусилов. Мои воспоминания. — М.: Вече, 2014. С. 203
  14. Алексей Брусилов. Мои воспоминания. — М.: Вече, 2014. С. 208
  15. Алексей Брусилов. Мои воспоминания. — М.: Вече, 2014. С. 220
  16. Алексей Брусилов. Мои воспоминания. — М.: Вече, 2014. С. 216
  17. Алексей Брусилов. Мои воспоминания. — М.: Вече, 2014. С. 223.
  18. Алексей Брусилов. Мои воспоминания. — М.: Вече, 2014. С. 228.
  19. Алексей Брусилов. Мои воспоминания. — М.: Вече, 2014. С. 226.
  20. Алексей Брусилов. Мои воспоминания. — М.: Вече, 2014. С. 170.
  21. Алексей Брусилов. Мои воспоминания. — М.: Вече, 2014. С. 232.
  22. Алексей Брусилов. Мои воспоминания. — М.: Вече, 2014. С. 234.
  23. Алексей Брусилов. Мои воспоминания. — М.: Вече, 2014. С. 231.
  24. Алексей Брусилов. Мои воспоминания. — М.: Вече, 2014. С. 237.
  25. Алексей Брусилов. Мои воспоминания. — М.: Вече, 2014. С. 238.
  26. Алексей Брусилов. Мои воспоминания. — М.: Вече, 2014. С. 245
  27. Ровенский Г. В. Свадьба в Гребнево. //Альманах «Богородский край» № 1 (2002).
  28. 1 2 Бондаренко В. В. Герои Первой Мировой. — М.: Молодая гвардия, 2013. — С. 180. — 511[1] с. — (Жизнь замечательных людей). — 6000 экз. — ISBN 978-5-235-03657-4.
  29. Брусилов А. А. Мои воспоминания. — Харьков: Фолио, 2012. — Приложение № 5, с. 378.
  30. Валерий Дуров. Награды: Золотое оружие с надписью «За храбрость» // журнал «Братишка», июнь 2000
  31. Список генералам по старшинству. СПб.: Военная типография, 1906. С. 703.
  32. Брусилов. Великий полководец земли русской на сайте «Русское воскресение»
  33. Государственный архив РФ, ф. 5972, оп. 3, д. 69, л. 1206. — 13. Брусилов — Брусиловой, 12(25) июня 1916 г.
  34. Образец военного искусства. Информационно-аналитическая служба «Русская народная линия»
  35. Памятник А. А. Брусилову в электронной энциклопедии «Санкт-Петербург»

Ссылки[править | править вики-текст]