Диссиденты в СССР

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск

Диссиде́нты в СССР (лат. dissidens — «несогласный») — граждане СССР, открыто выражавшие свои политические взгляды, существенно отличавшиеся от господствовавшей в обществе и государстве коммунистической идеологии и практики, за что многие из них подвергались преследованиям со стороны властей.

Особое место внутри диссидентского мира занимало правозащитное движение, которое объединило разрозненные проявления независимой гражданской и культурной инициативы в единое целое. Правозащитники создали единое информационное поле, поддерживавшееся самой диссидентской активностью, что радикально отличало ситуацию 1960-х — 1980-х от разрозненных попыток создать политическое подполье в 1950-е гг. С середины 1960-х по начало 1980-х гг. данное направление независимой гражданской активности абсолютно доминировало на общественной сцене[1].

История термина[править | править исходный текст]

В рамках исследовательской программы, начатой в конце 1990 г. НИПЦ «Мемориал» для изучения истории диссидентской активности и правозащитного движения в СССР, предложено следующее определение диссидентства (диссента):

  • совокупность движений, групп, текстов и индивидуальных поступков, разнородных и разнонаправленных по своим целям и задачам, но весьма близким по основным принципиальным установкам:
    • ненасилие;
    • гласность;
    • реализация основных прав и свобод «явочным порядком»;
    • требование соблюдения закона,
  • по формам общественной активности:
    • создание неподцензурных текстов;
    • объединение в независимые (чаще всего — неполитические по своим целям) общественные ассоциации;
    • изредка — публичные акции (демонстрации, распространение листовок, голодовки и пр.)
  • и по используемому инструментарию:
    • распространение литературных, научных, правозащитных, информационных и иных текстов через самиздат и западные масс-медиа;
    • петиции, адресованные в советские официальные инстанции, и «открытые письма», обращённые к общественному мнению (советскому и зарубежному); в конечном итоге петиции, как правило, также попадали в самиздат и/или публиковались за рубежом[1].

В 1960-е годы термин «диссидент» был введён в употребление для обозначения представителей оппозиционного движения в СССР и странах Восточной Европы, которое (в противоположность антисоветским и антикоммунистическим движениям предыдущего периода) не пыталось бороться насильственными средствами против советского строя и марксистской идеологии, а апеллировало к советским законам и официально провозглашаемым ценностям[2][3]. Термин вначале стал использоваться на Западе, а затем и самими инакомыслящими — сперва, возможно, в шутку, но потом уже совершенно серьёзно. В зависимости от того, кто именно использовал это слово, оно могло приобретать разные коннотации.

С тех пор диссидентами часто называют главным образом людей, противостоящих авторитарным и тоталитарным режимам, хотя это слово встречается и в более широком контексте, например, для обозначения людей, противостоящих господствующему в их группе умонастроению. По мнению Людмилы Алексеевой, диссиденты — историческая категория, подобно декабристам, народникам и даже неформалам[4]:58.

Термины «диссидент» и «инакомыслящий» вызывали и продолжают вызывать терминологические споры и критику[5]. Так, например, Леонид Бородин, активно противостоявший советскому строю и подвергавшийся преследованиям, отказывается считать себя диссидентом, поскольку под диссидентством он понимает лишь либеральную и либерально-демократическую оппозицию режиму 1960-х — начала 1970-х годов, оформившуюся в середине 1970-х в правозащитное движение[6]. По выражению Л. Терновского[7], диссидент — это человек, который руководствуется законами, писанными в стране, где он живёт, а не стихийно установившимися обычаями и понятиями[8].

Диссиденты отмежёвывались от какой-либо причастности к терроризму и в связи с взрывами в Москве в январе 1977 г. Московская Хельсинкская группа заявила[9]:

…Диссиденты относятся к террору с негодованием и отвращением. … Мы обращаемся к работникам средств информации во всем мире с призывом употреблять термин «диссиденты» только в этом смысле и не расширять его включением лиц, применяющих насилие. … Мы просим помнить, что каждый журналист или комментатор, который не проводит различия между диссидентами и террористами, помогает тем, кто старается возродить сталинские методы расправы с инакомыслящими.

В официальных советских документах и пропаганде термин «диссидент» обычно употреблялся в кавычках: «так называемые „диссиденты“». Гораздо чаще их именовали «антисоветскими элементами», «антисоветчиками», «отщепенцами».

Идеология[править | править исходный текст]

Среди диссидентов были люди самых разных взглядов, объединяла же их главным образом невозможность открыто высказывать свои убеждения. Единой «диссидентской организации» или «диссидентской идеологии», объединяющей большую часть диссидентов, никогда не существовало[10].

Лариса Богораз писала в 1997 году[6]:

Если то, что было, и можно назвать движением — в противовес «застою», — то это движение броуновское, то есть явление скорее психологическое, чем общественное. Но в этом броуновском движении там и тут всё время возникали завихрения и потоки, куда-то движущиеся, — «движения» национальные, религиозные, в том числе и правозащитное.

По мнению Елены Боннэр, диссидентство 1960-х — 1970-х следует считать прежде всего нравственно-этическим движением, участники которого желали «освободиться от официальной лжи». По её словам, многие из диссидентов никогда не стремились к политической деятельности и, когда появилась возможность, сознательно от неё ушли[6].

Леонид Бородин, который, как указано выше, не причисляет себя к диссидентам, давал такую характеристику[6]:

Диссидентство как явление зародилось в среде московской интеллигенции, в значительной мере в той её части, которая пережила трагедию отцов и дедов в конце тридцатых годов, испытала справедливое чувство реванша на волне знаменитой «оттепели» и последовавшее затем разочарование. На первой стадии московское диссидентство не было ни антикоммунистическим, ни антисоциалистическим, но именно либеральным, если под либерализмом понимать некую совокупность добрых пожеланий, не удостоверенных ни политическим опытом, ни политическими знаниями, ни, тем более, политическим мировоззрением.

Ещё в 1983 году Людмила Алексеева выделила несколько «идеологических типов» диссидентов в СССР:[11]

  • «либералы-западники» — считали «правильным» строем капитализм западноевропейского или американского образца; часть из них были сторонниками «теории конвергенции»[13] — учения о неизбежности сближения и последующего слияния капитализма и социализма, однако большая часть «западников» считала социализм «плохим» (либо недолговечным) строем;
  • «эклектики» — сочетали разные взгляды, противоречащие официальной идеологии СССР;
  • иные националисты (в Прибалтике, на Украине, в Грузии, Армении, Азербайджане) — их требования варьировали от развития национальной культуры до полного отделения от СССР. Они часто провозглашали себя либералами, но, добившись в период распада СССР политической власти, некоторые из них (например, Звиад Гамсахурдия, Абульфаз Эльчибей) стали идеологами этнократических режимов. Как писал Леонид Бородин[6], «количественно националисты Украины, Прибалтики и Кавказа всегда преобладали в лагерях. Между националистической оппозицией и московским диссидентством, безусловно, были связи, но по принципу — „с паршивого москаля хоть шерсти клок“. Вяло приветствуя антирусские настроения московских оппозиционеров, националисты не связывали свои успехи с перспективами московского диссидентства, возлагая надежды на крах Союза в экономическом соперничестве с Западом, а то и на третью мировую».

К диссидентам причисляли также активистов сионистского движения («отказников», активистов крымско-татарского движения за возвращение в Крым (лидер — М. А. Джемилев), а также религиозных деятелей-нонконформистов:православных — А. Э Краснов-Левитин, Б. В. Талантов, Г. П. Якунин, Д. С. Дудко, А. И. Огородников, «истинно-православных христиан», баптистских — Международный союз церквей евангельских христиан - баптистов, католических в Литве, адвентистов седьмого дня,пятидесятников (смотри, в частности, статью Сибирская семёрка), кришнаитов (смотри статью Международное общество сознания Кришны в России).

С конца 1960-х смыслом деятельности или тактикой многих диссидентов, придерживавшихся разной идеологии, стала борьба за права человека в СССР — прежде всего, за право на свободу слова, свободу совести, свободу эмиграции, за освобождение политических заключённыхузников совести») — см. Правозащитное движение в СССР.

В 1978 было создано Свободное межпрофессиональное объединение трудящихся (СМОТ) — независимый профсоюз. В 1982 возникла «Группа за установление доверия между СССР и США».

Социальный состав[править | править исходный текст]

Институционализация науки неизбежно вела к появлению слоя критически осмысливающих окружающую действительность людей. По некоторым оценкам, большинство диссидентов относились к интеллигенции. В конце 1960-х годов 45% всех инакомыслящих составляли ученые, 13% - инженеры и техники[4]:55,65—66.

Деятельность советских диссидентов[править | править исходный текст]

На тыщу академиков и член-корреспондентов,
На весь на образованный культурный легион
Нашлась лишь эта горсточка больных интеллигентов,
Вслух высказать, что думает здоровый миллион!

Стихотворение "Подражание В. Высоцкому" Юлия Кима (1968 г.)

Фактически сложились два основных направления диссидентского противостояния тоталитарному режиму.

Первое из них ориентировалась на поддержку извне СССР, второе — на использование протестных настроений населения внутри страны.

Деятельность, как правило — открытая, некоторой части диссидентов, в основном — московских правозащитников, строилась на апелляции к зарубежному общественному мнению, использовании западной прессы, неправительственных организаций, фондов, связей с политическими и государственными деятелями Запада.

Вместе с тем, акции значительной части диссидентов являлись либо просто формой стихийного самовыражения и протеста, либо формой индивидуального или группового сопротивления тоталитаризму — Всероссийский социал-христианский союз освобождения народа, Группа революционного коммунизма[14], Валентин Соколов, Андрей Деревянкин[15], Юрий Петровский и другие. В частности, это второе направление выражалось в создании разного рода подпольных организаций, ориентированных не на связи с Западом, а исключительно на организацию сопротивления внутри СССР.

Диссиденты направляли открытые письма в центральные газеты и ЦК КПСС, изготавливали и распространяли самиздат, устраивали демонстрации (например, «Митинг гласности», Демонстрация 25 августа 1968 года), пытаясь довести до общественности информацию о реальном положении дел в стране.

Один из плакатов демонстрантов 25.08.1968

Начало широкого диссидентского движения связывают с процессом Даниэля и Синявского (1965), а также с вводом войск Варшавского договора в Чехословакию (1968).

Большое внимание диссиденты уделяли «самиздату» — изданию самодельных брошюр, журналов, книг, сборников и т. д. Название «Самиздат» появилось в шутку — по аналогии с названиями московских издательств — «Детиздат» (издательство детской литературы), «Политиздат» (издательство политической литературы) и т. д. Люди сами печатали на машинках неразрешённую литературу и таким образом распространяли её по Москве, а потом и по другим городам. «„Эрика“ берет четыре копии, — пел в своей песне Александр Галич. — Вот и всё. И этого достаточно!» (См. текст песни) — это сказано про «самиздат»: «Эрика», пишущая машинка, стала главным инструментом, когда не было ещё ни ксероксов, ни компьютеров с принтерами (ксероксы в 1970-x годах начали появляться, но только для учреждений, причем все работающие на них были обязаны вести учёт количества распечатанных страниц). Кое-кто из тех, к кому попадали первые копии, заново перепечатывали и тиражировали их. Так распространялись диссидентские журналы. Помимо «самиздата», был распространён «тамиздат» — издание запрещённых материалов за границей и их последующее распространение на территории СССР.

В феврале 1979 г. возникла группа «Выборы-79», члены которой намеревались явочным порядком осуществить предоставляемое Конституцией СССР право выдвижения независимых кандидатов на выборах в Верховный Совет СССР. Были выдвинуты кандидатуры Роя Медведева и Людмилы Агаповой, жены невозвращенца Агапова, добивавшейся выезда к мужу. Группа подала документы на регистрацию этих кандидатов, но не получила ответа к положенному сроку, в итоге соответствующие избирательные комиссии отказали в регистрации кандидатов.[11]

Позиция властей[править | править исходный текст]

Советское руководство принципиально отвергало идею существования какой-либо оппозиции в СССР, тем более отвергалась возможность диалога с диссидентами. Напротив, в СССР провозглашалось «идейное единство общества»[16]; диссидентов же именовали не иначе как «отщепенцами».

Официальная пропаганда стремилась представить диссидентов агентами западных спецслужб, а диссидентство как своего рода профессиональную деятельность, которая щедро оплачивалась из-за рубежа[17].

Так, председатель КГБ СССР Ю. В. Андропов, выступая на пленуме ЦК КПСС 27 апреля 1973 г., заявлял, что, по имеющимся сведениям, в условиях разрядки западные спецслужбы изменили свою тактику работы, направленной на подрыв социалистической системы, перейдя от «лобовой атаки», прямой проповеди антисоветизма и антикоммунизма, к попыткам «эрозии» социализма, возбуждения негативных процессов, которые бы «размягчали, а в конечном счёте ослабляли социалистическое общество». В связи с этим, по его словам, КГБ известны планы западных спецслужб активизировать работу по «установлению контактов с разного рода недовольными лицами в Советском Союзе и созданию из них нелегальных групп», а впоследствии — по консолидации таких групп и превращению их в «организацию сопротивления», то есть в действующую оппозицию. Андропов в своём выступлении упоминал о проведённых КГБ «профилактических мероприятиях в отношении ряда лиц, вынашивавших враждебные политические намерения в форме злейшего национализма», а также о привлечении к уголовной ответственности «за откровенную антисоветскую деятельность» ряда националистов на Украине, в Литве, Латвии, Армении. Почти во всех случаях, по словам Андропова, деятельность этих лиц «инспирировалась подрывными центрами, находящимися на Западе» и направляющими через своих эмиссаров в Советский Союз инструкции, деньги, средства тайнописи и печатной техники для своих подопечных[18].

Некоторые диссиденты действительно получали гонорары за опубликованные на Западе произведения (см. тамиздат); советские власти неизменно старались представить это в негативном свете как «подкуп» или «продажность», хотя многие официально признанные советские писатели тоже публиковались на Западе и точно так же получали за это гонорары.

Преследование диссидентов[править | править исходный текст]

Преследования, которым подвергались советские диссиденты, заключались в увольнениях с работы, исключении из учебных заведений, арестах, помещении в психиатрические больницы, ссылках, лишении советского гражданства и выдворении из страны.

Уголовное преследование диссидентов до 1960 г. осуществлялось на основании п. 10 ст. 58 Уголовного кодекса РСФСР 1926 г. и аналогичных статей уголовных кодексов других союзных республик («контрреволюционная агитация»), предусматривавших лишение свободы на срок до 10 лет, а с 1960 г. — на основании ст. 70 УК РСФСР 1960 г.антисоветская агитация») и аналогичных статей уголовных кодексов других союзных республик, предусматривавших лишение свободы на срок до 7 лет и 5 лет ссылки (до 10 лет лишения свободы и 5 лет ссылки для ранее судимых за подобное преступление). С 1966 г. также была введена ст. 190-1 УК РСФСР «Распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй», предусматривавшая лишение свободы на срок до 3 лет (и аналогичные статьи уголовных кодексов других союзных республик. По всем этим статьям с 1956 по 1987 гг. в СССР было осуждено 8145 человек[5].

Кроме того, для уголовного преследования диссидентов применялись статьи 147 («Нарушение законов об отделении церкви от государства и школы от церкви») и 227 («Создание группы, причиняющей вред здоровью граждан») УК РСФСР 1960 г., статьи о тунеядстве и нарушении режима прописки, также известны случаи (в 1980-х годах) подбрасывания оружия, патронов или наркотиков с последующим обнаружением их при обысках и возбуждением дел по соответствующим статьям (например, дело К.Азадовского).

Некоторых диссидентов объявляли общественно опасными душевнобольными, применяя к ним под этим предлогом меры принудительного лечения. В годы застоя карательная психиатрия привлекала власти отсутствием необходимости создавать видимость законности, требуемой при судебном разбирательстве[19].

На Западе советских диссидентов, подвергшихся уголовному преследованию или психиатрическому лечению, рассматривали как политзаключённых, «узников совести».

Борьбой с диссидентами занимались органы государственной безопасности, в частности, с 1967 — 5-е управление КГБ СССР (по борьбе с «идеологическими диверсиями»)[20]

До середины 1960-х годов практически любое открытое проявление политического инакомыслия влекло за собой арест. Но начиная с середины 1960-х годов органы КГБ стали широко использовать так называемые «профилактические мероприятия» — предупреждения и угрозы, а арестовали, в основном, лишь тех диссидентов, которые продолжали свою деятельность, несмотря на запугивание.[5] Нередко сотрудники КГБ предлагали диссидентам выбор между эмиграцией и арестом.

Органы КГБ стремились добиться от арестованных диссидентов публичных выступлений, осуждающих диссидентское движение. Так, в «Контрразведывательном словаре» (издан Высшей школой КГБ в 1972 г.) указывается: «Органы КГБ, осуществляя мероприятия по идейному разоружению противника совместно с партийными органами и под их непосредственным руководством, информируют руководящие инстанции обо всех идеологически вредных проявлениях, готовят материалы для публичного разоблачении преступной деятельности носителей антисоветских идей и взглядов, организуют открытые выступления порвавших с прежними взглядами видных идеологов противника, проводят политико-воспитательную работу с лицами, осуждёнными за антисоветскую деятельность, организуют разложенческую работу среди участников идеологически вредных групп, осуществляют профилактические мероприятия в той среде, в которой эти группы вербуют своих членов»[21]. В обмен на смягчение наказания удалось добиться «покаянных» выступлений от Петра Якира, Виктора Красина, Звиада Гамсахурдия, Дмитрия Дудко.

Письма западных деятелей в поддержку диссидентов умышленно оставлялись без ответов. Например, в 1983 г. тогда уже Генеральный секретарь ЦК КПСС Ю. В. Андропов дал специальное указание не отвечать на письмо федерального канцлера Австрии Бруно Крайского в поддержку Юрия Орлова[22].

Адвокатов, настаивавших на невиновности диссидентов, отстраняли от политических дел; так была отстранена Софья Каллистратова, настаивавшая на отсутствии состава преступления в действиях Вадима Делоне и Натальи Горбаневской[23] [19].

Обмен политзаключённых[править | править исходный текст]

В 1976 г. известность приобрёл Владимир Буковский, отбывавший свой четвёртый срок заключения по ст. 70 УК РСФСР («антисоветская агитация и пропаганда»). В декабре этого года его обменяли на чилийского политзаключенного — бывшего лидера коммунистической партии Чили Луиса Корвалана. Обмен произошёл в Швейцарии, куда Буковский был доставлен под конвоем и в наручниках[24]

Вскоре после высылки из СССР Буковский был принят в Белом доме президентом США Картером. Он поселился в Великобритании, закончил Кембриджский университет по специальности «нейрофизиология». Написал книгу воспоминаний «И возвращается ветер…», изданную на многих языках[25][26][27]

Корвалан после освобождения из чилийской тюрьмы был принят в Кремле Л. И. Брежневым. Позже Луис Корвалан изменил внешность и нелегально вернулся в Чили.

Обмен Буковского и Корвалана стал самым известным случаем успешного обмена политзаключённых.

11 февраля 1986 года в Берлине на мосту Глинике состоялся обмен диссидента Натана Щаранского на арестованных на Западе советских разведчиков — Карла Кёхера и его жену Хану[28].

Влияние и итоги[править | править исходный текст]

Большинство жителей СССР не имели информации о деятельности диссидентов. Диссидентские издания были по большей части недоступны для большинства граждан СССР, западное радиовещание на языках народов СССР до 1988 г. подвергалось глушению.

По свидетельству Якова Кротова, описывающего прихожан Александра Меня,[29]

« <…> отказ от участия в политической оппозиции у многих прихожан перерастал в агрессивное, высокомерное, презрительное отношение к «диссидентам». Начинал ходить миф о том, что они — бездуховны, что оппозиционность ведёт к ослаблению моральных устоев и т.п. »

Деятельность диссидентов привлекала внимание зарубежной общественности к нарушениям прав человека в СССР. Требования освобождения советских политических заключённых выдвигались многими зарубежными политиками, включая даже некоторых членов зарубежных коммунистических партий, что вызывало обеспокоенность советского руководства.

Известен случай, когда сотрудник 5 Управления КГБ СССР Виктор Орехов под влиянием идей диссидентов стал сообщать своим «курируемым» сведения о готовящихся обысках и арестах[30].

Как бы то ни было, к началу 1980-х годов, по свидетельству самих бывших участников диссидентского движения, с диссидентством как более или менее организованной оппозицией было покончено.

В середине 1980-х годов в СССР были начаты демократические реформы, приведшие в конечном итоге к распаду СССР и началу выстраивания демократических форм государственного устройства в большинстве из вновь образованных государств постсоветского пространства.

В 1986—1987 гг. по инициативе М. С. Горбачёва из заключения и ссылок были освобождены большинство диссидентов, включая академика Сахарова. Некоторые диссиденты после освобождения эмигрировали, но другие (Л.Алексеева, К.Любарский) возвратились в СССР из вынужденной эмиграции. Ряд диссидентов включились в политическую жизнь, становятся народными депутатами СССР (А. Д. Сахаров), РСФСР (С. А. Ковалёв, Р. И. Пименов, М. М. Молоствов), УССР (Вячеслав Черновол), возобновилась деятельность правозащитных организаций (МХГ).

Крушение тоталитарного режима в СССР[31], обретение населением некоторых политических прав и свобод — таких, как, например, свобода слова и творчества, привели к тому, что значительная часть диссидентов, признав свою задачу выполненной, интегрировалась в постсоветскую политическую систему.

Ряд советских диссидентов ведет активную легальную политическую деятельность в современной России — Людмила Алексеева, Валерия Новодворская, Александр Подрабинек и др.

Вместе с тем, некоторая часть советских диссидентов либо категорически не приняла постсоветский политический режим — Адель Найденович, Александр Тарасов, либо не была реабилитирована — Игорь Огурцов, или даже вновь подверглась репрессиям за свою оппозиционную деятельность — Сергей Григорьянц[32], Владимир Осипов[33], Андрей Деревянкин[34].

Диссидентские организации[править | править исходный текст]

См. также[править | править исходный текст]

Примечания[править | править исходный текст]

  1. 1 2 История советских диссидентов
  2. История советских диссидентов. Мемориал
  3. «Диссидент» (из рукописи книги С. А. Ковалёва)
  4. 1 2 Безбородов А. Б. Академическое диссидентство в СССР // Русский исторический журнал, 1999, том II, № 1. ISBN 5-7281-0092-9
  5. 1 2 3 Владимир Козлов. Крамола: Инакомыслие в СССР при Хрущёве и Брежневе. 1953—1982 годы. По рассекреченным документам Верховного Суда и Прокуратуры СССР
  6. 1 2 3 4 5 Диссиденты о диссидентстве. // «Знамя». — 1997. № 9
  7. Л. Терновский. Закон и «понятия» (Русская версия). Leonard Ternovksi. The law and the Idea
  8. Сергей Ермилов. карикатура «Законы — понятия»
  9. По поводу взрывов в московском метро (Заявление для печати)
  10. О движении сопротивления или диссидентах
  11. 1 2 Алексеева Л. М. История инакомыслия в СССР: Новейший период. — Вильнюс — М.: «Весть», 1992. — ISBN 5-89942-250-3
  12. СОЦИАЛИСТЫ
  13. Научный коммунизм: Словарь (1983) / «Конвергенции» теория
  14. Виктор Селезнев. «Кто выбирает свободу. Саратов. Хроника инакомыслия 1920—1980-е годы» (Под редакцией кандидата исторических наук В. М. Захарова). Саратов, 2012
  15. 58-10. Надзорные производства Прокуратуры СССР по делам об антисоветской агитации и пропаганде. Аннотированный каталог. Март 1953—1991. Под редакцией В. А. Козлова и С. В. Мироненко. Составитель О. В. Эдельман при участии Э. Ю. Завадской и О. В. Лавинской. — М.: Демократия, 1999.
  16. Социально-политическое и идейное единство общества // Научный коммунизм: Словарь (1983)
  17. ФСБ рассекретила содержание «Особой папки» Председателя КГБ СССР
  18. Из выступления председателя КГБ СССР Ю. В. Андропова на пленуме ЦК КПСС 27 апреля 1973 г.
  19. 1 2 Заступница. С. В. Каллистратова. Составитель: Е. Печуро. «Звенья», 2003.
    http://lib.web-malina.com/getbook.php?bid=5700&page=1
    http://lib.prometey.org/?id=1844
    http://bookz.ru/authors/pe4uro-e/kallistr.html
    http://bibliotera.org.ua/book.php?id=1153866711&s=81
  20. Brandeis University, KGB file of Sakharov, http://www.brandeis.edu/departments/sakharov/ (англ.)
    The KGB File of Andrei Sakharov. (ed.: J.Rubenstein, A.Gribanov), New Haven : Yale University Press, c2005; ISBN 0-300-10681-5, Call number JC599.S58 K43 2005, http://catalog.library.georgetown.edu/search/o?SEARCH=57557418
    The KGB File of Andrei Sakharov, http://www.yale.edu/annals/sakharov/sakharov_list.htm, (изображения оригинальных страниц и тексты в кодировке Windows-1251, а также английские переводы).
  21. Контрразведывательный словарь. Высшая краснознаменная школа Комитета Государственной Безопасности при Совете Министров СССР им. Ф. Э. Дзержинского, 1972 г.
  22. Указание оставить без ответа ходатайство канцлера Бруно Крайского об освобождении Орлова, 29 июля 1983
  23. Речь С. В. Каллистратовой в защиту В.Делоне. http://www.memo.ru/library/books/sw/chapt49.htm
  24. Владимир Буковский. «И возвращается ветер…» 1978 г.
  25. Владимир Буковский. «И возвращается ветер…» 1978 г.
  26. Владимир Буковский. «И возвращается ветер…» 1978 г.
  27. Подрабинек А. П. Менялы
  28. Кротов, Я. Алик в стране чудес
  29. Мина замедленного действия
  30. Bergman J. Was the Soviet Union totalitarian? The view of Soviet dissidents and the reformers of the Gorbachev era // Studies in East European Thought. 1998. Vol.50, No. 4. P. 247. DOI:10.1023/A:1008690818176
  31. С. И. Григорьянц об убийстве его сына
  32. Во Владимирской области прокуратура требует признать экстремистской книгу лидера Союза «Христианское возрождение»
  33. Российский «вечный революционер» попросил убежища в Грузии, чтобы оттуда бороться с «фашистским режимом» Путина

Ссылки[править | править исходный текст]

Литература[править | править исходный текст]