Предыстория Великой Отечественной войны

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск

Предыстория войны. Германия[править | править вики-текст]

В результате глобального экономического кризиса к власти в Германии в 1933 году пришла NSDAP, развернувшая интенсивную подготовку к реваншу за поражение в Первой мировой войне.

Фюрер NSDAP Адольф Гитлер в своей программной книге «Майн кампф», изданной в 1925 году, в главе «Восточная ориентация или восточная политика» писал:

Мы, национал-социалисты, совершенно сознательно ставим крест на всей немецкой иностранной политике довоенного времени. Мы хотим вернуться к тому пункту, на котором прервалось наше старое развитие 600 лет назад. Мы хотим приостановить вечное германское стремление на юг и на запад Европы и определённо указываем пальцем в сторону территорий, расположенных на востоке. Мы окончательно рвём с колониальной и торговой политикой довоенного времени и сознательно переходим к политике завоевания новых земель в Европе.

Когда мы говорим о завоевании новых земель в Европе, мы, конечно, можем иметь в виду в первую очередь только Россию и те окраинные государства, которые ей подчинены.

Страны-победительницы в Первой мировой войне (США, Великобритания и Франция) своей политикой невмешательства способствовали тому, что Германия перестала соблюдать ограничения, наложенные на рост её военного потенциала Версальским договором. Из 28 основных видов сырья накануне Второй мировой войны Германия имела только 7 собственных. Около 50 % стратегического сырья и материалов импортировала из США, Великобритании и Франции. Главным поставщиком нефтепродуктов Германии в канун войны были США. При помощи компаний США, Великобритании и Франции в короткий срок в Германии было построено более 300 крупных военных заводов[1][2][3]. Следует также отметить экономическое и военно-техническое сотрудничество СССР и Германии в 1926—1933 годах, которое с приходом Гитлера к власти, по инициативе советской стороны было практически свёрнуто и пересмотрено только в августе 1939 года. В июне 1935 года было заключено англо-германское морское соглашение которое явилось двусторонним нарушением Версальского мирного договора[4].

В 1936 году Германия беспрепятственно ввела свои войска в демилитаризованную Рейнскую зону, а затем оказывала военную поддержку войскам Франко во время гражданской войны в Испании в 1936-39 годах.

После прихода к власти в Германии национал-социалистов в 1933 году в стране резко возросли антикоммунистические и антисоветские настроения. С середины 1930-х годов германское правительство открыто декларировало агрессивные планы захвата нового «жизненного пространства» за счёт СССР[5]. Военная доктрина Германии рассматривала СССР как вероятного противника. В 1938 году в германских военных частях изучались военная техника, знаки различия и тактика РККА.

12 марта 1938 года Германия присоединила Австрию. На плебисците о присоединении, большинство жителей Австрии высказалось за присоединение к Германии («Аншлюс»). Мюнхенский договор, заключённый в сентябре 1938 года между Германией, Италией, Великобританией и Францией, разрешил нацистам на международном уровне оккупировать Судетскую область Чехословакии под предлогом «обеспечения безопасности немецкого населения» этой области (составлявшего в ней подавляющее большинство). В дальнейшем была оккупирована оставшаяся часть Чехословакии (при участии Польши и Венгрии)[6].

Зимой 1938 года Германия предложила Польше решить «Данцигский вопрос». Польша ответила отказом. Гитлер использовал этот вопрос в качестве предлога для войны с Польшей. Снимаются немецкие фильмы о том, что Польша собирается напасть на Германию и захватить Берлин.

23 августа 1939 года подписан Договор о ненападении между Германией и Советским Союзом и секретный протокол о разделе Восточной Европы между СССР и Германией на сферы влияния. Затем был подписан Договор о дружбе и границе.

1 сентября 1939 года Германия начала военные действия против Польши. 3 сентября на стороне Польши в войну вступили Великобритания и Франция. Началась Вторая мировая война. 17 сентября 1939 года с востока в Польшу вторгся Советский Союз. Германские и советские войска в течение двух недель, расчленив польские вооружённые силы на отдельные группировки, дошли до «линии Керзона»[уточнить].

Единственным противником Германии после капитуляции Франции в июне 1940 года оставалась Великобритания. Германия предложила Великобритании мир, однако получила отказ. 16 июля 1940 года Гитлер издал директиву о вторжении в Великобританию (операция «Морской лев»). Однако командование немецких ВМС и сухопутных сил, ссылаясь на мощь британского флота и отсутствие у вермахта опыта десантных операций, требует от ВВС вначале обеспечить господство в воздухе. С августа 1940 года немцы начали бомбардировки Великобритании с целью подорвать её военно-экономический потенциал, деморализовать население, подготовить вторжение и в конечном счёте принудить её к капитуляции (Битва за Британию).

Несмотря на то, что в ходе бомбардировок британцы понесли потери среди мирного населения, им удалось выиграть Битву за Британию, нанеся люфтваффе большие потери. Германия была вынуждена отказаться от проведения десантной операции. С декабря 1940 года активность германских ВВС значительно снизилась из-за ухудшившихся погодных условий. Добиться своей главной цели — вывести Великобританию из войны — немцам так и не удалось.

31 июля 1940 года на совещании с высшим военным командованием Гитлер заявил:

Россия — это тот фактор, на который более всего ставит Англия. Что-то такое в Лондоне всё-таки произошло! Англичане были уже совершенно подавлены, а теперь опять поднялись. Из прослушивания разговоров видно, что Россия неприятно поражена быстрым ходом развития событий в Западной Европе.

России достаточно только сказать Англии, что она не желает усиления Германии, и тогда англичане станут, словно утопающие, надеяться на то, что через 6-8 месяцев дело повернётся совсем по-другому.

Но если Россия окажется разбитой, последняя надежда Англии угаснет. Властелином Европы и Балкан тогда станет Германия.

Решение: в ходе этого столкновения с Россией должно быть покончено. Весной 41-го[7]

В июле — декабре 1940 года разрабатывалось одновременно несколько вариантов плана войны с СССР, в том числе план ОКХ, планы генерала Э. Маркса, Зоденштерна и др. В результате неоднократных обсуждений, военно-штабных игр и специальных совещаний в ставке Гитлера, Генштабе сухопутных войск и других высших штабах 5 декабря 1940 года был утверждён окончательный вариант плана («план Отто»), представленный начальником Генштаба сухопутных войск генерал-полковником Ф. Гальдером.[8].

27 сентября 1940 Германия, Италия и Япония подписали Тройственный пакт: разграничение зон влияния при установлении нового порядка и военная взаимопомощь. На состоявшихся в ноябре 1940 года советско-германских переговорах немецкие дипломаты предложили СССР присоединиться к этому пакту. Советское правительство заявило, что согласится, если немцы дадут согласие на вывод немецких войск из Финляндии и Турции[источник не указан 680 дней]. Немцы никак не отреагировали на данное предложение.

После этого Гитлер утвердил план нападения на СССР. 18 декабря 1940 года верховное главнокомандование вооружённых сил (ОКВ) отдало за подписью Гитлера директиву № 21, где были изложены основная идея и стратегический замысел предстоящей войны против СССР (план «Барбаросса»). План нападения на СССР предусматривал использование ресурсов захваченных территорий, дополнялся планом Ольденбург, в котором с немецкой педантичностью было расписано, что и где брать, куда отвозить и кому отдавать[9]. План войны с СССР получил развёрнутое оформление в «Директиве по стратегическому сосредоточению и развёртыванию войск», изданной 31 января 1941 года ОКХ, и подписанной главнокомандующим сухопутными войсками генерал-фельдмаршалом В. Браухичем.

В конце 1940 года началась переброска немецких войск на территорию оккупированной Польши, к границам СССР. Одновременно проводилась кампания по дезинформации, направленная на то, чтобы убедить советское руководство в том, что переброска немецких войск на территорию Польши является отвлекающим манёвром, маскирующим подготовку к десантной операции по вторжению в Великобританию.[10]

20 ноября 1940 года к Тройственному союзу присоединилась Венгрия, 23 ноября — Румыния, 24 ноября — Словакия, в 1941 — Болгария, Финляндия и Испания.

25 марта 1941 года к пакту присоединилась Югославия, однако 27 марта в Белграде, в результате действий британской агентуры, произошёл военный переворот, и к власти пришло правительство Симовича, которое объявило королём юного Петра II и провозгласило нейтралитет Югославии. 5 апреля Югославия заключила с СССР договор о дружбе и ненападении. Ввиду нежелательного для Германии развития событий, Гитлер принял решение о проведении военной операции против Югославии и помощи итальянским войскам в Греции. Из-за этого нападение на СССР было отложено.

6 апреля 1941 года, после массированной бомбардировки крупных городов, железнодорожных узлов и аэродромов, Германия и Венгрия вторглись в Югославию. Одновременно итальянские войска при поддержке немцев начали наступление в Греции. Югославская армия капитулировала 17 апреля.

После разгрома Югославии немцы и итальянцы бросили все силы в Грецию. 27 апреля были захвачены Афины.

Черчилль знал, что если Германия сконцентрирует свои силы на борьбе с Англией, последняя будет разбита. […] Вот почему Черчилль оказался перед необходимостью сделать так, чтобы Гитлер сам объявил войну Советам. […] Британская разведка в Берлине установила контакт с Рудольфом Гессом и с его помощью нашла выход на самого Гитлера. Гессу было сказано, что если Германия объявит войну Советам, Англия прекратит военные действия. Гесс убедил Гитлера, что всему этому можно верить […] Британская разведка сфабриковала приглашение за подписью Черчилля и переправила его Гессу. Гесс оказался в Шотландии после своего тайного перелёта и получил возможность встретиться с английскими официальными лицами. Он заявил, что Гитлер нападёт на Россию. Ему же в ответ было сказано, что Англия свою часть договорённости также выполнит. Были сделаны записи этой встречи, которые затем были переправлены в Москву […] «Кот удрал из мешка». Война началась…

Аллен Даллес в 1948 году[11]

1 мая 1941 года Гитлер принял решение о том, что нападение на СССР произойдёт 22 июня 1941 года[12].

Собственно, на наших границах находятся все наличные русские войска. С наступлением тёплого времени во многих местах ведутся оборонительные работы. Если обстоятельства вынудят меня бросить против Англии немецкую авиацию, возникнет опасность, что Россия со своей стороны начнёт оказывать нажим на юге и севере, перед которым я буду вынужден молча отступать по той простой причине, что не буду располагать превосходством в воздухе. Я не смог бы тогда начать наступление находящимися на Востоке дивизиями против оборонительных сооружений русских без достаточной поддержки авиации. Если и дальше терпеть эту опасность, придётся, вероятно, потерять весь 1941 год, и при этом общая ситуация ничуть не изменится. Наоборот, Англия ещё больше воспротивится заключению мира, так как она всё ещё будет надеяться на русского партнёра. К тому же, эта надежда, естественно, станет возрастать по мере усиления боеготовности русских вооружённых сил. А за всем этим ещё стоят американские массовые поставки военных материалов, которые ожидаются с 1942 г…
В заключение я хотел бы Вам сказать ещё одно. Я чувствую себя внутренне снова свободным, после того как пришёл к этому решению. Сотрудничество с Советским Союзом, при всём искреннем стремлении добиться окончательной разрядки, часто тяготило меня. Ибо это казалось мне разрывом со всем моим прошлым, моим мировоззрением и моими прежними обязательствами. Я счастлив, что освободился от этого морального бремени.

Письмо А. Гитлера, адресованное Б. Муссолини, от 21 июня 1941 г.

«Прижатый к стене и преисполненный страха, решился Гитлер в июне 1941 двинуться на Восток и напасть на Советский Союз»' (In der Sackgasse und voller Angst hat sich Hitler im Juni 1941 entschieden, nach Osten zu gehen und die Sowjetunion anzugreifen).[13]

Милитаризация экономики и всей жизни Германии, захват промышленности и запасов стратегического сырья других стран, принудительное использование дешёвой рабочей силы оккупированных и союзных государств значительно повысили военно-экономическую мощь Германии. Большое значение для Германии в условиях морской блокады со стороны Великобритании имел транзит товаров через территорию СССР с Ближнего и Дальнего Востока: в апреле-декабре 1940 г. через СССР прошло 59 % германского импорта и 49 % экспорта, а в первой половине 1941 г. соответственно 72 % и 64 %[14].

Накануне Великой Отечественной войны Германия вместе с оккупированными территориями и странами-сателлитами производила в год 439 млн тонн угля, 31,8 млн тонн стали (СССР: 166 млн тонн и 18 млн тонн соответственно), 11 тыс. орудий и миномётов, 11 тыс. самолётов[15]; за первое полугодие 1941 г. произвела 1621 танк и САУ[16], 5470 самолётов, 17 685 орудий и миномётов, 8,225 млн снарядов и артиллерийских мин. При этом СССР за тот же период произвёл 1848 танков и САУ, 5958 самолётов, 18 393 орудий и миномётов, 20,13 млн снарядов и артиллерийских мин[17]. Безудержная милитаризация Германии привела к колоссальным диспропорциям в экономике и громадному росту государственной задолженности, которую Гитлер надеялся погасить за счёт захваченных земель.

Есть лишь два пути: или мы взвалим все тяготы по выплате этого долга на плечи наших соотечественников, или на покрытие этих расходов пойдёт та прибыль, которую мы сможем извлечь из оккупированных восточных территорий. Второй путь несомненно предпочтительнее[18].

2 мая 1941 на совещании экономического штаба «Восток» было сказано:

Продолжать войну можно будет лишь в том случае, если все вооружённые силы Германии на третьем году войны будут снабжаться продовольствием за счёт России. При этом несомненно: если мы сумеем выкачать из страны всё, что нам необходимо, то десятки миллионов людей обречены на голод[19].

Идеология оккупации[править | править вики-текст]

Немецкие планы нападения на СССР были связаны с расовой идеологией, которую сформулировал Гитлер в «Майн Кампф»:

Не государственные дарования славянства дали силу и крепость русскому государству. Всем этим Россия обязана была германским элементам — превосходнейший пример той громадной государственной роли, которую способны играть германские элементы, действуя внутри более низкой расы.

Кроме того, Гитлер считал, что слово «славяне» происходит от слова нем. Sklave, то есть раб.

Революция истребила германские элементы и соответственно советское государство должно было развалиться:

«В течение столетий Россия жила за счет именно германского ядра в её высших слоях населения. Теперь это ядро истреблено полностью и до конца. Место германцев заняли евреи. Но как русские не могут своими собственными силами скинуть ярмо евреев, так и одни евреи не в силах надолго держать в своём подчинении это громадное государство. Сами евреи отнюдь не являются элементом организации, а скорее ферментом дезорганизации. Это гигантское восточное государство неизбежно обречено на гибель. К этому созрели уже все предпосылки. Конец еврейского господства в России будет также концом России как государства. Судьба предназначила нам быть свидетелем такой катастрофы, которая лучше, чем что бы то ни было, подтвердит безусловно правильность нашей расовой теории».

Предыстория войны. СССР[править | править вики-текст]

Общее состояние СССР[править | править вики-текст]

Интенсивная подготовка к большой войне в СССР развернулась практически с начала 30-х годов. Милитаризации подверглись не только тяжёлая промышленность, но и идеология, средства массовой информации и даже школьное образование[20].

Как отмечает исследователь советского оборонно-промышленного комплекса Н. Симонов, попытка развития без затрат на военные заводы была похоронена «Военной тревогой 1927 года», когда Сталин посчитал, что крупные западные страны будут стремиться уничтожить СССР как первое социалистическое государство.

В конце 1940 г. решением Президиума Верховного Совета СССР в стране были созданы государственные трудовые резервы. Начала работу сеть специальных учебных заведений — школ фабрично-заводского обучения (ФЗО) и ремесленных училищ. Планировалось подготавливать 1 млн рабочих ежегодно, резерв должен был распределяться по Государственному плану.[21].

Благодаря форсированной индустриализации в ходе довоенных пятилеток в СССР была создана мощная тяжёлая промышленность, создававшаяся с учётом возможности быстрого перевода на производство вооружений, что в дальнейшем, в конечном итоге, позволило СССР одержать победу в Великой Отечественной войне[9]. Тем не менее, по производству стали, чугуна, угля, электроэнергии, большинства видов химической продукции Советский Союз уступал Германии. Разрыв стал ещё более серьёзным после того, как в руки Третьего рейха попала промышленность практически всей Западной и Центральной Европы. Также СССР отставал от Германии и по некоторым техническим направлениям. Это касалось, в основном, средств связи и автомобилестроения. Большинство советского населения (около 66 процентов) всё ещё составляло крестьянство с достаточно низким уровнем образования — в отличие от давно урбанизированной и индустриализированной Германии. По количественному производству многих видов военной техники (танков, самолётов, артиллерийских орудий, миномётов, стрелкового оружия) СССР уже превосходил Германию. Проблемой была низкая оснащённость советских войск средствами связи и управления, где отставание от Германии было существенным.[22]

Тем не менее, за счёт государственной собственности на основные средства производства в СССР и значительно более жёсткого контроля со стороны государства над экономикой уровень её милитаризации и адаптированность её к работе в условиях военного времени были значительно более высокими, чем в Германии, экономика которой была переориентирована директивными методами на военные нужды в степени, характерной для СССР, лишь после объявления Геббельсом «тотальной войны» в 1943. Поэтому экономика СССР уже к началу войны имела более высокую военную отдачу.[20]

Кроме того, партийное руководство СССР сложилось в условиях Гражданской войны и имело большой опыт хозяйственного и военного управления в чрезвычайных условиях. СССР с его жёсткой централизацией экономики, «чрезвычайным» руководством и отсутствием частной собственности оказался гораздо более «оптимизирован для войны», чем Германия, что и стало важным фактором победы СССР в той войне.[источник не указан 1448 дней]

Тем не менее, в 1941 году РККА показала свою неготовность к войне с Германией. В советской историографии это объяснялось просчётами в военном строительстве, в определении вероятных сроков начала войны, и в запаздывании в развёртывании армии у государственной границы.[23]

В результате массовых репрессий в 1937—1938 годах командный состав РККА понёс потери. К моменту начала войны из 17 командующих войсками военных округов 7, а из 17 начальников штабов округов — 4 находились в должности менее полугода. Из 20 командующих армиями 13 находились в должности менее полугода, и только 2 — более года. Всего более 70 % командиров (от командира полка и выше) и 75 % политработников аналогичных рангов имели стаж менее 1 года[24][25][страница не указана 1448 дней]. Основной причиной этого было резкое увеличение численности РККА, приведшее к серьёзному дефициту командиров.[23]

Традиционно в учебниках по истории приводится цифра репрессий в 40 тыс. офицеров армии и ВВС; кроме того, известно количество истреблённых маршалов (3 из 5), командармов I и II рангов (3 из 5 и 10 из 10 соответственно), командиров корпусов (50 из 57), комдивов (154 из 186), армейских комиссаров I и II рангов (16 из 16), корпусных комисаров (25 из 26), дивизионных комиссаров (58 из 64), командиров полков (401 из 456).[26] О. Сувениров[27] приводит значительно меньшие цифры (28 685 уволенных по политическим мотивам, 9579 арестованных) и приводит список репрессированных, которых ему удалось установить.

По мнению исследователей, репрессии отрицательно сказались на оборонной мощи[источник не указан 1260 дней]. По их мнению, кадровые чистки также снизили моральный дух армии и сделали возможным обоснование некоторыми лицами своего коллаборационизма в годы Великой Отечественной войны[28].

По мнению Молотова, напрямую участвовавшего в массовых репрессиях 30-х гг., если бы не драматичные события 30-х, очистившие ряды вооружённых сил, то предателей и коллаборационистов было бы намного больше[29]. С другой стороны, когда к немцам перебежал А. Власов, Молотов удивлялся как его смогли проглядеть.

Внеочередная сессия Верховного Совета СССР 1 сентябре 1939 года приняла Закон «О всеобщей воинской обязанности», по которому призывной возраст был снижен с 21 года до 19 лет. Сроки действительной службы рядового и младшего командного состава были увеличены.[21]

Для более совершенного овладения военным делом были увеличены сроки действительной службы: для младших командиров сухопутных войск и ВВС — с двух до трех лет, для рядового состава ВВС, а также рядового и младшего комсостава пограничных войск — до четырёх лет, на кораблях и в частях флота — до пяти лет. .[30]

Как показали результаты инспекторских проверок РККА в конце 30-х годов, воинская дисциплина и боевая учёба в армии были на весьма невысоком уровне. Крайне низким оставался и образовательный уровень командного состава РККА. Всё это не мог компенсировать мощный поток боевой техники, которой снабжала армию советская промышленность. По количеству вооружений, в первую очередь танковых и авиационных сил, СССР уже в середине 30-х годов превосходил все армии мира, вместе взятые. Но фактическая боевая эффективность РККА к началу войны явно не соответствовала её техническому оснащению.[23]

Одновременно формировались и переформировывались десятки дивизий, в результате эти дивизии не представляли собой полноценных боевых частей, для их доукомплектования по штатам мирного времени требовалось время, которого не было.

Сообщение агентства Гавас[править | править вики-текст]

В ноябре 1939 года французским агентством «Гавас» была распространена так называемая речь Сталина от 19 августа 1939 г.. Как сообщало агентство, 19 августа 1939 года на секретном совещании в Политбюро Сталин сказал: «если мы заключим пакт о ненападении с Германией, она, безусловно, нападет на Польшу, и в этом случае вмешательство Англии и Франции на стороне Польши неизбежно. В этом случае мы имеем все шансы остаться в стороне со всеми вытекающими из этого выгодами. В связи с этим понятно наше решение принять предложение Германии о заключении пакта, а представителей Англии и Франции вежливо отправить по домам. Мы в высшей степени заинтересованы в том, чтобы в Европе началась война между Германией и англо-французским блоком и чтобы эта война длилась как можно дольше, чтобы воюющие стороны полностью исчерпали бы свои ресурсы. За это время мы должны интенсифицировать нашу работу в воюющих странах с тем, чтобы мы были полностью готовы к тому, что произойдет по окончании войны»[31]

Сам Сталин в 1939 году категорически отрицал возможность такой речи[32].

Часть исследователей (Т. Бушуева), не знакомых с историей «речи Сталина» считают её подлинной, между тем в 60-е годы немецкий историк Йеккель установил, что речь является фабрикацией французских спецслужб. Его выводы в 2004 году повторил историк С. Случ, с ним согласился историк М. И. Мельтюхов.

Срыв переговоров о союзе с Великобританией и Францией и договор с Германией[править | править вики-текст]

Сразу после оккупации немецкими войсками Чехии и Моравии и завершения расчленения Чехословакии, Сов. правительство 18 марта 1939 выступило за немедленный созыв конференции представителей СССР, Великобритании, Франции, Польши, Румынии и Турции для обсуждения мер по предотвращению дальнейшей агрессии.[33]

В апреле 1939 года, после предъявления Германией требований о территориальных уступках к Польше, по инициативе СССР начались переговоры между СССР, Великобританией и Францией о военном союзе против Германии.

Переговоры не привели к заключению такого союза из-за отсутствия полномочий у британского представителя адмирала Дракса, у Франции был более взвешенный подход: прибыл работник генштаба с полномочиями на ведение переговоров. СССР сразу начал говорить о проходах в Польше и Румынии для непосредственного удара по немецким войскам. Позиция польского правительства постоянно являлась камнем преткновения на переговорах, отказываясь связывать себя каким-либо соглашением с СССР[34]. У Великобритании были возможности повлиять на поляков, но она этим не воспользовалась.

Часть исследователей[кто?] считает, что переговоры провалились из-за взаимного недоверия Великобритании и Франции с одной стороны, и СССР с другой стороны. По мнению Черчилля, неуспех переговоров связан с отказом Польши и Румынии пропустить войска СССР через их территорию[35].

По мнению Черчилля,[36] «Препятствием к заключению такого соглашения (с СССР) служил ужас, который эти самые пограничные государства испытывали перед советской помощью в виде советских армий, которые могли пройти через их территории, чтобы защитить их от немцев и попутно включить в советско-коммунистическую систему. Ведь они были самыми яростными противниками этой системы. Польша, Румыния, Финляндия и три прибалтийских государства не знали, чего они больше страшились, — германской агрессии или русского спасения. Именно необходимость сделать такой жуткий выбор парализовала политику Англии и Франции».

Одновременно с переговорами с правительством СССР английское правительство вело тайные переговоры с гитлеровской Германией (сведения о них проникли в печать).[37] Разгадав двойную политическую и дипломатическую игру своих партнёров по переговорам, Советское правительство приняло предложение Германии о заключении германо-советского договора о ненападении.

23 августа 1939 года за одну ночь был заключён Договор о ненападении между Германией и Советским Союзом[источник не указан 1260 дней]. В секретном дополнительном протоколе к договору Германия и СССР разграничили сферы обоюдных интересов в Восточной Европе.

Экспансия СССР в 1939—1940 годах[править | править вики-текст]

Раздел сфер интересов в Восточной Европе по Договору о ненападении между Германией и Советским Союзом.
Слева — предполагаемый, справа — фактический. Оранжево-коричневым цветом изображены территории, отходящие и отошедшие к СССР, голубым — отошедшие к рейху, фиолетовым — оккупированные Германией (Варшавское генерал-губернаторство и протекторат Богемия и Моравия)
Советские и немецкие офицеры в районе Бреста. Из немецкой кинохроники. Немецкий офицер показывает советскому листовку на ломаном русском, которую тот вслух читает:
«Немецкая армия приветствует Рабоче-Крестьянскую Красную Армию! Мы солдаты желаем войти с солдатами Р. К. К. А. в хорошее солдатское отношение.
Русский солдат пользовался у нас всегда глубоким уваженіем.
Что и в будущем должно остаться так!»

В ночь на 17 сентября 1939 г. СССР начал Польский поход во входившие в состав Польши Западную Украину и Западную Белоруссию (включая район Белостока), а также Виленский край, которые согласно Секретному дополнительному протоколу к Договору о ненападении между Германией и Советским Союзом были отнесены к сфере интересов СССР. 28 сентября 1939 г. СССР заключил с Германией Договор о дружбе и границах, которым была зафиксирована, примерно по «линии Керзона», «граница между обоюдными государственными интересами на территории бывшего Польского государства»[38]. В октябре 1939 г. Западная Украина вошла в состав УССР, Западная Белоруссия вошла в состав БССР, Виленский край был передан Литве.

Позиция советского правительства на данном этапе истории была подробно разъяснена в выступлении В.Молотова (Доклад о внешней политике Правительства на Внеочередной пятой сессии Верховного Совета СССР 31 октября 1939):

…Правящие круги Польши немало кичились «прочностью» своего государства и «мощью» своей армии. Однако, оказалось достаточным короткого удара по Польше со стороны сперва германской армии, а затем — Красной Армии, чтобы ничего не осталось от этого уродливого детища Версальского договора, жившего за счет угнетения непольских национальностей. «Традиционная политика» беспринципного лавирования и игры между Германией и СССР оказалась несостоятельной и полностью обанкротилась…

…Известно, например, что за последние несколько месяцев такие понятия, как «агрессия», «агрессор» получили новое конкретное содержание, приобрели новый смысл. Не трудно догадаться, что теперь мы не можем пользоваться этими понятиями в том же смысле, как, скажем, 3—4 месяца тому назад. Теперь, если говорить о великих державах Европы, Германия находится в положении государства, стремящегося к скорейшему окончанию войны и к миру, а Англия и Франция, вчера ещё ратовавшие против агрессии, стоят за продолжение войны и против заключения мира. Роли, как видите, меняются.

Попытки английского и французского правительств оправдать эту свою новую позицию данными Польше обязательствами, разумеется, явно несостоятельны. О восстановлении старой Польши, как каждому понятно, не может быть и речи. Поэтому бессмысленным является продолжение теперешней войны под флагом восстановления прежнего Польского государства. Понимая это, правительства Англии и Франции, однако, не хотят прекращения войны и восстановления мира, а ищут нового оправдания для продолжения войны против Германии.

В последнее время правящие круги Англии и Франции пытаются изобразить себя в качестве борцов за демократические права, народов против гитлеризма, причем английское правительство объявило, что будто бы для него целью войны против Германии является, не больше и не меньше, как «уничтожение гитлеризма». Получается так, что английские, а вместе с ними и французские, сторонники войны объявили против Германии что-то вроде «идеологической войны», напоминающей старые религиозные войны. Действительно, в свое время религиозные войны против еретиков и иноверцев были в моде. Они, как известно, привели к тягчайшим для народных масс последствиям, к хозяйственному разорению и к культурному одичанию народов. Ничего другого эти войны и не могли дать. Но эти войны были во времена Средневековья. Не к этим ли временам Средневековья, к временам религиозных войн, суеверий и культурного одичания тянут нас снова господствующие классы Англии и Франции? Во всяком случае, под «идеологическим» флагом теперь затеяна война ещё большего масштаба и ещё больших опасностей для народов Европы и всего мира. Но такого рода война не имеет для себя никакого оправдания. Идеологию гитлеризма, как и всякую другую идеологическую систему, можно признавать или отрицать, это — дело политических взглядов. Но любой человек поймёт, что идеологию нельзя уничтожить силой, нельзя покончить, с нею войной. Поэтому не только бессмысленно, но и преступно вести такую войну, как война за «уничтожение гитлеризма», прикрываемая фальшивым флагом борьбы за «демократию»…

…Владение этими колониями, дающее возможность эксплуатировать сотни миллионов людей, является основой мирового господства Англии и Франции. Страх перед германскими притязаниями на эти колониальные владения — вот в чём подоплека теперешней войны Англии и Франции против Германии, которая серьезно усилилась за последнее время в результате развала Версальского договора. Опасения за потерю мирового господства диктуют правящим кругам Англии и Франции политику разжигания войны против Германии.

[39]

Как пишет академик Александр Чубарьян, если поход на Польшу в дипломатической переписке мотивировался созданием барьера против Германии, то с конца сентября 1939 года после подписания договора о дружбе и границе с Германией любая критика национал-социализма в СССР была прекращена, целью советской пропаганды стали Англия и Франция. По мнению Чубарьяна, это был тот момент когда «было явно нарушено „взаимодействие идеологии и прагматической политики“. И то, и другое было подчинено одной цели — сотрудничеству с Германией без ограничений и, главное, без противовесов»[40].

В конце сентября — начале октября 1939 года с Эстонией, Латвией и Литвой, которые согласно секретному дополнительному протоколу к Договору о ненападении между Германией и Советским Союзом были отнесены к сфере интересов СССР, были заключены договоры, в соответствии с которыми на территориях этих государств были размещены советские военные базы.

5 октября 1939 года СССР предложил и Финляндии, которая тоже согласно секретному дополнительному протоколу к Договору о ненападении между Германией и Советским Союзом была отнесена к сфере интересов СССР, рассмотреть возможность заключения с СССР пакта о взаимопомощи. Переговоры были начаты 11 октября, однако Финляндия отклонила предложения СССР как по пакту, так и по аренде и обмену территорий. 30 ноября 1939 года СССР начал войну с Финляндией. Эта война завершилась 12 марта 1940 года подписанием Московского мирного договора, зафиксировавшего ряд территориальных уступок со стороны Финляндии.

Намерение Франции и Великобритании послать войска на помощь повергшейся советской агрессии Финляндии и обсуждение вопроса о бомбардировках нефтепромыслов и нефтеперерабатывающих заводов Кавказа с целью лишить Гитлера поставок советской нефти, заставляли советское правительство вести разговоры со странами Балтии в общепринятой дипломатической манере.

Однако, когда, получив необходимое количество стратегических материалов, в первую очередь, от Советского Союза, немцы под Дюнкерком разгромили противника[41], язык разговора изменился. 14 июня 1940 года советское правительство предъявило ультиматум Литве, а 16 июня — Латвии и Эстонии. В основных чертах смысл ультиматумов совпадал — от этих государств требовалось привести к власти дружественные СССР правительства и допустить на территорию этих стран дополнительные контингенты войск. Условия были приняты. 15 июня советские войска вошли в Литву, а 17 июня — в Эстонию и Латвию. Новые правительства сняли запреты на деятельность коммунистических партий и назначили внеочередные парламентские выборы. На выборах во всех трёх государствах победу одержали прокоммунистические блоки (союзы) трудового народа — единственные избирательные списки, допущенные к выборам. Вновь избранные парламенты уже 21—22 июля провозгласили создание Эстонской ССР, Латвийской ССР и Литовской ССР и приняли Декларации о вхождении в СССР. 3—6 августа 1940 г., в эти республики были приняты в состав Советского Союза (подробнее смотри статью Присоединение Прибалтики к СССР (1939—1940)).

26 июня 1940 года СССР потребовал от Румынии передачи ему Бессарабии и Северной Буковины. Румыния согласилась с этим ультиматумом и 28 июня 1940 года на территорию Бессарабии и Северной Буковины были введены советские войска. 2 августа 1940 года на VII сессии Верховного Совета СССР был принят Закон об образовании союзной Молдавской Советской Социалистической Республики. В состав Молдавской ССР были включены: город Кишинёв, 6 из 9 уездов Бессарабии (Бельцкий, Бендерский, Кагульский, Кишинёвский, Оргеевский, Сорокский), а также город Тирасполь и 6 из 14 районов бывшей Молдавской АССР (Григориопольский, Дубоссарский, Каменский, Рыбницкий, Слободзейский, Тираспольский). Остальные районы МАССР, а также Аккерманский, Измаильский и Хотинский уезды Бессарабии отошли к Украинской ССР. В состав Украинской ССР также вошла Северная Буковина.(подробнее смотри статью Присоединение Бессарабии к СССР)

Начиная с лета 1940 г. СССР начал активную дипломатическую работу с целью увеличение своего влияния в Балкано-Дунайском регионе. Оживившийся интерес Москвы к Балканам был холодно встречен в Берлине. В результате, советский полпред Г. М. Пушкин признал перед своим германским коллегой 24 июня 1940 г., что Словакия находится в «сфере влияния Германии»[42]. В дальнейшем дипломатическое противостояние Москвы и Берлина развернулось за влияние в Венгрии, Болгарии и Югославии (которая установила с СССР летом 1940 г. дипломатические отношения). Так, советский нажим на Румынию в августе 1940 г. облегчил территориальные претензии Венгрии на Трансильванию и Болгарии на Добруджу. Чуть позже, в сентябре 1940 г. СССР подписал торговый договор с Венгрией. С другой стороны, Германия выступила «гарантом» Венгрии против словацких и румынских требований изменения границ, установленных первым и вторым Венскими арбитражами. Советско-германские переговоры на высшем уровне в Берлине в ноябре 1940 г. не привели к компромиссу двух держав на Балканах. Так, требование В. М. Молотова о переводе Болгарии, Румынии и Турции в советскую зону влияния не было принято И. Риббентропом. Более того, Югославия, заключившая с СССР 5 апреля 1941 г. договор о дружбе и ненападении стала жертвой незамедлительного германского вторжения. В дополнение, поощряя венгерские и болгарские территориальные претензии к Югославии, Берлин смог добиться исключительного влияния в Будапеште и Софии. Таким образом, весной 1941 г. стало ясно, что Москва проиграла дипломатическую схватку с Берлином за Балканы[43].

4 июня 1941 года выступая на Главном Военном Совете в ходе обсуждения директивы ГУПП Жданов заявил:

Мы стали сильнее, можем ставить более активные задачи. Войны с Польшей и Финляндией не были войнами оборонительными. Мы уже вступили на путь наступательной политики.[44]

Советско-германские переговоры в ноябре 1940 г.[править | править вики-текст]

В середине ноября 1940 Молотов прибыл в Германию для переговоров с Гитлером, который предложил Советскому Союзу присоединиться к Тройственному пакту и войти в число членов держав «Оси». Во время трёхдневного пребывания советской делегации в Берлине сторонам не удалось прийти к компромиссу: советская сторона выдвинула условия присоединения к странам «Оси» (отнесение к сфере интересов СССР дополнительно Румынии, Болгарии и Турции), на которые немецкая сторона не дала чёткого ответа[45][46][47][48].

Группой немецких историков был опубликован сборник статей немецких и российских авторов с учётом материалов из ставших открытыми архивов. Сборник ставит своей целью доказать несостоятельность существующего мнения о том, что Гитлер начал войну с Советским Союзом, как превентивную[49]. Авторы не отрицают проводившейся в СССР подготовки к войне, официально объявленной неизбежной, а также того, что даже по официальным данным 26 % советской промышленной продукции имело военное назначение[50]. В качестве подтверждения своей точки зрения авторы приводят безадресность советской военной доктрины, то есть отсутствие конкретных противников. Подчёркивается, что на последних переговорах Молотова с Гитлером, Советский Союз не отказался присоединиться к державам оси Берлин-Рим-Токио, но лишь указал на своё желание не участвовать в качестве союзника Германии в делах Западной Европы, а переключиться на проблемы её юга. Этого отказа оказалось достаточно, чтобы сразу после окончания переговоров Гитлер отдал приказ о начале проработки плана нападения на Россию, названного «План Барбаросса».

Но советское правительство продолжало пунктуально выполнять условия договора. Более того, после окончания встречи Молотова с Гитлером в переговорах с председателем Коминтерна Георгием Димитровым Сталин рекомендовал предложить Болгарии присоединиться вместе с СССР к державам Оси[51] (подробнее смотри статью Соболевская акция).

Предвоенное советско-германское сотрудничество[править | править вики-текст]

Экономическое и военно-техническое сотрудничество СССР и Германии в 1926—1933 годах, которое, с приходом Гитлера к власти, по инициативе советской стороны было практически свернуто и пересмотрено только в августе 1939 года. В 1940 году было заключено хозяйственное соглашение между Германией и СССР о расширении торговли.[5]

Информация советской разведки[править | править вики-текст]

С конца 1940 года и до 22 июня 1941 года советская разведка сообщала о готовящемся немецком нападении.

По поводу ценности разведывательной информации имеются две точки зрения:

  1. Версия, которая родилась в 60-е и ряд исследователей её поддерживает, заключается в том, что И. В. Сталин не смог правильно оценить донесения разведки, не смог распознать дезинформационную кампанию Германии, когда правдивая информация сочеталась с ложной и проходила в разных звеньях одновременно. Так как аналитического отдела, обрабатывающего разведдонесения: НКВД (закордонной разведки и разведки пограничников), Разведывательного Управления Генерального штаба, флотской разведки не было, главным аналитиком был И. В. Сталин и с этой ролью он не справился.
  2. Версия, которая бытовала в 70-90-е годы (и некоторые придерживаются её до сих пор), которая гласит, что И. В. Сталин не смог правильно оценить донесения разведки, потому что назывались разные сроки начала нападения и вообще все было непонятно. Так сообщалось о разных сроках начала войны (1 мая, 15 мая, в начале июня, 22 июня), различных направлениях ударов, различных планах войны. Всё это было следствием усилий Германии по дезинформации, когда правдивая информация сочеталась с ложной и проходила в разных звеньях одновременно.

Советское руководство не всегда доверяло разведчикам, поскольку иногда их сведения, в частности Зорге, не подтверждались. Предупреждения о начале войны с Германией содержали противоречивую и, как показали современные исследования, иногда ложную информацию, а частично — на основании правдивой информации делались ложные выводы. Широкую известность получили ложные выводы начальника военной разведки Голикова. Появление в сводках внешней разведки дезинформации генерал-майор СВР Лев Соцков объясняет следующим образом: «<…>после разгрома, учинённого Берией в зарубежных резидентурах в 1937—1938 гг., работать там было некому. И в самый критический момент резидентом в Берлине оказался брат заместителя Берии — Кобулов, который пришел на важнейшую должность с рядовой бухгалтерской работы и в разведке ничего не смыслил. Ему и был подставлен агент „Лицеист“, который пытался подсовывать дезинформацию». Однако, оценивая качество дезинформации, он добавляет: «То были умозрительные суждения самого общего плана, резко отличавшиеся от информации других агентов»[52].

Договор о ненападении с Германией, а также постоянные заявления немецких военных о готовящемся десанте на Британские острова[53], давали надежду[54], что войны в 1941 году не будет. Как и большая часть наступательных кампаний Германии, война против СССР не предварялась политическими требованиями.

Но вместе с тем нужно иметь в виду, что дата нападения на СССР (22 июня 1941 г.) была окончательно определена только в июне 1941 г. До этого дата нападения переносилась с весны 1941 г. на 15 мая, потом на 15 июня и только затем на 22 июня.

17 июня 1941 года начальник внешней разведки П. М. Фитин лично докладывал Сталину вопрос о предстоящем нападении[55]. Однако Сталин считал, что британцы хотят стравить его с Гитлером и не стеснялся в выражениях:

  • «Т-щу Меркулову. Может, послать ваш „источник“ из штаба германской авиации к е… матери. Это не „источник“, а дезинформатор. И. Ст.».(17 июня 1941 г.).
  • Советский военный атташе во Франции при режиме Виши генерал Суслопаров докладывал: «21 июня 1941 г. Как утверждает наш резидент Жильбер, которому я, разумеется, нисколько не поверил, командование вермахта закончило переброску своих войск на советскую границу и завтра, 22 июня 1941 года, они внезапно нападут на Советский Союз». На этом донесении рукой Сталина красными чернилами была начертана резолюция: «Эта информация является английской провокацией. Разузнайте, кто автор этой провокации, и накажите его»[56].

Кроме этого, 19 июня была получена телеграмма из Италии, в которой сообщалось, что посол Италии в Берлине проинформировал Муссолини, что его пригласили к руководству вермахта и сообщили, что вторжение на советскую территорию произойдет в период с 20 по 25 июня[55].

Советские мероприятия по подготовке к войне[править | править вики-текст]

При анализе намерений Сталина в мае-июне 1941 года необходимо принимать во внимание следующие факты:

  • В. А. Новобранец, бывший в конце 1940 г. временно исполняющим обязанности начальника информационного отдела Разведывательного управления Генерального штаба, в своих воспоминаниях утверждает, что в декабре 1940 г. начальник управления Ф. Голиков убеждал его, что главные силы Германии находятся во Франции и готовятся нанести решающий удар по Великобитании. Голиков дал понять Новобранцу, что так думает Сталин[57].
  • 7 апреля 1941 г. начальник Генерального штаба сухопутных войск Германии Ф. Гальдер писал[58]: «Анализ группировки русских войск даёт основание сделать следующий вывод: Если отказаться от избитого утверждения о том, что русские хотят мира и сами не нападут, то следует признать, что их группировка вполне допускает быстрый переход в наступление, которое было бы для нас крайне неприятным».
  • Позднее 22 мая 1941 г. Гальдер пишет о том, что эскадрилья Ровеля зафиксировала масштабное оборонительное строительство, в том числе рытье противотанковых рвов. Приведены оценки оборонительной группировки советских войск на границе. Прибалтика: 2 армии, группа оперативных и группа стратегических резервов. В центре: 3 армии, в тылу оперативный резерв (1 армия) и одна группа стратегических резервов. На юге: 3 армии и группа оперативных резервов. И отдельный фронт по р. Прут 1 группа армий.
  • 5 мая 1941 г. в Большом Кремлевском дворце состоялся торжественный приём. Сталин выступил на нём с речью, а также несколькими тостами перед выпускниками военных академий РККА. Во время выступления Сталин рассказал о текущем состоянии РККА, а также затронул внешнюю политику. В частности, он привёл причины поражения Франции, а в конце своего послания стал успокаивать аудиторию, говоря, что нельзя считать немецкую армию непобедимой. В частности, он заметил[59]:
В вооружении германской армии нет ничего особенного. Сейчас такое вооружение имеют многие армии, в том числе и наша. А наши самолёты даже лучше немецких. Да к тому же у немцев стало головокружение от успехов. У них военная техника уже не двигается вперёд. У руководителей армии появилось зазнайство — что нам, нам море по колено…"

«До сих пор мы проводили мирную, оборонительную политику и в этом духе воспитывали свою армию. Правда, проводя мирную политику, мы кое-что заработали!… (здесь т. Сталин намекнул на Западную Украину и Белоруссию, и Бессарабию). Но сейчас положение должно быть изменено. У нас есть сильная и хорошо вооружённая армия».

"…хорошая оборона — это значит нужно наступать. Наступление — это самая лучшая оборона…
  • В Центральном архиве Министерства обороны РФ имеется неподписанная записка от имени наркома обороны С. Тимошенко и начальника Генерального штаба Г. Жукова, написанная рукой А. Василевского. Данная записка была написана не ранее 15 мая 1941 года. Записка адресована Сталину и содержит «соображения по плану стратегического развёртывания Вооружённых сил Советского Союза на случай войны с Германией и её союзниками». В ней говорится

    Учитывая, что Германия в настоящее время держит свою армию отмобилизованной, с развёрнутыми тылами, она имеет возможность предупредить нас в развёртывании и нанести внезапный удар. Чтобы предотвратить это [и разгромить немецкую армию], считаю необходимым ни в коем случае не давать инициативы действий Германскому командованию, упредить противника в развёртывании и атаковать германскую армию в тот момент, когда она будет находиться в стадии развёртывания и не успеет ещё организовать фронт и взаимодействие родов войск.

    Далее излагается план военных действий:

Ближайшая задача — разгромить германскую армию восточнее р. Висла и на Краковском направлении, выйти на p.p. Наров, Висла и овладеть районом Катовице, для чего:

а) главный удар силами Юго-Западного фронта нанести в направлении Краков, Катовице, отрезая Германию от её южных союзников;

б) вспомогательный удар левым крылом Западного фронта нанести в направлении Седлец, Демблин, с целью сковывания Варшавской группировки и содействия Юго-Западному фронту в разгроме Люблинской группировки противника
  • Г. Жуков рассказал военному историку В. А. Анфилову в 1965 г.:[60]

Идея предупредить нападение Германии появилась у нас с Тимошенко в связи с речью Сталина 5 мая 1941 года перед выпускниками военных академий, в которой он говорил о возможности действовать наступательным образом. Это выступление в обстановке, когда враг сосредоточивал силы у наших границ, убедило нас в необходимости разработать директиву, предусматривавшую предупредительный удар. Конкретная задача была поставлена А. М. Василевскому. 15 мая он доложил проект директивы наркому и мне. Однако мы этот документ не подписали, решили предварительно доложить его Сталину. Но он прямо-таки закипел, услышав о предупредительном ударе по немецким войскам. «Вы что, с ума сошли, немцев хотите спровоцировать?» — раздражённо бросил Сталин. Мы сослались на складывающуюся у границ СССР обстановку, на идеи, содержавшиеся в его выступлении 5 мая… «Так я сказал это, чтобы подбодрить присутствующих, чтобы они думали о победе, а не о непобедимости немецкой армии, о чём трубят газеты всего мира, — прорычал Сталин». Так вот была похоронена наша идея о предупредительном ударе…

В 1966 г. Жуков рассказывал сотруднику Военно-исторического журнала Н. А. Светлишину:[17]

…свою докладную я передал Сталину через его личного секретаря Поскребышева. Мне до сих пор не известны ни дальнейшая судьба этой записки, ни принятое по ней решение Сталина. А преподанный по этому поводу мне урок запомнился навсегда. На следующий день Н. А. Поскребышев, встретивший меня в приемной Сталина, сообщил его реакцию на мою записку. Он сказал, что Сталин был сильно разгневан моей докладной и поручил ему передать мне, чтобы я впредь таких записок «для прокурора» больше не писал, что председатель Совнаркома больше осведомлен о перспективах наших взаимоотношений с Германией, чем начальник Генштаба, что Советский Союз имеет ещё достаточно времени для подготовки решительной схватки с фашизмом. А реализация моих предложений была бы только на руку врагам Советской власти.

Интересно, что обе версии решительно противоречат друг другу, что странно: ведь Анфилов и Светлишин предлагают считать их автором одного и того же человека. Не менее интересно, что оба историка вспомнили об этом эпизоде только после публикации «Соображений…», хотя, по их версии, разговор состоялся в 60-х гг., то есть на несколько десятилетий раньше.

Военный историк М. Мельтюхов считает версию Светлишина неправдоподобной по следующим причинам:

  • Неясно, почему Жуков передает совершенно секретный, особой важности документ не самому Сталину, а его секретарю.
  • Неясно также, почему Сталин не мог лично сказать Жукову все то, что он якобы передал через Поскребышева.

М. Мельтюхов также считает версию Анфилова не вполне правдоподобной, поскольку, по его мнению:

  • Идея предупредить нападение Германии возникла задолго до мая 1941 г. и составляла основу советского военного планирования в 1940—1941 гг.
  • Ответ Сталина на предложение нанести превентивный удар выглядит совершенно не к месту — при чём тут «провоцирование»?
  • Неверно сводить смысл речи Сталина к опровержению утверждений о непобедимости немецкой армии зарубежной прессы, которую в СССР явно не читали.

Мельтюхов полагает, что Жуков был заинтересован в сокрытии правды о неудавшемся нападении на Германию и был не в том положении, чтобы позволить себе сказать правду.[17]

Неясно чем же руководствовался Г. К. Жуков излагая два варианта событий двум разным людям, но видимо, общий смысл письменных или устных ответов Сталина был передан — не страх перед Гитлером, а нежелание спровоцировать агрессию любой ценой. Сам Г. К. Жуков косвенно подтверждает такое поведение Сталина в своих мемуарах:

"В этих сложных условиях стремление избежать войны превратилось у И. В. Сталина в убежденность, что ему удастся ликвидировать опасность войны мирным путем. Надеясь на свою «мудрость», он перемудрил себя и не разобрался в коварной тактике и планах гитлеровского правительства. И. В. Сталин требовал вести осторожную политику и проводить мероприятия оперативно-мобилизационного порядка так, чтобы, как он говорил, «не спровоцировать войну с Германией».[61]

  • В бывшем партийном архиве имеется проект директивы секретаря ЦК ВКП(б) А. Щербакова о состоянии военно-политической пропаганды, который датируется началом июня 1941 г. В нём, в частности, указывается, что[62]

    международная обстановка крайне обострилась, военная опасность для нашей страны приблизилась, как никогда. В этих условиях ленинский лозунг «на чужой земле защищать свою землю» может в любой момент обратиться в практические действия. Таковы коренные изменения, которые произошли в международной обстановке и в жизни Советского Союза. Эти новые условия, в которых живёт страна, требуют от партийных организаций коренного поворота в партийно-политической работе по большевистскому воспитанию личного состава Красной Армии и всего советского народа в духе пламенного патриотизма, революционной решимости и постоянной готовности перейти в сокрушительное наступление на врага.

20 июня 1941 г. в СССР был утвержден Главным военным советом проект директивы Главного управления политической пропаганды (ГУПП) РККА «О задачах политической пропаганды в Красной Армии на ближайшее время», где говорилось:

Война непосредственно подошла к границам нашей родины. Каждый день и час возможно нападение империалистов на Советский Союз, которое мы должны быть готовы предупредить своими наступательными действиями… Опыт военных действий показал, что оборонительная стратегия против превосходящих моторизованных частей никакого успеха не давала и оканчивалась поражением. Следовательно, против Германии нужно применить ту же наступательную стратегию, подкрепленную мощной техникой… Вся учёба всех родов войск Красной Армии должна быть пропитана наступательным духом… Германская армия ещё не столкнулась с равноценным противником, равным ей как по численности войск, так и по их техническому оснащению и боевой выучке. Между тем такое столкновение не за горами.

К этой фразе начальник Управления агитации и пропаганды ЦК ВКП(б) Г. Ф. Александров сделал примечание:

Этакой формулировки никак нельзя допускать. Это означало бы раскрыть карты врагу.[63]

  • В апреле — мае 1941 г. Наркомат обороны и Генеральный штаб начали проводить с согласия правительства скрытное отмобилизование военнообязанных запаса под прикрытием «больших учебных сборов». Ставилась задача усилить войсковые части и соединения в 14 военных округах. Всего на «учебные сборы» до объявления войны было призвано свыше 802 тыс. человек, что составляло 24 % приписного личного состава по мобплану МП-41. Удалось пополнить 99 дивизий из 198: 21 дивизия пополнилась до 14 тыс. человек, 72 дивизий — до 12 тыс. человек и 6 стрелковых дивизий — до 11 тыс. человек.
  • С 13 по 22 мая Генштаб приказал 3 армиям начать движение к западным границам 22, 21 и 16-й армиям. 22-я армия (62-й и 51-й стрелковые корпуса — 6 дивизий) выдвигалась в район Идрица, Себеж, Витебск со сроком окончания сосредоточения 1—3 июля. 21-я армия (66, 63, 45, 30, 33-й стрелковые корпуса — 14 дивизий) сосредоточивалась в район Чернигов, Гомель, Конотоп 17 июня — 2 июля. 16-я армия (12 дивизий) перебрасывалась 22 мая — 1 июня в район Проскуров, Хмельники. Переброска войск была спланирована с расчетом завершения сосредоточения в районах, намечаемых оперативными планами с 1 июня по 10 июля 1941 г.
  • Из Северо-Кавказского военного округа в район Черкассы, Белая Церковь выдвигалась 19-я армия (34, 67-й стрелковые, 25-й механизированный корпуса) со сроками сосредоточения к 10 июня. Харьковский военный округ получил задачу выдвинуть к 13 июня 25-й стрелковый корпус в район Лубны в оперативное подчинение командующего 19-й армией. В Одесский округ для обороны Крыма в период с 19 по 23 мая передислоцировались из Северо-Кавказского округа управление 9-го стрелкового корпуса и 106-я стрелковая дивизия из Киевского особого военного округа. Войска 20, 24 и 28-й армий готовились к передислокации. 4 армии (22, 21, 16, 19-я), которые сосредотачивались по линии Западной Двины и Днепра и 3 армии (20, 24 и 28-й армия), которые формировались и должны были сосредотиться в Московском Военном Округе, вместе составляли Второй Стратегический эшелон Красной Армии. Как покажет начало войны было ошибкой выдвигать эти 7 неукомплекованных и необученных армий без запасов горючего, боеприпасов и продовольствия.
  • 13 мая досрочно были выпущены курсанты из военных училищ.
  • Директивой начальника Генерального штаба западным приграничным округам предписывалось с 12 по 15 июня скрытно вывести дивизии, расположенные в глубине, ближе к государственной границе.
  • 14 июня в очередной раз нарком обороны и начальник Генерального штаба вышли с предложением о целесообразности приведения войск приграничных округов в полную боевую готовность и развертывания первых, эшелонов по планам прикрытия. Сталин не дал согласие на приведение войск приграничных округов в полную боевую готовность, он часто подчеркивал, что этот шаг может быть использован фашистскими правителями как предлог для войны.
  • К 15 июня более половины дивизий, составлявших второй эшелон и резерв западных военных округов, были приведены в движение. Всего к началу войны осуществляли выдвижение из резерва приграничных округов около 32 дивизий. Из них успели сосредоточиться в новых районах только 4-5 дивизий.
  • С 14 по 19 июня командование приграничных округов получило указания к 22-23 июня вывести фронтовые (армейские) управления на полевые пункты[64].
  • Ещё раз было дано указание маскировать авиацию и её склады горючего. Но одновременно Главное управление аэродромного строительства (ГУАС) НКВД СССР развернуло широкие работы (постройка бетонных полос) на множестве аэродромов, поэтому самолеты зачастую располагались на оставшихся скучено, что обусловило их быстрое поражение в немецких ударах по аэродромам. Завершить строительство намечалось в октябре 1941 г.
  • Кроме заключенных ГУАС НКВД, на строительстве шоссейных дорогах трудился контингент ГУ ШОСДОР НКВД, прокладывались новые дороги.
  • Так как пропускная способность железных дорог была ниже, чем у немцев, в несколько раз, то для прокладки новых дорог были переброшены железнодорожные строители со всей страны.
  • 25 июня должен был быть утвержден Полевой Устав РККА 1939 года с последними изменениями.
  • В армию начали поступать новейшие самолеты и танки. Началось их ускоренное освоение.
  • Для воздушно-десантных войск сколачивали новые бригады. Были утверждены планы по оснащению десантными самолетами (ПС-84 и переделанные ТБ) и планерами.
  • В Западном Особом военном округе командующий авиацией округа Копец по опыту Испании расположил самолеты на аэродромах ближе к границе[источник не указан 1176 дней] (тот факт что аэродромы, а также и склады, в том числе центральные, располагались слишком близко к границе, вызывал у командиров вопросы).

К. Рокоссовский писал[65]:

Судя по сосредоточению нашей авиации на передовых аэродромах и расположению складов центрального значения в прифронтовой полосе, это походило на подготовку к прыжку вперёд, а расположение войск и мероприятия, проводимые в войсках, этому не соответствовали.

А. М. Василевский, как непосредственный участник событий, так объясняет[66] нерациональное строительство аэродромов и перенос складов:

Нецелесообразно было в непосредственной близости от новой границы строить в 1940—1941 годах аэродромы и размещать военные склады. Генеральный штаб и лица, непосредственно руководившие в Наркомате обороны снабжением и обеспечением жизни и боевой деятельности войск, считали наиболее целесообразным иметь к началу войны основные запасы подальше от государственной границы, примерно на линии реки Волги. Некоторые же лица из руководства наркомата (особенно Г. И. Кулик, Л. З. Мехлис и Е. А. Щаденко) категорически возражали против этого. Они считали, что агрессия будет быстро отражена и война во всех случаях будет перенесена на территорию противника. Видимо, они находились в плену неправильного представления о ходе предполагавшейся войны. Такая иллюзия, к сожалению, имела место.

Историк В. Д. Данилов писал: «Готовились начать войну сокрушительным наступлением, но упустили многие вопросы организации надежной обороны страны. Именно этими „ошибками“ и „просчетами“ объясняются крупные неудачи наших войск в начале войны».

М. Мельтюхов указал на то, что план войны с Германией был утвержден 14 октября 1940 г. и его дальнейшее уточнение в документах от 11 марта и 15 мая 1941 г. ничего, по сути, не меняло. «Самое важное, — подчеркнул он, — и в Германии, и в СССР эти планы не остались на бумаге, а стали осуществляться. Сопоставительный анализ подготовки сторон к войне — ещё одно из направлений дальнейших исследований кануна войны. Но даже на основе известных сегодня материалов можно утверждать, что этот процесс шел параллельно и с начала 1941 г. вступил в заключительную стадию и в Германии, и в СССР, что, кстати, ещё раз подтверждает неизбежность начала войны именно в 1941 г., кто бы ни был её инициатором»[67]

По мнению Б. Шапталова, Сталин ожидал, что в июле-августе 1941 года немецкая армия осуществит десантную операцию и высадится в Великобритании. В таком случае Сталин намеревался нанести удар по немецким войскам в Польше. Из-за того, что армия готовилась к наступательным действиям и значительные силы, а также склады находились вблизи границы, но при этом артиллерия находилась на полигонах, а авиация не была рассредоточена на полевых аэродромах, при немецком нападении 22 июня 1941 года войска приграничных округов оказались неспособны организовать эффективную оборону и быстро потерпели поражение в приграничных боях.[68]

По мнению историка Н. Петрова, Сталин ожидал, что немецкий удар по СССР не будет нанесен без предварительного предъявления СССР какого-либо ультиматума, и превентивный советский удар мог быть нанесён именно после такого немецкого ультиматума.[69]

По версии Я. Г. Верховского и В. И. Тырмос «Сталин. Тайный „Сценарий“ начала войны» (М.: ОЛМА Пресс, 2005), Сталин знал о дате и времени нападения Германии, но дал возможность Гитлеру показать всему миру, кто агрессор. При анализе этой версии необходимо помнить, что во время Советско-финской войны СССР был объявлен агрессором и исключён из Лиги Наций, а в Англии и Франции разрабатывались планы интервенции.

В то же время необходимо учитывать и следующие факты:

  • Геббельс в своих дневниковых записях подчеркивает страх Сталина перед вермахтом.[70]
  • Г.Жуков вспоминал:«За несколько дней до нападения противника становилось все яснее и яснее, что германские войска готовят свой удар против нас, а не против кого-либо другого. <В это время> мы с Тимошенко просили Сталина потребовать от Германского правительства согласия допустить нашу комиссию для проверки безопасности наших государственных интересов и отсутствия прямой угрозы войны. Нам было заявлено Сталиным, что на это Гитлер не согласится. Мы сказали, что в таком случае надо шире проводить оперативно-стратегические мероприятия на случай войны. Нам было резко сказано: «Вы что, толкаете нас на провокацию войны» и далее —«сейчас главное — это не спровоцировать военных столкновений, обстановка накалилась, надо быть осторожным».[71]
  • Лихорадочными темпами велось строительство укрепленных районов на западной границе, туда были стянуты не только гражданские строители, но и множество саперных батальонов. О важности ускоренного строительства УРов говорит тот факт, что даже из 186-й стрелковой дивизии находящейся в Уральском Военном округе забрали саперный батальон[72] . У части артиллеристов забрали трактора и автомобили для строительства укрепрайонов.[73]
  • Историки Горьков Ю. А. и Сёмин Ю. Н. утверждают, что в мае 1941 г. наступательные действия не планировались:

Анализ директив Генерального штаба, датированных маем 1941 года, в целом показывает, что никаких задач наступательного порядка войскам западных приграничных округов не ставилось. Вместо них предусматривалась оборона на всю оперативную глубину округов, а в стратегическом масштабе — вплоть до дальних подступов к Москве [Стратегический план войны предполагал инженерное оборудование и строительство 2 и 3-го государственных рубежей обороны по линиям: а) Нарва, Сольцы, Порхов, Великие Луки, Витебск, Валдай, Гомель, Конотоп; б) Осташков, Сычевка, Ельня, Почеп, Рославль, Трубчевск][74].

  • 10 июня Жуков направил следующию директиву Военному совету КОВО

    «Начальник погранвойск НКВД УССР донес, что начальники укрепленных районов получили указание занять предполье. Донесите для доклада наркому обороны, на каком основании части укрепленных районов КОВО получили приказ занять предполье. Такое действие может спровоцировать немцев на вооруженное столкновение и чревато всякими последствиями. Такое распоряжение немедленно отмените и доложите, кто конкретно дал такое самочинное распоряжение.»[75].

Ряд авторов утверждают, что 18 июня телеграммой Жукова командующие войсками пяти западных округов были предупреждены о возможности нападения Германии в ближайшие дни и им было предписывано привести войска в боевую готовность. Эта телеграмма не обнаружена историками в архивах, но упоминание о ней содержится на 70‑м листе 4‑го тома следственного дела по обвинению командования ЗапОВО, где зафиксировано показание начальника связи генерала А. Т. Григорьева: «И после телеграммы начальника Генерального штаба от 18 июня войска округа не были приведены в боевую готовность…» Как отмечает Арсен Мартиросян, аналогичные упоминания есть и в ответах опрошенных после войны по указанию Сталина генералов, которые перед войной командовали войсками в западных округах (материалы комиссии под руководством генерал-полковника А. П. Покровского). Об этом же свидетельствуют и отдельные документы командования Прибалтийского округа, а также донесения командующих флотами о приведении вверенных им флотов в боевую готовность № 2, которые датированы 19 июня.[76]

Поздним вечером 21 июня 1941 года в советские войска поступила Директива № 1 от наркома обороны Тимошенко для немедленного исполнения. В ней в частности говорится об образовании фронтов вместо военных округов а также о недопустимости применения оружия в случае провокаций со стороны Германии. Начало директивы:[77]

  1. В течение 22 — 23 июня 1941 г. возможно внезапное нападение немцев на фронтах ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО, ОдВО. Нападение может начаться с провокационных действий.
  2. Задача наших войск — не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения.

Теория подготовки превентивной войны[править | править вики-текст]

Теория подготовки нападения на Германию Сталиным впервые была озвучена Гитлером в речи о начале нападения на СССР[78], обращённой к немцам, и в официальной ноте германского посла Шуленбурга, поданной Молотову, об объявлении войны. Перед вторжением на территорию СССР утверждение о том, что Союз готовит нападение на Германию, было составной частью германской пропаганды в войсках. Вот как описывает события один из солдат вермахта:

«В начале войны главным тезисом пропаганды, которой мы верили, был тезис о том, что Россия готовилась нарушить договор и напасть на Германию первой. Но мы просто оказались быстрее. В это многие тогда верили и гордились, что опередили Сталина. Были специальные газеты фронтовые, в которых очень много об этом писали. Мы читали их, слушали офицеров и верили в это.» — Гельмут Клаусманн, 111-я пехотная дивизия.

C начала 1990-х годов эта версия стала предметом дискуссии среди профессиональных историков из-за историко-публицистических книг Виктора Суворова[79]. В своих публикациях этот автор объясняет неудачи первого периода войны тем, что армия и страна готовились к наступательной, начатой превентивно, войне, а не к обороне. Однако историки не раз отмечали, что Виктор Суворов слабо использует документальную базу, тенденциозно цитирует мемуарную литературу, которая требует тщательного источниковедческого анализа, искажает факты, произвольно трактует события.[80][81]. К числу его оппонентов Суворова принадлежат М. А. Гареев, Г. Городецкий, В. Анфилов.[82][83][84] Из «нового поколения» историков А. Исаев, А. Помогайбо, ярославские историки А. М. Лоханин и Михаил Б. Нуждин (литературный псевдоним — Владимир Грызун), А. Бугаев.

Сам Виктор Суворов в ответ критикует противников утверждения о планировании советского нападении на Германию в 1941 года.

У профессиональных историков существуют различные точки зрения на военные приготовления СССР. Так, Мельтюхов[85] оговаривается, что вся его версия о том, что СССР готовился напасть на Германию 15 июля 1941 года, носит предположительный характер. Бывшая российский, а теперь бостонский историк Павлова[86], была раскритикована Мельтюховым за свою теорию непременного нападения на Германию. Историк Невежин[87] доказывает не то, что СССР готовил летом 1941 г. нападение на Германию, а то, что началось идеологическое обеспечение подобного хода событий, но оно было фрагментарно вплоть до 22 июня 1941 года.

Куманев Г. А. в одной из своих статей отмечает что: Став на путь агрессии, нацистская Германия все чаще прибегала к маскировке своих экспансионистских устремлений и действий заявлениями об их вынужденности. Всякий раз такие действия оправдывались назревшей необходимостью сорвать будто бы подготовляемое той или иной державой нападение на Германию. Своей демагогией о превентивном характере вторжения и военных захватов чужих территорий гитлеровцы перекладывали вину на жертву агрессии: «Мы не хотели нападать, но нас спровоцировали, мы лишь упредили готовящуюся агрессию».

В 1939—1940 гг. фашистская пропаганда утверждала, что на войну Третий рейх спровоцировали англичане с их «Политикой окружения», да к тому же ещё и поддержавшие «польских упрямцев». Винили и Ф. Рузвельта за приверженность идеологии «крестового похода» против национал-социализма. С июня 1941 г. вина за развязывание войны стала возлагаться нацистами на Советский Союз, на Сталина, разыгравшего-де «шахматную партию мировой революции».

Версия о превентивности нападения всякий раз входила в официальные объяснения своих захватнических акций гитлеровским рейхом. Между тем план вторжения в Австрию был составлен за 4 месяца до «аншлюса», в Чехословакию — за 11 месяцев до её оккупации, в Польшу — за 5 месяцев до вторжения вермахта, в Советский Союз — почти за год до фашистского нападения. И это притом, что указанные страны готовы были пойти на определенные компромиссы и уступки, чтобы не дать Германии повода к агрессии.[5]

См. также[править | править вики-текст]

Примечания[править | править вики-текст]

  1. Antony C. Sutton. Wall Street and the rise of Hitler. New Rochelle, New York: Arlington House, 1975
  2. Сколько миллиметров фашистского меча выковали в СССР
  3. Сталин: правда и ложь. — М.: Сварогъ, 1996. Жухрай В. М.
  4. Внешняя политика третьего рейха (1933—1945) / Н. В. Павлов // MGIMO.ru. — 2012.
  5. 1 2 3 Советско-германский пакт о ненападении и его последствия Журнал Мир и Политика № 08 (59). Август 2011 Куманев Г. А.
  6. Кризис и война: Международные отношения в центре и на периферии мировой системы в 30-40-х годах
  7. 1940.07.31 | Гитлер: «Цель: уничтожение жизненной силы России»
  8. «Барбаросса план» Большая Советская Энциклопедия (БСЭ)
  9. 1 2 Колесов Н. Д. ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ФАКТОР ПОБЕДЫ В БИТВЕ ПОД СТАЛИНГРАДОМ.
  10. Страница изменила адрес
  11. Александр Сабов. Все вели двойную игру.Что действительно знал Сталин о дате начала войны против СССР
  12. 1941.05.01 | Дата выступления Германии — 22 июня
  13. Б. Х. Лиддел Гарт. Стратегия непрямых действий. М.: ИЛ, 1957. С. 336)
  14. ВОЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА -[ Исследования ]- Мельтюхов М. И. Упущенный шанс Сталина. Советский Союз и борьба за Европу: 1939—1941
  15. «Великая Отечественная война Советского Союза 1941—45», БСЭ, 3-е издание
  16. ОПС — Мюллер-Гиллебранд Б. Сухопутная армия Германии. 1933—1945 гг. Конспект
  17. 1 2 3 ВОЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА -[ Исследования ]- Мельтюхов М. И. Упущенный шанс Сталина. Советский Союз и борьба за Европу: 1939—1941
  18. Пикер Г. Застольные разговоры Гитлера. Смоленск: Русич, 1993. с. 1993
  19. В. И. Дашичев .Банкротство стратегии германского фашизма. Исторические очерки, документы, материалы. М., 1973, том 2.
  20. 1 2 [1] Симонов Н. С. Военно-промышленный комплекс СССР в 1920—1950-е годы: темпы экономического роста, структура, организация производства и управление
  21. 1 2 А. С. Орлов, В. А. Георгиев, Н. В. Наумов, Т. А. Сивохина. Пособие по истории СССР для подготовительных отделений ВУЗов, 3-е изд., перераб. и доп. 1987
  22. [2] Сравнение оснащенностью радиосвязью войск РККА и Верхмахта
  23. 1 2 3 1941 год — уроки и выводы — М.: Воениздат, 1992.
  24. Черная книга коммунизма.Глава 10. Большой террор (1936—1938)
  25. Черушев Н. С. 1937 год: Элита Красной Армии на голгофе. — М.: Вече, 2003
  26. А. А. Данилов, Л. Г. Косулина История России ХХ век, учебник 9 кл. ISBN 5-09-011250-9
  27. Сувениров О. Ф. Трагедия РККА. 1937—1938. М.: Терра, 1998. 528 с.
  28. А. А. Власов — Почему я стал на путь борьбы с большевизмом. Открытое письмо генерал-лейтенанта А. А. Власова [prev. in:] Заря, 3 марта 1943 г. [3]
  29. «Ф. И. Чуев 140 бесед с Молотовым»
  30. Жуков Г К. Воспоминания и размышления. В 2 т. — М.: Олма-Пресс, 2002.(1 том, глава № 9)
  31. Christian Zentner/ CHRONICK ZWEITER WEKTKRIEG / Otus Verlag AG, St.Gallen, S. 20-22, 2007 ISBN 978-3-907200-56-8
  32. O лживом сообщении агентства Гавас (Ответ И. Сталина редактору «Правды») // Правда (газета), 30 ноября 1939.
  33. Телеграмма народного комиссара иностранных дел СССР M. M. Литвинова полномочным представителям СССР во Франции и Великобритании Я. 3. Сурицу и И. М. Майскому [АВП СССР, ф. 059, оп. 1, п. 302, д. 2092, л. 139. Опубл. в сб.: СССР в борьбе за мир… С 247.]
  34. История второй мировой войны. 1939—1945 Англо-франко-советские переговоры
  35. Предисловие к книге Черчилля «Вторая мировая война».
  36. ВОЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА -[ Мемуары ]- Черчилль У. Вторая мировая война
  37. Записка сотрудника ведомства по осуществлению четырёхлетнего плана Германии К. Вольтата [Печат. по сб.: СССР в борьбе за мир… С. 508—515. Опубл. в изд.: Akten zur deutschen auswärtigen Politik. Serie D. Bd. VI. S. 823—828.]
  38. ОКРЕСТНОСТИ ПЕТЕРБУРГА. СССР—ГЕРМАНИЯ. Документы и материалы о советско-германских отношениях. 1939—1941
  39. Молотов В. М. Доклад о внешней политике Правительства (на Внеочередной пятой сессии Верховного Совета СССР)
  40. Чубарьян А. О. Международный кризис 1939 – 1941 гг // Поворотные моменты истории Эстонии Дополнительные материалы для учителя. — Таллин: Арго. — С. 83. — ISBN 978-9949-438-29-7.
  41. Chronik 1940. Chronik Verlag. Dortmund 1989. S.40 ISBN 3-611-00075-2
  42. А. Пеганов. Словацко-венгерские отношения в зеркале советско-германского противостояния (1939—1941)// Российские и славянские исследования. Вып. 7. Минск: БГУ, 2012. С. 183—191. https://www.academia.edu/3618552/_-_-_1939-1941_
  43. Анатолий Сальков. СССР и второй венский арбитраж: дипломатические оценки результатов и последствий // Белорусский журнал международного права и международных отношений. —2003. № 3 http://elib.bsu.by/bitstream/123456789/31755/1/2003_3_JILIR_salkov.pdf
  44. Киселев В. Н. Указ. соч. (какое?) С. 15.
  45. Визит В. Молотова в Берлин: стенограммы, документы
  46. Пауль Шмидт. Визит В. М. Молотова в Берлин. 1940
  47. Л. Безыменский. Гитлер и Сталин перед схваткой. Молотов в Берлине
  48. [4] № 172. Беседа председателя Совнаркома, наркома иностранных дел СССР В. М. Молотова с рейхсканцлером Германии А. Гитлером в Берлине 12 ноября 1940 г.
  49. Bianka Pietrow-Ennker (Hg). Präventiv Krieg ? Fischer Taschenbuch Verlag GmbH. 2. Auflage 2000. ISBN 3-596-14497-3
  50. Мельтюхов Михаил. «Крики об обороне — дымовая завеса». «Советское общество» Ч. I. — М., 1997. стр. 310
  51. Разговор Димитрова со Сталиным 25.11.1940.: Димитров. Дневник. Стр.203
  52. Документы разведки не горят — Российская газета. 2011. 21 июня.
  53. ВОЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА -[ Мемуары ]- Кузнецов Н. Г. Накануне
  54. 22 июня 1941 года
  55. 1 2 Соцков Лев. «Сталин знал точную дату начала войны, но боялся обвинений в её развязывании» — Известия. 2011. 6 июля.
  56. Хмельницкий В. А. Между мировыми войнами // НВО. 25.06.2010
  57. В. А. Новобранец. Я предупреждал о войне Сталина. Записки военного разведчика. М.:Яуза: Эксмо, 2009 г.
  58. [Гальдер Ф. Военный дневник. Ежедневные записи начальника Генерального штаба Сухопутных войск 1939—1942 гг. Том 2. От запланированного вторжения в Англию до начала Восточной кампании (1.7.1940-21.6.1941). / Пер.с нем. И. Глаголева и Л. Киселева под ред. и с пред. п-ка Д. Проэктора. — М.: Воениздат, 1969. http://militera.lib.ru/db/halder/1941_04.html]
  59. Из дневника заместителя Председателя Совета Народных Комиссаров СССР В. А. Малышева Источник: Документы русской истории. Приложение к российскому историческому журналу «Родина», 1997. № 5, с. 115—117.
  60. ВОЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА -[ Исследования ]- Шапталов Б. Испытание войной
  61. Жуков Г К. Воспоминания и размышления. В 2 т. — М.: Олма-Пресс, 2002. Т. 1. С. 409 [5]
  62. [6] (документ № 512)
  63. Мельтюхов М. И. Идеологические документы мая-июня 1941 г. о событиях второй мировой войны (Другая война 1939—1945. С. 77, 99-100).
  64. 1941 год — уроки и выводы. — М.: Воениздат, 1992. С. 82 — 86.
  65. Рокоссовский К. К. Солдатский долг. — 5-е изд. — М.: Воениздат, 1988, С. 31
  66. Василевский А. М. Дело всей жизни. — М.: Политиздат, 1978. с. 99
  67. И. В. Павлова ПОИСКИ ПРАВДЫ О КАНУНЕ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ
  68. Б. Шапталов. Испытание войной
  69. Н.Петров. Палачи. Они выполняли заказы Сталина. М. 2011, стр. 89
  70. Запись от 7 мая 1940/П. В. Бахар Й. Геббельс: «Россия держится очень смирно, чувствуя себя окруженной»// Военно-исторический журнал. 1996. № 1. с. 49
  71. Из неопубликованных воспоминаний Маршала Советского Союза Г.К. Жукова
  72. Бирюков Н. В дни Смоленского сражения // Военно-исторический журнал. 1962. № 4
  73. Анфилов В. А. Провал блицкрига. М., Наука. 1974. с. 208
  74. Горьков Ю. А. и Сёмин Ю. Н. Конец глобальной лжи // Военно-исторический журнал. 1996. № 2. с. 3 — 4.
  75. ДИРЕКТИВА ВОЕННОМУ СОВЕТУ КОВО б/н 10 июня 1941 г.
  76. Ф.Бармин.22 ИЮНЯ. ПОДВИГ И ПРЕДАТЕЛЬСТВО
  77. Директива № 1 от 21 июня 1941 года — Викитека
  78. Обращение Адольфа Гитлера к немецкому народу в связи с началом войны против Советского Союза 22 июня 1941 года
  79. Суворов В. День М: Когда началась Вторая мировая война?
  80. Миф «Ледокола»: Накануне войны // Габриэль Городецкий
  81. Владимир Невежин Стратегические замыслы Сталина накануне 22 июня 1941 года Впервые опубликовано: Отечественная история, 1999, № 5, с. 108—124.
  82. ВИЖ. 1991. N 4. С. 36
  83. ВОЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА -[ Биографии ]- Гареев М. А. Маршал Жуков. Величие и уникальность полководческого искусства
  84. ВОЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА -[ Исследования ]- Городецкий Г. Роковой самообман: Сталин и нападение Германии на Советский Со
  85. http://militera.lib.ru/research/meltyukhov/index.html С. 492
  86. В. Л. Дорошенко, И. В. Павлова, Р. Ч. Раак. Не миф: речь Сталина 19 августа 1939 года//Вопросы истории. 2005, #8.
  87. Невежин В. «Если завтра в поход…»: Подготовка к войне и идеологическая пропаганда в 30-х — 40-х годах. Серия «Великая Отечественная: Неизвестная война», Эксмо, 2007 г. ISBN 978-5-699-16625-1

Ссылки[править | править вики-текст]