Флоренский, Павел Александрович

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Павел Флоренский
Pavel Florensky.jpg
Имя при рождении:

Павел Александрович Флоренский

Дата рождения:

22 января 1882({{padleft:1882|4|0}}-{{padleft:1|2|0}}-{{padleft:22|2|0}})

Место рождения:

Евлах, Елизаветпольская губерния, Российская империя

Дата смерти:

8 декабря 1937({{padleft:1937|4|0}}-{{padleft:12|2|0}}-{{padleft:8|2|0}}) (55 лет)

Место смерти:

Ленинградская область

Направление:

русская философия

Основные интересы:

религия, математика, электротехника

Па́вел Алекса́ндрович Флоре́нский (22 января 1882, Евлах, Елисаветпольская губерния, Российская империя — 8 декабря 1937, захоронен под Ленинградом) — русский православный священник, богослов, религиозный философ, учёный, поэт.

Биография[править | править исходный текст]

Родился 9 января в местечке Евлах Елизаветпольской губернии (ныне Азербайджан). Отец Александр Иванович Флоренский (30.9.1850—22.1.1908) — русский, происходил их духовного звания; образованный культурный человек, но утративший связи с церковью, с религиозной жизнью. Работал инженером на строительстве Закавказской железной дороге. Мать — Ольга (Саломэ) Павловна Сапарова (Сапарьян) (25.3.1859—1951)[1] принадлежала к культурной семье, происходившей из древнего рода карабахских армян.[2][3][4][5][6][7][8]. Бабушка Флоренского была из рода Паатовых (Пааташвили)[9]. Семья Флоренских, как и их армянские родственники, имели поместья в Елисаветпольской губернии, где во время волнений укрывались местные армяне, спасаясь от натиска кавказских татар.[10] Таким образом карабахские армяне сохраняли свое наречие и особые нравы. Флоренский «постоянно искал какие-то особые корни своей армянской семьи», в частности, он утверждал, что его род происходит не из Персидской Армении, а из Карабаха[11]. В семье было ещё два брата: Александр (1888—1938) — геолог, археолог, этнограф и Андрей (1899—1961) — конструктор вооружения, лауреат Сталинской премии; а также сестры: Юлия (1884—1947) — врач психиатр-логопед, Елизавета (1886—1967) — в замужестве Кониева (Кониашвили), Ольга (1892—1914) — художник-миниатюрист и Раиса (1894—1932) — художник, участник объединения «Маковец»[1].

В 1899 г. окончил 2-ю Тифлисскую гимназию и поступил на физико-математический факультет Московского университета. В университете знакомится с Андреем Белым, а через него с Брюсовым, Бальмонтом, Дм. Мережковским, Зинаидой Гиппиус, Ал. Блоком. Печатается в журналах «Новый Путь» и «Весы». В студенческие годы увлёкся учением Владимира Соловьёва и архимандрита Серапиона (Машкина). По окончании университета, по благословению епископа Антония (Флоренсова), поступает в Московскую духовную академию, где у него возникает замысел сочинения «Столп и утверждение истины», которую он завершил к концу обучения (1908) (удостоен за эту работу Макариевской премии). В 1911 принимает священство. В 1912 году назначается редактором академического журнала «Богословский вестник» (1908).

События Революции воспринимает как живой апокалипсис и в этом смысле метафизически приветствует, но философски и политически всё более склоняется к теократическому монархизму. Сближается с Василием Розановым и становится его духовником, требуя отречения от всех еретических трудов. Пытается убедить власти, что Троице-Сергиева лавра — величайшая духовная ценность и не может сохраниться как мёртвый музей. На Флоренского поступают доносы, в которых он обвиняется в создании монархического кружка.

Философы Павел Флоренский и Сергей Булгаков. Михаил Нестеров. Масло. 1917

С 1916 по 1925 П. А. Флоренский пишет ряд религиозно-философских работ, включая «Очерки философии культа» (1918), «Иконостас» (1922), работает над воспоминаниями. В 1919 году П. А. Флоренский пишет статью «Обратная перспектива», посвящённую осмыслению феномена данного приёма организации пространства на плоскости как «творческого импульса» при рассмотрении иконописного канона в ретроспективном историческом сопоставлении с образцами мирового искусства, наделёнными свойствами таковой; в числе прочих факторов, прежде всего указывает на закономерность периодического возврата к применению художником обратной перспективы и отказа от неё сообразно духу времени, историческим обстоятельствам и его мировоззрению и «жизнечувствию».[12][13].

Наряду с этим он возвращается к занятиям физикой и математикой, работая также в области техники и материаловедения. С 1921 года работает в системе Главэнерго, принимая участие в ГОЭЛРО, а в 1924 году выпускает в свет большую монографию о диэлектриках. Его научную деятельность поддерживает Лев Троцкий, нагрянувший однажды в институт с визитом ревизии и поддержки, что, возможно, в будущем сыграло в судьбе Флоренского роковую роль.

Другое направление его деятельности в этот период — искусствоведение и музейная работа. Одновременно Флоренский работает в Комиссии по охране памятников искусства и старины Троице-Сергиевой Лавры, являясь её учёным секретарём, и пишет ряд работ по древнерусскому искусству.

В 1922 году он издаёт за свой счёт свой научно-философский труд «Мнимости в геометрии».

1928 год — летом его ссылают в Нижний Новгород, в том же году, по хлопотам Е. П. Пешковой, возвращают из ссылки. Имеет возможность эмигрировать в Прагу, но решает остаться в России. В начале 1930-х годов против него развязывается кампания в советской прессе со статьями погромного и доносительского характера.

26 февраля 1933 года последовал арест и через 5 месяцев, 26 июля, — осуждение на 10 лет заключения. Выслан по этапу в восточно-сибирский лагерь «Свободный», куда он прибыл 1 декабря 1933 года. Флоренского определили работать в научно-исследовательском отделе управления БАМЛАГа.

10 февраля 1934 года он был направлен в Сковородино на опытную мерзлотную станцию. Здесь Флоренский проводил исследования, которые впоследствии легли в основу книги его сотрудников Н. И. Быкова и П. Н. Каптерева «Вечная мерзлота и строительство на ней» (1940).

17 августа 1934 года Флоренский был помещён в изолятор лагеря «Свободный», а 1 сентября 1934 года отправлен со спецконвоем в Соловецкий лагерь особого назначения.

15 ноября 1934 года он начал работать на Соловецком лагерном заводе йодной промышленности, где занимался проблемой добычи йода и агар-агара из морских водорослей и сделал более десяти запатентованных научных открытий.

25 ноября 1937 года особой тройкой НКВД Ленинградской области он был приговорён к высшей мере наказания и расстрелян[14][15][16].

Похоронен в общей могиле убитых НКВД под Ленинградом. Сообщённая родственникам официальная дата кончины — 15 декабря 1943 года — вымышлена.

«Столп и утверждение истины»[править | править исходный текст]

Эта магистерская диссертация доцента Московской Духовной Академии Павла Флоренского — теодицея (фр. théodicée от греч. θεός и δίκη — Бог и справедливость)[17], что предполагает выражение концепции, подразумевающей лейтмотивом — снятие противоречия между существованием «мирового зла» и доминантой идеи благой и разумной божественной воли, управляющей миром. Название взято из Первого послания к Тимофею (3:15). Работа эта, своеобразный пример обновления по всем особенностям стиля изложения, представлена и нетрадиционной для богословского жанра эстетикой.[18][19].

Первые публикации книги были осуществлены в 1908 и в 1912 годах; а впоследствии — защищённая диссертация в 1914 году была издана в дополненном виде (издательство «Путь»; в основном дополнения касаются существенно расширенных комментариев и приложений). Труд одобрен церковно-учебной администрацией. С того момента как произведение увидело свет, оно сразу было воспринято как значительное литературно-духовное явление, и вызвало многочисленные отклики и полемику — восторженное признание и в достаточной мере жёсткую критику[18][20].

Общий эпиграф книги (на титульном листе)[18][21]:

« γνώσις αγάπη γίνεται — «познание делается любовью» («познание даёт любовь»)
Св. Григорий Нисский. О душе и воскресении [22]
»

«Столп», в общих своих тенденциях, обладает характерными признаками, свойственными течениям философской и общественной мысли России конца XIX — начала XX века, которые принято с некоторых пор интегрально именовать «философией всеединства»[23]. Поражает, прежде всего, насыщение источниками, привлечёнными автором к рассмотрению и аргументации тех или иных тезисов — начиная с санскритских и древнееврейских, патристики, и, кончая новейшими по тому времени трудами — от Дж. Ланге, А. Бергсона и З. Фрейда до Н. В. Бугаева, П. Д. Успенского и Е. Н. Трубецкого. В книге, на фоне общей, «заданной», тематики, анализу подвергнуты проблемы, касающиеся вопросов — от физиологии до цветовой символики (от античного хроматизма до гаммы иконописного канона), от антропологии и психологии до богословских догматов[18][20][23].

В немалой степени, вопреки указанному одобрению клира, критике со стороны ортодоксии (по определению) книга была подвергнута именно за эклектизм и привлечение источников по своей сути чуждых схоластике доказательного богословия, за излишнюю «рассудочность» и умонастроения, близкие чуть ли ни к «монофизитству». И напротив, философы бердяевского крыла упрекают автора в «стилизации православия»[20][23]. А уже почти через четверть века мы встречаем такую характеристику, исходящую от эмигранта, православного богослова:

« Книга западника, мечтательно и эстетически спасающегося на Востоке. Романтический трагизм западной культуры Флоренскому ближе и понятнее, нежели проблематика православного предания. И очень характерно, что в своей работе он точно отступал назад, за христианство, в платонизм и древние религии, или уходил вкось, в учения оккультизма и магию... И сам он предполагал на соискание степени магистра богословия представить перевод Ямвлиха с примечаниями.
»

Как бы то ни было, творение это волновало и продолжает волновать не только философов разных взглядов и направлений, но и всех, кто интересуется вопросами, так или иначе возникающими в точках соприкосновения очень многих аспектов бытия и умопостижения: мировосприятия и веры, реальности и знания[23].

Один из основоположников интуитивизма отмечает, что присланная в 1913-м отцом Павлом книга способствовала его постепенному возвращению в лоно церкви, и к 1918 году он уверовал; ещё через 33 года он напишет:

« Флоренский проводит грань между иррационалистическим интуитивизмом и русским интуитивизмом, который придаёт большую ценность рациональному и систематическому аспекту мира. Истину нельзя познать ни посредством слепой интуиции, при помощи которой познаются разрозненные эмпирические факты, ни посредством дискурсивного мышления — стремления к сведению частичного в целое путём сложения одного элемента с другим. истина становится доступной сознанию только благодаря рациональной интуиции, доводящей сочетание дискурсивной дифференциации ad infinitum [25] с интуитивной интеграцией до степени единства.
»

Оформлению книги П. А. Флоренский придавал особое значение, пристальное внимание было уделено макету издания, гарнитурам и вёрстке, иллюстрациям и заставкам, предваряющим главы. Этот интерес П. А. Флоренского к типографике, и гравюре, книжной иллюстрации, наконец, к изобразительному искусству как таковому во всём его многообразии, находит выражение и во многих других его произведениях, он скажется и на последующем совместном с В. А. Фаворским теоретическом и педагогическом творчестве во Вхутемасе.


Но ещё весной 1912-го, за два года до публикации труда, вот что пишет сам Павел Флоренский своему старшему другу В. А. Кожевникову (1852—1917), избранному в том же году Почетным членом Московской Духовной Академии[27][28]:

« Мой «Столп» до такой степени опротивел мне, что я часто думаю про себя: да не есть ли выпускание его в свет акт нахальства, ибо что же на самом-то деле понимаю я в духовной жизни? И быть может, с духовной точки зрения он весь окажется гнилым. »

Таким образом, можно понять, что характеризующую экстраполяцию Г. В. Флоровского можно счесть справедливой только относительно данного произведения П. А. Флоренского. И этот, в определённом смысле, центральный труд начинающего пастыря в большей степени демонстрирует огромный потенциал, широту охвата видения и перспективы развития мировоззрения последнего, нежели кредо во всей полноте.

На фоне вышесказанного интересным представляются следующие предположения самого отца Павла: «1916. IX. 10. Церковь, в <1 нрзбр.> которой я так знаменательно определился, оказалась направлен<ной> не на восток, а на запад (против Обит<ели>)[29]. — Не есть ли это знамение мое<го> интереса к язычеству, к античности. — Так мне дано, кроме символ<ического> значения, ещё и созерцание красоты: ЗАКАТА и Лавры. Наша церковь направлена на Пре<подобного> Сергия — ориентирована на Сергия»[27].

«У водоразделов мысли»[править | править исходный текст]

Вполне обоснованное разъяснение диалектики творчества священника Павла Флоренского даёт игумен Андронник (Трубачёв), который отмечает, что дух теодицеи к этому времени внутренне уже был чужд отцу Павлу — «Столп…», ещё не будучи опубликованным, стал пройденным этапом — и неслучайно в поле духовного зрения философа первоначально был неоплатоник Ямвлих, перевод и комментарии которого предполагались в качестве магистерской диссертации. «Таинства брака (1910) и священства (1911) явились теми семенами, из которых творчество отца Павла смогло расти в новом направлении — антроподицеи»[27].

Предание семьи Флоренских о сохранении главы преподобного Сергия[править | править исходный текст]

Отец Павел через Успенские ворота прошел в Лавру и направился в келью наместника. О чём говорил они с архимандритом Кронидом, знает только Господь. Лишь стены древней обители были свидетелями тайной вечери, на которую сошлись члены Комиссии по охране памятников искусства и старины Троице-Сергиевой Лавры П. А. Флоренский, Ю. А. Олсуфьев, а также, вероятно, граф В. А. Комаровский и ставшие впоследствии священниками С. П. Мансуров и М. В. Шик. Они тайно вошли в Троицкий собор и сотворили молитву у раки с мощами Сергия Радонежского. Затем вскрыли раку и изъяли честную главу Преподобного, а на её место положили главу погребенного в Лавре князя Трубецкого. Главу Преподобного схоронили в ризнице и покинули Лавру, дав обет молчания, не нарушимый ими во всех тяготах их земного бытия. Только в наши дни по крупицам, по разрозненным воспоминаниям удалось воссоздать картину событий восьмидесятилетней давности.<…>

В начале 30-х годов накатилась новая волна арестов, в 1933 году был арестован П. А. Флоренский. В посадскую тайну посвятили Павла Александровича Голубцова, ставшего позже архиепископом Новгородским и Старорусским. Голубцов тайно перенёс ковчег и схоронил его в окрестностях Николо-Угрешского монастыря недалеко от Люберец. Вскоре П. А. Голубцов также был арестован, а из заключения попал на фронт. После демобилизации он перенёс дубовый ковчег в дом племянницы Олсуфьева Е. П. Васильчиковой. Незадолго до кончины Екатерина Павловна рассказала о том, что ей известно о тех событиях.

Екатерина Васильчикова также проходила по сергиево-посадскому делу.

Чудом, с помощью Е. П. Пешковой Кате Васильчиковой удалось избежать лагерей. С трепетом говорила Екатерина Павловна о том, как хранила ковчег, поставив на него для конспирации цветочный горшок. Словно тепло какое шло от того места, вспоминала она. Домашний цветок семейства лилейных жил на окне квартиры Васильчиковых в высотке на Красной Пресне. Цветок подсыхал и умер вслед за своей хозяйкой несколько лет назад.[30]

На Пасху, 21 апреля 1946 года Лавра была вновь открыта, а глава Преподобного втайне заняла свое прежнее место в гробе Преподобного. Мощи Преподобного были возвращены Церкви. Возвращен был и Успенский собор Троице-Сергиевой Лавры. Троицкий же собор оставался в ведении музея. Там же оставалась и серебряная рака для мощей с сенью, возведенная в царствование императрицы Анны Иоанновны. Раку передали Церкви после того, как кто-то из заезжих чужеземцев выразил недоумение о том, что рака и мощи находятся в разных соборах. Троицкий собор вернули Церкви позже. И только тогда мощи Преподобного заняли свое место.

Вот эту-то тайну и хранил все годы заключения и лагерей священник Павел Флоренский. В этой тайной его жизни не было места страху, унынию, отчаянию. Из этой жизни он мог общаться с близкими тем способом, которым продолжает это делать сейчас — через молитву и Господне посредничество. «Я принимал … удары за вас, так хотел и так просил Высшую Волю», — писал о. Павел жене и детям (18 марта 1934). Но он нёс страдания и за сохранение Тайны. Он оберегал одну из немногих неоскверненных святынь России. Быть может, в этом и состояло церковное служение, возложенное на него в главном месте и в главный момент его земного пути. [31]

Сохранилась записка «Вопросы священника отца П. Флоренского относительно мощей Преподобного Сергия». Записка написана почерком Ю. А. Олсуфьева и не датирована, но из самих вопросов явно, что они составлены после вскрытия мощей 11 апреля 1919 года. Весьма вероятно, что цель некоторых вопросов — подготовиться к замене главы Преподобного Сергия.[32]

Из воспоминаний архиепископа Сергия (Голубцова): «Голову Трубецкого похоронили у алтаря Духовского храма, совершив по нему панихиду». Здесь же о. Сергий завещал похоронить и себя.[32]

Цитаты[править | править исходный текст]

« Я научился благодушию, когда твёрдо узнал, что жизнь и каждого из нас, и народов, и человечества ведётся Благою Волею, так что не следует беспокоиться ни о чём, помимо задач сегодняшнего дня. »

Отзывы[править | править исходный текст]

« Флоренский — Паскаль нашего времени...
»
« Если бы меня спросили, как в общем итоге определить значение Флоренского для людей, я бы сказал, что оно может быть сведено к властному направлению нашего сознания в реальность духовной жизни, в действительность общения с божественным миром.
»

Разногласия[править | править исходный текст]

«Мнимости в геометрии»

Ссылаясь на «Божественную комедию» Данте, Флоренский выступает против гелиоцентрической системы Коперника. Интерпретирует опыт Майкельсона — Морли как доказательство неподвижности Земли. Объявляет «пресловутый опыт Фуко» принципиально бездоказательным. Комментируя специальную теорию относительности Эйнштейна, Флоренский приходит к выводу, что за пределом скорости света начинается нефизический «тот свет». Этот потусторонний мир мнимых величин даёт описание высшей вечной реальности. Исходя из геоцентрической системы, Флоренский рассчитывает расстояние до этого мира как расстояние, при котором тело, обращающееся вокруг Земли за один день, будет двигаться со скоростью света. Интерес к космологической модели древности является одной из характерных особенностей современной Флоренскому исторической науки, большое внимание уделявшей морфологии пространства-времени первобытных культур, Античности и Средних веков.

Антисемитизм

1913 год — в Киеве проходит процесс Бейлиса по обвинению еврея Менахема Менделя Бейлиса в ритуальном убийстве 13-летнего ученика Киево-Софийского духовного училища Андрея Ющинского. Не сомневаясь в существовании практики ритуальных убийств у евреев[33], Флоренский направляет В. В. Розанову для анонимной публикации статьи «Проф. Д. А. Хвольсон о ритуальных убийствах» и «Иудеи и судьба христиан». В. В. Розанов включает обе статьи в книгу «Обонятельное и осязательное отношение евреев к крови» в виде приложения. В то же время называет антисемитизм"величайшим прегрешением" и горько кается, что в детстве по недомыслию обозвал девочку грязным антисемитским ругательством. Верный и самый близкий ученик Ф. профессор А.Ф. Лосев утверждает в рукописи, изьятой цензурой из "Диалектики мифа", что по замыслу Божию в итоге евреи "спасутся все", хотя и рассматривает иудаизм, как религию пустоты - материализм.

Богословие

Флоренский высказывался в том смысле, что имя Божие есть Сам Бог вместе со звуками и буквами этого имени. Кроме того, Флоренский уделял большое внимание магической природе слова и имени.

Флоренский записал в черновике: «Мне невыносимо больно, что Имяславие — древняя священная тайна Церкви — вынесено на торжище и брошено в руки тех, кому не должно касаться сего, и кои, по всему складу своему, не могут сего постигнуть. Ошколить таинственную нить, которой вяжутся жемчужины всех догматов, это значит лишить её жизни… Виноваты все, кто поднял это дело, виноват и о. Иларион и, б. м., о. Иоанн Кронштадтский… Христианство есть и должно быть мистериальным. А что для внешних — то пусть будут протестантствовать… Если бы ранее и теперь от меня зависела судьба движения и спора, я сказал бы: „Господи, все это пустяки. Займемся-ка жалованием духовенству и эполетами епископам“ — и постарался бы направить интересы и внимание куда-нибудь в сторону…»

Семья[править | править исходный текст]

В 1910 г. женился на Анне Михайловне Гиацинтовой (18891973)[34]. У них было пять детей: Василий, Кирилл, Михаил, Ольга, Мария[35].

Второй сын Кирилл — геохимик и планетолог.

Внуки:

Павел Васильевич Флоренский (р. 1936 г.), профессор Российского университета нефти и газа, академик Международной славянской академии наук, искусств и культуры, академик Российской академии естественных наук, член Союза писателей России,[36] руководитель Экспертной группы по чудесам при Синодальной богословской комиссии РПЦ[37].

Игумен Андроник (Трубачёв) — директор Центра изучения, охраны и реставрации наследия священника Павла Флоренского, директор музея священника Павла Флоренского в городе Сергиев Посад, основатель и директор Музея священника Павла Флоренского в Москве.

Память[править | править исходный текст]

Примечания[править | править исходный текст]

  1. 1 2 Флоренский Павел Васильевич. О роде Флоренских
  2. «…СЛОВНО В МИРЕ НЕТ НИЧЕГО, КРОМЕ ВОДОРОСЛЕЙ» / Из писем П. А. Флоренского
  3. С. И. Фудель, Н. Балашов, Л. И. Сараскина. Собрание сочинений в трех томах, том 3, Стр. 286
  4. К. Г. Исупов. Русская эстетика истории, Стр. 127
  5. Л. Н. Столович. «История русской философии. Очерки», Стр. 209
  6. Я. В. Лаврентьевич. «Российская музейная энциклопедия», Стр. 291
  7. John Protevi. Edinburgh dictionary of continental philosophy , p. 221
  8. Loren R. Graham,Jean-Michel Kantor. Naming infinity: a true story of religious mysticism and mathematical creativity, p. 86
  9. Наше наследие: Журнал №1/ 1988 М.: Искусство, 1988. Архивировано из первоисточника 3 февраля 2012.
  10. Журнал «Наше наследие», № 79-80, с. 119
  11. Леонид Фридович Кацис, Кровавый навет и русская мысль: историко-теологическое исследование дела Бейлиса, Мосты культуры, 2006, 494 c., c. 389
  12. Отец Павел подчёркивает, что «не собирается строить теорию обратной перспективы, но хочет лишь с достаточной энергией отметить факт органической мысли — в одной области».
  13. П. А. Флоренский. Обратная перспектива. — Флоренский П. А., священник. Соч. в 4-х тт . — М.: Мысль, 1999. — Т. 3(1). — С. 46–98.
  14. Епископ Иларион (Алфеев). Священная тайна Церкви. Выводы церковно-исторические
  15. Священник Виктор Кузнецов.. «Мученики нашего времени». — М: Свет Православия, 2011. — ISBN 978-5-89101-261-7 (ошибоч.)
  16. Преподобный Афанасий Паросский. О почитании мучеников прежде их прославления
  17. Сам термин своим происхождением обязан сокращённому названию самого крупного философского сочинения Г. Лейбница «Теодицея», написанного под влиянием переписки с прусской королевой Софией Шарлоттой (ок. 1710)
  18. 1 2 3 4 Столп и утверждение истины. Опыт православной феодицеи в двенадцати письмах свящ. Павла Флоренского. — Москва: Путь. 1914 — Репринт: 3e édition, YMCA-PRESS. Paris, 1989 ISBN 2-85065-156-7
  19. П. А. Флоренский // Философский энциклопедический словарь. 2 издание. — М.: Советская энциклопедия, 1989 ISBN 5-85270-030-4
  20. 1 2 3 Кожурин А. Я. Философия культуры П. А. Флоренского — ‘ΑνΘρωπολογία — web-кафедра философской антропологии
  21. Все «письма» предваряют эмблемы и афоризмы из «Эмблематы» — см. Эмблемы и символы. — М.: Интрада. 2000 ISBN 5-87604-048-7
  22. Gregorius Nyssenus. Migne. — Patrol. ser. gr., T. 46, col. 96, c
  23. 1 2 3 4 Акулинин В. Н. Философия всеединства: от В. С. Соловьёва к П. А. Флоренскому. — Новосибирск: Наука, 1990. ISBN 5-02-029602-3
  24. Прот. Георгий Флоровский. Пути русского богословия. Париж. 1937 — Репринт: По заказу Вильнюсского православного епархиального управления. Вильнюс. 1991
  25. лат. до бесконечности
  26. Лосский Н. О. История русской философии. - М.: Высшая школа, 1991 — Lossky N. O. History of Russian Philosophy. International Universities Press. New York. 1955 ISBN 5-06-002523-3
  27. 1 2 3 Игумен Андроник (Трубачёв). История создания цикла «У водоразделов мысли» — Священник Павел Флоренский. Сочинения в четырёх томах. Том 3 (1) (Философское наследие. Т. 128). — М.: Мысль. 1999 ISBN 5-244-00241-4 ISBN 5-244-00916-8
  28. В публикацию «Философского наследия» вкралась опечатка: письмо, конечно, относится не к 1919, а к 1912 — как понятно из комментария Иеродиакона Андроника (Трубачёва), и чему косвенным подтверждением тот факт, что В. А. Кожевникова в 1919 уже не было в живых…
  29. П. А. Флоренский, приняв сан священника 24 апреля 1911 года, с 1912 года служил в церкви равноапостольной Марии Магдалины Сергиева Посада, рядом с Лаврой, при Обществе сестер милосердия Красного Креста.
  30. Татьяна Шутова. Обет молчания: святая тайна Лавры
  31. http://eparhia.karelia.ru/florenc.htm Тайна священника Павла Флоренского
  32. 1 2 Судьба главы Преподобного Сергия // Журнал Московской Патриархии
  33. Михаэль Хагемейстер «Новое Средневековье» Павла Флоренского
  34. Флоренская (урожд. Гиацинтова) Анна Михайловна
  35. ПАВЕЛ АЛЕКСАНДРОВИЧ ФЛОРЕНСКИЙ
  36. Павел Васильевич Флоренский: Биография
  37. Руководитель экспертной рабочей группы по чудесным знамениям П. Флоренский выразил обеспокоенность распространением среди верующих тяги к «чудолечению»

Фильмография[править | править исходный текст]

Сочинения[править | править исходный текст]

Переписка[править | править исходный текст]

Литература и ссылки[править | править исходный текст]

  • Кедров К. Бессмертие по Флоренскому./ В книгах: «Параллельные миры». — М.: АиФпринт, 2002; «Метакод» — М.: АиФпринт, 2005.