Художественный вымысел

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску
Игра в крокет фламинго вместо молотков и ежами вместо шаров — плод вымысла Льюиса Кэрролла, автора Алисы в Стране чудес.

Художественный вымысел — плод творческого воображения автора художественной литературы или сценариста художественного фильма, воплощающий его мировоззрение. Для художественного вымысла характерно отсутствие прямых соответствий как в реальности, так и в предшествующих произведениях искусства[1].

Роль вымысла в художественном произведении[править | править код]

Вымысел — ключевой (наряду с воспроизведением наблюдаемых фактов, использованием прототипов и исторических, мифологических и литературных источников) элемент искусства, основной способ художественного обобщения. По словам Максима Горького, художественность без вымысла «невозможна, не существует»[1]. Вымысел присутствует даже в произведениях, опирающихся на реальные события, касаясь отдельных мыслей, высказываний и действий персонажей[2]. Художественная образность обязательно сочетает в себе два компонента — условность (акцентированная нетождественность или даже противопоставление между изображаемым и реальностью) и жизнеподобие (стирание границ, создающее иллюзию тождества искусства и реальности)[3].

Область применения вымысла — обстоятельства и события, составляющие сюжет, индивидуальные черты характера и поведения персонажей, детали бытовой обстановки, природы, местности и т. п. Однако вымысел не является произвольным фантазированием, он практически всегда так или иначе связан с реальностью. Как писал М. М. Бахтин, автор не «выдумывает», а «преднаходит» своего героя. Даже в сказках и фантастике вымысел связан с реалиями настоящего или прошлого. Возможные формы, которые может принимать вымысел, — домысливание мифологических и исторических источников (характерными примерами могут служить античная драма и древнерусская повесть), а также жизненных прототипов (в биографических и автобиографических произведениях); либо условность, гротеск и сказка, предоставляющие возможности для более свободного самовыражения и активной переработки материала[4]. Характерным отличием элементов художественного повествования от реальности является отсутствие элемента случайности: если смерть человека в реальной жизни может быть случайной, то в художественном произведении она всегда подчинена замыслу автора. Реализуя события, которые «могли бы случиться», автор отражает свои представления о закономерностях бытия, возможностях развития реальности. При этом в произведениях определённых жанров (в особенности героических и сатирических) такие события могут выходить за рамки повседневного правдоподобия; по определению М. Е. Салтыкова-Щедрина, искусство призвано изображать «не те только поступки, которые человек беспрепятственно совершает, но и те, которые он несомненно совершил бы, если б умел или смел»[2].

Художественный вымысел в историческом развитии[править | править код]

Для архаичного мышления характерно отсутствие чёткой границы между исторической и художественной правдой. Однако уже в народных сказках вымысел осознан — они никогда не претендуют на то, чтобы считаться отражением реальности[3].

В древности художественный вымысел проявлялся преимущественно в двух условных формах: идеализирующая гипербола и принижающий гротеск[3]. Первая форма применялась в произведениях, домысливающих мифы (в частности, в античной трагедии), исторические легенды и предания (героические песни, саги, эпопеи). Преодоление рамок предания и упрочение позиций индивидуального художественного вымысла связано с такими позднеантичными серьёзно-смеховыми жанрами, как мениппова сатира. Платон отмечал наличие вымысла в мифе[5]; позже Аристотель формулировал принцип, согласно которому поэт пишет «не о действительно случившемся, но о том, что могло бы случиться, следовательно о возможном по вероятности или по необходимости»[2].

Христианская доктрина относилась к художественному вымыслу отрицательно. Так, Фома Аквинский называл поэзию «низшей доктриной» (лат. infima doctrina) и обвинял в «нехватке истины» (defectus veritatis); Умберто Эко полагает, что «низшим» для отца церкви в этом случае было «искусство как делание» в сравнении с чистым умозрением. Средневековые схоласты полагали, что если поэт пишет об известных истинах, то он не открывает читателю ничего нового, всего лишь придавая написанному приятную форму; в худшем же случае поэтические приёмы (например, метафора) — это ложь, а поэзия — сотрясение воздуха (лат. sonum tantummodo vocis)[6].

В куртуазном и животном эпосе, фаблио и иных формах новеллистики западноевропейского Средневековья основополагающая роль художественного вымысла осознавалась ясно. В художественной литературе вымысел выпукло проявляется в «Божественной комедии» Данте, в переосмыслении традиционных сюжетов у Боккаччо и Шекспира, достигает эпического размаха в творчестве Рабле. Напротив, в главных жанрах древнерусской литературы (воинские повести, жития святых) такого осознания не было вплоть до XVII века, поскольку авторы этих произведений видели себя в роли хранителей предания, а не сочинителей[7].

Перелом в отношении к вымыслу происходит в эпоху предромантизма и романтизма. Если до этого (в особенности в теории классицизма) главенствовала точка зрения, отводившая искусству роль достоверного отражения реальности, в идеологии романтизма акцент делается, по выражению Генриха Клейста, на «сочинительство по собственным законам», а вымысел признаётся важнейшим свойством поэзии. Писатели-романтики смело преображают и переосмысливают фольклор, мифологию и предшествующие литературные источники — характерным примером может служить творчество И. В. Гёте и в особенности его «Фауст». В рамках претензий на абсолютную духовную самостоятельность (а порой и элитарность) начинается активный поиск новой художественной реальности, не имеющей предшествующих аналогов; таковы фантастические произведения Э. Т. А. Гофмана, Эдгара По, Н. В. Гоголя, поэмы Дж. Г. Байрона[8].

В реалистической литературе XIX—XX веков вымысел в определённой мере сдаёт свои позиции, поскольку акцент перемещается на изображение фактов и личностей, лично известных автору произведения, и сокращается расстояние между объективной и художественной реальностью. Лев Толстой в последние годы жизни, в частности, пишет: «Совестно писать неправду, что было то, чего не было. Если хочешь что сказать, скажи прямо». Даже для фантастического в своей основе творчества Томаса Манна автор отмечал «стимулирующее действие фактов». «Писание с натуры» снова становится самостоятельной ценностью, в XX веке вымысел часто критикуется как исчерпавшее себя явление, на смену которому идёт «литература факта». Тем не менее и в жанре реализма приёмы домысливания и «перестраивания» фактов реального мира продолжают использоваться, и качественное реалистическое произведение соединяет в себе выдуманные и невыдуманные элементы[9]. В советском искусствоведении, провозглашавшем приоритет реалистического отражения действительности, со временем была выработана позиция, согласно которой «существует и должна существовать условность реалистическая… условность прогрессивная и народная», которая «органически входит в широкое понимание реализма»[10]. Оппоненты идеологии натурализма, в особенности в начале XX века, напротив, акцентировали условность, полностью отвергая «рутинное» жизнеподобие — таким было творчество Всеволода Мейерхольда[3].

В настоящее время основными сферами, где авторский вымысел остаётся явным и нескрываемым, являются детектив, приключенческая литература и кино, фантастика, фэнтези. Но вымысел, хотя и в меньшей степени, присутствует и во всех прочих произведениях художественной литературы и кино. Е. Н. Ковтун пишет, что в произведениях массовых жанров «свойственное обыденной реальности течение событий» намеренно сгущается и заостряется; в авантюрно-приключенческой, детективной и любовно-мелодраматической литературе концентрация стечений обстоятельств, совпадений, испытаний, выпадающих героям, если и не невозможна, то по крайней мере невероятна[11].

Реализм[править | править код]

Реалистическая литература, как правило, излагает истории, сеттинг которых (время и место в мире) реальны и чьи события могли бы происходить в реальных условиях; художественный вымысел излагает истории, сеттинг которых, наоборот, происходит часто в воображаемой вселенной, альтернативной истории мира, отличной от той, которая в настоящее время понимается как истинная, или в каком-то другом несуществующем месте или периоде времени, порой с невозможными технологиями или нарушением законов природы в нашем понимании. Тем не менее, все виды художественной литературы в каком-то смысле приглашают своих слушателей исследовать реальные идеи, проблемы или возможности в вымышленном окружении или использовать то, что мы знаем как реальность, для мысленного создания чего-то похожего на реальность, хотя и отличающегося от нее.

Линия традиционного разделения художественной литературы и нон-фикшн теперь обычно считается размытой, и между ними больше совпадений, чем взаимоисключающего. Даже у художественной литературы обычно есть элементы нон-фикшн. Различие между ними может быть лучше определено с точки зрения аудитории, согласно которой произведение рассматривается как нон-фикшн, если показанные в нём люди люди, места и события являются исторически или фактически реальными, а как художественная литература — если оно отклоняется от реальности в любой из этих областей. Различие между художественной литературой и нон-фикшн еще более размывается потому, что, с одной стороны, истина может быть представлена ​​через каналы и конструкции воображения, но с другой стороны, воображение может также привести к значительным выводам об истине и реальности.

Литературный критик Джеймс Вуд утверждает, что «художественная литература — это и выдумка, и правдоподобие»: она требует как творческой изобретательности, так и некоторой степени правдоподобия, к которому часто применяют термин, предложенный поэтом Сэмюэлем Тейлором Кольриджем, — добровольное отстранение неверия. Кроме того, бесконечные возможности воображения сами говорят о невозможности полного познания реальности, наглядно демонстрируя отсутствие критерия, чтобы измерить конструкты реальности.

См. также[править | править код]

Примечания[править | править код]

  1. 1 2 Хализев, 2001, с. 153.
  2. 1 2 3 КЛЭ, 1962, с. 1069.
  3. 1 2 3 4 Хализев, 2004.
  4. Хализев, 2001, с. 153—154.
  5. Хализев, 2001, с. 154.
  6. Эко У. «Низшее учение» («Infima doctrina») // Искусство и красота в средневековой эстетике. — СПб.: Алетейя, 2003.
  7. Хализев, 2001, с. 154—155.
  8. Хализев, 2001, с. 155.
  9. Хализев, 2001, с. 155—156.
  10. Ковтун, 2008, с. 29.
  11. Ковтун, 2008, с. 11.

Литература[править | править код]

Ссылки[править | править код]