Властелин колец

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску
Властелин колец
англ. The Lord of the Rings
Обложка первого издания «Братства Кольца», первой части романа. Оформление выполнено автором.
Обложка первого издания «Братства Кольца», первой части романа. Оформление выполнено автором.
Жанр фэнтези
Автор Дж. Р. Р. Толкин
Язык оригинала английский
Дата первой публикации 29 июля и 11 ноября 1954, 20 октября 1955
Издательство George Allen & Unwin
Предыдущее Хоббит
Следующее Приключения Тома Бомбадила
Логотип Викицитатника Цитаты в Викицитатнике
Логотип Викисклада Медиафайлы на Викискладе

«Властели́н коле́ц» (англ. The Lord of the Rings) — роман-эпопея английского писателя Дж. Р. Р. Толкина, одно из самых известных произведений жанра фэнтези. «Властелин колец» был написан как единая книга, но из-за объёма при первом издании его разделили на три части — «Братство Кольца», «Две крепости» и «Возвращение короля». В виде трилогии он публикуется и по сей день, хотя часто в едином томе. Роман считается первым произведением жанра эпическое фэнтези, а также его классикой.

«Властелин колец» — одна из самых известных и популярных книг XX века. Книга переведена по меньшей мере на 38 языков. Она оказала огромное влияние на литературу в жанре фэнтези, на настольные и компьютерные игры, на кинематограф и вообще на мировую культуру. Именно под влиянием работ профессора Толкина появилось ролевое движение. Большим успехом пользовалась и экранизация книги, созданная режиссёром Питером Джексоном.

История создания[править | править код]

Изначально Толкин не собирался писать продолжение к «Хоббиту» (роман «Властелин колец» фактически является таким продолжением). Однако 15 ноября 1937 года во время обеда со Стэнли Анвином, владельцем издательства Allen & Unwin, впервые опубликовавшего «Хоббита», Толкин получил предложение представить для рассмотрения другие произведения. Рецензент издательства отклонил присланный «Сильмариллион», хотя отозвался о нём положительно. Ободрённый этим, Толкин начал писать продолжение «Хоббита» и уже 16 декабря 1937 года в письме к издателю сообщил о первой главе новой книги.

Целью Толкина было создать английский эпос. Толкин был оксфордским филологом, хорошо знакомым со средневековыми мифами Северной Европы, такими как «Сага о Хервер», «Сага о Вёльсунгах», «Беовульф», а также с другими старогерманскими, староскандинавскими, староанглийскими и средневековыми английскими текстами. «Властелин колец» был вдохновлён и другими литературными источниками, например, легендами «Артуровского» цикла и карело-финским эпосом «Калевала». По мнению Толкина, англосаксам остро не хватало эпоса подобных масштабов. «Артуровский» миф он считал неподобающей заменой из-за его явных кельтских, а не англосаксонских корней.

Создание английского эпоса часто обсуждалось на встречах Толкина с «Инклингами» (литературная дискуссионная группа в Оксфордском университете, на еженедельных встречах этой группы обсуждались исландские мифы и собственные неопубликованные сочинения). Толкин согласился с одним из членов этой группы, Клайвом С. Льюисом, что в отсутствие английского эпоса необходимо его создать самим.

Параллельно с этими дискуссиями в декабре 1937 года Толкин начал «нового „Хоббита“». После нескольких неудачных попыток история начала набирать обороты, из простого продолжения «Хоббита» превратившись скорее в продолжение неопубликованного «Сильмариллиона». Замысел первой главы возник сразу в готовом виде, хотя причины исчезновения Бильбо, идея о важности Кольца Всевластья и название романа прояснились только к весне 1938 года. Сначала Толкин хотел написать ещё один рассказ, в котором Бильбо, истратив все свои сокровища, пустился в новые приключения, но, вспомнив кольцо и его силу, решил вместо этого написать о нём. В начале главным героем был Бильбо, но потом автор решил, что история слишком серьёзная для такого комичного и весёлого персонажа. Толкин рассматривал возможность отправить в путешествие сына Бильбо, но возникали вопросы: где была его жена? Как Бильбо отпустил сына в столь опасное путешествие? В итоге Толкин решил продолжить традицию древнегреческих легенд, в которых артефакт, обладающий магической силой, получает племянник главного героя. Так возник хоббит Фродо Бэггинс.

В своих письмах Толкин отмечает, что целью написания «Властелина Колец» было, в частности, «объяснить истину и поддержать нравственность в нашем реальном мире».[1] Будучи перфекционистом, Толкин писал медленно. Его литературная работа часто прерывалась академическими обязанностями, в частности, Толкин должен был экзаменовать студентов (даже первая фраза «Хоббита» — англ. «In a hole in the ground there lived a Hobbit» — была написана на чистой странице экзаменационной работы одного из студентов). В течение большей части 1943 года Толкин не работал над текстом, но продолжил работу в апреле 1944. Главы из романа Толкин посылал своему сыну Кристоферу, служившему в Африке в английских ВВС, и Клайву Льюису. В 1948 году история была завершена, но до 1949 года продолжалось редактирование ранних частей «Властелина колец».

История издания[править | править код]

Первое издание[править | править код]

Толкин предложил «Властелина колец» издательству Allen & Unwin. По замыслу Толкина, одновременно с «Властелином колец» следовало опубликовать «Сильмариллион», но издательство не пошло на это. Тогда в 1950 году Толкин предложил своё произведение издательству Collins, но сотрудник издательства Милтон Уолдмен (англ. Milton Waldman) заявил, что роман «остро нуждается в урезании». В 1952 году Толкин снова написал в Allen & Unwin. В частности, он писал: «я с радостью рассмотрю возможность публикации любой части текста». Издательство согласилось опубликовать роман целиком и без «урезаний». По договору автор не получал ничего, но после того, как затраты на издание книги окупятся, автор получал значительную долю от продаж.

Из-за нехватки бумаги в послевоенное время издатели попросили Толкина разбить роман на 6 книг, не имеющих названий. Потом для удобства они были попарно объединены издателем в три части, которые были названы «Братство Кольца» (англ. The Fellowship of the Ring; книги 1 и 2), «Две крепости» (англ. The Two Towers; книги 3 и 4) и «Возвращение короля» (англ. The Return of the King; книги 5 и 6, приложения). Сам Толкин был против разделения своего романа на эти части и согласился на это, лишь когда ни одно издательство не согласилось печатать книгу целиком. Дело здесь было и в нехватке бумаги, и в уменьшении цены первого тома, и в оценке успешности серии.

Из-за задержек в создании карты Средиземья и приложений роман был напечатан лишь в 19541955 годах. Три части были изданы в Англии 29 июля 1954 года, 11 ноября 1954 года и 20 октября 1955 года, и несколько позже в США. Задержка с изданием последней части была вызвана, в частности, спорами по поводу её названия. Толкину не нравилось «Возвращение короля» и он предложил назвать эту часть «Война Кольца», но издатели воспротивились и настояли на своём варианте.

С тех пор «Властелин колец» называют трилогией. Толкин и сам использовал этот термин, хотя в других случаях говорил, что это неправильно. Роман издавался различными издателями в одном, двух, трёх, шести или семи томах.

Книга была встречена публикой по-разному. В целом большинство отзывов были положительными, а коллеги Толкина по клубу «Инклинги» были просто в восторге. Друг Джона, Клайв С. Льюис, предрекал, что книга переживёт своё время. В то же время, многие газетные критики отмечали консервативность и недостаточную глубину характеров. Критик Эдмунд Уилсон отметил, что книга Толкина лучше подошла бы младшей аудитории, а не взрослым[2].

Издание в США. Толкиновский «бум»[править | править код]

В начале 1960-х Дональд А. Воллхейм (англ. Donald A. Wollheim), редактор из отдела фантастики издательства Ace Books, обнаружил, что в США роман не защищён копирайтом, так как издательство Houghton Mifflin, опубликовавшее произведение в твердом переплете, забыло это сделать. Так в 1965 году в США было опубликовано новое издание «Властелина колец» без разрешения автора и без выплаты роялти и на этот раз в мягкой обложке.[3][4] Толкин довёл эту историю до сведения своих американских читателей.[5] Поклонники Толкина были так возмущены, что издательство вынуждено было свернуть продажу книг и выплатить автору номинальное вознаграждение.[6][T 1]

После этого «Властелин колец» был выпущен в США с разрешения Толкина издательством Ballantine Books и имел ошеломляющий коммерческий успех. Толкин отредактировал текст и внимательно следил, чтобы в этот раз публикация была с полного его согласия и имела неоспоримую защиту авторских прав. Этот текст стал известен как второе издание «Властелина колец».[7] Не в последнюю очередь причиной послужил формат издания: в мягкой обложке и сравнительно дешёвое. Благодаря этому книга оказалась доступна аудитории подростков и юношества.

«Властелин колец» попал на благодатную почву. Молодёжь 1960-х, увлечённая движением хиппи и идеями мира и свободы, увидела в Толкине единомышленника[8]. В середине 1960-х годов «Властелин колец» вызвал настоящий «бум». Сам автор был недоволен своим «культом», хотя и признавал, что такой успех ему льстит. Ему даже пришлось поменять номер телефона, потому что поклонники надоедали ему звонками.

Для второго издания «Властелина колец» Толкин снабдил книгу обширными приложениями о мире Средиземья, а также сделал ряд изменений в тексте, благодаря чему оно стало защищено авторским правом в США.

Переводы на другие языки[править | править код]

Роман переведён на десятки языков, причём Толкин, эксперт в филологии, часто сам проверял качество перевода.

На русский язык «Властелин колец» впервые переведён в 1976 году пермским лингвистом А. А. Грузбергом. Сейчас издано около шести разных переводов книги (в это число не входят вольные пересказы, неполные переводы и неизданные переводы). Наиболее известен перевод А. А. Кистяковского и В. С. Муравьёва, который получил различные оценки: одни критики отмечают его яркий и сочный язык[9][нет в источнике], другие же критикуют за «отсебятину», далёкую от духа и буквы оригинала[10]. Книга стала широко известна в СССР в конце 1980-х — начале 1990-х годов. Ролевые игры живого действия в СССР тоже возникли в среде толкинистов.

Сюжет[править | править код]

Сюжет трилогии «Властелин колец» привязан к событиям повести «Хоббит» и является её продолжением; действие начинается примерно через 60 лет после окончания событий «Хоббита».

«Братство Кольца»[править | править код]

Хоббит Бильбо Бэггинс, главный герой повести «Хоббит», достигнув почтенного возраста 111 лет, уходит на покой и оставляет племяннику Фродо волшебное кольцо, делающее всякого своего носителя невидимым. От мага Гэндальфа Фродо узнаёт, что ему досталось не простое кольцо, а само Кольцо Всевластья, творение тёмного властелина Саурона, врага свободных народов Средиземья из страны Мордор, созданное, чтобы подчинить себе все прочие волшебные кольца. Кольцо обладает собственной волей и способно продлевать жизнь владельца, одновременно порабощая его, искажать помыслы и вызывать у него желание обладать Кольцом. С помощью Кольца Саурон, побеждённый много лет назад, может вернуть себе утерянную силу. Уничтожить Кольцо можно только одним способом — сбросив его в жерло Огненной Горы Ородруин в Мордоре, где оно и было выковано.

С друзьями-хоббитами Сэмом, Мерри и Пиппином Фродо отправляется в обитель эльфов — Ривенделл, чтобы избавиться от опасного подарка. Благодаря помощи лесного волшебника Тома Бомбадила герои добираются до селения Пригорье, где в таверне «Гарцующий пони» их ждёт проводник — следопыт Арагорн, более известный под прозвищем Странник. Хоббитов преследуют чёрные всадники-назгулы, призрачные слуги Саурона, чувствующие Кольцо на расстоянии. Хоббиты и Арагорн добираются до холма Заверти, где предводитель назгулов тяжело ранит Фродо в плечо моргульским клинком. С большим трудом и с помощью эльфа Глорфиндела, встреченного ими по дороге, героям удаётся достичь Ривенделла, где владыка эльфов Элронд исцеляет раненого хоббита.

В Ривенделл съезжаются представители разных народов и королевств (такие как люди, эльфы, гномы и пр.), чтобы обсудить, что делать с Кольцом. Гэндальф рассказывает о предательстве главы Ордена Истари, порабощённого Сауроном белого мага Сарумана, возжелавшего Кольцо для себя и вступившего в тайный союз с Мордором. Арагорн оказывается потомком королей Арнора и Гондора, чья династия, по пророчеству, должна вернуться на трон. Боромир, старший и самый любимый сын нынешнего правителя Гондора — Денетора II, предлагает использовать силу Кольца против врага. Гэндальф убеждает его, что Кольцо способно лишь творить зло и порабощать разум носителя. Совет принимает решение попытаться уничтожить Кольцо в Ородруине, Фродо вызывается выполнить эту миссию. Гэндальф, Арагорн, Боромир, гном Гимли и эльф Леголас, а также трое остальных хоббитов берутся сопровождать Фродо. Так образуется Братство Кольца.

После неудачной попытки пересечь перевал через Карадрас герои решают пройти через подземелья Мории, древнего царства гномов. Подземелья захвачены злобными гоблинами, а также древним демоном Моргота, разбуженным столетия назад гномами, — Балрогом. После долгих блужданий по Мории отряд вступил в Летописный чертог, где их атаковали орки. Отряд смог выбраться, но на мосту Казад-Дума их настигает Балрог. Вступив в схватку с Балрогом, Гэндальф вместе с противником падает в пропасть, оставив отряд без предводителя, но его место занимает Арагорн.

Братство находит приют в Лотлориэне, лесном царстве эльфов. Фродо предлагает Кольцо королеве эльфов Галадриэль, но той удаётся перебороть искушение чар Кольца. Отряд отправляется в путь вниз по реке Андуин. После высадки на берег Боромир пытается убедить Фродо и своих спутников отправиться в Гондор и попытаться использовать Кольцо против врага. Кольцо на мгновение сводит его с ума, и он пытается отобрать его у Фродо. Фродо скрывается с помощью кольца и решает продолжить путь один, чтобы не подвергать более своих друзей соблазну и опасности, однако Сэму удаётся последовать за ним.

«Две крепости»[править | править код]

На оставшихся членов Братства нападают орки и гоблины, Боромир героически погибает в бою, а Мерри и Пиппин попадают в плен к врагам. Арагорн, Леголас и Гимли решают отправиться в погоню за орками, чтобы спасти хоббитов, тем самым оставляя Фродо и Сэма одних идти на выполнение задания.

Отряд орков, похитивших хоббитов, смешанный: часть гоблинов явились с севера (видимо, из Мории) с целью отомстить Братству, часть орков служат Саурону, а часть — Саруману. Они ссорятся, решая, к которому из повелителей нести пленников, в конце концов побеждают орки Сарумана, отряд идёт на запад к Изенгарду. Через несколько дней их настигают всадники Рохана — рохирримы. В стычке с всадниками орочий отряд истреблён, а Мерри и Пиппину удаётся сбежать в лес Фангорн, где они встречают энтов и их предводителя Древоборода, хранителя леса. Хоббитам удаётся склонить его и других энтов к выступлению против Сарумана, который уничтожает лес вокруг своей крепости Изенгард и готовит наступление на Рохан.

Арагорн, Гимли и Леголас идут по следам орков. Получив нежданную помощь от второго маршала Марки Эомера (возглавлявшего атаку на орков), они достигают опушки Фангорна и в лесу неожиданно встречают Гэндальфа. Тот рассказывает, что победил Балрога и на грани смерти получил свыше новые силы и миссию — заменить Сарумана в деле спасения Средиземья. Теперь его зовут Гэндальф Белый. Герои отправляются к королю Рохана Теодену в Эдорас. Король впал в апатию под влиянием советника Гримы, шпиона Сарумана. Гэндальфу удаётся убедить Теодена изгнать предателя, собрать войска и дать Саруману бой. Армии Рохана и Изенгарда сходятся в великой битве при Хельмовой Пади, где сторонники Сарумана поначалу оказываются близки к победе, но подкрепление, приведённое Гэндальфом, решает исход боя в пользу рохирримов. Тем временем энты, направленные Мерри и Пиппином, затопляют Изенгард, уничтожив весь его гарнизон. Гэндальф лишает поверженного Сарумана колдовских сил, изгоняет из Ордена Истари и ломает его посох. Саруман в отчаянии, а его слуга Грима выбрасывает палантир (с помощью которого Саурон и поработил Сарумана) из Ортханка в воду. Пиппин поднимает выброшенный палантир, но Гэндальф его забирает. Ночью во время привала Пиппин смотрит в палантир и видит Саурона. Над отрядом пролетает назгул. Гэндальф понимает, что наступление Мордора скоро начнётся и уезжает, забрав Пиппина с собой и передав палантир Арагорну.

Тем временем Фродо и Сэм продвигаются в Мордор. Их невольным проводником становится Голлум — скользкая тварь, который некогда был хоббитом, но после того, как стал владельцем Кольца, сошёл с ума под его воздействием. Он называет Кольцо «моя прелесть» и мечтает обладать им снова. Фродо, почувствовавший на себе злую силу Кольца, жалеет Голлума и защищает его от нападок Сэма. Голлум страдает раздвоением личности: одна его часть верит доброму Фродо, другая хочет убить хоббитов и завладеть Кольцом. После того, как Фродо невольно выдал Голлума отряду гондорских следопытов под предводительством Фарамира, побеждает вторая: проводник заводит хоббитов в ловушку — пещеру гигантской паучихи Шелоб, последнего детища Унголиант. Фродо падает жертвой яда Шелоб, но Сэму удаётся победить тварь. Решив, что его друг мёртв, Сэм продолжает путь с Кольцом один, однако внезапно к месту битвы с Шелоб являются орки, забирают Фродо и уносят его в крепость Кирит-Унгол. Из подслушанного разговора орков Сэм узнаёт, что Фродо на самом деле жив.

«Возвращение короля»[править | править код]

Гэндальф с Пиппином едет в Гондор — предупредить жителей Минас-Тирита о грядущем наступлении войск Мордора. Он застаёт Денетора, наместника Гондора, в трауре по Боромиру. Теоден ведёт роханское войско на помощь Гондору, с войском тайно отправляется Мерри, нарушив запрет короля. Арагорн вместе с Леголасом и Гимли проходит по тайной тропе и призывает на помощь Войско Мёртвых — призраков людей, когда-то нарушивших клятву предку Арагорна Исильдуру и не знающих с тех пор покоя. Орки из Мордора захватили Осгилиат и приступили к штурму Минас-Тирита. После того, как младший сын Денетора, Фарамир, был тяжело ранен при защите Осгилиата, наместник, увидев в палантир огромное мордорское войско, решает, что дальнейшее сопротивление бессмысленно, и в безумии пытается сжечь себя вместе с сыном. Гэндальфу, которого едва успел предупредить Пиппин, удалось вытащить из костра Фарамира, но Денетор совершает самосожжение. Гэндальф берёт на себя руководство обороной города; в это же время к стенам города подходит долгожданное роханское подкрепление Теодена. Войска Теодена приходят на помощь, сам король гибнет в бою, но его племянница Эовин, отправившаяся на войну в обличье простого солдата, вместе с Мерри убивают предводителя назгулов. Арагорн, сняв c помощью Войска Мёртвых пиратскую блокаду южного Гондора и приведя на отбитых у пиратов судах новое сильное подкрепление, довершает разгром орков и южан. Минас-Тирит выстоял. Арагорн исцеляет Эовин, Фарамира и многих жителей города. На военном совете решено отправить войско к Вратам Мордора, чтобы отвлечь внимание Саурона от Ородруина и дать Фродо возможность выполнить задание. У Врат Гэндальф отвергает ультиматум Саурона, войска Запада атакуют во много раз превосходящие силы Мордора.

Тем временем орки, захватившие Фродо, перессорились из-за добычи и почти полностью перебили друг друга. Воспользовавшись этим, Сэм освобождает Фродо. Из последних сил хоббиты достигают вулкана Ородруин. Измученный Фродо окончательно попадает под власть Кольца и объявляет, что не будет уничтожать его, а желает сам быть его Властелином. Сэм бессилен помешать другу. Голлум нападает на Фродо, откусывает ему палец и завладевает Кольцом, но по неосторожности падает в жерло вулкана вместе с «прелестью», тем самым невольно уничтожив её. Саурон, правивший орками и Мордором, на этот раз навсегда развоплощён, его твердыни разрушаются, войска бегут в страхе. Гигантские орлы спасают Фродо и Сэма со склонов извергающегося Ородруина.

Арагорна провозглашает королём Гондора сам Гэндальф в Минас-Тирите, Фарамир передаёт ему власть и женится на Эовин. Сам Арагорн берёт в жёны дочь Элронда Арвен. Четвёрку хоббитов чествуют как героев. По возвращении домой они обнаруживают, что их страна захвачена разбойниками под предводительством Сарумана. Герои поднимают народ хоббитов на восстание и изгоняют захватчиков, Саруман гибнет от руки собственного приспешника Гримы при попытке бегства.

Фродо возвращается к мирной жизни и описывает свои похождения в Алой Книге. С годами старые раны и тоска овладевают им всё чаще. Фродо вместе с Бильбо и хранителями трёх Эльфийских колец — Гэндальфом, Элрондом и Галадриэлью — отплывают на корабле в заморскую страну эльфов — Заокраинный Запад. С ними уходят чудеса и волшебство. Начинается Четвёртая эпоха, эпоха смертных людей.

Приложения[править | править код]

Книга также включает шесть приложений, где содержатся различные материалы о мире «Властелина колец»:

  • Приложение A. Хроники королей и правителей. Содержит рассказ о Нуменоре, списки королей Арнора, Гондора и Рохана, рассказ об Арагорне и Арвен (где сообщается, что Арагорн умер в 120 году Четвёртой Эпохи, после чего Арвен ушла в Лориэн и умерла следующей весной), историю гномов из народа Дурина (с кратким изложением событий, предшествовавших повести «Хоббит»).
  • Приложение B. Хронология Второй и Третьей Эпохи. Также содержит краткие сведения о дальнейшей судьбе остальных членов Братства Кольца (Сэм семь раз избирался Бургомистром, а после смерти жены, по семейному преданию, отплыл за Море как последний из носивших Кольцо; Мерри и Пиппин, прожив долгую жизнь в Шире, незадолго до смерти уехали в Гондор, где и похоронены рядом с Арагорном; Леголас после смерти Арагорна построил корабль и отплыл на нём на Заокраинный Запад, по преданию, с ним отправился и Гимли).
  • Приложение C. Генеалогические древа хоббитов.
  • Приложение D. Содержит сведения о календарях, используемых в Средиземье, в частности, о календаре хоббитов.
  • Приложение E. Сведения о произношении слов на языках Средиземья и о системах письменности.
  • Приложение F. О языках и народах Средиземья, а также о некоторых трудностях при переводе на современный английский язык.

Авторский метод — «творение посредством филологии»[править | править код]

Толкин был учёным-филологом[комм. 1], профессором Оксфордского университета[11]. Он подчёркивал, что его произведения «носят филологический характер»: «Властелин колец» «вдохновлён в основе своей лингвистикой … В основании его — придумывание языков. Скорее „истории“ сочинялись для того, чтобы создать мир для языков, нежели наоборот. В моём случае сперва возникает имя, а затем уж — история … для меня это произведение в немалой степени — эссе по „лингвистической эстетике“»[12]. В письме к сыну Кристоферу Толкин рассказывал:

Никто мне не верит, когда я говорю, что моя большая книга — это попытка создать мир, в котором язык, отвечающий моим личным эстетическим предпочтениям, показался бы настоящим. Но это правда. Один любопытствующий (в числе многих других) желал знать, о чём вообще «В. К.» и не «аллегория» ли это. А я сказал, что это — попытка создать ситуацию, в которой самым обычным приветствием было бы «элен сила луменн' оментиэлмо»[комм. 2], и что фраза эта возникла задолго до книги. Больше ни о чем меня не спрашивали[14].

Состоятельность этих высказываний писателя, которые на первых порах не воспринимались всерьёз большинством литературных критиков, впервые была обоснована филологом Томом Шиппи, преподававшим в Оксфорде те же дисциплины, что и Толкин[15][16][17]. Согласно Шиппи, творческий метод автора «Властелина колец», «творение посредством филологии», составляет «самое сердце толкиновского „вымысла“»[18]. И в своей научной деятельности, и в литературном творчестве он шёл от языковых построений к любым другим[19]. Изобретение Толкином родственных между собой эльфийских языков и помещение их в определённый исторический контекст в рамках вымышленного мира сравнимо с процессом реконструкции с помощью филологических методов исчезнувших древних языков, таких как праиндоевропейский или готский[20][21].

Для Толкина, «настоящего филолога», каждое конкретное слово было не отдельной, ограниченной единицей, а частью развивающейся на протяжении истории системы, включающей его происхождение, аналоги в других языках, родственные и производные слова, а также «метаморфозы культуры, о которых, возможно, расскажет история данного слова»[22][19]. Для него существовала принципиальная разница между «старыми, традиционными, подлинными» словоформами и «новыми, неисторическими, ошибочными». К примеру, происхождение английских слов, оканчивающихся на букву f, можно проследить по тому, как они выглядят во множественном числе — слова, унаследованные из древнеанглийского языка, образуют множественное число подобно тому, как loaf становится loaves, к новым же словам лишь добавляется окончание s — как в proofs. Потому общепринятое на то время написание слов «гномы» как dwarfs и «эльфы» как elfs было для него категорически неприемлемым, «равносильным попытке обкорнать слово, лишить его возраста и корней». Исходя из подобных соображений Якоб Гримм за несколько десятилетий до Толкина избавил немецкий язык от заимствованного из Англии слова Elfen, восстановив его исконную форму — Elben. Когда корректор первого издания «Властелина колец» из лучших, как ему казалось, побуждений последовательно привёл в соответствие с общепринятым написанием толкиновских elves и dwarves, писатель настоял на том, чтобы вернули его вариант[23].

Шиппи на ряде примеров демонстрирует, как именно работал филологический метод писателя. Слово «энты», присвоенное Толкином древесным великанам из леса Фангорн, встречается в древнеанглийской поэме «Maxims II», в которой римские дороги названы orþanc enta geweorc — «искусной работой энтов», великанов-строителей из далёкого прошлого. Название завоёванной энтами башни Орфанк, вероятно, также заимствовано из этой фразы, которая может быть прочитана, как «Орфанк, крепость энтов»[24][25]. В свою очередь, имя прежнего правителя башни, волшебника Сарумана, происходит от слова searu в его древнемерсийском варианте saru, которое означает «искусный, умелый, изобретательный» и в то же время имеет коннотации, связанные с предательством, а в сочетании с cræft обозначает «машину». Разнообразие значений слова напрямую проявляется в образе персонажа, совершившего предательство и являющегося в романе «воплощением идеи индустриализма, или технологизма»[26][27].

Анализируя в одном из своих научных исследований происхождение древнеанглийского названия эфиопов, Sigelware, Толкин пришёл к выводу, что более правильной формой этого слова является Sigelhearwa: элемент sigel означает «солнце», а hearwa родственно латинскому carbo — «сажа». Толкин полагал, что в дохристианские времена, прежде, чем англосаксы узнали что-либо об эфиопах, слово Sigelhearwa служило у них наименованием для огненных великанов наподобие сынов Муспелля из скандинавской мифологии: «чудовищ с докрасна раскалёнными, испускающими искры глазами, с лицами чёрными, как сажа». Во «Властелине Колец» этому образу в точности соответствует балрог[28][29][30].

Источники вдохновения[править | править код]

На творчестве Толкина в значительной мере отразился его интерес к эпосу и мифологии народов Европы. Среди главных источников вдохновения писателя — древнеанглийская поэма «Беовульф», скандинавская мифология и финский эпос «Калевала»[31]. Рассматривая в связи с этим творчество его последователей в жанре фэнтези, историк культуры Сергей Алексеев отметил, что относительно источников вдохновения им зачастую ничего не остаётся, кроме «подражательства» Толкину:

Он столь щедро, во всю мощь образованности, зачерпнул из «Котла Волшебных Историй» западного мира, что вычерпал его до дна. Не во «Властелине Колец», так в других толкиновских публикациях, прижизненных и посмертных, нашлось место всему, что со времён романтиков составляло Легенду Западной Европы. И падение Атлантиды, и Первая Война на Небесах, мотивы артуровских и каролингских романов, кельтские и германские сказания о богах и героях, и многообразие сохранённых деревенскими поверьями нечеловеческих «народцев»…[32].

Скандинавская мифология[править | править код]

В облике странника Один почти неотличим от Гэндальфа[33]

Имя волшебника Гэндальфа позаимствовано из «Старшей Эдды», где среди имён гномов встречается выбивающийся из общего ряда «эльф с волшебным посохом»[34][35]. В качестве одного из прототипов персонажа Толкин упоминал Одина — верховного бога в скандинавской мифологии. Путешествуя по Мидгарду, Средиземью древних скандинавов, Один предстаёт в виде седобородого старика с посохом, в плаще и в широкополой шляпе. Все эти атрибуты присутствуют и у Гэндальфа во «Властелине Колец». Волшебнику вполне подошли бы такие прозвища Одина, как «Широкая шляпа», «Длинная борода», «Седая борода», «Носитель посоха», «Усталый путник» и «Странник»[36]. Оба персонажа связаны с орлами (Гэндальфа освобождает из плена орёл, Один же спасается из мира великанов, приняв облик орла), обладают чудесным конём (Слейпнир у Одина и Тенегрив у волшебника) и противостоят волкам (во время Рагнарёка Одину предстоит погибнуть в схватке с огромным волком Фенриром, Гэндальф же, напротив, выходит победителем в бою с варгами, окружившими его соратников у Ворот Мории)[37].

При всём том, в скандинавских мифах Один имеет крайне неоднозначную репутацию. В пространном перечне прозвищ скандинавского бога соседствуют такие характеристики, как «Искатель правды» и «Сеятель раздоров», «Желанный гость» и «Владыка предательства». Соответственно, его отрицательная ипостась представлена в романе в лице главных злодеев истории — злого волшебника Сарумана и Тёмного Властелина Саурона. Помимо обобщённых личностных качеств, сходство между ними проявляется во внешнем виде и в ассоциации с определёнными животными. Подобно Одину, которому служат волки и во́роны, Саурон и Саруман повелевают стаями варгов; во́роны во «Властелине Колец» отсутствуют, однако зловещую роль этих птиц как вестников войны и падальщиков выполняют родственные им воро́ны, которые состоят на службе у властителя Изенгарда. Подобно Одину, Саруман иногда путешествует под видом закутанного в плащ старика, который носит капюшон или шляпу с широкими полями, чем напоминает Гэндальфа. Прозвания Одина «Одноглазый» и «Огненноокий» сопоставимы с окаймлённым огнём Оком Саурона[38][39].

К скандинавской мифологии отсылает образ сломанного меча, перековываемого заново — одна из базовых сюжетных линий мифа о Сигурде[40]. Балрог и крушение моста Казад-Дума в ходе его противостояния с Гэндальфом перекликается с описанием Рагнарёка, во время которого огненный демон-великан Сурт разрушает мост Асгарда[41][42]. Мотив древних Могильников, населённых враждебными ко всему живому умертвиями, и в которых герои добывают себе превосходное оружие, происходит из исландской «Саги о Греттире», в сюжете которой фигурирует сражение героя с драугом из могильного кургана[43].

Образ кольца, дающего власть над миром, присутствует в оперной тетралогии Рихарда Вагнера «Кольцо нибелунга», основанной на сюжетах германо-скандинавской мифологии. Самому Толкину это сравнение не нравилось, по его словам, «оба кольца были круглыми, и на этом сходство заканчивается»[44]. Тем не менее, если присущие обоим произведениям мотивы сломанного меча героя и приносящего несчастье про́клятого кольца объясняются общими источниками в мифологии, то образы «властелина Кольца» и «раба Кольца» — идея непосредственно вагнеровская. Имеется сходство и между Фафнером и Голлумом: оба ради обладания кольцом убили своего близкого родственника, и обоих это изменило до неузнаваемости[45]. Ряд исследователей полагает, что сравнения с «Кольцом нибелунга» задевали Толкина, поскольку он был знаком с древней традицией в подлиннике, Вагнер же работал с её переработками и, по мнению Толкина, в своей интерпретации обошёлся с оригинальным материалом излишне вольно[46][47].

Всадники Рохана: англосаксы, готы и «Беовульф»[править | править код]

Уффингтонская белая лошадь — вероятный прототип символа Рохана

На создание Рохана, страны всадников, Толкина вдохновил англосаксонский период английской истории. Роханцы именуют свою страну «Маркой» — это название отсылает к англосаксонскому королевству Мерсия, некогда занимавшему центральную часть Англии. Слово «Мерсия» являет собой латинизм: подлинное древнеанглийское название этой страны не сохранилось, однако в реконструированном варианте оно так и звучит — «Марка» (др.-англ. Mark). Символ Рохана, белый конь на зелёном поле, происходит из тех же мест. Поблизости Оксфорда, в районе границы древней Мерсии и Уэссекса расположена Уффингтонская белая лошадь — огромная меловая фигура коня, высеченная на склоне покрытого зелёной травой холма. В романе рохиррим разговаривают на древнемерсийском диалекте англосаксонского языка, что повсеместно отображено в их именах и названиях[48][49]. В частности, именами короля Теодена и почти всех его предшественников на роханском престоле послужили древнеанглийские слова со значением «король»[50][51].

Тем не менее, между культурами древних англичан и рохиррим имеется одно явственное различие — их отношение к лошадям. Если Рохан немыслим без конницы, то англосаксы, напротив, предпочитали сражаться пешими. Это обстоятельство послужило основной причиной их поражения в битве при Гастингсе, итогом которого стало Нормандское завоевание Англии. Объяснить это противоречие можно тем, что при создании Рохана Толкин обращался не к историческому, а к «песенному» образу англосаксов — в поэтической традиции этого народа лошади пользовались гораздо бо́льшим почтением, чем в реальной жизни[52].

Медусельд, Золотой Чертог короля Теодена, восходит к Хеороту — дворцу короля Хродгара из древнеанглийского эпоса «Беовульф». Когда Леголас говорит о нём: «блеск его виден издалека», он в точности цитирует 311–ю строку поэмы. Как и Беовульфа, Гэндальфа и его спутников по пути к королю поочерёдно останавливает стража, а у дверей чертога от них требуют сложить оружие. Вопреки сомнениям, стражник берёт на себя ответственность и пропускает Беовульфа — привратник Теодена в похожей ситуации также решает довериться чужеземцам и разрешает им войти к королю. Как отмечает литературовед Том Шиппи, Толкин «воспользовался случаем, чтобы выразить на современном языке нечто, разумевшееся некогда у англосаксов само собой, — а именно, что свобода не является прерогативой демократий и что в свободных обществах даже приказы должны оставлять место выбору… оправдание типа „я только выполнял приказы“ в Стране Всадников не сочли бы удовлетворительным»[53].

Расселение на травянистых равнинах, опора на кавалерию и соседство с древней империей сближает роханцев с другим германским народомготами, жившими в причерноморских степях к северу от границ Римской империи. Известно предание, согласно которому слово «готы» переводится, как «лошадиный народ». Предки рохиррим, населявшие просторные равнины Рованиона на востоке, носили готские имена — Видугавия, Видумави, Винитарья, Мархвини[54][55][56]. Сражение на Пеленнорских полях, победа в котором омрачилась гибелью короля Рохана, придавленного собственным конём, сравнивают с битвой на Каталаунских полях 451 года. В ней цивилизация Запада также противостояла восточным народам, а король го́тов Теодорих был затоптан своими победоносными всадниками и, подобно Теодену на Пеленноре, погиб «в таком же ореоле скорби и славы»[57].

Эльфы средневековой традиции[править | править код]

Образ эльфов занимает особое место в творчестве Толкина. Истории о них он создавал бо́льшую часть своей жизни, и ни в один другой народ, которыми он населил Средиземье, он не вложил столько творческой энергии и любви[58]. Толкин не переносил начатую Шекспиром и свойственную Викторианской эпохе тенденцию изображать эльфов в виде крошечных крылатых существ и обращался к исконной традиции, восходящей к средневековым источникам, в которых эльфы предстают могущественными сверхъестественными созданиями, не уступающими в росте людям[59][60]. Однако при ближайшем рассмотрении образы эльфов в историях разных народов Северо-Западной Европы обнаруживают множество противоречий и неоднозначностей. Если скандинавские светлые альвы из «Младшей Эдды» напоминают ангелов, то сохранившаяся древнеанглийская традиция наделяет эльфов рядом отрицательных характеристик и ассоциаций. На страницах «Беовульфа» они появляются в весьма неприглядной компании вместе с орками, великанами и прочими «потомками Каина»[61][62]. «Эльфийский выстрел» в представлении древних англичан — внутреннее заболевание, вызванное поразившей человека невидимой стрелой, выпущенной эльфом, такое как ревматизм или сердечный приступ[63][64]. В то же время, комплимент женщине в англосаксонском обществе — «эльфийски прекрасная»[65][63]. В честь эльфов англосаксы называли своих детей, полагая, что это принесёт им удачу — Эльфвине, Эльфстан, Элвин, Альфред[66][63]. Средневековый английский поэт Лайамон сообщает, что короля Артура сразу после его рождения взяли к себе эльфы, от которых он вернулся с ценными дарами. После своей последней битвы смертельно раненый Артур отбывает на остров Авалон, где его ждёт эльфийская королева, которая исцелит его[62][67].

Толкин, взяв во внимание все эти сведения, предпринял попытку своеобразной художественной реконструкции предполагаемой изначальной, непротиворечивой традиции, формируя целостный и последовательный образ[68][69]. Его эльфы прекрасны, величественны и благородны[70][71], а негативные черты, которые им приписывает средневековая традиция, отнесены к разряду заблуждений, бытующих среди несведущих людей[72][73]. Выражение «эльфийский выстрел» предстало в своём буквальном значении, найдя отражение в излюбленном эльфами искусстве стрельбы из лука[74]. Характерная для их восприятия среди людей смесь страха и притягательности объясняется тем, что красота сама по себе опасна — как объясняет Сэм, Галадриэль, «конечно, очень даже можно назвать опасной, хотя бы потому, что в ней столько силы! Иной об эту силу разобьётся, как корабль о скалу, иной утонет, как хоббит, если его бросить в реку. Но скалу и реку винить трудно»[75]. Обыгрывается традиционный мотив иного течения времени в эльфийской земле — покинув Лориэн, члены Братства задаются вопросом, сколько же времени они на самом деле в нём пробыли[76]. По мнению Тома Шиппи, «сильная сторона толкиновских „реконструкций“ в том, что они вбирают в себя все доступные свидетельства и пытаются объяснить как светлые, так и тёмные стороны общеизвестных легенд». В противоречивой реакции на эльфов от разных героев «Властелина колец» можно увидеть зарождение «традиций, сохранившихся в нашем мире»[77][69].

Шир: калька с Англии[править | править код]

По словам Толкина, основой для Шира послужила сельская Англия: «это в некотором роде уорикширская деревенька времён приблизительно Бриллиантового юбилея»[комм. 3][78][79]. О хоббитах он отзывался, как об английских крестьянах; их малый рост указывает на «свойственную им, по большей части, скудость воображения — но отнюдь не недостаток мужества и внутренней силы»[80]. Слово «Шир» повторяет историческое наименование административной единицы, которое является составной частью названий многих английских регионов, таких, как Беркшир или Оксфордшир[81]. Историю страны хоббитов Толкин выстраивал по аналогии с традиционной историей Англии[82]. Подобно англосаксам, во время переселения на остров состоявших из англов, саксов и ютов, хоббиты прибыли в Шир в составе трёх племён, которые впоследствии перемешались между собой, образовав единый народ. Предки англичан прежде населяли «угол» между Фленсбургским фьордом и бухтой Шлей, хоббиты — местность Угол, расположенную между реками Митэйтель и Бруинен. При переселении англичан возглавляли братья Хенгест и Хорса, чьи имена означают «жеребец» и «конь», хоббитов — Мархо и Бланко (от др.-англ. marh — «конь» и blanca — «белая лошадь»). Обе страны пережили длительный период мира, когда на протяжении многих лет на их территории не происходило боевых действий. Период между двумя битвами в истории Шира длился 272 года. Для сравнения, со времён последнего сражения, состоявшегося на территории Англии (битва при Седжмуре 1685 года), на момент публикации «Властелина Колец» прошло 270 лет[83].

«Калевала»[править | править код]

В студенческие годы на Толкина произвёл глубокое впечатление финский эпос «Калевала», сформированный фольклористом Элиасом Лённротом на основе собранных им народных рунических песен. Ввиду печалившей Толкина чрезвычайной скудности сохранившегося английского фольклорного наследия воссозданная в «Калевале» финская мифология по-особенному впечатлила его, вдохновив на создание собственной «мифологии для Англии». По словам писателя, начало его легендариуму положила попытка облечь в собственную форму историю о Куллерво, одном из центральных героев «Калевалы», впоследствии переросшая в сказание о Турине Турамбаре. Полюбившийся Толкину финский язык послужил основой для квеньи, языка высших эльфов[84][85].

Том Бомбадил, самый загадочный персонаж «Властелина колец», имеет немало общего с одним из главных героев «Калевалы», Вяйнямёйненом. Мощь Вяйнямёйнена и Тома находится в их голосе — с помощью слов и песен они управляют своей землёй и побеждают врагов. При этом сила их песен основана скорее на знаниях, чем на власти и господстве[86][87]. Другая общая черта персонажей — их древность. Герой финского эпоса присутствовал при создании мира, а Том, в свою очередь, является старейшим жителем Средиземья[88]. Мудрость, бессчётные прожитые годы жизни и отплытие в бессмертные земли после завершения своей миссии также сближают с Вяйнямёйненом Гэндальфа[89][90].

«Песнь о Роланде»[править | править код]

В образе Боромира, особенно при описании его последнего боя, находит отражение сюжет старофранцузской «Песни о Роланде». Подобно герою эпоса, Боромир является выдающимся полководцем, «правой рукой» своего правителя; недостатком обоих является гордость. Как и Роланд, Боромир трагически погибает в дикой местности вдали от родной страны, защищая своих спутников от превосходящих их числом врагов, и перед смертью трубит в большой рог, призывая союзников, однако помощь к нему приходит слишком поздно[91][92].

Артуровский цикл[править | править код]

Заметное влияние на «Властелина колец» оказала средневековая Артуриана. Со «Смертью Артура» Томаса Мэлори пересекается повторяющийся в творчестве Толкина мотив светлого королевства, окружённого враждебными силами, но таящего свою погибель в самом себе — от Гондолина Первой Эпохи до Нуменора, Арнора и Гондора[93]. Образ Гэндальфа в качестве мудрого волшебника и наставника в значительной мере соответствует роли Мерлина в эпосах Мэлори и Гальфрида Монмутского[94][95]. Арагорн — наследник королевского трона, подтверждающий своё право прославленным мечом, полученным от эльфов, обладающий целительным даром — весьма близок к королю Артуру[96]. Некоторые также видят в нём образ Иисуса Христа как наследника иссякшей династии, чьё место занято временщиками и явление которого предсказано в пророчестве. Среди других параллелей отмечают сходство Галадриэли с Владычицей Озера и феей Морганой[97][98], и финал с отплытием главного героя на остров Тол Эрессеа — аналог Авалона[комм. 4][94][99].

Литература эпохи Возрождения[править | править код]

С Эдмундом Спенсером, английским поэтом XVI века, Толкина связывает его собственное представление о том, как следует изображать эльфов в литературе. Поэма «Королева фей» на протяжении трёх столетий оставалась последним произведением, в котором был сохранён подлинный облик эльфов из средневекового фольклора — мудрых и величественных, равных по росту людям. Образы «эльфов-воинов, эльфов как „политической“ и военной силы, эльфийского королевства, сражающегося с инфернальным злом» — в английской литературе всё это впервые появилось именно у Спенсера. Впрочем, явная аллегоричность «Королевы фей» снижала её ценность в глазах Толкина[100]. Также литературоведами отмечается явственная перекличка стихотворения Бильбо об Арагорне («Зола обратится огнём опять, / В сумраке луч сверкнёт…») с видением Мерлина о будущем возрождении Британии у Спенсера: «Искра огня, которая давно таилась среди золы, заново возгорится…»[101][102].

Образ упомянутой у Шекспира Тёмной Башни привлекал и других авторов. Английский романтик XIX века Роберт Браунинг в своей поэме изобразил её в качестве цели героя, которую окружают мрачные и опустошённые пейзажи наподобие толкиновского Мордора[103][104]

Во «Властелине Колец» встречается немало аллюзий на произведения Уильяма Шекспира. Образ Тёмной Башни как оплота врага, по направлению к которому держат путь герои — вероятная отсылка к строке из пьесы «Король Лир» «Чайлд Роланд подходит к Тёмной Башне». По всей видимости, эти слова происходят из некоей нерассказанной драматургом и ныне утраченной баллады, что вполне могло натолкнуть Толкина на мысль рассказать о Тёмной Башне самому[105][106].

Толкин говорил, что роль энтов в его романе обусловлена «горьким разочарованием и отвращением ещё со школьных времён к тому, как жалко и неубедительно Шекспир обыграл приход „Великого Бирнамского леса на высокий Дунсинанский холм“»: в «Макбете» предсказание о походе леса на замок исполняется в виде воинов, несущих для сокрытия своей численности ветви деревьев. По словам Толкина, он «мечтал создать условия, в которых деревья и впрямь могли бы выступить на войну»[107][108]. Другая заметная параллель с «Макбетом» проявляется в сцене, где Эовин защищает Теодена от предводителя назгулов. Существовало пророчество о том, что Король-Чародей не умрёт от руки «смертного мужа», поэтому он приходит в замешательство, когда узнаёт, что воин, который ему противостоит — женщина. Во время поединка с Макдуфом Макбет так же уверен в своей неуязвимости — согласно предсказанию, ему не мог повредить «тот, кто женщиной рождён». Тем не менее, Макдуф отвечает, что он «вырезан до срока / ножом из чрева матери», после чего убивает своего врага[109][110].

Во время работы над романом Толкин отмечал, что Сэм «обращается с Голлумом, примерно как Ариэль с Калибаном». Вслед за писателем исследователи его творчества предложили другие параллели с «Бурей» Шекспира. Подобно Калибану, Голлум принуждён служить посредством волшебства, считает, что господин присвоил то, что принадлежало ему по праву, и устраивает заговор против него. При этом, в отличие от шекспировской сатиры, у Толкина эти обстоятельства подаются трагически — как и многие авторы последующих произведений о Калибане, он, похоже, не видел в этой истории материала для комедии. В то же время, он не выставляет своего «Калибана» в положительном свете, в чём не совпадает с писателями, которые реабилитируют шекспировский образ, позиционируя персонажа как «благородного дикаря» или «восставшего невольника»[111][112].

Предшественники в жанре фэнтези[править | править код]

Среди близких по времени авторов наибольшее влияние на Толкина оказал английский писатель XIX века Уильям Моррис — фактический основоположник жанра эпического фэнтези. Творчество Морриса стало для Толкина образцом того, как следует создавать роман, послужив примером для таких особенностей «Властелина колец», как тщательное внимание к географии вымышленного мира и красочные описания природы. Моррисовские вольфинги, смоделированные по образцу ранних германских племён, послужили образцом для образа жизни и общественного уклада толкиновских северян и, отчасти, их потомков — рохиррим. И вольфинги, и рохиррим называют свою страну Маркой, а символом призыва на войну у них служит красная стрела. Общим мотивом для них является противостояние цивилизованному и технически оснащённому, но в то же время жестокому и безжалостному врагу (Рим у Морриса и Изенгард у Толкина), на фоне которого обладающие богатой культурой и защищающие собственную свободу вольфинги и рохиррим воспринимаются, как вполне развитые общества. Впрочем, тема борьбы «благородных варваров против цивилизованных захватчиков» у Толкина оказывается смягчена тем обстоятельством, что Рохан является союзником гораздо более развитого Гондора. В романе Морриса «Корни гор» вольфинги и их невоинственные союзники из торгово-ремесленного города Боргдэйла противостоят уже пришельцам с востока, своего рода фэнтезийному эквиваленту гуннов — у Толкина этот сюжет отразился в нашествии союзных Мордору восточан на Дейл, торговый город в северном Средиземье[113].

Галадриэль, в особенности в эпизоде с её Зеркалом, напоминает Аэшу из произведений Райдера Хаггарда[114]

В детстве на Толкина произвёл сильное впечатление роман Райдера Хаггарда «Она», в центре сюжета которого — прекрасная и губительная Аэша, королева древнего народа, затерянного в глубинах Африки. Во «Властелине колец» она стала одним из прообразов Галадриэли, владычицы лесных эльфов. И Аэша, и Галадриэль являются бессмертными, обладают непревзойдённой красотой и правят территориями, изолированными от окружающего мира. Обе героини владеют «зеркалом» — сосудом или чашей с водой, в которой можно увидеть прошлое и настоящее, и в то же время отрицают, что свойства этих «зеркал» имеют что-то общее с волшебством. В особенности же сходство между ними проявляется в сцене, в которой Фродо предлагает Галадриэль взять себе Единое Кольцо:

Я буду дивной и грозной, как Утро и Ночь! Прекрасной, как море и солнце и снег на вершинах! Страшной, как буря и молния!.. Все будут любить меня и все лягут прахом у моих ног! — Она подняла руку — и из её Кольца внезапно вырвался сноп ярчайшего света, осветив её одну и оставив всё прочее в темноте. Она стояла перед Фродо — неизмеримо высокая, недостижимо прекрасная, неизъяснимо грозная и величавая. Однако… рука её вдруг упала, свет померк…

В отличие от Аэши, Галадриэль у Толкина изображена в положительном свете, тем не менее, поддавшись искушению обладания Кольцом, она вполне могла уподобиться «демонической» хаггардовской героине[114][115].

Ключевой для «Властелина колец» мотив героического квеста на фоне глобального противостояния добра и зла в полноценном вымышленном мире сближает Толкина с творчеством Уильяма Хоупа Ходжсона. В романе «Ночная земля» Ходжсон изобразил мир далёкого будущего, где землю заполонила тьма, а последний оплот человечества — Пирамида — окружена потусторонними, откровенно демоническими силами зла. Подобный образ покрытой тьмой страны зла у Толкина воплощён в описании Мордора. Светящаяся бледным светом крепость Минас Моргул, в которую, повинуясь внезапно овладевшей им силе, едва не входит Фродо, перекликается с Обителью Безмолвия, средоточием зла в романе Ходжсона, которая также светится и способна воздействовать на людей, притягивая их к себе. Те, кто поддался зову Обители и пересёк её ворота, уже не возвращаются. У Ходжсона за последней твердыней людей наблюдают почти неподвижные, но обладающие разумом и враждебной волей Стражи — весьма похожие на них каменные, но кажущиеся живыми фигуры пытаются остановить Сэма перед воротами башни Кирит Унгол. Эпизод сражения героя «Ночной земли» с напавшим на него чудовищем многими деталями напоминает бой Сэма с Шелоб[116].

Темы и анализ произведения[править | править код]

Власть[править | править код]

По словам Толкина, «Гэндальф как Владыка Кольца оказался бы куда хуже Саурона. Он остался бы „праведным“, да только чересчур уверенным в своей праведности… Так, в то время как Саурон умножал зло, „добро“ оставалось чётко от него отличимым. Гэндальф выставил бы добро в отталкивающем виде, уподобил бы злу»[117].

Центральное место в романе занимает тема власти[118]. По мнению Тома Шиппи, в основе «Властелина Колец» лежит знаменитое высказывание лорда Эктона: «Власть имеет тенденцию развращать, а абсолютная власть развращает абсолютно. Великие люди — почти всегда плохие люди…». Данный афоризм датирован 1887 годом и имеет отчётливо современный, несвойственный представлениям людей древности характер. Воплощением этой идеи в романе является Кольцо, которое имеет свойство обращать ко злу всех своих обладателей независимо от того, были ли изначально благими их намерения. Согласно Толкину, оно олицетворяет «желание власти как таковой, стремящееся реализоваться посредством физической силы и машин, а также неизбежно посредством лжи». Шиппи обращает внимание на яростный отказ Гэндальфа взять Кольцо:

— Не искушай меня! Я, конечно, не хочу уподобиться Тёмному Властелину. Но Кольцо знает путь к моему сердцу. Оно будет действовать через жалость, жалость к слабым и желание обрести силу для благих дел. Не искушай меня. Я не смею взять его даже на хранение, даже если поклянусь никогда не пользоваться им. У меня не хватит сил сдержать обещание.

Исследователь отмечает, что «в нашем веке, который видел немало воцарившихся над фермами свиней, отказ волшебника взять Кольцо звучит особенно впечатляюще». К чему приводит само только желание обладать Кольцом, явственно иллюстрирует пример Боромира — он руководствуется патриотизмом и убеждён, что «искреннему человеку» оно не способно повредить. Тем не менее, хотя Боромир и не говорит этого напрямую, в его речах постоянно прослеживается принцип «цель оправдывает средства». С помощью Кольца он намеревается получить силу для того, чтобы защитить свою страну в «справедливой войне», но, как замечает Шиппи, «наше современное знание о природе диктаторства сразу напоминает нам, что на этом никто никогда не останавливается»[119][120][121].

Напрямую отрицательный образ политической власти во «Властелине Колец» представлен военно-деспотическим порядком, который был установлен Сауроном в Мордоре и Саруманом — в Изенгарде. Их экономика основана на рабском труде и сосредоточена на нещадной эксплуатации природных ресурсов вплоть до их полного истощения, промышленность работает исключительно для военных нужд и целенаправленного загрязнения окружающей среды, а террору подвергаются не только враги, но и солдаты собственной армии. Стремление Сарумана окружить себя «множеством рабов и машин» отражает его неспособность воспринимать другие создания в их целостности и индивидуальности. Для подобного «мордорского» мировоззрения все личности сводятся к однородной массе, нуждающейся в управлении. Напротив, сторонники добра одерживают победу, осознавая важность свободного выбора и значимость действий «маленьких и слабых» личностей, которые не обладают существенной властью[122]. По словам Толкина, роман должен «со всей отчётливостью проиллюстрировать повторяющуюся тему: какое место занимают в „мировой политике“ непредвиденные и непредсказуемые волеизъявления и достойные деяния тех, кто на первый взгляд мал, невелик, позабыт в уделах Великих и Мудрых (как добрых, так и злых)»[121].

Природа зла: Боэций и манихеи[править | править код]

Назгул — фигура, подобная тени, у которой под капюшоном вместо лица скрывается пустота, воплощает боэцианскую идею несуществования зла, которое по своей сути является лишь отсутствием добра, «ничем». В то же время, этот образ убедительно иллюстрирует, что даже «ничто» может обладать немалым могуществом[123]

В своей книге «Дорога в Средиземье» Том Шиппи предлагает рассмотреть «Властелина колец» в качестве попытки Толкина примирить два традиционных взгляда на природу зла: «оба этих взгляда освящены древностью, оба авторитетны, оба существуют по сей день и, на свежий взгляд, друг другу противоречат». Первый взгляд происходит из христианской традиции, сформулирован Августином, а наиболее полно представлен в трактате Боэция «Утешение философией». Согласно этой концепции зла как такового не существует, зло — это «ничто», отсутствие добра. Следовательно, зло не способно ничего сотворить, оно и само не было создано, а его появление стало результатом злоупотребления свободой воли. В романе эту точку зрения высказывает Фродо: «Тень, которая их [орков] взрастила, умеет только глумиться над тем, что уже есть, но сама не может ничего сотворить…». В соответствии с этим убеждением Элронд заявляет, что «ничто не бывает злым изначально, и даже сердце Саурона не всегда было чёрным»[124].

В то же время существует другой взгляд на природу зла, который, в отличие от учения Боэция, никогда не имел какого-либо «официального» статуса. С этой точки зрения вопрос природы зла вполне может являться предметом философских рассуждений, но из повседневного опыта неизбежно следует, что зло всё же существует и ему необходимо противостоять. В своём крайнем проявлении такой взгляд близок к манихействуереси, согласно которой Добро и Зло являются равными противниками, а вселенная — местом их противостояния. Тем не менее, как замечает Шиппи, «вполне возможно представить себе концепцию зла, которая шла бы дальше Боэция, но останавливалась бы именно там, где начинается манихейство» — именно такая была сформулирована в IX веке королём Альфредом Великим в комментариях к собственному переводу «Утешения философией»[125].

В романе Толкина философская проблематика природы зла — проявления внутренней слабости человека (по Боэцию), либо же внешней самостоятельной силы, последовательно отображается посредством образа Кольца: когда Фродо на время передаёт его Гэндальфу, получив обратно, он ощущает его «непривычно тяжёлым, словно кто–то из них — то ли оно само, то ли Фродо — не желал, чтобы Гэндальф брал его в руки»[126]. Символически эта идея представлена в повторяющемся образе Тени, которая по своей сути — не более, чем отсутствие света, как и зло — отсутствие добра, и, следовательно, сама по себе не существует, но в то же время её можно увидеть и ощутить, как если бы она существовала[127]. Особенно отчётливо такой образ зла представлен в сцене штурма ворот Минас Тирита армией Мордора:

Назгул в этом эпизоде выходит за границы человеческого … ещё больше, чем обычно. Правда, он выглядит, как человек, и у него есть меч — но «бледный», или невещественный; ему удаётся то, что не удалось Гронду, — разрушить ворота, спроецировав на них мистический «страх и ужас»: «Чёрный Полководец выкрикнул… неведомое заклятие — грозное, неумолимое, насквозь пронзающее сердца и камни». С одной стороны, он превращается почти в абстракцию, «тень последнего, окончательного поражения», в образ «небытийственности» зла, в «огромную черную тень», которую Гэндальф пытается послать назад, в «небытие». Но, хотя Назгул, откидывая капюшон, иронически доказывает правоту Боэция («..диво! — на голове у него сверкнула корона, но лица под нею не было. Меж короной и широкой чёрной мантией, покрывавшей плечи Всадника, перебегало пламя. Из невидимых уст раздался мертвящий смех»), его смех говорит о том, что и «ничто» может обладать немалой властью и контролировать ситуацию.[128].

Кроме того, Том Шиппи обращает внимание на «скрытую иронию», которая содержится в другом образе зла, представленном в романе — в орках, у которых, «что интересно, всё же имеется некоторое представление о добродетели»[129]. Как следует из эпизодов с участием орков, их основные моральные принципы в действительности мало чем отличаются от человеческих — они «ценят юмор, дорожат преданностью, верностью, сплочённостью коллектива, стремятся к более высоким идеалам, нежели их собственные, и осуждают тех, кто этим идеалам не следует». В разговоре двух орочьих командиров один из них с явным осуждением высказывается о поступке спутника Фродо, бросившего, по его мнению, своего товарища: «Видать, тому здоровяку с острым мечом он был не слишком-то дорог — бросил его валяться и всё: обычные эльфийские проделки». Тем не менее, впоследствии в этом же разговоре выясняется, что именно так орки, собственно, и поступают — один из собеседников в качестве шутки вспоминает историю о попавшем в ловушку Шелоб «старом Уфтхаке», над которым его собратья-орки вдоволь посмеялись, так и оставив в итоге умирать. Шиппи приходит к выводу, что орки, имея отчётливое представление о моральных принципах, совершенно не руководствуются ими в реальном поведении: «Несомненно, это один из жизненно важных вопросов, приобретших особое значение в XX веке, когда самые страшные зверства свершались наиболее цивилизованными людьми … Поведение орков — это человеческое поведение, а их неспособность оценивать свои поступки по своим же собственным моральным критериям — давно известная и больная тема. Орки и уподобившиеся им люди — это извечная проблема и извечный стереотип поведения»[130].

Образ Фродо[править | править код]

По словам Толкина, «Фродо — подлинное имя, заимствованное из германской традиции. Его древнеанглийская форма — Froda, что означает „мудрый благодаря опыту“»[131]. В «Беовульфе» под этим именем упоминается правитель племени хадобардов. Скандинавская традиция, в свою очередь, повествует о легендарном короле-миротворце Фроди (др.-сканд. Frothi, с тем же значением), современнике Христа. Во время его правления наступил длительный период мира — прекратились убийства, войны и грабежи, золотые кольца оставались нетронутыми, будучи у всех на виду. Тем не менее, в итоге король потерпел поражение — как личное (его убили викинги), так и идеологическое (его сын, известный своей воинственностью и вероломством, был полной противоположностью отцу)[132][133].

Фродо у Толкина также является миротворцем, а под конец истории становится почти пацифистом. С момента, когда он ранит кинжалом тролля в Мории, его мировоззрение претерпевает значительные изменения — сперва он не решается убить взятого в плен Голлума, затем спасает его от гондорских лучников, хотя Сэм в этой ситуации предпочёл бы не вмешиваться. В Мордоре Фродо отдаёт Сэму свой меч, взяв себе лишь орочий клинок, но впоследствии бросает и его со словами: «отныне я отказываюсь от всякого оружия — благородного, подлого, всякого». Во время освобождения Шира он пытается предотвратить убийства и защищает пленных врагов, а Сарумана отпускает даже после того, как тот едва не убивает его[134][135].

Несмотря на успешное завершение своей миссии, дальнейшая судьба Фродо, как и его легендарного прототипа, складывается неудачно. Том Шиппи обращает внимание на тенденцию, состоящую в том, что выдающиеся свершения, которые не укладываются в привычный шаблон героической истории (такие, как подвиг Фродо и «мир Фроди»), зачастую предаются забвению или же в пересказах меняются до неузнаваемости. В народной памяти Фродо «пробрался в Страну тьмы… и что же? Дошёл до самого Тёмного Властелина и сразился с ним… и поджёг Тёмную башню». Шиппи заключает, что в итоге, как сказал Мильтон, «величайшие доблести терпения и героического мужества остаются невоспетыми». На родине Фродо незаслуженно оказывается в тени своих друзей, прославившихся на поле боя — известно, что в своём отечестве пророки остаются без чести. При этом на завершающем этапе повествования Фродо действительно всё более напоминает пророка[136][137].

Воззрения автора[править | править код]

Во «Властелине колец» Джон Толкин воплотил свои воззрения на литературу, высказанные им в его эссе «О волшебных сказках». Так, в своём эссе Толкин отстаивает необходимость неожиданных счастливых концовок в сказках и фэнтези, он считает их частью «побега», который даёт эта литература[138]. Толкин сознательно прибегает к приёму deus ex machina (вмешательству свыше, которое спасает героев от гибели), когда орлы спасают Фродо и Сэма, и когда Гэндальф чудесным образом воскресает[139][140]. (Подобные чудеса в сказках он сравнивал с евангельскими чудесами, не подлежащими объяснению). Толкин даёт читателю чувства «утешения» (англ. consolation), «побега» (англ. escape) и светлой грусти, которые считает ключевыми элементами «волшебной сказки».

Определённое влияние на роман оказали христианские взгляды автора. В одном из писем Джон Толкин говорит: «Разумеется, „Властелин колец“ в основе своей произведение религиозное и католическое; поначалу так сложилось неосознанно, а вот переработка была уже вполне сознательной. Поэтому я или не вкладывал, или решительно устранял из вымышленного мира практически все ссылки на „религию“, на культы и обряды. Ведь религиозный элемент вобрали в себя сюжет и символика. Тем не менее ужасно неуклюже всё это сказано, а звучит куда более самоуверенно, нежели я на самом деле чувствую. Ибо, по чести говоря, на сознательном уровне я планировал крайне немного и, главным образом, должен благодарить судьбу за то, что воспитан (с восьми лет) в Вере, которая вскормила меня и научила тому немногому, что я знаю»[141].

На Толкина произвела тяжёлое впечатление Первая мировая война, а также индустриализация Великобритании, по его мнению, разрушившая ту Англию, которую он знал и любил. Поэтому «Властелину колец» присущ пассеизм (тоска по прошлому).

Современность[править | править код]

Толкин отрицал какую-либо аллегоричность своих произведений, двойственность трактовок и скрытые намёки на реальные события, народы и страны. Согласно его предисловию к исправленному изданию «Властелина колец», главным мотивом книги был рассказ истории, а не подтекст:

Я должен кое-что добавить по поводу множества теорий и догадок, которые я услышал или прочитал о мотивах и смысле истории. Основным мотивом было желание рассказчика попробовать написать по-настоящему длинную историю, способную надолго удерживать внимание читателей, развлечь их, доставить удовольствие или вдохновить…
Что касается разного рода подтекста, вложенного автором: его нет. Книга не является ни аллегорической, ни злободневной.
Многое можно додумать, согласно вкусам любителей аллегорий или ссылок на реальную действительность. Но я испытываю и всегда испытывал искреннюю неприязнь к аллегории во всех проявлениях — с тех самых пор, как стал достаточно стар и внимателен, чтобы её замечать. Я куда больше люблю историю, настоящую или выдуманную, даром что она не всегда соответствует представлениям и опыту читателей[142].

Переводы и пересказы на русский язык[править | править код]

Проблема перевода на русский язык является особой темой. Многие имена и географические названия в оригинальном тексте имеют староанглийские, валлийские и скандинавские корни, являющиеся во многом понятными для носителей современного английского языка, но для русскоговорящих читателей данная связь может быть неочевидной.

Ещё в 1960-е З. А. Бобырь сделала перевод-пересказ «ВК», адаптированный для детей под названием «Повесть о кольце» (издан в 1990 «СП Интерпринт» и в 1991 «Молодой гвардией»)[143]. В нём текст урезан втрое и отсутствуют стихи. Бобырь первоначально планировала сопроводить текст книги «интермедиями», которые объясняли бы все чудеса с научной точки зрения. Этот вариант остался неопубликованным, впервые текст интермедий увидел свет лишь в журнале «Мир фантастики» в 2013 году[144]. Первым полноценный перевод сделал пермский лингвист Александр Грузберг в 1977—1978 годах, но этот перевод долгое время оставался неопубликованным.

В 1982 году был опубликован (несколько сокращённый) перевод первой книги «Властелина колец», выполненный В. Муравьёвым и А. Кистяковским[143]. Он стал знаменит своей тотальной русификацией «говорящих» имён (порой ради живописности даже идущей вразрез с буквой автора). Так «Шагающий» (англ. Strider) стал Бродяжником, «Язык червя» (англ. Wormtongue) стал Гнилоустом, а Сэм Гэмджи (англ. Gamgee) стал Сэмом Скромби с явным намёком на его скромность. Глорфиндел и вовсе был назван Всеславуром. Долгое время (восемь лет) никаких переводов второй и третьей книги не было, что породило слухи о найденных в книге советской цензурой «аллюзиях»[143].

В 1990-е годы был сделан так называемый «академический перевод» Марии Каменкович и В. Каррика при участии Сергея Степанова. Данный перевод стал первым и единственным русскоязычным изданием, снабжённым полными (около 200 страниц) комментариями переводчиков. Этот перевод отличается ещё и тем, что не русифицирует книгу, а скорее адаптирует её под российские реалии (яркий тому пример — замена страны хоббитов (англ. Shire — Шир, Шайр, Хоббитания, Графство) на Заселье).

Также известны переводы:

  • Пересказ Л. Л. Яхнина;
  • Перевод Н. В. Григорьевой и В. И. Грушецкого (перевод стихов И. Б. Гриншпун) — 1991;
  • Перевод В. А. М. (В. А. Маториной) — 1991;
  • Перевод В. Волковского, В. Воседого и Д. Афиногенова;
  • Перевод А. Немировой;
  • Перевод И. И. Мансурова (1 и 2 часть);

В книге Марка Т. Хукера «Толкин русскими глазами» анализируются все переводы Толкина на русский язык.

Варианты передачи имён и названий в различных переводах на русский язык[править | править код]

Оригинал[145] Перевод В. Муравьёва, А. Кистяковского Перевод Н. В. Григорьевой и В. И. Грушецкого Перевод В. А. Маториной Перевод А. А. Грузберга Перевод М. В. Каменкович, В. Каррика Перевод Д. Афиногенова, В. Волковского Пересказ З. Бобырь
Baggins Торбинс Сумникс Торбинс Бэггинс Бэггинс Беббинс только по имени
Butterbur Наркисс Маслютик Медовар Баттербур Подсолнух Пивнюк только хозяин, трактирщик
Gamgee Скромби Гэмджи Гэмджи Гэмджи Гэмги Гужни только по имени
Gandalf[146] Гэндальф Гэндальф Гэндальв Гандалв[147] Гэндальф Гэндальф Гандальф
Goldberry Золотинка Златеника Золотинка Голдбэрри Златовика Золотинка нет персонажа
Shadowfax Светозар Сполох Серосвет Обгоняющий Тень Скадуфакс Светозар Серогрив
Strider Бродяжник Колоброд Долгоброд Скороход Бродяга, Бродяга-Шире-Шаг Бродяжник Странник
Treebeard Древень Древобород Древесник Древобородый Древобород Древобрад только Фангорн
Wormtongue Гнилоуст Червослов Причмок Червячий Язык Червеуст Змеиный Язык Чёрный
Entwash Онтава Энтова Купель Река Энтов Энтвош Энтвейя Энтава
Rivendell Раздол Дольн Райвендел Ривенделл Ривенделл Разлог Ривенделл
Rohan Ристания Рохан Рохан Рохан Рохан Рохан Рохан
Weathertop Заверть Заветерь Заверть Везертроп Пасмурная Вершина, Пасмурник Выветрень Ветровая вершина

Эпопея в массовой культуре[править | править код]

В кинематографе[править | править код]

Права на экранизацию книг были проданы Толкином компании United Artists в 1968 году за 104 тысячи фунтов стерлингов[148][149]. Когда компания не выполнила обязательств по съёмкам фильма, права в 1976 году были выкуплены у потомков Толкина за 15 млн долларов Солом Зенцом, который владел ими до момента смерти в 2013 году[150].

Различные планы по экранизации «Властелина колец» ходили с конца 1960-х годов. Режиссёр Джон Бурмен и продюсер Сол Зенц (ещё до приобретения последним прав) создали сценарий для фильма, но так и не приступили к съёмкам. В 1991 году в Советском Союзе был снят телеспектакль «Хранители» по первой части трилогии. Финская компания YLE TV studios в 1993 году выпустила девятисерийный сериал «Хоббиты» (фин. Hobitit), в котором в сокращённом варианте освещены события повести «Хоббит» и трилогии «Властелин колец», рассказанные с точки зрения хоббитов.

В ноябре 2017 года компания Amazon приобрела права на создание телесериала по мотивам произведений Джона Рональда Руэла Толкина о Средиземье[151][152]. Соглашение предусматривает съёмку пяти сезонов и возможного спин-оффа[153]. Изначально сообщалось, что телевизионная экранизация будет о «не исследованных ранее историях, основанных на работах Дж. Р. Р. Толкина»[154][155].

Анимационные экранизации[править | править код]

Первая попытка экранизации «Властелина колец» была осуществлена в 1978 году режиссёром-мультипликатором Ральфом Бакши в виде полнометражного анимационного фильма «Властелин колец». В фильм вошли сцены из «Братства Кольца» и начала «Двух башен». Экранизация Бакши, предполагавшаяся как дилогия, осталась незаконченной из-за финансовых проблем.

В 1980 Артур Рэнкин и Жюль Бэсс, авторы первой экранизации Толкина — мультфильма «Хоббит» (1977), экранизировали третий том трилогии в виде мультфильма «Возвращение Короля». Мультфильм был выдержан в том же духе детской сказки, что и его предшественник «Хоббит».

Трилогия Питера Джексона[править | править код]

В 2001—2003 годах была выпущена экранизация романа в трёх частях, снятая режиссёром Питером Джексоном: «Властелин колец: Братство Кольца», «Властелин колец: Две крепости» и «Властелин колец: Возвращение короля». Кинотрилогия была высоко оценена критиками и получила множество наград, включая 17 премий «Оскар», причём заключительный фильм повторил рекорд по числу наград за всю историю (11 премий). Кроме того, «Возвращение короля» стал первым триквелом, получившим «Оскара» в категории «Лучший фильм» (до этого главную премию получил только один сиквел — «Крёстный отец 2»). Трилогия также стала одним из наиболее коммерчески успешных кинопроектов своего времени — при затратах на производство в 280 млн долларов прокатные сборы составили около 3 млрд, а «Возвращение короля» занимает 18 место в списке самых кассовых фильмов в истории[156].

В компьютерных играх[править | править код]

Помимо экранизаций, «Властелин колец» послужил основой для создания множества компьютерных игр.

В 2002 году вышла приключенческая игра The Lord of the Rings: The Fellowship of the Ring разработки Surreal Software[157]. В отличие от более поздних игр, эта игра полностью основана на книге «Братство кольца», а не на последующей экранизации. В разработке находилась другая игра этой компании, The Lord of the Rings: The Treason of Isengard, но она была отменена.

В 2003 году была выпущена RTS The Lord of the Rings: War of the Ring от компании Liquid Entertainment.

Игры The Lord of the Rings: The Two Towers и The Lord of the Rings: The Return of the King были выпущены в 2002 и 2003 году, следом за премьерой одноимённых кинофильмов. Разработка велась компанией Electronic Arts, который принадлежали права на выпуск игр по мотивам кинолент «Властелин колец» до 31 декабря 2008 года; игры были выполнены в стилистике кинофильмов, а внешность героев была смоделирована с внешности актёров, исполнявших свои роли в фильмах Питера Джексона[158]. Впоследствии компанией было выпущено и издано ещё несколько игр, таких, как серия стратегических игр The Lord of the Rings: The Battle for Middle-earth и The Lord of the Rings: Tactics, проносящая игроков через сюжет всех трёх фильмов[159].

В 2007 году была запущена серия MMORPG-игр The Lord of the Rings Online компании Turbine, Inc., для которой впоследствии было выпущено несколько крупных официальных дополнений.

В начале 2009 года вышел экшен с видом от третьего лица — The Lord of the Rings: Conquest, вслед за которым последовало и официальное дополнение к игре.

1 ноября 2011 года вышла ролевая игра The Lord of the Rings: War in the North. В игре присутствует возможность совместного прохождения, где игроки могут взять под контроль одного из трёх персонажей игры. Игра выпущена на платформах PC, Playstation 3 и Xbox 360.

4 декабря 2012 года вышла игра Guardians of Middle-Earth.

13 ноября 2012 года вышла игра Lego The Lord of the Rings.

Оценки[править | править код]

В 2003 году «Властелин колец» занял первую строчку в списке «200 лучших книг по версии BBC»[160].

Примечания[править | править код]

Комментарии
  1. В современном понимании — историческим и сравнительно-историческим лингвистом.
  2. В переводе с эльфийского языка квенья — «звезда осияла час нашей встречи». Слово «оментиэлмо» во втором издании романа было исправлено на «оментиэлво»[13].
  3. Подразумевается шестидесятая годовщина правления королевы Виктории, которая пришлась на 1897 год.
  4. В ранних версиях легендариума Тол Эрессеа назывался почти так же — «Аваллон». Об «артуровском финале» Фродо Толкин упоминал в одном из писем.
Источники
  1. Э. Кац, Э. Бронсон. Властелин Колец» как философия: Эссе. — С. 11. — ISBN 5-9709-0090-7.
  2. Эдмунд Вильсон. О, эти ужасные орки
  3. Betsy Wollheim: The Family Trade. Locus Online (June 2006). Дата обращения: 22 января 2011. Архивировано 31 января 2011 года.
  4. Silverberg, Robert. Reflections & Refractions: Thoughts on Science Fiction, Science, and Other Matters. — Underwood, 1997. — P. 253–256]. — ISBN 1-887424-22-9.
  5. Ripp, Joseph Middle America Meets Middle-earth: American Publication and Discussion of J. R. R. Tolkien's Lord of the Rings 38. Архивировано 5 ноября 2015 года.
  6. Reynolds, Pat The Lord of the Rings: The Tale of a Text (недоступная ссылка). The Tolkien Society. Архивировано 8 сентября 2006 года.
  7. Reynolds, Pat The Lord of the Rings: The Tale of a Text (недоступная ссылка). The Tolkien Society. Архивировано 8 сентября 2006 года.
  8. Mike Foster. America in the 1960s: Reception of Tolkien, in Drout (ed.) J.R.R. Tolkien Encyclopedia (2006).
  9. Семенова Н.Г. "Властелин Колец" в зеркале русских переводов.. Дата обращения: 15 сентября 2016.
  10. Андрей Горелик. "Советские любители Толкиена понесли очередную тяжёлую утрату…" (1990). Дата обращения: 20 января 2007.
  11. McIlwaine, 2018, p. 47.
  12. Карпентер, 2019, с. 320—323.
  13. Hammond, Scull, 2005, p. 104.
  14. Карпентер, 2019, с. 388.
  15. Turner A. Translating Tolkien: Philological Elements in The Lord of the Rings. — Frankfurt am Main: Peter Lang, 2005. — P. 25—33. — 213 p. — (Duisburger Arbeiten zur Sprach- Und Kulturwissenschaft). — ISBN 3-631-53517-1.
  16. Shippey, 1979, pp. 286—287.
  17. Press Release: The Road to Middle-Earth by Tom Shippey (англ.). Houghton Mifflin Harcourt. Дата обращения: 6 сентября 2021.
  18. Шиппи, 2003, с. 117.
  19. 1 2 Алексеев, 2013, с. 41.
  20. Шиппи, 2003, с. 44—45, 62.
  21. McIlwaine, 2018, pp. 47—50.
  22. Шиппи, 2003, с. 67—68.
  23. Шиппи, 2003, с. 113—115.
  24. Shippey, 1992, p. 119.
  25. Shippey, 2001, pp. 88—89.
  26. Шиппи, 2003, с. 300—301.
  27. Drout, 2006, p. 589.
  28. Shippey, 2001, pp. 85—86.
  29. Шиппи, 2003, с. 91—92.
  30. Drout, 2006, p. 181.
  31. Шиппи, 2003, с. 554—563.
  32. Алексеев, 2013, с. 389—390.
  33. Burns, 2005, pp. 96—97.
  34. Shippey, 2001, pp. 16—17.
  35. Hammond, Scull, 2005, p. 36.
  36. Burns, 2005, pp. 95—97.
  37. Burns, 2005, pp. 100—106.
  38. Burns, 2005, pp. 95—103.
  39. Drout, 2006, p. 474.
  40. Drout, 2006, p. 23.
  41. Drout, 2006, pp. 474—478.
  42. Abbott J. Tolkien's Monsters: Concept and Function in The Lord of the Rings (Part 1) The Balrog of Khazad-dum (англ.) // Mythlore : journal. — Mythopoeic Society, 1989. — Vol. 16, no. 1. — ISSN 0146-9339.
  43. Drout, 2006, p. 477.
  44. Карпентер, 2019, с. 448.
  45. McGregor J. Two Rings to Rule Them All: A Comparative Study of Tolkien and Wagner (англ.) // Mythlore : journal. — Mythopoeic Society, 2011. — Vol. 29, no. 3. — ISSN 0146-9339.
  46. Алексеев, 2013.
  47. Шиппи, 2003, с. 555.
  48. Шиппи, 2003, с. 226—227.
  49. Drout, 2006, p. 576.
  50. Шиппи, 2003, с. 644.
  51. Hammond, Scull, 2005, p. 367.
  52. Шиппи, 2003, с. 228—233.
  53. Шиппи, 2003, с. 229—231.
  54. Shippey, 2007, pp. 117—118.
  55. Honegger T. The Rohirrim: «Anglo-Saxons on Horseback»? An Inquiry into Tolkiens Use of Sources // Tolkien and the Study of His Sources: Critical Essays / Ed. J. Fisher. — Jefferson; L.: McFarland & Company, 2011. — P. 123—124. — 228 p. — ISBN 978-0-7864-6482-1.
  56. Шиппи, 2003, с. 46, 233—234.
  57. Шиппи, 2003, с. 47.
  58. Drout, 2006, p. 150.
  59. Drout, 2006, pp. 150, 185—187.
  60. Алексеев, 2013, с. 52—53, 305.
  61. Shippey, 2007, pp. 217—224.
  62. 1 2 Shippey, 1979, pp. 291—292.
  63. 1 2 3 Shippey, 2007, p. 219.
  64. Drout, 2006, pp. 148—149.
  65. Шиппи, 2003, с. 119.
  66. Shippey, 1979, p. 291.
  67. Church J. «The Play of Elves»: Supernatural Peripheries and Disrupted Kingship in Layamon's Brut (англ.) // Philament: A Journal of Literare, Arts, and Culture : journal. — Sydney: University of Sydney, 2018. — Vol. 24, no. 1. — P. 21—26. — ISSN 1449-0471.
  68. Шиппи, 2003, с. 120—122.
  69. 1 2 Drout, 2006, p. 719.
  70. Карпентер, 2019, с. 259.
  71. Алексеев, 2013, с. 52—53.
  72. Шиппи, 2003, с. 120—121.
  73. Shippey, 1979, pp. 292—293.
  74. Шиппи, 2003, с. 122.
  75. Шиппи, 2003, с. 118—120.
  76. Шиппи, 2003, с. 121—122.
  77. Шиппи, 2003, с. 120.
  78. Hammond, Scull, 2005, p. 998.
  79. Карпентер, 2019, с. 338.
  80. Карпентер, 2002, Часть 5. Глава 1.
  81. Hammond, Scull, 2005, p. 7.
  82. Shippey, 2001, pp. 59—60.
  83. Шиппи, 2003, с. 189—190.
  84. Алексеев, 2013, с. 35—38, 269—275.
  85. Карпентер, 2019, с. 314.
  86. Dettman, 2014, pp. 202—207.
  87. Hammond, Scull, 2005, pp. 143—144.
  88. Dettman, 2014, p. 210.
  89. Hooker M. T. The Tolkienæum: Essays on J.R.R. Tolkien and his Legendarium. — Bloomington: Llyfrawr, 2014. — P. 159—166. — 288 p. — ISBN 9781499759105.
  90. Drout, 2006, p. 206.
  91. Drout, 2006, pp. 468—469.
  92. Hammond, Scull, 2005, p. 359.
  93. Алексеев, 2013, с. 227—229.
  94. 1 2 Hammond, Scull, 2006, pp. 58—59.
  95. Riga F. P. Merlin, Prospero, Saruman and Gandalf: Corrosive Uses of Power in Shakespeare and Tolkien // Tolkien and Shakespeare: Essays on Shared Themes and Language / Ed. J. B. Croft. — Jefferson; L.: McFarland & Company, 2007. — P. 197—210. — 327 p. — ISBN 978-0-7864-2827-4.
  96. Álvarez-Faedo M. J. Arthurian Reminiscences in Tolkien's Trilogy: The Lord of the Rings // Avalon Revisited: Reworkings of the Arthurian Myth / ed. M. J. Álvarez-Faedo. — Bern; N. Y.: Peter Lang, 2007. — P. 195—198. — 270 p. — ISBN 978-3-03911-231-9.
  97. Jardillier C. Les échos arthuriens dans le Seigneur des Anneaux // Tolkien et le Moyen Âge / Réd. L. M. Carruthers. — P.: CNRS Éditions, 2007. — P. 148—149. — 331 p. — ISBN 2271065682.
  98. Burns, 2005, pp. 112—113.
  99. Flieger V. Interrupted Music: The Making of Tolkien's Mythology. — Kent; L.: Kent State University Press, 2005. — P. 41—44. — 172 p. — ISBN 0-87338-824-0.
  100. Алексеев, 2013, с. 231—232.
  101. Алексеев, 2013, с. 233.
  102. Шиппи, 2003, с. 333—334.
  103. Drout, 2006, p. 367.
  104. Алексеев, 2013, с. 261.
  105. Алексеев, 2013, с. 243.
  106. Shippey, 1992, p. 165.
  107. Drout, 2006, pp. 603—604.
  108. Карпентер, 2019, с. 311.
  109. Алексеев, 2013, с. 245.
  110. Шиппи, 2003, с. 318.
  111. Алексеев, 2013, с. 244—245.
  112. Hopkins L. Gollum and Caliban: Evolution and Design // Tolkien and Shakespeare: Essays on Shared Themes and Language / Ed. J. B. Croft. — Jefferson; L.: McFarland & Company, 2007. — P. 281—284. — 327 p. — ISBN 978-0-7864-2827-4.
  113. Алексеев, 2013, с. 288—300.
  114. 1 2 Алексеев, 2013, с. 314—317.
  115. Burns, 2005, pp. 114—116, 194.
  116. Алексеев, 2013, с. 334—341.
  117. Карпентер, 2019, с. 487.
  118. Drout, 2006, p. 541.
  119. Шиппи, 2003, с. 248—251.
  120. Shippey, 2001, pp. 113—117.
  121. 1 2 Карпентер, 2019, с. 236.
  122. Hammond, Scull, 2006, pp. 781—782.
  123. Шиппи, 2003, с. 255—256, 371—372.
  124. Шиппи, 2003, с. 255—256.
  125. Шиппи, 2003, с. 256—258.
  126. Шиппи, 2003, с. 258—265.
  127. Шиппи, 2003, с. 265—267.
  128. Шиппи, 2003, с. 371—372.
  129. Шиппи, 2003, с. 525.
  130. Шиппи, 2004, с. 3—9.
  131. Карпентер, 2019, с. 329.
  132. Шиппи, 2003, с. 356—361.
  133. Shippey, 2001, pp. 182—184.
  134. Шиппи, 2003, с. 361.
  135. Shippey, 2001, pp. 185—187.
  136. Шиппи, 2003, с. 362—363.
  137. Hammond, Scull, 2005, p. 667.
  138. Джон Р. Р. Толкин. «О волшебных сказках»
  139. Rose A. Zimbardo, Neil D Isaacs. Understanding the Lord of the Rings: The Best of Tolkien Criticism. Houghton Mifflin Harcourt, 2005. ISBN 0-618-42253-6, 9780618422531
  140. Frank Northen Magill. Survey of Modern Fantasy Literature. Salem Press, 1983 ISBN 0-89356-450-8, 9780893564506
  141. Х. Карпентер. Джон Рональд Руэл Толкин. Письма //ЭКСМО, 2004./Перевод С. Лихачевой — Письмо 142. К Роберту Марри
  142. John Ronald Reuel Tolkien. The Lord Of The Rings: The Fellowship of the Ring (текст первой книги на английском)
  143. 1 2 3 Борисов, 2002.
  144. Наталья Семёнова, Лин Лобарёв. Инженер Колец. Как трилогия Толкина не стала научной фантастикой // Мир фантастики, № 113; январь 2013
  145. Кирилл Злобин. О переводах Толкиена. Бэггинс, Сумникс и Торбинс. (1996). Дата обращения: 10 июня 2006.
  146. «Властелин колец»: переводы имён. Словарь-справочник имен и названий из эпопеи Дж. Толкина «Властелин Колец» в русских переводах. Составитель Н. Г. Семёнова
  147. «Как это начиналось: Толкин в переводах Грузберга». Статья из журнала «Палантир» № 38.
  148. Three Rings for Hollywood: Scripts for The Lord of the Rings by Zimmerman, Boorman, and Beagle
  149. Guardian. 'Unworldly' Tolkien’s ring of gold
  150. 168 млн за «Властелина колец» — Подшивка Лэймара
  151. Amazon announces Lord of the Rings TV adaptation (англ.). The Guardian (13 November 2017).
  152. Lord of the Rings to get TV adaptation (англ.). BBC.com (14 November 2017).
  153. Amazon's 'Lord of the Rings' Reveals When Series Takes Place (англ.). Hollywood Reporter.
  154. ‘Lord of the Rings’ Series Coming to Amazon (англ.). New York Times (13 November 2017).
  155. ‘Lord of the Rings’ TV Series Heading to Amazon (англ.). Rolling Stone (13 November 2017).
  156. All Time Box Office
  157. The Lord of the Rings: The Fellowship of the Ring. Absolute Games. Дата обращения: 15 марта 2009.
  158. Больше не Властелин (недоступная ссылка). Absolute Games. Дата обращения: 15 марта 2009. Архивировано 25 сентября 2012 года.
  159. The Lord of the Rings: Tactics (англ.). Gamespot. Дата обращения: 15 марта 2009. Архивировано 24 августа 2011 года.
  160. Big Read (англ.). BBC.
  1. Carpenter, 1981, letters #270, #273 and #277

Литература[править | править код]

Ссылки[править | править код]