Миф

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Тесей, убивающий Минотавра, и Афина. Краснофигурный килик, мастер Эйсон, 425—410 гг. до н. э. Национальный археологический музей, Мадрид
Сбор аргонавтов, аттический краснофигурный кратер вазописца Ниобы, 460—450 до н. э.

Миф (др.-греч. μῦθος, букв. сказание, предание) — повествование, передающее представления людей о мире, месте человека в нём, о происхождении всего сущего, о богах и героях.

Характеристика[править | править вики-текст]

Слово «миф» (μυ̃θοζ) — «слово», «рассказ», «речь» — происходит из древнегреческого. Первоначально под ним понималась совокупность абсолютных (сакральных) ценностно-мировоззренческих истин, противостоящих повседневно-эмпирическим (профанным) истинам, выражаемым обыкновенным «словом» (ε̉ποζ), отмечает проф. А. В. Семушкин[1]. Начиная с V в. до н. э., пишет Ж.-П. Вернан, в философии и истории «миф», противопоставленный «логосу», с которым они изначально совпадали по значению (только впоследствии logos стал означать способность мышления, разум), приобрёл уничижительный оттенок, обозначая бесплодное, необоснованное утверждение, лишенное опоры на строгое доказательство или надёжное свидетельство (однако, даже в этом случае он, дисквалифицированный с точки зрения истинности, не распространялся на священные тексты о богах и героях)[2].

Преобладание мифологического сознания относится главным образом к архаической (первобытной) эпохе и связывается прежде всего с её культурной жизнью, в системе смысловой организации которой миф играл доминантную роль[3]. Английский этнограф Б. Малиновский отвёл мифу в первую очередь практические функции поддержания традиции и непрерывности соответствующей культуры[4].

Как отмечал А. А. Потебня, «язык есть главное и первообразное орудие мифологии», её нельзя мыслить вне слова, а потому она принадлежит словесности и поэзии[5]. Поскольку мифология осваивает действительность в формах образного повествования, она близка по своей сути литературе и исторически предвосхитила многие её возможности и оказала на её раннее развитие всестороннее влияние. Мифы очень долго служили в качестве важнейшего источника сведений о прошлом, составляя большую часть известных исторических трудов античности, например Геродота и Тита Ливия[6].

Однако, как отмечает Джордж Шёпфлин (англ.), «главное в мифе — это содержание, а вовсе не соответствие историческим свидетельствам»[7]. Миф, таким образом, сверхисторичен: он сущностен, т.е. событиен, а хронологичен — лишь в меру того. Поэтому в мифах события рассматриваются во временной последовательности, однако по сути конкретное время любого из них несущественно и значимо только как отправная точка повествования.

В XVII в. английский философ Фрэнсис Бэкон в сочинении «О мудрости древних» доказывал, что мифы в поэтической форме хранят древнейшую философию: моральные сентенции или научные истины, смысл которых скрыт под покровом символов и аллегорий.

Как отмечается учёными, в современности реалии мифа имеют не познавательный, а поведенческий характер, как форма знания он утрачивает свою актуальность, однако как побуждение к действию не исчерпал свои возможности[5]. Отдельно отмечается, что в отличие от древних времён, в настоящее время мифологизируется не природа, а социальная и эмоциональная жизнь человека[5]. По некоторому мнению, в современной культуре наблюдается процесс ремифологизации, когда мифологическое мировосприятие увеличивает сферу своего влияния и местами, в частности в искусстве, политике и даже науке начинает играть значительную, порой даже определяющую роль[3].

Античная литература[править | править вики-текст]

Различные типы отношения поэта к мифам удобно прослеживать на материале античной литературы[значимость не указана 525 дней][стиль!]. Всем известно, что греческая мифология составляла не только арсенал греческого искусства, но и его «почву». Это можно отнести прежде всего к гомеровскому эпосу («Илиада», «Одиссея»), который отмечает собой грань между безличным общинно-родовым мифотворчеством и собственной литературой (ему подобны «Веды», «Махабхарата», «Рамаяна», «Пураны» в Индии, «Авеста» в Иране, «Эдда» в германо-скандинавском мире и другие).

Подход Гомера к действительности («эпическая объективность», то есть почти полное отсутствие индивидуальной рефлексии и психологизма), его эстетика, ещё слабо выделенная из общежизненных запросов, — всё это насквозь проникнуто мифологическим стилем миропонимания. Известно, что действия и психическое состояния героев Гомера мотивируются вмешательством многочисленных богов: в рамках эпической картины мира боги более реальны, чем слишком субъективная сфера человеческой психики. Ввиду этого возникает соблазн утверждать, что «мифология и Гомер суть одно и то же…» (Фридрих Шеллинг, «Философия искусства»). Но уже в гомеровском эпосе каждый шаг в сторону сознательного эстетического творчества ведёт к переосмыслению мифов; мифологический материал подвергается отбору по критериям красоты, а подчас пародируется.

Позднее греческие поэты ранней античности отказываются от иронии по отношению к мифам, но зато подвергают их решительной переработке — приводят в систему по законам рассудка (Гесиод), облагораживают по законам морали (Пиндар). Влияние мифов сохраняется в период расцвета греческой трагедии, причём его не следует измерять обязательностью мифологических сюжетов; когда Эсхил создаёт трагедию «Персы» на сюжет из актуальной истории, он превращает саму историю в миф. Трагедия проходит через вскрытие смысловых глубин (Эсхил) и эстетическую гармонизацию мифов (Софокл), но в конце приходит к моральной и рассудочной критике его основ (Еврипид). Для поэтов эллинизма омертвевшая мифология становится объектом литературной игры и учёного коллекционирования (Каллимах из Кирены).

Особый тип мифологического повествования являет собой "История" Геродота. В отличие от "Истории" Фукидида, ее изложение почти не сковано одномерностью временной хронологии, распадаясь на автономные фееричные зарисовки, не обременнные поиском согласия линейной исторической дискурсии. Именно поэтому, как отмечается в ряде исследований, Геродот олицетворяет собой дух истории (веющий "где захочет", согласно Библии), позволяющий людям постичь ее суть; Фукидид — плоть, лишенную духа: унылые "голые" факты, которые сами по себе не проясняют ничего. Геродот воплощает собой эмоционально-страстный принцип исторического процесса (Сердце), женский по сути; Фукидид — рационально-бесстрастный (Ум), принцип мужской. В этом смысле резонны слова, что право Фукидида называться отцом истории больше, чем у Геродота: последний ей более мать, чем отец.

Новые типы отношения к мифам даёт римская поэзия. Вергилий связывает мифы с философским осмыслением истории, создавая новую структуру мифологического образа, который обогащается символическим смыслом и лирической проникновенностью, отчасти за счёт пластической конкретности. Овидий, напротив, отделяет мифологию от религиозного содержания; у него совершается до конца сознательная игра с «заданными» мотивами, превращёнными в унифицированную систему; по отношению к отдельному мотиву допустима любая степень иронии или фривольности, но система мифологии как целое наделяется «возвышенным» характером.

Примечания[править | править вики-текст]

Литература[править | править вики-текст]

Ссылки[править | править вики-текст]

Wikiquote-logo.svg
В Викицитатнике есть страница по теме
Миф