Охота на ведьм

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Сжигание ведьм у замка Рейнштейн (близ г. Бланкенбург). 1555

Охота на ведьм — преследование людей, подозреваемых в колдовстве. Уголовное преследование ведьм и колдунов известно с древности, но особого размаха достигло в Западной Европе конца XV — середины XVII веков.

В католических странах дела о колдовстве, как правило, рассматривались церковным судом — инквизицией (хотя, скажем, французское дело о ядах разбирал особый светский суд, «огненная палата»). Распространены были также случаи самосуда над подозреваемыми в ведовстве.

Как фразеологизм, «охота на ведьм» означает доведённое до абсурда преследование инакомыслящих, дискредитацию каких-либо социальных групп по неразумным мотивам.

Законы о ведовстве в Древнем мире[править | править код]

Кодекс Хаммурапи устанавливал смертную казнь за колдовство. Он же вводит печально известное «испытание водой». Кодекс гласит[1]:

Если человек бросил на человека обвинение в колдовстве и не доказал этого, то тот, на которого было брошено обвинение в колдовстве, должен пойти к Божеству Реки и в Реку погрузиться; если Река схватит его, его обвинитель сможет забрать его дом. Если же Река очистит этого человека и он останется невредим, тогда тот, кто бросил на него обвинение в колдовстве, должен быть убит, а тот, кто погружался в Реку, может забрать дом его обвинителя.

Законы Хаммурапи «статья § 2»

Древнейшие римские Законы Двенадцати таблиц карали за колдовство по мере его вредоносности, наряду с прямым физическим увечьем. Если нанесший вред колдовством (равно как и любым другим способом) не мог выплатить пострадавшему компенсацию, ему должно было быть нанесено такое же увечье. Наказание за колдовство существовало и в классическом римском праве.

XV—XVII века в Западной Европе[править | править код]

Несмотря на то, что упоминание о ведьмах и колдунах содержалось ещё в раннехристиаских трактатах, до XIII века вера в колдовство считалась «языческим суеверием» и, в отдельных случаях, наказывалась, например — церковным покаянием[2]. Даже в тех случаях, когда колдовство фигурировало в судебных делах, средневековое гражданское право интересовалось исключительно доказуемыми актами причинения ущерба, в которых колдовство оказывалось почти случайной составляющей, — наказанию подлежало действие, но не намерение[3]. Развернутые концепции о демонических силах и людях, которых эти силы соблазнили стали появятся только в эпоху «Высокого средневековья»[2]. По утверждению немецкого историка Иозефа Ханзена преследование ведьм и колдунов было теоретически подготовлено средневековой схоластикой и перенесено в практическую плоскость церковной инквизицией. Таким образом схоластическая демонология выросла из средневековой теологии, занимавшейся научным изучением ересей, т. к. против различных групп еретиков нередко выдвигали обвинения в связях с дьяволом[4]. Так, значительную роль в развитии демонологии сыграли работы Фомы Аквинского[2].

Согласно расчётам историков, гонение на ведьм возникло в 30-40-е годы XV столетия в западно-альпийских областях - в Савойе, Дофине, Пьемонте и Западной Швейцарии. По словам Иозефа Ханзена, многочисленные процессы против вальденсов, проходившие в этих местах, образовали связующее звено между еретичеством и ведовством[5]. В 1484 году после увещеваний Генриха Инститориса Крамера, автора «Молота ведьм», папа римский Иннокентий VIII издал буллу «Summis desiderantes affectibus» («Всеми силами души»), направленную против ведьм, которая стала причиной многих процессов инквизиции в странах христианской Европы. Значительную роль в преследовании ведьм оказала «информационная революция» XVI века , выраженная в изобретении книгопечатанья[6].

Массовые процессы над ведьмами можно разделить на три этапа, исходя из их интенсивности. Первый этап массовых гонений приходится на период с 1585 по 1595 г. Два других приходятся на время около 1630 г. и на 50-60-е годы XVII в.[5] За это время произошло около 100 тысяч процессов и погибло около 50 тысяч жертв. Больше всего жертв было в государствах Германии, Швейцарии, Франции и Шотландии, в меньшей степени охота на ведьм затронула Англию и практически не затронула Италию и Испанию. Лишь несколько процессов над ведьмами было в Америке, самый известный пример — Салемские события 1692—1693 годов. В качестве общей тенденции можно отметить перемещение волн процессов с запада на восток, так что, например, в Австрии и на востоке Центральной Европы пик преследования ведьм был достигнут сравнительно поздно, около 1680 г. Вплоть до середины XVIII в. в Центральной Европе еще судили и казнили ведьм[5].

Испытание водой. Иллюстрация из книги Германа Нойвальта

Особенно массовыми суды над ведьмами были на территориях, затронутых Реформацией. В лютеранских и кальвинистских государствах появились собственные, даже более суровые, чем католические, законы о колдовстве (например, был отменён пересмотр судебных дел). Так, в саксонском городе Кведлинбурге с населением в 12 тысяч человек за один только день 1589 года были сожжены 133 «ведьмы». В Силезии один из палачей сконструировал печь, в которой за 1651 год сжег 42 человека, включая двухлетних детей[источник не указан 78 дней]. Но и в католических государствах Германии охота на ведьм была в это время не менее жестокой, особенно в Трире, Бамберге, Майнце и Вюрцбурге. В Кёльне в 1627—1639 годах было казнено около тысячи человек. Священник из Альфтера в письме к графу Вернеру фон Сальму так описывал ситуацию в Бонне начала XVII века: «Кажется, вовлечено полгорода: профессора, студенты, пасторы, каноники, викарии и монахи уже арестованы и сожжены… Канцлер с супругой и жена его личного секретаря уже схвачены и казнены. На Рождество Пресвятой Богородицы казнили воспитанницу князя-епископа, девятнадцатилетнюю девушку, известную своей набожностью и благочестием… Трёх-четырёхлетних детей объявляли любовниками Дьявола. Сжигали студентов и мальчиков благородного происхождения 9—14 лет. В заключение скажу, что дела находятся в таком ужасном состоянии, что никто не знает, с кем можно говорить и сотрудничать»[источник не указан 78 дней]. Преследование ведьм в Германии достигло высшей точки во время Тридцатилетней войны 1618—1648 годов, когда воюющие стороны обвиняли друг друга в колдовстве.

По мнению историков, в конце XVI века число процессов над ведьмами резко выросло из-за экономического кризиса, голода и роста социальной напряженности, что было вызвано увеличением численности населения и долговременным ухудшением климата в течение этого века, наряду с революцией цен. Неурожаи, войны, эпидемии чумы и сифилиса порождали отчаяние и панику и усиливали склонность людей искать тайную причину этих несчастий.

Причиной того, что процессы над ведьмами стали массовыми, была также передача дел о колдовстве из церковных судов в светские, что делало их зависимыми от настроения местных правителей. Эпицентр массовых ведовских процессов был либо в отдаленных провинциях крупных государств, либо там, где центральная власть была слабой. В централизованных государствах с развитой административной структурой, например во Франции, охота на ведьм велась менее интенсивно, чем в государствах слабых и раздробленных.[7]

Восточная Европа[править | править код]

Восточная Европа почти не испытала охоты на ведьм. Американская исследовательница Валери Кивельсон полагает, что ведовская истерия не коснулась православного Русского царства, поскольку православные богословы были меньше поглощены идеей греховности плоти, чем католические и протестантские, и, соответственно, женщина как телесное существо беспокоила и пугала православных христиан меньше. Православные священники были осторожны в своих проповедях на тему колдовства и порчи и стремились препятствовать народным самосудам над колдунами и ведьмами. Православие не испытало того глубокого кризиса, который вылился на Западе в Реформацию и привел к долгой эпохе религиозных войн.[7] Тем не менее и в Русском царстве Кивельсон обнаружила сведения о 258 ведовских процессах, в ходе 106 из которых к обвиняемым применялись пытки (более жестокие, чем по другим делам, кроме связанных с государственной изменой).[8].

Окончание преследований в Европе[править | править код]

Первой страной, в которой было отменено уголовное наказание за колдовство, стала Великобритания. Это произошло в 1735 г. (Закон о колдовстве).

В германских государствах законодательное ограничение ведовских процессов последовательно происходило в Пруссии, где в 1706 году королевским указом полномочия обвинителей были ограничены. Во многом это произошло под влиянием лекций ректора университета Галле, юриста и философа Христиана Томазия, доказывавшего, что учение о ведовстве основано не на древних традициях, как утверждали охотники на ведьм, а на суеверных указах римских пап начиная с буллы «Summis desiderantes affectibus». В 1714 году Фридрих Вильгельм I издал эдикт, по которому все приговоры по ведовским делам должны были поступать на его личное утверждение. Это существенно ограничило права охотников за ведьмами в пределах Пруссии. Фридрих II при вступлении на престол отменил пытки (1740). Одновременно в Австрии императрица Мария Терезия установила контроль за ведовскими делами, чему также в определенной мере поспособствовала «вампирская паника» 1720—1730-х годов в Сербии.

Последним человеком, казнённым в Германии именно с формулировкой «за колдовство», стала служанка Анна Мария Швегель, обезглавленная 30 марта 1775 года в Кемптене (Бавария).

Последней казнённой в Европе за колдовство считается Анна Гельди, казненная в Швейцарии в 1782 г. (под пытками созналась в колдовстве, однако официально она была приговорена к смерти за отравление).

Однако спорадические обвинения в колдовстве встречались в судебной практике германских государств и Великобритании до конца первой четверти XIX века, хотя колдовство как таковое уже не служило основанием для уголовной ответственности. В 1809 году за отравление была повешена гадалка Мэри Бейтман, чьи жертвы обвиняли её в том, что она их околдовала.

В 1811 году в Рёсселе была осуждена Барбара Здунк, официально казненная за поджог (в 1806 году Рёссель был опустошен пожаром). Однако случай Здунк не вписывается в обычную практику ведовских дел, поскольку она была казнена путём сожжения за колдовство в стране, в которой колдовство уже не являлось уголовным преступлением и подобный вид казни также уже не использовался (есть предположения, что Здунк была повешена и потом публично кремирована). Неопределенность в отношении истиной причины осуждения Здунк вносит и то, что её приговор был оставлен в силе апелляционными инстанциями вплоть до самого короля. Историки склонны считать, что казнь Здунк была мерой снятия социального напряжения, уступкой общественному мнению, требовавшего мести польским солдатам, которые по мнению историков, являются наиболее вероятными поджигателями.

В 1836 году в Сопоте была утоплена во время испытания водой обвинённая в колдовстве вдова рыбака Кристина Сейнова. Её дело иллюстрирует тот факт, что вера в колдовство продолжала сохраняться среди общественности довольно долго после того, как суды перестали принимать такие обвинения, и как в исключительных случаях общественность брала закон в свои руки, когда возникали подозрения в колдовстве.

Последние наказания за колдовство в Испании (200 ударов розгами и 6-летнее изгнание) были назначены в 1820 году[7].

Оценки количества жертв[править | править код]

Современные исследователи оценивают общее число казнённых за ведовство в 300-летний период активной охоты на ведьм в 40—50 тысяч человек[9]. В некоторых странах, например Германии, в колдовстве обвиняли преимущественно женщин, в других (Исландия, Эстония, Россия) — мужчин[10]. Вопреки распространенному мнению большинство жертв ведьмовских процессов в Западной Европе были мужчинами[11].

Интерпретации явления[править | править код]

Некоторые учёные отводят «охоте на ведьм» роль пережитка «тёмного» Средневековья, которому противостояла светская культура, олицетворявшая приход Нового времени и связанные с ним прогрессивные явления в общественном развитии. Однако значительное число ведущих демонологов были как раз гуманистически образованными философами и писателями, профессорами, юристами и врачами.

Многие авторы видят в «охоте на ведьм» средство укрепления пошатнувшегося влияния католической церкви. Более того, высказывается мысль, что массовые преследования ведьм и небывалый рост интереса к колдовству были спровоцированы действиями самой инквизиции. Признавая, что за счёт «охоты на ведьм» католическая церковь действительно могла пытаться укрепить свои позиции, нельзя согласиться с признанием самодовлеющего значения этого фактора, хотя бы потому, что в «охоте на ведьм» активное участие принимали как католики, так и протестанты.

Приготовления к казни в 1544 году
гравюра Яна Люйкена, XVII в.

Часть исследователей отождествляет «охоту на ведьм» с борьбой против пережитков язычества. Несмотря на то, что некоторые предлагаемые ими реконструкции дохристианских культов и их перенос в позднее средневековье выглядят недостаточно обоснованными, размышления в этом направлении не лишены рационального зерна. Языческие реминисценции на протяжении всего средневековья действительно были характерны для так называемого «народного христианства», и официальная церковь никогда их не приветствовала.

Некоторые исследователи видят в представлениях о ведьме-женщине отражение элементов традиционной женской субкультуры, которые затем были сильно искажены в результате внешнего влияния. По их словам:

Традиционные обвинения в ведовстве, первоначально сформированные в народной культуре и играющие в ней функциональную и стабилизирующую роль, под напором разных социокультурных и политических факторов, религиозной нестабильности и борьбы, при всестороннем участии монархии и вследствие уникальной исторической ситуации, породившей «демономанию» и «ведьмоманию» трансформировались в общественный стереотип.

— Ю. Ф. Игина "Ведовство и ведьмы в Англии. Антропология зла."[12]

Первые попытки европейских историков интерпретировать явление охоты на ведьм относятся к первой половине XIX века, тогда же было создано много оригинальных концепций, объясняющих данный феномен. Особенно интересной представляется гипотеза, согласно которой обвинения в ведовстве выдвигались преимущественно против женщин потому, что женщина была главной хранительницей ценностей устной архаической культуры, через которую они передавались новым поколениям, и именно она в первую очередь сопротивлялась христианской аккультурации. Некоторые исследователи вслед за Д. Фрэзером, полагали, что миф о ведьмах в той или иной мере опирался на реальность, и на протяжении всего средневековья в Западной Европе действовали тайные языческие организации приверженцев культа плодородия, поклонниц «рогатого бога», которые хранили старую языческую мудрость. Данная теория получила официальную поддержку властей в национал-социалистической Германии[13]. Современные историки отвергают подобные концепции[13]. Историк XIX века Жюль Мишле писал о создании отчаявшимися угнетёнными женщинами средних веков своего рода «антиобщества» перед мужским засильем, олицетворяемым сельским кюре и сеньором[14]. Эта концепция была также пересмотрена в XX веке. Так, исследователи подсчитали, что в некоторых регионах мужчины составляли подавляющее большинство среди обвинённых в колдовстве, а обвинителями как правило выступали женщины[15]. А. Я. Гуревич считал, что данные теории, бытовавшие в XIX веке, являются следствием культуры Романтизма, распространённого в то время[14].

Охота на ведьм также рассматривалась историками как своеобразная издержка модернизации, следствие и реакция на стремительный прогресс, охвативший европейское общество в начале Нового времени[5]. Особый интерес представляют воззрения исследователей, работающих в направлении поиска связи между развитием демонологии — идейной базы развернувшейся в переходный от средневековья к новому времени период «охоты на ведьм» — и средневековой народной культурой. В этом направлении, в частности, работал известный российский культуролог-медиевист А. Я. Гуревич, который исходит из того факта, что к XV в. культура масс (необразованных слоёв населения) и культура элиты слишком далеко между собой разошлись. «Книжная» культура образованных слоёв стала казаться представителям элиты позднесредневекового общества единственно возможной и допустимой, тогда как культуру простого народа они всё больше начинают воспринимать в качестве антикультуры. Если первая оценивалась ими как всецело ориентированная на Бога, то вторая, следовательно, должна была быть, с их точки зрения, «порождением дьявола». В средневековом народном ведовстве (знахарстве, целительстве), которое своими корнями уходило в язычество, представители «книжной» культуры видели воплощение особенностей мировоззрения широких народных слоев и соответствовавшего ему образа жизни. В связи с этим расправа над «ведьмами» могла быть использована для подавления народной культуры. Для этого достаточно было её «демонизировать». Традиционные формы народной жизни, праздники, обычаи, которые в эпоху расцвета западноевропейского средневековья никому особенно не мешали, в трактатах демонологов эпохи заката западноевропейского средневековья превращались в шабаш ведьм, чёрные мессы, сатанинские культы. С этих позиций можно объяснить не только начало массовых гонений на ведьм, но и их прекращение: «охота на ведьм» затухает по мере изживания средневековой массовой культуры и сходит на нет к тому времени, когда последняя, по сути дела, уже была уничтожена.

С этой точкой зрения перекликаются позиции ряда других авторов. Так, Алан Макфарлейн считает, что нарождавшийся индивидуализм приводил к желанию порвать связи соседской взаимопомощи и человек оказывался в трудном положении, так как традиционная идеология поддерживала лишь коллективистские ценности. Вера в существование ведьм, как способ переадресации вины, обеспечивала оправдание разрыва социальных контактов.

Приготовление к шабашу. Из трактата Франческо Марии Гуаццо, 1608 г.

Признание «охоты на ведьм» выражением объективного процесса борьбы двух культур во многом примиряет различные варианты объяснения причин развернувшейся на исходе средневековья демономании. Столкновение двух культур было использовано в своих интересах практически всеми слоями общества. Посттридентская католическая церковь переживала упадок и пыталась использовать «охоту на ведьм» в целях укрепления своих позиций (своего рода «католическая реакция»). Протестантская этика не могла мириться с традиционным для средневековой народной культуры отношением человека к труду, семье, тягой к праздному времяпрепровождению. Укреплявшаяся абсолютная монархия стремилась полностью подчинить жизнь народа своему контролю, в том числе и через унификацию его культуры. Для представителей церковной и светской элиты в целом в этот период характерно органическое неприятие, отвращение и непонимание «грубой, скотской, нецивилизованной» народной культуры (не составляло исключения в этом отношении и большинство гуманистов). Мужчины пытались задержать женскую эмансипацию, укрепить пошатнувшуюся «цивилизацию мужчин». Женщины искали способа расправиться с привлекательными незамужними соперницами. Врачи конкурировали с повивальными бабками и знахарками. Народные массы, учитывая ту социально-психологическую ситуацию, в которой они находились на рубеже средневековья и нового времени, искали «козла отпущения» для оправдания свалившихся на них бедствий и т. д. Включаясь (порой по совершенно разным причинам) в «охоту на ведьм», все её участники объективно способствовали подавлению традиционной средневековой народной культуры — своеобразной «культурной революции», знаменующей наступление нового периода истории, пришедшего на смену средневековью.

По мнению Ю. М. Лотмана, массовый характер и хронологические рамки явления получают объяснение в той смене типа мировосприятия, которая обозначила конец средних веков и приход Ренессанса. Если человек классического средневековья вполне осознавал своё место в мире и времени, где стройная иерархия смыслов обеспечивала устойчивость его мироощущения, то для поколений следующей эпохи эта иерархия оказалась нарушенной и культура только начинала осваивать изменившуюся реальность. Человек Ренессанса испытывал не столько восторг новизны, сколько страх, поскольку был теперь лишён той точки опоры, которую его предкам поставляла культура, имевшая своим смысловым центром Священное Писание, с которым любая бытовая реалия была неоплатонически связана бесконечными уподоблениями. Возрождение, совпавшее с Великими географическими открытиями, поколебало этот уютный универсум: самый облик мира в сознании европейца стал другим. С приходом барокко смятение перед открывшимися горизонтами знания только увеличилось. Таким образом, «охота на ведьм» оказывается обратной стороной гуманизации, секуляризации (обмирщения) и рационализации культуры, связываемых с наступлением Нового времени:

Быстрая — на памяти двух-трёх поколений, то есть в исторически ничтожный срок — перемена всей жизни, социальных, моральных, религиозных её устоев и ценностных представлений рождала в массе населения чувство неуверенности, потери ориентировки, вызывала эмоции страха и ощущение приближающейся опасности. Только этим можно объяснить интересный для исследователя массовой психологии и всё ещё до конца не объяснённый феномен истерического страха, который охватил Западную Европу с конца XV до середины XVII в. Характерно, что такие проявления этого страха, как процессы ведьм, не признавая различий между католическими и протестантскими землями, останавливаются на границах классического Ренессанса: Русь XV—XVIII вв. не знала этого психоза. <…> В атмосфере Ренессанса надежда и страх, бесшабашная удаль одних и чувство потери почвы под ногами у других тесно переплетались. Это и была атмосфера научно-технического переворота.
Страх был вызван потерей жизненной ориентации. Но те, кто его испытывали, не понимали этого. Они искали конкретных виновников, хотели найти того, кто испортил жизнь. Страх жаждал воплотиться.

Лотман Ю. Технический прогресс как культурологическая проблема // Семиосфера. Культура и взрыв. Внутри мыслящих миров. Статьи. Исследования. Заметки (1968—1992). — СПб.: Искусство. — С. 629. — 704 с. — ISBN 5-210-01488-6.

В целом можно констатировать широкое разнообразие гипотез, выдвигаемых различными историками и отсутствие единой точки зрения на природу и причины массовых гонений на ведьм. По утверждению А. Я. Гуревича: «необходимо признать, что историками не предложено удовлетворительного объяснения этого глубокого и длительного социально-религиозного и психологического кризиса, который имел место преимущественно в эпоху Возрождения»[12]. По словам исследовательницы Ю. Ф. Игиной, в прнципе нельзя найти какую-то одну, определённую причину зарождения охоты на ведьм, а позднесредневековое европейское общество следует рассматривать «как целостный организм, в котором все элементы взаимодействуют в сложной системе прямых и обратных связей, исключающей возможность редукции и нахождения какого-либо одного фактора, способного определять историческое развитие»[12].

Философское осмысление[править | править код]

Представления Фрэнсиса Бэкона (1561-1626) о необходимости "обуздать природу" и "выпытать ее секреты" Фритьоф Капра сопоставил с процессами охоты на ведьм, с которыми Бэкон был знаком. Капра подвергает критике механистическое и потребительское отношение к природе и, опираясь на подобные аналогии, констатирует маскулинную сущность цивилизации Нового Времени.[16][страница не указана 61 день]

Современное значение термина «охота на ведьм»[править | править код]

В настоящее время выражение «охота на ведьм» используется как образное обобщенное название кампаний по дискредитации каких-либо социальных групп по политическим или иным мотивам без должных на то доказательств и оснований.

Современное преследование ведьм[править | править код]

В современном мире уголовное преследование за колдовство сохраняется в некоторых странах. Например, в Саудовской Аравии за магические обряды полагается смертная казнь. Причем это наказание применяется на практике: в 2011 году саудовские власти обезглавили Амину Бин Абдулхалим Нассар «за колдовство и связь с нечистой силой»[17]. В Таджикистане за колдовство с 2008 года действовала административная ответственность, а с 2015 года ввели уголовное наказание в виде лишения свободы до 7 лет[18].

См. также[править | править код]

Примечания[править | править код]

  1. Законы Хаммурапи
  2. 1 2 3 Herbert Eiden: “Vom Ketzer- zum Hexenprozess. Die Entwicklung geistlicher und weltlicher Rechtsvorstellungen bis zum 17. Jahrhundert.” Из цикла: “Hexenwahn – Ängste der Neuzeit”.(«От ереси к суду над ведьмами. Развитие церковных и светских правовых концепций до 17 века.» Из цикла: «Колдовство — страхи Нового времени» Deutsches Historisches Museum, 2002
  3. Н. Маслова. Ведовство в Европе // Бич и Молот. Охота на ведьм в XVI - XVIII веках / Н. С. Горелов. — Азбука-классика, 2005. — С. 23-25. — 512 с. — ISBN 5-352-01402-9.
  4. Joseph Hansen. Zauberwahn, Inquisition Und Hexenprozess Im Mittelalter. — Historische Bibliothek, 1900. — Т. 12. — С. 328. — 538 с. — ISBN 9785876221315.
  5. 1 2 3 4 Герд Шверхофф “От повседневных подозрений к массовым гонениям.» Новейшие германские исследования по истории ведовства в начале Нового времени альманах " Одиссей: Человек в истории." М., 1996. С. 316.
  6. Rita Voltmer, Franz Irsigler: “Die europäischen Hexenverfolgungen der Frühen Neuzeit – Vorurteile, Faktoren und Bilanzen.” .Из цикла: «Hexenwahn – Ängste der Neuzeit”.(«Европейская охота на ведьм в период раннего Нового времени — предрассудки, факторы и противовесы» Из цикла: «Колдовство — страхи Нового времени» ) Ausstellung Deutsches Historisches Museum, 2002
  7. 1 2 3 Христофорова, 2004.
  8. Valerie Kivelson. Torture, Truth, and Embodying the Intagible in Muscovite Witchcraft Trials // Everyday Life in Russian History: Quotidian Studies in Honor of Daniel Kaiser. Edited by Gary Marker, Joan Neuberger, Mashall Poe, Susan Rupp. — Bloomington: Slavica Publishers, 2010. — PP. 359—373.
  9. Gaskill, Malcolm Witchcraft, a very short introduction, Oxford University Press, 2010, p. 76.
  10. Scarre, Geoffrey; Callow, John (2001). Witchcraft and Magic in Sixteenth and Seventeenth-Century Europe (second ed.). Basingstoke: Palgrave, pp. 29-33.
  11. Интервью с Ольгой Тогоевой — учёным-медиевистом, старшим научным сотрудником Института всеобщей истории РАН. 22 декабря 2012
  12. 1 2 3 Игина Ю. Ф. Ведовство и ведьмы в Англии. Антропология зла. — Спб.: Алетейя, 2009. — С. 29. — 327 с. — ISBN 5914192749.
  13. 1 2 Walter Rummel. ‚Weise‘ Frauen und ‚weise‘ Männer im Kampf gegen Hexerei. Die Widerlegung einer modernen Fabel // Europäische Sozialgeschichte. Festschrift für Wolfgang Schieder (Historische Forschungen 68). — Berlin: Duncker und Humblot, 2000. — ISBN 9783428098439.
  14. 1 2 А. Я. Гуревич. Ведьма в деревне и перед судом // Средневековый мир: культура безмолвствующего большинства. — М.: Искусство, 1990. — 306 с. — ISBN 5-210-00102-4..
  15. О. Б. Христофорова. Колдуны и жертвы: Антропология колдовства в современной России.. — М.: РГГУ; О.Г.И., 2010. — С. 124. — 432 с. — ISBN 9785942826178.
  16. Fritjjof Capra, The Turning Point: Science, Society and the Rising Culture, 1982.
  17. Женщину казнили за колдовство в Саудовской Аравии
  18. В Таджикистане ввели уголовную ответственность за чародейство

Литература[править | править код]

Ссылки[править | править код]