Ряженье

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Ряженые. Дореволюционная открытка.

Ря́женье — обрядовое перевоплощение с помощью масок, одежды и других атрибутов внешнего облика. Наиболее характерно для рождественского поста (см. Адвент), масленицы и особенно святок (см. Коляда, Щедрый вечер, Крещенский вечер), известно также в обрядах семицко-троицкого и пасхального комплексов; реже встречается при дожинках и в рамках осенних праздников. У всех славян ряженье известно как обязательный элемент свадьбы. В некоторых локальных зонах ряженье происходило во время похорон[1].

История[править | править исходный текст]

Ряженые на старый Новый год. Львов, 2008 г.
«Коник», Чехия, 1910 г.

Традиция имеет древние корни, в частности связана с европейскими хэллоуином, шабашами, карнавалами (восходящими к венецианскому карнавалу и сатурналиям), маскарадом. По всей видимости восходит к античным ритуальным мистериям, обрядовым шествиям, праздникам окончания сельскохозяйственного сезона, возможно имеет какие-то древние магические корни для связи с богами.

Для русских были характерны: облачение в необычные костюмы; сокрытие лица под маской; нанесение на открытые участки тела красок или сажи; употребление производящих шум украшений, предметов, инструментов; неупорядоченные произвольные телодвижения (подскоки, прыжки, верчения, пританцовывания и т.п)

Способы ряженья[править | править исходный текст]

Среди многообразных способов ряженья важнейшим является надевание маски. Она служила как для создания конкретного образа (ср. признаки внешнего подобия в масках «козы», «аиста», «черта», «еврея» и т. п.), так и для сокрытия лица участника обряда, желавшего остаться неузнанным. Женщины обычно избегали ношения масок: «Мужики в масках, а мы-то ходим, платками завесимся и идем... Закосынкаемся [накинем косынки] и волосы распустим» (рус. архангел.).

Лицо могли скрывать и другими способами: перекидывали вперед волосы; прятались под редким полотном, ситом; закутывали голову в платок; занавешивали лицо мычками конопли; надвигали низко на глаза меховую шапку с длинным ворсом; спускали на лицо траву надетого на голову венка; раскрашивали себя до неузнаваемости — чернили лица сажей, дегтем, мазали свеклой, белилами, обсыпали мукой. Выражение закрывать глаза (рус. вологод.) означает 'рядиться': в д. Трифоново Ивановского района поощрялось участие в рождественском ряженье, считалось, что «если глаз не закроешь, дак все грехи не спадут»[1].

Обряды[править | править исходный текст]

Ряженые колядовщики, которые ходили по дворам, исполняя специальные песни — колядки, — это пришельцы из другого мира, души умерших предков. Поэтому и угощения их хозяевами — это скорее задабривание ряженых, чтобы они покровительствовали их семье, скоту и будущему урожаю. Нарядиться означало скрыть свое истинное лицо, быть не узнанным, потому что под масками и личинами скрывались отнюдь не соседские парни или девчата, а души умерших предков, спустившихся на землю. И приходят они из самого рая, из зимы в лето.

В Белоруссии на вопрос хозяина «кто вы такие?» ряженые порой отвечали:

 Оригинал
Мы люд не просты — з далёкага краю.
Людцы ўсе сталыя, з-пад самага раю.
Ідзём мы ад пана Года,
Што носіць бараду,
Шыроку, як лапату,
Сіву і касмату.
Мы к лету ідзём,
Казу вядзём і радасць нясём.
Ці шырокі сцены, каб нам патанцаваць?
Ці добрая гаспадыня, каб нас пачаставаць?          

 Перевод[2]
Мы люд не простой — из далеких краёв.
Люди все бывалые, из-под самого рая.
Идём мы от пана Года,
Что носит бороду,
Ширóку, как лопату,
Сиву и мохнату.
Мы к лету идём,
Козу ведём и радость несём.
Широки ли стены, чтобы нам потанцевать?
Хороша ли хозяйка, чтобы нас угощать?

Ряженые обходили дома или появлялись на молодёжных посиделках. Готовили костюмы и маски заранее. В течение первых трёх дней празднеств, то есть на самое Рождество, когда никто не работал, молодёжь «рядилась». Парни — солдатами, купцами, цыганами, стариками горбатыми, бабами, а «натуральные бабы и девицы» — птицами (журавлём, курицей), цыганками с ребёнком. Популярны были также костюмы животных — медведя, волка, козы, быка, кобылы. Ряженые «слонялись по всему селу».

«Собственно ряженье для ряда районов явилось основной чертой, выделяющей святочные вечерки из зимних (в особенности это характерно для средней России и Поволжья, хотя и русский Север в известной мере характеризуется этим)», — писал В. И. Чичеров. Но ряженье не было принадлежностью одних только святок. Ряженые местами сопровождали «поезд» с соломенным чучелом на Масленицу, ходили на Масленицу по дворам; ряженые же обходили дворы накануне Петрова поста в конце русальной недели; женщины и девушки на «Казанскую» надевали святочные маски и разыгрывали представления свадеб. Наконец, на настоящей свадьбе тоже было принято рядиться.

Особенным успехом пользовались пары и группы ряженых, исполнявшие сценки: лошадь с верховым седоком, медведь с вожаком «и при нём деревянная коза». Остов лошади изображали два парня. Передний держал на двузубых вилах голову, сделанную из соломы. Голова, как и вся лошадь, обтягивались попоной, так что зрители видели только ноги парней. На плечи первого взбирался мальчик, и «лошадь» отправлялась бродить по селу с прыжками и гарцеваньем. Под звуки гармошки забавно переваливался «медведь» на цепи — парень в вывороченной шубе, вожатый сыпал прибаутками, а «коза» хлопала деревяшкой, прискакивая около медведя.

См. также[править | править исходный текст]

Примечания[править | править исходный текст]

Литература[править | править исходный текст]

  1. Виноградова Л. Н., Плотникова А. А. Ряжение // Славянские древности: Этнолингвистический словарь / Под ред. Н. И. Толстого; Институт славяноведения РАН. — М.: Международные отношения, 2009. — Т. 4. — С. 519—525. — ISBN 978-5-7133-1312-8.
  2. Громыко М. М. Мир русской деревни. — М.: Молодая гвардия, 1991. — 446 с. — ISBN 5-235-01030-2
  3. Велецкая Н. Н., Языческая символика славянских архаических ритуалов — М.: Наука, 1978
  4. Лодка // Некрылова А. Ф. и Савушкина Н. И. Народный театр — М.: Советская Россия, 1991
  5. Русские / Отв. ред. В. А. Александров, И. В. Власова, Н. С. Полищук. — М.: Наука, 1999. — 725 с. — ISBN 5-88590-309-3