Мексиканская революция

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Тела погибших в одном из боев Революции

Мексиканская революция 1910—1917 годов (иногда датой окончания считается 1920 год) — период в истории Мексики, во время которого в стране шла гражданская война. Началась как восстание против диктатуры Порфирио Диаса и окончилась принятием новой конституции. Потери среди населения за период гражданской войны, по разным источникам, составляют от 500 тыс. до 2 млн человек,[1][Прим. 1] при этом население страны на 1910 год составляло 15 млн человек[2].

Исследователями выделяется четыре этапа революции. Первым этапом (ноябрь 1910 — май 1911) является свержение диктатуры Порфирио Диаса. Либеральные помещики и предприниматели, рабочие и крестьяне выступали единым фронтом под политическим руководством либерально-демократических лидеров. На протяжении второго этапа революции (май 1911 — февраль 1913) у власти находились либеральные демократы, но отсутствие единства среди революционных сил привело к контрреволюционному перевороту. Третий этап (февраль 1913 — июль 1914) — это восстановление конституционного режима. Революционеры вновь выступили единым фронтом, при этом возросла роль крестьянских масс[3][4][5].

Гражданская война между революционным крестьянством и умеренными либералами (июль 1914 — февраль 1917) стала последним, четвёртым этапом революции. Победу одержало умеренное крыло революционеров, но широкие народные массы сыграли в революции решающую роль, повлияв на последующее развитие страны[6][7][5].

Мексика История Мексики
Coat of arms of Mexico.svg

До открытия европейцами

Колониальный период

Война за независимость

Первая империя

Первая федералистская республика

Централистская республика

Американо-мексиканская война

Вторая федералистская республика

Гражданская война

Французская интервенция

Вторая империя

Диктатура Порфирио Диаса

Мексиканская революция

Экономический подъём

Настоящее время


Портал «Мексика»

Предыстория[править | править исходный текст]

В 1876 году к власти в Мексике пришёл генерал Порфирио Диас, установивший диктатуру на три с половиной десятилетия. Диас продолжил курс своих предшественников Бенито Хуареса и Себастьяна Лердо де Техады, направленный на модернизацию и привлечение иностранных инвестиций, однако считал, что для этих целей необходимо обеспечить в стране политическую стабильность[8]. Для этого он добился соглашения с крупнейшими фракциями либералов и консерваторов, ослабил действие антиклерикальных реформ, тем самым получив поддержку духовенства, и подчинил себе высшие слои армии и местных каудильо. В период правления Диаса произошёл подъём мексиканской экономики: строились железные дороги и телеграфные линии, создавались новые предприятия, увеличился приток иностранных инвестиций[9][10].

Социально-экономические предпосылки революции[править | править исходный текст]

Порфирио Диас

При Диасе формально продолжала действовать конституция 1857 года. В стране сохранялись президентские выборы, на которых Диас неизменно получал большинство голосов[11]. Он не занимал пост президента только в 1880—1884 годах (когда президентом был его ставленник), поскольку инициированная им же поправка к конституции запрещала занимать эту должность два срока подряд[Прим. 2]. Конгресс не играл реальной роли. Распространение получили политические репрессии[13].

Хотя при Диасе Мексика достигла больших успехов в экономике, они были получены в том числе за счёт эксплуатации крестьян и коренного населения и снижения уровня жизни народных масс[14]. На 1910 год 96,6 % сельского населения не имели земли, при этом батраки-пеоны с семьями составляли 2/3 населения страны[15].

Традиционным для индейцев способом обработки земли было общинное земледелие. Однако большое количество общинников лишилось земли в результате жёсткого исполнения принятого в 1856 году закона Лердо[16]. Согласно этому закону индейцы объявлялись арендаторами и в течение трёх месяцев должны были подать заявки на приобретение обрабатываемых участков в собственность, а далее выплачивать их стоимость ежегодными 6 % платежами. При невыполнении этих условий участки подлежали продаже с торгов[17].

Кроме того, уже оформившие собственность крестьяне могли лишиться земли в результате обмана. Таким образом, значительная часть общинных земель была приобретена латифундистами и спекулянтами[17]. К моменту обретения Мексикой независимости в 1821 году на долю общинного землевладения приходилось 40 % сельскохозяйственных угодий, а к 1910 году — не более 5 %[16].

В 1883 году был издан декрет о колонизации «пустующих» территорий, создававший условия для захвата общинных земель. Поскольку индейские крестьяне, обрабатывавшие свои наделы ещё до прихода европейцев, обычно не имели на них документов, их земли объявлялись «пустующими» и продавались заинтересованным лицам[18][19]. За годы диктатуры Диаса 54 млн га, то есть 27 % площади страны, оказались у крупных землевладельцев — латифундистов. Их монополия порождала неэффективное использование земли, закрепляя экстенсивный характер сельского хозяйства[20].

Крупные территории принадлежали американским и британским компаниям[21], так, в Нижней Калифорнии из 14,4 млн га всей земли 10,5 млн га принадлежало компаниям США. В 1884 году был одобрен так называемый «Кодекс рудников», по которому иностранный собственник земли мог владеть находящимися в ней полезными ископаемыми[22][23].

Территориальное деление Мексики с 1902 по 1917 г.

Политика правящих кругов привела к обострению классовых противоречий в деревне[24]. Некоторые индейские племена, такие как яки — на севере страны — и майя — на юге, выступали против захвата земель с оружием в руках[25]. В 1877—1884 годах страну захлестнула волна крестьянских восстаний, однако они жестоко подавлялись[26]. Положение рабочего класса было весьма тяжёлым. Трудового законодательства не существовало, и эксплуатация рабочих ничем не ограничивалась. Продолжительность рабочего дня составляла 12—14 часов. Заработная плата часто выплачивалась не деньгами, а бонами или марками, которые принимали только в фабричной лавке[27]. В стране росло рабочее движение, недовольство охватило и средние слои горожан[24]. Кроме того, политикой Диаса тяготились крупные землевладельцы переживших экономический бум штатов Сонора, Чиуауа и Коауила[28].

1 июня 1906 года на медных рудниках в Кананеа, принадлежащих гражданину США, вспыхнула забастовка мексиканских рабочих. Акция была подготовлена членами Либеральной партии Мексики[es]. В результате перестрелок с американским персоналом 1—2 июня погибло 18 мексиканцев[Прим. 3], потери со стороны США составили 4 человека убитыми и 7 ранеными. Эти события стали «предвестником революции»[30].

В феврале 1908 года Диас дал интервью американскому журналисту Джеймсу Крильману[en], в котором заявил, что не будет баллотироваться на следующих президентских выборах. Президент заметил, что к тому времени ему исполнится уже 80 лет и, что он ждал момента, когда мексиканский народ сможет выбирать правительство, не опасаясь мятежей и без ущерба национальной репутации и прогрессу. Несмотря на то, что вскоре Диас изменил своё решение, это интервью послужило катализатором политической активности в Мексике[31], определив ход дальнейших событий.

Оппозиция режиму Диаса[править | править исходный текст]

Ситуацию, сложившуюся в Мексике, особенно чутко переживала образованная молодёжь. Выразителями её настроений стали Филомено Мата[es], Антонио Вильяреаль[es], Хуан[es] и Мануэль Сарабиа[es], Пракседис Герреро[es], Ласаро Гутьеррес де Лара[es], Энрике Флорес Магон[es], Либрадо Ривера[es], Антонио Диас Сото-и-Гама[es], Камило Арриага[es] и др.[32]

Рикардо и Энрике Флорес Магоны, 1916 год

В 1900 году в Мексике появилось первое широкое оппозиционное движение, ставившее своей целью не изменение режима Диаса, а его полную ликвидацию. Идейными вдохновителями этого движения стали братья Рикардо и Энрике Флорес Магоны[es]. В 1900 году Рикардо вместе со старшим братом Хесусом[es] (впоследствии традиционным буржуазным политиком)[33] создал газету «Рехенерасьон[es]» (исп. Regeneración — рус. Возрождение), обличавшую недостатки режима Диаса. В 1901 году братья основали Либеральную партию Мексики[es]. Как и большинство партий страны, она состояла из нескольких политических клубов, находившихся в разных городах. Новое движение подверглось гонениям со стороны властей, и в конце 1903 года братья Магоны эмигрировали в США. Там в 1906 году они организовали либеральную хунту[es], выпустившую манифест с требованием социально-политических изменений в Мексике. Хунта организовала на территории Мексики несколько вооружённых выступлений (в том числе восстание в Кананеа) которые, однако, потерпели неудачу[34].

Признанным лидером либерально-демократической оппозиции был выходец из семьи крупных предпринимателей и землевладельцев Франсиско Мадеро[15]. В начале 1900-х годов он организовал на уровне родного штата Коауила несколько предвыборных кампаний оппозиционеров, однако из-за препятствия власти они не увенчались успехом. Мадеро также финансировал издававшуюся в Соединённых Штатах газету «Рехенерасьон». В 1908 году он издал книгу «Президентская преемственность в 1910 году[es]», которая принесла ему общенациональную известность. В своём труде Мадеро выступил с критикой существующего режима и требованием запрета переизбрания. В 1909 году им была организована Партия противников перевыборов[es], а в 1910 году он стал кандидатом в президенты от этой партии[35].

Оппозиционные настроения появились и среди правящей элиты, часть которой стала рассматривать в качестве преемника Диаса генерала Бернардо Рейеса[es]. Рейес был губернатором штата Нуэво-Леон и некоторое время занимал пост министра обороны. Однако рейисты не были готовы к открытому выступлению против переизбрания Диаса, поэтому они выдвинули Рейеса кандидатом на пост вице-президента на выборах 1910 года. В январе 1909 года сторонники генерала создали Демократическую партию, которая развернула активную агитационную деятельность по всей стране[36]. Сам генерал держался в тени, главным агитатором был его сын[37]. Среди сторонников Бернардо Рейеса был и генерал Викториано Уэрта, позднее сыгравший большую роль в подавлении революционного движения[38]. Опасаясь роста популярности Рейеса, Порфирио Диас отправил его с военной миссией в Европу. Лишившись ключевой фигуры, Демократическая партия стала распадаться, а рейисты переходили на сторону Мадеро[39]. Таким образом последний получил в своё распоряжение отлаженный и опытный организационный аппарат[40].

Франсиско Мадеро

Но в июне 1910 года Мадеро был арестован за помощь Роке Эстраде[es], пытавшемуся организовать запрещённый митинг в поддержку мадеристов. После президентских выборов, прошедших 26 июня, Мадеро выпустили под залог, а 5 октября он бежал в США[41].

Роль США[править | править исходный текст]

Положение режима Диаса осложнялось также и недовольством США политикой поощрения британских инвестиций, которую диктатор начал проводить к концу своего правления[42].

Значительная часть представителей правящей Республиканской партии США имела в Мексике крупные капиталовложения. Многие видные республиканцы и правительство президента Уильяма Тафта были тесно связаны с группой монополистов, также имевших крупные вложения в этой стране[43]. К 1910 году соперничество между американскими и английскими компаниями, которое было связано в основном с контролем над железными дорогами и монополизацией добычи нефти, достигло значительной остроты[44].

Также негативно сказывались на американо-мексиканских отношениях такие нерешённые вопросы, как спор по поводу территории Эль-Чамисаль и вопрос об аренде бухты Магдалена. Правительство Диаса, боясь американской территориальной экспансии, долгое время отказывало США в предоставлении долгосрочной аренды бухты Магдалена, которую те планировали использовать как угольную базу для ВМФ. В 1908 году мексиканское правительство всё же пошло на уступки, и бухта была отдана в аренду на 2 года. Патриотически настроенные мексиканцы расценили этот шаг как предательство. После окончания срока аренды мексиканцы отказались продлевать договор, что вызвало неудовольствие американской стороны. Раздражение американцев усиливалось также и посещением мексиканских портов военным кораблём, принадлежавшим Японии, и радушным приёмом, который был оказан японским морякам. Также ходили слухи о переговорах между японцами и правительством Диаса по поводу аренды бухты Магдалена[45].

Правительство США понимало, что режим Диаса начинает рушиться, и предполагало возможность революции. После того, как США убедились, что переворот произойдёт независимо от того, будут ли они поддерживать власть Диаса или нет, они стали принимать меры к тому, чтобы не допустить развития революции и укрепить завоёванные экономические позиции. Изначально реализацию этих планов США связывали с политическими фигурами вице-президента Рамона Корраля[es] и посла в США Франсиско Леона де ла Барры[es]. Однако они не пользовались в Мексике популярностью, поэтому США переключили внимание на Франсиско Мадеро, который, по их мнению, не был заинтересован в глубоких революционных изменениях и который нуждался в финансовой и иной помощи. Однако дальнейшие события показали, что планы США относительно Мадеро не оправдались — его политика сохранила независимый характер[46].

Первый этап. Падение диктатуры Порфирио Диаса[править | править исходный текст]

Панчо Вилья (четвёртый справа) со своими командирами

В числе последствий диктатуры Диаса были усиление зависимости страны от Соединённых Штатов и высокая социальная напряжённость. Поэтому реакцией на циклический кризис в США 1907—1908 годов, которая была усилена неурожаем 1910 года, стал острый экономический, социальный и политический кризис в Мексике[14].

В 1910 году Порфирио Диас был в очередной раз переизбран президентом Мексики[14]. Франсиско Мадеро выступил с «планом Сан-Луис-Потоси», в котором объявлял результаты выборов недействительными и призывал к борьбе с режимом. План также включал обещание возврата крестьянских земель, отнятых «аморальным способом». Восстание было назначено на 20 ноября[47]. Хотя план рассматривал не все социальные вопросы, он стал катализатором для массовых народных выступлений[14].

Всеобщего восстания не началось, но мятеж охватил штат Чиуауа, где выделились впоследствии известные крестьянские вожди Паскуаль Ороско и Панчо Вилья. В феврале Мадеро вернулся в Мексику, а в марте началось восстание в штате Морелос, руководителем которого стал Эмилиано Сапата. В это время в стране фактически проходили две революции: целью Мадеро и средних слоёв было участие в управлении страной, революционеры на юге и в центре Мексики, формально подчинявшиеся Мадеро, стремились к разделу помещичьих земель между крестьянами[48].

В апрельском послании к Конгрессу Диас признал большинство требований повстанцев и пообещал провести аграрную реформу. Однако революционеры были настроены на решительную борьбу с режимом. В апреле они захватили крупный порт Акапулько. 10 мая отряды Вильи и Ороско взяли Сьюдад-Хуарес, являвшийся важным таможенным пунктом, контроль над которым давал возможность беспрепятственно получать оружие и боеприпасы из США[49]. Далее повстанцы перешли в наступление почти во всех штатах, заняв крупнейший железнодорожный узел Торреон. Действуя в Морелосе, армия Сапаты захватила Куаутлу, а затем столицу штата — Куэрнаваку[50]. В мае Диас подал в отставку и эмигрировал во Францию. В июне под овации 100 тысяч горожан Мадеро въехал в столицу[51].

Второй этап[править | править исходный текст]

Президентские выборы 1911 года[править | править исходный текст]

После отставки Диаса и вице-президента Рамона Корраля временным президентом страны стал Франсиско Леон де ла Барра[52]. Ему поручалось провести новые президентские выборы[51]. На 1 октября было намечено избрание коллегии выборщиков, которые 15 октября должны были выбрать президента[53].

Франсиско Мадеро и его соратники. 1911 год. Сидят: третий слева — Венустиано Карранса, в центре — Франсиско Мадеро, первый справа — Паскуаль Ороско. Первый слева в ряду стоящих — Франсиско (Панчо) Вилья

Хотя Мадеро не занимал никакого поста, от него зависели практически все назначения. Тем не менее расстановка сил в послереволюционном правительстве отражала компромисс между победившими и проигравшими. Только четверо членов кабинета были убеждёнными сторонниками революции, трое придерживались консервативных взглядов, двое были представителями старой элиты. Однако у Мадеро возникли сложности с назначением временных губернаторов, поскольку парламенты некоторых штатов, состоявшие из сторонников Диаса, отказывались утверждать предложенные им кандидатуры[54].

Тем временем в рядах мадеристов произошёл раскол. Их умеренное крыло представляло интересы латифундистов и крупной национальной буржуазии, которые не были заинтересованы в серьёзных переменах. Это направление поддерживало Франсиско Мадеро. Радикальное крыло мадеристов выражало интересы более широкого круга буржуазии и части мелкобуржуазной интеллигенции. Радикалы выступали за полное устранение диасовской элиты из экономической и политической жизни страны и за реальные демократические изменения[55].

Партия противников переизбрания была распущена. Вместо неё Мадеро создал Конституционно-прогрессивную партию, объединив, таким образом, своих сторонников. Его поддержали лидеры либералов. 2728 августа прошла совместная конференция Либеральной и Конституционно-прогрессивной партий, где Мадеро был единодушно выбран кандидатом в президенты от последней. Вице-президент избирался отдельно, и кандидатом на этот пост от умеренных мадеристов стал Хосе Мария Пино Суарес[es][56]. Другие партии также выставили своих кандидатов. Национально-католическая партия поддержала кандидатру Мадеро в качестве президента и Леона де ла Барры в качестве вице-президента. От Партии крайних либералов (исп. Partido Liberal Puro) в президенты баллотировался Эмилио Васкес Гомес[57].

Также свою кандидатуру на пост президента выдвинул вернувшийся в Мексику генерал Рейес. Чтобы получить больше времени для агитации, партия Рейеса обратилась в Конгресс с просьбой о переносе даты выборов. Получив отказ, Рейес снял свою кандидатуру и вскоре перебрался в Техас, где начал подготовку антиправительственного мятежа[58].

15 октября победу на выборах одержал Мадеро, набрав 98 % голосов. Вице-президентом стал Пино Суарес[59]. Некоторые позиции в новом правительстве[es] заняли родственники Мадеро: министром внутренних дел стал его брат Густаво Медро[es], министром финансов — дядя президента Эрнесто Мадеро, а министрами развития и обороны стали его кузены Рафаэль Эрнандес и Хосе Гонсалес Салас[es]. Вошли в правительство и представители старого режима, например, Мануэль Калеро — председатель палаты депутатов в правление Диаса[60].

Президентство Франсиско Мадеро[править | править исходный текст]

Эмилиано Сапата

Мадеро не спешил решать аграрный вопрос, восстановив против себя таким образом крестьян[61]. В ноябре 1911 года Сапата объявил Мадеро предателем революции, выступив с «планом Айялы», предусматривающим разделение земель латифундистов. 1 декабря начался мятеж Бернардо Рейеса. Генерал пересёк границу США, где его встретило 600 сторонников. Однако из-за отсутствия поддержки у населения и дезертирства выступление не имело успеха, и 25 декабря Рейес сдался властям. В марте 1912 года о восстании против Мадеро объявил Паскуаль Ороско, который в двухнедельный срок захватил практически весь штат Чиуауа[62]. Главнокомандующим правительственными войсками на севере Мадеро назначил генерала Викториано Уэрту[63], воевавшего в предыдущую кампанию 1910—1911 гг. на стороне Диаса[64]. В мае Уэрта нанёс Ороско сокрушительное поражение при Рельяно[65].

Панчо Вилья остался предан Мадеро[66], однако по сфабрикованному Уэртой обвинению был приговорён к расстрелу[67]. Его спасло вмешательство президента. Началось следствие. Вилья был помещён в тюрьму, из которой позднее бежал в США[68].

К началу октября мятеж был подавлен: Сапата был окружён в Морелосе, Ороско ушёл в США. Но уже 10 октября в Веракрусе поднял восстание племянник бывшего диктатора — Феликс Диас[es]. 22 октября город был взят правительственными войсками практически без боя, а Диас — арестован[69].

Военные мятежи сказались на финансовом положении страны. Для пополнения казны Мадеро распорядился ввести первый в истории Мексики налог на добычу нефти, что вызвало недовольство американских компаний[70].

Решение аграрного вопроса Мадеро видел в создании слоя средних и мелких землевладельцев, подобных фермерам США. Общинное же землевладение он считал отсталым. Было решено раздать крестьянам пустующие государственные земли в виде мелких участков, а также выделить деньги на ирригацию и агрономическое развитие. Однако большинство пустующих земель располагалось на севере, а крестьяне густонаселённого центра и юга переселяться никуда не желали. Кроме того, крестьяне выступали не за разделение земель, а за возвращение отнятых в правление Диаса угодий в общинную собственность деревень. Также министр развития Рафаэль Эрнандес предложил губернаторам штатов произвести разделение общинных земель между крестьянами, которые их обрабатывали. В конце 1912 года 60 депутатов внесли на рассмотрение Конгресса законопроект о восстановлении общинного землевладения, однако он так и не был принят[71].

Более успешной была политика правительства в рабочем вопросе. Всячески поощрялось создание запрещённых при Диасе профсоюзов, был создан Департамент труда, при содействии правительства прошли переговоры между предпринимателями и рабочими. Рабочие текстильных предприятий добились ряда уступок: снижалась продолжительность рабочего дня до 10 часов в дневное время и 9 часов — в ночное, устанавливался 15-дневный отпуск, не разрешалось принимать на работу детей до 14 лет (все эти обязательства были для работодателей добровольными)[72]. Однако, несмотря на благожелательную по отношению к пролетариату позицию правительства, в стране росло число анархо-синдикалистских профсоюзов. В Мехико был создан «Дом рабочих мира[es]», издававший свою газету и имевший влияние на тысячи рабочих. «Дом» провёл серию забастовок, сопровождавшихся блокадой предприятий и столкновениями с полицией[73].

«Трагическая декада»[править | править исходный текст]

Сторонники Феликса Диаса в арсенале Мехико

Правление Мадеро было недолгим — в феврале 1913 года в Мехико произошёл военный переворот. 9 числа несколько высших офицеров во главе с генералом Мануэлем Мондрагоном, сопровождаемые двумя артиллерийскими полками и 300 курсантами, освободили Феликса Диаса и Бернардо Рейеса. После неудачной попытки взять резиденцию Мадеро — Национальный дворец, во время которой погиб генерал Рейес, повстанцам удалось закрепиться в крепости столичного арсенала[74].

Руководство по подавлению мятежа было возложено на генерала Уэрту. Однако последний был связан с заговорщиками и, кроме того, сам намеревался занять президентское кресло. Последующие события известны как «Трагическая декада». Уэрта создавал видимость борьбы с мятежниками, ограничившись лишь редкими обстрелами арсенала и заведомо неудачными атаками. Таким образом Диас и Уэрта пытались измотать население, вызвав безразличие к смене власти[75].

18 февраля сторонники Уэрты арестовали Мадеро, а 19 февраля он и Пино Суарес подали в отставку. Временным президентом при формальном соблюдении конституции стал Уэрта. Феликс Диас не вошёл в правительство, но по заключённому с Уэртой соглашению оставил за собой право формировать кабинет. Кроме того, Уэрта обязался поддержать его кандидатуру на предстоящих президентских выборах. Мондрагон получал пост министра обороны, министром юстиции стал Родольфо Рейес — сын Бернардо Рейеса. 23 февраля по приказанию Уэрты Мадеро и Пино Суарес были убиты по дороге в тюрьму[76].

Третий этап. Режим генерала Уэрты[править | править исходный текст]

Характеристика режима Уэрты[править | править исходный текст]

Викториано Уэрта проводил политику классического бонапартизма. Он готов был опереться на различные политические и социальные силы, если они обеспечивали поддержку его власти[77].

Викториано Уэрта. 1913

В аграрной сфере Уэрта изначально предполагал продолжать линию Мадеро по распределению пустующих государственных земель и не собирался разделять крупные поместья. В апреле 1913 года 78 общинам индейцев яки и майо были возвращены отнятые при Диасе земли[78][79]. Министрами Уэрты были предложены два проекта: по выпуску государственных ценных бумаг, с помощью которых крестьяне могли бы приобретать участки, и законопроект об обложении прогрессивным налогом крупной земельной собственности. Однако эти инициативы были отклонены Конгрессом[80].

Уэрта был достаточно расположен к организованному рабочему движению. Было создано агентство, занимавшееся вопросами занятости, режим не подавлял экономические стачки, государство активно участвовало в арбитражных разбирательствах. Национальное ведомство труда исследовало условия труда женщин. В 1913 году «Дому рабочих мира» было разрешено отпраздновать 1 мая. В конце мая руководство «Дома» организовало совместную с либералами демонстрацию, где некоторые ораторы, в частности Антонио Диас Сото-и-Гама, открыто выступили против диктатуры. Среди руководителей организации были произведены аресты, сам «Дом рабочих мира» закрывать не стали. Но поскольку по мере ухудшения военного положения режима позиция руководства «Дома» становилась более радикальной, он был закрыт, а 20 его руководителей заключены в тюрьму. Сото-и-Гама удалось скрыться, и позднее он примкнул к Сапате[81].

В президентство Уэрты несколько раз выдвигались проекты по установлению контроля над нефтяной промышленностью. В сентябре 1913 года депутат Конгресса Керидо Моэно выдвинул предложение по национализации нефтяной промышленности. Чуть позже он был назначен министром иностранных дел, но сама инициатива не получила развития. Весной 1914 года правительство рассматривало так же не осуществлённый проект по подчинению государству транспортировки нефти[82].

Раходы на образование, составлявшие при Диасе 7,2 %, а при Мадеро 7,8 % бюджета, были увеличены до 9,9 %. Министр образования Хорхе Вера Эстаньол обещал построить 5 тыс. школ. Правительство Уэрты начало разработку программ помощи индейцам — в их деревни направлялись медицинские специалисты и учителя[83]. Президент старался поддерживать хорошие отношения с церковью, что, однако, не помешало ему, закрыть критиковавшую его католическую газету «Ла Унион Популар», а после того, как в октябре он разогнал Конгресс, Уэрта арестовал лидера Католической партии Федерико Гамбоа[77].

К лету 1913 года режим Уэрты признали такие страны, как Англия, Франция, Россия, Германия, Австро-Венгрия, Испания, Китай и Япония[84]. Из крупных мировых держав диктаторский режим не получил признания только от США, где в марте вступил в должность новый президент — Вудро Вильсон[85], имевший репутацию защитника демократических ценностей[86]. Поскольку США наложили эмбарго на экспорт оружия в Мексику, в Европу и Японию были направлены представители для закупок винтовок и боеприпасов. Японская компания Митцуи получила заказ на поставку 70 тыс. винтовок и 145 млн патронов[84]. Высокую активность в поддержке диктатуры Уэрты проявила Германия. С немецкими промышленниками было заключено несколько соглашений на поставку десятков тысяч винтовок Маузер и патронов к ним. В марте 1914 года заводу Круппа поступил заказ на поставку для армии Уэрты горных орудий и снарядов[87].

Однако новую власть не поддержали самые богатые северные штаты Мексики. О непризнании правительства объявил губернатор штата Коауила Венустиано Карранса[88]. Он выдвинул «план Гуадалупе», целью которого было восстановление конституционного правления. Карранса назначался верховным главнокомандующим армии конституционалистов[89].

Венустиано Карранса. 1913

К осени 1913 года Уэрта полностью заменил состав кабинета министров, своих постов лишились Мондрагон и Рейес. Новые президентские выборы были назначены на 26 октября, но в нарушение заключённых договорённостей Феликс Диас был отправлен с миссией в Японию. Таким образом, Уэрта старался окружить себя лично преданными ему людьми и остаться у власти, сохраняя видимость соблюдения конституции. Однако в Конгрессе ещё оставалось много сторонников Мадеро, которые образовали мощный оппозиционный блок. 8 октября по приказу Уэрты был убит оппозиционный сенатор Белисарио Домингес[es]. Депутаты Конгресса потребовали расследования исчезновения Домингеса и пригрозили переездом из Мехико в более безопасное место — это было явным намёком на возможность бегства на территорию конституционалистов. 10 октября Уэрта распустил Конгресс, многие депутаты были арестованы. Новые выборы в Конгресс должны были пройти одновременно с президентскими. Феликсу Диасу было разрешено вернуться и продолжить избирательную кампанию. Временный президент не мог выдвигать свою кандидатуру, но армии и служащим было приказано вписывать в бюллетени фамилию Уэрты. Кроме того, Уэрта всячески старался затруднить избирательный процесс, и из-за низкой явки выборы президента были объявлены несостоявшимися[90].

В целом правление Викториано Уэрты часто представляется как контрреволюционная реакция. Однако историк Майкл К. Мейер (англ. Michael C. Meyer) в своей книге «Уэрта: политический портрет» (англ. Huerta: A Political Portrait) утверждает, что вопреки распространённому мнению, Уэрта не был контрреволюционером. К такому выводу Мейер приходит, анализируя соответствие президентской деятельности Мадеро и Уэрты основным целям и задачам революции, куда по его мнению входят аграрная реформа, защита интересов рабочих, образование, отстаивание национальных экономических и политических интересов, а также защита и возрождение индейской культуры. Таким образом, согласно Мейеру, режим Уэрты был не более контрреволюционным, чем правление Мадеро, при этом под контрреволюцией он понимает возвращение к принципам управления времён Порфириата[91].

С таким взглядом, однако, не соглашается его оппонент историк Алан Найт (англ. Alan Knight). Он замечает, что многие реформы, подготовленные министрами Уэрты, так и остались на бумаге, не получив реального воплощения[92]. Найт также указывает, что выбранные Мейером задачи революции являлись второстепенным в период 1910—1915 гг.,[93] к тому же все эти направления, кроме аграрной реформы, входили и в политику Порфирио Диаса, которая, по мнению Найта, не была столь реакционной, как считает Мейер[94]. Как далее отмечает Найт, революция началась в форме двух течений: либералов из среднего класса горожан, которые поддерживали Мадеро, и крестьянских движений[95]. Подавление правительством Мадеро народных мятежей и местных аграрных инициатив приближало его к режиму Диаса, таким образом, революция и контрреволюция, согласно Найту, сосуществовали друг с другом с самого начала — с 1910 года. Однако, если Мадеро всё же придерживался либеральных принципов, Уэрта, по мнению Найта, выступал против обоих — как городского, так и сельского — революционных движений[96].

Восстание конституционалистов[править | править исходный текст]

Уэрта попытался установить отношения со всеми революционерами первой волны: Сапатой, Ороско, Вильей. Однако на стороне федеральных сил выступил только Ороско, который получил возможность включить своего представителя в правительство Уэрты, а также заручился обещанием диктатора провести в Мексике аграрную реформу[64]. Сапата не признал ни легитимность Уэрты, ни руководство Каррансы, поэтому никакой координации между конституционалистами и его войсками не существовало[97].

К апрелю 1913 года конституционалисты добились больших успехов в Соноре, где войска Уэрты удерживали только юг[98]. Там выдвинулись революционные командиры Альваро Обрегон и Плутарко Элиас Кальес[99] В мае и июне Обрегон нанёс правительственным войскам два крупных поражения у городов Санта-Роза и Санта-Мария[100]. К лету в Морелосе, где воевал Сапата, федеральные силы удерживали только крупные города[101]. В это время гражданская война принимает всеобъемлющий характер[102]. Внешняя и внутренняя экономика пришла в полный упадок[103].

Переломным моментом этой кампании стало взятие конституционалистами Торреона. Командующим силами, захватившими город, был Панчо Вилья, который вернулся в Мексику 6 марта 1913 года[104]. Он соединил подчинённые ему части в «Северную дивизию», насчитывающую 8 тыс. человек. Его отряды вошли в город в ночь на 1 октября 1913 года. В результате сражения правительственные войска потеряли убитыми 800 человек, были захвачены запасы боеприпасов и 18 орудий[105]. 24 ноября Вилья нанёс серьёзное поражение армии Ороско под Терра-Бланкой[106].

Разгон Конгресса и срыв выборов вызвали недовольство Соединённых штатов и лично президента Вильсона[107]. Кроме того, революция поставила под угрозу собственность американских монополий[108]. США, обеспокоенные антиамериканскими настроениями в Мексике, отправили туда свои военно-морские силы, оккупировавшие 21 апреля 1914 года порт Веракрус. Но ввиду патриотического подъёма среди мексиканцев США были вынуждены отказаться от продолжения интервенции[109]. Оккупация закончилась 23 ноября 1914 года[110].

В апреле конституционалисты под командованием генерала Пабло Гонсалеса Гарсы[en] взяли Монтеррей[111]. В мае Сапата взял Хохутлу[112]. 23 июня 1914 года Вилья захватил Сакатекас. Битва за город, в которой погибло от 5 до 6 тыс. федеральных солдат и около тысячи бойцов Северной дивизии, стала самым кровопролитным сражением против Уэрты. 6—7 июля Обрегон нанёс крупное поражение правительственной армии под Гвадалахарой[113]. 15 июля Уэрта объявил о своей отставке и 20 числа покинул страну[114]. Мехико был сдан без боя. 18 августа 1914 года в город торжественно въехал Карранса[115].

Четвёртый этап[править | править исходный текст]

Разногласия в революционном лагере[править | править исходный текст]

На одну из августовских встреч 1914 г. Обрегон и Вилья прибыли через территорию США[116][117]. Слева направо: Альваро Обрегон, Панчо Вилья, Джон Першинг. За Першингом стоит Джордж Паттон

Карранса не стал вступать в должность временного президента (иначе он не смог бы выдвинуть свою кандидатуру на предстоящих президентских выборах[118]), сохранив пост верховного главнокомандующего[119]. Политическая программа Каррансы не предусматривала социальных реформ и обходила аграрный вопрос, что не устраивало присоединившихся к нему крестьян[120]. Между сторонниками Каррансы и Вильи произошёл ряд стычек. В попытках урегулировать разногласия Альваро Обрегон провёл несколько встреч с Вильей[121]. Для решения вопросов о власти и предстоящих преобразованиях было условлено созвать Конвент командиров революционных армий. Он открылся 1 октября 1914 года в Мехико, а затем был перенесён в Агуаскальентес[122].

Делегаты Конвента делились на три основные фракции: сторонники Вильи, сторонники Каррансы и группа офицеров армии Обрегона. Председателем съезда стал поддерживавший Каррансу и Обрегона генерал Антонио Вильяреаль[123]. По предложению вильистов на Конвент были приглашены представители Сапаты, получившие статус наблюдателей. Поскольку Сапата опасался отправлять в Агуаскальентес своих неискушенных в политике командиров, для участия в собрании 29 его советникам, среди которых находился и Антонио Диас Сото-и-Гама, были присвоены военные звания[124].

31 октября Конвент принял решение, согласно которому Вилья и Карранса должны были подать в отставку. 1 ноября делегаты избрали генерала Эулалио Гутьерреса[es] временным президентом Мексики[125]. Карранса не признал решений Конвента и в ноябре, покинув столицу, отправился в Веракрус. После отказа Каррансы уйти в отставку Конвент объявил его мятежником[126][127]. Президент Гутьеррес назначил Вилью главнокомандующим силами Конвента. Альваро Обрегону предстояло принять одну из противоборствующих сторон. Наиболее боеспособные части его армии, которыми командовал Мануэль Дьегас, заняли сторону Каррансы, поэтому Обрегону не оставалось ничего, кроме как сделать то же самое[128].

К началу завершающего этапа революции формальное преимущество было на стороне сил Конвента. Основные железнодорожные пути от границы с США до Мехико находились под контролем Вильи, при этом самой столице угрожали отряды Сапаты. В это же время территории, подчинённые Каррансе, были разрознены и не имели прямого сообщения: на тихоокеанском побережье, в Халиско, располагались части Дьегаса; от брата Каррансы Хесуса, занимавшего Оахаку, первого отделяли отряды Сапаты; на северо—востоке, в Тампико и Коауиле, дислоцировались силы под командованием генерала Вильяреаля[129].

Имея возможность объединившись с Сапатой разбить малочисленное войско Каррансы в Веракрусе, Вилья предпочёл наступление на Коауилу и Халиско. Таким образом он старался обезопасить фланги своей армии, чтобы не потерять контроль над железнодорожными магистралями, по которым получал боеприпасы из США. Кроме того, в Коауиле находились единственные в стране месторождения угля, также необходимого для железнодорожного сообщения. Поэтому взятие Веракруса было предоставлено Сапате, который к тому же считал его своей вотчиной. Однако его отряды привыкли в основном к партизанской войне и практически не имели артиллерии, что делало их малопригодными для выполнения такой задачи[130].

Места основных сражений 1914—1915 гг.

Карранса же приказал Обрегону, изначально намеревавшемуся перебросить свои силы из Веракруса на побережье Тихого океана, провести эвакуацию войск из Мехико. Эвакуация началась 18 ноября: частям предписывалось отступить к Веракрусу. 24 ноября отход войск Каррансы из столицы был окончен. 27 числа к городу подошёл Сапата, а 30 ноября — Вилья. 4 декабря произошла встреча двух революционных лидеров, которые договорились о направлениях наступления. Однако оба командира не стремились далеко отходить от своих основных плацдармов: Вилья от Чиуауа, а Сапата от Морелоса. Поэтому Вилья должен был разбить Каррансу на севере, а Сапате предстояло взять Пуэблу и Веракрус. 6 декабря в Мехико состоялось торжественное шествие 50 тыс. солдат армий Вильи и Сапаты, которые возглавляли процессию на открытом автомобиле. По окончании шествия, Сапата и Вилья вместе с временным президентом Гутьерресом поприветствовали жителей с балкона Национального дворца[es]. 9 декабря Сапата покинул Мехико и начал подготовку к выступлению на Пуэблу, а 10 декабря город оставил Вилья. После этого по их распоряжению в столице прошла волна репрессий, в ходе которой были убиты 150—200 человек, в том числе три бывших генерала федеральной армии Уэрты. Хотя подобные действия практиковались всеми мексиканскими военачальниками того периода, они вызвали возмущение временного президента, который пригрозил Вилье переездом Конвента в Сан-Луис-Потоси[131].

В середине декабря 1914 года Вилья занял столицу Халиско Гвадалахару, через которую проходили железнодорожные коммуникации[132]. Одновременно другие отряды вильистов взяли Сальтильо — административный центр Коауилы[133]. При взятии города среди архивов бывшего председателя Конвента Вильяреаля были найдены письма президента Гутьерреса, предлагавшего Обрегону объединиться против Каррансы и Вильи. Вилья немедленно распорядился об аресте временного президента, однако тот успел бежать в Сан-Луис-Потоси[134]. Новым временным президентом стал Роке Гонсалес Гарса[es][135]. 15 декабря войска Сапаты, снабжённые артиллерией, присланной Вильей, заняли Пуэблу. Однако 5 января 1915 года Альваро Обрегон отбил город. 28 января он практически без боя занял Мехико. Конвент перебрался из столицы в Куэрнаваку — центр Морелоса, служившего основной базой Сапаты. Теперь большинство Конвента составляли сапатисты[136].

6 января 1915 года Карранса издал декрет о возвращении деревням отнятых у них земель, пастбищ и водных ресурсов, который сразу же начал воплощаться в реальных действиях. Наместники Каррансы получили широкие полномочия по проведению реформы. Кроме того, каррансисты стремились привлечь на свою сторону пролетариат. По распоряжению Обрегона с церкви и предпринимателей взимался налог в пользу бедных, был также создан фонд социальной помощи. Вместе с лидером анархистов Херардо Мурильо Обрегон развернул пропагандистскую кампанию против крестьянских вождей Сапаты и Вильи[137]. Его поддержали анархистски настроенные руководители открытого после изгнания Уэрты «Дома рабочих мира»[Прим. 4], которые считали крестьянство реакционным классом[139]. По их инициативе из нескольких сотен рабочих были созданы «красные батальоны», поплнившие армию Обрегона[140].

Территории, контролируемые противниками в декабре 1914:     Конвент     Карранса
Территории, контролируемые противниками в декабре 1915:     Карранса     Вилья     Сапата

Противники Каррансы так же не забывали о социальных преобразованиях. В Морелосе Сапата начал претворение в жизнь «плана Айялы»: началось возвращение крестьянам несправедливо отнятых у них земель. Причём возвращённые участки могли быть переданы как в общинную, так и в частную собственность. Вовлеченный в активные боевые действия Вилья проводил более осторожную аграрную политику, его решения зависели от военных нужд. Осенью 1914 года по его поручению бывший министр экономики в правительстве Мадеро Мануэль Бонилья разработал проект реформы по распределению не обрабатываемых помещичьих земель. Согласно этому проекту крестьянам предлагалось выкупать экспроприированную землю за счет низкопроцентных государственных кредитов. Вилья же выступал за бесплатную раздачу земель, особенно среди ветеранов-вильистов. В мае 1915 года он опубликовал свой план реформы, по которому между крестьянами должны были быть распределены все земли асьенд, превышающие определённый размер. Владельцы экспроприированных земель получали компенсацию, а новые собственники должны были выкупать у государства эти участки небольшими взносами. Причём в своем родном штате Чиуауа Вилья предлагал раздавать земли бесплатно. Кроме аграрных преобразований Вилья проводил политику помощи неимущим слоям населения: были установлены пенсии для инвалидов войны, на средства Чиуауа в столице штата финансировался бесплатный госпиталь для гражданского населения[141].

Однако эти меры не могли исправить бедственного социального и экономического положения. Были закрыты многие предприятия, объём промышленного и сельскохозяйственного производства сократился, это вызвало безработицу и рост цен. Последние росли также и вследствие инфляции: к 1916 году в Мексике ходило около 20 различных валют, выпускаемых командирами воюющих армий и губернаторами штатов. В довершение этого в 1915 году в стране вспыхнула эпидемия тифа, унёсшая огромное количество жизней[142].

В начале 1915 года бои шли с переменным успехом[143]. К марту в гражданской войне участвовали 160 тыс. человек: 80 тыс. каррансистов, 50 тыс. вильистов, 20 тыс. сапатистов и 10 тыс. бойцов различных независимых командиров[144]. В апреле у города Селаи между войсками каррансистов под началом Обрегона и сторонников Вильи произошло два сражения. В последней битве 1315 апреля, в которой участвовало 25 тыс. вильистов и 15 тыс. каррансистов, Вилья был разбит, потеряв убитыми 4 тыс. человек и 5 тыс. ранеными. Потери Обрегона составили 138 солдат убитыми и 276 ранеными[145]. Окончательно армия Вильи была разбита в продолжавшейся более месяца битве при Леоне[146][10]. К концу 1915 года все территории находились под контролем правительства Каррансы. Вилья перешёл к партизанской войне[147]. Для борьбы с Сапатой Карранса снарядил 30-тысячную армию, располагавшую также единственной в Мексике авиаэскадрильей. Командующий этими силами Пабло Гонсалес захватил 2 мая 1916 года столицу Морелоса — Куэрнаваку, после чего Сапата так же перешёл к партизанским действиям[148].

В феврале 1915 года с находившимся в Испании Викториано Уэртой установили отношения германская разведка и мексиканские оппозиционеры. Германия участвовала в Первой мировой войне, в которой её противником должны были стать Соединённые Штаты Америки[149]. Уэрте было предложено возглавить финансируемый немцами мятеж против Каррансы: захватив власть, он должен был начать войну против США, отвлекая их от европейского театра военных действий. Кроме того, Германия намеревалась лишить Антанту поставок мексиканской нефти[150]. 12 апреля Уэрта прибыл в Нью-Йорк, где в июне встретился с Паскуалем Ороско, чьи отряды уже начали мятеж в Чиуауа[151]. 24 июня Уэрта и Ороско попытались пересечь границу между США и Мексикой, но были арестованы американской федеральной полицией. Обоих заговорщиков поместили в тюрьму, а после под домашний арест. 3 июля Ороско бежал из-под ареста, но 1 сентября был убит полицией штата Техас. Уэрту перевели в обычную камеру. Из-за ухудшения здоровья в январе 1916 года экс-президента выпустили для лечения цирроза печени и вскоре он умер после операции[152].

Альваро Обрегон. На фотографии заметно, что у президента отсутствует часть правой руки, потерянная при Селае

После издания Каррансой декрета, запрещавшего иностранным компаниям разведку новых месторождений и бурение скважин без разрешения мексиканского правительства, США предприняли вторую за период революции интервенцию. Вторжение было объявлено карательной экспедицией против остатков армии Вильи, находящихся около американо-мексиканской границы. В марте 1916 года 10-тысячный отряд американцев под командованием бригадного генерала Джона Першинга вступил на территорию Мексики, где произошли стычки с войсками Каррансы. Однако готовность мексиканцев к отражению агрессии, перспективы затяжного конфликта и тот факт, что США готовились к участию в Первой мировой войне, привели к выводу их войск, который закончился 5 февраля 1917 года[153].

Принятие новой конституции[править | править исходный текст]

В декабре 1916 года в городе Керетаро было созвано учредительное собрание, которое 5 февраля 1917 года приняло новую конституцию страны (действует до сих пор)[154]. 27 статья этого документа объявляла все земли собственностью государства. Как и в конституции 1857 года гражданским и церковным корпорациям запрещалось владение земельной собственностью[155]. Церковь отделялась от государства, а её недвижимость становилась собственностью нации[154]. Однако теперь разрешалось владеть землёй сельским общинам, индейским племенам и жителям отдельных ранчо. Эта же статья фактически восстановила общинное землевладение, поскольку отменяла все сделки с землями сельских общин, начиная с 1856 года (год принятия закона Лердо), которые таким образом подлежали возврату[156]. Земли общин объявлялись неотчуждаемыми[157]. Конституцией предусматривалось проведение аграрной реформы с разделом латифундий и наделением крестьян землёй[158]. Все природные богатства объявлялись собственностью государства. В конституции провозглашалось равенство всех граждан, гарантировались 8-часовой рабочий день, право на создание профсоюзов и на забастовку[154].

11 марта 1917 года прошли президентские выборы, на которых победил Венустиано Карранса[159]. Тем не менее Карранса не торопился осуществлять аграрные преобразования[160]. Борьба правительственных войск с повстанцами продолжалась ещё несколько лет. В 1919 году Сапата был убит, а Вилья продолжал партизанскую войну до 1920 года[10], когда в результате восстаний генералов Альваро Обрегона и Пабло Гонсалеса Карранса был застрелен при эвакуации из Мехико в Веракрус[161][Прим. 5].

Итоги революции 1910—1917 гг[править | править исходный текст]

Мариано Асуэла о революции

Те, кто в ту пору отсиживался в кабинетах, могли позволить себе роскошь сохранять душевное спокойствие и интеллектуальную прозорливость, возвышаясь над мелкими частными событиями, в которых клубком сцепились преступления, слезы, кровь, скорбь и отчаяние, и спокойно созерцать чистый мрамор революции, триумфально возвышающийся над грязью, в которую ее ввергли преступления. А для многих тысяч революционеров — образ революции был окрашен в красный цвет скорби и черный цвет ненависти…[163].

Мексиканская революция имела важное значение как для самой Мексики, так и для развития революционных движений других стран Латинской Америки[164]. А продолжение революции в широком смысле, которое должно было длиться до полного претворения в жизнь идеалов суверенитета, свободы, демократии и социальной справедливости, на долгие годы стало лозунгом правящей Институционно-революционной партии Мексики[165].

Революция 1917 года призвана была разрешить целый комплекс задач. Ослабив позиции иностранного капитала, она тем самым способствовала развитию национальной буржуазии. Сопротивление, оказанное Соединённым штатам, укрепило суверенитет Мексики, предотвратив дальнейшую иностранную агрессию. А земельная реформа, предусмотренная конституцией 1917 года, явилась выражением чаяний крестьян, составлявших большинство революционных масс[166][154].

Однако стремления революционеров не были реализованы полностью, как выразился мексиканский писатель Эрмилио Абреу Гомес[es], «революция открыла глубокие раны, не дав средства их исцеления»[167]. Проведение аграрной реформы всячески тормозилось и началось уже после того, как на посту президента Венустиано Каррансу сменил Альваро Обрегон. Однако при Обрегоне и его преемнике Плутарко Элиасе Кальесе темпы наделения крестьян землёй оставались невысокими. Даже к 1930 году в руках крупных латифундистов, располагавших поместьями более 10 тыс. га, оставалось 54 % из 131,5 млн га земельного фонда Мексики, то есть в натуральном выражении 71 млн га, в то время как составлявшие 90 % всех сельских хозяйств крестьянские угодья размером до 50 га занимали 4,2 млн га или 3,2 % от площади всех мексиканских земель. Зависимость страны от иностранных держав так же не была полностью ликвидирована, а США даже усилили экспансию, пользуясь активным вовлечением своих британских конкурентов в Первую мировую войну[168]. Кроме того, в президентство Обрегона американские монополии добились отмены действия положений 27 статьи конституции в отношении иностранных концессий, полученных до её принятия 5 февраля 1917 года. Только в 1937—1938 гг. президент Ласаро Карденас осуществил национализацию мексиканских железных дорог и нефтяных компаний, принадлежащих американским и британским предпринимателям[169].

Волнения среди мексиканского населения так же не закончились в 1917 году, породив ещё ряд восстаний. В том числе в 1926 году вспыхнуло восстание кристерос, вызванное жёстким осуществлением антиклерикальных положений конституции 1917 года[170]. Как отголосок революции в 1994 году в штате Чьяпас прошло восстание Сапатистской армии национального освобождения — названной в честь Эмилиано Сапаты повстанческой организации, выступающей за права индейского крестьянства[171].

Аграрный вопрос в современной Мексике[править | править исходный текст]

Поскольку основная масса революционных крестьян воевала за возвращение утраченных в XIX — начале XX века земель в общинную собственность, конституция 1917 года узаконила две формы собственности на землю: общинную и частную. Политику активного поощрения общинного земледелия начал Ласаро Карденас. В период его президентства, с 1934 по 1940 год, крестьянам-общинникам было передано 18,4 млн га земли. Доля общинников среди сельскохозяйственного населения увеличилась с 15,5 % в 1930 году до 41,8 % в 1940 году. Доля общин или «эхидо» в пахотных землях выросла с 13,3 % до 47,4 %[172]. В 1971 году был принят закон, запретивший любые формы отчуждения общинной земли, передачу её в аренду и другие сделки, допускавшие участие третьих лиц в использовании земли. Однако с течением времени стала проявляться бо́льшая конкурентноспособность частных хозяйств по сравнению с общинами-эхидо, чья деятельность к тому же регулировалась финансовыми, техническими и кадровыми актами[173].

Особенно заметна неэффективность общинного сельского хозяйства стала после ведение свободной торговли с другими странами в период неолиберальных реформ, а использование эхидо в качестве средства предотвращения обезземеливания крестьян потеряло смысл. Кроме того, начался процесс расслоения общинников. Многие эксперты также указывали, что эхидальное сельское хозяйство послужило причиной аграрного кризиса, начавшегося в 1980-е гг. Также в усугубление ситуации внёс вклад бурный рост населения в 1950—1960-е гг., в том числе и в сельских районах. К 1990-м гг. состояние сельского хозяйства характеризовалось высоким уровнем безработицы, падением цен на продукцию и низкими темпами прироста урожайности[173].

Неолиберальные реформы были призваны увеличить долю частного сектора в сельском хозяйстве и в перспективе полностью вытеснить общинное землевладение, а также освободить сельское хозяйство от государственной опеки. 7 ноября 1991 года президент Карлос Салинас инициировал обсуждение по изменению 27 статьи конституции, которое окончилось принятием в 1992 году нового аграрного закона. В нём определялся статус эхидальных хозяйств, которые теперь объявлялись юридическими лицами, а их члены полными собственниками своих земельных наделов. При этом члены таких хозяйств имели право на ликвидацию общины. Также государство отказалось от раздела между крестьянами экспроприированной земли[173][174], ввиду исчерпания фонда земель, подлежащих экспроприации, и создания свободного земельного рынка. Таким образом, если в период с 1915 по 1988 год было распределено 80 млн га земли, то в период с 1989 по 1994 год только 520 га. Подобная политика вызвала возмущение сельского населения и привела в 1994 году к созданию Сапатистской армии национального освобождения[173].

Основными негативными результатами приватизации общинных земель стали обезземеливание части крестьян и переход их в маргинальные слои общества. Поэтому ряд исследователей отмечает, что возможно политику, направленную на вытеснение общинного землевладения, целесообразно было бы заменить на модернизацию эхидо, таким образом, чтобы члены общины занимались не только возделыванием земли, но и промыслами[173].

Историография революции[править | править исходный текст]

Одной из наиболее фундаментальных работ по историографии Мексиканской революции является книга профессора Фрэнка Танненбаума (англ. Frank Tannenbaum) Peace by Revolution: an interpretation of Mexico (New York, 1933). Танненбаум рассматривал революцию в Мексике как результат стихийных восстаний крестьянских масс. Он отмечал второстепенную роль городских интеллектуалов в формировании революционных идей: «В Мексике не было Руссо, Вольтера, Монтескьё, Дидро… В Месике не было Ленина». В своём взгляде на Мексиканскую революцию как на стихийное явление Танненбаум сближается с писателем Мариано Асуэлой, однако, в отличие от последнего оценивает события в Мексике положительно[175].

В 1939 году писатель Альфонсо Рейес повторил тезисы Танненбаума в своём очерке по современной культуре Мексики. С этого момента идеи Танненбаума относительно революции 1910—1917 гг. стали доминирующими в среде мексиканских интеллектуалов[176]. К другим классическим трудам, оценивающим революцию, как важное завоевание народных масс относится работа М. С. Альперовича, Б. Т. Руденко и Н. М. Лаврова La Revolución mexicana: Cuatro estudios soviéticos (Mexico, 1960), книги А. Бреннера The wind that swept Mexico: the history of the Mexican Revolution (3 vols., Mexico, 1960-6), Х. Сильвы Эрсога Breve historia de la revolución mexicana (2 vols., Mexico, 1960), Э. Вольфа Peasant wars of the twentieth century (New York, 1969)[177].

Согласно иной точке зрения революция оценивалась как результат действий бандитов и руководящих ими касиков[178]. К ранним работам, в которых выражено негативное отношение к революции, относятся книги Ф. Бульнеса El verdadero Diaz y la revolucion (Mexico, 1920); Э. Грюнинга Mexico and its heritage (New York, 1928), У. Томпсона The people of Mexico: who they are and how they live (New York, 1921), Э. Д. Троубриджа Mexico to-day and to-morrow (New York , 1919), Х. Веры Эстаньола Historia de la revolucion mexicana: origenesy resultados (Mexico, 1957)[177].

Интерес к революции возрос в 1960-е гг. Отчасти это было связано с ростом интереса к Латинской Америке и её революционным движениям вообще. Например, в 1946—1955 гг. журнал Hispanic American Historical Review опубликовал только две статьи, посвященных Порфириату и революции, а в 1956—1975 таких статей было опубликовано 23[179].

В современной историографии, преимущественно американской и английской, согласно британскому историку Алану Найту (англ. Alan Knight) существует деление на так называемых неотрадиционалистов и ревизионистов. Взгляды последних сформировались в том числе под воздействием событий, подталкивавших историков к десакрализации революции, таких как Расстрел студенческой демонстрации в Тлателолько[179]. Ревизионистские идеи, представленные, например, в работах Жана Мейера (англ. Jean Meyer), получили определённый вес в научных кругах в 1970-х гг. Приверженцы этого направления представляли революцию более как политическое, нежели социальное восстание, в котором элита играла основную роль. Однако Найт замечает, что не следует искать корни ревизионизма во взглядах контрреволюционеров, посокольку позиция ревизионистов не имеет ничего общего с реабилитацией Порфирио Диаса или Викториано Уэрты[180].

Сам Найт считает, что отрицать интеллектуальную роль крестьянства в революции невозможно. По его мнению крестьянское сознание гораздо более сложное, чем предполагалось ранее, в результате чего и создаётся впечатление, что крестьянские лидеры были лишь марионетками в руках своих советников. Однако, как утверждает Найт, многочисленные факты это опровергают[181].

В СССР было издано только две книги, специально посвящённых революции — это фундаментальные работы Лаврова Н. М. «Мексиканская революция 1910—1917 гг» (Москва, 1972) и Альперовича М. С. и Руденко Б. Т. «Мексиканская революция 1910—1917 гг. и политика США» (Москва, 1958)[182]. В 2011 году вышло издание в трёх томах «История Мексиканской революции» авторства Платошкина Н. Н.

Отражение революции в мексиканской и мировой культуре[править | править исходный текст]

Мексиканская революция оказала влияние не только на экономическую и политическую системы страны, но и на мексиканское искусство, дав импульс развитию новых художественных форм[183].

Фрагмент фрески Диего Риверы «Человек, управляющий вселенной», 1934

В 20-х гг. началось интенсивное развитие изобразительного искусства и литературы, вошедшее в историю под названием «мексиканского ренессанса». В этот период все виды художественного творчества развивались в тесном взаимодействии, оказывая влияние друг на друга[184]. В противовес европомании времён Порфириата определяющим стало стремление к национальному самовыражению[185].

Прежде всего новая реальность нашла выражение в живописи, образовав движение, называемое «мексиканским монументализмом»[186]. Столичные здания, включая здание парламента, были выделены для росписи монументалистами Диего Риверой, Хосе Клементе Ороско, Давидом Альфаро Сикейросом и др. Художникам предлагалось запечатлеть на их стенах завоевания революции, однако Давид Сикейрос позднее вспоминал, что уже само создание образа мексиканца, исчезнувшего было из национального изобразительного искусства, являлось «небывалым новшеством»[187]: «Мы вышли из горнила войны другими людьми, художниками нового типа, — писал он — Мексиканская революция, момент глубокого исторического кризиса, заставила нас задуматься о родине, о нашем прошлом, о наших проблемах, она заставила нас поездить по стране и задуматься о нашей сущности, войти в контакт с нашими традициями и нравами. Революция заставила нас увидеть и оценить национальный дух, который стал для нас откровением»[185].

Идеи монументализма берут начало в мексиканском фольклоре: его представители, вдохновлялись творчеством народных художников, артистов, певцов, музыкантов. Одним из таких народных творцов был гравер Хосе Гуадалупе Посада (1851—1913)[188]. Он создал более 15 тыс. гравюр[189], запечатлевших важные события современной ему жизни и ставших иллюстрациями многих мексиканских газет и листовок с традиционными песнями-корридо[190]. Уже в его работах были продемонстрированы принципы революционного искусства: актуальность тематики, социальная острота, простота художественного языка[189]. Также, не будучи монументалистом, важную роль в становлении этого движения сыграл покровительствовавший молодым художникам пейзажист Херардо Мурильо (1874—1964), известный под псевдонимом «Доктор Атль»[186]. Ещё в 1906 году, являясь преподавателем художественной академии Сан-Крлос, Мурильо обнародовал манифест, в котором призывал отойти от подражания Европе и вернуться к пластическим традициям древней Мексики[185].

«Революционная Калавера», Хосе Гуадалупе Посада

События 1910—1917 гг. нашли отклик и в литературе Мексики, в первую очередь в произведениях писателей-реалистов Мартина Луиса Гусмана и Мариано Асуэлы. Однако героическое описание революции сменяется в 1930-е гг. критическим взглядом на неё, всё чаще поднимается вопрос о безрезультатности революции, который впервые прозвучал в романе Асуэлы 1916 года «Те кто внизу[es]». Этой же теме посвящены все его последующие романы, такие как «Новая Буржуазия» (1937), «Товарищ Пантоха» (1941) «Проклятье» (1955)[191]. Главный герой романа «Те кто внизу» — вожак крестьянского повстанческого отряда Деметрио Масиас, который постепенно теряет идеалы, побудившие его присоединиться к революции. Будучи не в силах остановить окружающую его бессмысленную жестокость, Деметрио отвечает на вопрос своей жены о том, почему продолжает войну, бросая в каньон камень[192], и произнося ставшую известной фразу: «Посмотри на этот камень — он продолжает катиться» (исп. Mira esa piedra como ya no se para)[193].

Крупнейшие поэты революционного периода Энрике Гонсалес Мартинес и Лопес Веларде не были связаны с народной борьбой и даже страшились её, однако они сумели воспринять и воплотить новые веяния, несомые революцией [194]. Лопес Веларде, критикуя помпезный патриотизм порфиризма, говорил: «Мир и материальный прогресс последних тридцати лет внушали мексиканцам идею, что их страна — величественная, многомиллионная. Эпическая в своем прошлом и уважаемая в настоящем. Нужно было пережить годы страданий, чтобы постичь иной образ родины, без внешних атрибутов, — той родины, которая более скромна и, наверное, более прекрасна»[195]. Две книги Веларде «Набожная кровь» (1916) и «Тоска» (1919) внесли в национальную поэзию свежее ощущение жизни, отразив переход от чувства хаоса, которым представлялась поэту революция, к новому образу «нежной родины»[194].

Не только мексиканские, но и американские писатели, такие как Джек Лондон и Линкольн Стеффенс, посетившие страну в тот период, обращались к теме революции 1910-х гг. Широкую известность получили репортажи Джона Рида, собранные впоследствии в книге «Восставшая Мексика». В 1934 году в США по сценарию Бена Хекта вышел фильм «Вива, Вилья!», а в 1952 году по сценарию Джона Стейнбека выходит фильм «Вива Сапата!»[196]. В целом, Голливуд часто использовал отдельные сюжеты Мексиканской революции в многочисленных фильмах на ковбойскую тематику[197].

Давид Сикейрос: роспись в замке Чапультепек. 1957

Мексиканская революция послужила одной из сюжетных основ снимавшейся в Мексике картины советского режиссёра Сергея Эйзенштейна. Участие в работе над ней стало своеобразной киноакадемией для многих будущих знаменитостей мексиканского кинематографа[198]. Идею ленты об истории Мексики и средства для съёмок предложили Диего Ривера, Давид Сикейрос и Эптон Синклер, который и взял на себя основную часть финансирования. Фильм, к работе над которым Эйзенштейн приступил в начале 1930-х гг., назывался «Да здравствует Мексика!». В авторском варианте картина состояла из двух игровых новелл «Сандунга» и «Магей» и трёх обрамляющих эпизодов: Пролога, сцен испанской католической Мексики и Эпилога. Задуманная последняя новелла «Солдадера» не была окончена, но по замыслу режиссёра должна была рассказывать историю девушки Панчи, которая в начале повествования представлена зрителю как жена солдата федеральной армии Каррансы. Вместе с другими солдатскими жёнами — солдадерос, которые готовят для войск еду и ухаживают за ранеными, — она сопровождает мужа в походах. Но после того, как он погибает на поле боя, Панча становится женой врага — солдата, воюющего на стороне Сапаты. Получается, что Панча не только меняет мужа, но и примыкает к другой армии, с которой после её объединения с войсками Вильи вступает в Мехико. Таким образом Панча становится олицетворением самой Мексики, раздираемой братоубийственной войной между различными революционными силам[199]. Однако из-за споров о правах на фильм широкий зритель увидел эту картину только в 1979 году, когда из выкупленного Госфильмофондом СССР материала сорежиссёр Эйзенштейна Григорий Александров смонтировал приближенный к первоначальному замыслу вариант[200].

Революции были посвящены первые фильмы мексиканского режиссёра Фернандо де Фуэнтэса[es], создавшего впоследствии целую кинематографическую школу. В этих фильмах, которые назывались «Кум Мендоса» (1934) и «Пойдём с Панчо Вильей» (1936), Фуэнтес старался честно и правдиво отобразить события революционной эпохи, отметить роль народной борьбы. Однако большинство мексиканских фильмов, посвящённых революции, представляли лишь коммерчески ориентированный кинематографический продукт с набором шаблонных кадров[201]. Тем не менее, в 1969 году в Мексике появилась группа независимых кинематографистов. Один из представителей этого направления Фелипе Касальс[es] создал в 1970 году фильм «Эмилиано Сапата», а в 1971 году другой независимый режиссёр — Поль Ледук[es] — снял отвергающую традиционные киноштампы экранизацию «Восставшей Мексики». Мексиканский кинокритик Хосе де ла Колина описывал ситуацию в национальном кинематографе следующим образом: «Революция как слово, идея, факт не перестаёт кипеть в венах Мексики, но Мексика никогда не создавала (я отвечаю за свои слова) революционного кино. Кино о революции — да; кино, считающееся революционным, — да; кино под предлогом революции — ещё раз да; но революционного кино — никогда»[202].

В 20-е гг. начинается процесс обновления мексиканского театра, так же вызванный революцией. В результате этих изменений театральному искусству удалось навсегда освободиться от старых колониальных форм. Произошёл поворот к индейской эстетике, к поискам национального самосознания. В то же время театр становился более демократичным, превращаясь из элитарного в народный[203]. В 1970-х гг. в Мексике появляется движение «независимых театров», объединяющее университетские театры, крестьянские театры и театры «чикано». Представители этого направления рассматривали театр как орудие борьбы народных масс. В своем творчестве они обращались к актуальным социально-политическим проблемам Мексики. Часто такие театральные группы выступали в сельской местности, а в представлениях использовали индейские языки. В критической литературе они получили название «революционного театра»[204].

Важным культурным явлением в Мексике стало и празднование Дня революции, отмечаемого 20 ноября — в день восстания Мадеро. Торжества включают в себя не только официальную часть в виде военных парадов, но и красочные народные карнавалы[205]. Во многих больших городах, включая колыбель революции Сан-Луис-Потоси, в этот день проходят шествия студентов и спортсменов[206].

Комментарии[править | править исходный текст]

  1. Данные за 1910—1920 годы.
  2. В 1892 году этот запрет был отменён[12].
  3. Вероятно, жертв среди рабочих было больше[29].
  4. В 1916 году «Дом рабочих мира» снова был закрыт, но уже по приказанию Каррансы[138].
  5. Карранса был застрелен пятью пулями. Причастность к этому убийству Обрегона не доказана. Существует также версия самоубийства[162].

Примечания[править | править исходный текст]

  1. Garcia, 2010, p. 13
  2. Alba, 1982, p. 17
  3. Строганов, 2008, с. 47—56
  4. Родригес и др., 2005, с. 429—433
  5. 1 2 Альперович и др., 1960, с. 305—306
  6. Строганов, 2008, с. 54—56
  7. Родригес и др., 2005, с. 431—433
  8. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 60
  9. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 65—77
  10. 1 2 3 Мексика в энциклопедии «Кругосвет»
  11. Строганов, 2008, с. 44
  12. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 68
  13. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 60—66
  14. 1 2 3 4 Марчук и др., 2005, с. 476
  15. 1 2 Строганов, 2008, с. 46
  16. 1 2 Платошкин, Т. 1, 2011, с. 77
  17. 1 2 Альперович и др., 1960, с. 172
  18. Альперович и др., 1958, с. 18—19
  19. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 61—62
  20. Строганов, 2008, с. 45—46
  21. Строганов, 2008, с. 45
  22. Ларин, 2007, с. 342
  23. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 61
  24. 1 2 Альперович и др., 1991, с. 249
  25. Альперович и др., 1958, с. 21—22
  26. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 78
  27. Альперович и др., 1958, с. 53
  28. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 85—88
  29. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 96
  30. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 94—96
  31. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 105
  32. Лавров, 1972, с. 39
  33. Лавров, 1972, с. 39—40
  34. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 90—108
  35. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 110—116
  36. Альперович и др., 1958, с. 66—67
  37. Лавров, 1972, с. 68
  38. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 184—185
  39. Альперович и др., 1958, с. 67
  40. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 113
  41. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 115—116
  42. Альперович и др., 1958, с. 75
  43. Альперович и др., 1958, с. 75—76
  44. Альперович и др., 1958, с. 77
  45. Альперович и др., 1958, с. 78—79
  46. Альперович и др., 1958, с. 80—82
  47. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 119
  48. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 127—132
  49. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 132—135
  50. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 137
  51. 1 2 Платошкин, Т. 1, 2011, с. 138
  52. Альперович и др., 1958, с. 101
  53. Plot to blow up Madero is frustrated, elections to be october 15, The Gazette Times (2 июня 1911). Проверено 10 марта 2014.
  54. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 138—140
  55. Альперович и др., 1958, с. 103
  56. Лавров, 1972, с. 115—116
  57. Delgado de Cantú, 2007, p. 22
  58. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 144—145
  59. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 145
  60. Альперович и др., 1960, с. 259
  61. Строганов, 2008, с. 48
  62. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 146—155
  63. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 156
  64. 1 2 Платошкин, Т. 1, 2011, с. 185
  65. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 158
  66. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 157
  67. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 159—160
  68. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 172
  69. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 162—163
  70. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 165
  71. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 165—166
  72. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 167—168
  73. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 169
  74. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 173—174
  75. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 174
  76. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 176—178
  77. 1 2 Платошкин, Т. 1, 2011, с. 243
  78. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 239
  79. Delgado de Cantú, 2007, p. 41
  80. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 239—241
  81. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 241—243
  82. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 241
  83. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 237—239
  84. 1 2 Платошкин, Т. 1, 2011, с. 201
  85. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 189
  86. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 299
  87. Лавров, 1972, с. 154
  88. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 186
  89. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 186—188
  90. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 223—229
  91. Knight, 1990, p. 94
  92. Knight, 1990, pp. 95—97
  93. Knight, 1990, p. 100
  94. Knight, 1990, p. 99
  95. Knight, 1990, p. 101
  96. Knight, 1990, pp. 101—103
  97. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 221
  98. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 191—192
  99. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 188
  100. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 192
  101. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 196
  102. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 197
  103. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 206
  104. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 194
  105. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 209—212
  106. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 215
  107. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 229
  108. Лавров, 1972, с. 174
  109. Родригес и др., 2005, с. 431
  110. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 300
  111. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 262
  112. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 265
  113. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 268—269
  114. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 271—272
  115. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 273—274
  116. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 286
  117. Warm welcome for villa and obregon in El Paso. El Paso Morning Times (27 августа 1914). Проверено 2 июня 2013.
  118. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 270
  119. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 274
  120. Альперович и др., 1958, с. 213
  121. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 285—291
  122. Строганов, 2008, с. 52
  123. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 292—293
  124. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 294
  125. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 295—296
  126. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 295—297
  127. Лавров, 1972, с. 202—204
  128. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 297—298
  129. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 298
  130. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 299—300
  131. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 300—304
  132. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 305
  133. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 307
  134. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 311
  135. Альперович и др., 1958, с. 228
  136. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 309—312
  137. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 316—317
  138. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 387
  139. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 285
  140. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 316—319
  141. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 316—321
  142. Альперович и др., 1958, с. 234—235
  143. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 312
  144. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 322
  145. Scheina, 2004, pp. 68—69
  146. Scheina, 2004, p. 72
  147. Строганов, 2008, с. 54
  148. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 383—384
  149. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 335
  150. Альперович и др., 1958, с. 266—267
  151. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 335—336
  152. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 341
  153. Родригес и др., 2005, с. 432
  154. 1 2 3 4 Родригес и др., 2005, с. 433
  155. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 418—419
  156. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 419
  157. Паркс, 1949, с. 313
  158. Строганов, 2008, с. 55
  159. Платошкин, Т. 1, 2011, с. 422
  160. Фураев и др., 1989, с. 235
  161. Платошкин, Т. 2, 2011, с. 108—110
  162. Платошкин, Т. 2, 2011, с. 111
  163. Кутейщикова, 1971, с. 139
  164. Альперович и др., 1958, с. 306
  165. Боровков и др., 1999, с. 171
  166. Альперович и др., 1958, с. 305—306
  167. Шульговский и др., 1968, с. 284
  168. Альперович и др., 1958, с. 306—307
  169. Альперович и др., 1958, с. 313—314
  170. Строганов, 2008, с. 75
  171. Строганов, 2008, с. 354—355
  172. Платошкин, Т. 3, 2011, с. 251
  173. 1 2 3 4 5 Кондрашева Л. И. «Капитализация» аграрного сектора и судьба эхидо // Латинская Америка. — М.: Наука, 1996. — № 12. — С. 27—37.
  174. Saragoza et al., 2012, p. 54
  175. Parra, 2010, p. 34
  176. Parra, 2010, p. 34—35
  177. 1 2 Bethell et al., 1985, p. 406
  178. Vaughan et al., 2006, pp. 337
  179. 1 2 Knight A. Interpreting the Mexican Revolution // Texas papers on Mexico. — University of Texas at Austin. Mexican Center. — № 88-02. — ISSN 1041-3715.
  180. Vaughan et al., 2006, pp. 337—338
  181. Parra, 2010, p. 36
  182. Платошкин Т. 1, 2011, с. 6
  183. Шульговский и др., 1968, с. 237
  184. Кутейщикова, 1971, с. 101
  185. 1 2 3 Кутейщикова, 1971, с. 102
  186. 1 2 Шульговский и др., 1968, с. 241
  187. Платошкин, Т. 2, 2011, с. 192
  188. Шульговский и др., 1968, с. 237—238
  189. 1 2 Посада Хосе Гуадалупе — статья из Большой советской энциклопедии
  190. Шульговский и др., 1968, с. 238
  191. Шульговский и др., 1968, с. 284—285
  192. D’Lugo, 1997, pp. 112
  193. D’Lugo, 1997, pp. 20—23
  194. 1 2 Кутейщикова, 1971, с. 104
  195. Кутейщикова, 1971, с. 103
  196. Батурин, 1984, с. 169—177
  197. Барабанова И. М. Встреча с киноискусством Мексики // Латинская Америка. — М.: Наука, 1973. — № 2. — С. 168.
  198. Кузьмищев и др., 1980, с. 230
  199. Шульговский и др., 1968, с. 317—321
  200. Власов и др., 1992, с. 81
  201. Кузьмищев и др., 1980, с. 230—231
  202. Кузьмищев и др., 1980, с. 239—240
  203. Кузьмищев и др., 1980, с. 211—215
  204. Кузьмищев и др., 1980, с. 221
  205. Маршруты // РБК. — БизнесПресс, 2012. — № 11. — С. 190. — ISBN 9771818235779. — ISSN 1818-2356.
  206. Piorko J. Q and A: Fall Events in Mexico. The New York Times (31 июля 1994). Проверено 9 июня 2013. Архивировано из первоисточника 10 июня 2013.

Литература[править | править исходный текст]

  • Alba F. The population of Mexico: trends, issues, and policies. — New Brunswick, New Jersey: Transaction, 1982. — 127 p. — ISBN 0-87-855359-2
  • The Cambridge history of Latin America / Ed. Bethell L.. — Cambridge University Press, 1985. — ISBN 9780521423724
  • Delgado de Cantú G. M. Historia de México. — Pearson Educación, 2007. — Vol. 2. — 623 p. — ISBN 9789702603566
  • The Eagle and the Virgin: Nation and Cultural Revolution in Mexico, 1920–1940 / Ed. Vaughan M. K., Lewis S.. — Duke University Press, 2006. — ISBN 9780822387527
  • Garcia N. G. Revolutions in world history. — Xlibris Corporation, 2010. — 238 p. — ISBN 978-1-456-80946-1
  • Knight A. The Mexican Revolution: Counter-Revolution and Reconstruction. — Lincoln, NE: University of Nebraska Press, 1990. — Vol. 2. — 679 p. — ISBN 9780803277717
  • D’Lugo C. C. The Fragmented Novel in Mexico: The Politics of Form. — University of Texas Press, 1997. — ISBN 9780292782372
  • Mexico Today: An Encyclopedia of Life in the Republic / A. M. Saragoza, A. P. Ambrosi , S. D. Zárate, editors. — Santa Barbara, CA: ABC-CLIO, 2012. — Vol. 1. — 728 p. — ISBN 9780313349485
  • Parra M. Writing Pancho Villa's Revolution: Rebels in the Literary Imagination of Mexico. — University of Texas Press, 2010. — ISBN 9780292774162
  • Scheina R. L. Villa: soldier of the Mexican Revolution. — Dulles, Virginia: Potomac Books, 2004. — 125 p. — ISBN 978-1-574-88513-2
  • Альперович М. С., Лавров Н. М. Очерки новой и новейшей истории Мексики, 1810—1945. — М.: Соцэкгиз, 1960. — 509 с.
  • Альперович М. С., Слёзкин Л. Ю. История Латинской Америки (с древнейших времён до начала XX в.). — Учебное издание. — 2-е изд., перераб. и доп. — М.: Высшая школа, 1991. — 286 с. — ISBN 5-060-02003-7
  • Альперович М. С., Руденко Б. Т. Мексиканская революция 1910—1917 гг. и политика США. — М.: Соцэкгиз, 1958. — 336 с.
  • Батурин С. С. Джон Стейнбек и традиции американской литературы. — М.: Художественная литература, 1984. — 351 с.
  • Боровков А. Н., Шереметьев И. К. Мексика на новом повороте экономического и политического развития. — М.: ИЛА РАН, 1999. — 284 с. — ISBN 5-201-05381-5
  • Кино в дореволюционной России (1896–1917). Становление и расцвет советской кинематографии (1918–1930) : Учеб. пособ. / Под общ. ред. М. П. Власова. — М.: ВГИК, 1992. — 111 с.
  • Культура Мексики / Отв. ред. В. А. Кузьмищев. — М.: Наука, 1980. — 301 с.
  • Кутейщикова В. Н. Мексиканский роман: формирование, своеобразие, современний этап. — М.: Наука, 1971. — 335 с.
  • Лавров Н. М. Мексиканская революция 1910—1917 гг. — М.: Наука, 1972. — 290 с.
  • Ларин Е. А. Всеобщая история: латиноамериканская цивилизация: Учеб. пособие. — М.: Высшая школа, 2007. — 494 с. — ISBN 9785060056846
  • Марчук Н. Н., Ларин Е. А., Мамонтов С. П. История и культура Латинской Америки (от доколумбовых цивилизаций до 1918 года): Учеб. пособие / Н. Н. Марчук. — М.: Высшая школа, 2005. — 495 с. — ISBN 5-060-04519-6
  • Мексика. Политика. Экономика. Культура / Под ред. А. Ф. Шульговского. — М.: Наука, 1968. — 353 с.
  • Новейшая история стран Европы и Америки. XX век. В 3 ч. Ч. 1 : учеб. для студентов вузов / Под ред. А. М. Родригеса, М. В. Пономарёва. — М.: Гуманитар. изд. центр ВЛАДОС, 2005. — 463 с. — ISBN 5-691-00607-X
  • Новейшая история зарубежных стран: Европа и Америка, 1917—1945: Учеб. для пед. ин-тов по спец. «История» / В. К. Фураев, Д. П. Прицкер, С. М. Стецкевич, Ю. М. Чернецовский; Под ред. В. К. Фураева. — 4-е изд., доп. и перераб. — М.: Просвещение, 1989. — 447 с. — ISBN 5-090-00552-4
  • Паркс Г. История Мексики / Пер. Ш. А. Богиной. — М.: Издательство иностранной литературы, 1949. — 364 с.
  • Платошкин Н. Н. История Мексиканской революции. Истоки и победа 1810—1917 гг. — М.: Университет Дмитрия Пожарского : Русский Фонд содействия образованию и науке, 2011. — Т. 1. — 432 с. — ISBN 978-5-91244-034-2
  • Платошкин Н. Н. История Мексиканской революции. Выбор пути 1917—1928 гг. — М.: Университет Дмитрия Пожарского : Русский Фонд содействия образованию и науке, 2011. — Т. 2. — 456 с. — ISBN 978-5-91244-035-9
  • Платошкин Н. Н. История Мексиканской революции. Время радикальных реформ 1928—1940 гг. — М.: Университет Дмитрия Пожарского : Русский Фонд содействия образованию и науке, 2011. — Т. 3. — 376 с. — ISBN 978-5-91244-036-6
  • Строганов А. И. Латинская Америка в XX веке : пособие для вузов. — 2-е изд., испр. и доп. — М.: Дрофа, 2008. — 432 с. — ISBN 978-5-358-04657-3

Ссылки[править | править исходный текст]