Сон в красном тереме

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску
Сон в красном тереме
紅樓夢
Богатый дом Жунго семьи Цзя в начале действия романа
Богатый дом Жунго семьи Цзя в начале действия романа
Жанр Семейная хроника
Автор Цао Сюэцинь
Язык оригинала китайский
Дата написания XVIII век
Дата первой публикации 1763-1791 гг.
Логотип Викитеки Текст произведения в Викитеке
Логотип Викисклада Медиафайлы на Викискладе

«Сон в красном тереме» (кит. трад. 紅樓夢, упр. 红楼梦, пиньинь hónglóumèng, палл. хунлоумэн) — наиболее популярный из четырёх классических романов на китайском языке. Первые 80 глав принадлежат перу Цао Сюэциня и вышли в свет под названием «Записки о камне» (кит. трад. 石頭記, упр. 石头记, пиньинь shítóu jì, палл. шитоу цзи) незадолго до его смерти в 1763 г. Почти тридцать лет спустя, в 1791 г., издатель Гао Э  (англ.) вместе со своим помощником опубликовал ещё сорок глав, завершив сюжетную линию романа[1] и дав ему нынешнее название. Исследователи романа спорят о том, насколько эта заключительная часть отражает авторский замысел Цао.

«Сон в красном тереме» — это многоплановое повествование об упадке двух ветвей семейства Цзя, на фоне которого — помимо трёх поколений семейства — проходит бесчисленное множество их сродников и домочадцев. В отличие от более ранних китайских романов, в «Сне» используется чёткая сюжетная линия и стройная композиция[2], это первый роман, где писатель детально раскрывает переживания героев и смену их настроений[2][3]. В романе вольно перемешаны элементы автобиографического бытописательства (возвышение и упадок семьи Цао Сюэциня[4]) и выдумки, события повседневные чередуются со сверхъестественными происшествиями. Роман неоднократно запрещался в Китае за неблагопристойность[2].

На рубеже 1970—1980-х гг. в КНР был создан институт по изучению «Сна в красном тереме» (кит. упр. 中国艺术研究院红楼梦研究所), первым главой которого стал известный исследователь романа Фэн Циюн[zh]. Для изучения романа возникла особая научная дисциплина, обозначаемая вошедшим в китайский язык словом хунсюэ[zh] (кит. трад. 紅学, упр. 红学, пиньинь hóngxué), что можно перевести как «красноведение» или «краснология»[5][6]:15 [7].

Язык повествования[править | править код]

«Сон в красном тереме» написан не классическим китайским языком, а бытовым; Цао был опытным поэтом и хорошо знал классический китайский, однако слова автора в «Сне» написаны в полуклассическим стиле, а диалоги — на пекинском диалекте. Пекинский диалект лёг в основу современного литературного китайского языка путунхуа, и книга использовалась лексикографами начала двадцатого века при составлении словаря путунхуа. «Сон в красном тереме» служил как бы рекламной витриной путунхуа[8].

Темы повествования[править | править код]

Название романа происходит от идиоматического выражения «красный терем». Оно многозначно, один из смыслов — «помещение, где живут дочери богатых семейств»[9]; другой вероятный источник названия — сон, который Баоюй видит в пятой главе: в этом сне судьбы многих героев предсказываются в красной комнате. Иероглиф кит. трад. , упр. может переводиться как «вышка; башенка; комната», однако учёный Чжоу Жучан считает перевод «терем» игнорированием значения «комната», а потому ошибкой[10]. Многократное упоминание красного цвета оттенка дахун (кит. трад. 大紅, упр. 大红, пиньинь dàhóng), по мнению специалиста по китайскому костюму Льва Сычёва, говорит о печали, которая вызвана быстротечностью жизни[2], тогда как Д. Н. Воскресенский видит в красном цвете символ любых «разбушевавшихся человеческих страстей»[11].

Повествование ведётся сразу в нескольких планах — реалистическом, с тщательными описаниями предметных фонов и бытовых обрядов, и фантастико-аллегорическом[12]; особенность композиции — смешение бытописания, аллегории и фантастики, так что их сложно разделить[12][13]. «Магическая», сверхъестественная составляющая романа проявляется в том, что главный герой родился с яшмой во рту (причём на маленьком камешке поместился весь текст огромного романа), персонажам часто снятся вещие сны[К 1]. По наблюдению Д. Н. Воскресенского, эта многослойность реального и фантастического отражена и в названии книги:

многосмысленность иероглифов «хун», «лоу» и «мэн» позволяет воспринять их сочетание как «сон-морок в высоком чертоге» и как «грёзы прозрения в потаенной женской обители», причем «мэн» внушает нам образ какого-то чудовищно длительного сна, который спустился на героев повествования и в котором они как бы пребывают, продолжая одновременно своё деятельное существование в реальной жизни[11].

«Сон в красном тереме» позволяет погрузиться в повседневность Цинской державы XVIII века, в том числе заглянуть в такие уголки старокитайской жизни, о которых не сохранилось больше никаких сведений[12]. По текстам романа можно изучать аспекты традиционной культуры Китая, например, народную медицину, кухню, чайную культуру, пословицы, мифологию, конфуцианство, буддизм, даосизм, традицию сыновьей почтительности, оперу, музыку, живопись, классическую литературу и многие другие. Среди прочего, роман ценится за широкое использование поэзии[14].

Вместе с тем главный герой «Сна» бросает вызов традиционным устоям: не хочет становиться чиновником, равнодушен к конфуцианству, возвышает женщин и презирает мужчин. После выхода романа появились многочисленные подражания эротического содержания, в которых Баоюй представлен преуспевающим сановником[2].

Красной нитью через всю книгу проходит вопрос о соотношении реальности, правды и вымысла, иллюзий[15]. Фамилия семьи главных героев, Цзя (кит. трад. , упр. , пиньинь jiǎ), омофонична слову «цзя» (кит. трад. , пиньинь jiǎ), означающему «ложь» или «фикция». Другая семья названа Чжэнь (кит. трад. , пиньинь zhēn), что омофонично слову «правда, реальность», «чжэнь» (кит. трад. ). Таким образом, семьи — одновременно и реальные люди и сказочное ви́дение собственной семьи автора, которая, подобно описанному в романе семейству, в годы его юности была близка к императорскому дому, но впоследствии попала в опалу и утратила свои позиции при дворе. Почти все имена в романе — говорящие, часто в них зашифрован аллегорический подтекст, что создаёт непреодолимые трудности для переводчиков[К 2].

Сюжет[править | править код]

Одна из картин серии иллюстраций к роману. Автор — Сунь Вэнь (1818—1904).

В романе детально описываются две ветви богатого аристократического семейства Цзя — дом Жунго (кит. трад. 榮國府, упр. 荣国府, пиньинь róngguó fǔ, палл. жунго фу) и дом Нинго (кит. трад. 寧國府, упр. 宁国府, пиньинь níngguó fǔ) — которые живут в просторных имениях в столице (под которой подразумевается Пекин). Предки Цзя были высокопоставленными вельможами с титулом гуна, а брат матери главного героя упомянут как наместник столицы. Сестра главного героя становится наложницей императора, и в честь её визита разбивают роскошный сад. Роман описывает богатство Цзя в натуралистичной манере, а затем, в дальнейшем развитии судеб трёх десятков главных героев и четырёх сотен второстепенных — падение рода, впадение в немилость и конфискацию недвижимости.

Основная сюжетная линия — путешествие разумного камня, яшмы, которую обронила богиня Нюйва. Камень взмолился даосскому монаху, чтобы тот взял его с собой посмотреть мир. Яшма, сопровождаемая божественным спутником (кит. трад. 神瑛侍者, пиньинь shényīng shìzhě, палл. шэньин шичжэ), получила шанс узнать людей, воплотившись в человеческом обличье. В версии Чэна и Гао яшма и его спутник стали одним героем.

Главный герой «Сна в красном тереме» — один из наследников семьи Цзя, беспечный Цзя Баоюй (кит. трад. 賈寶玉, упр. 贾宝玉, пиньинь jiǎ bǎoyù, буквально: «драгоценный жад»). Он родился с кусочком драгоценного жадеита во рту. Баоюя и его болезненную кузину Линь Дайюй связывают особые узы; они оба любят музыку и поэзию. Родня прочит в жёны Баоюю другую кузину — учёную красавицу Сюэ Баочай; её грация и ум восхищают главного героя, однако он не привязан к ней эмоционально. Любовное соперничество и дружба между главными героями на фоне теряющей влияние семьи образуют главную сюжетную линию романа[12].

В сохранившихся 80 главах за авторством Цао Сюэциня основные сюжетные линии не доведены до развязки. Неумолимо нарастает элегический тон, связанный с упадком семейства Цзя, которому способствует беспечность представителей нового поколения, особенно мужчин, предпочитающих делам негу и наслаждения. По многочисленным сновидениям героев рассыпаны туманные намёки на дальнейшее развитие событий и на неизбежность трагического финала.

Опираясь на эти намёки, Гао Э (1745—1820) и Чэн Вэйюань (1738—1815) завершили роман следующим образом. Среди прислуги распространился слух, что Баоюй тайно помолвлен, он дошел до Дайюй, и она стала угасать. Слух оказался ложным, и Дайюй начала выздоравливать. Однако он уже подействовал на матушку Цзя и некоторых других родственников, она стала считать, что близость Баоюя и Дайюй пагубно действует на Дайюй, и что Баоюю больше подходит Баочай. С этим согласились госпожа Ван и Фын-цзе, предложив устроить сначала свадьбу Баоюя с Баочай, а затем и Дайюй выдать замуж. Воспользовавшись недугом Баоюя, родственники обманом устроили его брак с Баочай: Баоюй до самого момента свадьбы думал, что его женят на Дайюй. Дайюй узнала горькую правду раньше него. Этот удар стал смертельным для хрупкой Дайюй. Она умерла в момент начала брачной церемонии, на которой горькая правда вскоре открылась для Баоюя. Главный герой, примирившись с коварным обманом, начинает готовиться к чиновничьей карьере, но в итоге проникается идеалами буддизма, осознаёт тщету жизни в лоне страстей и вместе с бродячим монахом покидает столицу.

Редакторские правки[править | править код]

Одной из основных задач «красноведов» является установление того, насколько дошедший до нашего времени текст соответствует авторскому замыслу. Почти всеми сведениями о Цао Сюэцине мы обязаны первым комментаторам романа, которые называют себя Чжияньчжай и Цзихусоу. Первый из них знал содержание утраченной концовки романа за авторством Цао и, по мнению ряда литературоведов, был его соавтором. Цзихусоу признаётся, что дал указание переписать историю трагической гибели Кэцин, вступившей в неподобающую связь со свёкром[16][17][18][19]. Вычеркнув упоминания об этой связи и о самоубийстве Кэцин, редакторы забыли про вещий сон в главе 5, где предсказано, что одна из обитательниц дома повесится[К 3]. Гао Э при составлении продолжения также приходилось переписывать предыдущие главы — «усекать длинное и дополнять укороченное, чтобы добиться законченной полноты книги»[11].

В результате перекомпоновок текста редакторами в романе образовалось немало сюжетных несоответствий[20]. Так, с первых же глав обращают на себя внимание хронологические неувязки[21][22]. В начале исправленной 120-главной версии Дайюй пять лет, а Баоюю — десять. Несколько глав спустя Дайюй сообщает, что Баоюй старше её на год. В шесть лет она отправляется на лодке в столицу, а прибывает туда сверстницей 12-летнего[К 4] Баоюя. Про Баочай сказано, что она «чуть постарше» Дайюй; при этом матери её уже «под пятьдесят». Единственный брат всего на год старше Баочай (то есть тоже очень поздний, по меркам того времени, ребёнок), однако описывается тогда же как закоренелый «распутник, наложниц у него хоть отбавляй»; он судим за убийство и «числится в списках купцов — поставщиков императорского дворца»[источник не указан 248 дней].

Специфика отражения времени в романе, точнее, в его версии гэн-чэнь, завершённой при жизни автора романа, подробно рассмотрена в монографии Гао Цзя, опубликованной в 2011 году в Пекине[23]. В ней, в частности, собраны и прокомментированы хронологические неувязки в романе[6]:17.

Портреты героев романа[править | править код]

Ксилография времён династии Цин, изображающая сцену из 27 главы романа: Баочай забавляется с бабочками у «беседки Капель изумруда» (согласно надписи на китайском: 滴翠亭宝钗戏彩蝶), 1889

Сон в красном тереме содержит очень много героев: около сорока считаются главными, а число второстепенных приближается к 500[24]. Книга также известна детальными портретами женских персонажей[25].

Баоюй и Двенадцать головных шпилек из Цзиньлина[править | править код]

«Двенадцать шпилек из Цзиньлина» (кит. трад. 金陵十二釵, упр. 金陵十二钗, пиньинь Jīnlíng shí'èr chāi, палл. цзиньлин шиэр чай) — условное наименование 12 красавиц романа. Китайские шпильки для волос являются метафорой для красивой девушки[26].

Протагонист романа. В начале 80-главного повествования ему 8, а в конце — 14 лет[21]; Гао Э при переработке романа увеличил его возраст на 4-5 лет[27]. Единственный живущий сын Цзя Чжэна и его жены, госпожи Ван. При рождении во рту Баоюя лежал кусочек сверкающей яшмы (это камень, оставленный богиней Нюйва). Отец, строгий конфуцианец, занимается его образованием, однако Баоюй читает Чжуан-цзы и Записки из Западного флигеля  (англ.), а не Четверокнижие, которое считается классическим собранием для обучения. Баоюй очень умён, но не любит бюрократию, процветающую в доме отца. Чувствительный и способный к состраданию, Баоюй привязан ко многим женщинам во дворце.
Картина, изображающая сцену из главы 97 романа: Линь Дайюй сжигает рукописи стихотворений, узнав о женитьбе Баоюя на Баочай. Галерея Чанлан, Летний дворец, Пекин, КНР
Младшая кузина Баоюя, болезненная дочь янчжоуского учёного чиновника Линь Жухая (кит. трад. 林如海, пиньинь lín rúhǎi) и госпожи Цзя Минь (кит. трад. 賈敏, упр. 贾敏, пиньинь jiǎ mǐn). Она красива, но её красота необычна. У Дайюй серьёзное заболевание дыхательной системы. В самом начале романа Дайюй переезжает в дом Жунго после смерти своей матери. Дайюй эмоционально уязвима, мнительна, заносчива, предрасположена к ревности, однако является очень талантливой поэтессой и музыкантом. Она одинока и горда, её персонаж глубоко трагичен. Дайюй предназначена Баоюю: во сне Баоюй слышит песню: «Все говорят: // Связаны золото с нефритом судьбою. // Я ж вспоминаю: // камень и дерево клятву давали»[28], но не сразу понимает смысла этих слов. Фамилия Дайюй — Линь — означает «лес». Дайюй — перевоплощение "Пурпурной жемчужины" - травы бессмертия; в магической реальности волшебный камень заметил траву и поливал каждый день сладкой росой, а трава, превратившись в девушку, обещала яшме отблагодарить за росу слезами. В жизни Дайюй платит Баоюю по этому обещанию. Линь Дайюй понимает Баоюя как никто, например, они вместе хоронят опавшие лепестки вишен, чтобы их никто не осквернил. Для близости Дайюй и Баоюя автор в 5 главе романа использовал выражение «ничуть не Шэнь и Шан» (кит. упр. 略无参商, палл. люэ у шэньшан)[К 5], затем ставшее чэнъюем, в современном китайском языке означающим совершенную гармонию, полное отсутствие отчуждения[29].
Другая кузина Баоюя, единственная дочь Тётушки Сюэ (кит. трад. 薛姨媽, упр. 薛姨妈, пиньинь xuē yímā, палл. сюэ има), тетки Баоюя по матери. Баочай и Дайюй — противоположности: Дайюй — необычная и чувствительная девушка, Баочай — идеальная китайская жена для того времени. В романе её описывают как прекрасную, однако скрытную и конформную[источник не указан 247 дней]. Она проявляет доброту ко всем, обладает умом и талантом[6]:68. Несмотря на то, что Баочай не стремится показывать свои знания окружающим, она разносторонне образована, разбираясь как в буддийских текстах, так и в обыденной жизни. Комната Баочай совершенно не украшена, лишь небольшая ваза хризантем стоит в ней. Внешне Баочай выглядит более очаровательно, чем Дайюй, однако уступает ей в стройности и грациозности манер. Баочай носит золотое ожерелье, подаренное ей в детстве буддийским монахом. Подвеска Баоюя составляет с её ожерельем пару: на них написаны подходящие стихи. А сам союз Баоюя и Баочай представлен как предопределённый свыше[источник не указан 247 дней]. Баоюя обманом женят на Баочай, что приводит к смерти Дайюй[6]:64.
Старшая сестра Баоюя. Одна из фрейлин в императорском дворце, Юаньчунь становится наложницей императора, впечатлив его манерами и учёностью. Благодаря этому семья Цзя возвышается. Несмотря на своё привилегированное положение, Юаньчун чувствует себя заключённой в четырёх стенах императорского дворца.
Иллюстрация к роману
Младшая сестра Баоюя по наложнице Чжао. Дерзкая и очень прямая, она почти так же умела, как Ван Сифэн. Сама же Сифэн хвалит Таньчунь в личной беседе, но сокрушается, что ту «породило не то лоно», так как дети наложниц не равны детям жён. Таньчунь очень талантливая поэтесса, а за красоту её называют Розой.
Младшая сестра Цзя Баоюя, внучатая племянница его бабушки. Рано осиротевшую Сянъюнь воспитывал богатый дядя по матери и его жена, которые плохо к ней относятся. Несмотря на это, Сянъюнь открыта и весела, а её андрогинная красота позволяет ей хорошо выглядеть в мужской одежде (однажды Сянъюнь надела платье Баоюя, а бабушка Цзя решила, что перед ней мужчина); кроме того, девушка любит выпить. Она прямолинейна и честна, хотя ей недостаёт такта, однако её всепрощающая натура уравновешивает колкие реплики. Сянъюнь искусна в стихосложении, как Дайюй и Баоюй.
Молодая монахиня из обители дома Жунго. Образованная красавица Мяоюй холодна, асоциальна и замкнута. Кроме того, Мяоюй болезненно чистоплотна. В романе говорится, что она была вынуждена уйти в монастырь, чтобы избежать политических склок.
Младшая сестра Юаньчунь. Инчунь — дочь Цзя Шэ, дяди Баоюя. Добра и слабохарактерна, она не испытывает интереса к происходящему в мире. Хорошенькая и начитанная Инчунь, тем не менее, не может сравниться со своими кузинами ни в красоте, ни в уме. Инчунь выдают за чиновника, однако свадьба — лишь попытка возвысить опускающееся семейство Цзя. Новобрачная Иньчунь становится жертвой домашнего насилия: её муж — жестокий насильник.
Сестра Баоюя из дома Нинго, переехавшая в дом Жунго. Одарённая художница, Сичунь — глубоко верующая буддистка. Она сестра Цзя Чжэня, главы дома Нинго. В конце романа, после падения семьи Цзя, она становится монахиней. Она самая младшая из Двенадцати шпилек, и бо́льшую часть повествования находится в ранней юности.
Молодая жена Цзя Ляня (двоюродная сестра дяди Баоюя по отцу), племянница госпожи Ван. Сифэн — родственница и свойственница Баоюя. Сифэн умна, красива, весела, но жестока и порочна. Одна из самых разговорчивых женщин романа. Сифэн управляет делами в доме, благодаря чему имеет большую экономическую и политическую власть в нём. Любимица бабушки Цзя, Сифэн постоянно развлекает её шутками, играя роль идеальной невестки: весёлая с бабушкой, руководит домом железной рукой. Её персонаж — один из наиболее неоднозначных: Сифэн добра к бедным, но жестока и способна на убийство. Громкий смех Сифэн контрастирует с идеалом китайской женщины XVIII века.
Дочь Ван Сифэн и Цзя Ляня. В романе она ребёнок. После падения Цзя в версии Гао Э Цзяоцзе выходит замуж за богатого крестьянина и уезжает в деревню жить скучной жизнью жены земледельца.
Старшая невестка, вдова умершего брата, Цзя Чжу (賈珠). Её главная цель в жизни — вывести в люди своего сына Цзя Ланя и присматривать за его сёстрами. Ли Вань, молодая вдова на третьем десятке, описана как приветливая женщина, ничего не желающая, идеал конфуцианской вдовы. Она возвышается вслед за своим сыном, который хорошо сдал экзамены, но в «Сне» её фигура — трагическая, так как молодой женщине приходится следовать строгим канонам поведения.
Невестка Цзя Чжэна. Наиболее загадочный персонаж романа. Прекрасная и кокетливая Кэцин соблазняет своего свёкра и умирает в первой половине произведения. Её спальня украшена бесчисленными драгоценностями, принадлежавшими историческим и мифическим женщинам древности. Заснув на её кровати, Баоюй путешествует по Миру Грёз, где имел любовные дела с волшебной феей по имени Кэцин, что свидетельствует о значительной роли, которую Кэцин играла в его сновидениях.

Прочие главные герои[править | править код]

Сцена из книги, иллюстрация Сю Баочжуаня.
Дочь маркиза Ши из Цзиньлина. Бабушка Баоюя и Дайюй, самая старшая и самая влиятельная дама во дворце Жунго. У неё два сына, Цзя Шэ и Цзя Чжэн, и дочь Цзя Минь - мать Дайюй. Дайюй привозят во дворец Жунго по требованию матушки Цзя, она помогает Баоюю и Дайюй наладить духовную связь. По мнению филолога Ван Силяня (王希廉), она единственный персонаж романа, в котором сочетаются все четыре качества, определяющие настоящее достоинство личности: счастье, долголетие, талант и добродетель[6]:53.
Старший сын бабушки. Отец Цзя Ляня и Цзя Иньчунь. Хозяйственных дел не ведёт и практической пользы семье не приносит. По оценке Ван Силяня, не обладает ни талантом, ни добродетелью[6]:53,55,56.
Отец Баоюя, младший сын бабушки Цзя. Конфуцианский учёный. Он боится, что наследник испортится, поэтому строго его воспитывает, применяя физическое наказание. Женат на госпоже Ван. Определённым кругом персонажей характеризуется как положительный герой, но в повседневной жизни оказывается плохим родителем и гражданином, не принося пользы семье. По оценке Ван Силяня, обладает добродетелью, но лишён таланта[6]:53,55,56.
Молодой муж Ван Сифэн, его единственное стремление в жизни - удовлетворение собственных страстей. Отсутствует разборчивость в избрании «возлюбленных» и нет воли. Приносит несчастье избранницам. О. Линлин отмечает его сходство с Симэнь Цином из романа «Цзинь, Пин, Мэй». По оценке Ван Силяня, с малых лет у него был талант, но отсутствовала добродетель[6]:53,56. Беременная наложница Ляня погибает от рук Сифэн. Он и его жена распоряжаются средствами дома.
Служанка Сюэ, при рождении названа Чжэнь Инлянь (кит. трад. 甄英蓮, упр. 甄英莲, пиньинь zhēn yīnglián, что омонимично выражению «заслуживает жалости»), похищенная дочь Чжэнь Шииня (герой первой главы). Жена Сюэ Паня, Ся Цзяньгуй, называет её Цюлин (кит. трад. 秋菱, пиньинь qiūlíng).
Главная служанка и наперсница Сифэн, наложница Цзя Линя. Герои романа считают, что она может соревноваться в красоте с красавицами дома. Она уехала из семьи Ван вслед за Сифэн, и на новом месте всячески помогает Сифэн, заслужив уважение всех слуг. Одна из немногих людей, близких Сифэн, сумевшая благодаря этому получить власть в доме, однако она пользуется ею аккуратно и справедливо.
Старший двоюродный брат Баоюя. Беспутный развратник, хулиган. Известен любовными связями с мужчинами и женщинами. Малообразован. Однажды убил человека, семья замяла дело деньгами.
Простая дальняя родственница из деревни, резко отличающаяся от остальной семьи, производя комический эффект. Спасает Цяоцзе от дяди, который пытается продать свою племянницу.
Буддистка, главная жена Цзя Чжэна. Из-за проблем со здоровьем передаёт дела по дому Сифэн, хотя Сифэн должна ей отчитываться, так что последнее слово остаётся за ней. Хотя госпожа Ван кажется доброй владычицей и не чает души в детях, она жестока и беспощадна в вопросах, касающихся её авторитета. Она зорко следит за тем, чтобы Баоюй не стал встречаться со служанками.
Тётя Баоюя по матери, мать Сюэ Паня и Сюэ Баочай. Добра и учтива, но не в состоянии справиться со своим сыном.
Сцена из 52 главы романа: мужественная Цинвэнь, несмотря на болезнь, штопает плащ из павлиньего пуха
Главная служанка Баоюя и его наложница. Хотя она была служанкой бабушки, та отдала её Баоюю для обучения. Сижэнь всё время заботится о Баоюе и переживает за него, она является одной из четырёх самых близких Баоюю девушек (наряду с Линь Дайюй, Сюэ Баочай и Ши Сянъюнь)[6]:64.
Служанка Баоюя. Хрупкая, надменная и самая красивая из служанок, Цинвэнь, по утверждениям окружающих, очень похожа на Дайюй. Среди всех служанок Цинвэнь — единственная, кто осмеливается спорить с Баоюем, когда он делает ей выговор, но она посвящает ему себя всю. Она презрительно относится к попыткам Сижэнь использовать отношения с Баоюем для подъёма собственного авторитета в семье. Госпожа Ван заподозрила её в связи с Баоюем и выгнала. Оскорбленная и униженная Цинвэнь умирает от болезни вскоре после того, как оставляет дом Цзя.
Главная служанка бабушки Цзя. Отказалась становиться наложницей распутного старшего сына бабушки Цзя, Цзя Шэ.
Слуга Баоюя. Знает своего хозяина как себя.
Преданная служанка Дайюй, переданная главой дома внучке.
Служанка Дайюй. Она приехала с Дайюй из Янчжоу, изображена милой, приятной девушкой.
Наложница Цзя Чжэна. Мать Цзя Таньчунь и Цзя Хуаня, неполнородных сиблингов Баоюя. Она жаждет стать матерью главы семьи, но у неё этого не выходит. Она замышляет убийство Баоюя и Сифэн с помощью чёрной магии, но в итоге гибнет сама.

Критика и влияние[править | править код]

В конце XIX века влияние «Сна» было так велико, что реформатор Лян Цичао критиковал его и «Речные заводи» как «приглашение к воровству и похоти»[30]. Учёный Ван Говэй, тем не менее, читал «Заводи» для собственного удовольствия. В период Культурной революции, когда многие классические произведения конфуцианского толка получали негативные отзывы, учёный Ху Ши с помощью текстологической критики осветил роман с нового угла зрения, так что он был признан фундаментальным для национальной культуры. Ху со своими коллегами, Гу Цзеганом и Ю Пинбо первыми заявили об авторстве Цао Сюэциня, что стало большим толчком для художественной критики: ранее «малые литературные формы» не приписывались конкретным авторам[31]. Ху изучил язык книги, а также пекинский диалект, который был положен в основу литературного китайского языка.

В 1920-х появилась научная дисциплина «хунсюэ», состоявшая в изучении «Сна в красном тереме» (своего рода аналог пушкинистики в России). Свою лепту в изучение романа внесли почти все выдающиеся филологи республиканского Китая. Среди читателей был и молодой Мао Цзэдун, который позже утверждал, что читал роман пять раз, и восхвалял его как одно из величайших литературных произведений[32]. Влияние идей романа заметно в таких работах, как «Семья»  (англ.) Ба Цзиня и «Мгновение в Пекине  (англ.)» Линь Юйтана.

Начало 1950-х было урожайным для хунсюэ, так как тогда были опубликованы основные работы Юй Пинбо. Чжоу Жучан, ещё молодым учёным в 1940-е попавший в поле зрения Ху Ши, опубликовал свой первый труд в 1953. Он стал бестселлером[33]. Однако в 1954 году Мао раскритиковал Юй Пинбо за «буржуазный идеализм», за неумение показать, что действие романа происходит на фоне упадка феодализма, а также неумение изображать классовую борьбу. Во время кампании «Пусть расцветают сто цветов» Юй подвергся серьёзной критике, но атаки были столь многочисленны и так наполнены цитатами из его работ, что идеи писателя получили широчайшее распространение среди людей, которые никогда бы не узнали о них в ином случае[34]. Критиковали Юй Пинбо и Ху Ши и в СССР, в частности, известный китаист Н. Т. Федоренко отметил их стремление скрыть социальную значимость романа и его реализм и указал, что первым об этой особенности романа заговорил Лу Синь[35]:15. Во время Культурной революции роман попал под удар, хотя вскоре вернул репутацию. В Китае издаётся несколько журналов по хунсюэ; один только Чжоу Жучан опубликовал более 60 критических биографических и критических работ по роману[33]. Множество статей по текстологии романа на основе изучения его петербургской рукописи опубликовал Пан Ин (1928—2009)[6]:20.

Телесериалы 1980-х годов способствовали небывалому росту известности романа и его персонажей среди рядовых китайцев. В 1986 г. в провинции Хэбэй был создан дворец Жунго, стилизованный под старинное аристократическое поместье; многие китайские туристы стремятся пройтись по «улице, разделяющей дворцы Жунго и Нинго», которая описана в романе. Ко съёмкам телесериала 1987 г. в Пекине по описаниям Цао Сюэциня[6]:4 был создан большой «Сад роскошных зрелищ»[zh], где воссозданы более тридцати объектов, описанных в романе.

В китайском языке есть крылатое выражение «Грош цена всем толкам о поэзии и классике, если не касаешься „Сна в красном тереме“» (кит. упр. 开谈不说《红楼梦》,读尽诗书也枉然)[35]:15.

Экранизации[править | править код]

Для киноэкрана «Сон в красном тереме» был адаптирован китайскими кинематографистами в 1927, 1944, 1962, 1977 и 1978 годах. Наиболее адекватной в плане следования первоисточнику считается гонконгская музыкальная драма 1962 года. Учитывая объем романа, в киноверсиях используется, как правило, только основная сюжетная линия, связанная с любовным треугольником Баоюя, Дайюй и Баочай.

Сюжет романа послужил источником также по меньшей мере пяти многосерийных телефильмов. Первый мини-сериал был показан в 1975 г. гонконгским каналом TBL. Наибольший успех среди публики и специалистов имел 36-серийный телесериал, впервые показанный Центральным телевидением Китая в 1987 году. Для съёмок в Пекине был специально создан «Сад роскошных зрелищ»[zh][6]:4.

В 2007 г. Ху Мэй получила заказ на создание новой телеверсии романа, на этот раз из 50 серий. В отличие от «классической» экранизации 1987 года, в основу сценария был положен вариант романа, состоящий из 120 глав (то есть дописанный Гао Э). На создание телесериала ушло не менее $17 млн, что делает его одним из самых дорогостоящих проектов в истории китайского телевидения. Премьера состоялась в 2010 году на шести телеканалах Китая. Для съёмок использовался «Сад роскошных зрелищ»[zh] в 65 км к западу от Шанхая[6]:4. Мнения публики о качестве этой адаптации разделились[36]; по утверждению одного сетевого СМИ, некоторые литературоведы критиковали адаптацию за не совсем точное отражение литературного материала, отмечая и наличие достоинств[37]. В то же время, у этой адаптации были отмечены высокие зрительские рейтинги, порой рекордные[38]. Телесериал был синхронно дублирован на казахском языке и с 3 августа 2015 года по рабочим дням шёл на государственном телеканале «Казахстан» с субтитрами на русском языке[39].

Переводы[править | править код]

Рукопись «Цзимао» романа, написанная на бумаге из бамбука времен цинского императора Гао-цзуна

Серьёзной проблемой для перевода прозы Цао является использование автором нескольких стилей разговорного и литературного языка и включение форм классической поэзии, которые являются неотъемлемой частью романа.[40] По оценке Энн Лонсдейл, приведённой в Литературном приложении «Таймс», роман «общеизвестен как трудный для перевода». Тем не менее, многие, по разным причинам, взяли на себя задачу перевести это произведение.

На Востоке перевод романа потребовался только в XX веке, когда классическое образование заменилось современным европеизированным и уже далеко не каждый мог читать по-китайски. В 1920 году вышел японский перевод «Сна в красном тереме», выполненный Юкидой Роханом и Хираокой Рюдзё, сопровождавшийся для желающих и подлинным китайским текстом.

Впервые на европейские языки роман был переведён в XIX веке. Первая достоверная попытка перевода романа на английский язык была сделана известным протестантским миссионером и китаистом Робертом Моррисоном (1782—1834) в 1812 году, когда он перевел часть четвёртой главы романа с целью его публикации во втором томе книги «Horae Sinicae» (к сожалению, эта книга так и не была опубликована). В 1816 году Моррисон издал перевод беседы из 31-й главы в своём учебнике китайского языка как пример китайских диалогов. В 1819 году короткий отрывок из третьей главы был переведен известным британским дипломатом и китаеведом Джоном Фрэнсисом Дэвисом (1795—1890), и опубликован им в журнале «London Journal Quarterly Review». В 1830 году Дэвис также опубликовал стихотворение из третьей главы романа в «Трудах» Королевского азиатского общества Великобритании и Ирландии[41].

В Англии в 1868 году вышли первые восемь глав в переводе Е. Боура, в 1885 году — переводы главы тогдашнего английского китаеведения Герберта Джайлза, в 1919 году — переложение одного из знаменитейших в Англии переводчиков китайской литературы Артура Уэйли. Немецкий перевод Франца Куна вышел в 1932 году, французский в избранных фрагментах — в 1933 году. Все перечисленные переводы были в той или иной мере адаптированы, приспособлены к привычным представлениям о литературе тех культур, на язык которых делался перевод, или представлены в избранных, наиболее, по мнению переводчиков, интересных для читателя отрывках. Перевод романа во всех деталях, составляющих его особую прелесть, казался европейским переводчикам громоздким и для западного читателя неудобочитаемым.

Неадаптированные издания появились во второй половине XX в.: первые три тома — начальные восемьдесят глав — под названием «История камня, или Сон в красном тереме» в переводе Д. Хоукса вышли в Англии в 1976—1978 годах. Ещё два тома, заключительные сорок глав, в переводе Дж. Минфорда, появились в 1982 году.

Роман в России[править | править код]

В 1832 г. сотрудник Русской духовной миссии в Пекине П. П. Курляндцев приобрёл рукопись 80-главного романа, хранящуюся ныне в петербургском Институте восточных рукописей. Это единственная рукопись романа, находящаяся за пределами Китая. Её изучение началось в 1962 году, когда она была обнаружена в архиве Института востоковедения китаистом Б. Л. Рифтиным. В 1964 году он и Л. Н. Меньшиков опубликовали её описание[6]:14[42]. В 1986 г. совместное советско-китайское факсимильное издание этой рукописи в шести томах вышло в Пекине под заголовком «„Запись на камне“, хранящаяся в СССР, в Ленинграде» (кит. упр. 苏联列宁格勒藏“石头记”). В 2013 году в Пекине в пяти томах вышло совместное российско-китайское факсимильное издание рукописи с исследованием[43].

Участник той же миссии А. И. Кованько, возвратившись из Китая в 1836 году, опубликовал под псевдонимом Дэ Мин очерки под названием «Поездка в Китай» (журнал «Отечественные записки» за 1841—1843 годы). К заключительной части он приложил русский перевод вступления к первой главе «Сна в красном тереме», и это было первой попыткой в России продемонстрировать шедевры китайской художественной литературы на образцах.

Первым исследователем романа в России был профессор А. В. Рудаков (1871—1949), до революции руководивший Восточным институтом во Владивостоке. На протяжении всей жизни он готовил полный перевод романа на русский язык, который был утрачен в 1930-1940-х годах[44].

Единственный русский перевод романа был выполнен китаистом В. А. Панасюком, уже имевшим опыт полного перевода «Троецарствия», в 1958 году[К 6]. Впоследствии другие китаисты неоднократно обращали внимание на пропуски и искажения, допущенные переводчиком «ради приближения романа к русскому читателю»[45]. В то же время, Л. Н. Меньшиков отмечает, что В. А. Панасюк был первым, кто попытался и во многих случаях сумел передать многочисленные детали быта в романе, тогда как вышедшие до него переводы, в том числе зарубежные, были в значительной мере адаптированы[46]. В самые последние годы жизни Панасюк принялся за исправление перевода, но сделать этого не успел[46]. Его перевод был переиздан в середине 1990-х гг. с новыми стихотворными вставками, которые подготовил Л. Н. Меньшиков.

Комментарии[править | править код]

  1. Например, в главе 5 фея открывает спящему Баоюю детское имя госпожи Цинь.
  2. Например, имя главного героя — Драгоценная Яшма — созвучно с именами двух его возлюбленных: Чёрная Яшма и Драгоценная Шпилька, что лишний раз подчёркивает их внутреннюю близость.
  3. Чтобы снять противоречие, Гао Э заставил свести счёты с жизнью второстепенного персонажа — служанку.
  4. Согласно исправленной Гао Э хронологии. В версиях, которые приписываются Цао Сюэциню, на момент потери девственности Баоюю всего 8 лет. Ввиду таких неувязок Дай Буфань отказывал Цао в авторстве романа, считая, что он лишь небрежно обработал чужое произведение.
  5. Шэнь и Шан — это звёзды в одноимённых китайских созвездиях (созвездие Шан больше известно под названием Синь — «сердце»), расположенных в диаметрально противоположных частях небесной сферы, в районе созвездия Ориона и созвездия Скорпиона соответственно. По легенде, постоянно ссорившихся между собой сыновей полубога Ди-ку, Яньбо и Шичэня, отец назначил управляющими звёзд Шан и Шэнь соответственно, чтобы они никогда не встречались, поскольку когда одна звезда восходит, другая заходит. См. в источнике: Юань Кэ. Мифы древнего Китая. — 2-е изд. — М.: Наука, 1987. — С. 122—123. — 75 000 экз.
  6. В СССР позиционировался как первый полный перевод романа на языки Европы.

Примечания[править | править код]

  1. Xueqin Cao. The Story of the Stone: The Crab-flower Club. — Penguin, 1973. — P. 15—19. — 612 p. — ISBN 9780140443264.
  2. 1 2 3 4 5 О. Л. Фишман. «Сон в красном тереме», История всемирной литературы. - Т. 5. - М., 1988. - стр. 593—599
  3. CliffsNotes, About the Novel: Introduction (недоступная ссылка). Cliffsnotes.com. Дата обращения: 16 июля 2011. Архивировано 5 июня 2012 года.
  4. Jonathan D. Spence, Ts'ao Yin [Cao Yin] and the K'ang-Hsi Emperor: Bondservant and Master (New Haven,: Yale University Press, 1966) is a study of Cao's grandfather.
  5. См. словарную статью [红学] hóngxué в источнике: 现代汉语词典 (Сяньдай ханьюй цыдянь) (кит.). — 5-е изд. (2005). — Пекин: Шану иньшугуань, 2010. — С. 565. — ISBN 9787100043854.
  6. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 Трунова А. С. Влияние классического романа Цао Сюэциня «Сон в красном тереме» (XVIII в.) на литературный процесс современного Китая. Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук / Институт востоковедения РАН. — Москва, 2017. Защищена в ИМЛИ РАН 6 марта 2018 года.
  7. Jonathan D. Spence. The Search for Modern China. — W.W. Norton, 2013. — P. 106—110. — 707 p. — ISBN 9780393934519.
  8. Vale: David Hawkes, Liu Ts'un-yan, Alaistair Morrison. China Heritage Quarterly of the Australian National University. Дата обращения: 13 марта 2012. Архивировано 5 июня 2012 года.
  9. 词语“红楼”的解释 汉典 (кит.). Zdic.net. Дата обращения: 16 июля 2011. Архивировано 5 июня 2012 года.
  10. 周汝昌. 红楼夺目红. — Hunan wen yi chu ban she, 2018. — 398 с. — ISBN 9787540487072.
  11. 1 2 3 Воскресенский - Сага о большой семье. www.philology.ru. Дата обращения: 1 декабря 2018.
  12. 1 2 3 4 The Story of the Stone (The Dream of the Red Chamber). Complete review. Дата обращения: 13 марта 2012. Архивировано 5 июня 2012 года.
  13. Chennault, Cynthia. CHT 4111, “Dream of the Red Chamber”. University of Florida. Дата обращения: 13 марта 2012. Архивировано 5 июня 2012 года.
  14. Reflections on Dream of the Red Chamber. — Cambria Press. — P. 115. — 255 p. — ISBN 9781621968368.
  15. Tom Boellstorff. Coming of Age in Second Life: An Anthropologist Explores the Virtually Human. — Princeton University Press, 2015-08-25. — P. 35. — 349 p. — ISBN 9781400874101.
  16. Halvor Eifring. Love and Emotions in Traditional Chinese Literature. — BRILL, 2004. — 348 с. — ISBN 9004137106.
  17. Bonnie G. Smith. The Oxford Encyclopedia of Women in World History. — Oxford University Press, 2008. — 2710 с. — ISBN 9780195148909.
  18. Louise P. Edwards. Men and Women in Qing China: Gender in the Red Chamber Dream. — University of Hawaii Press, 2001. — 196 с. — ISBN 9780824824686.
  19. Anthony C. Yu. Rereading the Stone: Desire and the Making of Fiction in Dream of the Red Chamber. — Princeton University Press, 2001-08-05. — 344 с. — ISBN 0691090130.
  20. Tao Tao Liu, Laurence K. P. Wong, Chan Sin-wai. Style, Wit and Word-Play: Essays in Translation Studies in Memory of David Hawkes. — Cambridge Scholars Publishing, 2011-12-08. — 329 с. — ISBN 9781443835930.
  21. 1 2 Martin Huang. Literati and Self-Re/Presentation: Autobiographical Sensibility in the Eighteenth-Century Chinese Novel. — Stanford University Press, 1995-06-01. — 252 с. — ISBN 9780804763929.
  22. Renditions. Chinese University of Hong Kong, Spring 1980. P. 15-17.
  23. 高佳. 解味红楼梦:脂砚斋重评石头记庚辰本时间序表 (кит.). — 北京: 新华出版社, 2011. — 185 с. — ISBN 978-7-5011-9816-0.
  24. 《红楼梦》辞典. — 山东文艺出版社, 1988. — 508 с. — ISBN 9787532900787.
  25. Helen Tierney. Women's Studies Encyclopedia. — Greenwood Publishing Group, 1999. — 566 с. — ISBN 9780313296208.
  26. МПГУ, дипломная работа «Метафора сна в романе Цао Сюэциня Сон в красном тереме», Куан Цзиньмяо
  27. Xueqin Cao. Hong lou meng. — 1921. — 804 с.
  28. перевод Л. Н. Меньшикова
  29. См. словарную статью [略无参商] в источнике: 新华成语词典 :缩印本 (Синьхуа чэнъюй цыдянь: соиньбэнь) (кит.). — 2-е изд. (2015). — Пекин: Шану иньшугуань, 2019. — С. 494. — ISBN 978-7-100-12250-4.
  30. Leo Ou-Fan Lee. Literary trends I: the quest for modernity, 1895–1927 (англ.) // The Cambridge History of China. — Cambridge: Cambridge University Press, 1983/09. — P. 451–504. — ISBN 9781139054799. — doi:10.1017/CHOL9780521235419.010.
  31. Haun Saussy. The Age of Attribution: Or, How the "Honglou meng" Finally Acquired an Author // Chinese Literature: Essays, Articles, Reviews (CLEAR). — 2003. — Т. 25. — С. 119–132. — doi:10.2307/3594284.
  32. Li Zhi-Sui. The Private Life of Chairman Mao. — Random House Publishing Group, 2011-06-22. — P. 82. — 735 p. — ISBN 9780307791399.
  33. 1 2 Ruchang Zhou. Between Noble and Humble: Cao Xueqin and the Dream of the Red Chamber. — Peter Lang, 2009. — 264 с. — ISBN 9781433104077.
  34. Joey Bonner, «Yü P’ing-Po and the Literary Dimension of the Controversy over Hung Lou MengThe China Quarterly.67 (1976): 546—581; Merle Goldman, Literary Dissent in Communist China (Cambridge, MA: Harvard University Press, 1967).
  35. 1 2 Китайский роман и «Сон в красном тереме» (Н. Т. Федоренко) // Цао Сюэ-цинь. Сон в красном тереме / Пер. с кит. В. А. Панасюка. — М.: Государственное издательство художественной литературы, 1958. — Т. 1. — С. 3—18. — 30 000 экз.
  36. 人民日报:李少红和新《红楼》该如何面对批评 (кит.) (недоступная ссылка). 网易 (5 августа 2010). Дата обращения: 1 декабря 2018. Архивировано 2 декабря 2018 года.
  37. 演员素质低 红学家提起新红楼气不打一处来 (кит.). 雅虎 (6 июля 2010). Дата обращения: 1 декабря 2018. Архивировано 18 июля 2011 года.
  38. 新《红楼梦》的高收视率从何而来 (кит.). «Синьхуа» (17 августа 2010).
  39. На казахстанские экраны выходит историческая сага «Сон в красном тереме» (ФОТО). «Казинформ» (17 июля 2015).
  40. Li Liyan. The Stylistic Study of the Translation of A Dream of Red Mansions (кит.) (недоступная ссылка). — «伟大不朽的古典现实主义作品《红楼梦》是我国古典小说艺术成就的最高峰。». Дата обращения: 24 марта 2012. Архивировано 5 июня 2012 года.
  41. Gray, Ronald. The Stone's curious voyage to the West: A brisk overview of Hongloumeng's English translation history and English Hongxue (англ.). ProQuest. Дата обращения: 1 декабря 2018.
  42. Меньшиков Л. Н., Рифтин Б. Л. Неизвестный список романа "Сон в красном тереме" // Народы Азии и Африки. — 1964. — № 5. — С. 121—128.
  43. 俄羅斯聖彼德堡藏石頭記 («Запись на камне», хранящаяся в России, в Санкт-петербурге)
  44. Виды иносказательности в романе «Сон в красном тереме». refleader.ru. Дата обращения: 1 декабря 2018.
  45. Гао Хайюн. Трагические мотивы в романе "Сон в красном тереме". — 2001.
  46. 1 2 Меньшиков Л. Н. Роман "Сон в красном тереме" - вершина китайской классической литературы. Дата обращения: 1 декабря 2018.

Литература[править | править код]

  • Лин-Лин О. Новые герои в романе Цао Сюэциня "Сон в красном тереме", XVIII в. Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук : 10.00.00. - Москва, 1972. - 263 с.

Ссылки[править | править код]