Перейти к содержанию

Правда

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Возможно, эта статья содержит оригинальное исследование.
Проверьте соответствие информации приведённым источникам и удалите или исправьте информацию, являющуюся оригинальным исследованием. В случае необходимости подтвердите информацию авторитетными источниками. В противном случае статья может быть выставлена на удаление. (1 марта 2026)
«Россия — За правду», плакат 1914 года. Российская империя изображена в образе поленицы, попирающей змея с двумя головами, символизирующими Германскую и Австро-Венгерскую империи

Пра́вда — абстрактное понятие, близкое по значению к понятию «истина», но в литературном русском языке, русской культурной и философской традиции с ним семантически разграничиваемое[1][2]. Понятие «правда» может наделяться дополнительным по сравнению с «истиной» смыслом: например, подчёркивать крайную степень личной убеждённости говорящего в сообщаемом или указывать на некую «подлинную вселенскую истину», приближаясь по своему значению к понятию «справедливости»[1]. Кроме того, «истина» и «правда», несмотря на сходство, часто напрямую противопоставляются: если «истина» описывает соотношение убеждений с объективной действительностью, то понятие «правда» характеризует их соотношение с нравственными ценностями[3]. В этой трактовке «правда» обладает духовным значением[2] и отождествляется с «внутренним законом» человека, тогда как «истина» ассоциируется с объективными обстоятельствами внешнего мира[4]. Иными словами, «правдой» называют то, что «истинно» для конкретного человека, в свете разделяемых им ценностей, так что уместно говорить о том, что «истина одна, а правд может быть много»[3].

В ряде исторических направлений русской философии утверждается онтологический характер «правды». Считается, что она отражает действительность значимым для личности образом, в согласии с нравственными категориями и в такой полноте, которая необходима для подлинного понимания и убеждённости, решимости действовать➤[5][6][7]. Согласно определению Даля, правда есть «истина на деле, истина во образе, во благе; правосудие, справедливость»; правдивость — «полное согласие слова и дела»[8]. Одним из первых на специфику категории правды обратил внимание «властитель дум» конца XIX века Михайловский, указав на содержательную слитность в этом понятии истины и справедливости[9].

В литературе➤, в философии➤, в социально-политической деятельности — традиция «правдоискательства» является основой всей русской мысли. Объединяя идеал истинного знания, требование общей справедливости и стандарты высокой нравственности, правда выступает в роли определяющего мировоззренческого, познавательного и нормативного принципа русской духовности. Ориентация на правду проявила себя как в русской религиозной философии (протопоп Аввакум, Бердяев, Вл. Соловьёв, Франк и др.), так и в народничестве (Михайловский), и в русском социализме (Герцен, Плеханов и др.), и в русском анархо-коммунизме (Бакунин, Кропоткин, Махно)[10].

В русской философии, от Достоевского до Вл. Соловьёва, создаётся и воссоздаётся смысловая иерархия правды и истины. Выступать за правду — значит, искать такой истины, которой необходимо ещё добиться, воплощающей в себе жизненный идеал, в котором поступки отдельного человека находятся в согласии с нравственностью. В итоге истина оказывается подчинённой правде. С другой стороны, у русской философии появляется альтернатива жёсткой бинарной оппозиции «истина-ложь» — более приближённая к жизни тернарная структура «правда-истина-ложь»[1].

Некоторыми исследователями отмечается отсутствие разграничения «истины» и «правды» в других европейских языках, где оба значения сочетаются в одном слове (например, англ. truth, фр. vérité, нем. Wahrheit), что затрудняет задачу перевода и объяснения русских культурных реалий[2]. Хотя рядом мыслителей это обстоятельство использовалось для обоснования исключительности русской культуры по сравнению с другими, тезис о принципиальной непереводимости слова «правда» на другие языки оспаривается современными лингвистами как исторический миф[11].

Первоначальное значение

[править | править код]

Борис Успенский на основе связи с праслав. *pravŭ указывает на такие возможные значения правды, как «обет», «обещание», «присяга», «заповедь», «правило», «договор», «закон» — и вместе с ними на представление о божественном миропорядке, лежащее в семантической основе правды. Отсюда следует понимание правды как договора между человеком и Богом. Иллюстрацией семантики правды служит сравнение выражений преступити правду и преступити закон, а также название Русской Правды как свода законов[5].

Предпочтительность ориентации прав-, по мнению исследователей Черникова и Перевозчиковой, проявляет себя как в пространственной сфере, так и в правовой, и в нравственной. Правый — «поступающий (поступивший) правильным, должным образом», «невиновный», «честный», «справедливый», «поступающий по совести», то есть по сути «служащий нормой или указывающий норму для следования». Соответственно, правда объединяет и установление нормы, и исполнение (правду правити). Отсюда исконные значения правды: «обет, обещание» (дал крепкую правду), «присяга» (дали правду всей землёю), «повеление, заповедь» (правд твоих не забыть), «свод правил, законы», «договор», «права» (ты, господин, свою правду сказываешь, а они свою)[6].

Этимология

[править | править код]

Согласно Фасмеру происходит от праслав. *pravĭda, от которого в числе прочего произошли: др.-рус., ст.‑слав. правьда (др.-греч. δικαιοσύνη, δίκαιον, ἀλήθεια по Супруну), рус., укр. пра́вда, бел. пра́ўда, болг. пра́вда — то же, сербохорв. пра̑вда «правда; тяжба», словен. prȃvda «положение, закон, судебное дело», чешск., словац. pravda «правда», польск., в.-луж. prawda, н.-луж. pšawda. Далее по Фасмеру и Шанскому из праслав. *pravŭ, с которым связано также пра́вый. Отсюда произведены пра́ведный, др.-рус., ст.‑слав. правьдьнъ (др.-греч. ἅγιος, δίκαιος), пра́ведный, диалектно также «леший», пра́ведник, др.-рус., ст.‑слав. правьдьникъ (др.-греч. ἅγιος, δίκαιος, μάρτυς Χριστοῦ). Однако этимологический словарь славянских языков под ред. Трубачёва указывает, что праслав. *pravĭda происходит скорее как девербатив праслав. *pravĭda<*prav-iti.

Характеристика

[править | править код]

Правда онтологична — она задаёт не только истинность содержания (эпистемология), но и влечение к нему (эстетика), его выбор в качестве должного (этика). Если истина служит для описания мира, то правда — для понимания, а также в качестве источника действия, его внутренней опоры и обоснования[7]. В силу её онтологичности, правда всегда соотносится с личностью человека, говорит о том, что для него важно, что обосновывает или меняет его внутренний мир. Как следствие, правда может быть определена как субъективно-духовная категория, как выстраданная истина[12]. Кроме того, правда стремится отыскать такое восприятие мира, которое бы способствовало установлению социальной гармонии, всеобщей справедливости, основанной на ценностях любви, свободы и добра, духовного развития личности и её достоинства[12]. Также правда нравственно окрашена — она не только формулирует образ духовной реальности, но и формирует в человеке внутренний нравственный закон, ведущий к ней[10][3]. Для правды характерна чувственная насыщенность — глубокие чувства сопровождают «пребывание в правде», служат её освоению (интуитивно-эмоциональному, сердечному) и выразительности[7][12][13]. Правда предполагает утончённое, детальное, целостное понимание объекта, соответствующее полноте его подлинного понимания[12][1]. С другой стороны, это понятие синтетическое, то есть правда не может быть открыта путём одних лишь аналитических рассуждений, требуя, помимо этого, постижение сущего цельной жизнью духа, полнотой жизни, в том числе интуитивно-эмоционально, сердечно[7][10]. Правда носит синкретичный характер, объединяя предельно большое количество разнородных значений. Такая ситуация характерна для многих древних слов[14]. Соответственно, будучи воспринятой некритически, ориентация на правду как на «высшее воплощение всего положительного» ведёт к манихейству, что на уровне большого общества людей препятствует модернизации и установлению здоровой механики человеческих отношений[15].

В русской литературе

[править | править код]

Реабилитация человеческой субъективности Гоголем

[править | править код]

Для русской литературы характерна реабилитация человеческой субъективности, выразившаяся, с одной стороны, во внимании к человеческой перспективе восприятия действительности, включая возможность вымысла[12], с другой стороны, в понимании проблем индивидуального существования как центральных. Процесс этот начался после Гоголя, показавшего двойственность человеческого существования: действительность человеческой пошлости и возможность мира лучшего, к которому обращён человек. Результатом стало то, что русская литература поднялась до пограничных онтологических проблем человеческого существования с выходом к таким категориям, как творчество, любовь, красота и свобода, а русская философия Серебряного века складывает свою онтологию человечности[17].

Реализм в высшем смысле Достоевского

[править | править код]

Достоевский сам себя называл «реалистом в высшем смысле». Это значило показывать мир во всей его метафизической глубине, с учётом ценностной позиции человека и присутствия Бога. Родоначальником такого художественного метода Достоевский считал Пушкина, который проник в глубины человеческого духа и восстановил утраченную целостность человека и человечества. О реализме «обыкновенном» Достоевский писал: «Реалисты не верны, ибо человек есть целое лишь в будущем, а вовсе не исчерпывается весь настоящим. В одном только реализме нет правды». Просветительскую концепцию человека, позитивистскую абсолютизацию естественнонаучных методов Достоевский считал неуместными в деле установления законов человеческого бытия[18][19].

Кроме того, особенности взгляда Достоевского (как и всей русской культуры по оценке В. В. Знакова) выражаются в цитате: «Если б кто мне доказал, что Христос вне истины, и действительно было бы, что истина вне Христа, то мне лучше хотелось бы оставаться со Христом, нежели с истиной»[7]. В этой цитате выше истины ума стоит Христос, «прекраснее, глубже, симпатичнее, разумнее, мужественнее и совершеннее» которого ничего для Достоевского нет и быть не может.

Как принцип творчества Льва Толстого

[править | править код]
Лев Толстой

Толстой полагал правду основным принципом своих духовных исканий, жизни и литературного творчества: «Герой моей повести, которого я люблю всеми силами души, которого старался воспроизвести во всей красоте его и который всегда был, есть и будет прекрасен — правда». Франк высказывал мнение, что правда и праведность — единственные мерила, которые знал Толстой; Скафтымов утверждал, что для Толстого главным было докопаться до корней человеческих поступков; Эртель указал на «сознание о Правде», которое Толстой внедрил в общество[12][20].

Настоящая правда Чехова

[править | править код]

В художественном мире Чехова «настоящей правды не знает никто», однако мысль о её существовании остаётся важной для его творчества. Для одних его произведений характерен «опыт переживания нуминозного», связанный с интуитивным постижением «величия разума, воплощённого во всём сущем»; для других — проблема высших целей индивидуального бытия. Правда с древних времён направляет и одухотворяет жизнь человека, а её обретение и утверждение производится подлинным существованием каждого, личным участием в деле «приобщения к вечности»[18][21].

Правда и вымысел у Горького

[править | править код]

Горький в своём творчестве прямо ставит вопрос о том, какая правда человеку необходима, а какая вредна, так как «убивает душу». В пьесе «На дне» сострадательная ложь стоит в оппозиции жестокой правде. Низкие истины для Горького есть проявление метафизического зла, они порождены ложью и действуют как ложь. Ходасевич назвал Горького «упорным поклонником и создателем возвышенных обманов». Тем не менее, для самого Горького вопрос предпочтительности спасительной мечты убийственной правде вовсе не был однозначен: стремление к безжалостной правде боролось в нём с желанием отвлечься от правды в сторону романтической мечты[22].

Жизнь не по лжи у Солженицына

[править | править код]

Солженицын в эссе «Жить не по лжи!» призывал каждого поступать так, чтобы из-под его пера не вышло ни единой фразы, «искривляющей правду», — и не высказывать подобной фразы ни устно, ни письменно, не цитировать ни единой мысли, которую он искренне не разделяет, не участвовать в политических акциях, которые не отвечают его желанию, а также не голосовать за тех, кто недостоин быть избранным.

В русской философии

[править | править код]

Двуединство правды у Михайловского

[править | править код]
Николай Константинович Михайловский

Михайловский одним из первых замечает и подвергает осмыслению органический синтез истины и справедливости в понятии правда. Он настаивает, что в этом сочетании проявило себя отнюдь не простое отсутствие разработанности терминологии русской культуры, а глубинные онтологические и аксиологические основания. Но оказалось, что соблюсти такое двуединство истины и справедливости — достаточно сложно: неизбежные противоречия во взаимоотношениях истины и справедливости требуют поиска их внутреннего примирения, умения синтезировать в широком контексте человеческого существования ориентацию одновременно и на сущее, и на должное, что далеко не всегда возможно без высочайшей степени осознанности. В этом заключается основная проблематика философии правды: выработка единого целостного взгляда на мир, в котором правда предстаёт как подлинная перспектива бытия человека, как высшее долженствование, вне которого невозможен «правый, верный себе путь жизни».

Прогресс человечества разрушает традиционный уклад, а с ним и то изначальное синкретичное единство добра, истины и красоты, доступное в слове правда. Единственным достойным выходом из этой ситуации Михайловский находит поиск и восстановление утраченной целостности каждой личностью. Искомая система правды «требует такого принципа, который: во-первых, служил бы руководящей нитью при изучении окружающего мира и, следовательно, давал бы ответы на вопросы, естественно возникающие в каждом человеке; который, во-вторых, служил бы руководящей нитью в практической деятельности и, следовательно, давал бы ответы на запросы совести и нравственной оценки, опять-таки естественно возникающие в каждом человеке; и который, наконец, делал бы это с такой силою, что прозелит с религиозною преданностью влёкся к тому, в чём принцип системы полагает счастье»[23].

Космизм Фёдорова

[править | править код]

Сочленение теоретического и практического, рассудочного и нравственного, истины и правды — такова была ключевая позиция основоположника русского космизма Фёдорова. Деятельное соединение этих начал должно было, по убеждению философа, произвести над человечеством ряд изменений, главные из которых заключались в воскрешении всех умерших и достижении бессмертия силами науки. Фёдоров был убеждён, что лишь цель всеобщего спасения и бессмертия является подлинно моральной. Бердяев утверждал, что в лице Фёдорова нашло выражение характерно русское чувство бескомпромиссной ответственности всех за всех[24][25].

Всеединство Вл. Соловьёва

[править | править код]
Вл. Соловьёв

Соловьёв в своей философии развивал идею онтологического понимания истины, которая предстаёт не только результатом познания, но и добром, и красотой в их естественном единстве. Верно и обратное — и добро, и красота в пределе тождественны истине. Это единство, подобно органическому, не может постигаться только разрушительным членением — высшая его часть доступна лишь цельному восприятию. Вещь должна познаваться не в простом наличном восприятии, а в присутствии разума или смысла, ставящего конкретную вещь в отношение ко всему как целому, тем самым раскрывая полноту её бытия. И жизнь должна иметь смысл в первую очередь[26][27][28].

Как следствие, мировоззренчески-антропологические вопросы о смысле жизни, о назначении человека составляли главный интерес философии всеединства, основоположником которой стал Соловьёв. Его усилиями проблема нравственности, формирования личности человека, проблема воли стали центральными в психологии и философии того времени. По Соловьёву наука не могла оставаться морально нейтральной, она должна была служить делу человеческого единения, ведомая силами христианской любви[29][30][31].

Борьба за правду Бердяева

[править | править код]

Бердяев относил себя к русской традиции правдолюбия, в которой интеллигенция «всегда стремилась выработать себе тоталитарное, целостное миросозерцание, в котором правда-истина будет соединена с правдой-справедливостью». Философия Бердяева — это борьба за истину, понимаемую как правда.

Упрекая неокантианство в «отделении мышления от бытия», он противопоставляет познавательной сдержанности Канта и его «утомлённых болезненным гамлетизмом» последователей «здоровый дон-кихотизм» русской философии. Для Бердяева истина не сводится к отвлечённой ценности суждения, напротив — истина живая, предметная, сущая; Христос есть истина, а значит истина — это путь и жизнь. Проблема истины неотделима от проблемы «назначения человека», точно так же как мораль долга, в которой нет места человеку, лишена превосходства перед моралью сердечного влечения. Бердяев (как и Шестов) протестовал против засилья научности в деле определения последних истин, ввиду того что наука подчинена методу и в этом смысле безопасна — в ней нет места необходимой человеку свободе. С точки зрения философа, перенос научности на все сферы жизни духа приведёт к её окончательной деантропологизации и дегуманизации, тогда как познание должно осуществляться человеком и для человека, именно в нём искать разгадку смысла[9].

Философия поступка Бахтина

[править | править код]

В своих ранних философских работах Бахтин выступил против объективации мира человеческих действий — против сведения их к всеобщности закономерностей тождественных друг другу процессов, противостоящих мнимой случайности и иррациональности индивидуального. Рассмотрение фактического содержания поступков или их выгод предстаёт лишь «теоретической истиной», «технической правильностью», «безучастным мышлением», не освобождающим от ответственности за конкретный поступок («не-алиби в бытии»). «Конкретная действительность» случается всегда в событии поступка — вне существуют лишь «пустые возможности» и «неукоренённое бытие». Правда выступает как единство фактического и смыслового наполнения поступка, как объединяющий принцип общезначимого и действительного в поступке. Такая синтетическая правда более чем рациональна — она ответственна[32][33][34].

Диалектика мифа у Лосева

[править | править код]

В фундаментальной работе «Диалектика мифа» Лосев показывает связь мифа как конкретно понятого бытия — высшей и эмоционально окрашенной правды[35] — и личности как единства психической жизни. «Миф есть сама жизнь… жизненно ощущаемая и творимая, вещественная реальность и телесность». Бытие абстрактного, объективного представляется Лосевым холодным, в реальности практически несуществующим; бытие подлинное должно быть очеловечено, чтобы человек мог в нём жить. Все вещи существуют через личностно-осмысленное бытие, все «вещи, если брать их взаправду, как они действительно существуют и воспринимаются, суть мифы». Миф есть «в словах данная чудесная личностная история», в котором личность обретает меру вечного, осмысленного бытия, обращённого к ней как к высшей ценности[36][37].

Понятие правды в различных сферах жизни

[править | править код]

В русском переводе Библии

[править | править код]

В Псалмах правда стоит в одном ряду с истиной, причём истина связана с землёй — как достояние разума человека, а правда с небесами — как дар благостыни[3] (Пс. 84:12). В Евангелиях Иисус Христос говорит Иоанну Предтече, что необходимо исполнять правду (δικαιοσύνην[38]: Мф. 3:15), а в Нагорной проповеди изгнанные за правду (δικαιοσύνης[39]) именуются блаженными (Мф. 5:10).

В русской народной культуре

[править | править код]

В русских народных сказках Правда зачастую метонимически предстаёт как одушевлённое, живое существо, противостоящее Кривде:

  • Правда всегда творит добро, старается помочь нуждающимся;
  • Правда страдает за правду, за справедливость;
  • Правда обладает смекалистостью, позволяющей преодолевать трудности;
  • Правда всегда выходит победителем из схватки с Кривдой, причём вознаграждённым победителем[40].

Наиболее отчётливо мотив Правды и Кривды проявился в Голубиной книге[41]:

Это не два зверя собиралися,
не два лютые собегалися:
Это Правда с Кривдой соходилася,
Промежду собой они бились-дрались.
Кривда Правду одолеть хочет;
Правда Кривду переспорила.
Правда пошла на небеса,
А Кривда пошла у нас вся по всей земле.Голубиная книга

В русском праве

[править | править код]

Концепция правды как источника права возникла и развивалась вне определяющего влияния римского права. Правда не была скована рамками кодификации, в результате чего оказалась возможной проблематизация собственно юридической стороны дела (например, судить по совести, а не по закону). Тем не менее, правда явилась ключевым понятием древнерусского права, что отразилось в названии первого (XI век) местного писанного свода законов Русская Правда. В дальнейшем, с развитием системы права, «правда», не лишаясь своего правового значения, закрепляет за собой высший статус. В империи Петра I параллельно с созданием Лейбницем системы социальной классификации, Феофан Прокопович разрабатывает «Правду воли монаршей», законодательно закрепляющей за императором абсолютную власть. В данном заглавии «правда» служит неким аналогом легитимности. В ответ возникает проект конституции «Русская правда», созданный декабристами во главе с Пестелем, в котором «правда» сближается с понятием «конституция». Понятие «правда» сохраняло своё правовое значение вплоть до Октябрьской революции 1917 года, уничтожившей все правовые институции царского режима и прежние способы словесной репрезентации справедливости. В XX веке теряет своё указание на преступление, нарушение закона и слово неправда, до того описываемое Далем как «всякая незаконность, дело противное совести, притеснение, обида, кривосуд, неправый приговор»[42].

Правда и наука

[править | править код]

В области точных и естественных наук понятие правды практически не используется, так как ими не востребована нравственная окраска знания. Другое положение занимает понятие правды в общественных и гуманитарных науках: везде, где познание разворачивается вокруг человека, познающий не имеет возможности оставаться безучастным наблюдающим — он трансформируется вместе с познанием; знание обрастает нравственной компонентой; гносеология становится гносеургией[43]; истина гуманитарного познания отождествляется с правдой[1][3][10][44][45].

«Как бы» и «на самом деле»

[править | править код]

Руднев в словаре культуры XX века описывает две характерные для России стратегии отношения личности к истине, маркируемые высказываниями «на самом деле» и «как бы». Выражение «на самом деле» соответствует ощущению поколения выросших в 1960-х, преуспевших в 1970-е и уверенных возможности позитивного познания физиков, кибернетиков и семиотиков-структуралистов. Для них естественно полагать наличие истины «в последней инстанции», которую можно достичь; их философским идеалом служит логический позитивизм и верификационизм; объективная реальность самодостаточна и требует лишь адекватного описания.

В противовес им выражение «как бы» использует более позднее поколение выросших в 1980-x и не реализовавшихся в 1990-е, хорошо чувствующих зыбкость существования, неопределённость статуса реальности и возможности её познания. Это современники постмодернизма и постструктурализма. Ориентирами для восприятия им служат Барт, Деррида и Фуко; большая интерпретационная глубина достигается стратегиями неуверенности и неопределённости, семантикой возможных миров. Текст и реальность для них тесно переплетены, причём реальность менее фундаментальна, чем текст; восприятие требует многозначных логик, связанных с многозначностью смыслов; кроме того, становится невозможным даже отрицание, ибо сомнение оказывается более фундаментальным[10].

Современное словоупотребление

[править | править код]

Современное словоупотребление делает особый акцент на субъективном и преходящем характере правды, в отличие от вечного и внечеловеческого характера истины (научной или божественной)[40]. В рамках ценностей сциентизма отвлечённость истины от человека рассматривается как преимущество, а не как недостаток в сравнении с правдой.

Кроме того, носителями языка правда воспринимается в качестве национально-специфического понятия, характерно русской черты, ассоциируемой с Россией; тогда как истина тяготеет скорее к общечеловеческой идее соответствия действительности[40].

Как политический идеал

[править | править код]

Некоторыми мыслителями XX века (Н. Н. Алексеев, М. В. Шахматов, агиократия П. И. Новгородцева и др.) высказывалась мысль о необходимости построения такой системы управления государством, в основе которой будет лежать правда как политический идеал. Шахматов следующим образом сравнивает «государство Правды» с правовым государством: «На стороне последнего, большей частью, материалистические стремления, деятельность ради маленького ежедневного счастья людей, ежедневной суеты земной. На стороне государства правды — красота религиозного пафоса, неустанный труд государственного строительства, культ сильной и яркой личности, умножение накопленных предками богатств и мистика мученического подвига ради вышнего идеала».

Отличительными чертами государства правды называется ориентация на нравственное содержание власти, её подвижничество и служение народу. Народ и власть в такой системе приходят к согласию не путём критики и взаимных ограничений, а через общность усилий по достижению благодати; отношения между властью и народом проникнуты христианской любовью и взаимным доверием, в которых юридические формулы не играют решающей роли[46][47].

Непереводимость на другие языки

[править | править код]

Французский философ и филолог Барбара Кассен, главный редактор и идейный вдохновитель «Европейского словаря философий[фр.]», приводит правду в качестве примера непереводимого понятия[48]. В рамках этого словаря эту позицию обосновывает украинский философ К. Б. Сигов. На непереводимость и неисчерпаемость понятия «правда» на другие языки указывал русский философ С. Л. Франк в работе «Смысл жизни»[12], а российский философ А. Л. Никифоров в энциклопедии эпистемологии и философии науки указывает на неотличимость правды от истины в европейских языках[3]. Специалист по истории немецкой и российской философии XIX—XX века Николай Плотников утверждает, однако, что «своё мифологически окрашенное высокое значение» правда обрела очень поздно, в предреволюционные годы, до того существуя как обычное русское слово, подобное немецкому Recht или английскому right[11].

См. также

[править | править код]

Примечания

[править | править код]
  1. 1 2 3 4 5 Азаренко, 1998.
  2. 1 2 3 Степанов, 2004, с. 455.
  3. 1 2 3 4 5 6 Никифоров, 2009, с. 330-331.
  4. ↑ Степанов, 2004, с. 467.
  5. 1 2 Успенский, 1994, с. 191.
  6. 1 2 Черников М. В., Перевозчикова Л. С.Категории «правда» и «истина» в русской культуре Архивная копия от 13 декабря 2019 на Wayback Machine // Историческая психология и социология истории. — 2015. — Т. 8. — №. 2.
  7. 1 2 3 4 5 Знаков В. В. Категории правды и лжи в русской духовной традиции и современной психологии понимания // Вопросы психологии. — 1994. — №. 2. — С. 55-64.
  8. ↑ Третье издание толкового словаря живого великорусскаго языка Даля, том 3, с. 985. Дата обращения: 13 декабря 2019. Архивировано 21 декабря 2024 года.
  9. 1 2 Красицки Я. Борьба за правду (Бердяев, Кант и другие) Архивная копия от 15 декабря 2019 на Wayback Machine
  10. 1 2 3 4 5 Правда Архивная копия от 19 декабря 2019 на Wayback Machine // Новейший философский словарь.
  11. 1 2 Многие думают, что понятие «правда» есть только в русском языке — и оно отражает уникальные свойства национального характера. Это неправда Историк Николай Плотников — об истоках мифа. Дата обращения: 23 сентября 2021. Архивировано 14 июня 2021 года.
  12. 1 2 3 4 5 6 7 Кулагина Г. Н. Правда, вымысел и русская литература начала XX века Архивная копия от 17 декабря 2019 на Wayback Machine
  13. ↑ Русская философия. Архивная копия от 23 декабря 2019 на Wayback Machine // Философский словарь. История философии. Энциклопедия]
  14. ↑ Горбань О. А., Шептухина Е. М. «Русская правда»: смысловое варьирование названия в текстовом окружении Архивная копия от 27 декабря 2019 на Wayback Machine // Вестник ВолГУ. Серия 2: Языкознание. 2017. № 1.
  15. ↑ А. С. Ахиезер. Правда. Социокультурный словарь
  16. ↑ М.М. Пришвин. Дорога к другу (дневники, составитель А. Григорьев). Правда. Дата обращения: 13 января 2020. Архивировано 15 мая 2017 года.
  17. ↑ П. Е. Вахренева. Реабилитация субъективности Н. В. Гоголем // Вестник Воронежского государственного университета. Серия: Философия. — 2014. — №. 3. — С. 101—109.
  18. 1 2 Зайцева Т. Б. Т. Б. Художественная антропология АП Чехова: экзистенциальный аспект (Чехов и Киркегор) Архивная копия от 22 декабря 2018 на Wayback Machine : дис. — 2015.
  19. ↑ К. А. Степанян. «Реализм в высшем смысле» как творческий метод Ф. М. Достоевского
  20. ↑ Тарасов А. Б.Праведничество в художественном мире ЛН Толстого Архивная копия от 4 сентября 2013 на Wayback Machine // Знание. Понимание. Умение. — 2005. — №. 4.
  21. ↑ Тарасов А. Б. Праведники в системе образов А. П. Чехова Архивная копия от 4 сентября 2013 на Wayback Machine // Знание. Понимание. Умение. 2006. № 2.
  22. ↑ Кулагина Г. Н. М. Горький о правде и вымысле Архивная копия от 27 сентября 2021 на Wayback Machine // Вестник КазГУКИ. 2011. № 3.
  23. ↑ Черников М. В. Проблема соотношения сущего и должного в русском общественном сознании конца XIX — начала XX веков Архивная копия от 5 июля 2021 на Wayback Machine // Вестник Воронежского государственного университета. — 2001. — №. 2. — С. 194—221.
  24. ↑ Лосский Н. О. История русской философии. М., 1991. С. 109.
  25. ↑ Бердяев Н. А. Религия воскрешения («Философия общего дела» Н. Ф. Федорова) Архивная копия от 21 января 2020 на Wayback Machine // Грёзы о Земле и небе. СПб., 1995. С. 166.
  26. ↑ Соловьёв B. C. Сочинения в 2 т. Т. 2. Чтения о Богочеловечестве. Философская публицистика. М., 1989, С. 32.
  27. ↑ Соловьёв B. C. Критика отвлеченных начал // Философское начало цельного знания. Минск, 1999.
  28. ↑ Павлов П. В. Истина в концепции «Цельного знания» В. С. Соловьёва Архивная копия от 14 января 2020 на Wayback Machine // Известия вузов. Северо-Кавказский регион. Серия: Общественные науки. 2011. № 5.
  29. ↑ В. Н. Акулинин Философия всеединства: от Соловьёва к Флоренскому. — DirectMEDIA, 1990.
  30. ↑ Ярошевский, М. Г. Гл. VIII. Развитие психологии в России. 3. Университетские профессора. Вл. С. Соловьёв: неохристианская концепция души // История психологии от античности до середины XX в.. — М., 1996. — [Архивировано 7 апреля 2015 года.]
  31. ↑ Марцинковская Т. Д. История психологии: учеб. пособие для студентов высш. учеб. заведений / ред. Е. В. Сатарова. — 4-е изд., стереотип. — М.: Издат. центр «Академия», 2004. — С. 446—451. — 544 с. — 10 000 экз. — ISBN 5-7695-1994-0.
  32. ↑ Матвеев П. Е. Философия поступка М. М. Бахтина (опыт этической интерпретации) Архивная копия от 19 сентября 2020 на Wayback Machine // Этическая мысль. 2016. № 2.
  33. ↑ А. А. Гусейнов. Закон и поступок (Аристотель, И. Кант, М. М. Бахтин) // Этическая мысль. 2001. № 2. Архивная копия от 27 сентября 2021 на Wayback Machine
  34. ↑ Manchorov A. THE PROBLEM OF TRUTH IN BAKHTIN’S THEORY OF DIALOGISM. Архивная копия от 31 октября 2020 на Wayback Machine — 2016.
  35. ↑ Паин Э. А. [http://ecsocman.hse.ru/data/2010/12/01/1214822682/Pain.pdf Архивная копия от 31 октября 2020 на Wayback Machine Миф и социальная реальность // Общественные науки и современность. — 2007. — №. 4. — С. 24-27.
  36. ↑ Колесниченко Ю. В. Проблема мифа и личности в работе А. Ф. Лосева «Диалектика мифа» Архивная копия от 5 марта 2021 на Wayback Machine // Философия и общество. 2013. № 3 (71).
  37. ↑ Лосев А. Ф. Диалектика мифа. М.: Мысль. — 2001. — Т. 558. — №. 1.
  38. ↑ вин.п. от δικαιοσύνη
  39. ↑ род.п. от δικαιοσύνη
  40. 1 2 3 Смирнова Е. Е. Смысловое наполнение концептов ПРАВДА и ИСТИНА в русском языковом сознании и их языковая объективация в современной русской речи. Н. Новгород. — 2016.
  41. ↑ Иванов Вяч. Вс., Топоров В. Н. О языке древнего славянского права (к анализу нескольких ключевых терминов) // Славянское языкознание, 8-й Международный съезд славистов. Доклады советской делегации, М., 1978
  42. ↑ Сигов К. Б. Этическое поле общения и понятие «правда» Архивная копия от 19 декабря 2019 на Wayback Machine
  43. ↑ От др.-греч. γνῶσις «(по)знание» + ἔργον «действие; работа; созидание, творчество».
  44. ↑ Ошибка в сносках?: Неверный тег <ref>; для сносок buchilo не указан текст
  45. ↑ Эпштейн М. Н. От знания — к творчеству. Как гуманитарные науки могут изменять мир Архивная копия от 12 августа 2020 на Wayback Machine. М. — СПб.: Центр гуманитарных инициатив, 2016, сс. 15-16
  46. ↑ Крымов А. В. Государство правды и гарантийное государство // Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук. — 2010. — №. 12. — С. 287—292.
  47. ↑ Суслов А. А. Русские политические идеалы в евразийской историософии: образ «государства правды» // Вестник РГГУ. Серия «Философия. Социология. Искусствоведение». — 2008. — №. 7.
  48. ↑ Кассен Барбара. Непереводимость и глобализация. Интервью с Микаэлем Устинофф Архивная копия от 17 декабря 2019 на Wayback Machine // Философско-литературный журнал «Логос». 2011. № 5-6 (84).

Литература

[править | править код]
  • Breckner K. A. Zum Gebrauch von Pravda (Wahrheit-Gerechtigkeit) und Istina (theoretische Wahrheit) in der russischen Ideengeschichte des neunzehnten Jahrhunderts am Beispiel Nikolaj K. Michajlovskijs und Pavel I. Pestel’s. (нем.) // Pravda. Diskurse der Gerechtigkeit in der russischen Ideengeschichte : Beiträge der Tagung der Forschungsgruppe "Russische Philosophie" und des Verbundprojekts "Kulturen der Gerechtigkeit". Bochum 29.-30. Oktober 2009 / Kuße, Holger; Plotnikov, Nikolaj (Hg.). — Müchen, Berlin: Otto Sagner, 2011. — S. 17-38.
  • Goerdt W.[нем.]. Pravda. Wahrheit (Istina) und Gerechtigkeit (Spravedlivost‘) (нем.) // Archiv für Begriffsgeschichte. — 1968. — Nr. 12. — S. 58-85.
  • Kegler D. Untersuchungen zur Bedeutungsgeschichte von Istina und Pravda im Russischen (нем.). — Bern: Herb. Lang. — Vol. 6. — 103 с. — (Europäische Hochschulschriften: Slawische Sprachen und Literaturen). — ISBN 3261016116. — ISBN 9783261016119.
  • Азаренко С. А. Правда // Современный философский словарь / под ред. В. Е. Кемерова. — М.: Панпринт, 1998. — ISBN 593217335X. Архивировано из оригинала 14 марта 2022 года.
  • Никифоров А. Л. Истина и правда // Энциклопедия эпистемологии и философии науки. — М.: «Канон+», РООИ «Реабилитация», 2009. — С. 330—331.
  • Степанов Ю. С. Слова правда и цивилизация в русском языке (К вопросу о методе в семантике языка и культуры) // Изв. АН СССР. Сер. литер. и яз.. — 1972. — Т. 31, вып. 2.
  • Степанов Ю. С. Правда и истина // Константы. Словарь русской культуры. — Изд. З-е, испр. и доп. — М.: Академический Проект, 2004. — С. 455-470. — 992 с. — ISBN 5-8291-0388-5.
  • Успенский Б. А. Семантика «правды» и «истины» в связи с распределением функций церковнославянского языка // Краткий очерк истории русского литературного языка (XI—XIX вв.). — М.: Гнозис, 1994. — С. 191-193. — 242 с. — ISBN 5-7333-0426-X.

Ссылки

[править | править код]
Источник — https://ru.wikipedia.org/w/index.php?title=Правда&oldid=152422695