Понтрягин, Лев Семёнович

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Лев Семёнович Понтрягин
Lev Pontrjagin.jpg
Лев Понтрягин (слева), 1970
Дата рождения:

21 августа (3 сентября) 1908({{padleft:1908|4|0}}-{{padleft:9|2|0}}-{{padleft:3|2|0}})

Место рождения:

Москва, Российская империя

Дата смерти:

3 мая 1988({{padleft:1988|4|0}}-{{padleft:5|2|0}}-{{padleft:3|2|0}}) (79 лет)

Место смерти:

Москва, СССР

Страна:

СССРFlag of the Soviet Union.svg СССР

Научная сфера:

математик

Место работы:

МИАН имени В. А. Стеклова, МГУ

Учёная степень:

доктор физико-математических наук (1935)

Учёное звание:

академик АН СССР (1958)

Альма-матер:

МГУ имени М. В. Ломоносова

Научный руководитель:

П. С. Александров

Известные ученики:

Д. В. Аносов
В. Г. Болтянский
Р. В. Гамкрелидзе
М. И. Зеликин
Е. Ф. Мищенко
М. М. Постников
В. А. Рохлин

Награды и премии


Герой Социалистического Труда  — 1969
Орден Ленина  — 1953 Орден Ленина  — 1967 Орден Ленина  — 1969 Орден Ленина  — 1978
Орден Октябрьской Революции — 1975 Орден Трудового Красного Знамени  — 1945 Орден «Знак Почёта»  — 1940
Юбилейная медаль «За доблестный труд (За воинскую доблесть). В ознаменование 100-летия со дня рождения Владимира Ильича Ленина»
Медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.»
Медаль «В память 800-летия Москвы»
Ленинская премия — 1962 Сталинская премия — 1941 Государственная премия СССР — 1975

Лев Семёнович Понтря́гин (3 сентября 1908 года, Москва — 3 мая 1988 года, Москва) — советский математик, один из крупнейших математиков XX века, академик АН СССР (1958; член-корреспондент с 1939). Герой Социалистического Труда (1969). Лауреат Ленинской премии (1962), Сталинской премии второй степени (1941) и Государственной премии СССР (1975). Внёс значительный вклад в алгебраическую и дифференциальную топологию, теорию колебаний, вариационное исчисление, теорию управления.

Биография[править | править вики-текст]

Родился 21 августа (3 сентября1908 года в Москве. Отец Понтрягина — Семён Акимович — происходил из ремесленников-сапожников Орловской губернии, окончил шесть классов городского училища, воевал в Русско-японскую и Первую мировую войны, оказался в германском плену и пробыл там долгое время, после возвращения в Россию работал счетоводом. Мать — Татьяна Андреевна, до замужества Петрова, из крестьян ярославской губернии, выучившаяся в Москве на портниху, была умной, незаурядной женщиной.

В 14 лет Лев потерял зрение в результате несчастного случая (взорвавшийся примус вызвал сильнейший ожог лица), сама жизнь его была настолько в серьёзной опасности, что на глаза сразу не обратили внимание. Попытка вернуть зрение последующей хирургической операцией вызвало сильнейшее воспаление глаз и привело к полной слепоте. Для С. А. Понтрягина трагедия сына стала жизненной катастрофой, он быстро потерял трудоспособность, последние годы жизни он находился на инвалидности и скончался в 1927 году от инсульта в присутствии сына.

Учёба в университете[править | править вики-текст]

После смерти супруга Т. А. Понтрягина посвятила себя сыну. Не обладая никаким специальным математическим образованием, она вместе с сыном взялась за обучение математике, вместе с ним прошла подготовку к поступлению в Университет, а после зачисления (1925 год) помогала сыну-студенту. Так, Т. А. Понтрягина выучила немецкий язык и много читала сыну, иногда в день сотнями страниц специальный текст научных статей германских учёных.

Благодаря этому, при полной слепоте Лев Понтрягин, окончив среднюю школу, получил высшее образование на математическом отделении физико-математического факультета Московского университета (1929).

Показателен следующий случай (по воспоминаниям А. П. Минакова[1]): идёт лекция профессора Николая Николаевича Бухгольца, все слушают не очень внимательно, вдруг голос Понтрягина:

Профессор, вы ошиблись на чертеже!

Оказывается, он, будучи слепым, «слышал» расстановку букв на чертеже и понял, что там не всё в порядке.

Одногруппником Понтрягина был Л. И. Седов — выдающийся впоследствии учёный-механик, академик АН СССР.

Окончив Университет, Лев Понтрягин поступил в двухгодичную аспирантуру к П. С. Александрову.

Начало научной карьеры[править | править вики-текст]

Л. С. Понтрягин начал свою научную работу очень рано, в возрасте восемнадцати лет, будучи студентом второго курса Университета.

В 1930 году Понтрягина зачислили доцентом кафедры алгебры и сотрудником НИИ математики и механики МГУ. В 1935 году в СССР были восстановлены учёные степени и звания и ему без защиты Высшей аттестационной комиссией была присуждена степень доктора физико-математических наук, в том же году он был утвержден в звании профессора.

С 1934 года Понтрягин начал работать в МИАН имени В. А. Стеклова, с 1939 года — заведующий отделом МИАН, вместе с этим с 1935 года он — профессор МГУ.

Принципом своей научной работы Понтрягин выбрал одно высказывание А. Пуанкаре (цитируя его по памяти): «Понять чужую математическую работу — это значит ощутить её как бы сделанную самим».

Показательно избрание Л. С. Понтрягина членом Московского математического общества, произошедшее в очень молодом возрасте. Согласно правилам, для того чтобы быть избранным, нужно было сделать на заседании общества доклад. В начале 1930-х годов П. С. Александров, научный руководитель Понтрягина, сделал ему такое предложение. Была выбрана одна из его многочисленных работ, и её название включили в повестку заседания. Доклад на обществе Понтрягин считал за большую честь и стал тщательно к нему готовиться. Выяснилось, что в доказательстве результата имеется ошибка. После суток её поисков Понтрягин пришёл в полное отчаяние; он позвонил Александрову и сообщил о своей беде. Тот сказал: «Ничего. Мы изменим название доклада, и Вы расскажете другую работу». Через час после этого ошибка Понтрягиным была исправлена, работа была доложена на заседании общества, и он стал его членом.

Прикладными разделами математики Понтрягин занялся в значительной степени из этических соображений, считая, что его продукция должна найти применение при решении жизненно важных проблем общества.

Несмотря на то, что сразу же после окончания университета я успешно, можно сказать даже блестяще, повёл научную работу, меня довольно скоро начала грызть тревога. Я не мог ответить на вопрос, для чего нужно всё это, всё то, что я делаю?

Самая пылкая фантазия не могла привести меня к мысли, что гомологическая теория размерности может понадобиться для каких-нибудь практических целей. А именно о них, то есть о практическом применении математики, я и мечтал.

Подобные же мысли посещали многих математиков Университета, и общественное мнение стало высказываться за переход к приложениям. Около 1932 года к Понтрягину пришёл молодой физик А. А. Андронов с предложением начать совместную научную работу. Он рассказал о предельных циклах Пуанкаре, о рекуррентных траекториях и о том, что всё это имеет практические приложения (правда, о самих практических приложениях он ничего не рассказал). После знакомства Понтрягин начал регулярно изучать работы А. Пуанкаре, Дж. Биркгофа, М. Морса (с его работами он был знаком и раньше) и других. Небольшой группой Л. С. Понтрягин с коллегами собирались у него на квартире и читали этих авторов. Это продолжалось до 1937 года, когда собираться группами на квартирах стало опасным.

Под влиянием А. А. Андронова Понтрягин на один год по совместительству стал сотрудником Института физики и сделал там работу о динамических системах, близких к гамильтоновым, которая имела применение. Статья «Грубые системы» была опубликована в Докладах АН СССР в 1937 году в соавторстве с А. А. Андроновым, из этой четырёхстраничной статьи выросла теперь обширная теория динамических систем.

Дело Лузина[править | править вики-текст]

3 июля 1936 года в центральной газете «Правда» появилась статья «О врагах в советской маске» с грубыми нападками на выдающегося отечественного математика Николая Николаевича Лузина.

Несколько дней спустя, 9 июля, в «Правде» появилась анонимная статья «Традиции раболепия», по стилю и содержанию заметно отличная от статьи «О врагах в советской маске». В статье разбиралась нездоровая, по мнению автора, ситуация в некоторых научных (и не только в математических) кругах. Математика наряду с биологией и физикой приводилась в статье в качестве отрицательного примера с указанием имен П. С. Александрова, А. Н. Колмогорова, А. Я. Хинчина и С. Н. Бернштейна, которые «публикуют свои работы за границей, не печатая их у себя на родине, в СССР, на русском языке». Впрочем, по мнению автора статьи, вышеуказанные учёные действовали так по причине их политической незрелости. А случай с Н. Н. Лузиным произошёл «… не от недомыслия. Уже известно (см. статьи в „Правде“ 2 и 3 июля), что академик Лузин посылал лучшие свои работы за границу нарочито».

9 июля статья «Традиция раболепия» обсуждалась на собрании математиков Московского университета. Основным докладчиком выступила С. А. Яновская, характеризовавшая Лузина в резких выражениях: «Он действовал бесцеремонно, нечистоплотно, вредительски, рассчитывая на полную свою безнаказанность». Её поддержали П. С. Александров, Ф. Р. Гантмахер, Л. А. Люстерник, А. Н. Колмогоров и, в частности, Л. С. Понтрягин (содержание выступлений было опубликовано):

В течение многих лет, напоминает проф. Понтрягин, в кулуарах математического факультета МГУ говорили о многих подлостях Лузина.

Как могло случиться, что так спокойно, уверенно, с таким авторитетом мог процветать такой человек, как Лузин?

Главным образом по той причине, объясняет проф. Понтрягин, что в математических кругах очень односторонне понимается и поддерживается авторитет учёного.

Вот, например, молодой математик Гантмахер сделал на трёх страницах то, что Лузин написал на 160. Но достаточно Лузину воспротивиться, и редакция университетского «Математического сборника» не помещает эту замечательную работу. Не удаётся также провести её и в «Известиях» Академии наук. Правда, Гантмахеру даётся там «удовлетворение» — отмечается, что он проделал такую же работу, что акад. Лузин, но при этом упускается отметить, что это сделано Гантмахером на трёх страницах, вместо 160.

Почему? Звание академика настолько фетишизировано, что никакие намёки на критику не допускаются.

Наша математическая общественность находится под воздействием авторитетов. Это ещё понятно в том случае, если авторитетами являются вполне достойные люди. Но плохо то, что такой человек, как Лузин, который утратил свой авторитет в кругу математиков факультета, продолжает по инерции пользоваться большим весом в кругах Академии наук, в математической её группе, в ряде инстанций и в математической печати, и он использует своё положение для того, чтобы выкинуть из жизни талантливого молодого математика Суслина, не допускать опубликование работ Гантмахера, присваивать себе работы Новикова, выдвигать людей, которые только портят дело не на своём посту

— Против Лузина и лузиновщины (Собрание математиков МГУ) // «Фронт науки и техники». 1936. № 7. С. 123 — 125

Приведённый текст соответствует воспоминаниям Понтрягина, написавшему, что ему предложили выступить, как представителю молодых учёных и смысл его выступления заключался в том, что Лузин стал таким не сам по себе, а благодаря тому, что был окружён подхалимством. В своих воспоминаниях Понтрягин также отмечал, что был вовлечён в участие в «деле Лузина» своим учителем — П. С. Александровым (являвшимся учеником Н. Н. Лузина).

Опубликованные в настоящее время документы (стенограммы) выступлений математиков в связи с делом Н. Н. Лузина на заседании Комиссии Академии наук СССР показывают, что Понтрягин задавал Лузину вопросы уточняющего характера и обвинений ему не предъявлял.[2]

Великая Отечественная война[править | править вики-текст]

Во время Великой Отечественной войны эвакуирован с Математическим институтом в Казань.

Тяжелейшие испытания, «банальный» голод пережить Понтрягину помогла полученная им перед войной Сталинская премия, позволившая покупать продукты. Сам в своих воспоминаниях он отмечает не страшные, а нелепые и смешные происшествия: осенью 1941 года в Казани сотрудникам МИАН было разрешено выкапывать и брать себе морковь на каком-то большом казанском огороде, так как копать её было некому. Можно было выкопать сколько угодно моркови и унести с собой. Морковь рыли вчетвером — Александров, Колмогоров, Понтрягин и жена Понтрягина. Во время этой работы к Александрову и Колмогорову подошёл военный чин и потребовал документы — такой странный у них был вид. Но документов у них не оказалось. Их хотели отвести в милицию, и тогда Понтрягин предъявил свою орденскую книжку и заверил, что это сотрудники Математического института. Их оставили в покое.

Научная деятельность[править | править вики-текст]

В топологии Понтрягину принадлежит обобщение закона двойственности Александера[en] — общий закон двойственности, на основе которого построил теорию характеров непрерывных групп (характеров Понтрягина). Получил ряд результатов в теории гомотопий (классы Понтрягина). Неожиданным для своего времени результатом стал установленный факт, что размерность топологического произведения компактов не есть сумма их размерностей. Выяснил связи между группами Бетти.

Прикладными разделами математики занялся в значительной степени из этических соображений, считая, что его продукция должна найти применение при решении жизненно важных проблем общества. Александр Александрович Андронов, предложив Понтрягину начать совместную научную работу, увлёк его задачами теории колебаний. В теории колебаний главные результаты Понтрягина относятся к асимптотике релаксационных колебаний.

В теории управления — создатель математической теории оптимальных процессов, в основе которой лежит т. н. принцип максимума Понтрягина; имеет фундаментальные результаты по дифференциальным играм. Работы школы Понтрягина оказали большое влияние на развитие теории управления и вариационного исчисления во всём мире.

Учениками Понтрягина являются известные математики Д. В. Аносов, В. Г. Болтянский, Р. В. Гамкрелидзе, М. И. Зеликин, Е. Ф. Мищенко, М. М. Постников, Н. Х. Розов, В. А. Рохлин. К числу своих учителей Л. С. Понтрягина относил академик Гельфанд И. М.[3].

Принцип максимума[править | править вики-текст]

В начале 1950-х годов Л. С. Понтрягин организовал семинар в МИАНе, на который стал приглашать учёных практиков и прикладников, инженеров, которые рассказывали там о своих задачах. На семинаре был заведён порядок, по которому чисто математические доклады не допускались.

Также по книге «Теория колебаний» А. А. Андронова, А. А. Витта и С. Э. Хайкина участники семинара изучали работу различных физических приборов и используемых для их описания дифференциальных уравнений. Приведённые примеры навели на мысль, что дальнейшая работа должна включать изучение самих приборов и составление соответствующих их работе уравнений. Пришлось познакомиться с физическими понятиями ёмкость, самоиндукция, взаимоиндукция, электрическая цепь, законы Кирхгофа, ламповый генератор и тому подобное. Увлечённые новой проблематикой, участники семинара скоро полностью забросили топологию.

Оказалось, что кроме деталей, входящих в прибор по замыслу конструктора, в нём возникают не предусмотренные конструктором поразительные паразитные детали. Например, короткие проводники дают дополнительное малое сопротивление, близко расположенные детали могут давать также малую паразитную ёмкость. Есть соблазн при составлении соответствующих уравнений пренебречь их влиянием. Оказывается, однако, что в некоторых случаях эти малые паразитные параметры стоят коэффициентами при производных. Если положить их нулями, порядок уравнений понизится, что может привести к неправильному описанию изучаемого явления, некоторые процессы оказываются за гранью исследования. Например, модель показывает, что прибор будет работать только ограниченное время, или изменения в нём будут происходить медленно, в то время как этого не происходит. Первым детально разбираться с такими процессами с приложениями к радиоприборам стал ученик А. А. Андронова Н. А. Железцов. Именно он ввёл понятие быстрых и медленных движений (этот подход лёг в основу асимптотического анализа такого рода задач), исследовал фазовые портреты двумерных разрывных систем и основных радиосхем с разрывными колебаниями (теперь используется термин «релаксационные колебания»). Для того чтобы познакомиться с этими работами, в город Горький приезжал Л. С. Понтрягин. К этой задаче он привлёк сначала Е. Ф. Мищенко.

На одном из семинаров состоялось выступление Александра Ароновича Фельдбаума, крупного отечественного специалиста в теории автоматического регулирования. А. А. Фельдбаум не был математиком, его научные интересы относились к авиации, и к тому времени ему удалось решить некоторые задачи управления с приложениями к этой области. Его интересовало создание математической теории, описывающей преследование одного самолёта другим. Так Понтрягин познакомился с проблемой, выросшей затем в теорию дифференциальных игр. Тогда же он привлёк к работе своих учеников Р. В. Гамкрелидзе, В. Г. Болтянского, Е. Ф. Мищенко. Было предложено упростить задачу, рассматривать один управляемый объект и считать, что вся задача заключается в том, чтобы перевести его из одного состояния в другое наиболее быстрым способом. Это привело коллектив Понтрягина к математической теории оптимального управления, которую он сам считал главным достижением всей их деятельности. Центральным результатом этой теории является так называемый принцип максимума, сформулированный Понтрягиным, а затем доказанный в частном случае Р. В. Гамкрелидзе и в общем случае В. Г. Болтянским. Сама формулировка принципа максимума являлась серьёзным открытием (1958 год), теперь называемым принципом максимума Понтрягина. Коллектив под руководством Л. С. Понтрягина за эти работы (и работы по малому параметру при производных) был удостоен Ленинской премии в 1962 году.

Педагогическая работа[править | править вики-текст]

Л. С. Понтрягин уделял большое внимание вопросам преподавания математики в советской средней школе. Он написал цикл книг по математике для школьников, не ставших, однако, популярными.

К концу 1960 — началу 1970-х годов в школьной математике начало разрешаться противоречие между необходимой строгостью математических доказательств и их понятностью. Понтрягин занял очень жёсткую позицию по вопросу реформы преподавания математики, в 1980 году он опубликовал в журнале «Коммунист» статью «О математике и качестве её преподавания», фактически прекратившую чрезмерную формализацию («бурбакизацию») школьной математики. Учёный считал, что результат изучения математики в школе — это приобретение важнейших навыков вычислять, владеть геометрическими представлениями, т. е. обучение конкретным приёмам, важным для дальнейшей трудовой деятельности. Известны его весьма резкие оценки (он употреблял слово «диверсия») непродуманных реформ преподавания, осуществлявшихся, в частности, А. Н. Колмогоровым. Понтрягин разбирал случаи того, «как не надо делать»: например, стремление к большей общности при реформировании школьных программ в 1970-е годы, и повсеместное употребление «множества» как научного термина выразилось в том, что геометрическая фигура определялась в учебниках как «множество точек». А поскольку в теории множеств два множества могут быть равными, лишь полностью совпадая, то слово «равенство» стало не применимо к двум различным треугольникам. Это слово заменили термином «конгруэнтность», не свойственным русскому языку[источник не указан 199 дней]. Понтрягин отмечал: «Этот термин не употребляется в практике. Никакой строитель не будет говорить о двух „конгруэнтных балках“ (или закройщик из ателье о „конгруэнтных кусках ткани“), а будет говорить о равных, или одинаковых балках (кусках ткани)… Заметим здесь, что П. С. Александров употреблял это слово в бытовой речи. Назвал пароход „Олимпик“ конгруэнтным „Титанику“ (письмо А. Н. Колмогорову от 03.04.1931 г.), а стол, за которым сидел, конгруэнтным и конгруэнтно расположенным на конгруэнтном пароходе (письмо А. Н. Колмогорову от 28.05.1931 г.)».

Острое неприятие вызвали у Понтрягина и «гуманитарные эксперименты» в преподавании:

Математическое понятие уравнения придумали свести к грамматическому понятию предложения. На бедные детские головы обрушилось понятие уравнения как «предложения с переменной». Что это значит? Примеры даются в учебнике для четвёртого класса. Так, приводится «предложение»: «Река х впадает в Каспийское море». Далее разъясняют, что если вместо х подставить «Волга», то получится правильное утверждение, и, следовательно, «Волга» есть решение этого уравнения. Если же вместо х подставить «Днепр», то получится неверное утверждение, и потому «Днепр» не является решением этого уравнения.

Общественная деятельность[править | править вики-текст]

В 1940-е — 1950-е годы Л. С. Понтрягин неоднократно обращался в различные инстанции вплоть до высших с письмами и ходатайствами в защиту репрессированных учёных[4]. Большие и разнообразные усилия, увенчавшиеся в конце концов успехом, были предприняты им для освобождения из проверочного лагеря математика В. А. Рохлина[5][6]. Математику В. А. Ефремовичу Понтрягин помог не только рядом ходатайств, направленных в том числе И. В. Сталину[4], но и регулярно поддерживал Ефремовича письмами, пока тот находился в лагере, а затем, после его освобождения, предоставил ему возможность в течение семи лет проживать у себя в квартире[7].

Сергей Петрович Новиков утверждает, что в 1968 году Понтрягин участвовал в давлении на его отца, академика Петра Новикова, от которого требовали подписать политическое письмо — «ответ американским математикам», после того как он поставил подпись под «письмом 99» в защиту диссидента Александра Есенина-Вольпина[8].

Понтрягина неоднократно обвиняли в антисемитизме[9][10][11][12][13][14][15]. В этой связи упоминается также его противодействие награждению Григория Маргулиса Филдсовской премией и избранию Натана Джекобсона президентом Международного математического союза. С именами Виноградова и Понтрягина связывается международный скандал с обсуждением систематических проявлений антисемитизма в советской математике, вершиной которого стало принятие специальных документов на Международном математическом конгрессе в Хельсинки в 1978 году[16][17].

Сам Понтрягин в мемуарах утверждал, что боролся с сионистами[18] (письмо на эту тему было опубликовано в журнале Science в 1979 году[19]), а также отмечал, что в течение многих лет он оказывал всяческую помощь еврейским математикам, а когда понял, что используется евреями в их чисто националистических интересах, такую помощь прекратил, но вовсе не стал действовать против них[20]. Обвинения в антисемитизме учёный объяснял настроением эмигрантов из СССР, которые, по его мнению, так оправдывали свои проблемы и неудачи[21].

Заведующий кафедрой математики МГИАИ Михаил Цаленко называл его наряду с И. М. Виноградовым одним из «вдохновителей антисемитизма в советской математике»[16], а академик Евгений Фейнберг объяснял продолжительное неизбрание в Академию наук СССР Израиля Гельфанда именно антисемитизмом Понтрягина[22]. (В то же время считается[23], что на неизбрание И. М. Гельфанда академиком мог повлиять и его тяжёлый характер). Академик Сергей Новиков утверждает, что авторитет Понтрягина как учёного использовался для оправдания политики государственного антисемитизма перед мировой математикой[24].

В конце жизни Понтрягин активно участвовал в борьбе с проектом поворота сибирских рек. Он организовал в МИАН семинар, работы которого помогли показать необоснованность расчётов, использованных в обосновании проекта, создал лабораторию математических вопросов экологии при руководимом им отделе. Понтрягин подписал письмо группы академиков в ЦК КПСС против поворота рек, решительно выступал на встрече в ЦК, куда были приглашены авторы письма[5]. Понтрягин добился обсуждения математических ошибок прогноза уровня Каспийского моря на общем собрании Отделения математики АН СССР, а затем принятия постановления ещё четырёх Отделений АН СССР о научной необоснованности проекта. Немалую роль в принятии решения об отказе от проекта переброски сыграло письмо с критикой проекта, отправленное Понтрягиным М. С. Горбачёву перед открытием XXVII съезда КПСС[25].

В некрологе, подписанном Г. И. Марчуком, Н. Г. Басовым, Е. П. Велиховым, И. М. Гельфандом, С. П. Новиковым и др., говорится: «Вся жизнь Льва Семёновича Понтрягина отдана советской науке. Он был большим патриотом социалистической Родины».[26]

Личная жизнь[править | править вики-текст]

Личная жизнь складывалась у Л. С. Понтрягина непросто. Очень много сделавшая для своего сына мать ревновала его к другим женщинам, относилась к ним весьма критично. Из-за этого Л. С. Понтрягин не только поздно вступил в брак, но и в обоих браках терпел тяжёлые испытания. Он был дважды женат, первый раз супругу выбрал по рекомендации матери, второй раз самостоятельно. Детей в браках не было.

Первая супруга — Таисия Самуиловна Иванова, биолог, поженились в 1941 году, развелись в 1952 году. Никогда не писавший математических диссертаций Понтрягин написал для жены кандидатскую диссертацию по морфологии саранчи и очень переживал по поводу её защиты. После успешной защиты женой диссертации Лев Семёнович решил, что может развестись с "чистой совестью".

Вторая супруга — Александра Игнатьевна, врач по профессии, поженились в 1958 году. Вторую жену Понтрягин любил, уважал и был к ней очень привязан[27].

По воспоминаниям учеников Понтрягина, он был необыкновенным другом. Он не просто соглашался помочь — чужие проблемы он усваивал, как свои, всё время думал, как разрешить их, пробовал различные пути, не жалея ни сил, ни нервов, не боясь испортить отношения с влиятельными лицами[5]. В борьбе с физическим увечьем формировался его характер. Он не пользовался приспособлениями для слепых — к примеру, книгами с особым шрифтом. Ещё студентом лекции в университете он не записывал, а запоминал и потом ночами, лежа в постели, курил и, восстанавливая услышанное в памяти, продумывал их. Предпочитал ходить один, без помощи других, падал, ушибался, у него постоянно были рубцы и ссадины на лице. Не боялся экспериментов в жизни. Так в 1950-е годы он под руководством Е. Ф. Мищенко научился кататься на лыжах и полюбил лыжные прогулки, потом при участии В. Г. Болтянского научился кататься и на коньках, плавал на байдарке[5][7].

Л. С. Понтрягин сумел полностью избежать психологии в чём-то неполноценного человека (из близко знавших его никто никогда не думал о нём как о слепом). На это же указывал и такой тонкий барометр, как его отношение к женщинам и их отношение к нему[5][28].

Переболев туберкулёзом и хроническим воспалением лёгких, в 1980 году, по настоянию жены, стал вегетарианцем и «почти сыроедом»[27]. В 1983 году утверждал: «Только [вегетарианская] диета помогла мне»[27].

В конце жизни написал подробные мемуары «Жизнеописание Л. С. Понтрягина, математика, составленное им самим», в которых дал характеристики многим учёным и оценки событиям, свидетелем и участником которых он был, в частности, делу Лузина.

Умер 3 мая 1988 года. Похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище (участок № 10)[29].


Почётные звания и награды[править | править вики-текст]

Память[править | править вики-текст]

Труды[править | править вики-текст]

  • Непрерывные группы. 3-е изд., испр. — М.: Наука, 1973. — 519 с.
  • Основы комбинаторной топологии. — М.-Л.: Гостехиздат, 1947. — 143 с.
  • Обыкновенные дифференциальные уравнения: Учеб. для гос. ун-тов. 3-е изд., стереотип. — М.: Наука, 1970. — 331 с, рис.
  • Математическая теория оптимальных процессов. 2-е изд. — М.: Наука, 1969. — 384 с, рис., табл. — Совместно с В. Г. Болтянским, Р. В. Гамкрелидзе и Е. Ф. Мищенко.
  • Понтрягин Л. С. Линейная дифференциальная игра убегания // Тр. МИАН СССР. — 1971. — Т. 112. — С. 30-63.
  • Избранные научные труды. В 3-х т. — М.: Наука, 1988.
  • Статьи Понтрягина в журнале Квант (1982—1985).
  • Понтрягин Л. С. Обобщения чисел. — М.: Наука, 1986. — 120 с. — (Библиотечка «Квант»).
  • Знакомство с высшей математикой. Анализ бесконечно малых. — М.: Наука, 1980.
  • Знакомство с высшей математикой. Алгебра. — М.: Наука, 1987.

См. также[править | править вики-текст]

Примечания[править | править вики-текст]

  1. Космодемьянский А. А. Андрей Петрович Минаков. М.: Из-во ВВИА им. Н. Е. Жуковского. 1963
  2. Демидов С. С., Есаков В. Д. «Дело академика Н. Н. Лузина» в коллективной памяти научного сообщества. — СПб., 1999. (Стр. 165, 171 — Стенограмма заседания от 11 июля 1936 г.)
  3. И. М. Гельфанд Речь И. М. Гельфанда на вечере в Royal East Research 3 сентября 2003 г. // Математическое просвещение. — 2004. — № 8. — С. 14.
  4. 1 2 Гончаров В. А., Нехотин В. В. Академики в защиту репрессированных коллег (рус.) // Вестник Российской академии наук : журнал. — 2002. — Т. 72. — № 6. — С. 530—536.
  5. 1 2 3 4 5 Шафаревич И. Р. Так сделайте невозможное! (К 80-летию Л. С. Понтрягина) // «Советская Россия» 16.4.1989
  6. Новиков С. П. Рохлин. Из серии очерков «Математики за кулисами социализма». Проверено 29 августа 2013. Архивировано из первоисточника 16 сентября 2013.
  7. 1 2 Шафаревич И. Р. Понтрягин о себе и мои мысли о нём // «Завтра», № 40 (253), 6.10.1998
  8. Новиков С. П. Мои истории. — МИАН. — С. 9. — 121 с.
  9. Воспоминания Л. С. Понтрягина: «На прощание Берс обозвал меня антисемитом, но сказал, что надеется ещё со мной встретиться. Думаю, однако, что этого не произойдет. Поездки за границу надоели мне, а к нам в страну Берс вряд ли приедет».
  10. Interview with Mikhail Gromov (англ.). ams.org. Проверено 2 июля 2013. Архивировано из первоисточника 4 июля 2013.
  11. Новиков С. П. Pontryagin: My comments concerning the worst period of his activity  (англ.)
  12. Поляк И. Заметки об антисемитизме в советской науке. proza.ru. Проверено 3 июля 2013. Архивировано из первоисточника 5 июля 2013.
  13. Радзиховский Л. А. ВЫБОРЫ. e-slovo.ru. Проверено 3 июля 2013. Архивировано из первоисточника 5 июля 2013.
  14. Gina Bari Kolata. Anti-Semitism Alleged in Soviet Mathematics (англ.) // Science. — 1978. — В. 4373. — Т. 202. — С. 1167-1170. — ISSN 0036-8075. — DOI:10.1126/science.202.4373.1167
  15. Katok A. Moscow Dynamics Seminars of the Nineteen Seventies and the early career of Yasha Pesin (англ.) // Discrete and Continuous Dynamical Systems. — American Institute of Mathematical Sciences, September & October 2008. — Т. 22. — № 1&2. — С. 1-22.
  16. 1 2 Цаленко М. Ш. Факты, о которых предпочитают не вспоминать. Заметки по еврейской истории. Проверено 2 июля 2013. Архивировано из первоисточника 4 июля 2013.
  17. Хроника текущих событий - Выпуск 51. Мемориал (1 декабря 1978). Проверено 3 июля 2013. Архивировано из первоисточника 5 июля 2013.
  18. Воспоминания Л. С. Понтрягина, часть V (глава «Клевета»): «Сионисты предприняли попытку взять Международный математический союз в свои руки. Они попробовали продвинуть Джейкобсона, посредственного учёного, но агрессивного сиониста, в президенты. Но мне удалось отбить эту атаку»
  19. Soviet Anti-Semitism: Reply by Pontryagin (англ.) // Science. — 14 September 1979. — Т. 205. — № 4411. — С. 1083-1084. — DOI:10.1126/science.205.4411.1083
  20. Воспоминания Л. С. Понтрягина, часть V (глава «Клевета»): «Мне хочется понять, почему я стал объектом столь злобных нападок со стороны сионистов. В течение многих лет я широко использовался еврейскими советскими математиками, оказывал им всяческую помощь. … Теперь они об этом уже не помнят. Правда, в конце 60-х годов, когда я понял, что используюсь евреями в их чисто националистических интересах, я перестал оказывать им помощь, но вовсе не стал действовать против них. Таким образом, долгое время сионисты считали меня своей надёжной опорой. Но в конце 60-х годов лишились её. Возможно, что именно поэтому у них и возникло ощущение, что я являюсь как бы предателем их интересов.»
  21. Воспоминания Л. С. Понтрягина, часть V (глава «Клевета»): «… Люди, уезжающие из Советского Союза, недовольны чем-то происходящим в нашей стране, кем-то обижены. Это недовольство и обида могут быть вовсе не связаны с национальностью. Но проще всего списать обиды и недовольство на антисемитизм»
  22. Фейнберг Е. Л. Неизбрание в Академию наук CCСР Гельфанда было позором. Вестник. Проверено 2 июля 2013. Архивировано из первоисточника 4 июля 2013.
  23. Так, ученик Гельфанда А. А. Абрамов вспоминал: Известно, что у Дородницына с Израилем Моисеевичем Гельфандом были отношения … натянутые… У Гельфанда были испорчены отношения, по-моему, со всеми. <…> Был какой-то банкет в честь Израиля Моисеевича. Выступает его ученик — Цейтлин: «Израиль Моисеевич, я знаю, почему Вы — почетный член многих академий мира, а у нас — не академик!» «Почему?» <…> «Потому, что там знают Ваши работы, но не знают Вас как человека!». Академик А. А. Дородницын / авт.-сост. Г. А. Амирьянц. ЦАГИ. М.: Наука, 2013. — 431 с. — ISBN 978-5-02-038460-6 — С. 315—316.
  24. Новиков С. П. Мои истории. — МИАН. — С. 33. — 121 с.
  25. Зеликин М. Лев Семёнович Понтрягин. Воспоминания и размышления // «Историко-математические исследования», Вторая серия. Выпуск 9(44). «Янус-К», М., 2005.
  26. Некролог. //УМН. 1989. т. 44, вып. 1
  27. 1 2 3 Жизнеописание Льва Семёновича Понтрягина, математика, составленное им самим. — 1983.
  28. Кожинов В. В. К публикации «Жизнеописания…» Понтрягина
  29. Могила Л.С. Понтрягина на Новодевичьем кладбище

Литература[править | править вики-текст]

Ссылки[править | править вики-текст]

Hero of Socialist Labor medal.png Понтрягин, Лев Семёнович. Cайт «Герои Страны».