Спартак

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Спарта́к
Spartacus
Spartacus statue by Denis Foyatier.jpg
Спартак, французская скульптура. Лувр, 1830 год.
Место рождения

Фракия

Дата смерти

апрель 71 года до н. э.

Место смерти

Предположительно поле сражения к западу от Петелии (современный Стронголи).

Сражения/войны

Восстание Спартака

Commons-logo.svg Спарта́к на Викискладе
 
Гражданские войны в Древнем Риме
Первое сицилийское восстание Второе сицилийское восстание Союзническая война 83—82 до н. э. Серторианская война Восстание Спартака Заговор Катилины 49—45 до н. э. Мутина 44—42 до н. э. Сицилия Перузинская война Акциум

Спарта́к (более исторически точное произношение Спа́ртак) (лат. Spartacus, греч. Σπάρτακος; погиб в апреле 71 года до н. э. на реке Силари, Апулия) — руководитель восстания рабов и гладиаторов в Италии в 73—71 годах до н. э. Был фракийцем, при до конца неясных обстоятельствах стал рабом, а позже — гладиатором. В 73 году до н. э. вместе с 70 сторонниками бежал из гладиаторской школы в Капуе, укрылся на Везувии и разбил высланный против него отряд. В дальнейшем смог создать сильную и относительно дисциплинированную армию из рабов и италийской бедноты и нанести римлянам ряд серьёзных поражений. В 72 году до н. э. он разбил обоих консулов, его армия выросла, по разным сведениям, до 70 или даже до 120 тысяч человек. С боями Спартак дошёл до северных границ Италии, по-видимому, предполагая перейти Альпы, но потом повернул обратно.

Римский сенат назначил командующим в войне Марка Лициния Красса, который смог повысить боеспособность правительственной армии. Спартак отступил в Бруттий, откуда планировал переправиться в Сицилию, но не смог преодолеть Мессинский пролив. Красс отрезал его от остальной Италии рвом и укреплениями; восставшие смогли прорваться и одержать победу в ещё одном сражении. Наконец, в апреле 71 года до н. э., когда ресурсы были исчерпаны, а в Италии появились ещё две римские армии, Спартак вступил в последнюю битву на реке Силар. Он погиб в бою, повстанцы были перебиты.

Личность Спартака с XIX века очень популярна в массовой культуре. Вождь восстания является главным героем ряда известных книг, художественных фильмов и других произведений искусства. Высокую оценку Спартаку дал Карл Маркс, и в дальнейшем эта оценка получила распространение в марксистской историографии. Спартак стал символом коммунистического движения. Многие исследователи отмечают связь восстания как со стихийной борьбой против рабовладения, так и с гражданскими войнами, развернувшимися в Риме в I веке до н. э.

До восстания[править | править вики-текст]

О жизни Спартака до того момента, когда он возглавил восстание в Италии, сохранилась крайне скудная информация, которая восходит предположительно к Саллюстию и Титу Ливию[1][2]. Все источники[3][4][5][6][7] называют Спартака фракийцем[8]; в пользу этого говорит его имя (Spartakos или Spartacus), означающее «славный своим копьём» и локализуемое исследователями в Западной Фракии[9]. К. Циглер обратил внимание на слова Плутарха о том, что Спартак принадлежал к племени «кочевников» (nomadikon)[4] и предположил, что кто-то из средневековых переписчиков допустил ошибку: в изначальном тексте должно было быть medikon, то есть речь идёт о племени медов[10]. Это фракийское племя, жившее на среднем течении реки Стримон. Мнение Циглера стало общепринятым[11][12].

Фракийский царь

А. Мишулин связывает имя Спартак с фракийскими топонимами Спартол и Спартакос, а также с персонажами эллинской мифологии спартами; это гиганты, которые выросли из зубов дракона, убитого Кадмом, и стали прародителями фиванской аристократии[13]. Т. Моммзен счёл возможной связь с царями Боспора из династии Спартокидов, правившей в 438—109 годах до н. э., и увидел в этом доказательство того, что Спартак принадлежал к знатному роду[14]. Другие учёные находят похожие имена у представителей правящей династии одрисов[15]. В пользу высокого статуса Спартака на его родине говорят[15] и слова Плутарха о том, что он уже в Италии «по уму и мяг­ко­сти харак­те­ра сто­ял выше сво­е­го поло­же­ния и вооб­ще более похо­дил на элли­на, чем мож­но было ожидать от чело­ве­ка его пле­ме­ни»[4].

Уверенно можно утверждать, что Спартак был свободнорождённым[16], но позже стал сначала рабом, а потом гладиатором; точной информации о том, когда и как это произошло, в источниках нет[11]. Существуют две основные версии. Аппиан пишет, что Спартак «вое­вал с рим­ля­на­ми, попал в плен и был про­дан в гла­ди­а­то­ры»[3]; Луций Анней Флор — что он стал «из фра­кий­ца-сти­пен­диа­рия сол­да­том, из сол­да­та — дезер­ти­ром, затем — раз­бой­ни­ком, а потом бла­го­да­ря физи­че­ской силе — гла­ди­а­то­ром»[5]. Ряд исследователей принимает версию Аппиана и выдвигает ряд гипотез о том, когда именно Спартак попал в римский плен. Это могло произойти в 85 году до н. э., когда с медами воевал Луций Корнелий Сулла[17][18]; в 83 году до н. э., в начале Второй Митридатовой войны[19]; в 76 году до н. э., когда проконсул Македонии Аппий Клавдий Пульхр разбил фракийцев[17]. Существует мнение, что речь должна идти скорее о 80-х годах, чем о 70-х, поскольку у Спартака должно было быть много времени перед восстанием, чтобы побывать рабом и гладиатором и занять видное положение среди своих вынужденных «коллег»[20].

Т. Моммзен придерживался версии Флора. Он пишет, что Спар­так «слу­жил во вспо­мо­га­тель­ных фра­кий­ских частях рим­ско­го вой­ска, дезер­ти­ро­вал, зани­мал­ся раз­бо­ем в горах, сно­ва был схва­чен и дол­жен был стать гла­ди­а­то­ром»[14]. Э. Габба предположил, что речь может идти о службе в армии Суллы, когда этот проконсул высадился в Италии, чтобы начать очередную гражданскую войну против марианской партии (83 год до н. э.)[21]. В этом случае Спартак служил во вспомогательных конных частях: фракийцы имели репутацию отличных кавалеристов, а вождь восстания, как известно, сражался верхом в своей последней битве. Возможно, он занимал какую-то командную должность[22][15]. Опыт, полученный Спартаком в рядах римской армии, мог помочь ему впоследствии быстро создать из гладиаторов и рабов дисциплинированное войско[23].

Если версия Флора верна, Спартак в какой-то момент дезертировал из римской армии — возможно, из-за ссоры с командованием[24] (подтверждением тому может считаться[22] аналогия, проведённая Тацитом между Спартаком и Такфаринатом, «дезертиром и разбойником»[25]). Это могло произойти во время одной из фракийских войн Рима, и тогда «разбой» Спартака должен был заключаться в его переходе на сторону соплеменников и дальнейших действиях против римлян. Если прав Э. Габба и Спартак дезертировал из армии Суллы в Италии, то он должен был перейти на сторону марианцев и мог возглавить конный отряд, который вёл против сулланцев «малую войну». Именно на этом жизненном этапе он мог хорошо изучить италийский театр военных действий. В любом случае фракиец попал в плен, по неизвестной причине не был распят или отдан на растерзание зверям на арене цирка (с перебежчиками и разбойниками обычно поступали именно так), но был обращён в рабство[26][27].

Спартака продавали как минимум три раза, причём известно, что первая продажа состоялась в Риме[4]. Диодор Сицилийский упоминает «некоего человека», от которого Спартак получил «благодеяние»[28]; это мог быть первый его господин, оказавший ему некую услугу — например, позволивший находиться на привилегированном положении. Позже фракиец был куплен человеком, который обошёлся с ним жестоко, продав в гладиаторы[29]. А. Мишулин предположил, что последняя продажа произошла из-за ряда неудачных попыток Спартака бежать. В. Никишин, не соглашаясь с этим, обращает внимание на слова Плутарха о том, что по отношению к Спартаку была совершена несправедливость, и на сообщение Марка Теренция Варрона о продаже в гладиаторы «без вины»[30]. При этом М. Сергеенко отмечает, что господин имел полное право направить своего раба в гладиаторы без каких-либо обоснований[31]; по словам Флора, Спартака заставили выступать на арене из-за его физической силы[5].

Мозаика с изображением гладиаторов в галерее Боргезе

Горончаровский предположил, что Спартак стал гладиатором в возрасте примерно тридцати лет, то есть достаточно поздно; впрочем, рекордсмен по этому показателю сражался на арене до сорока пяти лет. В начале своей карьеры Спартак мог выступать в роли мирмиллона — воина, вооружённого коротким мечом (гладиусом), защищённого большим прямоугольным щитом (скутумом), наручным доспехом на правом предплечье (маникой) и беотийским шлемом. Мирмиллоны сражались обнажёнными по пояс[32]. Предположительно со временем Спартак, отличавшийся как силой, так и «выдающейся отвагой»[4], стал одним из лучших гладиаторов в школе Гнея Корнелия Лентула Батиата в Капуе. Доказательством того, что он находился на привилегированном положении, может считаться тот факт, что у него была жена, а значит, ему предоставили отдельную комнату или комнаты[33]. Жена, по данным Плутарха, была посвящена в таинства Диониса и обладала даром пророчества. Увидев однажды змею, обвившуюся вокруг лица спящего супруга, она «объ­яви­ла, что это знак пред­у­гото­ван­ной ему вели­кой и гроз­ной вла­сти, кото­рая при­ведет его к зло­по­луч­но­му кон­цу»[4]. Возможно, такой или похожий инцидент действительно имел место и сыграл роль в усилении авторитета Спартака в глазах его товарищей[33].

Источники ничего не говорят о том, стал ли Спартак рудиарием, то есть получил ли деревянный меч как символ отставки. Впрочем, даже в этом случае он оставался бы рабом[34]. Правда, С. Утченко пишет, что Спартак «за свою храбрость… получил свободу»[35], но, по мнению В. Никишина, здесь советский исследователь был под впечатлением от романа Р. Джованьоли[20].

Существуют и альтернативные гипотезы на тему происхождения Спартака, в том числе не связанные с исторической наукой. Так, австралийская писательница К. Маккалоу, написавшая цикл романов о Древнем Риме, в книге «Фавориты Фортуны» изобразила Спартака как италика. Его отец, зажиточный уроженец Кампании, получил римское гражданство в 90 или 89 году до н. э., а сын начал военную карьеру с низших командных должностей, но был обвинён в мятеже и предпочёл гладиаторское ремесло изгнанию. Он принял вымышленное имя Спартак и сражался на арене во фракийском стиле, а потому зрители считали его фракийцем[36].

Спартакова война[править | править вики-текст]

Проблема хронологии[править | править вики-текст]

Дату начала восстания Спартака называют только два античных автора — Евтропий в «Бревиарии римской истории» и Орозий в «Истории против язычников». Это 678[37] и 679[38] годы от основания Рима соответственно, то есть, в соответствии с классическим летоисчислением, 76 и 75 годы до н. э. Но Орозий называет имена консулов — «Лукулл и Кассий»[38] (Марк Теренций Варрон Лукулл и Гай Кассий Лонгин), а Евтропий сообщает, что в том году «Марк Лициний Лукулл получил в управление македонскую провинцию»[39]. Исходя из этого, исследователи констатировали хронологическую путаницу у обоих авторов и долгое время единодушно считали, что восстание Спартака началось в 73 году до н. э. В 1872 году немецкий учёный Г. Шамбах пришёл к выводу, что в действительности это был 74 год до н. э.: по его мнению, Евтропий спутал Варрона Лукулла с Луцием Лицинием Лукуллом, который был консулом годом ранее, а Орозий просто пренебрёг первым годом восстания[40]. Позже советский антиковед А. Мишулин тоже назвал 74 год, сославшись на то, что согласно Евтропию восстание было подавлено в 681 году до н. э., «на исходе третьего года», и на третий же год, по словам Аппиана, получил командование Марк Лициний Красс, воевавший около пяти месяцев[41].

Оппонент Мишулина А. Мотус в 1957 году опубликовал статью, целиком посвящённую этой проблеме. Его тезисы таковы: Мишулин неправильно перевёл Евтропия, написавшего не «на исходе третьего года», а «на третьем году»; Орозий не мог пренебречь первым годом восстания, так как армия Спартака росла очень быстро; в «Бревиарии римской истории» имеет место «прорыв в годах», так что 678 год Евтропия и 679 год Орозия — это один и тот же год; говоря о назначении Красса, Аппиан имел в виду годичные промежутки между выборами, происходившими летом, а восстание началось весной; наконец, эпитоматор Ливия упоминает в связи с первым годом восстания проконсула Лициния Лукулла. Всё это, по мнению Мотуса, должно указывать на 73 год до н. э.[42]

В более поздних работах начало Спартаковой войны датируется 73 годом до н. э.[43][44][45][46]. Есть мнения в пользу конца зимы[45], весны[47], начала лета[48].

Начало восстания[править | править вики-текст]

Источники сообщают, что гладиаторы школы Лентула Батиата составили (предположительно в 73 году до н. э.) заговор с целью побега. Толчком к этому стала новость о приближающихся очередных играх, на которых, по словам Синезия Киренского, гладиаторы должны были стать «очистительными жертвами за римский народ». Всего в заговоре приняло участие около двухсот человек. Хозяин узнал об их планах и вовремя принял меры, но часть гладиаторов смогла вооружиться кухонными вертелами и ножами, перебить стражников и вырваться из Капуи на свободу[49][50]. По разным данным, мятежников было тридцать[51], шестьдесят четыре[38], «около семидесяти»[3], семьдесят четыре[52][53][39] или семьдесят восемь[4]. В их числе был и Спартак.

Эта маленькая группа направилась к Везувию, а на пути туда захватила несколько повозок с гладиаторским оружием, тут же пущенным в дело. Потом бунтовщики отбили нападения отряда, посланного против них из Капуи, и завладели достаточным количеством воинского снаряжения. Они обосновались в кратере Везувия (на тот момент давно потухшего), начали совершать оттуда набеги на виллы в окрестностях, захватывать продовольствие. Известно, что на этом этапе у восставших было трое предводителей — Спартак и двое галлов, Эномай и Крикс; при этом Аппиан сообщает, что Спартак делил захваченную добычу поровну между всеми[3], а это предполагает наличие единоначалия и жёсткой дисциплины[54]. Согласно Саллюстию, Спартак с самого начала был «вождём гладиаторов»[52][55], и некоторые учёные предполагают, что Крикс и Эномай были выбраны ему в «помощники»[56][57]. Мишулин даже предположил, что сама идея побега из школы Батиата возникла именно у Спартака[58].

Ряды восставших быстро пополнялись рабами и батраками, сбежавшими из расположенных по соседству имений. Власти Капуи, встревоженные происходящим, обратились за помощью к Риму, так что тому пришлось выслать отряд в три тысячи воинов во главе с претором, имя которого источники передают по-разному: Клодий[38], Клавдий[59], Клавдий Пульхр[53], Клавдий Глабр[60], Вариний Глабр[3]. Боеспособность этого отряда была невысокой: он представлял собой скорее ополчение, чем регулярное войско. Тем не менее претор смог загнать повстанцев на Везувий и заблокировать их там. Его план состоял в том, чтобы заставить беглецов сдаться под угрозой смерти от голода и жажды. Но повстанцы сплели из лоз дикого винограда лестницы, по которым ночью спустились с отвесных скал там, где их не ждали (согласно Флору, спуск происходил «через жерло полой горы»[60]). Потом они напали на римлян и наголову их разгромили благодаря эффекту внезапности[61][62]. Секст Юлий Фронтин пишет, что «несколько когорт потерпели поражение от семидесяти четырёх гладиаторов»[63], но он явно приуменьшает численность победителей[64].

Бой у Везувия стал переломным моментом, когда рутинная борьба римских военных частей против шайки беглых гладиаторов и рабов превратилась в полномасштабный конфликт — Спартакову войну. Одержав победу над претором, повстанцы расположились в его лагере, куда стали массами стекаться беглые рабы, подёнщики, пастухи — по словам Плутарха, «народ всё крепкий и проворный». Исследователи предполагают, что к Спартаку присоединились многие италики, в 80-е годы до н. э. воевавшие против Рима. В ходе Союзнической войны больше всего пострадали от римского оружия Кампания, Самний и Лукания; прошло всего девять лет после того, как Луций Корнелий Сулла жестоко расправился с самнитами, так что на территориях, прилегающих к Везувию, наверняка жило множество людей, ненавидевших Рим. В результате Спартак быстро сформировал целую армию, которую постарался сделать организованной военной силой. Предположительно он делил своих воинов по римскому образцу на легионы численностью порядка пяти тысяч воинов каждый, делившиеся в свою очередь на когорты; эти подразделения могли формироваться по этническому признаку. У повстанцев появилась и конница, в которую шли пастухи с угнанными у хозяев конями. Новобранцы проходили обучение — предположительно тоже по римской системе, хорошо известной самому Спартаку и многим его сподвижникам[65][66].

Первое время повстанцам катастрофически не хватало оружия; предположительно[67] именно к этому периоду относятся сообщения Саллюстия («…копья кали­ли на огне, кото­ры­ми, поми­мо их внеш­не­го вида, необ­хо­ди­мо­го для вой­ны, мож­но было при­чи­нять вра­гу вред не хуже, чем желе­зом»[68]) и Фронтина («У Спартака и его войска были щиты из прутьев, покрытых корой»[69]). Восставшие обтягивали самодельные щиты кожей свежезабитого скота, перековывали на оружие цепи рабов, вырвавшихся из эргастулов, и всё железо, найденное в лагере под Везувием и в окрестностях[70].

Против Вариния[править | править вики-текст]

Сицилия и Южная Италия

Римский сенат теперь отнёсся к событиям в Кампании с большим вниманием и направил против Спартака два легиона. Впрочем, боеспособность этой армии оставляла желать лучшего: Рим тогда вёл две тяжёлые войны, с марианцем Квинтом Серторием в Испании и царём Понта Митридатом VI в Малой Азии, и в этих конфликтах были заняты лучшие войска и лучшие полководцы[71]. Усмирять рабов пошли, по словам Аппиана, «всякие случайные люди, набранные наспех и мимоходом»[3]. Возглавил их претор Публий Вариний, оказавшийся в конечном счёте не слишком умелым командующим[72][73].

Известно, что Вариний имел неосторожность разделить свои войска, и Спартак начал громить их по частям. Сначала он разбил трёхтысячный отряд легата Фурия; потом напал на отряд легата Коссиния, причём нападение было настолько внезапным, что вражеский командир едва не был захвачен в плен во время купания. Позже повстанцы взяли штурмом лагерь Коссиния, а сам легат погиб. В результате у Вариния осталось всего четыре тысячи солдат, которые к тому же страдали из-за начинавшейся зимы и были готовы дезертировать. Сообщения источников о последовавших за этим событиях особенно скудны и не позволяют восстановить полную картину: возможно, Вариний получил какие-то подкрепления и благодаря этому смог осадить лагерь Спартака; восставшие начали испытывать трудности из-за нехватки продовольствия, но Спартаку удалось ночью скрытно вывести армию из лагеря, оставив горящие костры и трупы вместо часовых. Предположительно после этого Вариний отвёл своё войско в Кумы для переформирования, а позже снова напал на лагерь повстанцев. Саллюстий пишет о возникших в связи с этим раздорах: «Крикс и его соплеменники — галлы и германцы — рвались вперёд, чтобы самим начать бой, а Спартак отговаривал их от нападения»[68]. В любом случае сражение состоялось, и победили в нём восставшие; сам Вариний потерял коня и едва не попал в плен. После битвы мятежники отдали своему предводителю захваченные фасции, и, по словам Флора, «он их не отверг»[74][75][76].

После этой победы Спартак двинулся в Луканию, чтобы пополнить свою армию за счёт многочисленных в этом регионе пастухов. Известно, что благодаря хорошим проводникам повстанцы смогли внезапно выйти к городам Луканские Нары и Форум Анния и занять их. На своём пути они всё грабили и жгли, насиловали женщин, убивали рабовладельцев; «гнев и произвол варваров не знал ничего святого и запретного»[77]. Спартак понимал, что такое поведение его воинов может навредить восстанию, настроив против него всю Италию, и пытался с этим бороться. Орозий сообщает, что руководитель восстания приказал похоронить с почестями знатную матрону, которая покончила с собой после изнасилования, и над её могилой были организованы гладиаторские бои с участием четырёхсот пленных[78][79].

На этом этапе восстания потерпел поражение ещё один отряд римлян под командованием Гая Торания, квестора Вариния. Больше никто не пытался противостоять Спартаку на юге Италии; повстанцы взяли и разграбили Нуцерию и Нолу в Кампании, Фурии, Консенцию и Метапонт в Лукании. Предположительно уже тогда у них была осадная техника, хотя прямо об этом источники не говорят. Численность восставших к тому моменту существенно выросла: Орозий утверждает, что под командой Крикса тогда было 10 тысяч воинов, а под командой Спартака — втрое больше[80]; Аппиан же говорит о 70 тысячах человек[3], но этот писатель часто очень вольно обращается с цифрами. Повстанцы остановились на зимовку на обширной равнине — возможно, близ Метапонта. Там они запасали продовольствие и ковали оружие, готовясь к продолжению боевых действий[81].

Против консулов[править | править вики-текст]

К началу 72 года до н. э. армия Спартака стала «великой и грозной силой»[59], так что сенату пришлось направить на борьбу с ним обоих консулов — Гнея Корнелия Лентула Клодиана и Луция Геллия Публиколу. У каждого из них было по два легиона, и в общей сложности, учитывая вспомогательные войска, римская армия должна была насчитывать не менее 30 тысяч воинов[82]; известно, что в их числе был молодой нобиль Марк Порций Катон, которого в связи с более поздними событиями стали именовать Утическим[83].

Единого командования у римлян не было. Историки предполагают, что консулы действовали согласованно и хотели атаковать Спартака с двух сторон в районе Гарганского полуострова. С этой целью Публикола двинулся через Кампанию и Апулию, а Лентул Клодиан — напрямую через Апеннины по Тибуртинской дороге[84]. Чтобы не оказаться меж двух огней, Спартак повёл свою армию на северо-запад. Во время этого похода от него отделился Крикс, под началом которого, по данным Ливия, было 20 тысяч человек[85], а по данным Аппиана — 30 тысяч[86]. Источники ничего не сообщают о мотивах Крикса. В историографии существуют две точки зрения: у повстанцев мог произойти раскол из-за разных представлений о целях войны[87][88] либо Крикс должен был, заняв сильную позицию на склоне горы Гарган, создать угрозу для фланга и тыла Луция Геллия[84].

Спартак двинулся навстречу Лентулу Клодиану и атаковал его армию во время перехода через Апеннины. Это нападение, по-видимому, оказалось неожиданным для противника, и повстанцы нанесли римлянам серьёзные потери, но одержать полную победу не смогли: Лентул занял оборону на одной из возвышенностей. Спартак двинулся к горе Гарган, но ещё до его появления там Луций Геллий успел разгромить Крикса. Последний погиб в бою вместе с двумя третями своих людей. Это стало серьёзным ударом для восставших; тем не менее в новом сражении Спартак разбил Публиколу. Триста римских пленных он заставил сражаться у погребального костра Крикса[89].

Далее Спартак двинулся вдоль побережья Адриатического моря на север. От Аримина его путь лежал по Эмилиевой дороге к Мутине, стратегически важной крепости, закрывавшей выход в долину реки Пад. Здесь он столкнулся с десятитысячной армией проконсула Цизальпийской Галлии Гая Кассия Лонгина; в сражении последний «был разбит наголову, понёс огромные потери в людях и сам едва спасся бегством»[59]. Предположительно после этой победы Спартак перешёл Пад и разбил претора Гнея Манлия, установив таким образом контроль над всей провинцией. Впереди были Альпы; повстанцы могли выбрать один из двух маршрутов — либо через горные перевалы, где прошёл за полтора века до этого Ганнибал, либо по Аврелиевой дороге, соединявшей Лигурию с Нарбонской Галлией. Второй путь был значительно легче, но противник мог перекрыть его даже с небольшим отрядом[90].

В конце концов Спартак развернул свою армию и снова двинулся в Италию. В историографии нет единого мнения о том, почему восставшие отказались от пути к свободе. Существуют гипотезы, что они испугались трудного пути через Альпы; что они убедились в слабости Рима и теперь хотели окончательно его уничтожить; что они не хотели уходить из Италии, поскольку существенную их часть составляли не рабы и гладиаторы, а местные свободнорождённые жители[91]. Выдвигалось предположение, что Спартак шёл на север, чтобы объединить свои силы с Серторием, но после битвы при Мутине узнал о гибели своего гипотетического союзника.

На момент появления в долине Пада под началом Спартака было не более 25 тысяч человек: его армия должна была существенно поредеть в боях с консулами. В Цизальпийской Галлии число повстанцев снова значительно выросло, в том числе за счёт свободных жителей Транспадании, ещё не получивших римское гражданство. По данным Аппиана, на тот момент под командованием Спартака было 120 тысяч человек[86], а по данным Евтропия — 60 тысяч[39]. Все эти силы на какое-то время задержались в долине Пада, где новобранцы прошли необходимое обучение. Осенью 72 года до н. э. Спартак снова двинулся на юг[92].

Узнав об этом, римляне, по словам Орозия, «оказались охвачены не меньшим страхом, чем когда они дрожали, крича, что Ганнибал у ворот»[93]. Впрочем, Спартак не пошёл на Рим: он предпочёл движение на юго-восток по знакомому ему пути вдоль адриатического побережья. Чтобы идти максимально быстро, он приказал убить всех пленных, перерезать вьючный скот, сжечь лишние подводы и не принимать перебежчиков. Консулы всё-таки успели преградить ему путь в Пицене, но повстанцы одержали очередную победу[94].

Против Красса[править | править вики-текст]

События начала 71 г. до н. э.      Силы Спартака     Легионы Красса

Поняв полководческую несостоятельность обоих консулов, римский сенат отрешил их от командования и предоставил чрезвычайный проконсульский империй Марку Лицинию Крассу. Точных датировок нет, но назначение должно было состояться до 1 ноября 72 года до н. э.[95] Красс собрал под своим началом до 60 тысяч воинов[96], причём существует мнение, что это были «последние ресурсы республики»[97]. Для улучшения дисциплины он пошёл на чрезвычайные меры — начал применять децимацию, то есть казнил каждого десятого из числа тех, кто бежал с поля боя.

Новая римская армия преградила путь Спартаку на южной границе Пицена. Один из отрядов повстанцев потерпел поражение в первом же бою, потеряв 6 тысяч человек убитыми и 900 пленными. Но вскоре два легиона из армии Красса, которыми командовал легат Марк Муммий, в нарушение приказа атаковали восставших и оказались под ударом их главных сил; в результате Спартак одержал убедительную победу. После этого римский командующий занялся переподготовкой своих войск, на время предоставив Спартака самому себе; тот воспользовался этим, чтобы уйти в Южную Италию и закрепиться на границе Лукании и Бруттия, в районе города Фурии[98].

Позже бои возобновились. Крассу удалось нанести постанцам серьёзные потери, и после этого Спартак двинулся на самый юг Италии, к Мессанскому проливу. Он планировал переправиться в Сицилию и сделать её новой базой восстания: на острове находилось огромное количество рабов, которые до этого дважды восставали против Рима (в 135—132 и 104—101 годах до н. э.). По словам Плутарха, «достаточно было искры, чтобы восстание вспыхнуло с новой силой»[99]. Повстанцы столкнулись с непреодолимыми трудностями, поскольку у них не было флота; Спартак заключил договор о переправе с киликийскими пиратами, но те, взяв деньги, исчезли. Причины неизвестны; исследователи полагают, что во всём могла быть виновата непогода, либо союзник пиратов Митридат Понтийский не захотел, чтобы восставшие уходили из Италии[100].

В самом узком месте ширина Мессанского пролива — 3,1 километра. Воины Спартака попытались достигнуть столь близкого противоположного берега на плотах, но потерпели неудачу. Марк Туллий Цицерон в одной из своих речей говорит, что только «доблесть и мудрость храбрейшего мужа Марка Красса не позволили беглым рабам переправиться через пролив»[101]; отсюда историки делают вывод, что проконсул смог организовать какие-то военно-морские силы. Кроме того, стояла уже поздняя осень, и характерные для этого времени штормы тоже должны были помешать повстанцам. Убедившись в невозможности переправы, Спартак решил уйти вглубь Италии, но к тому времени Красс перегородил ему путь 30-километровым рвом через Регийский полуостров, от Тирренского моря до Ионического. Ров был глубиной в четыре с половиной метра; над ним возвышались земляной вал и стена[102].

Повстанцы оказались заперты на небольшой территории и вскоре начали страдать от недостатка продовольствия. Они попытались пробиться через римскую систему укреплений, но были отброшены. Аппиан утверждает, что они потеряли шесть тысяч человек убитыми во время утренней атаки и ещё столько же вечером, в то время как у римлян было трое убитых и семеро раненых[103]; историки считают это явным преувеличением. После неудачи восставшие изменили тактику, перейдя к постоянным мелким нападениям на разных участках. Спартак пытался спровоцировать противника на большое сражение: в частности, однажды он приказал предать одного из пленных позорной смерти через распятие на нейтральной полосе. По данным некоторых источников, он пытался начать переговоры с Крассом (неизвестно, на каких условиях), но тот не пошёл навстречу.

Уже в конце зимы 72—71 годов до н. э. повстанцы совершили прорыв. Дождавшись особенно сильной снежной бури, они ночью засыпали часть рва ветками и трупами и преодолели римские укрепления; третья часть всей армии Спартака (по видимому, это были отборные подразделения) вырвалась на стратегический простор, так что Крассу пришлось оставить свои позиции и двинуться в погоню. Восставшие направились к Брундизию: предположительно они хотели захватить этот город вместе со стоявшими в гавани кораблями и в дальнейшем переправиться на Балканы. Далее они могли уйти либо на север, в земли, не контролируемые Римом, либо на восток, на соединение с Митридатом. Но нападение на Брундизий так и не состоялось. Аппиан пишет, что причиной тому было известие о высадке в этом городе Лукулла; исследователи высказывают мнение, что Брундизий был слишком хорошо укреплён и что Спартак понял это заблаговременно благодаря данным разведки. С этого момента главной целью восставших стал разгром Красса.

Источники приписывают проконсулу стремление как можно быстрее покончить с восстанием из-за скорого возвращения в Италию Гнея Помпея Великого, которому могли достаться лавры победителя в войне. По одним данным, сенат назначил Помпея вторым главнокомандующим по своей инициативе; по другим — Красс сам обратился к сенату с просьбой призвать ему на помощь Помпея из Испании и Марка Теренция Варрона Лукулла из Фракии (время написания этого письма является предметом научной дискуссии)[104]. Теперь же, по словам Плутарха, Красс, убедившийся в слабости восставших, «сожа­лел о сво­ём шаге и спе­шил окон­чить вой­ну до при­бы­тия этих пол­ко­во­д­цев, так как пред­ви­дел, что весь успех будет при­пи­сан не ему, Крас­су, а тому из них, кото­рый явит­ся к нему на помощь»[105].

Среди руководства восставших начались раздоры; в результате часть армии во главе с Гаем Канницием и Кастом (согласно Ливию, это были 35 тысяч галлов и германцев[106]) отделилась от Спартака и расположилась в укреплённом лагере у Луканского озера. Красс вскоре напал на этот отряд и обратил его в бегство, но в решающий момент на поле боя появилась армия Спартака, которая заставила римлян отступить. Тогда Красс прибег к хитрости: часть его войск отвлекала основные силы повстанцев, тогда как остальные заманили отряд Канниция и Каста и уничтожили. Плутарх назвал это сражение «самым кровопролитным за всю войну»[105].

После этого поражения Спартак начал отступать на юго-восток, к Петелийским горам. Погоню за ним возглавили легат Квинт Аррий и квестор Гней Тремеллий Скрофа, которые слишком увлеклись и ввязались в большое сражение. Повстанцы одержали победу; предположительно именно тогда они захватили три тысячи пленных, позже освобождённых Крассом. Этот успех оказался для восстания роковым, поскольку заставил воинов Спартака поверить в свою непобедимость. Они «теперь и слышать не хотели об отступлении и не только отказывались повиноваться своим начальникам, но, окружив их на пути, с оружием в руках принудили их вести войско назад через Луканию на римлян»[105]. Спартак разбил лагерь у истоков реки Силар, на границе Кампании и Лукании. Здесь и произошло его последнее сражение.

Поражение и гибель[править | править вики-текст]

Накануне последней битвы Спартак занимал сильную позицию на возвышении, оставив в тылу горы. По данным Гая Веллея Патеркула, под его командованием было 49 тысяч воинов, но эти цифры могут быть завышенными. Красс, прибывший к истокам Силара после дневного перехода, не решился атаковать сразу и начал строительство полевых укреплений; повстанцы начали нападать на римлян на отдельных участках. Наконец, Спартак двинул свою армию на равнину и выстроил для решающего боя (предположительно это была уже вторая половина дня).

Плутарх рассказывает, что перед битвой Спартаку «подвели коня, но он выхватил меч и убил его, говоря, что в случае победы получит много хороших коней от врагов, а в случае поражения не будет нуждаться и в своём»[105]. Поскольку из других источников известно, что вождь восставших сражался конным, исследователи предполагают, что здесь речь идёт о традиционном жертвоприношении накануне боя, смысл которого греческий писатель понял неправильно. Предположительно Спартак возглавил отборный кавалерийский отряд, разместившийся на одном из флангов передовой линии.

В схватке на равнине пехота повстанцев, по-видимому, не выдержала натиска римлян и начала отступать. Тогда Спартак возглавил кавалерийскую атаку в тыл врага, чтобы убить Красса и таким образом переломить ход битвы (В. Горончаровский проводит параллели с поведением Гнея Помпея в одном из сражений 83 года до н. э.). «Ни вражеское оружие, ни раны не могли его остановить, и всё же к Крассу он не пробился и только убил двух столкнувшихся с ним центурионов»[105]. Возможно, римский командующий оставил в засаде часть своих войск, которая в решающий момент ударила по отряду Спартака и отсекла его от основных сил повстанцев. В схватке вождь восстания погиб. Детали известны благодаря Аппиану[107], который пишет: «Спартак был ранен в бедро дротиком: опустившись на колено и выставив вперёд щит, он отбивался от нападавших, пока не пал вместе с большим числом окружавших его»[108].

Предположительно именно о последнем сражении Спартака рассказывала фреска, фрагмент которой был найден в Помпеях в 1927 году. Изображение украшало стену дома жреца Аманда, построенного около 70 года до н. э. Сохранившаяся часть фрески изображает две сцены. Первая — это схватка двух всадников; один догоняет другого и вонзает копьё ему в бедро. Над преследователем была надпись, которую предположительно расшифровывают как «Феликс из Помпей». Над раненым всадником — надпись «Спартакс». На второй части фрески изображены двое пеших воинов, один из которых, судя по его неестественной позе, может быть ранен в ногу[109].

Всего в этом сражении погибло, по данным эпитоматора Ливия, 60 тысяч повстанцев[110], но в историографии эти цифры считаются завышенными. Римляне же потеряли тысячу человек убитыми[111].

Итоги и последствия восстания[править | править вики-текст]

Уцелевшие в битве при Силаре повстанцы отступили в горы. Там они вскоре были настигнуты Крассом и перебиты; шесть тысяч пленных римляне распяли вдоль Аппиевой дороги. Ещё один крупный отряд, в пять тысяч воинов, был уничтожен Гнеем Помпеем в Этрурии. В связи с этим Помпей заявил в письме сенату, что именно ему принадлежит главная заслуга: «В открытом бою беглых рабов победил Красс, я же уничтожил самый корень войны»[105]. Такие оценки могли быть широко распространены в римском обществе[112], и это серьёзно осложнило отношения между двумя полководцами. Тем не менее заслуги Красса были почтены овацией[113]; источники сообщают, что Красс приложил серьёзные усилия, чтобы ему разрешили надеть во время овации вместо миртового венка более почётный лавровый, и добился своего[114][115].

В Южной Италии ещё долго скрывались небольшие отряды повстанцев. О новой вспышке войны в Бруттии в 70 году до н. э. сообщает в одной из своих речей Цицерон[116]; в 62 году восставшие смогли занять город Фурии, но вскоре были перебиты Гаем Октавием.

Образ Спартака в культуре и историографии[править | править вики-текст]

Память о Спартаке в античную эпоху[править | править вики-текст]

В политике[править | править вики-текст]

После постановки на американской сцене пьесы Роберта Монтгомери Бёрда «Гладиатор» (1831 год) Спартак стал знаковой фигурой для аболиционистов, которые развернули свою борьбу против рабства в южных штатах[117].

Клятва Спартака. Луи-Эрнест Барриа, Париж, 1871
  • Образ Спартака вдохновлял революционеров, например Союз Спартака в Германии (существовал в 1918 году).
  • В Советской России молодёжная коммунистическая организация, одна из предтеч Комсомола, носила название «Юный Спартак».
  • Одно из современных троцкистских течений в 1960—1980-х гг называлось «Интернациональной Спартаковской тенденцией».
  • В России и на Украине действует леворадикальная марксистская организация «Красная гвардия Спартака».

В спорте[править | править вики-текст]

В СССР с 1935 года существовало спортивное общество «Спартак» (название было предложено Н. Старостиным[118]), давшее начало целому ряду клубов и команд в разных видах спорта из различных городов СССР; самыми известными были два московских «Спартака» — футбольный и хоккейный. Среди болельщиков московского «Спартака» есть группировка, именующая себя «гладиаторами» и использующая в качестве символа гладиаторский шлем. По образцу СССР команды с названием «Спартак» позже появлялись и в странах Восточной Европы, некоторые существуют и сейчас (в Болгарии, Венгрии, Словакии).

В Киеве есть стадион «Спартак». На стене у центрального входа установлен барельеф, на котором Спартак держит в руке факел — символ свободы, силы и мужества.

В искусстве[править | править вики-текст]

Образ Спартака отражён в многочисленных литературных и музыкальных произведениях, театральных постановках и кинофильмах.

Литература[править | править вики-текст]

Известный американский писатель левого толка Говард Фаст посвятил Спартаку одноимённый роман. Работу над этой книгой он начал, отбывая наказание в тюрьме за свои политические убеждения[119]. В 1951 году роман вышел в свет, стал бестселлером и был переведён на многие языки; в 1954 году он был удостоен Сталинской премии мира[120].

Существует и ряд других художественных произведений о Спартаке. Это одноимённые романы шотландца Льюиса Грассика Гиббона и советского писателя Валентина Лескова (1987 год, серия ЖЗЛ), романы польки Галины Рудницкой «Дети Спартака», болгарина Тодора Харманджиева «Спартак — фракиец из племени медов». Поэма Михаила Казовского «Легенда о Перпериконе» (2008) рассказывает об обращении Спартака в рабство. Тот же автор написал в жанре сатирического фэнтези повесть «Спартак чемпион!» (1994). Вождь восстания фигурирует также в детской повести Надежды Бромлей и Натальи Остроменцкой «Приключения мальчика с собакой» (1959 год).

Театр[править | править вики-текст]

Кинематограф[править | править вики-текст]

Ономастика[править | править вики-текст]

Имя собственное Спартак — одно из немногих имён, появившихся в СССР в 20-30-х годах XX столетия[121] и сохранившихся до настоящего времени. Имеются сведения об употреблении этого имени в странах СНГ, в частности, в России и на Украине[122][123]. Известный носитель имени — актёр Спартак Мишулин.

Примечания[править | править вики-текст]

  1. Мотус, 1957, с. 161.
  2. Никишин, 2009, с. 98.
  3. 1 2 3 4 5 6 7 Аппиан, 2002, XIII, 116.
  4. 1 2 3 4 5 6 7 Плутарх, 1994, Красс, 8.
  5. 1 2 3 Флор, 1996, II, 8, 8.
  6. Орозий, 2004, V, 24.
  7. Афиней, VI, 272F.
  8. Никишин, 2009, с. 98—99.
  9. Velkova, 1981, s. 197.
  10. Ziegler, 1955, s. 248—250.
  11. 1 2 Никишин, 2009, с. 99.
  12. Горончаровский, 2011, с. 10.
  13. Мишулин, 1950, с. 65-66.
  14. 1 2 Моммзен, 1995, с. 58.
  15. 1 2 3 Горончаровский, 2011, с. 15.
  16. Brisson, 1969, p. 205.
  17. 1 2 Ziegler, 1955, s. 249.
  18. Горончаровский, 2011, с. 14—15.
  19. Данов, 1983, s. 12.
  20. 1 2 Никишин, 2009, с. 100.
  21. Gabba, 1958, p. 317.
  22. 1 2 Никишин, 2009, с. 102.
  23. Jähne, 1986, s. 118.
  24. Kolendo, 1978, s. 306.
  25. Тацит, 1990, Анналы, III, 73, 2.
  26. Никишин, 2009, с. 102-103.
  27. Горончаровский, 2011, с. 17—19.
  28. Диодор Сицилийский, XXXVIII, 21.
  29. Никишин, 2009, с. 101; 103.
  30. Никишин, 2009, с. 104.
  31. Сергеенко, 2000, с. 218.
  32. Горончаровский, 2011, с. 38—42.
  33. 1 2 Горончаровский, 2011, с. 45.
  34. Никишин, 2009, с. 100—101.
  35. Утченко, 1969, с. 55—56.
  36. Маккалоу К. Фавориты Фортуны. Часть VII.
  37. Евтропий, 2001, VI, 7, 2.
  38. 1 2 3 4 Орозий, 2004, V, 24, 1.
  39. 1 2 3 Евтропий, 2001, VI, 7, 1.
  40. Мотус, 1957, с. 158—160.
  41. Мишулин, 1936, с. 110—112.
  42. Мотус, 1957, с. 161—166.
  43. Хёфлинг, 1992, с. 3.
  44. Этьен, 2009, с. 57.
  45. 1 2 Горончаровский, 2011, с. 46.
  46. Егоров, 2014, с. 119.
  47. Мотус, 1957, с. 166.
  48. Ковалёв, 2002, с. 476.
  49. Горончаровский, 2011, с. 45-46.
  50. Хёфлинг, 1992, с. 3-4.
  51. Флор, 1996, II, 8, 3.
  52. 1 2 Саллюстий, III, 90.
  53. 1 2 Тит Ливий, 1994, Периохи, 95.
  54. Горончаровский, 2011, с. 47-48.
  55. Горончаровский, 2011, с. 48.
  56. Мишулин, 1955, с. 71.
  57. Хёфлинг, 1992, с. 121.
  58. Мишулин, 1955, с. 70.
  59. 1 2 3 Плутарх, 1994, Красс, 9.
  60. 1 2 Флор, 1996, II, 8, 4.
  61. Горончаровский, 2011, с. 50-52.
  62. Хёфлинг, 1992, с. 121-123.
  63. Фронтин, V, 21.
  64. Горончаровский, 2011, с. 52.
  65. Горончаровский, 2011, с. 68-75.
  66. Хёфлинг, 1992, с. 128-130.
  67. Горончаровский, 2011, с. 73.
  68. 1 2 Саллюстий, История, III, 96.
  69. Фронтин, VII, 6.
  70. Хёфлинг, 1992, с. 129.
  71. Хёфлинг, 1992, с. 199-200.
  72. Горончаровский, 2011, с. 77.
  73. Хёфлинг, 1992, с. 133-134.
  74. Флор, 1996, II, 8, 7.
  75. Горончаровский, 2011, с. 78-81.
  76. Хёфлинг, 1992, с. 135-142.
  77. Саллюстий, История, III, 98.
  78. Орозий, 2004, V, 24, 3.
  79. Горончаровский, 2011, с. 82-83.
  80. Орозий, 2004, V, 24, 2.
  81. Горончаровский, 2011, с. 84-86.
  82. Горончаровский, 2011, с. 86-89.
  83. Плутарх, 1994, Катон, 8.
  84. 1 2 Горончаровский, 2011, с. 90.
  85. Тит Ливий, 1994, Периохи, 96.
  86. 1 2 Аппиан, 2002, XIII, 117.
  87. Мишулин, 1955, с. 73.
  88. Хёфлинг, 1992, с. 201-204.
  89. Горончаровский, 2011, с. 92-95.
  90. Горончаровский, 2011, с. 96-98.
  91. Горончаровский, 2011, с. 98.
  92. Горончаровский, 2011, с. 97; 100-101.
  93. Орозий, 2004, V, 24, 5.
  94. Горончаровский, 2011, с. 101-102.
  95. Любимова, 2013, с. 74.
  96. Горончаровский, 2011, с. 109.
  97. Егоров, 2014, с. 120.
  98. Горончаровский, 2011, с. 111—113.
  99. Плутарх, 1994, Красс, 10.
  100. Горончаровский, 2011, с. 114—119.
  101. Цицерон, 1993, Против Верреса, V, 2, 5.
  102. Горончаровский, 2011, с. 115; 119—121.
  103. Аппиан, 2002, XIII, 119.
  104. Любимова, 2013, с. 75—83.
  105. 1 2 3 4 5 6 Плутарх, 1994, Красс, 11.
  106. Тит Ливий, 1994, Периохи, 97.
  107. Горончаровский, 2011, с. 138—140.
  108. Аппиан, 2002, XIII, 120.
  109. Горончаровский, 2011, с. 140—141.
  110. Плутарх, 1994, Периохи, 97.
  111. Горончаровский, 2011, с. 141.
  112. Любимова, 2013, с. 142.
  113. Горончаровский, 2011, с. 147.
  114. Плиний Старший, ХV, 29, 125.
  115. Авл Геллий, 2007, V, 6, 23.
  116. Цицерон, 1993, Против Верреса, V, 15, 38-39; 16, 40.
  117. Knippschild, 2013, p. 173.
  118. Н. П. Старостин на сайте red-white.ru
  119. Hughes, 2013, p. 66.
  120. Richards, 2008, p. 84.
  121. Имена 20-30-х годов
  122. В Коми появились малыши с именами Спартак, Добрыня и Ёла
  123. Украинцы называют детей именами Весна, Красуня, Атос и Спартак

Источники и литература[править | править вики-текст]

Источники[править | править вики-текст]

  1. Луций Анней Флор. Эпитомы // Малые римские историки. — М.: Ладомир, 1996. — С. 99-190. — ISBN 5-86218-125-3.
  2. Аппиан Александрийский. Римская история. — М.: Ладомир, 2002. — 880 с. — ISBN 5-86218-174-1.
  3. Гай Веллей Патеркул. Римская история // Малые римские историки. — М.: Ладомир, 1996. — С. 11-98. — ISBN 5-86218-125-3.
  4. Публий Корнелий Тацит. Анналы // Тацит. Сочинения. — СПб.: Наука, 1993. — С. 7—312. — ISBN 5-02-028170-0.
  5. Тит Ливий. История Рима от основания города. — М.: Наука, 1994. — Т. 3. — 768 с. — ISBN 5-02-008995-8.
  6. Павел Орозий. История против язычников. — СПб.: Издательство Олега Абышко, 2004. — ISBN 5-7435-0214-5.
  7. Плутарх. Сравнительные жизнеописания. — М.: Наука, 1994. — ISBN 5-02-011570-3, 5-02-011568-1.

Литература[править | править вики-текст]

  1. Горончаровский В. Спартаковская война. — СПб.: Петербургское востоковедение, 2011. — 176 с. — ISBN 978-5-85803-428-6.
  2. Грималь П. Цицерон. — М.: Молодая гвардия, 1991. — 544 с. — ISBN 5-235-01060-4.
  3. Егоров А. Юлий Цезарь. Политическая биография. — СПб.: Нестор-История, 2014. — 548 с. — ISBN 978-5-4469-0389-4.
  4. Коптев А. Несколько замечаний о восстании Спартака. Сайт «История Древнего Рима». Проверено 16 мая 2017.
  5. Лесков В. Спартак. — М.: Молодая гвардия, 2011. — 350 с. — ISBN 978-5-235-03453-2.
  6. Любимова О. Письмо Красса о вызове Помпея и М. Лукулла против Спартака: время и обстоятельства написания // Вестник гуманитарного университета. — 2013. — № 2. — С. 73—84.
  7. Никишин В. О биографии Спартака до начала "рабской войны" // Studia historica. — 2009. — № IX. — С. 98—105.
  8. Утченко, С. Кризис и падение Римской республики. — М.: Мысль, 1965. — 288 с.
  9. Утченко, С. Юлий Цезарь. — М.: Мысль, 1976. — 365 с.
  10. Чернышёв Ю. «Кто был ничем, тот станет всем» (к вопросу об идеологии восстаний рабов во II—I вв. до н. э.) // Античный полис. Проблемы социально-политической организации и идеологии античного общества. — 1995. — С. 155—166.