Четыре благородные истины

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску
В переводе на:
Пали:cattāri ariyasaccāni
Санскрит:चत्वारि आर्यसत्यानि
catvāri āryasatyāni
Китайский:四圣谛
sìshèngdì, сы-шен-ди
Японский:四諦
ситай
Вьетнамский:Tứ Diệu Đế
Портал Буддизм
Буддизм

Четыре благородные истины (чатвари арьясатьяни), четыре истины Святого — одно из базовых учений буддизма, которого придерживаются все его школы. Четыре благородные истины сформулировал Будда Шакьямуни и кратко их можно изложить так[1]: существует страдание; существует причина страдания — желание; существует прекращение страдания — нирвана; существует путь, ведущий к прекращению страдания, — Восьмеричный путь.

Они приводятся в самой первой проповеди Будды «Сутре запуска Колеса Дхармы».

История появления[править | править код]

Согласно всем традиционным биографиям жизни Будды, четыре благородные истины были открыты им в ночь пробуждения[2]. Данное открытие происходило не с помощью логических рассуждений, а с помощью медитации, где они выступали объектом. Будда чрезвычайно сосредоточенно медитировал над ними, после чего смог «видеть их напрямую»[3].

Согласно традиции, Будда рассказал о данных истинах в своей первой проповеди в Оленьем парке (Сарнатхе) пятерым аскетам, с которыми он практиковал ранее, и которые ранее его оставили. Данная проповедь произвела на них значительное впечатление, после чего они стали первыми монахами в общине Будды. Также первую проповедь слушали две газели, которые позднее стали выступать символами буддийского учения[4]. Согласно буддийской традиции, позднее проповедь была оформлена в виде «Дхармачакра-правартана-сутры».

Первая благородная истина о страдании[править | править код]

Истина о дуккхе или беспокойной неудовлетворённости (дукха или дуккха, санскр. दुःख, пали dukkhaṃ — «страдание», «беспокойная неудовлетворённость», «дискомфорт», «расстройство»).

«Вот, о братья, благородная истина о страдании. В муках рождается человек, он страдает увядая, страдает в болезнях, умирает в страданиях и печали. Стенания, боль, уныние, отчаяние — тяжки. Союз с немилым страдание, страдание — разлука с милым, и всякая неудовлетворенная жажда сугубо мучительна. И все пять совокупностей, возникших из привязанностей — мучительны. Такова, о братья, благородная истина о страдании.[5]»

Три главных великих страдания:

  1. страдание от перемены;
  2. страдание, усугубляющее другие страдания;
  3. страдание, собирающее страдания.

Четыре великих потока страдания:

  1. страдание рождения;
  2. страдание старости;
  3. страдание болезни;
  4. страдание смерти.

Также под дуккхой Будда понимал печаль, скорбь, несчастье, беспокойст­во, «соединение с тем, что не нравится», «разъединение с тем, что нравится» и «невозможность достичь желаемого»[6]. Лёгкий вид страданий также включает в себя не­до­воль­ст­во, не­со­гла­сие и не­удов­ле­тво­рён­ность, наиболее тяжёлый — боль, му­че­ние и смерть[7].

Удовольствие (сукха) также понимается в буддизме как разновидность страдания, так как, например, разъединение с нравящимся в итоге тоже приводит к страданию. Согласно буддийскому учению о непостоянстве всех явлений в мире (анитье), подобное удовольствие всегда конечно, после чего оно сменяется дуккхой[8].

Стоит отметить, что часто термин дуккха переводят как страдание, хотя это не совсем верно. Под словом «дуккха» в буддизме понимается вся совокупность «болезненных пристрастий» и доставляемых ими неприятных чувств в течение жизни человека.

Первая благородная истина не говорит о том, что «всё в мире пронизано духкхой», так как дуккха относится не к внешнему миру, а к внутреннему опыту существ[6].

Вторая благородная истина о причине страданий[править | править код]

Истина о возникновении дуккхи (дуккха самудая (санскр. समुदाय), пали dukkhasamudayo (samudayo — «возникновение», «происхождение», «появление»)).

Благородная истина о причинах беспокойной неудовлетворённости указывает, что причиной дуккхи является жажда, желание, влечение[9] или ненасытное стремление (тришна или танха), которое основано на ложном воззрении человека о постоянстве своего «Я», о существовании атмана[10]. В наиболее общем понимании под причиной дуккхи также подразумевается как влечение и «привязанность к жизни» и приятным ощущениям в ней, так и отвращение к жизни и неприятному в ней. Данные влечения и отвращения формируются из неведения (авидьи) человека о природе реальности[11], а также из других основных омрачений, включающих страсть и гнев[12]. В тибетском буддизме неведение может считаться основной причиной страданий, в качестве дополнительных могут выступать другие омрачения, в том числе жажда (страсть) и привязанности как наиболее значимые из них, а также карма[13][14].

Постоянное стремление удовлетворить все возникающие потребности приводит к разочарованию, потому что многие желания невозможно осуществить в полной мере. Это в итоге приводит к возникновению кармы (совокупность действий человека, включая его мысли и поступки). Карма вовлекает человека в процесс стремления к хорошему и плохому. Этот процесс приводит к возникновению новой кармы. Так возникает «круговорот сансары», в котором непрерывно находятся живые существа.

«И вот, о братья, благородная истина о начале страдания. Истинно! — тот зачаток страдания лежит в жажде, обрекающей на возрождение, в этой ненасытной жажде, что влечет человека то к тому, то к другому, связана с людскими усладами, в вожделении страстей, в вожделении будущей жизни, в вожделении продления настоящей. Такова, о братья, благородная истина о начале страданий.[5]»

Таким образом, причина неудовлетворённости состоит в жажде. Удовлетворение желаний очень скоротечно и через короткое время приводит к появлению новых желаний. Таким образом получается замкнутый цикл по удовлетворению желаний. Чем больше желаний не могут быть удовлетворены, тем больше растут страдания.

Жажда делится на жажду «чувственных удовольствий», «существования» и «саморазрушения» в одной классификации[15]. В другой под жаждой может пониматься «сладострастие», «неведение относительно подлинных целей и ценностей жизни» и «ненависть, неприязнь, зависть», включая крайнюю форму в виде желания убийства[9]. Прямым следствием жажды, согласно двенадцатичленной формуле бытия, является привязанность (упадана) к множеству вещей и состояний, в наиболее основной форме проявляющаяся использовании человеком терминов «я» и «моё» относительно своего опыта. Привязанность в первую очередь связывается с неведением (авидьей) человека о своей природе и конструированием ложных концепций (диттх) о своём «я», ошибочно понимаемом как постоянного, что противоречит буддийской теории анатмавады. Подобная привязанность является основной причиной пребывания в сансаре[15].

Источник плохой кармы, связанной с пребыванием в сансаре, кроме привязанности также часто лежит в ненависти, причиной которой также является неведение, незнание истинной природы всех существ и неодушевлённых предметов. Это не просто следствие недостаточного знания, но ложное мировоззрение, измышление полной противоположности истины, ошибочное понимание реальности.

Согласно сутрам праджняпарамиты, причиной страдания кроме неведения и привязанностей является также множество «тонких ментальных видов „омрачений“»[16].

Третья благородная истина о прекращении страданий[править | править код]

Истина о прекращении дуккхи (дуккха ниродха (санскр. निरोध, nirodha IAST), пали dukkhanirodho (nirodho — «прекращение», «затухание», «подавление»)) указывает, что существует возможность освободиться от желаний и вызывающих их омрачений[9], достигнув нирваны[12]. Может быть описана следующим образом: «Это полное успокоение [волнений] и прекращение, отказ, отъединение, это освобождение с отдалением от той самой жажды (освобождение-отдаление)».

«И вот, о братья, благородная истина о пресечении страданий. Истинно! — то пресечение страданий есть уничтожение жажды, победа до конца над страстями, исцеление, освобождение, бесстрастность. Такова, о монахи, благородная истина о пресечении страданий.[5]»

Состояние, в котором нет дуккха, достижимо. Устранение загрязнений ума (ненужных привязанностей, ненависти, зависти и нетерпимости) — это и есть истина о состоянии за пределами «страдания». Но мало просто так прочитать об этом. Чтобы понять эту истину, нужно использовать медитацию на практике, чтобы очистить ум. О том, как реализовывать это в повседневной жизни, говорит четвёртая истина.

Некоторые монахи, странствовавшие с Буддой, понимали третью истину неверно, как полный отказ от всех желаний вообще, самоистязание и полное ограничение всех потребностей, поэтому Будда в своей речи предостерегает от такого толкования (см. цитату ниже). Ведь даже сам Будда имел желания есть, пить, одеваться, постигать истину, и т. д. То есть тут важно отделить правильные желания от неправильных, и следовать «срединному пути», не вдаваясь в крайности.

Практическая часть освобождения от жажды и омрачений часто включает в себя «культивирование любви, дружелюбия, милосердия, сострадания и сочувствия к другим существам»[9].

Четвёртая благородная истина о пути[править | править код]

Истина о пути, ведущем к прекращению дуккхи (дуккха ниродха гамини патипада марга (санскр. मार्ग, mārga IAST, буквально «путь»); пали dukkhanirodhagāminī paṭipadā (gāminī — «ведущий к», paṭipadā — «путь», «практика»)).

Благородная истина о Срединном (или Восьмеричном) пути:

«И вот, о братья, благородная истина о пути, ведущем к утолению всякой скорби. Истинно! — то благородный Восьмеричный Путь — истинное воззрение, истинное намерение, истинная речь, истинные поступки, истинный образ жизни, истинное усердие, истинное размышление, истинное сосредоточение. Такова, о монахи, благородная истина о пути, ведущем к утолению всякой скорби.[5]»

Следовать «срединному пути» — значит держать золотую середину между физическим и духовным миром, между аскетизмом и наслаждениями[17]; значит не впадать в крайности.

«И вот Всеблагой обратился к окружающим его пяти монахам и сказал:

Две есть крайности, о братья, которым не должен следовать тот, кто отрекся от мира. С одной стороны, — влечение к вещам, вся прелесть которых зависит от страстей и от всего более, от чувственности: это низкий путь похоти, недостойный, недолжный для того, кто отдалился от мирских обольщений. С другой стороны, путь самоистязаний, недостойный, мучительный, бесплодный.

Есть средний путь: о братья, далекий от тех двух крайностей, возвещенный Совершенным — путь, отверзающий очи, просветляющий разум и ведет тот путь к душевному миру, к возвышенной Мудрости, к совершенству пробуждения, к Нирване!

Каков же тот средний путь, о монахи, — путь далекий от обеих крайностей, возвещенный Совершенным, что ведет к Совершенству, к возвышенной Мудрости, к душевному миру, к совершенному пробуждению, к Нирване?

Истинно! То восьмеричный Благородный путь: истинное воззрение, истинное намерение, истинная речь, истинные поступки, истинный образ жизни, истинное усердие, истинное размышление, истинное сосредоточение [5]
»

Если последователь сделает четыре благородные истины ключевой частью своей жизни и затем сможет освободиться от «эгоистического само­сознания» и увидеть истины «такими, каковы они есть», то, согласно Дигха-никае, он обретёт «ликование», «радость» и «безмятежность»[18].

Альтернативы Восьмеричному Пути[править | править код]

Согласно сутрам праджняпарамиты, возможен другой путь освобождения от страданий, заключающийся в практическом осознании пустоты и развитии бодхичитты, подразумевающей стремление к просветлению «на благо всех живых существ»[19].

Отрицание четырёх благородных истин[править | править код]

Сутра сердца, которой придерживаются ряд махаянских школ, отрицает четыре благородные истины («в пустоте нет ни страдания, ни причины страдания, ни прекращения страдания, ни пути»), что, как указывает Е. А. Торчинов, звучало кощунственно и шокирующе для последователей хинаяны, живших в период появления и развития махаяны[20]. В то же время буддологи В. Г. Лысенко и Е. А. Торчинов включают четыре благородные истины в списки основных элементов учения, которые являются общими для всех школ[21][22].

Буддолог Э. Конзе, рассматривая учение о пустоте в буддизме, высказывал следующее мнение о месте четырёх благородных истин относительно абсолютной истины в буддизме: «Все учения, даже Четыре благородные истины, — ложь, свидетельство нашего неведения. Теории скрывают от нас невыразимый свет Единого и являются всего лишь условными истинами, — в том смысле, что они соответствуют раз­личным уровням духовного опыта людей»[23].

Трактовка[править | править код]

Буддолог и специалист по тибетскому буддизму И. С. Урбанаева считает, что в сущности четыре благородные истины представляют собой «учение о пути постижения пустоты, или абсолютной природы всех феноменов»[24].

Критика[править | править код]

Ряд современных учёных-буддологов (К. Р. Норман, Л. Шмитхаузен (англ.), Э. Ламотт (фр.), А. Баро (фр.), Питер Скиллинг и другие) утверждают, что «учение о четырёх благородных истинах является добавкой, хотя и сравнительно ранней, к древнейшей версии „биографии“ Будды» или последующей систематизацией учения Будды. Буддолог Б. И. Кузнецов после изучения большого количества наиболее древних текстов выразил мнение о том, что четыре благородные истины и некоторые другие известные концепции сформировались окончательно только в сарвастивадской буддийской школе. К. Р. Норман, в свою очередь, после изучения вопроса выразил мнение, что четыре благородные истины в таком виде отсутствовали в наиболее ранней версии «Дхаммачаккапаваттана-сутты»[25][26].

См. также[править | править код]

Примечания[править | править код]

  1. Лестер Р. Ч. Буддизм / пер. А. Н. Коваль // Религиозные традиции мира. Т. 2. — М.: КРОН-ПРЕСС, 1996. — С. 272. — ISBN 5-232-00313-5.
  2. Андросов, 2001, с. 148.
  3. Армстронг, 2016, с. 105—106.
  4. Торчинов, 2000, с. 13—14.
  5. 1 2 3 4 5 ДХАРМАЧАКРА ПРАВАРТАНА СУТРА (недоступная ссылка). Дата обращения 28 ноября 2012. Архивировано 12 ноября 2013 года.
  6. 1 2 Лысенко, 2011, с. 781.
  7. Андросов, 2017.
  8. Торчинов, 2002, с. 19—20.
  9. 1 2 3 4 Андросов, 2001, с. 152.
  10. Лысенко, 2009, с. 173.
  11. Торчинов, 2000, с. 22—23.
  12. 1 2 Торчинов, 2002, с. 20.
  13. Аюшеева Д. В. Интерпретация закона кармы современными тибетскими буддистами // Вестник Бурятского государственного университета. — Улан-Удэ: БГУ, 2010. — № 14. — С. 5. — ISSN 1994–0866.
  14. Урбанаева, 2014, с. 207—208.
  15. 1 2 Лысенко, 2011, с. 782.
  16. Титаренко, 2007, с. 284.
  17. Дюмулен, 2003, с. 23.
  18. Армстронг, 2016, с. 105, 209.
  19. Титаренко, 2007, с. 285.
  20. Торчинов, 2000, с. 68.
  21. Лысенко В. Г. Буддизм и философия // Философия буддизма: энциклопедия / отв. ред. М. Т. Степанянц; Ин-т философии РАН. — М.: Восточная литература, 2011. — С. 25. — 1045 с. — ISBN 978-5-02-036492-9.
  22. Торчинов, 2000, с. 19.
  23. Конзе Э. Пустотность // Буддизм: сущность и развитие. — СПб.: Наука, 2003. — С. 178. — 288 с. — ISBN 5-02-026855-0.
  24. Урбанаева, 2014, с. 180.
  25. Лысенко, 2003, с. 45—46.
  26. Лысенко, 2011, с. 780—781.

Литература[править | править код]

Научная литература
Буддийская литература

Ссылки[править | править код]