Эта статья является кандидатом в избранные

Нижнелужицкий язык

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Нижнелужицкий язык
Самоназвание:

dolnoserbska rěc, dolnoserbšćina

Страны:

Германия

Регионы:

Нижняя Лужица (Бранденбург)

Регулирующая организация:

Нижнелужицкая языковая комиссия

Общее число говорящих:

6860 (2007)[1]

Статус:

исчезающий (definitely endangered)[2]

Классификация
Категория:

Языки Евразии

Индоевропейская семья

Славянская ветвь
Западнославянская группа
Лужицкая подгруппа
Письменность:

латиница
(нижнелужицкий алфавит)

Языковые коды
ISO 639-1:

ISO 639-2:

dsb

ISO 639-3:

dsb

См. также: Проект:Лингвистика

Нижнелу́жицкий язы́к (также вендский; самоназвания: dolnoserbska rěc, dolnoserbšćina) — один из двух литературных языков лужичан (лужицких сербов), распространённый в исторической области Нижняя Лужица в восточной Германии (федеральная земля Бранденбург). Относится к лужицкой подгруппе западнославянских языков[3][4]. Число говорящих — 6860 человек (2007)[1].

Нижнелужицкий язык вместе с верхнелужицким помимо общих для них языковых особенностей разделяют также все западнославянские языковые черты. Кроме того, одна часть языковых черт объединяет лужицкие с языками лехитской подгруппы, другая — с языками чешско-словацкой подгруппы[5]. Нижнелужицкий язык отличается от верхнелужицкого на всех уровнях языковой системы: в фонетике (распространение согласной g взрывного образования; совпадение аффрикаты č с отвердевшей свистящей c; изменение твёрдой r после p, t, k в твёрдую š; изменение ć, ʒ́ во фрикативные мягкие шипящие ś, ź), в морфологии (наличие супина; отсутствие в диалектах форм аориста и имперфекта) и в лексике (bom «дерево»; twarc «плотник»; gluka «счастье» и т. д. противопоставляемые соответствующим верхнелужицким štom, ćěsla, zbožo)[6]. На формирование нижнелужицкой литературной нормы большое влияние оказал верхнелужицкий язык, в отличие от верхнелужицкого, нижнелужицкий язык является менее нормализованным и строго кодифицированным, характеризуется неустойчивостью и большей вариативностью[7].

Число носителей нижнелужицкого языка постоянно сокращается, на нём как на родном (в диалектных формах) говорят в основном представители старшего поколения лужичан окрестностей Котбуса, молодое и среднее поколения владеют лишь вторично выученным литературным языком, родным для них является немецкий язык[1][8]. Процесс ассимиляции в Нижней Лужице достиг такой степени, что можно говорить об угрозе существования нижнелужицкого языка[9].

К числу нижнелужицких диалектов относятся: восточнокотбусский, восточнопейтцкий, восточношпрембергский, западнокотбусский, западнопейтцкий, западношпрембергский, губинский, шпреевальдский и другие диалекты[10][11].

Письменность на основе латиницы была создана в XVI веке[6]. Первую в истории грамматику языка написал в 1650 году лютеранский пастор Ян Хойнан[12]. Регулятором литературного языка является Нижнелужицкая языковая комиссия, действующая в настоящее время при лужицком культурно-просветительском обществе «Матица сербская»[13].

О названии[править | править вики-текст]

Общее название серболужицких языков — serbšćina, serbski «сербский» — является производным от самоназвания серболужицкого этноса Serbja / Serby «сербы» (в единственном числе мужского рода Serb). С целью различения серболужицких языков уточняется их территориальное положение друг относительно друга: «нижний» (dolnoserbšćina, dolnoserbska rěc «нижнесербский») и «верхний» (hornjoserbšćina, hornjoserbska rěč «верхнесербский»). Варианты названия нижнелужицкого в других языках (с немецкой огласовкой нем. Sorben): англ. Lower Sorbian, нем. Niedersorbisch, фр. le bas-sorabe. В традициях русского языкознания названия серболужицких языков соотносятся с областью расселения лужицких сербов — с регионом Лужица. Подобные варианты названия встречаются и в других языках: англ. Lusitian, нем. Lausitzisch. Известно также распространённое в прошлом название «вендский»: нем. Wendisch, фр. le wende[14]. В настоящее время немецкое название Wendisch «вендский», синонимичное лингвониму «сорбский» Sorbisch, всё чаще используется в целях разделения нижнелужицкого и верхнелужицкого языков. Имея одинаковое самоназвание (serbski), носители нижнелужицкого и верхнелужицкого дифференцируют свои языки при помощи немецкого. Теперь термин Wendisch используется преимущественно в отношении нижнелужицкого языка, а Sorbisch — в основном в отношении верхнелужицкого. Чаще всего именно нижнелужицкие сербы настаивают на употреблении лингвонима Wendisch[15].

Впервые слово serbski фиксируется в нижнелужицком «Новом Завете» М. Якубицы, относящемся к 1548 году[16].

Классификация[править | править вики-текст]

Существуют три выдвигавшихся в разное время славистами точки зрения о месте лужицких среди остальных славянских языков[17]. Лужицкие включаются в чешскую подгруппу, сближаются с лехитскими языками или же выделяются в самостоятельную подгруппу западнославянских языков. Первая точка зрения была высказана А. Шлейхером. Вторая — С. Рамултом, была поддержана затем Ф. Лоренцем. Третью точку зрения высказал А. Мука, назвавший лужицкие языки мостом от польского языка к чешскому. К польскому более близок нижнелужицкий, а к чешскому — соответственно верхнелужицкий[18]. Об особенной близости к лехитским языкам впервые упомянул И. А. Бодуэн де Куртенэ, это мнение разделяют В. Ташицкий[pl], З. Штибер, Е. Налепа. В качестве аргументов этой позиции приводятся практически идентичные результаты метатезы плавных в лехитских и лужицких языках, одинаковое развитие групп *TṛT, переход *e > *o, *ṛ’ > *ṛ, *ḷ’ > *ḷ перед твёрдыми зубными согласными, сильная палатализация согласных перед гласными переднего ряда[19].

З. Штибер называет нижнелужицкий язык по существу лехитским[18], отмечая при этом следующие черты нижнелужицкого, сближающие его с польским[20]:

По мнению Е. Налепы, лужицкие языки вместе с лехитскими изначально составляли северо-западную группу славянских языков, что объясняет данную близость. Большее сходство польского с нижнелужицким, чем с верхнелужицким, по мнению исследователя, вызвано тем, что Верхняя Лужица дольше Нижней находилась под чешским влиянием, и оно было сильнее[21].

В настоящее время наиболее широко распространён взгляд на лужицкие языки как на отдельную подгруппу западнославянской группы[4].

Нижнелужицкий может рассматриваться как самостоятельный западнославянский язык, так и как вариант литературной нормы единого серболужицкого языка. Самостоятельность двух лужицких языков наиболее последовательно отстаивает Г. Шустер-Шевц[hsb], в его публикациях утверждается, что нижнелужицкий и верхнелужицкий идиомы являлись разными, хотя и относительно близкими, языками изначально, со времён формирования племенных диалектов, эти языки продолжают оставаться отдельными в современных литературных формах и в настоящее время[18]. Г. Фаска и большинство остальных серболужицких лингвистов признают существование единого серболужицкого языка, образующего непрерывный диалектный континуум с нижнелужицкими, верхнелужицкими и переходными между ними диалектами, представленного двумя литературными языками[22][23].

Непосредственно с вопросом единства серболужицкого языкового ареала связан вопрос существования пралужицкого языка. Такие исследователи славянских языков, как, например, З. Штибер, Л. В. Щерба и О. Н. Трубачёв, полагают, что оба лужицких языка существовали независимо друг от друга вплоть до заселения их носителями современного ареала, в котором пранижнелужицкая и праверхнелужицкая диалектные области были разделены полосой болот и лесов[24]. Другие слависты, в частности, А. А. Шахматов, утверждают на основании имеющихся многочисленных инноваций, охватывающие оба лужицких языка, что пралужицкий язык, вероятнее всего, существовал[25].

Лингвогеография[править | править вики-текст]

Ареал и численность[править | править вики-текст]

Ареал лужицких языков в Германии

На нижнелужицком языке говорят в исторической области Нижней Лужице в восточной части Германии на небольшой территории вокруг города Котбуса. Пос современному административно-территориальному делению Германии районы расселения носителей нижнелужицкого размещены на юго-востоке федеральной земли Бранденбург.

В соответствии с «Законом о правах лужицких сербов / вендов в Бранденбурге» от 7 июля 1994 года, в область расселения бранденбургских серболужичан, в которой до нашего времени сохраняется преемственность культурной и языковой традиции серболужичан и обеспечиваются права нижнелужицкого языка[26]:

а также ряд коммун на территории трёх районов:

Общее число носителей нижнелужицкого языка оценивается согласно разным источникам от 6,4 до 8 тысяч человек, в основном это люди пожилого возраста. Вероятно, что число носителей, активно использующих язык, ещё меньше. По данным издания Ethnologue, на 2007 год число говорящих составило 6 860 человек[1]. По данным исследований Серболужицкого института, проведённого в 2009 году, число носителей языка в Нижней Лужице составляет около 6 400—7 000 человек[27]. В издании «Языки мира. Славянские языки» 2005 года отмечается, что численность владеющих нижнелужицким языком составляет не более 8 тысяч человек, из них лишь для 3 тысяч (преимущественно лиц старше 70 лет) он является в диалектной форме родным[28].

Социолингвистические сведения[править | править вики-текст]

Как часть серболужицкого языкового ареала нижнелужицкий официально признан в Германии языком автохтонного меньшинства и имеет право на государственную поддержку. Права лужицких сербов на использование родного языка и развитие своей культуры зафиксированы в 35 статье и 14 отметке Договора об объединении Германии, и дополнительно в отношении нижнелужицкого в конституции и «Законе о правах лужицких сербов» федеральной земли Бранденбург[27].

В § 8, касающегося языка серболужичан, «Закона о правах лужицких сербов / вендов в Бранденбурге» от 7 июля 1994 года говорится[26]:

(1) Земля признаёт лужицкие языки, особенно нижнелужицкий, проявлением духовного и культурного богатства земли и поощряет его употребление. Его употребление свободно. Его устное и письменное использование в общественной жизни будет охраняться и поощряться.
(2) В области исконного проживания каждая жительница и каждый житель имеют право использовать нижнелужицкий язык в органах власти земли, в объединениях, подлежащих её контролю, институциях и учреждениях публичного права, а также в администрациях общин и союзах общин. Использование ей или им этого права должно иметь тот же эффект, что и при употреблении немецкого языка. На требования, поданные на нижнелужицком языке, могут быть даны ответ и решения по-нижнелужицки. У жительницы или жителя не должно возникать из-за этого дополнительных затрат или других убытков.

Закон декларирует свободное использование нижнелужицкого языка наравне с немецким, гарантирует поддержку властями Бранденбурга научных исследований в области нижнелужицкого языка, гарантирует право детям, живущим в области расселения серболужичан, изучать родной язык в дошкольных и школьных учебных учреждениях, согласно закона, власти обеспечивают подготовку и повышение квалификации преподавателей нижнелужицкого языка, устанавливают двуязычные надписи на зданиях административных и общественных учреждений и организаций, на указателях улиц, дорог, площадей, мостов и населённых пунктов, поддерживают средства массовой информации, издаваемые на нижнелужицком[26].

Языковая ситуация в области распространения нижнелужицкого языка во многом сходна с языковой ситуацией в верхнелужицком языковом ареале: её характеризует исторически сложившаяся тенденция усиления взаимодействия и расширения контактов представителей серболужицкого и немецкого населения Лужицы. Результатом межъязыковых контактов двух народов стало формирование у серболужичан двуязычия, сложившегося на серболужицкой языковой территории уже к началу XX века. В ситуации полного немецко-серболужицкого двуязычия на протяжении XX века происходило постепенное вытеснение серболужицкого языка немецким, переход к немецкому одноязычию, наиболее ощутимы результаты этого процесса в Нижней Лужице со смешанным немецко-серболужицким населением. В условиях господства немецкого языка во всех сферах коммуникации нижнелужицкий язык практически перестал передаваться от старшего поколения к младшему[22][27][29].

В отличие от католических районов Верхней Лужицы, в которых на серболужицком языке говорят представители всех поколений серболужичан, и кроме того, серболужицким также владеет (пассивно, или даже активно) немецкое население, в Нижней Лужице и в протестантских районах Верхней Лужицы носители серболужицкого составляют меньшинство, основным средством общения является немецкий язык — государственный язык Германии, немцы серболужицким не владеют. Старшее и среднее поколение серболужичан в этих регионах свободно говорят как по-серболужицки, так и по-немецки (без серболужицкого акцента). В серболужицком языке немецкое влияние проявляется на всех уровнях языковой системы. Молодое поколение серболужицким языком не владеет вообще или владеет в незначительной степени, в том числе пассивно[27][30]. Знакомство с прессой у серболужичан Нижней Лужицы ограниченно, серболужицкая литература практически неизвестна, на работе используется немецкий или попеременно немецкий и нижнелужицкий, немногие могут читать по-нижнелужицки, церковная служба не ведётся длительное время. Основные носители нижнелужицкого — сельские жители, которые владеют языком преимущественно в диалектной форме. Литературный язык используют немногочисленные представители городской или сельской интеллигенции, выучившие язык в школе. Отмечается всё увеличивающаяся интерференция немецкого языка в нижнелужицком[31].

Основная сфера использования нижнелужицкого языка в настоящее время — повседневное общение в семье, с друзьями и знакомыми, на семейных праздниках, иногда (наряду с немецким) в рабочей обстановке, при официальных и деловых контактах (в основном во время мероприятий серболужицких организаций), в церкви. Во всех прочих сферах коммуникации серболужичане используют немецкий язык, которым владеют на всех стилевых уровнях (как литературным языком, так и нередко местными диалектами)[32].

Информант из Нижней Лужицы,
1970 года рождения

В школе у меня не было лужицкого, но у меня есть лужицкие предки со стороны отца, так, значит, я из Шпреевальда, там со мной бабушка с дедушкой говорили на лужицком, но я воспринимал язык только пассивно. Я хотел лучше изучить свои языковые корни с этой стороны.

Характерной ситуацией для нижнелужицкого языка в случае изучения его в позднем возрасте является восприятие его как языка предков: либо как языка собственной семьи в прошлом, либо как языка родного региона[33].
Информант из Нижней Лужицы,
1968 года рождения

Эти типичные вещи, которые важны для крестьянской жизни, возможно, я лучше расскажу на нижнелужицком, потому что я узнал их на этом языке. Но об экологии или математике, наверное, все же проще говорить на немецком.

Исходя из представлений о Лужице как о крестьянском славянском крае (в данном случае) нижнелужицкому приписывается способность идеально описывать природу и сельскую жизнь[33].

Нижнелужицкий язык существует в нескольких формах — как письменная форма литературного языка, как устная форма литературного языка, как разговорная надрегиональная форма, близкая диалектам, употребляемая также и в частной переписке, и как местные диалекты. На литературном языке говорят в основном представители серболужицкой интеллигенции, большая часть остальных носителей нижнелужицкого владеет языком в диалектной форме. В силу исторических причин литературная норма не выполняет объединяющей роли для нижнелужицких диалектов. Она никогда не обладала официальным статусом, редко использовалась в образовании, применялась всегда ограниченно, кроме того, литературная норма имеет консервативный харктер, она достаточно сильно разошлась с диалектами из-за пуристических тенденций и стремления к реславянизации в прошлом, а также под воздействием верхнелужицкого языка. Повышение престижа литературного языка в послевоенный период в результате расширения сфер его употребления не оказало значительного влияния на изменение языковой ситуации. Основная часть владеющих литературным языком живёт в Котбусе — в культурном центре Нижней Лужицы, при этом часть нижнелужицкой интеллигенции владеет также верхнелужицким. Активное использование литературной нормы (письменной и устной) в Котбусе поддерживается за счёт её функционирования в серболужицких политических, научных и культурных организациях города, в средствах массовой информации — официальные выступления, издание научных работ, газет, журналов, выпуск радио- и телепередач. Литературным языком в устной и письменной формах владеет интеллигенция всех поколений. Нередко молодое поколение учит нижнелужицкий язык в литературной форме как второй язык (немецкий при этом является их родным языком). Развитие разговорного языка обусловлено необходимстью неофициального общения представителей разнодиалектных регионов, он представляет собой устный язык спонтанного характера с разным числом диалектных элементов. Основное средство общения в сельской местности — диалекты, ими владеет главным образом старшее поколение лужичан. Диалекты испытывают сильное влияние немецкого языка в силу того, что они являются средством исключительно устного общения, не имеют строгих норм и всегда функционируют наряду с более престижным и стилистически развитым немецким языком. Диалекты сравнительно быстро исчезают, в частности, в восточных районах Нижней Лужицы поскольку молодому поколению серболужичан диалекты не передаются[34].

Обучение на серболужицком языке (дошкольное и школьное) или изучение серболужицкого языка как предмета в школах разного уровня в Бранденбурге (по данным на 2012/2013 учебный год)

В целях ревитализации нижнелужицкого в некоторых детских садах Лужицы введена программа «Витай». Основным методом реализации этой программы является постоянное пребывание детей в условиях серболужицкой языковой среды. Школьное обучение на нижнелужицком языке отсутствует, в некоторых школах введено смешанное немецко-серболужицкое обучение, чаще нижнелужицкий преподаётся в школах только как предмет.

Информант из Нижней Лужицы,
1970 года рождения

Это два разных домена – мы говорим на нижнелужицком (Niedersorbisch), и есть одна сотрудница, ей 63 года, с ней мы говорим по-немецки, на улице по-немецки, в деревнях, со старыми людьми – на лужицком (Sorbisch), с людьми, которых ты знаешь из организаций – с ними тоже на лужицком (Sorbisch).

В настоящее время складывается восприятие лужицких языков, включая и нижнелужицкий, как языков, обслуживающих сферу функционирования лужицкой культуры в её «высоком» проявлении (в научных и образовательных учреждениях, в профессиональном искусстве), и на низовом уровне (в фольклорных певческих и танцевальных группах, во время народных праздников)[33].

В настоящее время многие исследователи отмечают, что нижнелужицкий язык находится на грани исчезновения, о чём свидетельствуют демографические данные, согласно которым, большинство активных носителей нижнелужицкого — люди старшего поколения[9]. Тенденция к сокращению численности говорящих по-нижнелужицки остаётся неизменной. В частности, ЮНЕСКО включило оба серболужицких языка в «Атлас исчезающих языков»[2]. Нижнелужицкий язык зачастую воспринимается как язык, «уполномоченный» звучать в пределах специальных лужицких институций (Серболужицкий дом и музей в Котбусе, печатные и электронные серболужицкие СМИ, школы, языковой центр Witaj, церковь). Он всё реже выполняет функцию разговорного, бытового, неофициального языка повседневного общения[27]. При этом сами серболужичане, живущие в Нижней Лужице считают перспективу сохранения нижнелужицкого языка маловероятной[15]. Среди местного населения Лужицы, чаще всего среди немцев, распространено мнение о том, что серболужицкий язык и культура сохраняются только благодаря масштабной финансовой поддержке, благодаря которой, например, родители отдают своих детей в двуязычные детские сады и школы — как правило, лучше обустроенные или предлагающие более широкий спектр возможностей, чем немецкие[35].

В целом, серболужичане отмечают, что различия нижнелужицкого и верхнелужицкого языков затрудняют общение между их носителями. В то же время идея создания единого серболужицкого языка на современном этапе объявляется искусственной. Объективной причиной отсутствия стремления к единству серболужицкого этноса и созданию единого языка считается административно-территориальное разобщение Нижней и Верхней Лужиц. Регулированием вопросов развития серболужицкого языка и культуры занимаются по отдельности власти Бранденбурга и Саксонии, которые ориентируются только лишь на серболужичан своей территории. В частности, в «Законе о правах лужицких сербов / вендов в Бранденбурге» подчёркивается, что речь идёт о «серболужицком языке, и в особенности нижнелужицком». Ориентируются прежде всего на свою область и серболужицкие средства массовой информации. Сами серболужичане считают факт существования двух литературных форм серболужицкого языка естественным и объективным. Каждый из языков представляется культурным богатством, которое сумели сохранить представители небольшого славянского народа. Именно поэтому серболужичане полагают, что необходимо поддерживать оба языка и часто в создании и проведении проектов по исследованию и популяризации нижнелужицкого языка принимают участие активисты из числа верхнелужицких сербов[36].

Диалекты[править | править вики-текст]

Лужицкие диалекты[37]

Согласно классификации лужицких диалектов, составленной А. Мукой, в нижнелужицкий ареал включают следующие диалекты[11][38]:

  • восточнокотбусский диалект;
  • восточнопейтцкий диалект;
  • восточношпрембергский диалект;
  • западнокотбусский диалект;
  • западнопейтцкий диалект;
  • западношпрембергский диалект;
  • губинский диалект;
  • жаровский диалект;
  • бесков-шторковский диалект;
  • шпреевальдский диалект.

Согласно диалектологической карте лужицких диалектов, представленной в книге Г. Шустера-Шевца, нижнелужицкий диалектный ареал включает три диалекта[37]:

  • ветошовский диалект (н.-луж. wětošojska narěc, нем. Vetschauer Dialekt);
  • восточнокотбусский диалект (н.-луж. pódwjacorna chóśebuska narěc, нем. Westlicher Cottbuser Dialekt);
  • западнокотбусский диалект (н.-луж. pódzajtšna chóśebuska narěc, нем. Östlicher Cottbuser Dialekt).

Письменность[править | править вики-текст]

Современный нижнелужицкий алфавит включает 36 букв[39]:

Буква Название Звучание (МФА)
1 A a a [ a ]
2 B b bej [ b ]
3 C c cej [ t͡s ]
4 Č č čej [ t͡ʃ ]
5 Ć ć ćej [ t͡ɕ ]
6 D d dej [ d ]
7 Dź dź dźej [ d͡ʑ ]
8 E e ej [ ɛ ]
9 Ě ě ět [ e ]
10 F f ef [ f ]
11 G g gej [ g ]
12 H h ha [ ɦ ]
13 Ch ch cha [ x ]
14 I i i [ i ]
15 J j jot [ j ]
16 K k ka [ k ]
17 Ł ł [ u̯ ]
18 L l el [ l ]
Буква Название Звучание (МФА)
19 M m em [ m ]
20 N n en [ n ]
21 Ń ń ejn [ ɲ ]
22 O o o [ ɔ ]
23 Ó ó [ o ]
24 P p pej [ p ]
25 R r er [ r ]
26 Ŕ ŕ ejŕ [ ]
27 S s es [ s ]
28 Š š [ ʃ ]
29 Ś ś śej [ ɕ ]
30 T t tej [ t ]
31 U u u [ u ]
32 W w wej [ u̯ ]
33 Y y y [ ɨ ]
34 Z z zet [ z ]
35 Ž ž žet [ ʒ ]
36 Ź ź źej [ ʑ ]

Буквы Qq, Vv, Xx используются только в иностранных именах собственных[40].

Для передачи ряда звуков нижнелужицкого языка используются буквы с диакритикой (ŕ, ź, ś, ž, š, ě) и диграфы (dź и ch).

Мягкость согласных не отображается на письме, если за ними следуют буквы ě и i, перед всеми остальными гласными мягкость обозначается при помощи буквы j (mjod «мёд», pjas «собака»), в остальных положениях — знаком акута (´)[41].

Графема ó была в 1952 году исключена из нижнелужицкого алфавита, однако в 2007 году возвращена назад[42].

История языка[править | править вики-текст]

Дописьменный период[править | править вики-текст]

Племена лужицких сербов в VIII—X веках[43][44][45]

Современные нижнелужицкие диалекты развились на основе праславянских диалектов, носители которых к VI—VII векам заняли обширные территории на западной периферии славянского языкового ареала — в среднем течении Эльбы от Одера на востоке до Заале на западе[4]. Раннее начало экспансии немецкого языка привело к тому, что на значительной части древнелужицкого ареала славянские диалекты подверглись ассимиляции. До настоящего времени сохранилась лишь небольшая часть области распространения древних серболужицких диалектов — на территории расселения племени лужичан — нижнелужицкие диалекты и на территории расселения племени мильчан — верхнелужицкие диалекты[18].

У серболужичан никогда не было собственной государственности. Длительное время союз племён лужицких сербов противостоял германской агрессии и даже, переходил в наступление, вторгаясь в земли франков и разоряя их. Тем не менее, в Х веке серболужицкий союз племён был окончательно разгромлен, а славянское население оказалось под властью германцев[46]. С конца Х века на протяжении целого тысячелетия серболужицкий языковой ареал находится в пределах тех или иных немецкоязычных государств или различных их административно-территориальных единиц. Это обстоятельство стало главной причиной постепенной германизации серболужицкого населения. Германизация проявлялась в Лужице в разное время с разной степенью интенсивности, имела временами как естественный, так и насильственный характер. Её результатом стало сужение сферы употребления серболужицких диалектов до использования преимущественно в устном бытовом общении, постепенное вытеснение серболужицкого немецким языком из городов в сельскую местность, сокращение серболужицкого ареала вплоть до почти его полного исчезновения к настоящему времени[47].

В ХIII—XV веках значительные изменения на этноязыковой карте серболужицкой территории произошли в период внутренней колонизации. В результате создания немецкими колонистами новых поселений серболужичане оказывались в меньшинстве среди численно преобладавшего немецкоязычного населения и постепенно утрачивали родной язык, усваивая немецкий. Это привело к значительному сокращению серболужицкого языкового ареала, многие славянские территории, включая целый ряд периферийных районов Нижней Лужицы, превращались в немецкоязычные. Одновременно с этим немецкий язык становился основным языком городского населения, а лужицкие диалекты становились главным средством общения преимущественно в сёлах. В то же время рост населения и образование новых поселений, особенно в ХIII веке, привели к образованию компактной языковой области серболужичан в пределах современных Нижней и Верхней Лужиц[48].

До XVI века сельское население Нижней Лужицы было практически полностью серболужицким, только после Реформации стало отмечаться постепенное уменьшение численности лужицких сербов и рост численности немцев. По-разному распространялось немецко-серболужицкое двуязычие в тех или иных районах, а также в городах и сёлах Нижней Лужицы. Быстрее распространялся билингвизм в периферийных областях, медленнее — в окрестностях Котбуса. Кроме того, быстро германизировалось серболужицкое население в городах, несколько медленнее — на городских окраинах, ещё медленнее — в сёлах. До конца ХVIII века серболужицкие диалекты были основным средством общения крестьянского населения, немецкий являлся в сёлах лишь вторым языком. До середины XVI века функции серболужицких диалектов ограничивались устным общением в основном внутри семьи, ограниченно они применялись в суде (на них можно было давать показания, но записывались показания при этом на немецком), в церковной практике (при устном переводе с немецкого на серболужицкий) и при обращении властей к населению[49].

Письменный период[править | править вики-текст]

К XVI веку, в эпоху Реформации, появляются первые памятники нижнелужицкой письменности. Их создание связано с церковными преобразованиями, вызвавшими необходимость помимо устных переводов священных текстов делать письменные переводы богослужебных книг на язык, который был понятен прихожанам. Первые переводы создавались в различных серболужицких регионах для нужд местной церкви на местных серболужицких диалектах. По причине господства немецкого языка во всех сферах городской жизни, общей неграмотности сельского населения в Лужицах и диалектной разобщённости (переводы на том или ином серболужицком диалекте не принимались авторами, писавшими на других диалектах) эти тексты не получили широкого распространения. Различия в исторических условиях развития разных диалектов серболужицкого языка, в экономическом и политическом значении той или иной серболужицкой области, в отношении к серболужицкому языку властей разных немецких феодальных административных единиц, отсутствие единого культурного центра лужицких сербов, единой светской и церковной власти, единой системы школьного образования, преобладание в городах немецкого населения и другие причины препятствовали серболужицкой этноязыковой интеграции. Это стало причиной того, что церковная письменность в долитературный период (с XVI века до второй половины XVII века) в условиях отсутствия надрегиональных языковых форм стала развиваться независимо в Нижней и Верхней Лужицах. Особенностью развития нижнелужицкой письменности было появление первых серболужицких текстов не в центре Нижней Лужицы, а на её окраинах. Переводы, создаваемые на севере Нижней Лужицы, продолжали появляться и после перерыва, вызванного тридцатилетней войной, в 1650—1660 годы. Но по приказу курфюрста Бранденбурга все книги и рукописи на нижнелужицком были либо конфискованы, либо уничтожены. Было запрещено богослужение на серболужицком. Тем самым формирующийся на севере Нижней Лужицы культурный центр серболужичан, перестал существовать, предпосылки зарождения нижнелужицкого литературного языка в северных районах Нижней Лужицы были ликвидированы[50].

В последних десятилетиях ХVII века начинается новый этап развития нижнелужицкой письменности и формировании нижнелужицкого литературного языка, связанный с формированием в нижнелужицкой области культурного центра в округе Котбус (немецкое население округа составляло всего лишь 10-15 % общей численности населения). Серболужицкий язык являлся главным средством устного общения в округе (прежде всего для сельского населения), он уже использовался как язык литургии, а в ХVIII веке стал применяться в преподавании в деревенских школах. В конце ХVII века и на протяжении всего ХVIII века в Котбусе и его окрестностях благодаря деятельности местных священников, как серболужичан, так и немцев, создаются переводы церковных текстов на нижнелужицкий. Постепенно диалект Котбуса становится образцовым для остальных нижнелужицких регионов. В то же время политика в отношении серболужицкого языка в этот период в разных регионах Нижней Лужицы была неодинаковой: если в окрестностях Котбуса язык серболужичан не подвергался преследованиям, то на остальной части территории маркграфства Нижняя Лужица последовательно проводилась политика искоренения серболужицкого языка[51].

Карта Нижней и Верхней Лужиц в XVIII веке

Началом формирования нижнелужицкой литературной нормы принято считать издание по инициативе священника Г. Фабрициуса переводов Катехизиса Мартина Лютера (1706) и Нового Завета (1709). основой этих переводов стал кочебузский (котбусский) диалект. В 1796 году на него был переведён также Ветхий Завет Я. Б. Фрицо. Попытки создания письменности в Котбусском регионе предпринимались и в ХVII веке, в частности, Я. Хойнаном, автором рукописной грамматики. Но по приказу властей многие серболужицкие рукописи были уничтожены, как и в других районах Нижней Лужицы, не только в бранденбургских, но и в саксонских. Часть из сохранившихся ранних текстов была опубликована в XIX—XX веках. Благодаря переизданиям Нового Завета Я. Фабрициуса, кочебузский диалект, названный автором перевода наиболее пригодным для функций литературного языка («самый изящный и точный»), получил распространение на остальной территории Нижней Лужицы[52].

На первом этапе существования письменного нижнелужицкого языка его лексика была представлена в основном церковной терминологией (при отсутствии светской литературы), в нижнелужицком отмечались многочисленные немецкие заимствования и кальки с немецкого языка, гибридные формы в словообразовании, включающие немецкие и серболужицкие морфемы, отсутствовало влияние других славянских языков, были характерны нестабильность орфографии и фиксации отдельных форм и явлений[53].

С 1815 года по решению Венского конгресса Нижняя Лужица вошла в правительственный округ Франкфурт прусской провинции Бранденбург. Политическая ситуация сложилась для нижнелужичан менее благоприятной, чем для верхнелужичан, поскольку прусские власти являлись сторонниками ассимиляции славянских народов в отличие от властей Саксонии, в пределах которой оказалась Верхняя Лужица. Основной сферой использования нижнелужицкого письменного языка в XIX веке была церковная жизнь серболужицкой общины, отчасти школьное обучение и домашний быт, активно нижнелужицкий литературный язык использовался лишь небольшой частью местной интеллигенции. Ограниченная сфера использования, отсутствие применения в светской письменности, равно как и неграмотность большей части серболужицкого населения, привели к постепенному расхождению письменного языка и устной народной речи. Это происходило также и потому, что серболужичане часто (вне семейного общения и церкви) пользовались немецким языком[54].

Изменения языковой ситуации в Лужице отмечалось в период национального возрождения, начавшегося с середины XIX века. Формирующееся народное движение поставило своей целью сохранение серболужицкой народности, широкое распространение серболужицкого языка, его развитие, совершенствование, придание ему равных прав с немецким. Серболужичане создают различного рода культурные и научные общества, включая Матицу, издают газеты и книги на родном языке, содействуют развитию народного просвещения. С одной стороны, благодаря подъёму национального движения и общественной активности серболужичан укрепляется престиж и расширяются сферы использования языка серболужичан, с другой стороны, в условиях германизации, когда серболужичане были вынуждены учить немецкий язык (в школе, в армии, в церковных общинах протестантов), очень быстро распространялось двуязычие и начиналось постепенное сокращение числа носителей серболужицого языка, прежде всего в протестантских районах Нижней и Верхней Лужиц (более сплочённое серболужицкое общество католического вероисповедания устойчиво сохраняло родной язык). При этом в отличие от сравнительно активно развивавшегося верхнелужицкого языка нижнелужицкий литературный продолжал оставаться в основном языком церковной литературы. Светскую литературу составляли преимущественно переводы произведений верхнелужицких авторов, появившиеся с 1860-х годов. Политика прусских властей по отношению к национальным меньшинствам привела к тому, что книгоиздательство в Нижней Лужице практически перестало развиваться, употребление нижнелужицкого языка в церковной жизни было ограничено, а с 1840-х годов он был запрещён в серболужицких школах. Отсутствие у серболужичан единой административной и церковной власти, отсутствие единой системы школьного образования, диалектные различия, сложившиеся в раннюю эпоху и прочие факторы, не способствовали процессу объединения нижнелужицкой и верхнелужицкой литературных норм. Поэтому уже XIX веке многие деятели серболужицкого национального движения понимали, что объединение двух языков вряд ли возможно[55].

С 1937 по 1945 годы серболужицкий язык находился в Германии под запретом, были закрыты все серболужицкие организации, в том числе и их издательства и типографии, подвергались преследованию представители серболужицкой интеллигенции. Предпринимались попытки к полному вытеснению серболужицкого языка немецким, даже в домашнем общении. Сильнее всего запрет сказался в протестантских районах серболужицкой территории, в том числе и в Нижней Лужице, которая полностью является протестантской[56].

После Второй мировой войны произошло очередное усиление позиций немецкого языка в результате переселения в лужицкие земли немцев с восточных территорий — из Польши, Чехии и других стран. В составе ГДР серболужичане не получили автономии, более того, область их расселения оказалась в разных административных единицах нового государства. В то же время языки серболужичан были признаны равноправными с немецким, они активнее стали использоваться в общественной жизни и даже ограниченно в деятельности администрации. Серболужичанам была предоставлена культурная автономия, созданы школы с обучением на серболужицком, педагогический институт, театр, фольклорные коллективы, организован фестиваль народной культуры, расширилась издательская деятельность. Но несмотря на это численность носителей серболужицкого языка продолжала снижаться как во времена ГДР, так и впоследствии в объединённой Германии. Серболужичане переходили и продолжают переходить на немецкий язык в ситуации абсолютного доминирования этого языка в срествах массовой информации, в общественной жизни, в образовании, немецкий становится основным языком в результате трудовой миграции, развития индустрии, появления смешанных браков. В этих условиях сформировались, в том числе и в Нижней Лужице, сёла со смешанным серболужицко-немецким населением. Во многих районах Нижней Лужицы при этом серболужицкий язык к настоящему времени исчез или находится на грани исчезновения[57].

Историческая фонетика[править | править вики-текст]

Так же, как в польском и чешском языках, оба праславянских редуцированных звука перешли в сильной позиции в лужицких языках в e[58]. Гласные полного образования, находившиеся в слоге перед редуцированным в слабой позиции, после падения редуцированных удлинялись[59]. С течением времени противопоставление гласных по долготе-краткости утратилось, а ударение закрепилось на первом слоге (ударение в праславянском языке было свободным)[60].

Носовые гласные в лужицких исчезли во второй половине XII века, по мнению Е. Налепы, под чешским влиянием[61][62].

Аффриката ʒ, как и в большинстве других славянских языков, упростилась в z: mjeza (польск. miedza) («межа»)[63].

Так же, как в польском и первоначально кашубском, в лужицких языках мягкие зубные ť и ď перешли в аффрикаты ć и соответственно[64]. Фонологизация результатов этого перехода осуществилась уже в XIII веке[65]. Позднее в нижнелужицком эти аффрикаты утратили затвор: ć > ś, > ź за исключением положения после зубных спирантов: rjeśaz «цепь», daś «дать», kosć «кость», źiwy «дикий», měź «медь», pozdźej «позже» (при в.-луж. rjećaz, dać, kosć, dźiwi, mjedź, pozdźe). Это изменение осуществилось в середине XVI века в западных диалектах и спустя 100 лет в восточных, не затронув переходные центральные, а также мужаковский и слепянский диалекты[66].

Мягкие c’, z’, s’ в лужицких языках отвердели. Если после них находился звук i, то он переходил в y: ducy «идущий», syła «сила», zyma «зима» (при чеш. jdoucí, síla, zima). Данное изменение произошло, предположительно, в начале XV века. Аналогичное изменение (в нижнелужицком, но не в верхнелужицком) к началу XVI столетия произошло с мягкими č’, ž’, š’: cysty «чистый», šyja «шея», žywy «живой» (при в.-луж. čisty, šija, žiwy)[67].

К середине XVI века č перешёл в c: cas «время», pcoła «пчела» (в.-луж. čas, pčoła). Изменение произошло во всех случаях, кроме суффикса -učki и в положении после спирантов. Кроме того, č можно найти в заимствованиях и ономатопоэтической лексике[68].

В положении после согласных p, t, k звуки r и r’ в лужицких языках перешли в ř и ř’[69]. Затем в нижнелужицком ř перешло в š, а ř’ в ć (впоследствии ś): pšawy «правый», tśi «три»[70].

Как и в польском, в нижнелужицком твёрдый ł перешёл в губно-губной звук w (первые письменные свидетельства относятся к XVII веку), а мягкий ľ в положении не перед гласными переднего ряда приобрёл «европейскую» альвеолярную артикуляцию (как в немецком)[71].

Звук w в лужицких языках выпал в начальных группах gw- и xw- (праслав. *gvozdь > gozd «сухой лес», праслав. *xvoščь > chošć «хвощ»), в начале слова перед согласным, а также после согласного перед u. Предположительно, данный процесс начался ещё до XIII века, а закончился в XVI[72]. Мягкое w’ в середине слова в интервокальном положении и перед согласным, а также на конце слова перешло в j: rukajca «перчатка» (польск. rękawica), mužoju / mužeju «мужчине» (польск. mężowi), kšej «кровь» (польск. krew)[73].

Звук e переходил в a в положении после мягких согласных и перед твёрдыми: brjaza «берёза», kolaso «колесо», pjac «печь», lažaś «лежать», pjas «собака» (в.-луж. brěza, koleso, pjec, ležeć', pos). Данное изменение завершилось к середине XVII века не затронуло мужаковский и слепянский диалекты[74].

Лингвистическая характеристика[править | править вики-текст]

Фонетика и фонология[править | править вики-текст]

Гласные[править | править вики-текст]

В нижнелужицком языке 7 гласных фонем[75]:

Ряд Подъём Передние Средние Задние Верхние Средне-верхние Средне-нижние Нижние i ɨ u e o ɛ ɔ aСистема гласных нижнелужицкого языка
Описание изображения

Гласный [ɨ] (на письме y) является позиционным вариантом фонемы /i/ в положении после твёрдых согласных (кроме k и g)[76].

В литературном нижнелужицком фонема [o] постепенно исчезает из произношения, вытесняемая фонемой [ɔ][77].

Согласные[править | править вики-текст]

Согласные нижнелужицкого языка (в скобки взяты позиционные и факультативные варианты фонем)[78]:

Способ артикуляции ↓ Губно-губные Губно-зубные Альвеолярные. Постальв. Альвеопалат. Палат. Заднеяз. Глотт.
Взрывные p b
t d k g
Носовые m n (ŋ)
Дрожащие r
Аффрикаты t͡s (d͡z) t͡ʃ (d͡ʒ) t͡ɕ (d͡ʑ)
Фрикативные f ()
(v) ()
s z ʃ ʒ ɕ ʑ (ç) x ɦ
Скользящие
аппроксиманты
u̯ʲ j
Боковые l ()

Под влиянием немецкого языка в речи младшего поколения носителей переднеязычное [r] может заменяться на увулярное [R]. Как и в немецком вместо [x] после гласных переднего ряда [i] и [e] произносится звук [ç] (нем. ich-Laut). Заднеязычный [ŋ] является позиционным вариантом фонемы /n/ в положении перед велярными согласными k и g[79].

Звук [d͡ʑ] является аллофоном фонемы /ʑ/ в положении после звонких спирантов [z] и [ʒ][80][78]. Аналогично [d͡z] является аллофоном /z/, появляющемся после звонких спирантов, а также в отдельных словах (например, łdza «слеза»)[81]. Фонема /d͡ʒ/ является периферийной и выступает только в нескольких словах (например, łdža «ложь»)[82].

Фонема /lʲ/ присутствует в некоторых диалектах[83].

Просодия[править | править вики-текст]

Ударение в нижненелужицком экспираторное и ставится преимущественно на первый слог. В четырёхсложных и более длинных словах на предпоследний слог падает дополнительное ударение (ˈspiwaˌjucy «поющий»). В сложных словах дополнительное ударение ставится на первый слог второго члена (ˈdolnoˌserbski «нижнелужицкий»). В некоторых заимствованных словах ударение падает на тот же слог, что и в языке-источнике (sepˈtember «сентябрь», preˈzidium «президиум»)[84].

Морфология[править | править вики-текст]

Имя существительное[править | править вики-текст]

Существительное в нижненелужицком языке характеризуется наличием грамматических категорий рода (мужской, женский, средний), числа (единственное, двойственное и множественное), падежа и одушевлённости[85].

Существительные склоняются по шести падежам: именительному, родительному, дательному, винительному, творительному и местному, а также имеют звательную форму[86].

По одушевлённости — неодушевлённости различаются только слова мужского рода. У одушевлённых существительных форма винительного падежа совпадает с формой родительного (в единственном и двойственном числах всегда, а во множественном только после числительных и местоимений my и wy)[87].

Выделяется три склонения существительных женского рода: к I-му относятся существительные с основой на твёрдый согласный и окончанием -a в именительном падеже, ко II-му — существительные с основой на мягкий или отвердевший (исторически мягкий) согласный (c, s, z, š, ž) и окончанием -a в именительном падеже, по III-му изменяются существительные, заканчивающиеся в именительном падеже на согласный[88].

В среднем роде выделяют два основных склонения: к I-му относят существительные с основой на твёрдый согласный, ко II-му — с основой на велярный (k, g, ch), мягкий или отвердевший (исторически мягкий) согласный. Отдельно рассматривают существительные с наращениями -t-/-ś- и -n- в косвенных падежах[89].

У существительных мужского рода выделяется два склонения: к I-му относятся существительные с основой на твёрдый согласный, ко II-му — с основой на велярный (k, g, ch), мягкий или отвердевший (исторически мягкий) согласный[90].

Склонение существительных женского и среднего родов на примере слов głowa «голова», droga «дорога», zemja «земля», duša «душа», kosć «кость», rěc «язык», słowo «слово», słyńco «солнце», śele «телёнок», «имя»[91]:

Женский род Средний род
Падеж и число I склонение II склонение III склонение I склонение II склонение
Именительный ед. числа głowa droga zemja duša kosć rěc słowo słyńco śele
Родительный ед. числа głowy drogi zemje duše kosći rěcy słowa słyńca śeleśa mjenja
Дательный ед. числа głowje droze zemi dušy kosći rěcy słowu / słowoju słyńcu / słyńcoju śeleśu / śeleśoju mjenju / mjenjoju
Винительный ед. числа głowu drogu zemju dušu kosć rěc słowo słyńco śele
Творительный ед. числа głowu drogu zemju dušu kosću rěcu słowom słyńcom śeleśim mjenim
Местный ед. числа głowje droze zemi dušy kosći rěcy słowje słyńcu śeleśu mjenju
Именительный дв. числа głowje droze zemi dušy kosći rěcy słowje słyńcy śeleśi mjeni
Родительный дв. числа głowowu drogowu zemjowu dušowu kosćowu rěcowu słowowu słyńcowu śeleśowu mjenjowu
Дательный дв. числа głowoma drogoma zemjoma dušoma kosćoma rěcoma słowoma słyńcoma śeleśoma mjenjoma
Винительный дв. числа głowje droze zemi dušy kosći rěcy słowje słyńcy śeleśi mjeni
Творительный дв. числа głowoma drogoma zemjoma dušoma kosćoma rěcoma słowoma słyńcoma śeleśoma mjenjoma
Местный дв. числа głowoma drogoma zemjoma dušoma kosćoma rěcoma słowoma słyńcoma śeleśoma mjenjoma
Именительный мн. числа głowy drogi zemje duše kosći rěcy słowa słyńca śeleśa mjenja
Родительный мн. числа głowow drogow zemjow dušow kosćow, kosći rěcow słowow, słow słyńcow śeleśow mjenjow
Дательный мн. числа głowam drogam zemjam dušam kosćam rěcam słowam słyńcam śeleśam mjenjam
Винительный мн. числа głowy drogi zemje duše kosći rěcy słowa słyńca śeleśa mjenja
Творительный мн. числа głowami drogami zemjami dušami kosćami rěcami słowami słyńcami śeleśami mjenjami
Местный мн. числа głowach drogach zemjach dušach kosćach rěcach słowach słyńcach śeleśach mjenjach

Склонение существительных мужского рода на примере слов klěb «хлеб», końc «конец», brjuch «живот», kowal «кузнец»[92]:

Падеж и число I склонение II склонение
Именительный ед. числа klěb końc brjuch kowal
Родительный ед. числа klěba końca brjucha kowala
Дательный ед. числа klěboju końcoju brjuchoju kowaleju
Винительный ед. числа klěb końc brjuch kowala
Творительный ед. числа klěbom końcom brjuchom kowalom
Местный ед. числа klěbje końcu brjuše / brjuchu kowalu
Именительный дв. числа klěba końca brjucha kowala
Родительный дв. числа klěbowu końcowu brjuchowu kowalowu
Дательный дв. числа klěboma końcoma brjuchoma kowaloma
Винительный дв. числа klěba końca brjucha kowalowu
Творительный дв. числа klěboma końcoma brjuchoma kowaloma
Местный дв. числа klěboma końcoma brjuchoma kowaloma
Именительный мн. числа klěby końce brjuchy kowale
Родительный мн. числа klěbow końcow brjuchow kowalow
Дательный мн. числа klěbam końcam brjucham kowalam
Винительный мн. числа klěby końce brjuchy kowale, kowalow
Творительный мн. числа klěbami końcami brjuchami kowalami
Местный мн. числа klěbach końcach brjuchach kowalach

Имя прилагательное[править | править вики-текст]

Прилагательные делятся на четыре разряда[93]:

  • относительно-качественные, выражающие субъективное свойство: dobry «хороший», stary «старый», niski «низкий»;
  • абсолютно-качественные, выражающие объективное свойство: běły «белый», bosy «босой», chory «больной»;
  • относительные, выражающие качество предмета через другой предмет: drjewjany «деревянный», słomjany «соломенный», swinjecy «свиной»;
  • притяжательные, выражающие принадлежность: nanowy «отцов», sotśiny «сестрин».

У прилагательных различают два типа склонения — мягкий (к нему относятся прилагательные, основа которых заканчивается на мягкий согласный, а также k и g) и твёрдый (к нему относятся все остальные)[94].

Склонение прилагательных твёрдого типа на примере dobry «хороший»[95]:

Падеж Единственное число Двойственное число Множественное число
Мужской род Средний род Женский род
Именительный dobry dobre dobra dobrej dobre
Родительный dobrego dobrego dobreje dobreju dobrych
Дательный dobremu dobremu dobrej dobryma dobrym
Винительный неодуш. dobry dobre dobru dobrej dobre, dobrych
одуш. dobrego dobreju dobrych
Творительный dobrym dobrym dobreju dobryma dobrymi
Местный dobrem dobrem dobrej dobryma dobrych

Склонение прилагательных мягкого типа на примере drogi «дорогой»[96]:

Падеж Единственное число Двойственное число Множественное число
Мужской род Средний род Женский род
Именительный drogi droge droga drogej droge
Родительный drogego drogego drogeje drogeju drogich
Дательный drogemu drogemu drogej drogima drogim
Винительный неодуш. drogi droge drogu drogej droge
одуш. drogeho drogeju droge, drogich
Творительный drogim drogim drogeju drogima drogimi
Местный drogem drogem drogej drogima drogich

В разговорном языке и в литературе в некоторых окончаниях могут отпадать конечные гласные: -eg вместо -ego (родительный падеж мужского и среднего родов), -ej вместо -eje (родительный падеж женского рода), -em вместо -emu (дательный падеж мужского и среднего родов), -ej вместо -eju (творительный падеж женского рода)[97].

В говорах и старых памятниках письменности окончание местного падежа единственного числа мужского и среднего родов -em вытесняется окончанием творительного падежа -ym/-im[97].

Формы сравнительной и превосходной степеней образуются только от относительно-качественных прилагательных. Форма сравнительной степени образуется при помощи суффиксов -šy (если основа заканчивается на один согласный) и -(j)ejšy (для основ на два и более согласных): młody — młodšy, nowy — nowšy, mocny — mocnjejšy, śopły — śoplejšy. Суффиксы -ki и -oki при этом отбрасываются, а в основе часто происходит чередование согласных: daloki «далёкий» — dalšy, bliski «близкий» — blišy, śěžki «тяжёлый» — śěšy, drogi «дорогой» — drošy. Некоторые формы сравнительной степени образуются супплетивно: wjeliki «большой» — wětšy, mały «маленький» — mjeńšy, dobry «хороший» — lěpšy, zły «плохой» — goršy, dłujki «длинный» — dlejšy. Форма превосходной степени образуется добавлением к форме сравнительной степени префикса nej-/nejž-. Помимо синтетического способа образования степеней сравнения существует и аналитический, при котором форма сравнительной степени образуется путём прибавления к положительной наречия wěcej[98].

Числительное[править | править вики-текст]

Числительные от одного до двадцати одного[99]:

Количественные Порядковые Собирательные
Одушевлённые Неодушевлённые
1 jaden (м. р.), jedna (ж. р.), jedno (с. р.) prědny
2 dwa (м. р.), dwě (ж. р., с. р.) drugi dwoji
3 tśi tśo tśeśi tšoji
4 styri styrjo stworty stwory
5 pěś pěśo pěty pěśory
6 šesć šesćo šesty šesćory
7 sedy sedymjo sydymy sedymory
8 wosym wosymjo wosymy wosymory
9 źewjeś źewjeśo źewjety źewjeśory
10 źaseś źaseśo źasety źaseśory
11 jadnasćo jadnasty jadnasćory
12 dwanasćo dwanasty
13 tśinasćo tśinasty
14 styrnasćo styrnasty
15 pěśnasćo pěśnasty
16 šesnasćo šesnaty
17 sedymnasćo sedymnasty
18 wosymnasćo wosymnasty
19 źewjeśnasćo źewjeśnasty
20 dwaźasća dwaźasty
21 jadenadwaźasća jadenadwaźasty

Хотя в современной литературном нижнелужицком составные числительные в интервале от 21 до 99 образуются по немецкому образцу (jadenadwaźasća как нем. einundzwanzig, дословно «один и двадцать») в памятниках письменности и некоторых говорах сохранилась исконные славянские формы типа dwaźasća a jaden «двадцать и один»[100].

Числительные от тридцати до миллиарда[101]:

Количественные Порядковые
30 tśiźasća tśiźasty
40 styrźasća styrźasty
50 pěśźaset pěśźasety
60 šesćźaset šesćźasety
70 sedymźaset sedymźasety
80 wosymźaset wosymźasety
90 źewjeśźaset źewjeśźasety
100 sto stoty
101 sto a jeden sto a prěni
200 dwě sćě dwě stoty
300 tśi sta tśi stoty
400 styri sta styri stoty
500 pěś stow pěś stoty
600 šesć stow šesć stoty
700 sedym stow sedym stoty
800 wosym stow wosym stoty
900 źewjeś stow źewjeś stoty
1000 tysac tysacny
2000 dwa tysaca dwě tysacny
3000 tśi tysace tśi tysacny
4000 styri tysace styri tysacny
5000 pěś tysac pěś tysacny
1 000 000 milion milionty
2 000 000 dwa miliona
1 000 000 000 miliarda miliardny

В разговорной речи вместо исконных sto и tysac используются германизмы hundert (< нем. hundert «сто») и towzynt (< нем. tausend «тысяча»)[100].

Склонение числительного «один»[102]:

Падеж Единственное число Множественное число
Мужской род Средний род Женский род
Именительный jaden jadno jadna jadne
Родительный jadnogo jadneje jadnych
Дательный jadnomu jadnej jadnym
Винительный неодуш. jaden jadno jadnu jadne
одуш. jadnogo
Творительный jadnym jadneju jadnymi
Местный jednom jadnej jadnych

Склонение числительных «два», «три», «четыре»[102]:

Падеж Два Три Четыре
Мужской род Средний и женский роды Мужской род (одуш.) Мужской род (неодуш.), средний и женский роды Мужской род (одуш.) Мужской род (неодуш.), средний и женский роды
Именительный dwa dwě tśo tśi styrjo styri
Родительный dwejoch dweju tśoch tśich styrjoch styrich
Дательный dwejom dwěma tśom tśim styrjom styrim
Винительный неодуш. dwa dwě tśoch tśi styrjoch styri
одуш. dweju
Творительный dwěma tśomi tśimi styrjomi styrimi
Местный dwěma tśoch tśich styrjoch styrich

Местоимение[править | править вики-текст]

Склонение личных местоимений первого и второго лиц[103]:

Падеж Первое лицо Второе лицо
Я Мы Мы вдвоём Ты Вы Вы вдвоём
без предлога после предлога без предлога после предлога
Именительный ja my mej ty wy wej
Родительный mje mnjo / mnje nas naju śi, tebje tebje was waju
Дательный mnjo / mnje nam nama śi, tebje tebje wam wama
Винительный mnjo / mnje nas naju śi, tebje tebje was waju
Творительный mnu nami nama tobu / tebu wami wama
Местный mnjo / mnje nas nama tebje was wama

Склонение личных местоимений третьего лица[104]:

Падеж Единственное число Двойственное число Множественное число
Мужской род Средний род Женский род
без предлога после предлога без предлога после предлога без предлога после предлога без предлога после предлога без предлога после предлога
Именительный won wono wona wonej woni
Родительный jogo njogo jogo njogo jeje njeje jeju njeju jich nich
Дательный jomu njomu jomu njomu jej njej jima nima jim nim
Винительный неодуш. jen njen jo njo ju nju jej njej je nje
одуш. jogo njogo jeju njeju jich nich
Творительный nim nim njeju nima nimi
Местный njom njom njej nima nich

Глагол[править | править вики-текст]

Нижнелужицкий язык характеризуется такими категориями глагола, как время, наклонение, вид, залог, лицо, число и род[105].

Времена

В литературном нижнелужицком система времён состоит из настоящего и будущего времён, перфекта, плюсквамперфекта, аориста и имперфекта. Однако уже в XIX веке аорист, имперфект и плюсквамперфект стали исчезать из живой речи, а в настоящий момент выходит из употребления и в литературном языке[106].

В настоящем времени различают четыре спряжения (на -o-/-jo-, -i-, -a- и -j-) с 13-ю подтипами[107].

Спряжение глаголов на -o-/-jo- на примере слов studowaś «изучать», wuknuś «учить», piś «пить», chromjeś «хромать», braś «брать», sypaś «сыпать», njasć «нести»[108]:

Лицо и число I тип II тип III тип IV тип V тип VI тип VII тип
1-е лицо ед. числа studuju / studujom wuknu / wuknjom piju / pijom chromjeju / chromjejom bjeru / bjerjom sypju / sypjom njasu / njasom
2-е лицо ед. числа studujoš wuknjoš pijoš chromjejoš bjerjoš sypjoš njasoš
3-е лицо ед. числа studujo wuknjo pijo chromjejo bjerjo sypjo njaso
1-е лицо дв. числа studujomej wuknjomej pijomej chromjejomej bjerjomej sypjomej njasomej
2-е лицо дв. числа studujotej wuknjotej pijotej chromjejotej bjerjotej sypjotej njasotej
3-е лицо дв. числа studujotej wuknjotej pijotej chromjejotej bjerjotej sypjotej njasotej
1-е лицо мн. числа studujomy wuknjomy pijomy chromjejomy bjerjomy sypjomy njasomy
2-е лицо мн. числа studujośo wuknjośo pijośo chromjejośo bjerjośo sypjośo njasośo
3-е лицо мн. числа studuju wuknu piju chromjeju bjeru sypju njasu

К I-му типу относятся глаголы с суффиксом -owa- в инфинитиве (в настоящем времени меняется на -uj-), к II-му — с -nu- в инфинитиве. К III-му типу относятся односложные глаголы с основой инфинитива, заканчивающейся на гласный, к IV-му — многосложные с основой инфинитива на -(j)e-, к V-му — двухсложные с основой инфинитива на -a-. В VI-й тип входят глаголы с односложной основой на -a- или -ě-, а в VII-й — односложный с основой на согласный[109]. Окончание -om в 1-м лице единственного числа преобладает в восточных говорах и ветошовском диалекте, однако активно проникает и в литературный нижнелужицкий[107].

Спряжение глаголов на -i-, -a- и -j- на примере слов sejźeś «сидеть», licyś «считать», źěłaś «делать», stojaś «стоять»[110]:

Лицо и число на -i- на -a- на -j-
1-е лицо ед. числа sejźim licym źěłam stojm
2-е лицо ед. числа sejźiš licyš źěłaš stojš
3-е лицо ед. числа sejźi licy źěła stoj
1-е лицо дв. числа sejźimej licymej źěłamej stojmej
2-е лицо дв. числа sejźitej licytej źěłatej stojtej
3-е лицо дв. числа sejźitej licytej źěłatej stojtej
1-е лицо мн. числа sejźimy licymy źěłamy stojmy
2-е лицо мн. числа sejźiśo licyśo źěłaśo stojśo
3-е лицо мн. числа sejźe lice źěłaju stoje

В спряжении на -i- выделяется три типа: с инфинитивами на -iś/-yś, -aś и -eś). В типе на -j- различаются два типа: к первому относятся односложные глаголы с основами инфинитива и настоящего времени, заканчивающимися на -j-, ко второму — двухсложные глаголы с инфинитивом на -a- и настоящим временем на -j-[111].

Спряжение неправильных глаголов byś «быть», wěźeś «знать», jěsć «есть», měś «иметь», kśěś «хотеть», jěś «ехать», hyś «идти»[112]:

Лицо и число byś wěźeś jěsć měś kśěś jěś hyś
1-е лицо ед. числа som wěm jěm mam cu / com jědu / jěźom du / źom
2-е лицо ед. числа sy wěš jěš maš coš jěźoš źoš
3-е лицо ед. числа jo ma co jěźo źo
1-е лицо дв. числа smej wěmej jěmej mamej comej jěźomej źomej
2-е лицо дв. числа stej wěstej jěstej matej cotej jěźotej źotej
3-е лицо дв. числа stej wěstej jěstej matej cotej jěźotej źotej
1-е лицо мн. числа smy wěmy jěmy mamy comy jěźomy źomy
2-е лицо мн. числа sćo wěsćo jěsćo maśo cośo jěźośo źośo
3-е лицо мн. числа su wěźe jěźe maju kśě / coju jědu du

Перфект образуется сложным образом: его формы состоят из ł-причастия и вспомогательного глагола byś в форме настоящего времени. Спряжение глагола piś «пить» в перфекте[106]:

Лицо Единственное число Дв. число Мн. число
Мужской род Женский род Средний род
1-е лицо som pił som piła *som piło smej piłej smy pili
2-е лицо sy pił sy piła *sy piło stej piłej sćo pili
3-е лицо jo pił jo piła jo piło stej piłej su pili

Плюсквамперфект образуется аналогично перфекту, но глагол byś стоит в имперфекте[113].

В литературном нижнелужицком формы аориста образуются от глаголов совершенного вида, а имперфекта — от глаголов несовершенного вида[106].

Спряжение глаголов в имперфекте на примере слов kupowaś «покупать», biś «бить», braś «брать», byś «быть»[114]:

Лицо и число kupowaś biś braś byś
1-е лицо ед. числа kupowach bijach bjerjech běch
2-е лицо ед. числа kupowašo bijašo bjerješo běšo
3-е лицо ед. числа kupowašo bijašo bjerješo běšo
1-е лицо дв. числа kupowachmej bijachmej bjerjechmej běchmej
2-е лицо дв. числа kupowaštej bijaštej bjerještej běštej
3-е лицо дв. числа kupowaštej bijaštej bjerještej běštej
1-е лицо мн. числа kupowachmy bijachmy bjerjechmy běchmy
2-е лицо мн. числа kupowašćo bijašćo bjerješćo běšćo
3-е лицо мн. числа kupowachu bijachu bjerjechu běchu

Спряжение глаголов в аористе на примере слов rozbiś «разбить», wubraś «выбрать»[115]:

Лицо и число rozbiś wubraś
1-е лицо ед. числа rozbich wubrach
2-е лицо ед. числа rozbi wubra
3-е лицо ед. числа rozbi wubra
1-е лицо дв. числа rozbichmej wubrachmej
2-е лицо дв. числа rozbištej wubraštej
3-е лицо дв. числа rozbištej wubraštej
1-е лицо мн. числа rozbichmy wubrachmy
2-е лицо мн. числа rozbišćo wubrašćo
3-е лицо мн. числа rozbichu wubrachu

Формы будущего времени образуются от глаголов обоих видов путём сочетания особых форм глагола byś «быть» и инфинитива смыслового глагола. Формы настоящего времени глаголов совершенного вида также могут употребляться в значении будущего времени. У глаголов передвижения в пространстве будущее время может образовываться при помощи префикса po-, у měś «иметь» для этой цели служит приставка z-[116].

Спряжение глаголов в будущем времени на примере слов pisaś «писать», hyś «идти» и měś «иметь»[116]:

Лицо и число pisaś hyś měś
1-е лицо ед. числа budu / buźom pisaś pojdu / pojźom změju / změjom
2-е лицо ед. числа buźoš pisaś pojźoš změjoš
3-е лицо ед. числа buźo pisaś pojźo změjo
1-е лицо дв. числа buźomej pisaś pojźomej změjomej
2-е лицо дв. числа buźotej pisaś pojźotej změjotej
3-е лицо дв. числа buźotej pisaś pojźotej změjotej
1-е лицо мн. числа buźomy pisaś pojźomy změjomy
2-е лицо мн. числа buźośo pisaś pojźośo změjośo
3-е лицо мн. числа budu pisaś pojdu změju

В говорах, разговорном нижнелужицком и иногда в литературных произведениях в формах будущего времени глагола byś выпадает -u-: bdu / bźom «я буду», bźoš «ты будешь», bźo «он будет», bźomej «мы вдвоём будем», bźotej «вы вдвоём будете», bźotej «они вдвоём будут», bźomy «мы будем», bźośo «вы будете», bdu «они будут»[117].

Наклонения

В нижнелужицком языке три наклонения: изъявительное , сослагательное и повелительное[118].

Формы сослагательного наклонения состоят из ł-причастия и частицы by: jěł by «ехал бы», pśišeł by «пришёл бы»[119].

Формы 2-го лица единственного числа повелительного наклонения образуются от основы настоящего времени путём прибавления окончания -i либо смягчения конечного согласного основы (что часто сопровождается чередованиями согласных): bjeru «берут» — bjeŕ «бери», pjaku «пекут» — pjac «пеки», gnu «гнут» — gni «гни». Все остальные формы образуются от формы 2-го лица единственного числа прибавлением окончаний -mej (1-е лицо двойственного числа), -tej (2-е лицо двойственного числа), -my (1-е лицо множественного числа), -śo / -ćo (2-е лицо множественного числа)[120].

Неличные формы

Инфинитив образуется при помощи суффиксов (основная масса глаголов), (после спирантов: njasć «нести», lězć «лезть») и -c (у основ, заканчивающихся на k иg: pjac «печь», wlac «волочь», moc «мочь»)[121].

Показателем супина является суффикс -t: Źinsa wjacor pojdźomy rejtowat «Сегодня вечером мы пойдём танцевать»[121][122].

Активное причастие образуется от основы настоящего времени при помощи суффиксов -uc- и -ec-, а также родовых окончаний: piju «пьют» > pijucy «пьющий», pijuca «пьющая», pijuce «пьющее»; lice «считают» > licecy «считающий», liceca «считающая», licece «считающее». В форме именительного падежа единственного числа мужского рода используется также как деепричастие: Stupjecy do domu, wiźešo wona, až se pali «Войдя в дом, она увидела, что он горит»[123].

Пассивное причастие образуется от основы инфинитива при помощи суффиксов -t- (у ряда односложных глаголов) и -n-, а также родовых окончаний: biś «бить» > bity «битый», bita «битая», bite «битое»; pisaś «писать» > pisany «писанный», pisana «писанная», pisane «писанное»[124].

Наречия[править | править вики-текст]

Наречия образуются от прилагательных с помощью суффиксов -e (со смягчением предшествующего согласного), -o и -ski: głupy «глупый» > głupje, kšuty «твёрдый, тугой» > kšuśe, drogi «дорогой» > drogo, suchy «сухой» > sucho, serbski «лужицкий» > serbski, nimski «немецкий» > nimski. От некоторых прилагательных могут образовываться дублетные формы: twardy «твёрдый» > twarźe, twardo, gładki «гладкий» > gładce, gładko[125].

Сравнительная степень образуется путём прибавления к основе суффикса -ej (зачастую с чередованием предшествующего согласного): głupje «глупо» > głupjej, sucho «сухо» > sušej, drogo «дорого» > drošej. Суффиксы -oki и -ki при этом отбрасываются: daloko «далеко» > dalej «гладко», gładko > gładšej. От наречий derje «хорошо» и zlě «плохо» формы сравнительной степени образуются супплетивно: lěpjej и gorjej (реже zlej). Превосходная степень образуется путём присоединения к форме сравнительной степени префикса nej- (иногда nejž-)[126].

Предлоги[править | править вики-текст]

Предлоги делятся на первичные и вторичные. Первичные предлоги не соотносятся с другими частями речи. Вторичные предлоги пришли из других частей речи. Предлоги употребляются со всеми падежами, кроме именительного и звательного, чаще всего с родительным[127].

Синтаксис[править | править вики-текст]

Порядок слов свободный, базовым является порядок SOV. Используются рамочные конструкции, которые, однако, менее распространены, чем в верхнелужицком языке[128].

Лексика[править | править вики-текст]

В результате долгих контактов с немецким языком (на протяжении 1000 лет) нижнелужицкий заимствовал большое число лексических германизмов, причём в диалектной речи их число выше, чем в литературном языке. В то же время основной лексический состав нижнелужицкого продолжает оставаться славянским. Литературный нижнелужицкий более терпим к германизмам, чем литературный верхнелужицкий. Помимо германизмов в литературном языке присутствует небольшой процент заимствований из других славянских языков, как правило, из чешского[129].

Пример текста[править | править вики-текст]

Мато Косык «W cuzej zemi»

Оригинал Перевод

Ako mějach kšute spodki
skońcnje pod nogoma raz
a pon zwignuch swoje lodki,
ab kraj pśedrogował zas,
zacuwach bźez wědobnja,
až how njejo domizna:
běch źe w cuzej zemi.

Ak běch pytnuł rězne zuki
pijanego yankeea
grozecego z rjagom ruki
wšomu, což se pśibliža,
zacuwach bźez wědobnja,
až how njejo domizna:
źěch po cuzej zemi.

Ak mě dachu noclěg prědny
w napołnjonej gospoźe,
źož mnjo pśimje carnak bědny
z naźeju na pjenjeze,
zacuwach bźez wědobnja,
až how njejo domizna:
budu źe w cuzej zemi.

Lěc se zemja cuza zdawa
kenž mě kšuśe powita,
glichlan wěm, až buźo pšawa
moja nowa fryjota.
zacuwach bźez wědobnja,
lichy se wot spinanja
how w tej cuzej zemi

Твердь земная под ногами
Оказалась наконец.
И, собрав свои пожитки,
Вновь отправился я в путь,
Постепенно ощущая:
Здесь не родина моя,
Я теперь в чужой стране.

И услышав бормотанье
Янки, в стельку пьяного,
Кулаком грозящего
Прибывающим сюда,
Ощутил душою я:
Здесь не родина моя,
Шёл я по чужой стране.

И когда ночлег мне дали
В переполненном трактире
Прямо рядом с негром бедным
Что мечтает о богатстве,
Ощутил душою я:
Здесь не родина моя,
Буду жить в чужой стране.

И хоть кажется чужою
Та страна, что так встречает
Гостя, будет настоящей
Новая моя свобода.
Ощутил душою я:
Здесь мне кляп вставлять не будут,
Здесь, в чужой стране.

См. также[править | править вики-текст]

Примечания[править | править вики-текст]

  1. 1 2 3 4 Lewis, M. Paul, Gary F. Simons, Charles D. Fennig: Sorbian, Lower. A language of Germany (англ.). Ethnologue: Languages of the World (18th Edition). Dallas: SIL International (2015). (Проверено 21 июля 2012)
  2. 1 2 Media Services. UNESCO Atlas of the World’s Languages in Danger (англ.). UNESCO (1995—2010). (Проверено 21 июля 2012)
  3. Ермакова М. И., Недолужко А. Ю. Западнославянские языки. Серболужицкий язык // Языки мира. Славянские языки. — М.: Academia, 2005. — С. 309—310. — ISBN 5-87444-216-2.
  4. 1 2 3 Широкова А. Г. Западнославянские языки // Лингвистический энциклопедический словарь / Под ред. В. Н. Ярцевой. — М.: Советская энциклопедия, 1990. — 685 с. — ISBN 5-85270-031-2.
  5. Енч Г., Недолужко А. Ю., Скорвид С. С. Серболужицкий язык. — С. 1—2. — 28 с. (Проверено 21 июля 2012)
  6. 1 2 Трофимович К. К.[uk] Лужицкий язык // Лингвистический энциклопедический словарь / Под ред. В. Н. Ярцевой. — М.: Советская энциклопедия, 1990. — 685 с. — ISBN 5-85270-031-2.
  7. Ермакова М. И. Функционирование серболужицкого языка // Язык. Этнос. Культура. — М.: «Наука», 1994. — С. 164. — 233 с. — ISBN 5-02-011187-2. (Проверено 21 июля 2012)
  8. Скорвид С. С. Серболужицкий (серболужицкие) и русинский (русинские) языки: к проблеме их сравнительно-исторической и синхронной общности // Исследование славянских языков в русле традиций сравнительно-исторического и сопоставительного языкознания. Информационные материалы и тезисы докладов международной конференции. — М.: Издательство Московского университета, 2001. — С. 112. — 110—115 с. — ISBN 5-211-04448-7. (Проверено 21 июля 2012)
  9. 1 2 Ермакова М. И. Особенности немецко-серболужицкой интерференции в серболужицких говорах // Исследования по славянской диалектологии. Славянские диалекты в ситуации языкового контакта (в прошлом и настоящем). — М.: Институт славяноведения РАН, 2008. — № 13. — С. 183. — ISBN 978-5-7576-0217-2.
  10. Schaarschmidt G. A historical phonology of the upper and lower Sorbian languages. — Heidelberg: Universitätsverlag C. Winter, 1997. — P. 13. — 175 p. — ISBN 3-8253-0417-5.
  11. 1 2 Калнынь Л. Э. Типология звуковых диалектных различий в нижнелужицком языке / Ответственный редактор член-корр. АН СССР Р. И. Аванесов. — М.: Наука, 1967. — С. 13—14. — 250 с.
  12. Енч Г., Недолужко А. Ю., Скорвид С. С. Серболужицкий язык. — С. 9. — 28 с. (Проверено 21 июля 2012)
  13. Witajće k nam. Delnjoserbska rěčna komisija (нижнелуж.). Maśica Serbska. (Проверено 21 июля 2012)
  14. Ермакова М. И., Недолужко А. Ю. Западнославянские языки. Серболужицкий язык // Языки мира. Славянские языки. — М.: Academia, 2005. — С. 309—310. — ISBN 5-87444-216-2.
  15. 1 2 Богомолова Т. С. Функционирование лужицких языков на современном этапе в контексте этнической активизации // Материалы XXXX международной филологической конференции. Общее языкознание (14—19 марта 2011 года) / Отв. редактор Н. А. Слепокурова. — СПб.: Филологический факультет СПбГУ, 2011. — С. 13. — 54 с. (Проверено 21 июля 2012) (Проверено 21 июля 2012)
  16. Schaarschmidt G. A historical phonology of the upper and lower Sorbian languages. — Heidelberg: Universitätsverlag C. Winter, 1997. — P. 18. — ISBN 3-8253-0417-5.
  17. Taszycki W.[pl] Stanowisko języka łużyckiego // Symbolae grammaticae in honorem J. Rozwadowski. — 1928. — Т. II. — С. 127.
  18. 1 2 3 4 Шустер-Шевц Г.[hsb]. Язык лужицких сербов и его место в семье славянских языков // «Вопросы языкознания», № 6. — М.: «Наука», 1976. — С. 70. — 70—86 с. (Проверено 22 сентября 2012)
  19. Taszycki W.[pl] Stanowisko języka łużyckiego // Symbolae grammaticae in honorem J. Rozwadowski. — 1928. — Т. II. — С. 128—135.
  20. Stieber Z. Stosunki pokrewieństwa języków łużyckich // Biblioteka Ludu Słowiańskiego. — 1934. — Т. A, № 1. — С. 91.
  21. Nalepa J. Słowiańszczyzna północno-zachodnia. — Państwowe Wydawnictwo Naukowe. — Poznań, 1968. — С. 272—273.
  22. 1 2 Ермакова М. И. Функционирование серболужицкого языка // Язык. Этнос. Культура. — М.: «Наука», 1994. — С. 151. — 233 с. — ISBN 5-02-011187-2. (Проверено 21 июля 2012)
  23. Скорвид С. С. Серболужицкий (серболужицкие) и русинский (русинские) языки: к проблеме их сравнительно-исторической и синхронной общности // Исследование славянских языков в русле традиций сравнительно-исторического и сопоставительного языкознания. Информационные материалы и тезисы докладов международной конференции. — М.: Издательство Московского университета, 2001. — С. 111. — 110—115 с. — ISBN 5-211-04448-7. (Проверено 21 июля 2012)
  24. Трубачёв О. Н. О праславянских лексических диалектизмах сербо-лужицких языков // Сербо-лужицкий лингвистический сборник. — 1963. — С. 172.
  25. Popowska-Taborska H.[pl] Wczesne dzieje języków łużyckich w świetle leksyki // Z językowych dziejów Słowiańszczyzny. — 2004. — С. 168—169.
  26. 1 2 3 Gesetz über die Ausgestaltung der Rechte der Sorben/Wenden im Land Brandenburg (Sorben/Wenden-Gesetz — SWG) (нем.). Landesregierung Brandenburg (2015). (Проверено 21 июля 2012)
  27. 1 2 3 4 5 Богомолова Т. С. Функционирование лужицких языков на современном этапе в контексте этнической активизации // Материалы XXXX международной филологической конференции. Общее языкознание (14—19 марта 2011 года) / Отв. редактор Н. А. Слепокурова. — СПб.: Филологический факультет СПбГУ, 2011. — С. 10. — 54 с. (Проверено 21 июля 2012) (Проверено 21 июля 2012)
  28. Ермакова М. И., Недолужко А. Ю. Западнославянские языки. Серболужицкий язык // Языки мира. Славянские языки. — М.: Academia, 2005. — С. 310. — ISBN 5-87444-216-2.
  29. Ермакова М. И. Особенности немецко-серболужицкой интерференции в серболужицких говорах // Исследования по славянской диалектологии. Славянские диалекты в ситуации языкового контакта (в прошлом и настоящем). — М.: Институт славяноведения РАН, 2008. — № 13. — С. 181. — ISBN 978-5-7576-0217-2.
  30. Ермакова М. И. Функционирование серболужицкого языка // Язык. Этнос. Культура. — М.: «Наука», 1994. — С. 160—161. — 233 с. — ISBN 5-02-011187-2. (Проверено 21 июля 2012)
  31. Ермакова М. И. Особенности немецко-серболужицкой интерференции в серболужицких говорах // Исследования по славянской диалектологии. Славянские диалекты в ситуации языкового контакта (в прошлом и настоящем). — М.: Институт славяноведения РАН, 2008. — № 13. — С. 180—182. — ISBN 978-5-7576-0217-2.
  32. Ермакова М. И. Функционирование серболужицкого языка // Язык. Этнос. Культура. — М.: «Наука», 1994. — С. 161. — 233 с. — ISBN 5-02-011187-2. (Проверено 21 июля 2012)
  33. 1 2 3 Богомолова Т. С. Функционирование лужицких языков на современном этапе в контексте этнической активизации // Материалы XXXX международной филологической конференции. Общее языкознание (14—19 марта 2011 года) / Отв. редактор Н. А. Слепокурова. — СПб.: Филологический факультет СПбГУ, 2011. — С. 11. — 54 с. (Проверено 21 июля 2012) (Проверено 21 июля 2012)
  34. Ермакова М. И. Функционирование серболужицкого языка // Язык. Этнос. Культура. — М.: «Наука», 1994. — С. 161—164. — 233 с. — ISBN 5-02-011187-2. (Проверено 21 июля 2012)
  35. Богомолова Т. С. Функционирование лужицких языков на современном этапе в контексте этнической активизации // Материалы XXXX международной филологической конференции. Общее языкознание (14—19 марта 2011 года) / Отв. редактор Н. А. Слепокурова. — СПб.: Филологический факультет СПбГУ, 2011. — С. 12. — 54 с. (Проверено 21 июля 2012) (Проверено 21 июля 2012)
  36. Богомолова Т. С. Функционирование лужицких языков на современном этапе в контексте этнической активизации // Материалы XXXX международной филологической конференции. Общее языкознание (14—19 марта 2011 года) / Отв. редактор Н. А. Слепокурова. — СПб.: Филологический факультет СПбГУ, 2011. — С. 12—13. — 54 с. (Проверено 21 июля 2012) (Проверено 21 июля 2012)
  37. 1 2 Schuster-Šewc H[hsb]. Gramatika hornjoserbskeje rěče. — Budyšin: Ludowe nakładnistwo Domowina, 1968. — Т. 1. — С. 248—250. — 264 с.
  38. Ермакова М. И. Фонетика, отраженная в графике ранних памятников серболужицкой письменности // Исследования по славянской диалектологии. 14: Фонетический аспект изучения славянских диалектов / Калнынь Л. Э. — М.: Институт славяноведения РАН, 2009. — С. 224. — 224—245 с. — ISBN 5-7576-0201-5.
  39. Stone G. Sorbian // The Slavonic Languages / Comrie B., Corbett G. — London, New York: Routledge, 1993. — P. 604—605.
  40. Stone G. Sorbian // The Slavonic Languages / Comrie B., Corbett G. — London, New York: Routledge, 1993. — P. 601.
  41. Janaš P. Dolnosrbská mluvnice. — Praha: Karolinum, 2011. — С. 22. — ISBN 978-80-246-1762-6.
  42. Janaš P. Dolnosrbská mluvnice. — Praha: Karolinum, 2011. — С. 30. — ISBN 978-80-246-1762-6.
  43. Карта из статьи «Полабские славяне». Полабские славяне в 8—10 веках. Большая Советская Энциклопедия. Архивировано из первоисточника 2 июня 2012. (Проверено 22 сентября 2012)
  44. Полабские славяне // Большая советская энциклопедия / Гл. ред. А. М. Прохоров. — 3-е изд. — М.: «Советская Энциклопедия», 1969—1978. — Т. 20. (Проверено 22 сентября 2012)
  45. Heiliges Römisches Reich 1000. Commons.wikimedia.org. Архивировано из первоисточника 27 сентября 2012. (Проверено 22 сентября 2012)
  46. Седов В. В. Славяне в раннем средневековье. — М.: «Фонд археологии», 1995. — С. 144. — 416 с. — ISBN 5-87059-021-3.
  47. Ермакова М. И. Функционирование серболужицкого языка // Язык. Этнос. Культура. — М.: «Наука», 1994. — С. 151—152. — 233 с. — ISBN 5-02-011187-2. (Проверено 21 июля 2012)
  48. Ермакова М. И. Функционирование серболужицкого языка // Язык. Этнос. Культура. — М.: «Наука», 1994. — С. 152. — 233 с. — ISBN 5-02-011187-2. (Проверено 21 июля 2012)
  49. Ермакова М. И. Функционирование серболужицкого языка // Язык. Этнос. Культура. — М.: «Наука», 1994. — С. 152—153. — 233 с. — ISBN 5-02-011187-2. (Проверено 21 июля 2012)
  50. Ермакова М. И. Функционирование серболужицкого языка // Язык. Этнос. Культура. — М.: «Наука», 1994. — С. 153—155. — 233 с. — ISBN 5-02-011187-2. (Проверено 21 июля 2012)
  51. Ермакова М. И. Функционирование серболужицкого языка // Язык. Этнос. Культура. — М.: «Наука», 1994. — С. 155. — 233 с. — ISBN 5-02-011187-2. (Проверено 21 июля 2012)
  52. Ермакова М. И. Развитие норм серболужицких литературных языков в связи со спецификой языковой ситуации // Проблемы славянской диахронической социолингвистики. Динамика литературно-языковой нормы / Ответственный редактор Е. И. Дёмина. — М.: Институт славяноведения РАН, 1999. — С. 113. — 315 с. — ISBN 5-7576-0088-8. (Проверено 21 июля 2012)
  53. Ермакова М. И. Развитие норм серболужицких литературных языков в связи со спецификой языковой ситуации // Проблемы славянской диахронической социолингвистики. Динамика литературно-языковой нормы / Ответственный редактор Е. И. Дёмина. — М.: Институт славяноведения РАН, 1999. — С. 109. — 315 с. — ISBN 5-7576-0088-8. (Проверено 21 июля 2012)
  54. Ермакова М. И. Функционирование серболужицкого языка // Язык. Этнос. Культура. — М.: «Наука», 1994. — С. 156. — 233 с. — ISBN 5-02-011187-2. (Проверено 21 июля 2012)
  55. Ермакова М. И. Функционирование серболужицкого языка // Язык. Этнос. Культура. — М.: «Наука», 1994. — С. 156—159. — 233 с. — ISBN 5-02-011187-2. (Проверено 21 июля 2012)
  56. Ермакова М. И. Функционирование серболужицкого языка // Язык. Этнос. Культура. — М.: «Наука», 1994. — С. 159—160. — 233 с. — ISBN 5-02-011187-2. (Проверено 21 июля 2012)
  57. Ермакова М. И. Функционирование серболужицкого языка // Язык. Этнос. Культура. — М.: «Наука», 1994. — С. 160. — 233 с. — ISBN 5-02-011187-2. (Проверено 21 июля 2012)
  58. Schaarschmidt G. A historical phonology of the upper and lower Sorbian languages. — Heidelberg: Universitätsverlag C. Winter, 1997. — P. 59. — ISBN 3-8253-0417-5.
  59. Schaarschmidt G. A historical phonology of the upper and lower Sorbian languages. — Heidelberg: Universitätsverlag C. Winter, 1997. — P. 57. — ISBN 3-8253-0417-5.
  60. Schaarschmidt G. A historical phonology of the upper and lower Sorbian languages. — Heidelberg: Universitätsverlag C. Winter, 1997. — P. 87—88. — ISBN 3-8253-0417-5.
  61. Nalepa J. Słowiańszczyzna północno-zachodnia. — Państwowe Wydawnictwo Naukowe. — Poznań, 1968. — С. 48.
  62. Nalepa J. Słowiańszczyzna północno-zachodnia. — Państwowe Wydawnictwo Naukowe. — Poznań, 1968. — С. 257.
  63. Schaarschmidt G. A historical phonology of the upper and lower Sorbian languages. — Heidelberg: Universitätsverlag C. Winter, 1997. — P. 79—80. — ISBN 3-8253-0417-5.
  64. Nalepa J. Słowiańszczyzna północno-zachodnia. — Państwowe Wydawnictwo Naukowe. — Poznań, 1968. — С. 229—230.
  65. Schaarschmidt G. A historical phonology of the upper and lower Sorbian languages. — Heidelberg: Universitätsverlag C. Winter, 1997. — P. 98. — ISBN 3-8253-0417-5.
  66. Schaarschmidt G. A historical phonology of the upper and lower Sorbian languages. — Heidelberg: Universitätsverlag C. Winter, 1997. — P. 118—120. — ISBN 3-8253-0417-5.
  67. Schaarschmidt G. A historical phonology of the upper and lower Sorbian languages. — Heidelberg: Universitätsverlag C. Winter, 1997. — P. 112—114. — ISBN 3-8253-0417-5.
  68. Schaarschmidt G. A historical phonology of the upper and lower Sorbian languages. — Heidelberg: Universitätsverlag C. Winter, 1997. — P. 115. — ISBN 3-8253-0417-5.
  69. Schaarschmidt G. A historical phonology of the upper and lower Sorbian languages. — Heidelberg: Universitätsverlag C. Winter, 1997. — P. 105—109. — ISBN 3-8253-0417-5.
  70. Schaarschmidt G. A historical phonology of the upper and lower Sorbian languages. — Heidelberg: Universitätsverlag C. Winter, 1997. — P. 117. — ISBN 3-8253-0417-5.
  71. Schaarschmidt G. A historical phonology of the upper and lower Sorbian languages. — Heidelberg: Universitätsverlag C. Winter, 1997. — P. 124—126. — ISBN 3-8253-0417-5.
  72. Schaarschmidt G. A historical phonology of the upper and lower Sorbian languages. — Heidelberg: Universitätsverlag C. Winter, 1997. — P. 129—131. — ISBN 3-8253-0417-5.
  73. Schaarschmidt G. A historical phonology of the upper and lower Sorbian languages. — Heidelberg: Universitätsverlag C. Winter, 1997. — P. 133. — ISBN 3-8253-0417-5.
  74. Schaarschmidt G. A historical phonology of the upper and lower Sorbian languages. — Heidelberg: Universitätsverlag C. Winter, 1997. — P. 134—135. — ISBN 3-8253-0417-5.
  75. Janaš P. Dolnosrbská mluvnice. — Praha: Karolinum, 2011. — С. 12. — ISBN 978-80-246-1762-6.
  76. Janaš P. Dolnosrbská mluvnice. — Praha: Karolinum, 2011. — С. 15. — ISBN 978-80-246-1762-6.
  77. Janaš P. Dolnosrbská mluvnice. — Praha: Karolinum, 2011. — С. 13. — ISBN 978-80-246-1762-6.
  78. 1 2 Stone G. Sorbian // The Slavonic Languages / Comrie B., Corbett G. — London, New York: Routledge, 1993. — P. 605.
  79. Janaš P. Dolnosrbská mluvnice. — Praha: Karolinum, 2011. — С. 25. — ISBN 978-80-246-1762-6.
  80. Janaš P. Dolnosrbská mluvnice. — Praha: Karolinum, 2011. — С. 11. — ISBN 978-80-246-1762-6.
  81. Janaš P. Dolnosrbská mluvnice. — Praha: Karolinum, 2011. — С. 26. — ISBN 978-80-246-1762-6.
  82. Janaš P. Dolnosrbská mluvnice. — Praha: Karolinum, 2011. — С. 29. — ISBN 978-80-246-1762-6.
  83. Janaš P. Dolnosrbská mluvnice. — Praha: Karolinum, 2011. — С. 19. — ISBN 978-80-246-1762-6.
  84. Janaš P. Dolnosrbská mluvnice. — Praha: Karolinum, 2011. — С. 34—35. — ISBN 978-80-246-1762-6.
  85. Janaš P. Dolnosrbská mluvnice. — Praha: Karolinum, 2011. — С. 39. — ISBN 978-80-246-1762-6.
  86. Janaš P. Dolnosrbská mluvnice. — Praha: Karolinum, 2011. — С. 43. — ISBN 978-80-246-1762-6.
  87. Janaš P. Dolnosrbská mluvnice. — Praha: Karolinum, 2011. — С. 44. — ISBN 978-80-246-1762-6.
  88. Janaš P. Dolnosrbská mluvnice. — Praha: Karolinum, 2011. — С. 45-47. — ISBN 978-80-246-1762-6.
  89. Janaš P. Dolnosrbská mluvnice. — Praha: Karolinum, 2011. — С. 49-50. — ISBN 978-80-246-1762-6.
  90. Janaš P. Dolnosrbská mluvnice. — Praha: Karolinum, 2011. — С. 47-49. — ISBN 978-80-246-1762-6.
  91. Janaš P. Dolnosrbská mluvnice. — Praha: Karolinum, 2011. — С. 54-72. — ISBN 978-80-246-1762-6.
  92. Janaš P. Dolnosrbská mluvnice. — Praha: Karolinum, 2011. — С. 57-78. — ISBN 978-80-246-1762-6.
  93. Janaš P. Dolnosrbská mluvnice. — Praha: Karolinum, 2011. — С. 79-80. — ISBN 978-80-246-1762-6.
  94. Janaš P. Dolnosrbská mluvnice. — Praha: Karolinum, 2011. — С. 80-81. — ISBN 978-80-246-1762-6.
  95. Janaš P. Dolnosrbská mluvnice. — Praha: Karolinum, 2011. — С. 80. — ISBN 978-80-246-1762-6.
  96. Janaš P. Dolnosrbská mluvnice. — Praha: Karolinum, 2011. — С. 81. — ISBN 978-80-246-1762-6.
  97. 1 2 Janaš P. Dolnosrbská mluvnice. — Praha: Karolinum, 2011. — С. 82. — ISBN 978-80-246-1762-6.
  98. Janaš P. Dolnosrbská mluvnice. — Praha: Karolinum, 2011. — С. 82—85. — ISBN 978-80-246-1762-6.
  99. Janaš P. Dolnosrbská mluvnice. — Praha: Karolinum, 2011. — С. 97-114. — ISBN 978-80-246-1762-6.
  100. 1 2 Janaš P. Dolnosrbská mluvnice. — Praha: Karolinum, 2011. — С. 99. — ISBN 978-80-246-1762-6.
  101. Janaš P. Dolnosrbská mluvnice. — Praha: Karolinum, 2011. — С. 98, 113-114. — ISBN 978-80-246-1762-6.
  102. 1 2 Janaš P. Dolnosrbská mluvnice. — Praha: Karolinum, 2011. — С. 100. — ISBN 978-80-246-1762-6.
  103. Janaš P. Dolnosrbská mluvnice. — Praha: Karolinum, 2011. — С. 120. — ISBN 978-80-246-1762-6.
  104. Janaš P. Dolnosrbská mluvnice. — Praha: Karolinum, 2011. — С. 121. — ISBN 978-80-246-1762-6.
  105. Janaš P. Dolnosrbská mluvnice. — Praha: Karolinum, 2011. — С. 218. — ISBN 978-80-246-1762-6.
  106. 1 2 3 Janaš P. Dolnosrbská mluvnice. — Praha: Karolinum, 2011. — С. 275. — ISBN 978-80-246-1762-6.
  107. 1 2 Janaš P. Dolnosrbská mluvnice. — Praha: Karolinum, 2011. — С. 233. — ISBN 978-80-246-1762-6.
  108. Janaš P. Dolnosrbská mluvnice. — Praha: Karolinum, 2011. — С. 235—236. — ISBN 978-80-246-1762-6.
  109. Janaš P. Dolnosrbská mluvnice. — Praha: Karolinum, 2011. — С. 239—245. — ISBN 978-80-246-1762-6.
  110. Janaš P. Dolnosrbská mluvnice. — Praha: Karolinum, 2011. — С. 237—238. — ISBN 978-80-246-1762-6.
  111. Janaš P. Dolnosrbská mluvnice. — Praha: Karolinum, 2011. — С. 245—247. — ISBN 978-80-246-1762-6.
  112. Janaš P. Dolnosrbská mluvnice. — Praha: Karolinum, 2011. — С. 247—249. — ISBN 978-80-246-1762-6.
  113. Janaš P. Dolnosrbská mluvnice. — Praha: Karolinum, 2011. — С. 274. — ISBN 978-80-246-1762-6.
  114. Janaš P. Dolnosrbská mluvnice. — Praha: Karolinum, 2011. — С. 278—281. — ISBN 978-80-246-1762-6.
  115. Janaš P. Dolnosrbská mluvnice. — Praha: Karolinum, 2011. — С. 279. — ISBN 978-80-246-1762-6.
  116. 1 2 Janaš P. Dolnosrbská mluvnice. — Praha: Karolinum, 2011. — С. 281—282. — ISBN 978-80-246-1762-6.
  117. Janaš P. Dolnosrbská mluvnice. — Praha: Karolinum, 2011. — С. 249. — ISBN 978-80-246-1762-6.
  118. Janaš P. Dolnosrbská mluvnice. — Praha: Karolinum, 2011. — С. 287. — ISBN 978-80-246-1762-6.
  119. Janaš P. Dolnosrbská mluvnice. — Praha: Karolinum, 2011. — С. 289. — ISBN 978-80-246-1762-6.
  120. Janaš P. Dolnosrbská mluvnice. — Praha: Karolinum, 2011. — С. 291—295. — ISBN 978-80-246-1762-6.
  121. 1 2 Janaš P. Dolnosrbská mluvnice. — Praha: Karolinum, 2011. — С. 296. — ISBN 978-80-246-1762-6.
  122. Ермакова М. И., Недолужко А. Ю. Западнославянские языки. Серболужицкий язык // Языки мира. Славянские языки. — М.: Academia, 2005. — С. 332. — ISBN 5-87444-216-2.
  123. Janaš P. Dolnosrbská mluvnice. — Praha: Karolinum, 2011. — С. 297—300. — ISBN 978-80-246-1762-6.
  124. Janaš P. Dolnosrbská mluvnice. — Praha: Karolinum, 2011. — С. 302—303. — ISBN 978-80-246-1762-6.
  125. Janaš P. Dolnosrbská mluvnice. — Praha: Karolinum, 2011. — С. 88—89. — ISBN 978-80-246-1762-6.
  126. Janaš P. Dolnosrbská mluvnice. — Praha: Karolinum, 2011. — С. 90—91. — ISBN 978-80-246-1762-6.
  127. Janaš P. Dolnosrbská mluvnice. — Praha: Karolinum, 2011. — С. 175. — ISBN 978-80-246-1762-6.
  128. Stone G. Sorbian // The Slavonic Languages / Comrie B., Corbett G. — London, New York: Routledge, 1993. — P. 655—656.
  129. Stone G. Sorbian // The Slavonic Languages / Comrie B., Corbett G. — London, New York: Routledge, 1993. — P. 674.

Литература[править | править вики-текст]

Ссылки[править | править вики-текст]

Логотип «Википедии»

«Википедия» содержит раздел
на нижнелужицком языке
«Głowny bok»

Логотип «Викисловаря»
В Викисловаре список слов нижнелужицкого языка содержится в категории «Нижнелужицкий язык»