Кольцов, Николай Константинович

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску
Николай Константинович Кольцов
Klotzoff.jpg
Дата рождения 3 (15) июля 1872(1872-07-15)
Место рождения Москва, Российская империя
Дата смерти 2 декабря 1940(1940-12-02) (68 лет)
Место смерти Ленинград, СССР
Страна  Российская империя,
 СССР
Научная сфера зоология, цитология, общая биология, генетика, онтогенез, эволюция
Место работы Московский университет,
Университет Шанявского,
МВЖК,
МГУ,
Институт экспериментальной биологии
Альма-матер Московский университет (1895)
Учёная степень магистр зоологии (1901),
доктор наук (1935)
Учёное звание профессор (1919),
член-корреспондент СПбАН (1916),
член-корреспондент АН СССР (1925), заслуженный деятель науки РСФСР (1934)
Научный руководитель М. А. Мензбир, В. Н. Львов
Ученики
Известен как директор Института экспериментальной биологии, Академик ВАСХНИЛ (1935), Заведующий кафедрой экспериментальной зоологии Московского университета (1934)
Награды и премии Заслуженный деятель науки РСФСР.png (1934)
Логотип Викитеки Произведения в Викитеке

Никола́й Константи́нович Кольцо́в (3 (15) июля 1872, Москва2 декабря 1940, Ленинград) — крупнейший российский биолог, организатор науки, один из создателей отечественной школы экспериментальной биологии (физико-химической экспериментальной биологии)[1], один из «отцов-основателей» молекулярной биологии, автор основополагающей идеи матричного синтеза хромосом, первым сформулировавший понятия как биоматрицы («наследственные молекулы»), так и эпигенетики [2][3][4][5]. Ему же принадлежит гипотеза о химическом и радиационном мутагенезе как факторах изменения генома и движителях эволюции[6]. Член-корреспондент Императорской Санкт-Петербургской академии наук с 1916 года (Академии наук СССР — с 1925-го), академик ВАСХНИЛ (1935), член Королевской академии в Эдинбурге[7]. Создатель ряда научных учреждений и журналов Наследник его института – современный Институт биологии развития РАН носит имя Кольцова[8].

Биография[править | править код]

Николай Константинович Кольцов родился в семье бухгалтера крупной меховой фирмы и купеческой дочери. Будущий биолог рано лишился отца, но мать сумела воспитать троих детей и дать им хорошее образование.

Обучение и первые командировки[править | править код]

В 1890 году Кольцов окончил 6-ю Московскую гимназию с золотой медалью и поступил на естественное отделение физико-математического факультета Московского университета, где поначалу специализировался в области сравнительной анатомии и сравнительной эмбриологии. Научным руководителем Кольцова в этот период был один из ведущих русских зоологов М. А. Мензбир. В это время Российская империя совершила мощный рывок: быстро развивались образование и наука, был сделан ряд мировых открытий. Россию называли «второй родиной дарвинизма». «Я никак не могу пожаловаться, что студентом попал в плохую школу», — вспоминал учёный. Его интерес к изучению живой клетки разбудит другой руководитель, приват-доцент В. Н. Львов.

В 1895 году Кольцов окончил Университет с дипломом с дипломом 1-й степени и золотой медалью за сочинение «Пояс задних конечностей и задние конечности животных» (1894)[9], а позже был рекомендован Мензбиром к оставлению «для подготовки к профессорскому званию» по кафедре сравнительной анатомии. На учреждённую С. М. Третьяковым стипендию Кольцова командировали за границу. Мензбир напутствовал ученика: «Надеюсь, вы привезёте не одну диссертацию».

С осени 1897 года занимался за границей: в гистологической лаборатории Флемминга в Киле и на различных зоологических станциях — в Неаполе, Виллафранке, Роскове. Особую роль в жизни учёного сыграла Неаполитанская морская зоологическая станция, где он работал и до, и после революции. Там было сделано открытие[какое?], давшее ему мировую известность. В Неаполе Кольцов познакомится с Максимом Горьким.

С 1899 года Кольцов — приват-доцент Московского университета. Блистательный лектор, Кольцов быстро стал любимцем студентов. Его аудитории всегда были полными. Слушатели Кольцова спустя годы старались воспроизвести приёмы учителя. Его курс общей биологии напоминал анимацию: Кольцов читал лекцию, рисуя на доске цветными мелками. О популярности молодого учёного вспоминал в эмиграции художник К. Коровин.

В 1901 году защитил магистерскую диссертацию «Развитие головы миноги». Эта работа наметила очертания совершенно нового направления в биологии — физико-химического объяснения формы живых образований и поставила точку в сравнительно-анатомических трудах Кольцова: молодой учёный видел будущее не у описательных, а у экспериментальных наук — это был новый уровень изучения живого.

Преподавательская деятельность и начало работ по экспериментальной биологии[править | править код]

Здание Народного университета им. Шанявского, где с 1908 преподавал Н. К. Кольцов

В 1902—1903 годах Кольцов вновь работал за границей: в лабораториях Германии (у Бючли и Флемминга) и на морских биостанциях в Неаполе и Виллафранке. Там молодой биолог обнаружил, что разнообразная форма спермиев десятиногих морских раков определяется состоянием особых внутриклеточных структур. Форма этих клеток менялась в зависимости от состава окружавших их растворов и, соответственно, исследователь явления должен был владеть физической химией. Так Кольцов показал существование внутреннего цитоскелета. Зарубежные коллеги назовут это явление «кольцовским принципом организации клеток» (форма клетки зависит от формы коллоидальных частиц, образующих цитоскелет).

Начатая во второй заграничной командировке работа «Исследование о спермиях десятиногих раков в связи с общими соображениями относительно организации клетки» (1905), предназначалась для докторской диссертации, однако этому помешали события следующего года.

В январе 1906 года Кольцов отказывается от защиты докторской диссертации, поддержав начавшуюся тогда забастовку студентов Московского университета. В день открытия первой Думы он опубликовал брошюру «Памяти павших. Жертвы из среды московского студенчества в октябрьские и декабрьские дни»; книга была в тот же день конфискована, хотя больше половины тиража успело разойтись. Полиция установила за Кольцовым наблюдение. Всё это вызвало неудовольствие и гнев его научного руководителя, а позднее и неудовольствие ректора университета; в течение 1906—1909 годов усилиями М. А. Мензбира он был ограничен в преподавательской и научной деятельности, вследствие чего был вынужден фактически перенести свою научно-педагогическую деятельность из стен Московского университета, но в 1909—1910 годах он опубликовал книгу «К университетскому вопросу» и брошюру «Белые рабы», напечатанную анонимно, в которых критиковал устаревшую систему образования и призывал к реформам.

Выступая за университетские свободы в 1911 году в знак несогласия с политикой министра народного образования Л. А. Кассо, покушавшегося на автономию Университета, Кольцов покинул его вместе с большой группой профессоров и доцентов (дело Кассо). Однако уже с 1903 года он был профессором на Высших женских курсах, учредителем которых была Московская городская дума, а не Император[10]. Именно на ВЖК впервые заработал большой биологический практикум — символ кольцовской школы. В 1908 году Кольцов также стал профессором Народного университета имени Шанявского, где в 1912 году организовал первую в мире учебно-исследовательскую лабораторию экспериментальной биологии и преподавал до 1918 года.

Создание Института экспериментальной биологии[править | править код]

Воронцово Поле, 6-8, где с 1925 по 1952 год располагался Институт экспериментальной биологии, который организовал и возглавил Н. К. Кольцов (директор 1917—1938 гг.).

Кольцов был известен тем, что не ставил своего имени в статьи учеников, если непосредственно не принимал участия в эксперименте, даже если работа могла полностью опираться на его идею. Несмотря на это занижение формального авторства учёного, его работы довольно скоро заметили за рубежом. А в 1915 году с подачи И. П. Павлов и других академиков магистру Кольцову предложили членство в Петербургской академии наук (где в то время преобладали гуманитарные науки) по биологическому разряду отделения физико-математических наук. Тогда же Академия предложила ему возглавить вновь создаваемую кафедру экспериментальной биологии в Петрограде, но Кольцов предпочёл остаться в Москве. В это время промышленники уже затевали создание «малой академии» в Москве и было учреждено Московское общество научных институтов (где планировалось изучать естественные науки с креном в медицину). Одним их первых появился Институт экспериментальной биологии, который возглавил Н. К. Кольцов. Тогда это была всего лишь небольшая, но хорошо оборудованная лаборатория.

Потрясения 1917 года и последующих лет не «убили» Институт и дело Кольцова, но лишили его всех необходимых средств (доходило до того, что нечем было кормить животных, не говоря уже про жалование сотрудников). В это непростое время, Кольцов, который уже собирал вокруг себя талантливых учеников (таких как Н. В. Тимофеев-Ресовский), писал: «В уверенности, что не стены здания и не бюджет создают научные Институты, а идея и люди, я спокойно смотрю в туманное будущее». Благодаря своему упорству, Кольцов сумел получить поддержку этих начинаний у новых властей. Главным здесь оказался нарком здравоохранения Н. А. Семашко, которому удалось «протащить через революцию» московские научные институты и обратить их на пользу новому государству. Немалую роль сыграла и Комиссия (по изучению) Естественных Производительных Сил (КЕПС), которая появилась ещё во время Первой мировой войны.

После февраля 1917 года Кольцов вернулся в Университет и преподавал в нём до 1929 года. Под его руководством кафедра экспериментальной зоологии, Институт и опытные станции составили единое целое. Учёный привлёк в сотрудники и молодёжь, и сложившихся учёных (в том числе Д. П. Филатов и С. С. Четвериков и др.). С работой в Институте связаны все основные научные достижения Кольцова послереволюционного периода. Это был первый многодисциплинарный институт, независимый от высших учебных заведений, который объединил биологов различных специальностей — генетиков, физиологов, цитологов и т. д.

При НЭПе в ИЭБ стало расти финансирование и увеличилось число сотрудников. Отмечали важную черту кольцовской школы: крупные учёные во всём мире держались в своих центрах одной темы, у Кольцова же изучение шло по разным направлениям. Высоко ценился им и творческий подход. Учёный считал, что работы учеников должны быть шире, чем у их учителя. Что сотрудники, развивая науку, сумеют двинуться дальше будучи самостоятельными. В зависимости от запросов жизни темы гибко менялись. Кольцов был убеждён, что нет наук прикладных и фундаментальных. Есть лишь наука и её применение в жизни людей.

Учёный чутко отзывался на нужды страны. В 1918 году Кольцов организовал Аниковскую генетическую станцию; затем в Тульской области была организована другая станция по птицеводству. В начале 1920 года обе станции были объединены, а в 1925 станция получила название Центральной станции по генетике сельскохозяйственных животных, директором которой в разные годы был Н. К. Кольцов, а затем его ученики. Многие работы проводились и на биостанции в Кропотово.

В 1925 году Кольцовский институт поселяется в городской усадьбе на Воронцовом Поле, 6.

Арест и заключение[править | править код]

Ещё в 1920 году Кольцов был арестован и привлечён к суду по делу «Тактического центра», который объединил критиков большевистской власти.

Этот центр в 1918—1919 годах стал руководителем всего антисоветского подполья, имел военную организацию, его деятели разработали и попытались путем восстания свергнуть Советскую власть. После того как у крупного домовладельца Н. Н. Щепкина был произведен обыск, в котором лично участвовал Ф. Э. Дзержинский, были получены основные материалы о деятельности «Национального центра»… стало ясным, что эта организация опирается на самые реакционные группировки контрреволюции и готовится к расправе над пролетариями Советской страны после победы Деникина и Колчака. В августе 1920 года дело «Тактического центра», по которому было привлечено 28 человек, рассматривалось Верховным революционным трибуналом. Среди обвиняемых, был назван Н. К. Кольцов, который хранил денежные средства «Национального центра», участвовал в его работе, предоставлял для его конспиративных заседаний свою квартиру и кабинет в институте…Н. П. Дубинин. Вечное движение[11]

Участниками обсуждений Центра были известные лица: философ Н. А. Бердяев, экономист Н. Д. Кондратьев, А. Л. Толстая и другие. Там обсуждали сценарии жизни страны после возможного падения большевиков. Терроризмом Центр не занимался и его не поддерживал. В конце 1919 г. Центр распался, но в начале 1920 г. ЧК провела аресты. М. Горький и ученики Кольцова отправили властям письма по поводу арестов, но Ленин резко ответил писателю, оправдывая аресты «кадетской интеллигенции». Суд над участниками встреч Центра проходил в августе 1920 года. Кольцову и другим грозил расстрел. Но и тут Николай Константинович оставался учёным: в заключении он следит за падением своего веса, вызванным крайним стрессом. В итоге власть заменила расстрелы условными наказаниями. А в 1921 году участников процесса и вовсе амнистировали. Учёному не вспоминали этих событий ни при Ленине, ни позже.

Евгеника[править | править код]

В начале 1920-х гг. изучение евгеники поддерживали многие прогрессивные медики и общественные деятели, как в СССР так и за её пределами. Кольцов, который видел в евгение целостное изучение человека, предложил петроградскому коллеге Ю. А. Филипченко совместную работу на эту тему. 15 октября 1920 года в Москве при Институте экспериментальной биологии было создано Русское евгеническое общество, где он принимал самое активное участие; под редакцией Н. К. Кольцова вышли в свет 7 томов «Русского евгенического журнала». Биолог отмечал «богатство русской народной массы ценными генами». Русские евгеники продолжая гуманистическую традицию, изучали генетику и эволюцию человека, генетику и эволюцию его популяций, конституцию и типологию человека, его психологию и поведение, а также патографии людей и др.

В 1922 года вышла первая, установочная статья «Улучшение человеческой породы», где Кольцов рассматривал вопросы и биосоциологии. В 1923 году публикуется работа «Генетический анализ психических особенностей человека». В эти годы Кольцов проводил опыты по биохимической генетике человека и животных. Объектами изучения были группы крови и фермент каталаза. В его Институте обследовали однояйцевых и разнояйцевых близнецов. В 30-е годы эти темы перейдут в Медико-генетический институт.

Генетика и развитие новых идей биологии в 1910—20-е гг.[править | править код]

Ещё в Университете Шанявского внимание кольцовцев привлекла молодая наука генетика. Выступая за рубежом, И. П. Павлов утверждал, что условные рефлексы после многих повторений перейдут в безусловные. Кольцов возражал почитаемому им Павлову, ссылаясь на генетические опыты в своём Институте. Нобелевский лауреат признал правоту коллеги. После этого в научном городке Колтуши появились генетическая лаборатория и памятник Менделю, а учёные стали дружить семьями. Кольцовцы изучали влияние физико-химических условий на биоту водоёмов. Экспериментальные хирурги и эмбриологи Института продвинулись в деле пересадок органов и тканей. Учителя и его сотрудников увлекла тема гормонов и их влияние на пол животных. В лечебную практику были введены анализы мочи на беременность и гормональный омолаживающий препарат гравидан.

С подачи Кольцова известный энтомолог С. С. Четвериков и его группа начали изучать генетику и эволюцию природных популяций на примере насекомых. Ими была доказана связь генетики с дарвинизмом. Так родилась экспериментальная «синтетическая теория эволюции». Цитологи Института подкрепляли свои исследования изобретательством. Они предлагали новые методы микроскопии. В стенах Института родилась научная микрокинематография.

В 1927 году сам директор выступает с революционной теорией. Он предполагает существование наследственных молекул. Такие представления у Кольцова родились ещё в 1915 году. В полемической статье журнала «Природа» учёный заглядывал в далёкое будущее науки. Он предвидел пути изменчивости генов. Возможным механизмом он считал простейшую реакцию органической химии — метилирование (замена водорода на группу СН3).

Обложка журнала «Природа», главным редактором которого в 1914 году стал Н. К. Кольцов

В 1916 году Кольцов утверждает: гены можно изменять с помощью лучистой энергии или активных химических соединений. В 1921 г. кольцовцы рентгенизировали грибных дрозофил и мелких ракообразных, получив изменённые формы, но данные они не публиковали, опасаясь ошибок, так как не было базы для сравнения результатов с уже известными мутациями.

Научное строительство в России требовало своих научных журналов. Первым детищем Кольцова стал журнал «Природа»: он был его редактором с момента возникновения в 1912 году. В 1922 году были основаны «Успехи экспериментальной биологии» и «Русский евгенический журнал». Учёный принимал участие в появлении журнала «Социалистическая реконструкция и наука» («Сорена»). Вместе с В. И. Вернадским Кольцов стоял у истоков «Вестника радиологии и рентгенологии» (1920).

Новые успехи Института и усиление политического давления[править | править код]

В 1929, «год великого перелома», началось наступление и на «старую» профессуру. Общество биологов-марксистов исповедовало классовость в науке. Выявляли «классовых врагов, засевших за микроскопами». В список учёных, авторов «вредительских теорий», к концу 20-х годов попадут все наши крупные биологи. Н. К. Кольцова разоблачали как евгеника. «Виноват» он был и в своей попытке «возглавить позицию единства теории и практики». При перестройке в Московском университете его кафедру упразднили. Вместо неё появились пять новых дочерних кафедр Биологического факультета, которые возглавили пять учеников Кольцова. Шестую позже основал эмбриолог-кольцовец Д. П. Филатов. А самому Кольцову в Университете «даже стула не оставили».

В 1932 г. в Кольцовский институт командировали двух партийных «товарищей». Возникла угроза перестройки-ликвидации Института. Через посредство Горького Николай Константинович обратился к Сталину. Ликвидаторов убрали. Директор умел держать удар. Ему удалось перестроить рабочие порядки и продолжить труды Института. В 30-е годы он признаётся одним из центров мировой биологии. Директор приглашает своего одарённого ученика, 25-летнего Н. П. Дубинина. Тот возглавил институтских генетиков. В 1933 г. появляется работа Кольцова «Проблема прогрессивной эволюции». Учёный даёт её новую, молекулярную трактовку.

В 1934 г. Кольцов публикует на русском и французском языках классическую работу «Генетика и физиология развития». Он рассматривает пути влияния окружающей среды на конечный облик организма. Опыты учеников подтвердят новаторские представления учителя, ставшего основателем эпигенетики. Они получат ненаследуемые и наследуемые (мутации) изменения особей. В дальнейшем стержнем представлений современной эпигенетики станет кольцовское метилирование геномных молекул.

В середине 30-х годов Советский Союз вышел вперёд в изучении стратосферы. На стратостате «СССР-1-бис» на высоту 20 км по предложению Кольцова были запущены подопытные дрозофилы. Кольцовцы вошли в число основоположников космобиологии. В это же время они добиваются больших успехов в пересадке конечностей и приживлении зубов у животных. Заметной отраслью в хозяйстве страны становилось шелководство и Кольцов начал опыты по регуляции пола у шелкопряда. Б. Л. Астауров и другие ученики успешно продолжили эту работу, получая тысячи продуктивных клонов, создав научное шелководство.

В Институте развивалась генная инженерия. Перестройка хромосом позволила получать жизнеспособные искусственные виды дрозофил. Кольцовец М. А. Пешков первым в мире обнаружил у бактерий нуклеоиды. Так были названы аналоги истинного ядра в клетках высших организмов. Сотрудники продвигались в сторону выявления роли нуклеиновых кислот: в цитоплазме клеток Б. В. Кедровский обнаружил «кислые метаболиты» (информационную РНК). Ученики же Кольцова проводили широкие поиски факторов, позволяющих получать ценные сорта растений. Среди них: традиционная гибридизация, кратное увеличение набора хромосом, мутагенез. Наибольшие успехи были достигнуты на вике посевной и гречихе.

Кольцовец В. С. Кирпичников и его группа добились больших успехов в селекции карповых рыб. Впоследствии он создаст отечественную школу генетики рыб, получит мировую известность. Командированный в Германию Н. В. Тимофеев-Ресовский, развивая представления учителя, станет классиком мировой радиобиологии и эволюционных исследований. После войны его выдвинут на Нобелевскую премию.

Ещё при жизни Кольцова И. А. Рапопорт обнаружил химические мутагены. Он тоже станет нобелевским номинантом, а позже — лауреатом Ленинской премии.

Последние годы и смерть[править | править код]

Могила биолога Н. К. Кольцова на Введенском кладбище в Москве

В 1935 году Кольцов избран академиком ВАСХНИЛ, международная пресса хвалит небывалые успехи Института, но в тоже время агроном Т. Лысенко и философ И. Презента начинают планомерное наступление на науку под флагом «мичуринской биологии». Знаменитый селекционер взглядов Лысенко не принимал, но И. В. Мичурина уже не было в живых, в то время как ложные обещания обеспечить страну зерном, привлекли на сторону Лысенко поддержку властей. Большим препятствием на пути лысенковцев было само существование академиков Н. И. Вавилова и Н. К. Кольцова. В 1937 году в Москве должен был пройти 7-ой Международный генетический конгресс, где Кольцову отводили часовую лекцию. Конгресс мог стать витриной достижений советских генетиков, но лысенковцы сумели сорвать проведение мероприятия в СССР и конгресс состоялся в Эдинбурге в 1939 году и без участия российских делегатов.

Первоначально была нарушена структура Института экспериментальной биологии, а затем преследование коснулось всех сторонников теории гена вообще. Кольцов мужественно сопротивлялся вульгаризации биологии со стороны Лысенко и Презента и отказался публично отречься от своих взглядов. В результате в 1938 году институт был передан из системы Наркомздрава РСФСР в Академию наук СССР, реорганизован и переименован в Институт цитологии, гистологии и эмбриологии, а в следующем году Кольцов был снят с должности директора. Николаю Константиновичу и его супруге Марии Полиевктовне оставляют в Институте лишь маленькую лабораторию. В январе 1939 года газета «Правда» назвала Н. К. Кольцова «лжеучёным». Президиум АН СССР создал комиссию (1939) для изучения «лженаучных извращений» в институте экспериментальной биологии[12]. В последний год жизни уволенный от всех должностей Кольцов был вынужден наблюдать, как разрушается его институт.

С конца ноября 1940 года супруги были в командировке в Ленинграде: Кольцов поехал в Ленинград, чтобы прочитать доклад «Химия и морфология» в юбилейном заседании Московского общества испытателей природы. После ареста Н. И. Вавилова в 1940 году Кольцов неоднократно допрашивался как свидетель по его делу. Нужных обвинителям показаний Кольцов не дал. 27 ноября он съел порцию сёмги в ресторане гостиницы «Европейская»; сильное отравление перешло в сердечную недостаточность. 2 декабря учёный скончался; вслед за мужем лишила себя жизни и Мария Полиевктовна. Оба супруга были похоронены в Москве на Введенском кладбище (13 уч.)[13].

Вклад в науку[править | править код]

  • Показал, главным образом на сперматозоидах десятиногих ракообразных, формообразующее значение клеточных «скелетов» (кольцовский принцип), действие ионных рядов на реакции сократимых и пигментных клеток, физико-химических воздействий на активацию неоплодотворённых яиц к развитию;
  • разработал гипотезу молекулярного строения и матричной репродукции хромосом («наследственные молекулы»), предвосхитившую главнейшие положения современной молекулярной биологии и генетики (1928)[14];
  • привнёс физико-химический метод, вошедший в набор основных методов биологических исследований.

При возрождении отечественной биологии важнейшую роль сыграют ученики Н. К. Кольцова. В конце XX века учредили международный проект «Геном человека». В XXI веке его продолжением и развитием стал новый проект — «Эпигеном человека». Цель последнего — изучить метилирование ДНК человека в связи с наследственными болезнями.

Достижения[править | править код]

  • Организатор первых экспериментальных лабораторий в России.
  • Создатель Института экспериментальной биологии в Москве (лето 1917 года).
  • Один из основателей генетики в России и слияния её достижений с эволюционной теорией.
  • Организатор крупнейшей кафедры экспериментальной биологии в Московском университете (впоследствии она послужила основой для пяти кафедр биофака МГУ).
  • Организатор и глава Русского евгенического общества, задачи которого позднее реализовались в области медицинской генетики. Первое заседание общества состоялось 19—20 ноября 1920 года в ИЭБ.
  • Организатор и участник создания трёх биостанций (Звенигородской, Аниковской и Кропотовской).
  • Организатор и редактор ряда периодических научных изданий.
  • Создал фундамент отечественной школы экспериментальной биологии, которая противостояла лженаучным теориям Т. Лысенко и впоследствии смогла их окончательно преодолеть.

Публикации[править | править код]

Монографии[править | править код]

  • «Исследования о форме клетки. Часть I. Исследование о спермиях десятиногих раков в связи с общими соображениями относительно организации клетки». 1905.
  • «Исследования о форме клетки. Часть II». 1908.
  • «Организация клетки. Сб. экспериментальных иссл., статей и речей». — М.—Л., 1903—1935.
  • «Памяти павших. Жертвы из среды московского студенчества в октябрьские и декабрьские дни». 1906.
  • «К университетскому вопросу». 1909, 1910.

Статьи[править | править код]

  • «Образование новых видов и число хромосом» // Успехи экспериментальной биологии. Т. 1. Вып. 2. 1922.
  • «Генетический анализ психических особенностей человека» // Русский евгенический журнал. Т. 1. Вып. 3—4. 1923.
  • «Улучшение человеческой породы». Пг., 1923.
  • «Влияние культур на отбор в человечестве» // Русский евгенический журнал. Т. 2. Вып. 1. 1924.
  • «Жизнь» // Научное слово. № 9. 1928.
  • «Физико-химические основы морфологии» // Успехи экспериментальной биологии. Сер. Б. Т. 7. Вып. 1. 1928.
  • «Задачи и методы изучения расовой патологии» // Русский евгенический журнал. Т. 7. Вып. 2—3. 1929.
  • «Об экспериментальном получении мутаций» // Журнал экспериментальной биологии. Т. 6. Вып. 4. 1930.
  • «Проблема прогрессивной эволюции» // Биологический журнал. Т. 2. № 4—5. 1933.
  • «Наследственные молекулы» // Наука и жизнь. № 5. 1935.
  • «Структура хромосом и обмен веществ в них» // Биологический журнал. Т. 7. № 1. 1938.
  • «Физико-химические основы морфологии» // Классики советской генетики. 1920—1940. — Л., 1968.

Память[править | править код]

Примечания[править | править код]

  1. Ещё до Кольцова у нас были школы физиологии животных И.П. Павлова и физиологии растений К.А. Тимирязева
  2. Кольцов первым предложил молекулярные механизмы обоих процессов: матричную гипотезу и понятие об эпигенетических механизмах, изменяющих эту матрицу в соответствии с меняющейся средой. Т.е. стал своего рода "молекулярным Дарвином"
  3. Morange M. The attempt of Nikolai Koltzoff (Koltsov) tolink genetics, embryology and physical chemistry //J. Bioscience. 2011. V. 36. P. 211–214
  4. “Николай Кольцов и молекулярная биология” // Природа. 2015. No 12. С. 78–82
  5. Раменский Е. “Эпигенетика: Уоддингтон или Кольцов?” // Онтогенез. 2018 - http://ontogenez.org/archive/2018/6/Ramensky_2018_6.pdf
  6. Мемория. Николай Кольцов, 15 июля 2014 – аналитический портал ПОЛИТ.РУ
  7. Личность в генетике: 20-30-е годы ХХ века. Кольцов Николай Константинович | Архивы Российской академии наук
  8. ИБР РАН / Очерк истории Института
  9. В этом же году он принимал участие в работе IX съезда русских естествоиспытателей и врачей с докладом «Значение хрящевых центров при развитии таза позвоночных».
  10. На Высших женских курсах Н. К. Кольцов познакомился со студенткой Марией Полиевктовной Садовниковой (сестрой будущего академика, химика-органика П. П. Шорыгина), которая в 1907 году стала его женой.
  11. Н. П. Дубинин. Вечное движение. — 1973.
  12. Императорский Московский университет, 2010, с. 342.
  13. Введенское кладбище Архивная копия от 29 июля 2018 на Wayback Machine (Проверено 5 ноября 2009)
  14. Инге-Вечтомов С. Г. Матричный принцип как парадигма современной генетики // Генетика. — 2013. — Т. 49, № 1. — С. 9—15.

Литература[править | править код]

  • Астауров, Б. Л., Рокицкий, П. Ф. Николай Константинович Кольцов / АН СССР. — М.: Наука, 1975. — 168 с. — (Научно-биографическая серия). — УДК 57(092)
  • Бабков, В. В. Заря генетики человека. Русское евгеническое движение и начало медицинской генетики. — М.: Прогресс—Традиция, 2008. — 816 с. — ISBN 5-89826-262-8.
  • Волков В. А., Куликова М. В. Московские профессора XVIII — начала XX веков. Естественные и технические науки. — М.: Янус-К; Московские учебники и картолитография, 2003. — С. 123—125. — 294 с. — 2000 экз. — ISBN 5-8037-0164-5.
  • Котикова П. Б. КОЛЬЦОВ Николай Константинович // Императорский Московский университет: 1755—1917: энциклопедический словарь / составители А. Ю. Андреев, Д. А. Цыганков. — М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2010. — С. 341—343. — 894 с. — 2000 экз. — ISBN 978-5-8243-1429-8.
  • Озернюк Н. Д. Научная школа Н. К. Кольцова. Ученики и соратники. — М.: Тов-во науч. изд. КМК, 2012. — 360 с.
  • Полынин В. М. Пророк в своём Отечестве. — М.: Советская Россия, 1969. — 216 с.
  • Раменский, Е. В. Николай Кольцов. Биолог, обогнавший время. — М.: Наука, 2012. — 385 с. — (Научно-популярная литература).
  • Раппопорт И. А. Кольцов, каким я его помню. — С. 14—20.

Ссылки[править | править код]