Иди и смотри

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Иди и смотри
Постер фильма
Жанр

военная драма

Режиссёр

Элем Климов

Автор
сценария

Алесь Адамович
Элем Климов

В главных
ролях

Алексей Кравченко
Ольга Миронова
Любомирас Лауцявичюс

Оператор

Алексей Родионов

Композитор

Олег Янченко

Кинокомпания

Мосфильм
Беларусьфильм

Длительность

145 мин

Страна

СССРFlag of the Soviet Union.svg СССР

Язык

белорусский, русский, немецкий

Год

1985

IMDb

ID 0091251

«Иди и смотри» — советский двухсерийный художественный фильм режиссёра Элема Климова, снятый в жанре военной драмы по сценарию Алеся Адамовича и самого Климова совместными усилиями киностудий «Беларусьфильм» и «Мосфильм». Действие картины разворачивается на территории Белоруссии в 1943 году. В центре сюжета — белорусский мальчик, который становится свидетелем ужасов нацистской карательной акции, в течение двух дней превращаясь из жизнерадостного подростка в седого старика.

Вышедший в прокат в 1985 году, к сорокалетию Победы в Великой Отечественной войне, фильм был отмечен наградами на нескольких крупных кинофестивалях и занял шестое место в советском кинопрокате 1986 года: его просмотрели 29,8 млн зрителей. По опросу читателей журнала «Советский экран», «Иди и смотри» был признан лучшим фильмом 1986 года[1], а впоследствии укрепился в рейтингах лучших фильмов различных изданий[2][3][4][5].

Сюжет[править | править исходный текст]

Деревенский подросток по имени Флёра (уменьшительное от «Флориан»), несмотря на протесты матери, уходит в партизанский отряд. Там он знакомится с девушкой Глашей. Флёру не берут в бой из-за его юного возраста, и он, обидевшись, решает уйти из отряда. Спустя некоторое время немцы начинают контрпартизанскую операцию. Территория лагеря подвергается обстрелу, на его расположение высаживается немецкий десант. Чудом уцелев, Флёра и Глаша вынуждены бежать из леса. Вернувшись в родную деревню Флёры, подростки никого там не застают. Решив, что жители спрятались на острове посреди болота, Флёра с Глашей бегут из деревни. При этом Флёра, в отличие от Глаши, не замечает, что за его домом, у стены, лежат недавно расстрелянные жители деревни. С трудом добравшись до острова, подростки находят группу жителей, спасшихся от немцев. Флёра узнаёт, что его мать и две малолетние сестры-близняшки убиты. Шокированный подросток, решив, что его уход в партизаны стал причиной гибели родных, совершает попытку самоубийства, но жители его спасают.

Крестьяне по очереди плюют в чучело Гитлера. В это время Флёру стригут ножом, а состриженные волосы, по народному обычаю, закапывают в землю. Трое вооружённых крестьян вместе с Флёрой уходят на поиски продовольствия для оставшихся на острове мирных жителей. Взятое с собой чучело Гитлера они устанавливают на перекрёстке. Не заметив предупреждающий щит, двое крестьян подрываются на минах. Придя под ночь в деревню, Флёра с напарником отбирают у местного жителя корову. Мучимые голодом и впавшие в эйфорию, партизаны доят корову в открытом поле, но попадают под обстрел немцев. Напарник Флёры и корова гибнут. Измождённый подросток засыпает прямо на трупе животного. С утра он пытается разделать тушу, чтобы забрать мясо с собой, его замечает проезжающий мимо крестьянин. В это время в поле из бронемашины высаживается немецкая зондеркоманда. Крестьянин уговаривает Флёру спрятать оружие в стогу сена и отправиться с ним в деревню под видом его внука — Митрофана.

Младенец — Адольф Гитлер, — в которого Флёра не смог выстрелить в финальной сцене

Зондеркоманда входит в село, и после «проверки документов» каратели, издеваясь и избивая местных жителей, сгоняют их в большой амбар. Офицер СС, заглянув в амбар, разрешает выйти взрослым без детей, но никто не выходит. В окно вылезает Флёра, постаревший от страха, а за ним — крестьянка с маленьким ребёнком. Немцы хохоча отнимают у неё ребёнка и через окно забрасывают его обратно в амбар, а саму женщину за волосы оттаскивают мимо лающих овчарок в грузовик. Продолжая грубо потешаться над местными жителями, немцы забрасывают амбар гранатами и бутылками с зажигательной смесью, слушая музыку, смеясь и аплодируя самим себе. Расстреливая сарай из разных видов оружия, каратели с помощью ранцевых огнемётов добавляют пламени.

Расправившись с жителями, немцы начинают уходить из деревни, поджигая по пути дома и прихватив с собой всю оставшуюся живность. В то же время группа немцев во главе с командиром, приставившим к виску Флёры «вальтер», позирует с подростком перед фотокамерой на фоне полыхающего высоким пламенем амбара. Сфотографировавшись, немцы уходят, а обессилевший от увиденного ужаса Флёра падает лицом вниз. Кроме него, немцы оставляют в живых только немощную старушку, лежащую на кровати посреди дороги.

Очнувшись, Флёра уходит в лес и обнаруживает, что группа немцев попала в засаду партизан. Взяв в поле свою винтовку, Флёра возвращается в деревню, где встречается со своим партизанским отрядом. Там же он видит изнасилованную и жестоко избитую крестьянку. Взяв канистру бензина из брошенного немецкого мотоцикла, подросток идёт на место суда над взятыми в плен немцами. Партизаны готовятся их расстрелять, но каратели, среди которых есть и коллаборационисты, начинают умолять о пощаде. Лишь эсэсовец-фанатик заявляет партизанам через переводчика, что не все народы имеют право на жизнь: «вас не должно быть».

Флёра по знаку командира подаёт немецкому переводчику канистру с бензином, и тот, в надежде спасти себя, поливает им кричащих пленных. Но, не выдержав отвратительной сцены, одна из женщин с ППШ начинает по ним стрелять; к ней немедленно присоединяются и остальные партизаны. После этого молодой партизан, призывавший сжечь пленных заживо, бросает уже бесполезный факел в лужу, и все молча расходятся.

Партизаны уходят из деревни. Измученный, седой и морщинистый Флёра чуть поодаль от места суда находит портрет Гитлера и начинает исступлённо в него стрелять. Сцена сопровождается нарезкой кинохроники ключевых событий становления, развития и последствий немецкого национал-социализма, идущей в обратном хронологическом порядке: концлагеря — начало Второй мировой войны — приход нацистов к власти — Пивной путч и беспорядки в Веймарской республике — Первая мировая война и т. д. Звучит музыка — нацистские марши и фрагменты из произведений Рихарда Вагнера. Флёра всё это время стреляет, пока на экране не появляется младенческий портрет Гитлера с матерью, выстрелить в который Флёра не находит в себе сил.

Финальная сцена — подросток с лицом старика, искажённым ужасом и болью, и партизаны, уходящие в лес, покрывшийся снегом, под музыку «Реквиема» Моцарта.

В ролях[править | править исходный текст]

Актёр Роль
Алексей Кравченко Флёра (Флориан) Гайшун Флёра (Флориан) Гайшун
Ольга Миронова Глаша Глаша
Любомирас Лауцявичюс Косач, командир партизанского отряда Косач, командир партизанского отряда (озвучивает Валерий Кравченко)
Владас Багдонас Рубеж Рубеж
Юри Лумисте немецкий офицер, нацист-фанатик немецкий офицер, нацист-фанатик
Виктор Лоренц майор, командир карательного отряда майор, командир карательного отряда
Евгений Тиличеев Гежель, немецкий переводчик Гежель, немецкий переводчик
Александр Берда начштаба партизанского отряда начштаба партизанского отряда
Василий Домрачев маленький полицай в каске маленький полицай в каске
Евгений Крыжановский партизан в очках партизан в очках
Анатолий Сливников партизан, переодетый в немецкого солдата партизан, переодетый в немецкого солдата
Татьяна Шестакова мать Флёры мать Флёры
Игорь Гневашев эпизод эпизод
Пётр Меркурьев эпизод эпизод
Светлана Зеленковская эпизод эпизод (нет в титрах)

Историческая основа[править | править исходный текст]

Мы обязаны истребить население — это входит в нашу миссию охраны германского населения. Я имею право уничтожить миллионы людей низшей расы, которые размножаются, как черви.

С 1940 года германскими правительственными структурами разрабатывался план «Ост», предполагавший культурное опустошение завоёванных территорий на востоке и физическое уничтожение значительной части их населения. Авторы плана рассчитывали уничтожить или переселить в Сибирь три четверти населения Белоруссии. Оставшихся жителей предполагалось превратить в рабов, лишив их каких-либо прав[6], а территорию республики использовать для выращивания нужных, но непригодных в пищу растений, например, кок-сагыза[7][8]. Документы плана «Ост», «Инструкция об особых областях к директиве № 21 (план „Барбаросса“)», «О военной подсудности в районе „Барбаросса“ и об особых полномочиях войск», «Двенадцать заповедей поведения немцев на востоке и их обращение с русскими» и другие директивы Гитлера освобождали нацистских солдат от ответственности за преступления и возводили зверства по отношению к мирному населению в ранг государственной политики[6].

Казнённые белорусские партизаны. 1943 год

Власти Третьего рейха приступили к реализации геноцида с первых дней войны. Согласно данным мемориального комплекса Хатынь, всего немцы и коллаборационисты провели в Белоруссии более 140 крупных карательных операций; коренное население уничтожалось, угонялось в лагеря смерти или на принудительные работы в Германию. Итогом нацистской политики геноцида и «выжженной земли» в Белоруссии стали 2 230 000 человек (каждый четвёртый), уничтоженных за три года оккупации. В ходе карательных операций было уничтожено вместе с населением 628 населённых пунктов, из которых 186 так и не были восстановлены, так как были убиты все их жители[9][10].

В ответ на зверства оккупантов стали формироваться партизанские отряды. К концу 1941 года в рядах партизан сражались 12 000 человек в 230 отрядах[11]. Численность белорусских партизан к концу войны превышала 374 тысячи человек. Они были объединены в 1255 отрядов, из которых 997 входили в состав 213 бригад и полков, а 258 отрядов действовали самостоятельно[12].

22 марта 1943 года два взвода 1-й роты 118-го полицейского охранного батальона попали в засаду, организованную партизанским отрядом «Мститель». В ходе боя были убиты трое и ранены несколько карателей. Для преследования партизан была вызвана помощь: из Логойска прибыла часть зондербатальона «Дирлевангер», а из деревни Плещеницы — часть 118-го украинского полицейского охранного батальона. Каратели расстреляли 26 жителей деревни Козыри, которых заподозрили в содействии партизанам, и в тот же день ворвались в деревню Хатынь. После кратковременного боя партизаны отступили под давлением значительно превосходящих сил противника. Каратели не стали их преследовать, а учинили расправу над жителями Хатыни. В огне погибло 149 человек, включая 75 детей[13]. Название деревни впоследствии стало символом нацистских преступлений[14], и именно этот эпизод войны, по словам режиссёра фильма, Элема Климова, подтолкнул его к созданию «Иди и смотри»:

« Я тогда задумался: а ведь про Хатынь в мире не знают! Про Катынь, про расстрел польских офицеров знают. А про Белоруссию — нет. Хотя там ведь было сожжено более 600 деревень! И я решил снять фильм об этой трагедии[15]. »

Создание фильма[править | править исходный текст]

Сценарий[править | править исходный текст]

Детские воспоминания Элема Климова о горящем Сталинграде стали одной из причин создания «Иди и смотри»

Режиссёр Элем Климов долгое время хотел снять фильм о войне. Будучи родом из Сталинграда, он в детстве стал свидетелем ужасов Великой Отечественной. Особое впечатление на будущего режиссёра произвела ночная эвакуация по Волге, когда среди разрывов бомб он увидел, как полыхает растянувшийся вдоль берега на много километров город. Очень сильные детские впечатления от пережитого остались у Климова навсегда, и он считал себя обязанным снять фильм о том периоде истории[16].

Помимо детских воспоминаний, были и другие причины. По словам режиссёра, «холодная война» оказывала чрезвычайное психологическое давление, и мысль о возможном развязывании третьей мировой войны «буквально ощущалась физически». В связи с этим лично он очень хотел успеть осуществить свою давнюю мечту. Кроме того, Климов был недоволен своим предыдущим фильмом «Агония». Несмотря на прекрасный состав съёмочной группы, он считал, что не справился с задачей показать сверхсложное человеческое состояние и хотел реабилитироваться в собственных глазах[16][17].

Тот, кто забывает своё прошлое, обречён пережить его снова.
—Элем Климов[8]

Начав поиски материала, связанного и с прошлой и с возможной грядущей войной, Климов наткнулся на книгу белорусского писателя Алеся Адамовича, о котором до этого не слышал. Прочтя «Хатынскую повесть», режиссёр оценил талант автора, сумевшего впечатляюще передать кошмары оккупации и творившегося в годы войны геноцида. Познакомившись с Адамовичем, Климов предложил ему совместную работу. Однако, по словам режиссёра, фильм не стал экранизацией повести: книга была лишь «отправным импульсом», частично использовавшимся в качестве основы. В сценарий также вошли отдельные мотивы из романа Адамовича «Партизаны» и его документально-философской притчи «Каратели». Но наиболее значимым источником стала книга «Я из огненной деревни», написанная Адамовичем совместно с белорусскими коллегами Янкой Брылем и Владимиром Колесником[18]. В отличие от художественных произведений Адамовича, книга «Я из огненной деревни» состояла из документальных свидетельств людей, переживших фашистский геноцид в Белоруссии. Содержание произвело на Климова неизгладимое впечатление[8], и впоследствии режиссёр вспоминал:

« Никогда не забуду лицо, глаза одного крестьянина, его тихий-тихий рассказ о том, как всю их деревню загнали в церковь и перед сожжением офицер из зондеркоманды предложил: «Кто без детей, выходи». И он не выдержал, вышел, оставив внутри жену и маленьких детишек… Как сожгли, например, другую деревню: взрослых всех согнали в амбар, а детей оставили. А потом, пьяные, окружили их с овчарками и позволили собакам рвать детей[15]. »

Сценарий фильма назывался «Убейте Гитлера»: название было задумано в глобальном смысле, как призыв убить дьявольское начало, в первую очередь, в себе[16]. Режиссёр понимал, что это будет очень жестокий фильм и полагал, что вряд ли кто-нибудь сможет его смотреть. Сказав об этому Адамовичу, Климов в ответ услышал: «Пусть не смотрят. Мы должны это оставить после себя. Как свидетельство войны, как мольбу о мире»[15].

Первая попытка[править | править исходный текст]

«…и вот, конь бледный, и на нём всадник, которому имя „смерть“; и ад следовал за ним»; «Апокалипсис» — фреска польского художника, Игнатия Гердеевского, работы XIX века

Ещё с начала своей карьеры Элем Климов получил среди чиновников репутацию неуступчивого режиссёра, не склонного к компромиссам с цензорами. Выход каждого фильма Климова сопровождался значительными трудностями, так как творческие приёмы и идеи режиссёра не устраивали Госкино. Например, одну из его первых короткометражных работ («Жиних») пришлось отстаивать именитому композитору Микаэлу Таривердиеву: Госкино не одобряло использование в качестве музыкального сопровождения фрагмента из балета Прокофьева «Ромео и Джульетта». В результате, Климов оказался в плохих отношениях с ректором ВГИКа, который очень упорно препятствовал запуску на «Мосфильме» дипломной работы режиссёра, фильма «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещён». Данную картину ректор счёл «антисоветской», так как, несмотря на развлекательный характер ленты, формально снимавшейся для детской аудитории, показанный пионерлагерь вызывал невыгодные ассоциации с государством. Эта и остальные картины Климова выходили с длительными проволочками и нередко — малым количеством копий или вообще «складывались на полку». Но создание «Иди и смотри» режиссёру далось труднее всех остальных картин[19].

Запуск фильма в производство начался в 1977 году: была собрана съёмочная группа, шли поиски натуры и отбор актёров. Исполнителем роли Флёры был назначен 15-летний подросток родом из Сибири, сумевший на пробах передать сложнейшие состояния своего героя. Работа шла полным ходом, но съёмки всё равно не удавалось начать, хотя с самого начала работы над фильмом Климова очень поддерживал первый секретарь ЦК Компартии Белоруссии Пётр Машеров, в годы войны являвшийся одним из руководителей партизанского движения в Белоруссии и отчасти выступивший историческим консультантом фильма. Но позже Машеров заболел и уехал на лечение в Москву, после чего Климов столкнулся с сильным сопротивлением чиновников Госкино. Руководство не утверждало сценарий: сцена, где главные герои продираются через топкое болото была воспринята как «пропаганда эстетики грязи»; раздавленный старостой муравейник — «унижающее уподобление нашего народа муравьям», а расстрел коровы на ночном поле — «натурализм» и «смакование»[20]. Возражения вызвали и сцена сожжения деревни, так как в ней «отсутствовал размах партизанского движения», и отказ Флёры от выстрела в Гитлера-младенца, охарактеризованный цензорами как «всепрощенчество, абстрактный гуманизм и неклассовый подход»[20]. Ультимативные требования Госкино Климов отказался выполнить, так как посчитал их «убивающими фильм наповал», после чего картину закрыли[15][20].

Но Климов не сдался и продолжил борьбу за фильм, на которую ушло несколько лет. Тот период был крайне сложным для режиссёра: у него случился нервный срыв, из-за которого он был вынужден взять перерыв почти на год. В 1979 году в автокатастрофе погибла жена режиссёра — Лариса Шепитько. В следующем году — также в автокатастрофе — погиб и Пётр Машеров. В итоге только в 1984 году Климов смог приступить к съёмкам, не уступив в «кабинетной» борьбе ни одной цензурной правке. Единственным изменением, внесённым за это время, стало название фильма — «Иди и смотри» вместо изначально задуманного «Убейте Гитлера». Новое название было придумано буквально «на ходу». Климова вызвали в Госкино, заранее сообщив ему, что слово «Гитлер» в названии присутствовать не может ни в коем случае. По дороге Климов поручил брату Герману пролистать библейский «Апокалипсис», где были найдены следующие строки (глава 6, стих 7)[15][16]:

« И когда Он снял четвёртую печать, я слышал голос четвёртого животного, говорящий: «Иди и смотри».
И я взглянул, и вот, конь бледный, и на нём всадник, которому имя «смерть»; и ад следовал за ним;
И дана ему власть над четвёртою частью земли — умерщвлять мечом и голодом, и мором и зверями земными.
»

Подбор актёров[править | править исходный текст]

Поскольку со времени первоначального отбора актёров прошло семь лет, и исполнитель главной роли уже вырос, подготовительный процесс пришлось начинать сначала. На главную роль режиссёр по-прежнему хотел найти не профессионального актёра, способного привычно защититься от переживаний, а простого мальчика лет четырнадцати. В связи со сложностью образа отбор был очень тщательный, для чего было просмотрено большое количество кандидатов[16].

Исполнитель главной роли Алексей Кравченко, по собственному признанию, не собирался участвовать в пробах и отправился туда по просьбе друга, который очень хотел сниматься в кино и попросил поддержать его. На пробах Кравченко попросили изобразить этюд «смерть матери». Как позднее признавался актёр, он непроизвольно заплакал так убедительно, что прослезились даже некоторые члены комиссии. Климов же не был окончательно убеждён и дополнительно «тестировал» кандидата на роль. Например, одним из таких тестов стал просмотр кинохроники военных лет, в том числе с кадрами из концлагерей. После нескольких часов просмотра Кравченко был предложен чай с тортом, от которого подросток твёрдо отказался. Этот отказ оправдал ожидания режиссёра, испытывавшего актёра на способность искренне пропустить чужое горе и страдания через себя[21]. Для роли Алексею также пришлось сильно похудеть. Молодой актёр был посажен на жёсткую диету, но сам решил, что этого недостаточно и начал бегать на большие расстояния, чтобы лучше сформировать образ измождённого ребёнка[22].

На роль Глаши была утверждена студентка художественного училища Ольга Миронова, которую, как и Алексея Кравченко, Климов отобрал, рассчитывая не столько на мастерство исполнения, сколько на глубину и чистоту их действительных личностных переживаний в предложенных трагических обстоятельствах[18]. Для Мироновой «Иди и смотри» стал первым и последним участием в кино. Закончив училище, «Глаша» стала школьной учительницей[23].

Если в 1977 году Климов предусматривал участие известных актёров (например, Стефании Станюты и Алексея Петренко), то в 1984 году он предпочёл выбрать совершенно неизвестные лица. Руководствуясь принципом снимать в предельно подлинных обстоятельствах, режиссёр позже утвердился во мнении, что работа с непрофессионалами полностью себя оправдала. Например, сожжённого заживо старосту деревни сыграл местный деревенский житель Казимир Рабецкий, в войну находившийся на том же острове, где проходили съёмки. Его предсмертный монолог был снят без запинок и необходимости переозвучивать, а Климов позже отзывался об этом случае как об «актёрском подвиге»[8].

Съёмочный процесс[править | править исходный текст]

Съёмки фильма проходили в хронологическом порядке в течение девяти месяцев в Березинском заповеднике[24], в окрестностях деревни Каменка. В этот период Элем Климов был единственным членом съёмочной группы, ни на день не оставившим место натурных съёмок из боязни утратить связь с трагедией. Продолжая работу, он регулярно перечитывал книгу «Я из огненной деревни», отзываясь о ней как о лакмусовой бумаге, которая не позволила ему ни на йоту соврать в фильме[16]. Впрочем, режиссёр предпочёл ограничить количество страшных деталей геноцида, в изобилии описываемых в произведении:

« Фильм получился сдержанный... Там можно было такого наворотить... Но это точно уже никто не стал бы смотреть[16]. »

Несмотря на мотивацию, богатый опыт и хорошую подготовку к съёмкам, сам Климов говорил, что снимали «долго и непроизводительно». Из-за отсутствия опыта у Кравченко режиссёр был вынужден тратить много времени на объяснения. В связи с этим Кравченко впоследствии отмечал высокий профессионализм и сдержанность Элема Германовича, который ни разу не повысил на мальчика голос. Также большой сложностью стала необходимость подготовить Кравченко к сложнейшим переживаниям и в то же время защитить юного актёра от стрессов. Для этого Климов с психологами и гипнологами заранее разработал подробную систему психологической защиты, включавшую тестирование и вход в подсознание, насыщение знанием и разгрузку во избежание психических нарушений[15]. Несмотря на это, подростку не раз приходилось балансировать на грани между здравым рассудком и сумасшествием. Позднее актёр признался Климову, что во время съёмок сцены в амбаре «чуть не сошёл с ума»[16], хотя в дальнейших интервью утверждал, что никакого стресса на съёмках не испытывал[25]. Также на Кравченко произвела сильное впечатление сцена с коровой: при съёмках использовались боевые патроны, и при попадании первых пуль животное встало на дыбы, чуть не задавив актёра[21]. Позже в прессе появились слухи, что на съёмках молодой актёр подвергался гипнозу, но он лично это отрицал. По словам Кравченко, на съёмках присутствовал только детский психолог, поскольку шла тяжёлая работа, и режиссёр боялся нервных срывов[26]. Вместо гипноза использовался аутотренинг, которым Климов занимался сам и настоял, чтобы Кравченко тоже этому научился[27]. Единственным случаем, когда режиссёр хотел использовать гипноз, была съёмка сцены на болоте, где Флёра пытается утопиться грязи. Здесь от гипноза уже отказался сам Кравченко, сыграв сцену с одного дубля[24].

Съёмочная группа

Помимо боевых патронов в фильме использовались и настоящие снаряды. Связано это было с вышеупомянутым стремлением Климова к подлинности. Изначально планировалось использование пиротехники и взрывпакетов, но после нескольких дублей режиссёр с оператором пришли к выводу, что такие взрывы выглядят ненатурально. После этого применялись настоящие снаряды, значительно увеличив степень риска для жизни актёров[28]. Впрочем, в некоторый ущерб подлинности, пришлось отказаться от белорусского языка. По выражению Алексея Кравченко, на озвучивании было принято решение «сделать такой мутант русского и белорусского, потому что, если бы я говорил на чистом белорусском, никто ничего бы не понял»[29].

Поскольку в съёмках принимало участие большое количество непрофессиональных актёров, среди которых были и пожилые люди, Климов испытывал сильный душевный дискомфорт, заставляя их вновь переживать войну. Режиссёр считал, что, несмотря на то, что у белорусов «геноцид в генах», поистине сыграть это им не позволяет «механизм психологической защиты» — способность человеческого организма забывать тяжёлые потрясения. В связи с этим Климову приходилось предпринимать неожиданные шаги[16]. Например, при съёмках сцены сожжения деревни массовку — местных жителей — согнали в амбар, но нужного накала эмоций никак не удавалось добиться. Кто-то из съёмочной группы пустил слух, что «киношники могут и всерьёз сжечь»[8], а один из актёров, игравших немцев, дал в воздух очередь из автомата. В результате, по словам Климова, «из амбара раздался такой человеческий вой, сымитировать который было бы не под силу ни одному актёру»[15]. В заключительном эпизоде этой же сцены в амбаре было оставлено несколько человек, которые должны были высовываться в окна и трясти ворота, а по мере разгорания пожара выйти через заднюю дверь. Когда они уже вышли, Евгений Тиличеев, сыгравший переводчика-коллаборациониста, «пошутил» над местными женщинами, что в амбаре осталось «всего человек семь», спровоцировав бурю эмоций[8]. С более молодыми актёрами массовки возникла проблема несколько другого рода: многие парни и девушки, приглашённые играть партизан, поначалу часто веселились и к работе относились несерьёзно. По совету Алеся Адамовича Климов включил через усилитель песни военного времени, которые эффективно настроили актёров на рабочий лад[30].

Не обошлось на съёмках и без курьёзных эпизодов. Чтобы подчеркнуть тяжесть бед, пережитых подростком, режиссёр решил поменять главному герою цвет глаз с синих на карие, для чего были использованы контактные линзы. По воспоминаниям Алексея Кравченко, он не знал, что это такое, и на решение Климова «установить линзы» отреагировал спокойно, подумав, что это разновидность осветительных приборов. Оказавшись у офтальмолога и узнав суть режиссёрского указания, актёр испытал неподдельный ужас[21]. К возникшим же слухам о настоящей седине и нарушениях психики Кравченко по сей день относится с юмором, воспринимая их как высокую оценку своего актёрского мастерства[31]. Стоит заметить, что почвой для слухов о седине стало высокое качество гримировочной краски, использовавшейся для превращения мальчика в старика. Быстро привести волосы в прежний вид оказалось невозможно, и Кравченко по окончании съёмок вернулся домой седым, проходив в таком виде ещё какое-то время[29].

Неснятая сцена[править | править исходный текст]

Впоследствии, Элем Климов в интервью сожалел о том, что ему не удалось снять кульминационную сцену фильма. Она задумывалась по сценарию, и именно из-за неё он выбрал название «Иди и смотри». По словам режиссёра, организация съёмок была далеко не идеальной, и времени осуществить задуманное в полной мере не хватило. Фильм снимался в хронологической последовательности, и для решения режиссёрских задач исполнитель главной роли, непрофессиональный актёр, должен был постепенно пройти страшный путь своего героя. Последовательная духовная перемена Кравченко-Флёры стоила рабочему процессу лишних полутора месяцев, и съёмки «упёрлись» в зиму: финальный уход партизан уже снимался в заснеженном лесу. Впрочем, Климов вспоминал, что в дальнейших разговорах с Адамовичем, пришёл к выводу, что зрители могли бы и не выдержать этой сцены:

« Это апокалипсическая сцена на гигантском торфяном болоте с лесом, чудом сохранившимся на нём, вокруг которого идёт бой равных сил: немцев и партизан, — никуда в сторону нельзя шагнуть, уйти, ускакать, потому что провалишься в горящий торф, как в ад, и нет этому бою конца, бой идёт до полного уничтожения. Солнце как бы остановилось над лесом и ждёт, когда люди добьют друг друга. А тут же мирные жители, и коровы, и дети, и раненые — одним словом, конец света[32][17]. »

Реакция и признание[править | править исходный текст]

Экспозиция в Музее истории белорусского кино, посвящённая фильму.

Премьера фильма «Иди и смотри» состоялась летом 1985 года на Московском международном кинофестивале, где он был удостоен «Золотого приза» и отмечен премией ФИПРЕССИ[33]. В советский кинопрокат фильм вышел 17 октября 1985 года и по результатам 1986 года занял шестое место: его просмотрели 29,8 млн зрителей[34]. В последующие три года фильм демонстрировался в одиннадцати странах, преимущественно европейских, но также был показан в Северной Америке и в Азии[35]. По словам Климова, за рубежом фильм показался настолько шокирующим, что во время сеансов у кинотеатров дежурили кареты «скорой помощи», увозя слишком впечатлительных зрителей[16]. На одном из обсуждений фильма встал пожилой немец и сказал: «Я солдат вермахта. Больше того — офицер вермахта. Я прошёл всю Польшу, Белоруссию, дошёл до Украины. Я свидетельствую: всё рассказанное в этом фильме — правда. И самое страшное и стыдное для меня — что этот фильм увидят мои дети и внуки»[15]. В 1985 году фильм был выдвинут от СССР в число претендентов на премию «Оскар» в номинации «Лучший фильм на иностранном языке», однако в итоге не был номинирован[36].

По опросу читателей журнала «Советский экран» «Иди и смотри» был признан лучшим фильмом 1986 года, а впоследствии утвердился во многих кинорейтингах, в том числе и зарубежных. Фильм удерживает рейтинг в 95 процентов «свежести» по шкале Rotten Tomatoes[2]. По версии журнала «Time Out», картина занимает шестую строчку в списке «50 лучших военных фильмов всех времён»[3], одновременно являясь лучшим фильмом о Второй мировой войне[4]. В 2008 году другой британский журнал — Empire — включил ленту в список «500 величайших фильмов всех времён» под номером 60[37]. По результатам опроса, проведённого в 2012 году британским журналом «Sight & Sound» среди режиссёров, картина заняла 30 место в списке лучших фильмов всех времён[5].

После выхода «Иди и смотри» Климов впервые получил возможность выезжать за границу, в разных странах стали проходить ретроспективы его фильмов. Режиссёр говорил, что, несмотря на чувство неимоверного психологического подъёма, его стало преследовать ощущение того, что он в кино уже всё перепробовал. Тогда он стал готовиться к «невозможному» — экранизации «Мастера и Маргариты», даже после того как в возможности снимать этот фильм ему отказал лично председатель Госкино Филипп Ермаш. В соавторстве со своим братом, Германом, режиссёр написал сценарий по знаменитому роману Булгакова, но в результате радикальной смены власти в Союзе кинематографистов Климов был избран его председателем. Это стало для него полной неожиданностью, но от новой роли он не отказался и начал перестраивать систему кинопроизводства и кинопроката в Советском Союзе. Эта деятельность фактически поставила крест на его дальнейших творческих планах. Таким образом, «Иди и смотри» стал заключительным фильмом в его режиссёрской карьере[19].

Критика[править | править исходный текст]

Подавляющее большинство критиков высоко оценивает фильм, хотя некоторые из них связывали показанное на экране с советской пропагандой. Например, критик «The Washington Post» Рита Кемпли в своей рецензии, датируемой 1987 годом, утверждает, что Климов «перегнул палку» с изображением нацистов как маньяков, а слова карателя «Вас не должно быть. Низшие расы плодят заразу коммунизма» — реверанс в сторону Политбюро[38]. Критик «The New York Times» Уолтер Гудман, чей отзыв также был опубликован в 1987 году, предостерегает зрителя, что «мощный материал, мощно преподнесённый» Элемом Климовым, сильно затянут. Это создаёт впечатление искусственно стимулируемого давления на психику, из-за которого достигается обратный результат: эффекты перестают оказывать действие. По словам Гудмана, гримасничающий Алексей Кравченко выглядит преимущественно как тело, через которое Климов пытается донести свои эмоции до зрителя. Как и Кемпли, Гудман резко критикует изображение нацистов в фильме как бесчеловечных, трусливых садистов, а эпизод, когда немец, тянущий крестьянку за волосы по земле, деловито останавливается прикурить, критик расценивает как «смакование» зла Климовым[39]. Подобное восприятие не является характерным для иностранных критиков. Например, немецкий критик Андреас Кильб, обозреватель газеты «Die Zeit», назвал фильм «впечатляющим примером нового поколения фильмов о войне, выходящих на экраны весной 1987 года, наряду со „Взводом“ Оливера Стоуна и „Письмами мёртвого человека“ Константина Лопушанского: без героев, без победы, без утешения о „высшей необходимости“ о пострадавших и погибших»[40]. Впрочем, Кемпли с положительной точки зрения сравнила «галлюцинаторный ад крови, грязи и прогрессирующего безумия» с драмой Фрэнсиса Форда Копполы «Апокалипсис сегодня», а зрелищную «визуальную поэзию» Климова — с «Сибириадой» Андрея Кончаловского[38]. Гудман, в свою очередь, назвал Климова «бесспорным талантом» и «мастером нереального реализма», способного проникнуть вглубь событий за гранью человеческого восприятия. Таким событием критик посчитал, в частности, временную глухоту Флёры, когда звуки внешнего мира для мальчика становятся тише его собственного дыхания[39].

Джим ХоберманThe Village Voice», 2001) назвал фильм «сильным произведением искусства, стремящимся к провидению». Среди наиболее впечатливших его моментов критик отметил «окаменевшее от страха» лицо Флёры и сожжение деревни, которое он охарактеризовал как «варварский цирк с гремящей музыкой, в котором отряд пьяных немецких солдат выстраивает и отправляет крестьян на ужасную гибель в огне»[41]. Коллега Хобермана, Эллиот Стейн (2009) описывает фильм как «поразительную смесь лиричной поэтичности и экспрессионистского кошмара»[42]. Иэн Нэйтан, («Empire», 2006) оценил игру Алексея Кравченко как «одну из величайших детских актёрских работ всех времён» и охарактеризовал картину как «беспощадный шедевр и гениальную демонстрацию причинной и следственной природ жестокости». Он же, отмечая резкие контрасты между «адом на земле» и неземной красотой, провёл параллели с «величием и безумием „Апокалипсиса сегодня“»[43]. Несколько иного мнения придерживались Тим Лотт («The Guardian», 2009) и Фил де Семлен («Empire», 2010): в сравнении с «Иди и смотри» Лотт счёл работу Копполы «легковесной»[44], тогда как де Семлен был более категоричен, заявив, что «ни один фильм — ни „Апокалипсис сегодня“, ни „Цельнометаллическая оболочка“ — не изображают дегуманизирующий эффект войны более отчётливо или ужасно»[45]. В то же время российский режиссёр Андрей Эшпай довольно прохладно отозвался о фильме, назвав его «триллером плохого вкуса», хоть и «мощно сделанным»[46].

Том Хаддлстон («Time Out», 2009), с оговоркой, что в кино невозможно полноценно отобразить ужасы войны, заявил, что среди более успешных попыток это сделать, от «Битвы на Сомме» до «Спасти рядового Райана», ни одному режиссёру не удавалось столь близко подойти к цели, как Климову. По словам критика — это совершенно обычный военный фильм, «может, чуть более мрачный», но только до тех пор, пока взрыв бомбы не оглушает Флёру, после чего ему предстоит рухнуть в неизбежный кошмар постоянно растущего безумия. Сцену сожжения деревни Хаддлстон характеризует как одни из «самых свихнувшихся кадров, когда-либо запечатлённых на целлулоид, библейское избиение младенцев», при этом восхищённо отмечая, что грим, превративший румяного подростка в измождённого старика, позволяет зрителю видеть, как ломается психика человека, намного эффективнее, чем любая книга или диалог[47]. Схожие термины использовал и Александр Шпагин, российский критик и историк кино, отметив, что ненависть и злоба, возведённые в абсолют, лишают людей человеческого облика, а абсурдистская шизофрения, задающаяся как код произведения с первых минут экранного времени, продолжается как в действиях, так и в истеричных диалогах героев, независимо от того на чьей они стороне[48].

Дениз Янгблад, профессор истории Вермонтского университета и специалист по советской культурной политике, назвала «Иди и смотри» одним из наиболее сильных антивоенных фильмов. В отличие от многих западных критиков, Янгблад рассматривает фильм в первую очередь как знаковое явление для советского кинематографа. Одним из наиболее бросающихся в глаза отличий от традиционного советского военного кино прежних лет Янгблад называет отсутствие какого-либо героизма и приукрашиваний: мать Флёры — не благородная женщина, приносящая себя в жертву ради победы; дети — не розовощёкие ребята, а «дети войны»; партизаны — не благородные герои, которые говорят о защите Родины и милостиво сохраняют жизни пленным, и, наконец, Флёра — «уж точно не герой, а всего лишь ребёнок, слепо продирающийся через апокалипсис»[49]. Схожей точки зрения придерживается Скотт Тобиас, критик издания «The AV Club», говоря, что фильм «далёк от патриотического памятника тяжело доставшейся России победе. Наоборот, это леденящее кровь напоминание о том, какой ужасной ценой она досталась»[50]. Важной составляющей фильма, по утверждению критика Майи Туровской, являются личные переживания его создателей: военные воспоминания Адамовича и личная боль Климова от утраты жены[51].

Роджер ЭбертChicago Sun-Times») в рецензии 2010 года назвал последнюю работу Климова «одним из самых опустошающих фильмов о войне», где, по его предположению, «живые, должно быть, завидуют мёртвым». Отметив, что в советском кинематографе тематика Гитлера была достаточно безопасной и удобной в качестве политической аллегории, Эберт признался, что картина — гораздо больше, чем простая аллегория, а лично он едва ли видел фильм, более безжалостно изображающий человеческое зло[52].

Культурная ценность[править | править исходный текст]

Художественные образы[править | править исходный текст]

Для фильма характерны полукруговые и круговые мизансцены, символизирующие круги ада, через которые проходит главный герой[18]

«Иди и смотри» показывает характерную для XX века практику массовых ликвидаций людей, в результате которой гуманистическая философская мысль заново задалась вопросом о возможностях Добра в условиях тотального наступления Зла. Несмотря на то, что сама по себе концепция уничтожения людей по какому-либо признаку — не нова, фильм Климова охватывает период истории, память о котором остаётся живой во многих странах мира в силу его относительной недавности и беспрецедентных масштабов казней мирного населения. Историческая реальность изображаемых событий, подчёркнутая в документальной точности деревенской жизни, предметов партизанского быта и костюмов героев фильма, дополняет философскую притчу о Добре и Зле, которое взято в момент своего триумфа и доминирует на протяжении почти всего фильма. Редки короткие передышки от ужаса войны, и после них немедленно следует возврат к мучениям: игриво сверкающий в лучах солнца дождь, проливающийся на Флёру и Глашу, быстро сменяется беспощадными разрывами бомб; иллюзорный уют тёплого очага Флёриного дома мгновенно улетучивается при виде распластанных на полу тряпичных кукол, лежащих почти как трупы людей у околицы[18]. Как резюмировал журнал «TimeOut»: «Фильм Климова без каких-либо недомолвок утверждает, что если Бог и есть, то в начале 40-х он брал очень долгий перерыв на обед»[4].

Обострив зрительское восприятие документальной точностью, режиссёр создал иллюзию реальности, насытив образный ряд фильма красочными визуальными метафорами, символизирующими триумф смерти и торжество сил ада: зыбучий песок, набитый трупами; парящий в небе, как ангел смерти, рогатый квадрат немецкого разведывательного самолёта; поле, застеленное густо-серой мглой, из которой, как всадники Апокалипсиса, возникают каратели на мотоциклах с трупом обнажённого расстрелянного человека на прицепе; игривый лемур на плече командира зондеркоманды, будничным тоном отдающего приказ на уничтожение деревни[44]. Не останавливаясь на очевидных аллегориях, режиссёр на протяжении всего фильма выстраивает персонажей и декорации полукруговыми и круговыми мизансценами, олицетворяющими круги ада, которые проходит главный герой. Одной из ключевых здесь является сцена на острове, когда Флёру, только что пытавшегося захлебнуться в жидкой грязи, женщины умывают и совершают постриг, призванный очистить подростка перед входом в новый круг ада. Лишь в самом финале картины приходит «искупление» в виде белого снега, накрывающего землю сродни белым одеждам, которые укутывают святых страдальцев, описанных в Апокалипсисе[18].

Несмотря на жёсткую привязку к конкретному месту и времени, для фильма характерны масштабные, метафорические обобщения. Главный герой не производит впечатление человека с тонкой душевной организацией, однако его простое лицо и крепкое телосложение позволяют зрителю ассоциировать подростка с обычными людьми, силами которых и была выиграна Великая Отечественная война[18]. Опять же сцена на острове является метафорой, призванной подчеркнуть эту мысль: главный герой чувствует единение с находящимися там людьми и тем самым, по выражению Климова, «несёт тему народа». Одновременно с этим, Флёра — единственный, кто выходит из сарая, набитого людьми, физически невредимым, что предполагает груз на его совести за то, что он бросил деревенских жителей[8].

В свою очередь, каратели для режиссёра — не люди, а звери, на время и неумело прикинувшиеся людьми. Их внутренние мотивы, будь то искренняя вера в слова фюрера или страх за собственную жизнь, несмотря на мимолётное упоминание в концовке, не рассматриваются, хотя в повести Адамовича «Каратели» описывались стадии нравственного падения людей, отобранных в зондеркоманды из среды умиравших от голода военнопленных. В фильме каратели даны преимущественно на общих и дальних планах с пластикой и поведением инфернальных существ[18]. Тем не менее, в своей массе убийцы мирных жителей являются важным посредником идей режиссёра, стремившегося показать, во что могут превратиться люди, когда переступают порог нравственности и морали, когда война превращается в тотальное убийство и озверение. Флёра, попадающий в экстремальную ситуацию, как олицетворение народа демонстрирует, насколько силён человек (и народ), который смог вынести такие страдания[8].

Сцена расстрела Флёрой портрета Гитлера в луже являет собой квинтэссенцию авторской мысли. Расстреливая полузатонувшую в луже эмблему насилия — портрет Гитлера — Флёра символично поворачивает вспять нацистскую хронику, одновременно прогоняя злую силу, которая зримо уменьшается в масштабах. Тем не менее, последний выстрел, в Гитлера-младенца, Флёра не может произвести: он не ожесточился и не уподобился своим врагам, вопреки всему, что пережил. Такая концовка, по мнению критиков Марины Кузнецовой и Лилии Маматовой, чётко выводит фильм из гиперреалистичного начала в традиционно-реалистический план, заставляя зрителя воспринимать Флёрин жест как свидетельство неиссякающей нравственной силы героя[18]. Литературовед Юрий Карякин расценил это как «великую метафору гуманизма, в котором слились воедино мудрость, благородство, одоление, казалось бы, абсолютно неодолимого, а еще, главное, непосредственность детского доверчивого взгляда, сохранившегося, несмотря ни на что»[53]. «Энциклопедия кино» подводит итог:

« Флёра видит перед собой не монстра, а младенца, ни в чем не повинного, сидящего на руках у матери. И Флёра опускает винтовку. Звучит моцартовский «Реквием». Нашему взору открывается чистое небо. Что это? Победа? Или поражение? Так или иначе последний эпизод остаётся загадкой. Безусловно только одно: даже предельная, нечеловеческая жестокость и злоба не в силах погубить жизнь в её истоках[1]. »

Кинематографические приёмы[править | править исходный текст]

Стабилизированный при помощи «Стэдикама» кадр придаёт камере роль холодного, отчуждённого свидетеля ужасающих событий[54]

Для донесения своих мыслей до зрителя Элем Климов выбрал новую методику, охарактеризовав её как «сверхкино». Данный подход руководствуется принципами «гиперреализма» — чрезмерной концентрацией на деталях и объектах реальной жизни с характерным отсутствием авторских эмоций. Техническая реализация такого творческого подхода была осуществлена посредством системы стабилизации камеры «Стэдикам», которую довольно редко использовали в советском кинопроизводстве. Поскольку съёмка с движения, одно из главных выразительных средств современного кинематографа, чревата тряской и колебаниями изображения, на съёмках «Иди и смотри» применялся один из двух комплектов «Стэдикам», закупленных у компании «Cinema Products» за валюту[55]. Это устройство позволило оператору Алексею Родионову стабилизировать кадр, придав камере роль холодного, отчуждённого свидетеля ужасающих событий. Подобная отстранённая аналитичность, по выражению сценариста и критика Марины Дроздовой, позволила выполнить радикальные постановочные задачи с холодной скрупулёзностью. Визуальный радикализм, продемонстрированный в фильме, был чужд советскому кино середины 1980-х, в результате чего Элему Климову и его соавторам вменяли в вину натуралистичность кульминационных сцен[54]. Визуальные приёмы, такие как длинный план и панорамная съёмка в сочетании с «виртуозным», по утверждению Дениз Янгблад, звуковым сопровождением фильма приводят к тому, что после уничтожения деревни наступившая тишина становится «оглушающей»[49]. Отвечая на критику шоковой эстетики фильма, Климов говорил, что народ не забыл ужасов войны, и эта память продолжает жить в генах детей и внуков, тем более что на момент создания картины были живы многие из тех, кто сам пережил изображаемые события[8].

Особое внимание в фильме уделено оригинальному звуковому сопровождению, автором которого стал композитор Олег Янченко. Основным музыкальным инструментом главной темы является орган, но развитие сюжета зачастую сопровождается необъяснимыми шумами, а также внезапными фрагментами искажённой музыки, будто сыгранной на дребезжащих, расстроенных инструментах. Одним из ярких примеров необычного сочетания звуков является временная контузия Флёры после разрыва бомбы, когда в восприятии оглушённого подростка далёкие отзвуки органа перемежаются звоном птичьих голосов и жужжанием насекомых, тогда как сквозь них назойливо пробивается пронзительный свист. Многократное наслоение звуков усиливает воздействие сцены сожжения деревни, когда дым от горящего здания поднимается к чёрному небу вместе с отчаянным криком и плачем жертв под смех карателей и рокот техники, формируя своеобразную «апокалиптическую симфонию»[18].

Иногда мелодия Янченко смешивается с известными музыкальными произведениями (например, «На прекрасном голубом Дунае» Иоганна Штрауса). Документальные кадры в финале сопровождается «Полётом валькирий» Рихарда Вагнера, тогда как Глаша танцует под музыку из фильма Григория Александрова «Цирк». Заканчивается фильм «Реквиемом» Моцарта, о чём Роджер Эберт написал следующие строки:

« Правда ли, что зрители требуют какого-то высвобождения или катарсиса? Что мы не можем принять фильм, оставляющий нас без надежды? Что мы силимся найти духовный подъём в трясине злобы? Тут есть любопытная сцена в лесу, с солнцем, падающим сквозь листья, когда саундтрэк, до этого мрачный и скорбный, внезапно высвобождается в Моцарта. Что это означает? Я думаю, это фантазия, но не Флёры, который, наверно, никогда не слышал такой музыки. Моцарт снисходит в фильм как deus ex machina, чтобы поднять нас из его отчаяния. Мы можем принять это, если хотим, но это ничего не изменит. Это как ироническая насмешка[52]. »

Значение[править | править исходный текст]

По мнению Александра Шпагина, Климов своим фильмом совершил «прыжок вверх», когда собрал распространённые мотивы и штампы советского военного кинематографа и «вывел их в метафизическую перспективу Ада». Шпагин считает, что Климов «закрыл тему войны в российском кино едва ли не на пятнадцать лет»: следующими значимыми произведениями, по его мнению, стали «Кукушка» и «Свои»[56]. Картина оказала влияние и на признанных мастеров режиссуры. Эффект «глухоты» и звона в ушах, испытываемого Флёрой после разрыва снаряда неподалёку, использовался Стивеном Спилбергом в военной драме «Спасти рядового Райана»[57][58]. Немецкий журнал «Ikonen» также отметил влияние ленты на более позднее творчество режиссёра Терренса Малика[57]. Обладатель премии «Оскар», британский оператор Энтони Дод Мэнтл считает операторскую работу Алексея Родионова в фильме величайшей в истории, в особенности отмечая мастерство постановки финальных сцен[59].

Награды[править | править исходный текст]

Дата Церемония Место Премия Лауреаты и номинанты Результаты
1985 XIV Московский кинофестиваль Москва, СССР «Золотой приз» Элем Климов[60] Победа
Приз ФИПРЕССИ Элем Климов[33] Победа
1985 I Международный кинофестиваль «Фестроя» Сетубал, Португалия Специальный приз «Иди и смотри»[61] Победа
1986 XIX Всесоюзный кинофестиваль Алма-Ата, СССР Главный приз жюри Элем Климов[60] Победа
Приз «За лучшее звуковое решение» Виктор Морс[60] Победа
Приз «За лучшее изобразительное решение» Алексей Родионов[60] Победа
Виктор Петров[60] Победа
1986 «Лучший фильм года» по опросу журнала «Советский экран» Москва, СССР Первое место «Иди и смотри»[61] Победа

Цифровое издание[править | править исходный текст]

В 2001 году компанией RUSCICO фильм был выпущен на DVD в двухдисковом издании с дополнительными материалами. Специалисты сайта dvdreview.com раскритиковали издание за низкое качество изображения, отметив смазанные цвета и наличие цифрового шума. Аудио-дорожка на DVD удостоилась большей похвалы, но всё равно продемонстрировала определённые недостатки. Например, указана слабость звукового оформления диалогов (при просмотре звук исходит из всех динамиков сразу, аннулируя преимущества стереозвуковой системы). Положительным аспектом DVD рецензенты назвали наличие дополнительных материалов, в которые входят интервью с Элемом Климовым, Алексеем Кравченко и с художником картины — Виктором Петровым. Дополнительные приложения на диске включают два документальных сюжета «Партизаны в Белоруссии» и «Зверства нацистов», которые наглядно демонстрируют жесточайшие реалии Восточного фронта. Суммируя отзыв, редакторы сайта поставили низкие оценки RUSCICO за техническую реализацию DVD, но благосклонно отозвались о самом факте издания картины в цифровом формате, так как некоторые технические недостатки успешно компенсируются «мощностью» самого фильма[62].

Примечания[править | править исходный текст]

  1. 1 2 Иди и смотри. «Энциклопедия кино» (2010). Проверено 13 января 2013. Архивировано из первоисточника 20 января 2013.
  2. 1 2 Come and See (Idi i smotri). Rotten Tomatoes. Проверено 28 июня 2012.
  3. 1 2 David Fear, Joshua Rothkopf and Keith Uhlich. The 50 greatest war films of all time (англ.). Time Out. Проверено 6 июля 2012. Архивировано из первоисточника 5 августа 2012.
  4. 1 2 3 Adam Lee Davies, Dave Calhoun, Paul Fairclough, David Jenkins, Tom Huddleston, Quentin Tarantino. The 50 greatest World War II movies: part six (англ.). Time Out (26 May 2011). Проверено 5 июля 2012. Архивировано из первоисточника 5 августа 2012.
  5. 1 2 Directors' Top-100 (англ.). Sight & Sound (2012). Проверено 13 февраля 2013. Архивировано из первоисточника 26 февраля 2013.
  6. 1 2 3 Политика геноцида. Государственный мемориальный комплекс «Хатынь». Проверено 29 июня 2012. Архивировано из первоисточника 5 августа 2012.
  7. Адамович, 1979, с. 518
  8. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Ирина Рубанова. Элем Климов. Тексты. «Искусство кино» (2001). Архивировано из первоисточника 5 августа 2012.
  9. Политика геноцида – карательные операции. Государственный мемориальный комплекс «Хатынь». Проверено 29 июня 2012. Архивировано из первоисточника 5 августа 2012.
  10. «Так убивали людей» Советская Белоруссия № 100 (23742). 03.06.2009
  11. Коваленя, 2004, с. 109
  12. Коваленя, 2004, с. 114
  13. Хатынь: трагедия и память (PDF). Национальный архив республики Беларусь (2009). Проверено 19 марта 2013. Архивировано из первоисточника 21 марта 2013.
  14. История войны: обзор событий. Архивы Беларуси. Проверено 19 марта 2013. Архивировано из первоисточника 21 марта 2013.
  15. 1 2 3 4 5 6 7 8 «Иди и смотри»: съёмки превратились для Элема Климова в борьбу с цензурой. «Аргументы и факты». Проверено 22 июня 2012. Архивировано из первоисточника 25 июня 2012.
  16. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Интервью Элема Климова. Москва: RUSCICO. Проверено 26 июня 2012.
  17. 1 2 Климов, Мурзина, Плахов, Фомина, 2008, с. 244
  18. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Марина Кузнецова, Лилия Маматова. Иди и смотри. Художественный фильм. «Русское кино». Проверено 27 июня 2012. Архивировано из первоисточника 5 августа 2012.
  19. 1 2 Алексей Гуськов. Элем Климов - жизнь на грани. «Синематека». Проверено 6 июля 2012. Архивировано из первоисточника 5 августа 2012.
  20. 1 2 3 Климов, Мурзина, Плахов, Фомина, 2008, с. 241
  21. 1 2 3 RUSCICO. Интервью с Алексеем Кравченко. Проверено 22 июня 2012.
  22. Татьяна Богданова. Алексей Кравченко: «Страх помогает выжить». Аргументы и факты. Проверено 22 июня 2012. Архивировано из первоисточника 25 июня 2012.
  23. Михаил Нефёдов. Иди и смотри: рецензия (30 октября 2010). Проверено 6 июля 2012. Архивировано из первоисточника 5 августа 2012.
  24. 1 2 Климов, Мурзина, Плахов, Фомина, 2008, с. 339
  25. Виталий Сычевский. Алексей Кравченко:«Я Вам не Чак Норрис». «Семья» (15 декабря 1999). Проверено 5 июля 2012. Архивировано из первоисточника 5 августа 2012.
  26. Сергей Бородин. Алексей Кравченко: «Любая работа — это возможность прокормить семью». Библиотека «Метромир» (20 октября 2005). Проверено 2013-02-119. Архивировано из первоисточника 26 февраля 2013.
  27. Климов, Мурзина, Плахов, Фомина, 2008, с. 338
  28. Тайны советского кино: «Иди и смотри». ООО «Иван Усачёв». Проверено 28 июня 2012.
  29. 1 2 Алексей Кравченко: «Со съёмок фильма Климова „Иди и смотри“ я вернулся не только страшно худой, но и седой». «Бульвар Гордона» (2004). Проверено 29 июня 2012. Архивировано из первоисточника 5 августа 2012.
  30. Надежда Белохвостик. Быков сравнивал Адамовича с генератором. Комсомольская правда (26 января 2011). Проверено 4 января 2013. Архивировано из первоисточника 20 января 2013.
  31. Алексей Кравченко. Интервью.. Рускино. Проверено 22 июня 2012. Архивировано из первоисточника 25 июня 2012.
  32. Климов, Мурзина, Плахов, Фомина, 2008, с. 243
  33. 1 2 34-й Московский международный кинофестиваль. Московский международный кинофестиваль. Официальный сайт. Проверено 23 августа 2012. Архивировано из первоисточника 17 октября 2012.
  34. Иди и смотри. КиноПоиск. Проверено 23 августа 2012. Архивировано из первоисточника 17 октября 2012.
  35. Премьеры «Иди и смотри». КиноПоиск. Проверено 23 августа 2012. Архивировано из первоисточника 17 октября 2012.
  36. Денис Корсаков. «Белый «Тигр» уже промахнулся мимо «Оскара»?. Комсомольская правда (21 сентября 2012). Проверено 13 февраля 2013. Архивировано из первоисточника 15 февраля 2013.
  37. Empire’s 500 Greatest Movies of All Time (англ.). Empire (2008). Проверено 19 февраля 2013. Архивировано из первоисточника 26 февраля 2013.
  38. 1 2 Rita Kempley. Come and See (англ.). The Washington Post (25 September 1987). Проверено 16 августа 2012. Архивировано из первоисточника 17 августа 2012.
  39. 1 2 Walter Goodman. Idi i Smotri (1985) FILM: 'COME AND SEE,' FROM SOVIET (англ.). The New York Times (6 February 1987). Проверено 16 августа 2012.
  40. Andreas Kilb. Die Schönheit des Schreckens (нем.). Die Zeit (1987). Проверено 19 февраля 2013. Архивировано из первоисточника 26 февраля 2013.
  41. J. Hoberman. 'High Lonesome' (англ.). The Village Voice (30 January 2001). Проверено 19 августа 2012. Архивировано из первоисточника 21 августа 2012.
  42. J. Elliot Stein. Come and See (англ.). The Village Voice (18 August 2009). Проверено 19 августа 2012. Архивировано из первоисточника 21 августа 2012.
  43. Come And See (англ.). Empire (2006). Проверено 16 августа 2012. Архивировано из первоисточника 17 августа 2012.
  44. 1 2 Tim Lott. The worst best films ever made (англ.). The Guardian (24 July 2009). Проверено 19 августа 2012. Архивировано из первоисточника 21 августа 2012.
  45. Phil de Semlyen. Become A War Films Expert In Ten Easy Movies (англ.). Empire (2010). Проверено 19 августа 2012. Архивировано из первоисточника 21 августа 2012.
  46. «Мы все воспитаны на военных фильмах… и от этого нам никуда не деться». «Кинозаписки» (2012). Проверено 19 февраля 2013. Архивировано из первоисточника 26 февраля 2013.
  47. Tom Huddleston. Classic Film Club: 'Come and See (англ.). Time Out (2009). Проверено 16 августа 2012. Архивировано из первоисточника 17 августа 2012.
  48. Александр Шпагин. Религия войны. Субъективные заметки о богоискательстве в кинематографе о войне. Журнал «Искусство кино» (Июнь 2005). Проверено 3 января 2013. Архивировано из первоисточника 11 февраля 2013.
  49. 1 2 Denise Youngblood. Apocalyptic Visions of the Great Patriotic War: Elem Klimov's Come and See (англ.). American History Association (6 April 2012). Проверено 19 августа 2012. Архивировано из первоисточника 21 августа 2012.
  50. Scott Tobias. Come And See (англ.). The Av Club (19 April 2002). Проверено 19 августа 2012. Архивировано из первоисточника 21 августа 2012.
  51. Nancy Ramsey. FILM; They Prized Social, Not Socialist, Reality (англ.). The New York Times (28 January 2001). Проверено 19 февраля 2013. Архивировано из первоисточника 26 февраля 2013.
  52. 1 2 Roger Ebert. Come and See (англ.) (16 June 2010). Проверено 16 августа 2012.
  53. Климов, Мурзина, Плахов, Фомина, 2008, с. 318
  54. 1 2 Марина Дроздова. Имена: Алексей Родионов. Новейшая история отечественного кино. 1986-2000. Кино и контекст. Т. III. СПб, “Сеанс” (2001). Проверено 29 июня 2012. Архивировано из первоисточника 5 августа 2012.
  55. Гарретт Браун Как рождался Steadicam (рус.) // «Техника и технологии кино» : журнал. — 2005. — № 2.
  56. Шпагин, А. Кинотавр-2012. Подъем или застой? // Искусство кино. — 2012. — В. 8.
  57. 1 2 Marcus Stiglegger. Geh und sieh / Komm und sieh (нем.). Ikonen magazin. Проверено 19 февраля 2013. Архивировано из первоисточника 26 февраля 2013.
  58. Sheila Johnston. Film-makers on film: Christopher Smith. The Telegraph (19 августа 2006). Проверено 6 июля 2012. Архивировано из первоисточника 5 августа 2012.
  59. Top Cinematographers Reveal Their Favourite Movie Moments (англ.). Empire. Проверено 25 февраля 2014.
  60. 1 2 3 4 5 Иди и смотри(недоступная ссылка — история). RissianCinema.ru.
  61. 1 2 100 лучших фильмов России. РосКино. Проверено 23 августа 2012. Архивировано из первоисточника 17 октября 2012.
  62. Michael Pflug. Come And See (1985) (англ.). dvdreview.com (2001). Проверено 19 февраля 2013. Архивировано из первоисточника 26 февраля 2013.

Литература[править | править исходный текст]

  • Коваленя А. А. и др. Великая Отечественная война советского народа (в контексте Второй мировой войны) / Под ред. А. А. Ковалени, Н. С. Сташкевича, пер. с бел. яз. А. В. Скорохода. — Мн.: Изд. центр БГУ, 2004. — 231 с. — 107 600 экз. — ISBN 985-476-239-4
  • А. Адамович, Я. Брыль, В. Колесник «Я из огненной деревни...» = «Я з вогненнай вёскі…». — «Известия», 1979. — 522 с.
  • Герман Климов, Марина Мурзина, Андрей Плахов, Раиса Фомина «Элем Климов. Неснятое кино». — Москва: «Хроникёр», 2008. — 384 с. — ISBN 978-5-901238-52-3

Ссылки[править | править исходный текст]

Wikiquote-logo.svg
В Викицитатнике есть страница по теме
«Иди и смотри»