Николай Николаевич Младший

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Великий князь Никола́й Никола́евич (Мла́дший)
Ifj Nyikolaj NyikolajevicsRomanov.jpg
Род деятельности:

Верховный Главнокомандующий всеми сухопутными и морскими силами Российской Империи в Первую мировую войну

Дата рождения:

6 ноября 1856({{padleft:1856|4|0}}-{{padleft:11|2|0}}-{{padleft:6|2|0}})

Место рождения:

Санкт-Петербург

Подданство:

Российская империяFlag of Russia.svg Российская империя

Дата смерти:

5 января 1929({{padleft:1929|4|0}}-{{padleft:1|2|0}}-{{padleft:5|2|0}}) (72 года)

Место смерти:

Антиб, Франция

Отец:

Великий князь Николай Николаевич

Мать:

Великая княгиня Александра Петровна (урожденная принцесса Ольденбургская)

Супруга:

Анастасия (Стана) Черногорская

Награды и премии:
Георгиевское оружие
ГО
Георгиевское оружие
ЗО
Орден Святого Георгия II степени
2-й ст.
Орден Святого Георгия III степени
3-й ст.
Орден Святого Георгия IV степени
4-й ст.
Орден Святого Андрея Первозванного
Орден Святого Владимира I степени
1-й ст.
Орден Святого Александра Невского
Орден Белого орла
Орден Святого Владимира II степени
2-й ст.
Орден Святой Анны I степени
1-й ст.
Орден Святого Станислава I степени
1-й ст.
Орден Святого Владимира III степени
3-й ст.

Великий князь Никола́й Никола́евич (Мла́дший), (6 ноября (18 ноября) 1856, Санкт-Петербург — 5 января 1929, Антиб, Франция) — первый сын великого князя Николая Николаевича (старшего) и великой княгини Александры Петровны (урожденной принцессы Ольденбургской), внук Николая I; генерал-адъютант (1904), генерал от кавалерии (6 декабря 1900).

Верховный Главнокомандующий всеми сухопутными и морскими силами Российской Империи в начале Первой мировой войны (1914—1915); с 23 августа 1915 года до марта 1917 года Наместник на Кавказе и главнокомандующий Кавказским фронтом.

Его супруга с 29 апреля (12 мая) 1907 года — Анастасия (Стана) Черногорская, в первом браке княгиня Романовская герцогиня Лейхтенбергская.

Титулования и прозвища[править | править исходный текст]

В армии получил прозвище «Лукавый» за чрезмерное честолюбие, жажду власти, «ограниченность духовных качеств, злой и высокомерный характер», за то, что «предпочитал работу за кулисами и становился, таким образом, безответственным перед общественным мнением»[1][2].

Лукавый, как прозвала Николая Николаевича вся кавалерия от генерала до солдата,— заимствовав это прозвище из слов молитвы: «избави нас от лукавого»…

Игнатьев А. А. Пятьдесят лет в строю. Книга I, глава 6. — М.: Воениздат, 1986. — С. 71. — ISBN 5-203-00055-7

Императорская чета именовала дядю Николая II «Николаша».

Роль в развитии псовой охоты[править | править исходный текст]

В 1887 г. Николай Николаевич купил пришедшее в упадок имение в селе Першино Алексинского уезда Тульской губернии и основал там Першинскую великокняжескую охоту. В Першине хорошо была поставлена селекционная работа. Першинские русские псовые борзые считались образцовыми. Щенков широко раскупали иностранцы. Считается, что именно Першинская охота способствовала популяризации этой породы в мире, и её сохранению после революции[3][4][5]. Также именно в Першине была выведена управляющим делами великого князя Д. П. Вальцевым порода «русская пегая гончая»[5]. Просуществовала Першинская охота до 1914 года.

Военная карьера[править | править исходный текст]

Пользовался популярностью в армии.

Участник русско-турецкой войны 1877—1878 годов, состоял для особых поручений при своём отце — главнокомандующем.

С 6 мая 1884 — командир лейб-гвардии Гусарского полка. С 10 ноября 1890 — командир 2-й бригады 2-й гвардейской кавалерийской дивизии, с 11 декабря 1890 — 2-й гвардейской кавалерийской дивизии. С 6 мая 1895 — генерал-инспектор кавалерии (по 8 июня 1905).

С 8 июня 1905 года по 26 июля 1908 года — председатель Совета государственной обороны (СГО: создан по инициативе Н. Н. 5 мая 1905 года). Провел пересмотр Положения о полевом управлении войсками и разработку нового устава в 1908 году, постоянно вмешивался в работу военного и морского министров, что создавало разнобой в управлении войсками.

С 26 октября 1905 года — одновременно с председательством в СГО, Главнокомандующий войсками Гвардии и Санкт-Петербургского военного округа.

C 28 февраля 1909 года — попечитель Офицерского собрания Армии и Флота.

Дом Романовых (после Петра III)
Пётр III=Екатерина II
Павел I
Александр I
Константин Павлович
Николай I
Александр II
Николай Александрович
Александр III
Николай II
Алексей Николаевич
Георгий Александрович
Михаил Александрович
Владимир Александрович
Кирилл Владимирович
Владимир Кириллович
Борис Владимирович
Андрей Владимирович
Алексей Александрович
Сергей Александрович
Павел Александрович
Дмитрий Павлович
Константин Николаевич
Николай Константинович
Константин Константинович
Дмитрий Константинович
Николай Николаевич Старший
Николай Николаевич Младший
Пётр Николаевич
Михаил Николаевич
Николай Михайлович
Александр Михайлович
Георгий Михайлович
Михаил Павлович
В форме лейб-гвардии Гусарского полка.

Первая мировая война[править | править исходный текст]

Великий князь Николай Николаевич (справа), Император Николай Второй (слева), министр императорского двора граф В. Б. Фредерикс (в центре) в Ставке. Сентябрь 1914 года.
1914 год. Конный портрет.

20 июля 1914 года, в преддверии Первой мировой войны, был назначен Верховным Главнокомандующим всеми сухопутными и морскими силами. При Николае Николаевиче были созданы Ставка Верховного Главнокомандующего и штаб. Местом Главной квартиры выбраны Барановичи, начальником штаба Ставки назначен генерал Н. Н. Янушкевич, а генерал-квартирмейстером генерал Ю. Н. Данилов.

Был известен тем, что на посту Верховного главнокомандующего назвал «далеко не своевременными» слова епископа Таврического и Симферопольского Димитрия в защиту несправедливо избиваемых лиц, носящих немецкие фамилии[6][7].

10 октября 1914 года награжден орденом Святого Георгия 3-й степени «в воздаяние мужества, решительности и непреклонной настойчивости в проведении планов военных действий, покрывших неувядаемой славой русское оружие».

9 марта 1915 года награжден орденом Святого Георгия 2-й степени за взятие крепости Перемышль.

12 апреля 1915 года награжден Георгиевской саблей, украшенной бриллиантами, с надписью «За освобождение Червоной Руси».

Переоценка великим князем своих способностей повлекла в итоге ряд крупных военных ошибок, а попытки отвести от себя соответствующие обвинения, повлекли раздувание германофобии и шпиономании. Одним из подобных наиболее значимых эпизодов стало завершившееся казнью невиновного дело подполковника Мясоедова, где Николай Николаевич играл первую скрипку наряду с А. И. Гучковым[8]. Командующий фронтом, ввиду разногласия судей, не утвердил приговор, однако судьбу Мясоедова решила резолюция Верховного главнокомандующего великого князя Николая Николаевича: «Все равно повесить!».

Это дело, в котором великий князь играл первую роль, повлекло усиление четко ориентированной подозрительности общества и сыграло свою роль в том числе в майском 1915 года немецком погроме в Москве[8]. Известный русский исследователь проф. Катков писал:

Впервые русское общественное мнение как бы получило официальное подтверждение немецкого влияния в высоких правительственных кругах. Позиция Гучкова, по видимости, полностью оправдывалась. Все было подготовлено для решительного выражения недоверия правительству

Катков Г.М. Февральская революция

Получивший в армии прозвище «Лукавый» за чрезмерное честолюбие, жажду власти, по свидетельству близко с ним сотрудничавшего В. А. Сухомлинова, обладавший «ограниченными духовными качествами, злым и высокомерным характером», за то, что «предпочитал работу за кулисами и становился, таким образом, безответственным перед общественным мнением»[1][9]. Данные качества отмечались посетителями Ставки, Императрицей Александрой Феодоровной, Царским другом Г. Е. Распутиным.

Военный министр В. А. Сухомлинов свидетельствовал:

Мания величия великого князя дошла до того, что он стал вмешиваться в дела Совета Министров… Вскоре началось паломничество в Ставку лиц, никакой связи с задачами и обязанностями верховного командования не имевших, но искавших лишь предлога для поездки туда. Николай Николаевич был ведь всесильным человеком

Сухомлинов В.А. Воспоминания

Все же не эти нарушения великого князя как Верховного главнокомандующего заставили Императора принять решение об устранении великого князя с этого поста: как пишет военный историк А. А. Керсновский, к лету 1915 года «на Россию надвинулась военная катастрофа»[10].

Приехавший 5 мая 1915 года в Ставку Николай II отложил свой отъезд домой[11]:

Мог ли Я уехать отсюда при таких тяжелых обстоятельствах. Это было бы понято так, что Я избегаю оставаться с Армией в серьёзные моменты. Бедный Н[иколаша], рассказывая Мне все это, плакал в Моем кабинете и даже спросил Меня, не думаю ли Я заменить его более способным человеком. Я нисколько не был возбужден, Я чувствовал, что он говорит именно то, думает. Он все принимался Меня благодарить за то, что Я остался здесь, потому что Мое присутствие успокаивало его лично

Приезжавший в сентябре 1914 года в Ставку генерал М. В. Алексеев также был «поражен царящей там неурядицей, растерянностью и унынием. Оба, и Николай Николаевич и Янушкевич, растерялись от неудач Северо-Западного фронта и не знают, что предпринять»[12]

Неудачи на фронте продолжались: 22 июля была сдана Варшава, Ковно, были взорваны укрепления Бреста, немцы приближались к Западной Двине, была начата эвакуация Риги. В таких условиях Николай II решил отстранить не справлявшегося великого князя и сам встать во главе Русской армии. По оценке военного историка А. А. Керсновского такое решение Императора было единственным выходом[10]:

Это было единственным выходом из создавшейся критической обстановки. Каждый час промедления грозил гибелью. Верховный главнокомандующий и его сотрудники не справлялись больше с положением — их надлежало срочно заменить. А за отсутствием в России полководца заменить Верховного мог только Государь

А.А. Керсновский История Русской Армии.

Император Николай II и Верховный Главнокомандующий вел. князь Николай Николаевич во время смотра укреплений крепости Перемышль, захваченной русскими войсками. Перемышль, 11.04.1915 г.

На Кавказе[править | править исходный текст]

26 августа (8 сентября) 1915 из Ставки Н. Н. выехал в свое имение Першино, где задержался на три недели, откуда прибыл в Тифлис. Вместе с ним в Тифлис прибыл Н. Н. Янушкевич.

Оставался на Кавказе до 1917 года. Так как гражданское управление краем требовало постоянного пребывания великого князя в Тифлисе, непосредственное командование собственно войсками Кавказской армии было вверено генералу Н. Н. Юденичу. В Тифлисе оставалась организационно-тыловая часть штаба армии с начальником штаба генералом Болховитиновым во главе. Такой порядок установился ещё при предшественнике великого князя графе И. И. Воронцове-Дашкове и сохранился при Николае Николаевиче.

В 1915—1916 годах Кавказская армия провела ряд успешных операций против турок, удалив их от русских границ (см. Кавказский фронт (Первая мировая война)). В связи с тревожной обстановкой в Персии, в Казвине был сформирован отдельный экспедиционный корпус Баратова, быстро очистивший от германско-турецкого влияния северную Персию.

В период его наместничества рассматривался вопрос о введении земства на Кавказе, для чего весной 1916 было созвано краевое совещание в Тифлисе.

11 мая 1916 года, по ходатайству Севастопольской городской думы, Николай II утвердил Великого князя Николая Николаевича в звании «Почетный гражданин города Севастополя»[13].

В ноябре 1916 Н. Н. вызывался в Ставку в Могилёве для беседы с Николаем II. В декабре 1916 года в Москве состоялось тайное совещание заговорщиков под председательством князя Г. Е. Львова. Предполагалась, что Николай II будет свергнут, а всероссийский престол займёт Николай Николаевич. Предложение о занятии престола было 1 января 1917 передано Н. Н. через участвовавшего в совещании тифлисского городского голову, председателя Кавказского отдела Всероссийского союза городов А. И. Хатисова. По воспоминаниям Хатисова, Н. Н. попросил некоторое время на размышление, а через два дня отказался от сделанного предложения, заявив, что «мужик» и «солдат» не поймут насильственного переворота.[14]

О событиях Февральской революции в Петрограде великий князь узнал 1(14) марта в Батуме, куда ездил на встречу с командующим Черноморским флотом адмиралом А. В. Колчаком.

Великий князь выехал 7(20) марта из Тифлиса в сопровождении своего брата, великого князя Петра Николаевича, и его сына, князя Романа Петровича, и прибыл в Ставку в Могилев 11(24) числа, чтобы занять должность Верховного Главнокомандующего. Однако, получив письмо главы Временного правительства князя Г. Е. Львова с решением Временного правительства о невозможности для него быть Верховным Главнокомандующим, после совещания с генералом М. В. Алексеевым, отказался от этого поста и вышел в отставку.

Оставил военную деятельность и уехал в крымское имение Дюльбер, принадлежавшее его младшему брату Петру Николаевичу. В имении он жил во время событий октябрьского переворота и во время германской оккупации Крыма в 1918 году, ни с кем не общаясь и никого не принимая. По воспоминаниям П. Н. Врангеля, так же находившегося в тот период в Крыму, на следующий день после занятия германцами Кореиза в Дюльбер прибыли представители германского командования. Николай Николаевич передал приехавшим «что, если они желают видеть его, как военнопленного, то он, конечно, готов этому подчиниться, если же их приезд есть простой визит, то он не находит возможным его принять». Немецкие офицеры держали себя корректно и передали, что великий князь ни в чём стеснён не будет. На вопрос офицеров, нуждается ли он в германской охране, Великий князь ответил, что он предпочитает сформировать русскую охрану, что и было сделано[15].

По воспоминаниям Ф. Ф. Юсупова, так же находившемуся в Крыму в тот период, в мае 1918 года в Крым прибыл адъютант германского императора, с поручением от последнего найти какого-нибудь из Романовых, чтобы тот подписал Брест-Литовский договор в обмен на русский престол. Все из тех, к кому адъютант обратился с этим предложением его гневно отвергли, а Николай Николаевич заявил, «что в семье его не было, нет и не будет предателей»[15].

Мария Фёдоровна и Николай Николаевич на борту британского линкора «Мальборо» 11 апреля 1919 года. На горизонте видна Ялта

С угрозой вступления в Крым красных войск в конце марта 1919 оставил русскую землю на английском дредноуте «Мальборо», вместе с императрицей Марией Фёдоровной и другими членами Российского Императорского Дома, остававшимися в Крыму.

В эмиграции[править | править исходный текст]

В эмиграции с апреля 1919 года жил в Италии в Генуе в качестве гостя короля Виктора Эммануила III, своего свояка.

С 1922 года — во Франции. Проживал под фамилией Бори́сов на вилле «Тенар» в Антибе; с ним же жил его младший брат, великий князь Пётр Николаевич. С июля 1923 года Николай Николаевич и его жена Анастасия поселились в загородном доме в Santeny (Валь-де-Марн), в замке Шуаньи (фр. Choigny), в двадцати километрах от Парижа.

16 ноября 1924 года принял общее руководство русской военной организацией в эмиграции — Русским Общевоинским Союзом. Реально эта организация руководилась белогвардейским генералитетом, проантантовского толка и никогда не объединяла все активные эмигрантские военные кадры.

Среди некоторых групп белой эмиграции считался претендентом на российский Престол как старший по возрасту и самый известный член Династии, хотя сам никаких монархических притязаний не высказывал. Когда к нему с особым письмом обратился великий князь Кирилл Владимирович после того, как провозгласил себя Императором Всероссийским, решительно отверг притязания Кирилла Владимировича на Императорский титул, заявив, что вопрос о монархии может решаться «русским народом на родной земле». Попытки некоторых группировок провозгласить его Императором в изгнании не имели однозначной поддержки у русской эмиграции и не вполне одобрялись церковными кругами, а также родственниками Императорской Династии из других Владетельных Домов.

Кончина[править | править исходный текст]

После ухудшения здоровья, в октябре 1928 года переехал в Антиб, где снова арендовал ту же виллу «Тенар». Скончался 5 января 1929 года, в 9 часов 30 мин вечера на своей вилле. Вследствие внезапного ослабления деятельности сердца смерть наступила почти мгновенно. С вечера кончины у тела было установлено воинское дежурство, которое несли офицеры Охраны Его Императорского Высочества и офицеры и казаки л.-гв. Атаманского полка, кадр которого находился в Каннах, а также некоторые генералы и офицеры, не принадлежащие к этим частям[16].

Отпевание было совершено в каннской церкви Святого Архангела Михаила архиепископом Серафимом (Лукьяновым) (РПЦЗ) в присутствии высших военных чинов Франции[17]. У его гроба стоял почётный караул из чинов русской армии.

Похоронен в крипте того же храма. В 1935 году рядом похоронили и его супругу.

Воинские чины и звания[править | править исходный текст]

Награды[править | править исходный текст]

Иностранные:

Политическая роль и её оценка[править | править исходный текст]

Ряд его современников, бывших причастными к процессу принятия политических решений в царстование Николая II, весьма негативно оценивали его роль как политической фигуры (с правых позиций); так, великий князь Александр Михайлович в своих мемуарах писал:

Из всех членов Императорской Семьи Великий Князь Николай Николаевич, старший сын моего дяди Великого Князя Николая Николаевича старшего, имел самое большое влияние на наши государственные дела. Два важнейшие акта в истории России — манифест 17 октября 1905 года и отречение Императора Николая II 2 марта 1917 года — следует приписать полнейшей аберрации политического предвидения Великого Князя Николая Николаевича. <…> Я далёк от мысли умалять его редкую честность и добрые намерения. Людьми типа, Великого Князя Николая Николаевича можно было бы пользоваться с большим успехом в любом, хорошо организованном государстве, при условии, чтобы Монарх сознавал бы ограниченность ума этого рода людей. Мой двоюродный брат Великий Князь Николай Николаевич был превосходным строевым офицером. Не было равного ему в искусстве поддерживать строевую дисциплину, обучать солдат и готовить военные смотры. Тот, кому случалось присутствовать на парадах Петербургского гарнизона, имел возможность видеть безукоризненное исполнение воинских уставов в совершенстве вымуштрованной массой войск: каждая рота одета строго по форме, каждая пуговица на своем месте, каждое движение радовало сердце убежденных фронтовиков. Если бы Великий Князь Николай Николаевич оставался бы на посту Командующего войсками гвардии и Петроградского Военного Округа до февраля 1917 года, он всецело оправдал бы все ожидания и сумел бы предупредить февральский солдатский бунт. Оглядываясь на двадцатитрёхлетнее правление Императора Николая II, я не вижу логического объяснения тому, почему Государь считался с мнением Николая Николаевича в делах государственного управления. Как все военные, привыкшие иметь дело со строго определенными заданиями, Николай Николаевич терялся во всех сложных политических положениях, где его манера повышать голос и угрожать наказанием не производила желаемого эффекта. Всеобщая забастовка в октябре 1905 года поставила его в тупик, так как кодекс излюбленной им военной мудрости не знал никаких средств против коллективного неповиновения. Нельзя же было арестовать несколько миллионов забастовщиков! По его мнению, единственное, что можно было сделать — это выяснить требования «командиров восстания». Попытка объяснить Николаю Николаевичу, что восстание 1905 рода носило анархический характер, и что не было «командиров», с которыми можно было вести, переговоры, оказалась бы безрезультатной.[20]

Николай II и Николай Николаевич младший на параде. фотография Карла Буллы (1913 год)

Генерал А. А. Мосолов, бывший с 1900 по 1916 год начальником Канцелярии Министерства Императорского Двора, в своих воспоминаниях свидетельствовал о его особой роли в том, что Николай II пошёл на издание манифеста 17 октября 1905 года на пике революционной смуты: председателя комитета министров (вскоре ставший Председателем Совета министров) С. Ю. Витте докладывал царю, что есть только две возможности в сложившейся ситуации — дарование конституции или введение диктатуры; в Петербург был вызван Николай Николаевич, что было воспринято правыми кругами как знак того, что император намерен избрать второй путь; при такого рода словах, сказанных великому князю графом В. Б. Фредериксом, Николай Николаевич, в крайнем возбуждении, выхватил револьвер и закричал, что, если царь не примет программы Витте, то он застрелится у него на глазах (пересказ со слов барона Фредерикса)[21]. На исключительной роли Николая Николаевича в том, что царь избрал тогда путь уступок, настаивал во второй части своих воспоминаний (писались в январе 1908 года) и сам граф Витте[22]; при этом, Витте пояснял: «<…> Под каким влиянием Великий Князь тогда действовал, мне было неизвестно. Мне было только совершенно известно, что Великий Князь не действовал под влиянием логики и разума, ибо он уже давно впал в спиритизм и так сказать свихнулся, а, с другой стороны, по „нутру“ своему представляет собою типичного носителя неограниченного самодержавия или, вернее говоря, самоволия, т.-е. „хочу и баста“.»[23]

В феврале 1917 года, в числе ряда прочих, склонял императора к отречению, по поводу чего, а также его беспомощности в эмиграции, генерал Мосолов писал: «Письмо его государю перед отречением последнего свидетельствует о крайне узком кругозоре и весьма не возвышенной душе. <…> Во Франции, в изгнании, Николай Николаевич не сумел воссоединить русских монархистов в единое целое и, не пожелав признать главенства вел. князя Кирилла Владимировича, значительно способствовал бессилию наших легитимистов, лишённых возможности стать под единомышленным возглавлением.»[24]

Великий князь Александр Михайлович, имевший разговор с Николаем на следующий по отречении последнего день, писал о поведении бывшего царя, пытавшегося объяснить ему необходимость своего шага:

«<…> Он показал мне пачку телеграмм, полученных от главнокомандующих разными фронтами в ответ на его запрос. За исключением генерала Гурко, все они и, между ними генералы Брусилов, Алексеев и Рузский, советовали Государю немедленно отречься от престола. Он никогда не был высокого мнения об этих военачальниках и оставил без внимания их предательство. Но вот в глубине пакета он нашел ещё одну телеграмму, с советом немедленно отречься и она была подписана Великим Князем Николаем Николаевичем.

— Даже он! — сказал Ники и впервые голос его дрогнул.»[25]

Личная жизнь и брак[править | править исходный текст]

В конце 1880-х у него возник роман с дочерью мелкого лавочника С. И. Бурениной, женой купца-меховщика и матерью двоих детей. Испрашивал у императора Александра III согласия на брак с ней. Из опубликованной после революции докладной записки обер-прокурора Святейшего Синода К. П. Победоносцева императору от 7 августа 1892 года явствует, что 6 мая того же года император устно дал согласие на их брак, который, однако, был позже не дозволен «по изменившимся обстоятельствам» (подлинные слова резолюции Александра III на докладе[26]).

29 апреля (12 мая) 1907 года, в Ялте, сочетался браком с Анастасией Николаевной, урожденной принцессой Черногорской; ей было сорок лет, жениху пятьдесят. Для неё это был второй брак. На церемонии присутствовали только самые близкие. Детей у них не было. Как свидетельствует протопресвитер русской армии и флота Георгий Шавельский, находясь во время первой мировой войны в ставке в Барановичах великий князь каждый день писал письма жене в Киев.[27]

Шеф полков[править | править исходный текст]

Членство в организациях[править | править исходный текст]

  • Почетный член Николаевской инженерной академии
  • Почетный член Императорской Николаевской военной академии
  • Член Императорского Русского Военно-исторического общества
  • Член масонского ордена мартинистов (1909), состоял в масонской «Великокняжеской Ложе» (Санкт-Петербург; после 1907 до 1917).[28][29][30][31]

Кинохроника[править | править исходный текст]

Киновоплощения[править | править исходный текст]

Литература[править | править исходный текст]

Примечания[править | править исходный текст]

  1. 1 2 С. В. Фомин Золотой клинок Империи // Граф Келлер М.: НП «Посев», 2007 ISBN 5-85824-170-0, стр. 428
  2. Сухомлинов В. А. Воспоминания, стр.315
  3. Дарья Ибрагимова Першинская охота. Robb Report № 8 (48) Сентябрь 2008 г.
  4. Русская псовая борзая. // Мой друг. Собака. № 1. 2013. с. 10 — 17.
  5. 1 2 Дмитрий Кусов Першинская охота. О селе Першино и знаменитой Першинской Императорской охоте
  6. С. В. Фомин Золотой клинок Империи // Граф Келлер М.: НП «Посев», 2007 ISBN 5-85824-170-0, стр. 387
  7. Генерал от инфантерии Н. Н. Янушкевич: «Немецкую пакость уволить, и без нежностей…» Депортации в России 1914—1918 гг. С.53
  8. 1 2 С. В. Фомин Золотой клинок Империи // Граф Келлер М.: НП «Посев», 2007 ISBN 5-85824-170-0, стр. 420
  9. Сухомлинов В. А. Воспоминания, стр.315
  10. 1 2 А. А. Керсновский История Русской Армии. Т.3. С.306
  11. С. В. Фомин Золотой клинок Империи // Граф Келлер М.: НП «Посев», 2007 ISBN 5-85824-170-0, стр. 429
  12. Записки Н. М. Романова // Красный архив. Т.47-48. М.1931. С.162
  13. Великий князь оказался почетным гражданином Севастополя
  14. Спиридович А. И. Великая Война и Февральская Революция 1914—1917 гг.
  15. 1 2 Зарубин А. Г., Зарубин В. Г. Без победителей. Из истории Гражданской войны в Крыму. — 1-е. — Симферополь: Антиква, 2008. — 728 с. — 800 экз. — ISBN 978-966-2930-47-4
  16. «Сообщение» № 20 Русского Обще-Воинского Союза 10/23 февраля 1929 г.
  17. Памяти Великого Князя Николая Николаевича. // «Церковныя Вѣдомости» (Архиерейского Синода, Королевство С. Х. С.). февраль — июнь 1929 г., № 3—12 (166—175), стр. 21.
  18. Список генералам по старшинству. СПб 1914 г.
  19. Michel et Béatrice Wattel, Les Grand’Croix de la Légion d’honneur – De 1805 à nos jours, titulaires français et étrangers, Archives et Culture, 2009, p. 518
  20. Великий князь Александр Михайлович. Книга воспоминаній. // Глава IX. «Царская фамилия». — Париж, 1933.
  21. Ген. А. Мосолов. При Дворѣ Императора. Рига, [1938], стр. 136—137.
  22. Граф С. Ю. Витте. Воспоминания. Царствование Николая I. М-Пг., 1923, Т. II, стр. 26, 32—33 (эпизод с револьвером — со слов барона Фредерикса и генерала Мосолова).
  23. Граф С. Ю. Витте. Воспоминания. Царствование Николая I. М-Пг., 1923, Т. II, стр. 33 (орфография источника).
  24. Ген. А. Мосолов. При Дворѣ Императора. Рига, [1938], стр. 72—73.
  25. Великий князь Александр Михайлович. Книга воспоминаній. // Глава XVII. «Война и революция». — Париж, 1933.
  26. «К. П. Победоносцев и его корреспонденты: Письма и записки» / С предисловием Покровского М. Н., Т. 1, М.-Пг., 1923, полутом 2-й, стр. 966.
  27. ПОБЕДА.RU — В Ставке Верховного Главнокомандующего
  28. ОА КГБ СССР, ф. 730, оп. 1, д. 172, л. 28
  29. Heise K. Die Entente Freimaurerei und der Weltkrieg. — Basel, 1920. — S. 107
  30. АСТМ, фонд Н. Ф. Степанова
  31. Кандауров Л. Д. Записка по истории российского масонства, 1731—1936 // ОА КГБ СССР, ф. 730, оп. 1, д. 172, л. 1—46