Лезгинские языки

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску
Лезгинская
Таксон ветвь
Статус общепризнана
Ареал юг Дагестана, север Азербайджана, восток Грузии
Число носителей ок. 882 100 (по сумме составляющих её языков)
Классификация
Категория Языки Евразии

Сино-кавказская макросемья (гипотеза)

Северокавказская надсемья (необщепризнана)
Нахско-дагестанская семья
Состав
5 подгрупп
Коды языковой группы
ISO 639-2
ISO 639-5
См. также: Проект:Лингвистика

Лезги́нские языки (Самурские языки[1][2], иногда Лезги́нская языковая группа) — ветвь нахско-дагестанских языков[3], включающая девять живых (агульский, арчинский, будухский, крызский, лезгинский, рутульский, табасаранский, удинский и цахурский) и один мёртвый (агванский) языки. Лезгинские языки являются самой южной ветвью нахско-дагестанской семьи и соответственно самой южной языковый группой России[4]. Исторически они распространены на юге Дагестана и севере Азербайджана, а также представлены на востоке Грузии (удинский язык).

Численность говорящих на них около 882 100 человек (2017)[5]. С точки зрения социолингвистики лезгинские языки имеют очень различный статус: если, например, на собственно лезгинском языке говорит более шестисот тысяч человек и существует обширная литература, то на арчинском языке, до 2006 года не имевшем письменности, говорят лишь жители одного горного селения.

Народности лезгинской группы как по языку, так и в этнокультурном отношении близки с другими народами Дагестана. Предки этих народностей исторически входили в состав многоплеменного государственного объединения — Кавказскую Албанию, и были известны под общим именем «леков»[6][7][8], «албанцев»[9].

Терминология и классификация[править | править код]

В дореволюционной литературе под наименованием «лезгинские» языки порой фигурировали разные дагестанские языки. И. А. Гюльденштедт (1745—1781), описывая путешествие по Кавказу, привёл следующий перечень языков: «Лезгинские: анцугский, джарский, хунсагский, дидойский»[10]. Первые три являются диалектами аварского, а последний — одним из языков аваро-андо-цезской ветви. Классификация, предложенная И. А. Гюльденштедтом, тут же оказалась ошибочной[10]. Ещё одна ошибочная классификация была дана Клапротом, который под названием «лезгинские» языки указал аварский, акушинский, казикумухский (то есть лакский) и другие[11].

В Списке народностей СССР, составленном в 1927 году по материалам Комиссии по изучению племенного состава населения СССР и сопредельных стран, языки агул, арчинцев, будугов, джеков[К. 1], крызов, рутульцев, табасаран, удин, хапутцев[К. 2], хиналугцев и цахур отмечены как принадлежащие к «[лезгинской (кюринской) группе]»[12].

По классификации немецкого лингвиста А. Дирра кюринская подгруппа делится на две части[13]:

Советский лингвист Р. М. Шаумян, обследовавший в 1937 году гильский диалект лезгинского и шахдагские языки, в одной из своих статей высказал мнение, что термин «шах-дагская подгруппа» несостоятелен, поскольку им нельзя в едино объединить языки (крызский и будухский с одной стороны и хиналугский с другой), которые различны на уровне лексики и грамматики[14].

Другим названием языков лезгинской группы является Самурские языки[15]. Стоит отметить, что этот термин также включал разный перечень языков. Так, по приблизительной схеме дагестанских языков, описанной в Литературной энциклопедии А. Л. Шамхаловым, выделяется Лезгинская группа, состоящая из лезгинского, табасаранского и самурских (агульского, будугского, джекского, крызского, рутульского, удинского, хапутлинского, хиналугского и цахурского) языков[16]. То же самое повторяет 1-е издание БСЭ[17] (В 1-м издании БСЭ встречались также наименования «кюринская (лезгинская) языковая группа»[18] и «кюринская языковая группа»[19]).

По 2-му изданию БСЭ «Самурские языки» состоят из агульского, арчинского, рутульского, табасаранского, цахурского и шахдагских языков — будухского, джекского и хиналугского[15] (то есть без удинского, но с включением табасаранского).

По классификации, разработанной русским лингвистом Н. Трубецким, состав лезгинских языков следующий[13]:

  • Самурская группа
    • северо-восточная подгруппа (агульский, кюринский и табасаранский);
    • юго-восточная подгруппа (будухский, джекский, рутульский и цахурский);
  • арчинский язык;
  • удинский язык;
  • хиналугский язык.

В настоящий момент в составе лезгинских языки выделяются следующие группы[3]:

Четыре подгруппы образуют так называему собственно лезгинскую группу, противопоставленную удинско-агванской группе. Таким образом, удинский язык (и его предок агванский язык) занимает в составе группы наиболее периферийное положение: он раньше всего отделился от пралезгинского языка (по разным оценкам, 3-3,5 тыс. лет назад)[20].

Ареал[править | править код]

Лезгинские языки распространены, преимущественно, в южной части Дагестана (Россия) и северных районах Азербайджана[3]. Один (удинский) представлен в Грузии.

Среди лезгинских языков ядерную группу (она же самурская) составляют семь языков, которые объединяются в восточнолезгинскую (агульский, лезгинский и табасаранский), западнолезгинскую (рутульский и цахурский) и южнолезгинскую (будухский и крызский) подгруппы. Остальные два языка (арчинский и удинский) в генетическом и ареальном плане условно можно рассматривать как «переферийные». Эти два языка раньше остальных отделились от пралезгинского языка и если арчинский используется на довольно значительном расстоянии от «ядерной» зоны (с. Арчиб), то на удинском говорят на самом юге лезгиноязычной области (пос. Нидж). Ещё один язык (агванский // кавказско-албанский) является мёртвым[4].

  • Территория распространения табасаранского языка охватывает два района Дагестана — Табасаранский и Хивский[21]. Он делится на северное и южное наречие, причём южный диалект с некоторыми элементами северного лёг в основу литературного языка[21].
  • Основным ареалом распространения агульского языка является Агульский район; на нём также говорят в нескольких селениях Курахском районе[22].
  • На рутульском языке говорят в Рутульском районе Дагестана и в Шекинском районе (селение Шин (англ.)) Азербайджана[22].
  • Цахурский язык распространён в западной части Рутульского района (Дагестан), а также в сопредельных Закатальском и Кахском районах Азербайджана[22].

Подавляющее большинство лезгинских языков имеют диалекты, которые порой различаюся весьма сильно (вплоть до отсутствия взаимопонятности), ср. северный и южный диалекты табасаранского, собственно агульский и кошанские диалекты агульского, мухадский и борчинско-хновский диалекты рутульского.

Лингвистическая характеристика[править | править код]

В языковом отношении лезгинские языки достаточно последовательно реализуют «восточнокавказский стандарт» (богатый консонантизм, большое число падежей, эргативная конструкция предложения и пр.).

Фонетика[править | править код]

Фонетическая система отличается сложным консонантизмом: так, в большинстве языков отмечаются увулярные, фарингальные и ларингальные согласные (в арчинском имеются также латеральные, как и в аваро-андо-цезских языках). Для смычных характерно четверичное противопоставление: звонкие — придыхательные глухие — непридыхательные глухие — абруптивные, ср.:

b, d, g
ph, th, kh
p, t, k
p’, t’, k’

В орфографии абруптивы обозначаются с использованием дополнительного знака — «палочка», ср. пI, тI, кI.

Морфология имени[править | править код]

Морфологически лезгинские языки относятся в основном к агглютинативному типу, что наиболее очевидно в склонении имен существительных. Особенно богаты падежные системы этих языков: число падежей может достигать более 30, что является рекордным показателем среди всех языков мира[источник не указан 715 дней]. Помимо обычных для европейских языков падежей типа дательного в лезгинских присутствует множество так называемых местных (локативных, пространственных) падежей, показатели которых обычно состоят не из одного суффикса, а из двух или трёх. Первым идет суффикс, указывающий на местонахождение (или «локализацию») какого-либо объекта относительно ориентира: он указывает, находится ли объект внутри, около, над или под ориентиром и т. п. Второй показатель следует за первым и сообщает о том, находится ли объект относительно ориентира неподвижно (в покое) или же движется, и если да, то в какую сторону — от ориентира или по направлению к нему. Каждый из показателей локализации (которых может быть порядка 5-7), как правило, может сочетаться с любым показателем направления (которых обычно бывает 2-3): таким образом возникает большое количество сочетаний, благодаря которым при помощи одной словоформы можно выразить достаточно сложные пространственные отношения. Например, смысл «из-под стола», который в русском языке выражается конструкцией со сложным предлогом из-под и формой слова стол в родительном падеже, в лезгинском будет выражаться одним словом: столдикай, которое членится на морфемы так: стол-ди-к-ай. Здесь суффикс локализации -к- указывает на то, что объект, о котором ведется речь, находится под некоторым ориентиром (то есть под столом), а суффикс направления -ай- выражает значение удаления от данного ориентира (при помощи же суффикса -ди- образуется так называемая косвенная основа имени — от неё производны все падежи, кроме именительного).

Именной класс (род) и лицо глагола[править | править код]

Большинству лезгинских языков свойственно согласование по категории именного класса. Как правило, существительные подразделяются на четыре класса: 1) названия лиц мужского пола, 2) названия лиц женского пола, 3) названия животных и некоторых предметов, 4) названия неодушевленных предметов и явлений (распределение названий предметов между 3-м и 4-м классами является достаточно сложным и плохо предсказуемым). Сами существительные по классу обычно никак не маркированы, однако в зависимости от того, к какому классу относится существительное, стоящее в предложении в именительном падеже, другие слова в этом предложении (глагол, прилагательное, иногда также наречие) получают определённый показатель — префикс или суффикс, а в некоторых случаях инфикс.

Категория класса полностью утратилась в лезгинском, агульском и удинском языках, в южном диалекте табасаранского (о существование категории класса в древнем удинском ничего не известно). При этом в удинском и табасаранском развилось личное согласование. Показатели 1-го и 2-го лица восходят в этих языках к личным местоимениям.

Морфология глагола[править | править код]

Среди видо-временных форм глагола в лезгинских языках преобладают аналитические конструкции — обычно это сочетания деепричастия, причастия или инфинитива с глаголами ‘быть’ или ‘становиться’. У глаголов противопоставляются основы совершенного и несовершенного вида.

Характерной особенностью словообразования является наличие глагольных приставок («преверб») с пространственными значениями; обычно это тот же набор значений, что и у пространственных падежей: ‘внутри’, ‘сверху’, ‘снизу’ и т. п. В отличие от русского языка, в лезгинских глагольный вид независим от наличия или отсутствия приставки: её прибавление не меняет вид глагола, так что приставочный глагол (как и исходный глагол без приставки) имеет обе видовые основы.

Синтаксис[править | править код]

Синтаксически лезгинские языки, как и другие представители нахско-дагестанской семьи, относятся к языкам эргативного строя. Порядок слов в целом свободный, с преобладанием в качестве нейтрального порядка «подлежащее — дополнение — сказуемое» (SOV).

Лексика[править | править код]

В лексике лезгинских языков множество заимствований из восточных языков, прежде всего из арабского, персидского и тюркских (в особенности азербайджанского)[23]. Начиная с конца XIX века появилось также большое количество русских заимствований.

Примечания[править | править код]

Комментарии[править | править код]

  1. Этническая группа крызов.
  2. Этническая группа крызов.
  3. Диалект крызского языка.

Источники[править | править код]

  1. Вопросы языкознания. — М.: Наука, 1972. — С. 24.
  2. Общественные науки в СССР: Языкознание. — М.: Академия наук СССР, Ин-т науч. информации по общественным наукам, 1978. — Вып. 1—3.
  3. 1 2 3 БРЭ, 2011, с. 166—167.
  4. 1 2 Майсак Т. А. Типологическое, внутригенетическое и ареальное в грамматикализации: данные лезгинских языков // Acta Linguistica Petropolitana. Труды института лингвистических исследований. Т. XII. № 1. — СПб.: Наука, 2016. — С. 588-589.
  5. Lezgic (англ.). Ethnologue: Languages of the World. Проверено 17 августа 2017. — Данные получены путём суммирования числа говорящих для отдельных языков.
  6. Ихилов, М. М. Народности лезгинской группы: этнографическое исследование прошлого и настоящего лезгин, табасаранцев, рутулов, цахуров, агулов. — Махачкала: ДФ АН СССР, ИИЯЛ им. Г. Цадасы, 1967. — 370 с.
  7. Учение записки. — Махачкала : ИИЯиЛ им. Цадасы, 1969. — Т. 19, вып. 2. — С. 86.
  8. Б. Г Алиев, М.-С. К. Умаханов. Дагестан в XV-XVI вв: вопросы исторической географии. — Институт ИАЭ ДНЦ, 2004. — С. 379. — 493 с.
  9. Р. М. Магомедов. Происхождение названия Лезгинстан, «Ученые записки ИИЯЛ», т. IX, Махачкала, 1961, стр. 56.
  10. 1 2 Мейланова, 1964, с. 9.
  11. Мейланова, 1964, с. 10.
  12. Список народностей Союза Советских Социалистических Республик // Труды комиссии по изучению племенного состава населения СССР и сопредельных стран. Вып. 13.. — Л.: Изд-во АН СССР, 1927. — С. 4, 19-20.
  13. 1 2 Мейланова, 1964, с. 13.
  14. Талибов Б. Б. Будухский язык. — М.: Academia, 2007. — С. 10—11.
  15. 1 2 Большая советская энциклопедия. — 2-е изд.. — М.: Советская энциклопедия, 1955. — Т. 38. — С. 37.
  16. Шамхалов А. Л. Дагестанские языки // Литературная энциклопедия. — М.: Изд-во Ком. Акад., 1930. — Т. 3. — С. 132—135.
  17. Большая советская энциклопедия. — 1-е изд.. — М., 1930. — Т. 20. — С. 165—166.
  18. Большая советская энциклопедия. — 1-е изд.. — М., 1937. — Т. 35. — С. 610.
  19. Большая советская энциклопедия. — 1-е изд.. — М., 1938. — Т. 36. — С. 238.
  20. Альтернативное предложение высказал в последние годы немецкий кавказовед Вольфганг Шульце, по мнению которого удинский язык не является периферийным, а образует отдельную ветвь в восточнолезгинской подгруппе. См.: Schulze W. Towards a history of Udi // International Journal of Diachronic Linguistics (2005), vol. 1: 55-91.
  21. 1 2 Талибов, 1980, с. 6.
  22. 1 2 3 Талибов, 1980, с. 7.
  23. Языки мира: Кавказские языки. / Ред. М. Е. Алексеев, Г. А. Климов, С. А. Старостин, Я. Г. Тестелец. М.: Academia, 1999; 2001. — С. 373.

Литература[править | править код]

Статьи[править | править код]

Монографии[править | править код]

  • Алексеев М. Е. Вопросы сравнительно-исторической грамматики лезгинских языков. Морфология. Синтаксис. — М.: Наука, 1985.
  • Загиров В. М.. Историческая лексикология языков лезгинской группы. — Махачкала: Дагучпедгиз, 1987. — 141 с.
  • Мейланова У. А. Очерки лезгинской диалектологии. — М.: Наука, 1964.
  • Талибов Б. Б. Сравнительная фонетика лезгинских языков. — М.: Наука, 1980.