Рутения

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску

Руте́ния (лат. Ruthenia) — одно из средневековых латинских названий Руси[1], наравне с Russia, Ruscia, Roxolania и другими. Данный вариант, восходящий к античному названию кельтского племени рутенов (лат. ruteni)[2][3], из-за созвучности был перенесён западноевропейскими летописцами на Русь[4].

Первые упоминания[править | править код]

Самое раннее употребление термина «рутен» по отношению к народу Руси зафиксировано в Аугсбургских анналах, ведшихся клириками аугсбургского собора на протяжении XXII веков и дошедших до нас в рукописи 1135 года[5]. Галл Аноним, автор древнейшей польской хроники Cronicae et gesta ducum sive principum Polonorum, написанной на латинском языке в 11121116 годах, использует попеременно термины Rusia, Ruthenorum regnum (королевство русских), Ruthenorum rex (русский король), Ruthenus (русский), Rutheni (русские)[6]. Рутения как название страны впервые упоминается в «Деяниях венгров» Анонима (вероятно, рубеж XIIXIII веков)[7], в которой автор впервые именует Русь и Rutenia (один раз), и Ruscia (дважды), возможно это была попытка различать северо-восточную Владимирско-Суздальскую Русь и южную Киевскую, так как форма Ruscia оба раза употреблена во фразе: «Ruscia, que Susudal vocatur»[8]. Англо-латинский писатель Гервасий Тильберийский сообщает в своём наиболее известном сочинении «Императорские досуги» (около 1212 года), что «Польша в одной своей части соприкасается с Руссией (она же Рутения)», и далее использует оба наименования равнозначно[9][10]. В первой половине XIII века хороним Ruthenia употребляется итальянским автором Рикардо из Сан-Джермано, в котором он сообщает о битве Юго-Западной Руси с монголами на реке Калке в 1223 году[11]. В 1261 году в грамоте венгерского короля Белы IV по отношению к Галицко-Волынской Руси применена форма названия Ruthenia[12]. В «Салонинской истории» середины XIII века далматинца Фомы Сплитского используются варианты Rutenia и Ruthenia[13].

Во времена Королевства Польского и Речи Посполитой[править | править код]

Термин «Рутения» изначально использовали монархи и католическое духовенство Европы, распространяя его как на Московскую Русь[1], так и на русские земли, входившие в состав Великого княжества Литовского и Польского королевства. Польские историки XVXVII веков старались по политическим причинам[14] закрепить его за Юго-Западной Русью, а в отношении Северо-Восточной Руси делали упор на термин «Московия». Тем не менее, несмотря на противодействие политике московских государей по объединению Руси, поляки ещё некоторое время признавали жителей «Московии» рутенами (русинами). Так, Матвей Меховский писал в «Трактате о двух Сарматиях», что жители Московии «Rutheni sunt et Ruthenicum loquuntur»[15] (то есть являются русинами и говорят по-русски). Территориальное деление на Рутению и Московию, однако, прочно укоренилось в польско-литовской публицистике и историографии[16], и сейчас продолжает существовать в современной польской, а также националистической[17] украинской[18] и белорусской историографиях[источник не указан 886 дней]. Постепенное появление в течение XVI века этногенетических теорий, основанных на легендарных персонажах, породило также различные версии об ином происхождении «московитов» (от библейского Мосоха либо от младшего брата Леха, Чеха и Руса, Москвы). На пике межконфессиональной борьбы, вспыхнувшей в Речи Посполитой после заключения Брестской унии 1596 года, этими теориями пользовались униатские и католические полемисты, чтобы придать «схизматикам» московитам статус совершенно иного народа, противопоставленного русинам[15]. Разделение Руси («Малой России») и Москвы («Великой России») прослеживается и в некоторых полемических православных трудах, что позволяет историку Борису Флоре сделать вывод, что в представлении современников восточные славяне по обе стороны границы уже вопринимались как два разных общества и два разных народа. Тем не менее, в отличие от униатов, они воспринимались православными деятелями как две тесно связанные между собой части некоего общего целого[15].

Карта Герберштейна

В 1549 году австрийский посол Сигизмунд фон Герберштейн в своих Записках о Московии называл местных жителей не только московитами, но и рутенами[19]:

Но каково бы ни было происхождение имени «Руссия», народ этот, говорящий на славянском языке, исповедующий веру Христову по греческому обряду, называющий себя на родном своем языке Russi, а по-латыни именуемый Rhuteni, столь умножился, что либо изгнал живущие среди него иные племена, либо заставил их жить на его лад, так что все они называются теперь одним и тем же именем «рутены» (Rutheni).

На своей знаменитой карте Восточной Европы он не упоминает Русь (Рутению), пользуясь исключительно политико-географическими терминами Litwania и Moscovia, однако называет Финский залив «Sinus Livonicus et Ruthenicus».

В имперский период[править | править код]

Карта исторического распределения немецкоговорящего населения в Европе по состоянию на 1880 год. На ней Ruthenen (русины королевства Галиции и Лодомерии) и Kleinrussen (малоруссы Российской империи) указаны как один целый народ

В 1844 году русский химик К. К. Клаус в честь России назвал открытый им новый химический элемент рутением (лат. Ruthenium).

После разделов Речи Посполитой в Австрийской и впоследствии Австро-Венгерской империи данное латинское название Руси приспособили к немецкому языку (Ruthenien), в котором Русь традиционно называлась Russland или Reußen. Под влиянием политических обстоятельств термин приобрёл двоякую интерпретацию, которая по сей день зачастую встречается в историографии. Во второй половине XIX века власти Австро-Венгрии, пытаясь противодействовать народному движению карпатских русин, направленному на союз с Россией, и стремясь разобщить русских, широко распространяли теорию, что подданные империи Габсбургов — это не русские, а некий другой народ — рутены[1]. Из этого должен был следовать вывод, что у русин нет исторической причины симпатизировать России и русским (Russen). Эта мифологема распространялась несмотря на то, что сами русины никогда не называли себя рутенами, а русскими, русским народом[1]. Термин вышел из употребления после краха Австро-Венгрии, а также в связи с распространением термина «Украина» и нового этнонима «украинцы».

Современность[править | править код]

Отмечая, что проблемы исторической терминологии, а именно её политизированность и идеологизированность, являются «вечными», белорусский историк Алексей Мартынюк предлагает для описания истории реалий Восточной Европы XIII—XVI веков использовать термин Ruthenia как «нарочито „отстраненный“» и при этом имеющий опору в исторических источниках и соответствующий научной традиции использования латинизированных «книжных» терминов для описания регионов. По мнению автора, в сочетании с уточняющими характеристиками термин «позволяет представить восточнославянский мир XIII—XVI веков как систему исторических регионов („Рутений“) в динамическом развитии». Алексей Мартынюк предлагает следующую географо-хронологическую классификацию, учитывающую тенденции развития восточнославянского общества[20]:

  • XIII век: Ruthenia Magna (последнее столетие существования «классической Древней Руси»)
  • XIV век: Ruthenia Moscovitica, Ruthenia Novgorodica, Ruthenia Lithuanica, Ruthenia Polonica и другие (полицентрическая государственность, начало образования новых регионов)
  • XV век: Ruthenia Moscovitica, Ruthenia Novgorodica, Ruthenia Lithuanica, Ruthenia Polonica (полицентрическая государственность, сокращение числа исторических регионов)
  • XVI век: Ruthenia Moscovitica, Ruthenia Polonica-Lithuanica (консолидация в рамках Московского государства и Великого княжества Литовского / Речи Посполитой)
  • XVII век: Ruthenia Moscovitica, Ruthenia Ucrainica, Ruthenia Albaruthenica (ускорение процесса формирования модерных политических, этноконфессиональных и культурных реалий)

Примечания[править | править код]

  1. 1 2 3 4 Меркулов, В. И. Об одном из названий Руси и русских в источниках. Русин, № 4 (6), 2006. Стр. 118—122
  2. Петрухин В. Я., Раевский Д. С. Очерки истории народов России в древности и раннем средневековье. — М.: Языки русской культуры, 1998. — С. 261.
  3. Мельникова Е. А. «Исторический источник неисчерпаем»: к 40-летию школы В. Т. Пашуто // Средние века. — М.: Наука, 2008. — Вып. 69 (3). — С. 23.
  4. Яковенко Н. Вибір імені versus вибір шляху (назви української території між кінцем XVI — кінцем XVII ст.) // Міжкультірний діалог. Т. 1: Ідентичність. — К.: Дух і літера, 2009. — С. 57-95
  5. Annales Augustani: 1089. Imperator Praxedem, Rutenorum regis filiam, sibi in matrimonium sociavit. — Аугсбургские анналы: 1089 году Император взял себе в жёны Пракседу, дочь русского короля.
  6. Gallus Anonymus, Chronica Polonorum, например: Igitur inprimis inserendum est seriei, quam gloriose et magnifice suam iniuriam de rege Ruthenorum vindicavit, qui sibi sororem dare suam in matrimoniam denegavit. Quod Bolezlavus rex indigne ferens, cum ingenti fortitudine Ruthenorum regnum invasit, eosque primum armis resistere conantes, non ausos committere, sicut ventus pulverem, ante suam faciem profugavit. Nec statim cum hostili more civitates capiendo vel pecuniam congregando suum iter retardavit, sed ad Chyou, caput regni, ut arcem regni simul et regem caperet, properavit. At Ruthenorum rex simplicitate gentis illius in navicula tunc forte cum hamo piscabatur, cum Bolezlavum adesse regem ex insperato nuntiant. — Галл Аноним, Польская хроника: Прежде всего надо включить в повествование, как славно и великолепно отомстил он за свою обиду русскому королю, который отказался выдать за него свою сестру. Король Болеслав, придя в негодование, храбро вторгся в королевство русских и их, пытавшихся вначале сопротивляться оружием, но не осмелившихся завязать сражение, разогнал перед собой, подобно тому, как ветер разгоняет пыль. И он не задерживался в пути: не брал городов, не собирал денег, как это делали его враги, а поспешил на Киев, столицу королевства, чтобы захватить одновременно и королевский замок и самого короля; а король русских с простотою, свойственной его народу, в то время, когда ему сообщили о неожиданном вторжении Болеслава, ловил на лодке удочкой рыбу.
  7. Anonymi Belae regis notarii. Gestis Hungarorum / Ed. S. L. Endlicher // Rerum Hungaricarum. Monumenta Arpadiana. — Sangalli: Scheitlin & Zollikofer, 1849. — P. 9—12, 14—15, 18.
  8. Назаренко, 2001, с. 43.
  9. Английские средневековые источники IX—XIII вв. М. Наука. 1979
  10. Polonia in uno sui capite contingit Russiam, quae et Ruthenia, de qua Lucanus: Solvuntur flavi longa statione Rutheni. Leibnitz, Gottfried Wilhelm. Scriptores rerum Brunsvicensium. — Vol. 2. — P. 765.
  11. Ric. de S. Germ., a. 1223, p.110
  12. Яковенко, Наталия.Вибір імені versus вибір шляху (Назви української території між кінцем XVI — кінцем XVII ст.
  13. Фома Сплитский. История архиепископов Салоны и Сплита / перевод, комм. О. А. Аки мовой. — М.: Индрик, 1997. — С. 30, 96, 105, 155, 236, 285, 291.
  14. Хорошкевич А. Л. Россия и Московия: Из истории политико-географической терминологии // Acta Baltico-slavica. — 1976. — Т. X. — С. 47—57.
  15. 1 2 3 Флоря Б. Н. О некоторых особенностях развития этнического самосознания восточных славян в эпоху Средневековья — Раннего Нового времени // Россия-Украина: история взаимоотношений / Отв. ред. А. И. Миллер, В. Ф. Репринцев, М., 1997. С. 9-27
  16. Наlесki О. Litwa, Rus i Zmudz, jako czesci skladowe Wielkiego ksiestwa Litewskiego. — Krakow, 1916. — S.8 — 14
  17. Лисяк-Рудницкий, Іван. Францішек Духінський та його вплив на українську політичну думку Архивировано 24 декабря 2014 года. // Історичні есеї. — Т. 1.
  18. Наконечний Є. Украдене ім’я: Чому русини стали українцями. — Львів, 1998. — С. 30-41, 75-90. Див. також: Лисяк-Рудницький І. Історичні есе. — Т. І. — К., 1994. — С. 44, 248.
  19. Записки о Московии
  20. Мартынюк А. Древняя Русь после Древней Руси: к теоретической постановке проблемы // Древняя Русь после Древней Руси: дискурс восточнославянского (не)единства / отв. сост. А. В. Доронин; отв. ред. серии А. В. Доронин. — М.: Политическая энциклопедия, 2017. — 399 с. — С. 36-37.

Литература[править | править код]