Вавилов, Николай Иванович

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Николай Иванович Вавилов
Nikolai Vavilov NYWTS.jpg
Николай Вавилов в 1933 году
Дата рождения:

13 (25) ноября 1887({{padleft:1887|4|0}}-{{padleft:11|2|0}}-{{padleft:25|2|0}})

Место рождения:

Москва, Российская империя

Дата смерти:

26 января 1943({{padleft:1943|4|0}}-{{padleft:1|2|0}}-{{padleft:26|2|0}}) (55 лет)

Место смерти:

Саратов, РСФСР, СССР

Страна:

Российская империяFlag of Russia.svg Российская империя
РСФСРFlag of Russian SFSR (1937-1954).svg РСФСР
СССРFlag of the Soviet Union (1923-1955).svg СССР

Научная сфера:

биология

Место работы:

ВАСХНИЛ, Всесоюзное географическое общество, Всесоюзный институт растениеводства, Институт генетики АН СССР

Учёная степень:

доктор биологических наук (1934[1])

Учёное звание:

профессор
академик АН СССР
академик АН УССР
академик ВАСХНИЛ

Альма-матер:

Московское коммерческое училище, Московский сельскохозяйственный институт

Известен как:

создатель учений о мировых центрах происхождения культурных растений и об иммунитете растений, закона гомологических рядов в наследственной изменчивости организмов, сети научных учреждений по биологии и смежным наукам

Награды и премии


Ленинская премия — 1926 Золотая медаль ВДНХ — 1940
Логотип Викитеки Произведения в Викитеке
Систематик живой природы
Band 1x200px.png
Автор наименований ряда ботанических таксонов. В ботанической (бинарной) номенклатуре эти названия дополняются сокращением «Vavilov».
Список таких таксонов на сайте IPNI
Персональная страница на сайте IPNI

Nikolaj Ivanovich Vavilov на Викивидах
Страница на Викивидах
Nikolai Vavilov на Викискладе
Изображения на Викискладе

Никола́й Ива́нович Вави́лов (13 [25] ноября 1887, Москва, Российская империя — 26 января 1943, Саратов, СССР) — российский и советский учёный-генетик, ботаник, селекционер, географ, академик АН СССР, АН УССР и ВАСХНИЛ[2]. Президент (1929—1935), вице-президент (1935—1940) ВАСХНИЛ, президент Всесоюзного географического общества (1931—1940), основатель (1920) и бессменный до момента ареста директор Всесоюзного института растениеводства (1930—1940), директор Института генетики АН СССР (1930—1940), член Экспедиционной комиссии АН СССР, член коллегии Наркомзема СССР, член президиума Всесоюзной ассоциации востоковедения. В 19261935 годах член Центрального исполнительного комитета СССР, в 19271929 — член Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета, член Императорского Православного Палестинского Общества.

Организатор и участник ботанико-агрономических экспедиций, охвативших большинство континентов (кроме Австралии и Антарктиды), в ходе которых выявил древние очаги формообразования культурных растений. Создал учение о мировых центрах происхождения культурных растений[3]. Обосновал учение об иммунитете растений, открыл закон гомологических рядов в наследственной изменчивости организмов[4]. Внёс существенный вклад в разработку учения о биологическом виде. Под руководством Вавилова была создана крупнейшая в мире коллекция семян культурных растений. Он заложил основы системы государственных испытаний сортов полевых культур. Сформулировал принципы деятельности главного научного центра страны по аграрным наукам, создал сеть научных учреждений в этой области[5].

Погиб в годы сталинских репрессий. На основании сфабрикованных[6] обвинений был арестован в 1940 году, в 1941 году — осуждён и приговорён к расстрелу, который впоследствии был заменён 20-летним сроком заключения. Умер в тюрьме. В 1955 году посмертно реабилитирован.

Содержание

Детство и юность[править | править исходный текст]

Семья[править | править исходный текст]

Николай Иванович Вавилов родился 25 ноября (13 ноября по старому стилю) 1887 года на Средней Пресне в Москве.

Отец Иван Ильич Вавилов (1863—1928) — купец второй гильдии и общественный деятель, был родом из крестьянской семьи Волоколамского уезда. До революции был директором мануфактурной компании «Удалов и Вавилов». Мать Александра Михайловна Вавилова (1868—1938), урождённая Постникова,— дочь художника-резчика, работавшего в Прохоровской мануфактуре.

Всего в семье было семеро детей, однако трое из них умерли в детстве. Младший брат Сергей Вавилов (1891—1951) — физик, участвовал в Первой мировой войне; академик Академии наук СССР (1932), основатель научной школы физической оптики в СССР; возглавлял Академию наук СССР в 1945—1951 годах; умер от инфаркта. Старшая сестра Александра (1886—1940) — врач, организовала санитарно-гигиенические сети в Москве. Младшая сестра Лидия (1891—1914) — микробиолог, умерла от чёрной оспы, которой заразилась во время экспедиции.

Образование[править | править исходный текст]

С раннего детства Николай Вавилов был предрасположен к естественным наукам. В числе его детских увлечений были наблюдения за животным и растительным миром. У отца была большая библиотека, в которой были редкие книги, географические карты, гербарии. Это сыграло немалую роль в формировании личности Вавилова.

По воле отца Николай поступил в Московское коммерческое училище. По окончании училища он хотел поступать в Императорский Московский университет, но, не желая терять год на подготовку к экзаменам по латинскому языку[7], знание которого было в то время обязательным для поступления в университет, в 1906 году поступил в Московский сельскохозяйственный институт на агрономический факультет. Занимался он у таких учёных, как Н. Н. Худяков и Д. Н. Прянишников. В 1908 году он участвовал в студенческой экспедиции по Северному Кавказу и Закавказью, а летом 1910 года прошёл агрономическую практику на Полтавской опытной станции, получив, по собственному признанию, «импульс для всей дальнейшей работы»[8]. На заседаниях институтского кружка любителей естествознания Вавилов выступал с докладами «Генеалогия растительного царства», «Дарвинизм и экспериментальная морфология». За время обучения в институте склонность Вавилова к исследовательской деятельности проявлялась неоднократно, итогом обучения стала дипломная работа о голых слизнях, повреждающих поля и огороды в Московской губернии. Окончил институт в 1911 году.

Семейное положение[править | править исходный текст]

Николай Вавилов был женат дважды. Первая жена (с 1912 по 1926 год) — Екатерина Николаевна Сахарова-Вавилова (1886—1964). В этом браке в 1918 году родился первый сын Николая Вавилова — Олег (1918—1946)[9], который впоследствии окончил физический факультет МГУ, защитил кандидатскую диссертацию, но вскоре после этого погиб при альпинистском восхождении на Кавказе[10][11][12].

В 1917 году[13] в Саратове Николай Иванович познакомился со студенткой Еленой Барулиной, которая участвовала во многих инициативах своего учителя. Так, Елена Барулина принимала участие в экспедиции Вавилова по юго-востоку России, которая была организована в августе 1920 года. Сразу же после экспедиции Николай Вавилов принялся за книгу «Полевые культуры Юго-Востока», для которой Барулина написала статью «Дыни Юго-Востока»[14]. В этом же году, задолго до развода с первой женой, произошло объяснение Елены Ивановны с Николаем Ивановичем[14]. В итоге весной 1926 года Вавилов брак с первой женой расторг и зарегистрировал брак с Еленой Барулиной[10]. Елена Ивановна Барулина-Вавилова была биологом, доктором сельскохозяйственных наук.

В этом браке родился (1928) второй сын Николая Вавилова, Юрий — физик-ядерщик, доктор физико-математических наук, впоследствии много сделавший для поиска и публикации сведений об отце.

Научная деятельность и дальнейший жизненный путь[править | править исходный текст]

1911—1918[править | править исходный текст]

Рукописи Николая Вавилова. На нижней левой тетради видна дата — 8 августа 1914 года.
Из собрания Всероссийского института растениеводства им. Н. И. Вавилова

По окончании института в 1911 году Вавилов был оставлен для подготовки к профессорскому званию на кафедре частного земледелия, которую возглавлял Д. Н. Прянишников. Был прикомандирован к Селекционной станции института, которой руководил селекционер Д. Л. Рудзинский, где начал исследование иммунитета культурных растений к паразитическим грибам; одновременно преподавал в институте и на Голицынских высших женских сельскохозяйственных курсах[7].

С целью более широкого ознакомления с систематикой и географией культурных злаков и их болезней в течение 1911—1912 годов Николай Вавилов прошёл стажировку в Санкт-Петербурге, в Бюро прикладной ботаники (руководитель Р. Э. Регель), а также в бюро по микологии и фитопатологии (руководитель А. А. Ячевский).

В 1913 году Вавилов был направлен за границу для завершения образования. Во Франции в фирме Вильморенов он знакомился с новейшими достижениями селекции в семеноводстве, в Йене (Германия) работал в лаборатории Эрнста Геккеля, а в Мертоне (Англия) — до 1914 года в генетической лаборатории Института садоводства имени Джона Иннеса под руководством одного из крупнейших генетиков того времени профессора Уильяма Бейтсона, где продолжил исследование иммунитета хлебных злаков, и в лаборатории генетики Кембриджского университета у профессора Реджиналда Паннета (англ. Reginald Punnett).

В 1915 году Николай Вавилов начал заниматься изучением иммунитета растений. Первые опыты он проводил в питомниках, развёрнутых совместно с профессором С. И. Жегаловым.

Братья Николай (слева) и Сергей Вавиловы с матерью, Александрой Михайловной, 1915 г.

В 1915 году Вавилов сдал магистерские экзамены, но магистерской диссертации не защищал.[15][16] В 1918 году Вавилов готовил в качестве магистерской диссертации монографию «Иммунитет растений к инфекционным заболеваниям»[17], однако защищена она не была, поскольку в октябре 1918 года была отменена система учёных степеней. Изданная в 1919 году монография содержала критический анализ мировой литературы и результаты собственных исследований[18].

Из-за дефекта зрения (в детстве он повредил глаз) Вавилов был освобождён от военной службы, но в 1916 году его привлекли в качестве консультанта по вопросу массового заболевания солдат русской армии в Персии. Он выяснил причину заболевания, указав на то, что в местную муку попадают частицы семян плевела опьяняющего (Lolium temulentum), а с ним гриб Stromatinia temulenta, который вырабатывает алкалоид темулин — вещество, способное вызвать серьёзное отравление с возможным летальным исходом. Решением проблемы стал запрет на употребление местных продуктов, провизию стали завозить из России, в результате чего болезнь была остановлена.

Вавилов же, получив у военного руководства разрешение на проведение экспедиции, отправился вглубь Ирана, где занимался исследованием и сбором образцов злаков. Во время экспедиции он, в частности, взял образцы персидской пшеницы. Посеяв её позднее в Англии, Вавилов пытался различными способами заразить её мучнистой росой (вплоть до применения азотного удобрения, способствующего развитию болезни), но все попытки оказались безуспешными. Учёный пришёл к выводу, что иммунитет растений зависит от условий среды, в которой изначально формировался данный вид. Во время иранской экспедиции у Вавилова зародились мысли о закономерности наследственной изменчивости. Вавилов проследил изменения видов ржи и пшеницы от Ирана до Памира. Он заметил характерные сходные изменения у видов обоих родов, что натолкнуло его на мысль о существовании закономерности в изменчивости родственных видов. Находясь на Памире, Вавилов сделал вывод, что горные «изоляторы» вроде Памира служат очагами зарождения культурных растений.

В 1917 году Вавилов был избран помощником заведующего Отделом (бывшим Бюро) прикладной ботаники Р. Э. Регеля. Рекомендацию дал сам Регель: «По вопросам иммунитета [растений] работали за последние 20 лет уже очень многие и выдающиеся учёные почти всех стран света, но можно смело утверждать, что ещё никто не подходил к разрешению этих сложных вопросов с тою широтою взглядов при всестороннем освещении вопроса, с какою подходит к нему Вавилов. <…> В лице Вавилова мы привлечём в отдел прикладной ботаники молодого талантливого учёного, которым ещё будет гордиться русская наука»[19].

В том же году Вавилов был приглашён возглавить кафедру генетики, селекции и частного земледелия саратовских Высших сельскохозяйственных курсов и в июле переехал в Саратов. В этом городе в 1917—1921 годах Вавилов был профессором агрономического факультета Саратовского университета. Наряду с чтением лекций он развернул экспериментальное изучение иммунитета различных сельскохозяйственных растений, в первую очередь хлебных злаков. Им было исследовано 650 сортов пшеницы и 350 сортов овса, а также другие, незлаковые, культуры; проведён гибридологический анализ иммунных и поражаемых сортов, выявлены их анатомические и физиологические особенности. Вавилов начал обобщать данные, накопленные во время экспедиций и исследований. Результатом этих изысканий стала монография «Иммунитет растений к инфекционным заболеваниям», изданная в 1919 году.

1918—1930[править | править исходный текст]

В 1919 году Вавилов создал учение об иммунитете растений.

В 1920 году он, возглавляя оргкомитет III Всероссийского съезда по селекции и семеноводству в Саратове, выступил на нём с докладом «Закон гомологических рядов в наследственной изменчивости». Доклад был воспринят слушателями как крупнейшее событие в мировой биологической науке[20][21] и вызвал положительные отзывы в научном сообществе[21][22].

В годы преподавания в Саратове Вавилов организовал изучение юго-восточных губерний европейской России (Астраханской, Царицынской, Самарской и Саратовской), послужившее основой для опубликования в 1922 году книги «Полевые культуры Юго-Востока».

В 1920 году Сельскохозяйственный учёный комитет, во главе с его председателем В. И. Ковалевским, избрал Николая Вавилова заведующим Отделом прикладной ботаники и селекции Комитета в Петрограде, и в январе 1921 года он почти со всеми своими саратовскими учениками покинул Саратов. Научная работа на новом месте началась с большим размахом[23][24]. Постановлением Коллегии Наркомзема РСФСР от 10.07.1922[25] Сельскохозяйственный учёный комитет был преобразован в многоотраслевой Государственный институт опытной агрономии (ГИОА), который сначала возглавил Н. М. Тулайков, а в 1923[26] Николай Вавилов. Задачами института стали исследование важнейших проблем сельского хо­зяйства, лесного дела и рыбоводства, усовершенствование систе­мы земледелия, подбор культур и сортов, разработка способов борьбы с вредителями и болезнями, селекция домашних животных, почвенно-климатическое изучение территории РСФСР[27].

Отдел прикладной ботаники и селекции в 1924 был реорганизован во Всесоюзный институт прикладной ботаники и новых культур, а в 1930 — во Всесоюзный институт растениеводства (ВИР), руководителем которого Николай Вавилов оставался до августа 1940.

Голод в Поволжье 1921—1922 годов заставил российских учёных изменить направление исследований.

Вавилов и А. А. Ячевский получили от Американского Фитопатологического общества приглашения принять участие в Международной конференции по болезням хлебных злаков (19-22 июля 1921 года, Северная Дакота, США) (они стали первыми учёными из Советской России, приглашёнными принять участие в международном научном форуме).[28] Совет Труда и Обороны официально утвердил командировку и выделил средства на расходы по приобретению новейшей научной литературы и научных приборов.[29] Однако из-за задержки с получением въездной визы Вавилов и Ячевский смогли выехать в Северную Америку лишь 25 июля и, таким образом, не смогли принять участия в конференции.[30] Во время поездки Вавилов подготовил расширенный вариант закона гомологических рядов, который был опубликован в журнале Journal of Genetics.[31][32] Положения закона, развивавшего эволюционное учение Ч. Дарвина, были положительно оценены мировой научной общественностью. Кроме того, во время той же поездки Вавилов основал в Нью-Йорке отделение Отдела прикладной ботаники, руководителем которого стал геоботаник, флорист и энтомолог Д. Н. Бородин.[33][23][34]. В США Вавилов посетил ведущие генетические и селекционные лаборатории, ознакомился с новейшей литературой в библиотеках, вёл переписку с американскими учёными, сделал необходимые закупки, проведя аналогичную работу в Канаде, а затем в Англии, Франции, Германии, Голландии, Швеции и Дании.[35]

Так, например, в 1922 году в Голландии Вавилов встретился с Гуго де Фризом (основателем мутационной теории). Ознакомившись с научными изысканиями Де Фриза, Вавилов, вернувшись в Россию, выступил за вовлечение науки в создание сортовых ресурсов страны, продолжил расширение Отдела прикладной ботаники, стремясь превратить его в крупный центр сельскохозяйственной науки, приглашал учёных из других городов. Работа была направлена на выявление мирового разнообразия культурных растений с целью его дальнейшего использования для нужд страны. В 1923 году Вавилов был избран членом-корреспондентом АН СССР в отделение физико-математических наук (по разряду биологическому).

В 1920-е годы по инициативе Вавилова Народным комиссариатом земледелия РСФСР была создана сеть опытных селекционных станций, явившихся отделениями Государственного института опытной агрономии[26]. В 115 отделениях и опытных станциях, в различных почвенно-климатических условиях СССР — от субтропиков до тундры — шло изучение и испытание разных форм полезных растений.

С 1924 по 1927 год был проведён ряд внутрисоюзных и зарубежных экспедиций — Афганистан (Вавилов вместе с Д. Д. Букиничем первыми из европейцев проникли в Нуристан — высокогорную провинцию Афганистана[36], в то время закрытую для иноземцев)[37], Средиземноморье, Африка, в ходе которых Вавилов продолжал пополнять коллекцию образцов и изучение очагов возникновения культурных растений.

Вавилов писал:

Путешествие было, пожалуй, удачное, обобрали весь Афганистан, пробрались к Индии, Белуджистану, были за Гиндукушем. Около Индии добрели до финиковых пальм, нашли прарожь, видел дикие арбузы, дыни, коноплю, ячмень, морковь. Четыре раза перевалили Гиндукуш, один раз по пути Александра Македонского. <…> Собрал тьму лекарственных растений <…>[38]

Отчёт об экспедиции объёмом 610 страниц стал основой книги «Земледельческий Афганистан», написанной Вавиловым совместно с Д. Д. Букиничем. В этой книге подтверждено предположение Вавилова о том, что в Афганистане находятся центры происхождения некоторых важнейших для человека растений.

За экспедицию в Афганистан Географическое общество СССР присудило Николаю Вавилову золотую медаль имени Н. М. Пржевальского — «за географический подвиг».

В 1925 году последовали экспедиции в Хивинский оазис и другие сельскохозяйственные районы Узбекистана.

В 1926—1927 годах Вавилов совершил экспедицию по странам Средиземноморья. Исследовательские работы им были проведены в Алжире, Тунисе, Марокко, Ливане, Сирии, Палестине, Трансиордании, Греции, Италии, Сицилии, Сардинии, Крите, Кипре, южной части Франции, Испании, Португалии, затем во Французском Сомали, Абиссинии и Эритрее. На обратном пути Вавилов ознакомился с земледелием в горных районах Вюртемберга (Германия). Караванные и пешие маршруты в этой экспедиции составили около 2 тысяч км. Семенной материал, собранный Вавиловым, исчислялся тысячами образцов[39][40].

В середине 1920-х годов Вавилов сформулировал представления о географических центрах происхождения культурных растений — в 1926 году он опубликовал труд «Центры происхождения культурных растений», за который ему была присуждена Премия имени В. И. Ленина. Теоретический труд учёного дал научную основу для целенаправленных поисков полезных растений, был использован в практических целях.

Кабинет Николая Вавилова во Всероссийском институте растениеводства. Фотография 2009 г.

Активная практическая, научно-организаторская и общественная деятельность Вавилова способствовала выдвижению его в 1926 году в состав Центрального исполнительного комитета СССР, а в 1927 году — Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета. При этом Вавилов был беспартийным[41].

В 1927 году Вавилов выступил на V Международном генетическом конгрессе в Берлине с докладом «О мировых географических центрах генов культурных растений», на конференции экспертов по сельскому хозяйству в Международном аграрном институте в Риме — с докладом «Географические опыты по изучению изменчивости культурных растений в СССР». Конференция приняла решение присудить Вавилову Золотую медаль за его работы по географическим посевам и постановила ввести географические посевы по системе Вавилова в мировом масштабе[36].

Как отмечает историк В. Д. Есаков, «Длительное отсутствие научного руководителя, вызванное проведением экспедиции в страны Средиземноморья, в которой Вавилов пробыл с июня 1926 по август 1927 г., привело к определённому росту бюрократических тенденций в руководстве институтом, росту центробежных устремлений, к критике избранных исследовательских направлений, к упрёкам в отрыве от практики. Встревоженный этими нежелательными в деятельности научного учреждения проявлениями Н. И. Вавилов ставит вопрос об отходе от руководства институтом».[42] 24 ноября 1927 г. он пишет Н. П. Горбунову об отставке: «Ряд событий, имевших место в 1927 году, частью во время моего отсутствия, частью же во время моего пребывания в Ленинграде, заставил меня сильно задуматься над целесообразностью моего пребывания на посту директора Института прикладной ботаники… По внутреннему, глубокому убеждению я не могу считать обвинение в отсутствии руководства правильным. Я принадлежу к числу работников, которые знают наши оба учреждения с самого начала их основания (Отдел прикладной ботаники с 1908 г.). Самый большой плюс нашего объединённого учреждения, по моему убеждению, его исключительная научная спаянность, в большей части работников… Эта спаянность позволила быстро и широко развить работу в области прикладной ботаники… Наша научная коллегия, несмотря на десятки научных работников, которые она включает, представляет спаянное целое, и мы очень редко расходимся в определении направлений работы и развития нашего учреждения. Словом, по внутреннему убеждению обвинений в отсутствии руководства я совершенно принять не могу».[43] Как отмечает В. Д. Есаков, «Н. И. Вавилова особенно задело встречавшееся в документах, которые он просматривал, обвинение директора в академизме.» По этому поводу Вавилов писал Н. П. Горбунову: «Должен сказать, что и этого обвинения я не принимаю. По образованию я прежде всего агроном, научная же эрудиция является плюсом, а не минусом, и только в полемическом задоре может быть использована для очернения… Экспедиции Института во все части земного шара я считаю гордостью, а не академической прихотью, как это было заявлено на одном из заседаний, и не сомневаюсь, что в истории агрономических исследований они будут поставлены нашему учреждению на плюс, а не на минус». Как отмечает В. Д. Есаков, «Он категорически отверг обвинения также в недостаточном внимании Института к техническим культурам, а также к интродукции. Главной же причиной, приведшей к заявлению об отставке, являлось вторжение управляющего делами СНК СССР Н. П. Горбунова как председателя Совета Института прикладной ботаники и новых культур в права директора».[44] Вавилов писал Горбунову по этому поводу: «За время моего отсутствия, без моего согласия и без согласования по моём возвращении Вы назначили моим заместителем Д. Д. Арцыбашева, на что я отвечал Вам письмом из Рима в начале нынешнего года, указывая на неприемлемость для меня кандидатуры Д. Д. Арцыбашева как моего заместителя… Ни я, ни мои коллеги, знающие хорошо историю создания Всесоюзного института, не считают роль Д. Д. Арцыбашева исключительной, так же как мы не считаем подвигами работу И. Д. Шимановича и А. К. Коля, и поэтому Ваше выделение Д. Д. Арцыбашева и для меня, и для моих коллег является неожиданным. Ваша последняя отмена постановления директора о временном поручении заведывания Отделом натурализации (на время отъезда заведующего его в командировку) Э. Э. Керну, вызванного исключительно существом интересов дела, я не могу считать достойным директора крупнейшего научного учреждения страны. Наряду с обязанностями, возложенными на директора, должны учитываться и его права.» В. Д. Есаков пишет: «Почти месяц продолжалось обсуждение этого вопроса. Лишь 23 декабря 1927 г. Н. И. Вавилов согласился вновь в полной мере приступить к выполнению обязанностей директора Института».[44]

В 1929 году Вавилов с целью изучения особенностей сельского хозяйства совершил экспедиции в страны Восточной Азии: вместе с М. Г. Поповым — в северо-западную часть Китая — Синьцзян, а в одиночку — в Японию, на Тайвань и в Корею.

В 1929 году Вавилов был избран действительным членом АН СССР и одновременно академиком Всеукраинской академии наук, назначен президентом Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук имени В. И. Ленина (ВАСХНИЛ), организованной на базе Государственного института опытной агрономии, который Вавилов возглавлял с 1923 г. Здесь он направил свою энергию на организацию системы научных институтов сельскохозяйственного профиля. За первые три года работы Вавилова на посту президента ВАСХНИЛ были созданы институты зернового хозяйства на Северном Кавказе, в Сибири, на Украине и юго-востоке европейской части страны, появились институты овощного хозяйства, плодоводства, прядильных лубо-волокнистых растений, картофельного хозяйства, риса, виноградарства, кормов, субтропических культур, лекарственных и ароматических растений и другие — всего около 100 научных учреждений. Всесоюзный институт растениеводства стал одним из головных институтов новой академии.

С 1929 года Вавилов — член Коллегии Наркомата земледелия СССР[45].

1930—1939[править | править исходный текст]

В 1930 году Вавилов был избран членом Ленинградского городского Совета депутатов трудящихся[1].

На V Международном ботаническом конгрессе, проведённом в 1930 году в Кембридже, учёный выступил с докладом «Линнеевский вид как система». Он выступал также на IX Международном конгрессе по садоводству в Лондоне.

Коллекция початков кукурузы в кабинете Николая Вавилова во Всероссийском институте растениеводства.

В 1930 году, после смерти Ю. А. Филипченко, Вавилов возглавил Генетическую лабораторию АН СССР в Ленинграде (в 1934 году преобразована в Институт генетики АН СССР, который Вавилов возглавлял вплоть до своего ареста в 1940 году). В 1930 году организовал II Международный конгресс почвоведов в Москве, участвовал (по приглашению Корнелльского университета, США) в Международной конференции по сельскохозяйственной экономике, а после неё совершил экспедицию по американскому континенту: он объехал все южные штаты США от Калифорнии до Флориды, пересёк двумя маршрутами горные и равнинные районы Мексики, Гватемалу.

В 1931 году Вавилов возглавил Всесоюзное географическое общество и оставался в должности его президента до 1940 года.

В 1932 году Вавилова избрали вице-президентом VI Международного конгресса по генетике, проведённого в Итаке. На нём была представлена коллекция ВИРа, собранная во время последней американской экспедиции. После конгресса он объехал ряд провинций Канады и затем полгода обследовал земледельческие районы стран Центральной и Южной Америки: Сальвадора, Коста-Рики, Никарагуа, Панамы, Перу, Боливии, Чили, Аргентины, Уругвая, Бразилии, Тринидада, Кубы, Пуэрто-Рико и других, всего — 17 стран.

Вавилов заботился о своевременной публикации результатов исследований руководимых им коллективов. Под его редакцией и при его участии выходили «Труды по прикладной ботанике, генетике и селекции», начали издаваться многотомные сводки «Культурная флора СССР» и «Биохимия культурных растений», было издано руководство «Теоретические основы селекции растений» (1935), «Руководство по апробации сельскохозяйственных культур», большое количество сборников и монографий. Вавилов создал целую школу исследователей культурных растений, заслужившую признание в мировой науке.

Тем временем, однако, с 1934 года Вавилову был запрещён выезд за границу.[46][47], было отменено намечавшееся празднование 10-й годовщины создания ВИР и 25-летия его собственной научной и общественной деятельности. На заседании СНК СССР работу ВАСХНИЛ признали неудовлетворительной, в январе 1935 года кандидатуру Вавилова не выдвинули в состав ЦИК СССР и ВЦИК, и в этом же году его освободили от должности президента ВАСХНИЛ, чему предшествовало письмо Сталину с политическими обвинениями в адрес Вавилова, подписанное вице-президентом ВАСХНИЛ А. С. Бондаренко и парторгом академии С. Климовым[48]. В своём письме Бондаренко и Климов вменили Вавилову в вину не только «академизм» и оторванность от практических нужд колхозно-совхозного строительства сельского хозяйства, но и «политическую близорукость»: «Вавилов всегда горой стоит за вредителей …Не было случая, чтобы Вавилов о ком-либо из установленных вредителей … сказал, что они преступники».

В то же время, в январе 1937 года Вавилов подписал коллективное (всего 19 подписей) письмо деятелей науки СССР, требующее «уничтожения» и привлечения «к самой суровой ответственности» Н. Бухарина, А. Рыкова[49].

В 1939 году Вавилов возглавил сельскохозяйственную группу Северо-Кавказской комплексной экспедиции Академии наук СССР. Пройдя по Военно-Осетинской дороге, он посетил и исследовал Цейский ледник и Мамисонский перевал[50].

Вавилов, как один из ключевых научных руководителей СССР, часто встречался со Сталиным (как отмечает историк Я. Г. Рокитянский, первая встреча Вавилова со Сталиным произошла 15 марта 1929 года на одном из совещаний по селекции[51]). По свидетельству соратникa Вавилова, биологa Е. С. Якушевского, в ночь с 20 на 21 ноября 1939 года состоялась последняя встреча Вавилова и Сталина. Якушевский вспоминал об этом: «Вместо приветствия Сталин сказал: „Ну что, гражданин Вавилов, так и будете заниматься цветочками, лепесточками, василёчками и другими ботаническими финтифлюшками? А кто будет заниматься повышением урожайности сельскохозяйственных культур?“ Вначале Вавилов опешил, но потом, собравшись с духом, начал рассказывать о сущности проводимых в институте исследований и об их значении для сельского хозяйства. Поскольку Сталин не пригласил его сесть, то Вавилов стоя прочитал устную лекцию о вировских исследованиях. Во время лекции Сталин продолжал ходить с трубкой в руке, и видно было, что ему всё это совершенно не интересно. В конце Сталин спросил: „У Вас всё, гражданин Вавилов? Идите. Вы свободны“»[52]. В связи с этим эпизодом Ю. Н. Вавилов и Я. Г. Рокитянский сделали вывод, что к этому моменту враждебность руководителя СССР к учёному «достигла апогея»[53].

Научные достижения[править | править исходный текст]

Экспедиции[править | править исходный текст]

180 ботанико-агрономических экспедиций по всему миру, принёсших «мировой науке результаты первостепенной значимости, а их автору — заслуженную славу одного из наиболее выдающихся путешественников современности»[54]. Результат вавиловских научных экспедиций — создание уникальной, самой богатой в мире[55] коллекции культурных растений, насчитывавшей в 1940 году 250 тысяч образцов[36]. Эта коллекция нашла широкое применение в селекционной практике[21], стала первым в мире важным банком генов[56].

Разработка научных теорий[править | править исходный текст]

Учение об иммунитете растений[править | править исходный текст]

Вавилов является основателем учения об иммунитете растений, положившего начало изучению его генетической природы. Он считал, что устойчивость против паразитов выработалась в процессе эволюции растений в центрах их происхождения на фоне длительного (в течение тысячелетий) естественного заражения возбудителями болезней. Согласно Вавилову, если в результате эволюции растения приобретали гены устойчивости к патогенам — возбудителям болезней, то последние приобретали способность поражать устойчивые сорта благодаря появлению новых физиологических рас. Так, каждый сорт пшеницы может быть восприимчивым к одним расам и иммунным к другим. Новые расы фитопатогенных микроорганизмов возникают в результате гибридизации, мутаций или гетерокариозиса (разноядерности) и других процессов[57].

Вавилов подразделял иммунитет растений на структурный (механический) и химический. Механический иммунитет растений обусловлен морфологическими особенностями растения-хозяина, в частности, наличием защитных приспособлений, которые препятствуют проникновению патогенов в тело растений. Химический иммунитет зависит от химических особенностей растений[57].

Учение о центрах происхождения культурных растений[править | править исходный текст]

Учение о центрах происхождения культурных растений сформировалось на основе идей Чарлза Дарвина (см. Происхождение видов) о существовании географических центров происхождения биологических видов. В 1883 году Альфонс Декандоль опубликовал работу, в которой установил географические области начального происхождения главнейших культурных растений. Однако эти области были приурочены к целым континентам или к другим, также достаточно обширным, территориям. После выхода книги Декандоля познания в области происхождения культурных растений значительно расширились; вышли монографии, посвящённые культурным растениям различных стран, а также отдельным растениям. Наиболее планомерно эту проблему в 1926—1939 годах разрабатывал Николай Вавилов. На основании материалов о мировых растительных ресурсах он выделял 7 основных географических центров происхождения культурных растений[58].

Центры происхождения культурных растений:
1. Центральноамериканский, 2. Южноамериканский, 3. Средиземноморский, 4. Переднеазиатский, 5. Абиссинский, 6. Среднеазиатский, 7. Индостанский, 7A. Юговосточноазиатский, 8. Восточноазиатский.
По материалам книги «The Living Fields: Our Agricultural Heritage» Джек Харлан[59]
  1. Южноазиатский тропический центр (около 33 % от общего числа видов культурных растений)
  2. Восточноазиатский центр (20 % культурных растений)
  3. Юго-Западноазиатский центр (4 % культурных растений)
  4. Средиземноморский центр (примерно 11 % видов культурных растений)
  5. Эфиопский центр (около 4 % культурных растений)
  6. Центральноамериканский центр
  7. Андийский центр

Многие исследователи, в том числе П. М. Жуковский, Е. Н. Синская, А. И. Купцов, продолжая работы Вавилова, внесли в эти представления свои коррективы. Так, тропическую Индию и Индокитай с Индонезией рассматривают как два самостоятельных центра, а Югозападноазиатский центр разделён на Среднеазиатский и Переднеазиатский, основой Восточноазиатского центра считают бассейн Хуанхэ, а не Янцзы, куда китайцы как народ-земледелец проникли позднее. Установлены также центры древнего земледелия в Западном Судане и на Новой Гвинее. Плодовые культуры (в том числе ягодные и орехоплодные), имея более обширные ареалы распространения, выходят далеко за пределы центров происхождения, более согласуясь с представлениями Декандоля. Причина этого заключается в их преимущественно лесном происхождении (а не предгорном, как для овощных и полевых культур), а также в особенностях селекции. Выделены новые центры: Австралийский, Североамериканский, Европейско-Сибирский[58].

Некоторые растения были введены в прошлом в культуру и вне этих основных центров, но число таких растений невелико. Если ранее считалось, что основные очаги древних земледельческих культур — широкие долины Тигра, Евфрата, Ганга, Нила и других крупных рек, то Вавилов показал, что почти все культурные растения появились в горных районах тропиков, субтропиков и умеренного пояса.

Другие научные достижения[править | править исходный текст]

Среди других достижений Вавилова можно назвать учение о виде как системе[60], внутривидовые таксономические и эколого-географические классификации[60].

Закон гомологических рядов в наследственной изменчивости[править | править исходный текст]

В работе «Закон гомологических рядов в наследственной изменчивости», изложенной в виде доклада на III Всероссийском селекционном съезде в Саратове 4 июня 1920 года, Вавиловым было введено понятие «Гомологические ряды в наследственной изменчивости». Понятие было введено при исследовании параллелизмов в явлениях наследственной изменчивости по аналогии с гомологическими рядами органических соединений.

Суть явления состоит в том, что при изучении наследственной изменчивости у близких групп растений были обнаружены сходные аллельные формы, которые повторялись у разных видов (например, узлы соломины злаков с антоциановой окраской или без неё, колосья с остью или без неё и т. п.). Наличие такой повторяемости давало возможность предсказывать наличие ещё не обнаруженных аллелей, важных с точки зрения селекционной работы. Поиск растений с такими аллелями проводился в экспедициях в предполагаемые центры происхождения культурных растений. Следует помнить, что в те годы искусственная индукция мутагенеза химическими веществами или воздействием ионизирующих излучений ещё не была известна, и поиск необходимых аллелей приходилось производить в природных популяциях.

Опубликованию закона предшествовала огромная работа по изучению Вавиловым и его сотрудниками тысяч сортов в течение восьми лет, с 1913 по 1920 год[61][62].

Первая (1920) формулировка закона включала в себя две закономерности:

Первая закономерность, которая бросается в глаза при детальном изучении форм у каких-либо линнеонов растений, принадлежащих к одному и тому же роду, — это тождество рядов морфологических и физиологических свойств, характеризующих разновидности и расы у близких генетических линнеонов, параллелизм рядов видовой генотипической изменчивости[63] …Чем ближе генетически виды, тем резче и точнее проявляется тождество рядов морфологических и физиологических признаков[64].
…2-я закономерность в полиморфизме, вытекающая по существу из первой, состоит в том, что не только генетически близкие виды, но и роды проявляют тождества в рядах генотипической изменчивости[65].

На I Всероссийском съезде по прикладной ботанике, который проходил с 6 по 11 сентября 1920 года в Воронеже, по просьбе оргкомитета съезда Вавилов выступил с повторением доклада о законе гомологических рядов.[66] В 1921 году закон был опубликован в журнале «Сельское и лесное хозяйство»[67], а в 1922 году расширенный вариант закона был опубликован в большой статье в журнале Journal of Genetics[32]. В 1923 году Вавилов включил обсуждение закона в работу «Новейшие успехи в области теории селекции», в которой показал, что благодаря закономерности проявления сортовых различий у видов и родов «можно определённо предвидеть и находить соответствующие формы у изучаемого растения»[68]. Действительно, на основе закона гомологических рядов Вавилов и его сотрудники сотни раз предугадывали существование тех или иных форм, а затем и обнаруживали их[69][70]. Вавилов отмечал, что «общие ряды изменчивости свойственны иногда и очень отдалённым, генетически не связанным семействам»[71]. Вавилов допускал, что ряды параллельной изменчивости не обязательно будут полными и будут лишены некоторых звеньев в результате действия естественного отбора, летальных сочетаний генов и вымирания видов[72]. Однако, «несмотря на огромную роль естественного отбора и вымирание многих связующих звеньев, … не представляет затруднений проследить сходство в наследственной изменчивости у близких видов»[73].

Хотя закон был открыт в результате изучения фенотипической изменчивости, Вавилов распространил его действие и на генотипическую изменчивость[69][74]: «Исходя из поразительного сходства в фенотипической изменчивости видов в пределах одного и того же рода или близких родов, обусловленного единством эволюционного процесса, можно предполагать наличие у них множества общих генов наряду со спецификой видов и родов»[75].

Вавилов считал, что закон справедлив не только по отношению к морфологическим признакам, предвидя, что уже установленные ряды «не только будут пополняться недостающими звеньями в соответствующих клетках, но и будут развиваться, в особенности в отношении физиологических, анатомических и биохимических признаков»[76][74]. В частности, Вавилов отметил, что близкие виды растений характеризуются «сходством химического состава, выработкой близких или одних и тех же специфических химических соединений»[77]. Как было показано Вавиловым, внутривидовая изменчивость химического состава (например, эфирных масел и алкалоидов) касается главным образом количественных соотношений при постоянстве качественного состава, тогда как в пределах рода химический состав отдельных видов отличается и количественно, и качественно[74]. При этом, в пределах рода «отдельные виды обычно характеризуются теоретически предусматриваемыми химиками изомерами или производными и обычно связаны между собой взаимными переходами»[77]. Параллелизм изменчивости характеризует близкие роды с такой определённостью, что «им можно пользоваться в поисках соответствующих химических компонентов»[77], а также «получать синтетически в пределах данного рода при помощи скрещивания химические вещества определённого качества»[77].

Вавилов выяснил, что закон проявляется не только в пределах родственных групп; параллелизм изменчивости был обнаружен «в разных семействах, генетически не связанных, даже в разных классах»[78], но в отдалённых семействах параллелизм не всегда носит гомологичный характер[79]. «Сходные органы и само их сходство являются в данном случае не гомологичными, а только аналогичными»[80].

Закон гомологических рядов не снимал всех трудностей, поскольку было ясно, что одинаковые изменения фенотипических признаков могут быть обусловлены разными генами, а существовавший в те годы уровень знаний не позволял непосредственно связывать признак с определённым геном[79]. В отношении видов и родов Вавилов отмечал, что «мы имеем дело пока в основном не с генами, о которых мы знаем очень мало, а с признаками в условиях определённой среды», и на этом основании предпочитал говорить о гомологичных признаках[81]. «В случае параллелизма отдалённых семейств, классов, конечно, не может быть и речи о тождественных генах даже для сходных внешне признаков»[81].

Несмотря на то, что первоначально закон был сформулирован на основе изучения преимущественно культурных растений, позднее, рассмотрев явление изменчивости у грибов, водорослей и животных, Вавилов пришёл к выводу, что закон носит всеобщий характер и проявляется «не только у высших, но и у низших растений, равно как и у животных»[82][83].

Прогресс генетики оказал значительное влияние на дальнейшее развитие формулировки закона[84]. В 1936 году Вавилов назвал первую формулировку излишне категорической[84]: «Таково было тогда состояние генетики…»[85]. Было принято думать, что «гены идентичны у близких видов», биологи «представляли ген более стабильным, чем в настоящее время»[86]. Позже было установлено, что и «близкие виды могут при наличии сходных внешне признаков характеризоваться многими различными генами»[85]. Вавилов отмечал, что в 1920 году уделил «мало…внимания роли отбора», сосредоточив основное внимание на закономерностях изменчивости[85]. Это замечание отнюдь не означало забвения теории эволюции, ибо, как подчёркивал сам Вавилов, уже в 1920 году его закон «прежде всего представлял формулу точных фактов, основанных всецело на эволюционном учении»[87].

Вавилов рассматривал сформулированный им закон как вклад в популярные в то время представления о закономерном характере изменчивости, лежащей в основе эволюционного процесса (например, теория номогенеза Л. С. Берга). Он полагал, что закономерно повторяющиеся в разных группах наследственные вариации лежат в основе эволюционных параллелизмов и явления мимикрии.

Растения, описанные Вавиловым[править | править исходный текст]

Вавилов и Лысенко[править | править исходный текст]

1931—1935[править | править исходный текст]

В начале 1930-х годов, будучи уже академиком и крупным научным руководителем, Вавилов поддержал работы молодого агронома Т. Д. Лысенко (в то время сотрудника Всесоюзного селекционно-генетического института в Одессе) по яровизации — превращению озимых культур в яровые путём предпосевного воздействия низких положительных температур на семена. В 1931 году на совещании в Наркомземе Вавилов выступил с докладом «Новые пути исследовательской работы по растениеводству», в котором был затронут вопрос об исследовании вегетационного периода растений и возможного сокращения этого периода. В этом докладе были упомянуты работы Х. А. Алларда и В. В. Гарнера, Г. С. Зайцева и других учёных. В том числе были приведены работы Лысенко. Главным преимуществом работ Лысенко Вавилов считал возможность управления продолжительностью вегетационного периода.

Вавилов рассчитывал, что предложенный Лысенко метод можно будет эффективно применить в селекции, что позволит полнее использовать мировую коллекцию полезных растений ВИРа для выведения путём гибридизации высокопродуктивных, устойчивых к заболеваниям, засухе и холоду культурных растений. В частности, одним из главных преимуществ яровизации Вавилов считал её потенциальное использование в селекционных работах как возможное средство синхронизации цветения растений, которые не вызревали в климате Советского Союза (проблема, которую пытался решить коллектив Вавилова). Выступая на VI Международном генетическом конгрессе в США в 1932 году, Вавилов заявил:

Замечательное открытие, недавно сделанное Т. Д. Лысенко в Одессе, открывает новые громадные возможности для селекционеров и генетиков… Это открытие позволяет нам использовать в нашем климате тропические и субтропические разновидности[88][89].

Н. И. Вавилов, США, VI Международный генетический конгресс, 1932 г.

Однако Вавилов также отмечал, что не стоит рассчитывать на немедленные положительные практические результаты от яровизации, так как сами механизмы яровизации (вернализации) как физиологического процесса не были досконально изучены, а проверка метода яровизации не была окончена:

Пока мы ещё не знаем, с какими сортами практически надо оперировать в каких районах. Ещё не разработана самая методика предпосевной обработки посадочного материала. Ещё нет оснований с полной гарантией идти в широкий производственный опыт[90].

Н. И. Вавилов. Социалистическое земледелие. 1931 год. 13 сентября.

Вавилов предложил опытным станциям ВИРа развернуть испытания по эффективности методики яровизации. В частности, в ноябре 1931 года Вавилов написал директору Полярного отделения ВИР в Хибинах И. Г. Эйхфельду: «То, что сделал Т. Д. Лысенко, и то, что он делает, представляет совершенно исключительный интерес, и надо Полярному отделению эти работы развернуть»[88][91].

Как считает доктор исторических наук научный сотрудник Центра по изучению отечественной культуры Института российской истории РАН В. Д. Есаков, Вавилов начал интересоваться работами Лысенко только после того, как содействие этим работам было возложено на президиум ВАСХНИЛ наркомом земледелия Я. А. Яковлевым, который, более того, поручил Вавилову взять на себя заботу о Лысенко. По словам Есакова, распоряжения непосредственных руководителей, а тем более оформленные в виде приказа, были всегда значимы для Вавилова.[92]

Вавилов считал яровизацию техническим приёмом, требующим экспериментальных проверок[90], в то время как Лысенко выдвинул яровизацию в качестве уникального способа значительного (в 5 раз[93]) повышения урожайности[41][90]. Кроме того, Лысенко не проводил[41][94] предварительных опытов, требующихся для подтверждения правильности его выводов.[88][41] Это стало одним из истоков конфликта между школами Лысенко и Вавилова.

Тем временем Лысенко приобретал всё больший авторитет у советского и партийного руководства. Как отмечает Ю. Н. Вавилов, «Лысенко импонировал советским руководителям во главе со Сталиным своим „народным“ происхождением, обещанием в кратчайшие сроки поднять урожайность зерновых культур, а также тем, что заявил на съезде колхозников-ударников в 1935 г., что вредители есть и в науке»[95].

В сентябре 1931 года Всеукраинская селекционная конференция приняла резолюцию по докладу Т. Д. Лысенко, в которой отметила теоретическое и практическое значение его работ по яровизации. В октябре этого же года аналогичную резолюцию приняла Всесоюзная конференция по борьбе с засухой.

В колхозах и совхозах было организовано массовое внедрение яровизации, что, по заверениям Лысенко, должно было привести к существенному повышению урожайности и уменьшению влияния неблагоприятных погодных условий, которые представляли собой значительную проблему для сельского хозяйства СССР. Площади посевов яровизированных семян уже в 1935 году превысили 2 млн га.

Выступление Трофима Лысенко в Кремле в 1935 году. На заднем плане (слева направо): Станислав Косиор, Анастас Микоян, Андрей Андреев и Иосиф Сталин

После принятия 2 августа 1931 года партийно-правительственного постановления «О селекции и семеноводстве», в котором была поставлена задача «сократить срок получения новых сортов (вместо 10—12 лет до 4—5 лет)»[96], Лысенко заявил в конце 1932 года, что берётся выводить сорта за вдвое меньший срок — два с половиной года, и в 1935 году доложил о создании новых сортов (более подробно см. Выведение сортов зерновых ускоренными методами).

В 1934 году Лысенко по рекомендации Вавилова был избран членом-корреспондентом Академии наук УССР и АН СССР[95]. Годом ранее Вавилов представил «теорию стадийного развития растений» Лысенко на соискание Сталинской премии как «крупнейшее достижение физиологии растений за последнее десятилетие»[97].

30 декабря 1935 года Лысенко был награждён орденом Ленина, избран в действительные члены ВАСХНИЛ. С 1936 года он возглавил Всесоюзный селекционно-генетический институт. С 1935 года Лысенко становится членом ЦИК СССР и ВЦИК (с 1938 — членом Верховного Совета СССР). В 1938 году возглавит ВАСХНИЛ. В этот период Лысенко, по словам исследователя Э. В. Трускинова, ведёт себя «политически грамотно»[98]:

На встрече ударников сельского хозяйства с руководителями ВКП(б) и советского правительства Лысенко произносит речь прямо-таки в духе сталинского понимания ситуации в стране и в сельском хозяйстве. Классовая борьба, вредительство в ученом мире, колхозники «дают народному хозяйству больше, чем некоторые профессора», и все в таком роде. Мало кто заслужил такое одобрение вождя, как аплодисменты и возглас в зал: «Браво, товарищ Лысенко, браво!»

1936—1940[править | править исходный текст]

Если ещё 17 июня 1935 года на заседании Президиума ВАСХНИЛ Вавилов давал Лысенко такую характеристику: «Лысенко — осторожный исследователь, талантливейший, его эксперименты безукоризненны»[99], — то уже с 1936 года, когда Лысенко возглавил деятельность по разгрому советской генетики, начав с заявления об отрицании законов Менделя и возможности их практического использования в селекционной работе, Вавилов в последовавшей острой дискуссии дал ясно понять, что является его научным противником. В 1936 году Вавилов, выступая с докладом на сессии ВАСХНИЛ «Пути советской селекции», впервые публично высказал несогласие с позицией Лысенко. После экспериментов П. Н. Константинова, а также М. И. Хаджинова и А. И. Луткова, показавших абсолютную неэффективность метода яровизации, Вавилов перестал поддерживать работы Лысенко по яровизации и другие его инициативы и перешёл к открытому противостоянию Лысенко в дискуссиях.[100] В 1940 году он писал в письме наркому земледелия:

Высокое административное положение Т. Д. Лысенко, его нетерпимость, малая культурность приводят к своеобразному внедрению его, для подавляющего большинства знающих эту область, весьма сомнительных идей, близких к уже изжитым наукой (ламаркизм). Пользуясь своим положением, т. Лысенко фактически начал расправу со своими идейными противниками[101].

Согласно исследованиям историков[41][102][103][104], в 1940 году между Вавиловым и Лысенко произошло по меньшей мере два открытых конфликта, во время одного из которых Вавилов сказал Лысенко: «Из-за Вашей деятельности нашу страну обогнали по многим вопросам на западе».

Научные исследования школы Вавилова шли вразрез утверждениям школы Т. Д. Лысенко. Лысенко отрицал[105] генетику, которую он называл буржуазной теорией «Вейсманизма-морганизма», и, пользуясь поддержкой властей, систематически преследовал[105] учёных-генетиков. Многие генетики лишились работы и были арестованы[105]. Самого Вавилова до поры до времени защищал от преследований его международный авторитет учёного.[106]

Очередной VII Международный Генетический конгресс намечалось провести в Москве. Однако действия сторонников Лысенко и советских властей, которые открыто вмешались в составление научной программы конгресса, привели к тому, что Международный комитет по организации конгресса принял решение перенести его в другую страну.[107][108]

В июне 1939 года ближайший сторонник Лысенко И. И. Презент направил председателю Совнаркома СССР В. М. Молотову докладную записку, в которой, в частности, писал:

Хору капиталистических шавок от генетики в последнее время начали подпевать и наши отечественные морганисты. Вавилов в ряде публичных выступлений заявляет, что «мы пойдём на костёр», изображая дело так, будто бы в нашей стране возрождены времена Галилея. Поведение Вавилова и его группы приобретает в последнее время совершенно не терпимый характер. Вавилов и вавиловцы окончательно распоясались, и нельзя не сделать вывод, что они постараются использовать международный генетический конгресс для укрепления своих позиций и положения… В настоящее время подготовка к участию в конгрессе находится целиком в руках Вавилова, и это далее никоим образом нельзя терпеть. Если судить по той агрессивности, с которой выступают Вавилов и его единомышленники, то не исключена возможность своеобразной политической демонстрации «в защиту науки» против её «притеснения» в Советской стране. Конгресс может стать средством борьбы против поворота нашей советской науки к практике, к нуждам социалистического производства, средством борьбы против передовой науки.

И. И. Презент, Докладная записка председателю Совета народных комиссаров Вячеславу Молотову о международном генетическом конгрессе, Государственный архив РФ.

На докладной стоят подпись и виза президента ВАСХНИЛ, академика Лысенко[21]. По одной из распространённых версий, именно эта докладная записка послужила причиной ареста Вавилова: ознакомившись с её содержанием, Берия попросил Молотова дать санкцию на арест[21].

На основании этого и других документов (см. раздел «Арест и гибель»), сын Н. И. Вавилова — Ю. Н. Вавилов и большинство других исследователей усматривают роль Т. Д. Лысенко в аресте и гибели Вавилова, а также его ближайших соратников Карпеченко, Говорова, Левитского[21][41][109][16][110] Ю. Н. Вавилов отмечает: «Известно, что Н. С. Хрущев очень сильно поддерживал Т.Лысенко в течение значительного периода своего главенства в ЦК КПСС как 1-й секретарь ЦК КПСС. По-видимому, в связи с этим, стремясь угодить Н.Хрущеву, председатель КГБ В.Семичастный направил ему в сентябре 1964 года секретное письмо, в котором фактически поставил под сомнение мнения многих ученых, в том числе такого выдающегося ученого как академик Д. Н. Прянишников, о том, что „в смерти Н. И. Вавилова повинен академик Т. Д. Лысенко“»[109]. Большинство источников считает Лысенко прямо причастным к делу Вавилова. В частности, в 1941 г. Лысенко письменно утвердил состав экспертной комиссии по делу Вавилова, в состав которой вошли сторонники и/или сотрудники Лысенко[41][111][112][113]. Историк Николай Кременцов (1997) также отмечает, что арест Вавилова вряд ли был бы возможен без санкции Лысенко и Сталина, который его поддерживал[114].

VII Международный генетический конгресс состоялся, но не в СССР, а в Эдинбурге (Шотландия) в 1939 году, и на нём не было советской делегации[115]. Вавилов был приглашён на конгресс, но не получил разрешения на выезд. Место председателя конгресса (буквально, пустое кресло на сцене) так и осталось незанятым.

Арест, гибель и реабилитация[править | править исходный текст]

Предпосылки ареста[править | править исходный текст]

В конце 1920-х — начале 1930-х годов в СССР проводилась широкая кампания по борьбе с остатками внутрипартийной оппозиции, так называемыми «правыми уклонистами»[116]. В рамках этой кампании предпринимались действия по подавлению оппозиции и среди беспартийных специалистов — инженеров, научных работников, аграриев и экономистов, не поддерживавших политику Сталина, в частности ускоренную индустриализацию и коллективизацию[117]. Некоторые исследователи связывают это с желанием Сталина переложить вину за неудачи в социально-экономической политике на «классовых врагов» и «вредителей»[118]. ОГПУ сфабриковало несколько громких показательных процессов — Академическое дело, «Шахтинское дело», «Дело союзного бюро ЦК РСДРП(м)», «Дело Промпартии» и «Дело Трудовой крестьянской партии». По «Делу ТКП» к 1931 году были арестованы около тысячи трёхсот человек по всему СССР, среди которых были ведущие профессора Тимирязевской сельскохозяйственной академии, МГУ и др., а также руководители из Наркомзема и Наркомфина[118]. Суд по «Делу ТКП» проводился при закрытых дверях, причём первоначально многих арестованных планировалось расстрелять[117]. Вавилов тогда ходатайствовал за некоторых осуждённых по этому делу специалистов, что впоследствии сыграло роль в деле, возбуждённом против него самого[118].

В советской прессе была организована кампания политических обвинений Вавилова с использованием прямой фальсификации реальных событий в сельскохозяйственной науке.[119] Уже 29 января 1931 года в «Экономической газете» была опубликована «являвшаяся в полном смысле политическим доносом»[120] статья заведующего Бюро интродукции растений ВИР биолога А. К. Коля, критиковавшего Вавилова и его работу как руководителя ВИР. В статье утверждалось, что «гегемонию в нашей сельскохозяйственной науке завоевывает учреждение насквозь реакционное, не только не имеющее никакого отношения к мыслям и намерениям В. И. Ленина, но и классово им чуждое и враждебное»[121]. Как отмечает В. Д. Есаков, «Все замечания и предложения А. Коля, по сути дела, сводились к полному заимствованию иностранных селекционных сортов, что вновь воскрешало, казалось бы, давно ушедшее в прошлое неверие в собственные силы отечественной науки»;[120] «А. Коль… являлся ярым противником сбора Н. И. Вавиловым мировых коллекций растительных ресурсов, и весьма прискорбно, что его точка зрения становилась определяющей в отношении партийно-государственного контрольного органа к этому перспективному направлению».[122]

В ответном письме, опубликованном 13 мая 1931 года в той же газете, Вавилов опроверг эти обвинения: «Если и можно обвинять ВИР, то за его широкий размах, за его углублённую широкую работу, которая охватила за короткое время земной шар и в то же время дошла вглубь до оценки мукомольно-хлебопекарных особенностей наших сортов пшениц. Развёртывая работу, мы учитывали те задачи, которые ставит перед собой социалистическая реконструкция зeмледелия на основе укрупнённого специализированного производства в огромной стране с разнообразием климата и почв… Развёртывая исследовательскую работу, в настоящее время приходится учитывать запросы и сегодняшнего, и завтрашнего дня. Эти широкие задачи пугают „людей в футляре“, но они соответствуют по масштабу социалистической реконструкции, проводимой в советской стране».[123]

В ответ на другое подобное письмо Вавилов отмечал: «Указание на оторванность Института от жизни, на слабую связь с производством неверно. Институт является прежде всего научным учреждением, работающим по определённому плану. Теоретическая работа увязана самым решительным образом с практическими запросами семеноводства… Надо быть слепым, чтобы отрицать ту огромную работу, которую в кратчайшее время в трудных условиях произвёл коллектив Института… На работах Института строится практическая организация семеноводства. Нежелание и неумение связать свою работу с общими заданиями социалистического строительства и отсутствие подготовки научной „смены“ — обвинение, которое выдвигается…, — есть кривое зеркало действительности».[124]

Органами НКВД РСФСР (ОГПУ) фабрикация дела против Вавилова была начата ещё с 1931 года[41][110][125][126]. Дело пополнялось за счёт доносов платных[127] агентов НКВД ботаника А. К. Коля, академика И. В. Якушкина и доктора биологических наук Г. Н. Шлыкова, а также доносов других научных работников, привлечённых (в том числе под угрозой репрессий) органами спецслужб к сотрудничеству (в частности, профессора В. Е. Писарева).[128]

Кроме того, в деле имелись письма (доносы) высокопоставленных научных деятелей — оппонентов Вавилова, в том числе письмо Сталину от 27 марта 1935 года, подписанное вице-президентом ВАСХНИЛ А. С. Бондаренко и парторгом и членом Президиума ВАСХНИЛ С. Климовым[48] В 1941 году Бондаренко был расстрелян; на суде он отказался от всех своих показаний, в том числе от показаний против Вавилова[41][129]. Помимо Бондаренко, ещё восемь человек, в том числе Муралов, Писарев, Паншин, Карпеченко и Фляксбергер, «впоследствии от своих показаний отказались, как от вымышленных»[129].

Все обвинения, содержащиеся в данных документах, впоследствии (в ходе реабилитации Вавилова) были признаны не соответствующими действительности[41][88][126][130].

Арест и следствие[править | править исходный текст]

В 1940 году Н. И. Вавилову было поручено Наркомземом возглавить научную комплексную экспедицию по западным областям Белоруссии и Украины, присоединённым к СССР в 1939 году. 6 августа, находясь в Черновцах, Вавилов был арестован.

Тюремное фото Вавилова

По данным источников[41][110][126][131], в постановлении на арест было сказано, что, «продвигая заведомо враждебные теории, Вавилов ведёт борьбу против теорий и работ Лысенко, Цицина и Мичурина, имеющих решающее значение для сельского хозяйства СССР», но не было упомянуто о «Трудовой крестьянской партии», обвинение в руководстве которой Вавилову было предъявлено в дальнейшем в ходе следственных действий.

После ареста Вавилова на митинге выступил Е. С. Якушевский, поддержавший своего руководителя: «… надо быть бессовестными людьми, иванами, которые не помнят ни своего родства, ни своего отечества и не знают, кем для нас, для института был Н. И. Вавилов. Я просто удивляюсь, слыша эти слова от многих уважаемых сотрудников и некоторых, так называемых, товарищей»[132]. До конца своих дней активно и открыто протестовал против ареста Н. И. Вавилова академик Д. Н. Прянишников. После ареста Вавилова Прянишников представлял его к награждению Сталинской премией, выдвигал его кандидатуру на выборы в Верховный Совет СССР[132].

Согласно исследованиям историков[41][110][126][133], в первые дни после ареста Вавилов категорически отвергал все предъявленные ему обвинения.

Следствие в отношении Вавилова продолжалось 11 месяцев[6]. По утверждению самого Вавилова, за время следствия его вызывали на допрос около 400 раз, общее время допросов составило 1700 часов[6][134]. Следствие вели сотрудники НКВД СССР А. Хват и С. Албогачиев. Как отмечает большинство биографов Вавилова, во время допросов он подвергался пыткам[6][21]. В ходе допросов Вавилов дал показания о том, что занимался вредительством по заданию бывшего наркома земледелия СССР Я. А. Яковлева, арестованного и расстрелянного незадолго до этого[135]. Вавилову также вменялось в вину то, что он являлся одним из руководителей никогда не существовавшей «Трудовой крестьянской партии».[136][6][41][137][138][139][140]. Поводом для этого обвинения послужило то, что Вавилов в своё время ходатайствовал за арестованных по «Делу Трудовой крестьянской партии», среди которых были известные агрономы и учёные[138]. Как отмечают источники, по делу Вавилова было привлечено множество сфабрикованных документов, и всё дело было полностью сфабриковано.[136][41][140][141][142]

Согласно протоколу одного из многочисленных допросов, Вавиловым был назван ряд советских научных деятелей, якобы являвшихся членами «Трудовой крестьянской партии» (ТКП)[143]. По данным ряда источников[41][144][145], эти показания Вавилов дал лишь после применения к нему пыток:

Вавилова доводили до состояния невменяемости, когда от бессонных ночей, от постоянных унижений и угроз любой человек терял не то что самоконтроль, а был согласен признаться в чём угодно, лишь бы выйти живым из кабинета следователя.

[144]

В документах отмечается: «Как видно из материалов дела, Хват во время следствия по этому делу грубо нарушал советскую законность и применял недозволенные методы следствия: систематически и длительное время допрашивал Вавилова ночью, лишал сна, физически изнурял арестованного»[146].

С сентября 1940 по март 1941 года допросы не производились, Вавилов содержался во Внутренней тюрьме НКВД СССР. За это время Вавилов подготовил рукопись книги по истории земледелия, впоследствии уничтоженную по решению органов НКВД СССР[41]. Доктор исторических наук, научный сотрудник Центра по изучению отечественной культуры Института российской истории РАН В. Д. Есаков называет это решение «преступным», «одним из самых чудовищных актов в истории науки».[147] Весной 1941 года после ареста ряда генетиков и растениеводов допросы Вавилова возобновились. Вавилов был переведён в перенаселённую общую камеру[41].

В конце июня 1941 года следствие затребовало характеристику на Вавилова как учёного[41][111]. Характеристику должна была написать экспертная комиссия специалистов, утверждённая Лысенко. По мнению биографов Вавилова, данная комиссия не могла дать объективную характеристику Вавилова, поскольку в список были включены только оппоненты арестованного учёного, являвшиеся сторонниками и/или сотрудниками Лысенко: В. С. Чуенков — заместитель наркома земледелия, В. П. Мосолов — вице-президент ВАСХНИЛ, И. В. Якушкин — академик ВАСХНИЛ и агент НКВД, А. П. Водков — заместитель начальника Главсортуправления Наркомзема, и А. К. Зубарев — учёный секретарь секции растениеводства ВАСХНИЛ[41][111][112][113]. На основе этой информации многие источники делают вывод о прямой причастности Лысенко к делу Вавилова и его судьбе[41][111][112][113]. В частности, Валерий Сойфер пишет следующее: «История расправы над школой Вавилова не оставляет сомнения в причастности Лысенко к этому позорному событию в жизни СССР. Его роль в гибели Вавилова, Карпеченко и других генетиков и цитологов очевидна…».[148]

Суд[править | править исходный текст]

9 июля 1941 года состоялось заседание Военной коллегии Верховного суда СССР, на котором рассматривалось дело в отношении Вавилова. По данным источников[41][149], это заседание продолжалось всего несколько минут. На суде присутствовали лишь обвиняемый и трое военных судей[150]; свидетели и защита отсутствовали[41][149].

9 июля 1941 года Военная коллегия Верховного Суда СССР приговорила Вавилова к расстрелу по статьям 58-1а, 58-7, 58-9, 58-11 УК РСФСР[151]. По приговору Вавилов был признан виновным в том, что он в 1925 году якобы являлся одним из руководителей никогда не существовавшей «антисоветской организации», именовавшейся «Трудовая крестьянская партия», а с 1930 года якобы являлся активным участником также никогда не существовавшей «антисоветской организации правых», действовавшей в системе наркомзема СССР; Вавилов, используя служебное положение Президента сельскохозяйственной Академии, директора института Растениеводства, директора института Генетики и, наконец, вице-президента сельскохозяйственной академии наук им. Ленина и члена Академии наук СССР, в интересах «антисоветской организации» якобы «проводил широкую вредительскую деятельность, направленную на подрыв и ликвидацию колхозного строя и на развал и упадок социалистического земледелия в СССР»; кроме того, Вавилов, «преследуя антисоветские цели», якобы «поддерживал связи с заграничными белоэмигрантами, передавал им сведения, являющиеся государственной тайной Советского Союза»[6].

Согласно протоколу судебного заседания, Вавилов на суде виновным себя признал частично[6][150]. Однако уже после осуждения Вавилов подал заявление на имя Л.Берии, в котором отказывался от ранее данных им показаний и заявил, что он «никогда не занимался контрреволюционной деятельностью»[6].

Тюремное заключение и гибель[править | править исходный текст]

9 июля 1941 года Вавилов обратился с ходатайством в Президиум Верховного Совета СССР о помиловании[152]. 26 июля 1941 это ходатайство было отклонено[153].

15 октября 1941 года в связи с эвакуацией, проводившейся в связи с подходом немецких войск к Москве, Вавилов был этапирован в тюрьму № 1 Саратова, где находился с 29 октября 1941 года по 26 января 1943 года[134][154]. В саратовской тюрьме Вавилов содержался сначала в карцере-одиночке, а затем его перевели в камеру, где сидели академик И. К. Луппол и инженер-лесотехник И. Ф. Филатов[21]. Николай Вавилов дважды находился на лечении в тюремной больнице. Тяжёлые условия содержания в тюрьме (отсутствие прогулок, запрет на пользование тюремным ларьком, получение передач, мыла и т. п.) подорвали его здоровье[134].

25 апреля 1942 года Вавилов направил заявление на имя Л. Берии с просьбой о смягчении участи, предоставлении работы по специальности и разрешении общения с семьёй[134].

13 июня 1942 года заместитель главы НКВД СССР В. Меркулов направил заявление на имя председателя Военной коллегии Верховного суда СССР В. Ульриха, в котором ходатайствовал о замене Вавилову высшей меры наказания заключением в исправительно-трудовые лагеря НКВД сроком на 20 лет, ввиду возможности использования Вавилова на работах, имеющих «серьёзное оборонное значение»[155].

23 июня 1942 года Президиум Верховного Совета СССР постановил заменить Вавилову высшую меру наказания 20 годами лишения свободы в исправительно-трудовых лагерях[156]. Предполагается, что определённое влияние на Берию могла оказать позиция академика Д. Н. Прянишникова, ходатайствовавшего о смягчении приговора и добившегося личной встречи с Берией (жена Берии была аспиранткой на кафедре Прянишникова)[157][158][159]. Однако, как отмечает доктор исторических наук В. Д. Есаков, заявление Вавилова на имя Берии «совпало (или было предопределено) с решением Лондонского Королевского Общества от 23 апреля 1942 г. об избрании Вавилова своим иностранным членом.[160] О нём вспомнили в связи с высокой оценкой его вклада в науку со стороны высшего научного учреждения Англии — союзницы СССР по антигитлеровской коалиции… Но никто не рискнул бы, даже Берия, осуществить» перевод Вавилова в особый лагерь «и допустить к работам в области растениеводства столь известного человека без санкции официального главного растениевода страны, каковым был Лысенко, поддерживавшийся Сталиным».[160]

Однако, несмотря на отмену смертного приговора, «мало что изменилось в положении Вавилова. Ни одна из его просьб, по существу, не выполнена… Он остался в саратовской тюрьме. Состояние его здоровья резко ухудшалось…».[160] Доведению решения о смягчении участи Вавилова до руководства саратовской тюрьмы могло препятствовать ухудшение связи с Саратовом в условиях начавшегося 23 июля 1942 г. наступления немецких войск на Сталинград

Во время пребывания в саратовской тюрьме Вавилов заболел воспалением лёгких и переболел дизентерией, которой он заразился во время эпидемии в 1942 году[21][161]. В последний год своей жизни Н. И. Вавилов страдал дистрофией. Итогом всех болезней стал упадок сердечной деятельности, из-за которого наступила смерть.

Мною, врачом Степановой Н. Л., фельдшерицей Скрипиной М. Е., осмотрен труп заключенного Вавилова Николая Ивановича рожд. 1887 г., осужденного по ст. 58 на 20 лет, умершего в больнице тюрьмы № 1 г. Саратова 26 января 1943 года в 7 часов _ минут. Телосложение правильное, упитанность резко понижена, кожные покровы бледные, костно-мышечная система без изменений. По данным истории болезни, заключенный Вавилов Николай Иванович находился в больнице тюрьмы на излечении с 24 января 1943 года по поводу крупозного воспаления легких. Смерть наступила вследствие упадка сердечной деятельности.

Акт о смерти заключенного, Дежурный врач Степанова, дежурная медсестра Скрипина, Государственный архив РФ.[162]

Индивидуальная могила Вавилова отсутствует, известно лишь место общего захоронения c другими заключёнными.

Реабилитация[править | править исходный текст]

В 1943 году Сергея Ивановича Вавилова уведомили о смерти брата, но до 1945 года ни он, ни близкие не имели подробных сведений о последних днях Николая Ивановича[163].

20 августа 1955 года Военная коллегия Верховного суда СССР отменила судебный приговор от 9 июля 1941 и прекратила дело в отношении Н. Вавилова за отсутствием состава преступления[6]. Тем самым с Вавилова были сняты абсолютно все обвинения[164]

После реабилитации Президиум Академии наук СССР восстановил его в списках академиков (при этом ранее Общее собрание АН СССР этого звания его не лишало)[165].

Незаконность действий следователя Хвата, в том числе применение физических истязаний при допросах, зафиксирована документально[146].

Журналист и писатель Питер Прингл, автор книги «Убийство Николая Вавилова. История сталинских преследований одного из величайших ученых XX века»[166], отмечает:

Отчёт 1955 г. главного военного прокурора майора юстиции Колесникова гласил: «…материалы дела против Вавилова были фальсифицированы». Отчёт характеризовал следователя А. Хвата как известного «фальсификатора следственного материала».

Peter Pringle (2009). The murder of Nikolai Vavilov. The story of Stalin’s persecution of one of the twentieth century’s greatest scientists, p. 300

В Определении № 4 н-011514/55 Военной коллегии Верховного суда СССР от 20 августа 1955 года говорится: «В качестве доказательства вины Вавилова, к его делу приобщены показания арестованных — Муралова, Марголина, Авдулова, Кулешова, Писарева, Паншина, Бондаренко, Карпеченко, Фляксбергера, Ушарова, Городецкого, Золотарева и др., данные ими на предварительном следствии (в суд же эти лица по делу Вавилова не вызывались). Проведенной дополнительной проверкой установлено, что первые девять человек из перечисленных лиц впоследствии от своих показаний отказались, как от вымышленных. Показания же остальных лиц неконкретны, противоречивы и крайне сомнительны. Так, например, Сизов и Гандельсман показали, что со слов Белицера, Циона и Тартаковского им известно о принадлежности Вавилова к контрреволюционной организации. Однако в процессе проверки эти показания Сизова и Гандельсмана не нашли своего подтверждения в материалах дела на Белицера, Циона и Тартаковского. Аналогичные показания и других лиц. В процессе проверки установлено, что предварительное следствие по делу Вавилова проведено с грубым нарушением норм УПК, необъективно и тенденциозно, что видно хотя бы из следующего: а) В деле Вавилова имеется ряд копий протоколов допросов, подлинники которых не обнаружены (протоколы допросов Чаянова, Трифонова,Сидорова, Иордановой и Зихерман). В деле Вавилова имеется копия выписки из протокола допроса Муралова от 7 августа 1940 г., тогда как Муралов был расстрелян по приговору суда ещё в 1937 г. Этот факт свидетельствует о фальсификации следственных материалов… Другой член экспертной комиссии Зубарев показал, что комиссия проверкой деятельности Вавилова не занималась, и лишь подписала заключение, неизвестно кем написанное»[167].

В том же Определении отмечается:[6]: «Допрошенные в процессе проверки Писарев, Константинов, Васильев, Эмме и другие, а также академик Лысенко, охарактеризовали Вавилова положительно, как выдающегося ученого, и высоко отзывались о его деятельности».

Источники[41][166] так характеризуют данные действия Лысенко:

Теперь, без своего покровителя Сталина, Лысенко действовал так, как будто никогда не произнёс ни одного плохого слова против Вавилова.

Peter Pringle (2009). «The murder of Nikolai Vavilov. The story of Stalin’s persecution of one of the twentieth century’s greatest scientists», p. 300

Научная и общественная реабилитация имени Вавилова продолжилась только в 1960-х годах. 8 июля 1966 года по инициативе Поповского и Майсуряна последовало Постановление Президиума АН СССР № 476, в котором было предложено создать комиссию по изучению наследия академика Вавилова. Его имя вернулось в учебники, были переизданы его труды[41]. Во втором издании БСЭ (1951—1958) статьи о Николае Вавилове не было. Она появилась только в дополнительном томе, вышедшем в 1958 году[41], в ней, как и в статье о Николае Вавилове в третьем издании БСЭ (1969—1978), информация о причинах его смерти отсутствовала[168]. Подробное издание «Николай Вавилов» (автор Резник С. Е.), вышедшее в 1968 году тиражом в 100 000 экземпляров в популярной серии «Жизнь замечательных людей», так описывает последние годы жизни учёного: «Это была последняя поездка академика Н. И. Вавилова. Через два с половиной года его не стало…»[23]

Биограф Вавилова Марк Поповский пишет:

В середине XX века обстоятельства изменились, хотя и не очень сильно: те, кто способствовал физической гибели Вавилова, принялись затем за его духовное умерщвление, они сделали всё, чтобы современники забыли даже, как выглядит портрет учёного[41].

Детали уголовного дела Вавилова стали доступны общественности только в середине 1960-х, хотя дать им широкую огласку в СМИ и печатных изданиях биографам не удалось. Материалы о последних годах жизни и обстоятельствах гибели Вавилова стали появляться только с началом перестройки в СССР[41][169][170]. Первым серьёзным исследованием стала вышедшая в 1980 году книга историков С. Р. Микулинского и В. Д. Есакова, соавтором которой стал генетик Д. К. Беляев. Это издание охватывало период 1911—1928 годов и было примечательно тем, что вышло в серии Научное наследство, основанной академиком Вавиловым и возобновлённой книгой о нём[171].

Позже, к 100-летию учёного вышел ряд книг и статей, которые раскрывали деятельность Н. И. Вавилова с разных сторон. В том числе вышла новая работа С. Р. Микулинского и В. Д. Есакова, соавтором которой стала биолог Е. С. Левина. В этой книге публиковались документы 1929—1940 годов. Совпадение начала перестройки и столетия Н. И. Вавилова, по мнению исследователей, привело к тому, что он стал первым примером столкновения талантливого признанного учёного с системой, стойкости в этом столкновении и последующей трагической судьбы[171].

Интерес к личности Н. И. Вавилова не стал одномоментным, и периодически выходят книги, посвящённые учёному. Одним из последних изданий стал новый труд В. Д. Есакова, вышедший в 2008 году.[106]

Признание иностранных научных организаций[править | править исходный текст]

В иностранных государствах Н. И. Вавилов был избран:

Память о Вавилове[править | править исходный текст]

  • 1987 год — год столетия со дня рождения учёного — был объявлен ЮНЕСКО Годом Вавилова[179].
  • В СССР в 1977 и 1987 годах вышли почтовые марки с изображением Н. И. Вавилова к 90-летию и 100-летию учёного соответственно.

Награды в честь Вавилова[править | править исходный текст]

Топонимические названия и астрономические объекты[править | править исходный текст]

Научные и образовательные организации[править | править исходный текст]

Адреса и памятники[править | править исходный текст]

Место прописки Н. И. Вавилова в момент ареста: город Ленинград, улица Гоголя (ныне Малая Морская улица), дом 2, квартира 13.

На административном корпусе РГАУ-МСХА имени К. А. Тимирязева в память о Н. И. Вавилове установлена мемориальная доска.

Бюст Николая Вавилова установлен в Всероссийском институте растениеводства.

В 1997 году в центре города Саратова в начале улицы Вавилова был установлен памятник[184]. При входе на Воскресенское кладбище Саратова, где Вавилов похоронен в общей могиле заключённых, также установлен памятник[41][165].

Vavilov (3420450037).jpg
Вавилов-студент.jpg
Nikolai Vavilov Мемориальная доска.JPG
Саратов памятник Вавилову.jpg
NIVavilov Voskresenskoe bust.jpg
Слева направо:
Бюст Николая Вавилова во Всероссийском институте растениеводства,
мемориальная доска на административном корпусе РГАУ-МСХА имени К. А. Тимирязева,
мемориальная доска на доме № 2 по Малой Морской улице в Санкт-Петербурге,
памятник в Саратове,
памятник на Воскресенском кладбище в Саратове

Растения, названные в честь Вавилова[править | править исходный текст]

В честь Н. И. Вавилова назван род растений Вавиловия (Vavilovia) Fed.[185] семейства Бобовые, а также целый ряд видов растений[186]:

Награды Вавилова[править | править исходный текст]

См. также[править | править исходный текст]

Примечания[править | править исходный текст]

  1. 1 2 3 4 5 Основные даты жизни и деятельности Н. И. Вавилова" // www.sgau.ru
  2. Новая Российская энциклопедия: в 12 т. / Редкол.: А. Д. Некипелов и др.. — М.: Энциклопедия, 2007. — Т. 3: Бруней — Винча. — 480 с.
  3. Вавилов Н. И. Центры происхождения культурных растений. — Л.: Тип. им. Гутенберга, 1926.
  4. Медников Б. М. Закон гомологической изменчивости (К 60-летию со дня открытия Н. И. Вавиловым закона). — М.: Знание, 1980. — 64 с.
  5. Биографическая энциклопедия РАСХН — ВАСХНИЛ, электронная версия. Проверено 25 апреля 2012. Архивировано из первоисточника 28 апреля 2012.
  6. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Архивные материалы о последних годах жизни академика Вавилова (1940—1943)
  7. 1 2 3 4 5 Павлов В. Н. Выдающийся советский учёный Николай Иванович Вавилов и его путешествия // Вавилов Н. И. Пять континентов. Краснов А. Н. Под тропиками Азии. — 2-е изд. — М.: Мысль, 1987. — С. 8.
  8. В 2002 году — к 115-й годовщине со дня рождения учёного — на территории Полтавского сельскохозяйственного института и на его средства был установлен памятник Н. И. Вавилову. Автор — скульптор Н. Н. Цысь.
  9. Ипатьев А. Н. Воспоминания // Сергей Иванович Вавилов. Очерки и воспоминания / Под ред. Франка И. М.. — 3-е изд., доп. — М.: Наука, 1991. — С. 143—153. — ISBN 5020002453
  10. 1 2 Богуславская О. Сброшен по приказу сверху // Московский комсомолец : газета. — 2007. — № от 1 августа.
  11. Белоусова Т. Непройдённый маршрут // Совершенно секретно : газета. — 2001.
  12. Альтшулер Б., Вавилов Ю. Парня в горы тяни — рискни… О загадочной гибели сына академика Николая Вавилова // Новая газета : газета. — 2010. — № 10 (31) от 6 августа.
  13. Ты мой единственный самый близкий друг… Письма Н. И. Вавилова // Природа. — 2010. — В. 11. — С. 66—80.
  14. 1 2 Вишнякова М. А. Елена Ивановна Барулина — ученица, соратница, жена Николая Ивановича Вавилова // Сельскохозяйственная биология : журнал. — 2006. — № 5.
  15. Есаков, 2008, с. 83
  16. 1 2 Сойфер, 2002, с. 123
  17. Мирзоян Э. Н. Николай Иванович Вавилов и его учение. — М.: Наука, 2007. — С. 42-43. — 184 с. — ISBN 5-02-0035749-9
  18. Шандуренко Г. В. Николай Иванович Вавилов (1887–1943) // Биология : газета. — Издательский дом «Первое сентября», 2000. — № 3 (533).
  19. Цит. по: Пантеева Н. М. Памяти Н. И. Вавилова // Вестник Саратовского госагроуниверситета им. Н. И. Вавилова: Гуманитарные науки. Спецвыпуск. — Саратов, 2007. — С. 8—9.  (Проверено 6 февраля 2009)
  20. В сообщении саратовского отделения Российского телеграфного агентства от 21 июня 1920 года о законе сказано: «величайшее открытие, имеющее мировое значение». — Цит. по: Пантеева Н. М. Памяти Н. И. Вавилова // Вестник Саратовского госагроуниверситета им. Н. И. Вавилова: Гуманитарные науки. Спецвыпуск. — Саратов, 2007. — С. 9.  (Проверено 6 февраля 2009)
  21. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Шайкин В. Г. Николай Вавилов. — М.: Молодая гвардия, 2006. — 256 с.: ил. — (ЖЗЛ).
  22. «Путь к новому синтезу, или Куда ведут гомологические ряды?» № 8/1972 Сергей Викторович Мейен «Знание — сила»  (Проверено 5 февраля 2009)
  23. 1 2 3 Семён Резник; «Николай Вавилов» (ЖЗЛ). Москва, изд-во «Молодая гвардия», 1968.  (Проверено 30 января 2009)
  24. Е. С. Левина. Трагедия Н. И. Вавилова / Репрессированная наука : сборник. — Л.: Наука, 1991. — С. 226.  (Проверено 5 февраля 2009)
  25. История СПб НИИЛХ
  26. 1 2 Борохова И. М. Новые документы о Н. И. Вавилове в Госархиве Ростовской области // Отечественные архивы, № 2, 2003 г.
  27. Глазко В. И., Чешко В. Ф. Август — 48. Уроки прошлого. М. Издательство РГАУ−МСХА им. К. А. Тимирязева. 2009
  28. Есаков, 2008, с. 131—132
  29. Есаков, 2008, с. 132-133
  30. Есаков, 2008, с. 134
  31. Есаков, 2008, с. 138
  32. 1 2 Vavilov N. I. (1922) «The law of homologous series in variation», Journal of Genetics 12, 47—89
  33. Есаков, 2008, с. 136
  34. «Comparative Genomics of Plant Chromosomes» The Plant Cell, Vol. 12, 1523—1539  (Проверено 5 февраля 2009)
  35. Есаков, 2008, с. 135
  36. 1 2 3 4 Федосеева В. И. Н. И. Вавилов — выдающийся географ и путешественник // Вестник Саратовского госагроуниверситета им. Н. И. Вавилова. Гуманитарные науки. — Саратов, 2007. — В. Спецвыпуск. — С. 25.  (Проверено 6 февраля 2009)
  37. Было собрано свыше 7 тысяч образцов семян культурных растений, около тысячи гербарных образцов.
  38. Цит. по: Резник С. Николай Вавилов. — М.: Молодая гвардия, 1968. — (ЖЗЛ).
  39. Витковский В. Л., Чувашина Н. П. «Уникальная коллекция» журнал «Природа», № 10 / 1987, стр 75  (Проверено 5 февраля 2009)
  40. http://www.ihst.ru/projects/sohist/books/os/223-239.pdf
  41. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 Марк Поповский. Дело академика Вавилова М.: 1991. (Проверено 19 января 2009)
  42. Есаков, 2008, с. 149-150
  43. Есаков, 2008, с. 150
  44. 1 2 Есаков, 2008, с. 151
  45. Основные даты жизни и деятельности Н. И. Вавилова // www.sgau.ru
  46. Сойфер, 2002, с. 155-156
  47. «Академия наук в решениях Политбюро ЦК РКП(б)-ВКП(б)», 1922—1952, М., РОССПЭН, 2000, с. 154
  48. 1 2 Письмо вице-президента ВАСХНИЛ Бондаренко и парторга ВАСХНИЛ Климова И. В. Сталину
  49. Мы требуем беспощадной расправы с подлыми предателями нашей великой родины. Заявление советских ученых // Известия ЦИК СССР, № 24 (6186) (27 января 1937)
  50. Амирханов А. М. и др. Северо-Осетинский заповедник // Заповедники СССР. Заповедники Кавказа / Под общ. ред. В. Е. Соколова, Е. Е. Сыроечковского. — М.: Мысль, 1990. — С. 69. — ISBN 5-244-00432-8
  51. «Убийство гения»
  52. Лебедев Д. В., Колчинский Э. И. Последняя встреча Н. И. Вавилова с И. В. Сталиным (Интервью с Е. С. Якушевским) // www.ihst.ru/
  53. См.: Вавилов Ю. Н., Рокитянский Я. Г. Знания, брошенные в огонь. Несколько новых страниц из жизни академика Н. И. Вавилова // Вестник Российской академии наук, 1996, том 66, № 7, с. 625—635
  54. С 1923 по 1940 год Н. И. Вавиловым и другими сотрудниками ВИРа было совершено 180 экспедиций, из них 40 — в 65 зарубежных стран. — Павлов В. Н. Выдающийся советский учёный Николай Иванович Вавилов и его путешествия / В кн.: Вавилов Н. И. Пять континентов. Краснов А. Н. Под тропиками Азии.. — 2-е изд. — М.: Мысль, 1987. — С. 9, 15.
  55. Савина Г. А. Чистые линии (В. И. Вернадский о Н. И. Вавилове) // Трагические судьбы: репрессированные ученые Академии наук СССР. — М.: Наука, 1995. — С. 7—45.
  56. Ролл-Хансен Н. Жизнь и труды Вавилова в западной литературе // Вопр. истории естествознания и техники. — 1987. — № 4. — С. 53.
  57. 1 2 Горленко М. В., Рубин Б. А. Центры происхождения культурных растении. / Большая советская энциклопедия, 3-е издание, 1969—1978
  58. 1 2 Тер-Аванесян Д. В. Центры происхождения культурных растении. / Большая советская энциклопедия, 3-е издание, 1969—1978
  59. «The Living Fields: Our Agricultural Heritage» By Jack Rodney Harlan, Published by Cambridge University Press, 1998, ISBN 0-521-64992-7  (Проверено 8 февраля 2009)
  60. 1 2 Мирзоян Э. Н. Николай Иванович Вавилов и его учение. — М.: Наука, 2007
  61. Вавилов Н. И. (1923) «Новейшие успехи в области теории селекции», С. 2, М.: Кооп. изд-во
  62. Мирзоян Э. Н. (2007) «Николай Иванович Вавилов и его учение», С. 80, Наука, Москва
  63. Вавилов Н. И. (1920) «Закон гомологических рядов в наследственной изменчивости»//Труды Всероссийского съезда по селекции и семеноводству в г. Саратове, июнь 4—13, 1920 г., Саратов. Вып. 1, С. 43
  64. Вавилов Н. И. (1920) «Закон гомологических рядов в наследственной изменчивости»//Труды Всероссийского съезда по селекции и семеноводству в г. Саратове, июнь 4—13, 1920 г., Саратов. Вып. 1, С. 45
  65. Вавилов Н. И. (1920) «Закон гомологических рядов в наследственной изменчивости»//Труды Всероссийского съезда по селекции и семеноводству в г. Саратове, июнь 4—13, 1920 г., Саратов. Вып. 1, С. 47
  66. Есаков, 2008, с. 111
  67. Вавилов Н. И. (1921) «Закон гомологических рядов в наследственной изменчивости»//Сельское и лесное хозяйство, № 1—3, С. 84—99
  68. Вавилов Н. И. (1923) «Новейшие успехи в области теории селекции», С. 4, М.: Кооп. изд-во
  69. 1 2 Zakharov I. A. (2005) «Nikolai I. Vavilov (1887—1943)», Journal of Biosciences 30, 299—301
  70. Мирзоян Э. Н. (2007) «Николай Иванович Вавилов и его учение», С. 81, Наука, Москва
  71. Вавилов Н. И. (1923) «Новейшие успехи в области теории селекции», С. 6, М.: Кооп. изд-во
  72. Мирзоян Э. Н. (2007) «Николай Иванович Вавилов и его учение», С. 84, Наука, Москва
  73. Вавилов Н.И. Закон гомологических рядов в наследственной изменчивости // Теоретические основы селекции растений / под ред. Н.И. Вавилова.. — М.; Л.: Сельхозгиз, 1935. — Т. 1 : Общая селекция растений. — С. 21.
  74. 1 2 3 Мирзоян Э. Н. (2007) «Николай Иванович Вавилов и его учение», С. 85, Наука, Москва
  75. Вавилов Н.И. Закон гомологических рядов в наследственной изменчивости // Теоретические основы селекции растений / под ред. Н.И. Вавилова.. — М.; Л.: Сельхозгиз, 1935. — Т. 1 : Общая селекция растений. — С. 38.
  76. Вавилов Н.И. Закон гомологических рядов в наследственной изменчивости // Теоретические основы селекции растений / под ред. Н.И. Вавилова.. — М.; Л.: Сельхозгиз, 1935. — Т. 1 : Общая селекция растений. — С. 36.
  77. 1 2 3 4 Вавилов Н.И. Закон гомологических рядов в наследственной изменчивости // Теоретические основы селекции растений / под ред. Н.И. Вавилова.. — М.; Л.: Сельхозгиз, 1935. — Т. 1 : Общая селекция растений. — С. 42.
  78. Вавилов Н.И. Закон гомологических рядов в наследственной изменчивости // Теоретические основы селекции растений / под ред. Н.И. Вавилова.. — М.; Л.: Сельхозгиз, 1935. — Т. 1 : Общая селекция растений. — С. 43.
  79. 1 2 Мирзоян Э. Н. (2007) «Николай Иванович Вавилов и его учение», с. 86, Наука, Москва
  80. Вавилов Н.И. Закон гомологических рядов в наследственной изменчивости // Теоретические основы селекции растений / под ред. Н.И. Вавилова.. — М.; Л.: Сельхозгиз, 1935. — Т. 1 : Общая селекция растений. — С. 46.
  81. 1 2 Вавилов Н.И. Закон гомологических рядов в наследственной изменчивости // Теоретические основы селекции растений / под ред. Н.И. Вавилова.. — М.; Л.: Сельхозгиз, 1935. — Т. 1 : Общая селекция растений. — С. 47.
  82. Вавилов Н. И. (1923) «Новейшие успехи в области теории селекции», с. 6, М.: Кооп. Изд-во
  83. Вавилов Н.И. Закон гомологических рядов в наследственной изменчивости // Теоретические основы селекции растений / под ред. Н.И. Вавилова.. — М.; Л.: Сельхозгиз, 1935. — Т. 1 : Общая селекция растений. — С. 48.
  84. 1 2 Мирзоян Э. Н. (2007) «Николай Иванович Вавилов и его учение», с. 88, Наука, Москва
  85. 1 2 3 Вавилов Н. И. (1937) «Пути советской селекции»//Избранные труды: В 5 томах, т. 5, с. 365, М.; Л.: Наука, 1965
  86. Вавилов Н. И. (1937) «Пути советской селекции»//Избранные труды: В 5 томах, т. 5, с. 364, 365, М.; Л.: Наука, 1965
  87. Вавилов Н. И. (1937) «Пути советской селекции»//Избранные труды: В 5 томах, т. 5, с. 366, М.; Л.: Наука, 1965
  88. 1 2 3 4 Сойфер, 2002
  89. Н. И. Вавилов. Цитиров. в обратном переводе из: The Scientific Monthly, July 1949, p. 367.
  90. 1 2 3 Семён Резник «Снова о Вавилове и Лысенко», 1991.
  91. Н. И. Вавилов. Письмо агроному И. Г. Эйхфельду в Хибины, ЛГАОРСС, фонд ВИР, № 9708, дело 409, лист 155, письмо от 11 ноября 1931 г.
  92. Есаков, 2008, с. 234
  93. Симон Шноль. Герои и злодеи российской науки.
  94. Г. А. Савина. Чистые Линии (В. И. Вернадский о Н. И. Вавилове)
  95. 1 2 Ю. Н. Вавилов. Вавилов Николай Иванович. Жизнь и научная деятельность
  96. «О селекции и семеноводстве». Постановление Президиума ЦКК ВКП(б) и Коллегии НК РКИ СССР по докладу РКИ РСФСР // Правда : газета. — № 212 (5017) от 3 августа 1931 г.. — С. 3.
  97. {{{заглавие}}}. — М.: Наука, 1987. — С. 188.
  98. Э. В. Трускинов. Н. И. Вавилов. Драма жизни и смерти
  99. Доклад Н. И. Вавилова на заседании Президиума ВАСХНИЛ 17 июня 1935 года, Архив ВАСХНИЛ, опись 450, л. 192, д. 3.
  100. Сойфер, 2002, с. 185-189
  101. Валерий Сойфер. ВЛАСТЬ И НАУКА
  102. Сойфер, 2002, с. 512
  103. Peter Pringle (2009). «The murder of Nikolai Vavilov. The story of Stalin’s persecution of one of the twentieth century’s greatest scientists», pp. 247—248, JR Books, London
  104. B.M. Cohen (1980) «Nikolai Vavilov, his life and work», dissertation, University of Texas, p. 226
  105. 1 2 3 Лысенко и лысенковщина: особенности развития отечественной генетики
  106. 1 2 Есаков, 2008
  107. Сойфер, 2002, с. 438-448
  108. Soyfer V. N. (2003), Tragic history of the VII international congress of genetics, Genetics 165, 1—9
  109. 1 2 «Роль Трофима Лысенко в аресте и гибели Н. И. Вавилова и его ближайших соратников Г. Д. Карпеченко, Л. И. Говорова, Г. А. Левитского» //Ю. Н. Вавилов
  110. 1 2 3 4 Peter Pringle (2009). «The murder of Nikolai Vavilov. The story of Stalin’s persecution of one of the twentieth century’s greatest scientists», p. 253, JR Books, London
  111. 1 2 3 4 B. Сойфер (2002), «Власть и наука. Разгром коммунистами генетики в СССР», c. 533—534, ЧеРо, Москва
  112. 1 2 3 Peter Pringle (2009). «The murder of Nikolai Vavilov. The story of Stalin’s persecution of one of the twentieth century’s greatest scientists», pp. 264—265, JR Books, London
  113. 1 2 3 Zh. A. Medvedev (1969), «The rise and fall of T. D. Lysenko», pp. 71—72, Columbia University Press, New York/London
  114. Nikolai Krementsov (1997). «Stalinist science», p. 325, Princeton University Press, Princeton, New Jersey
  115. Я. Г. Рокитянский «Три архивных документа» // Вестник российской академии наук № 12, 2003, том 73
  116. Т. Осташко. Власть и интеллигенция: динамика взаимоотношений на рубеже 1920—1930-х годов.
  117. 1 2 В. Роговин. Власть и оппозиции. Т. II., гл. XXV.
  118. 1 2 3 Дела «Промпартии» и «Трудовой крестьянской партии (ТКП)» (1930—1932).
  119. Есаков, 2008, с. 166-185
  120. 1 2 Есаков, 2008, с. 171
  121. См. редакторское примечание на стр. 289—290 к изданию: Вернадский В. И. Дневники: 1926—1934. — М.: Наука, 2001. — 456 с., ил. — ISBN 5-02-004409-1
  122. Есаков, 2008, с. 176
  123. Есаков, 2008, с. 171-172
  124. Есаков, 2008, с. 168-169
  125. Сойфер, 2002, с. 251, 255, 256, 258
  126. 1 2 3 4 Шайкин В. Г. (2006). «Николай Вавилов», c. 199, М.: Молодая гвардия — (ЖЗЛ)
  127. Сойфер, 2002, с. 255
  128. Сойфер, 2002, с. 254, 255, 261—263, 270, 457—464, 480, 492, 521, 525, 534
  129. 1 2 Определение № 4 н-011514/55 Военной Коллегии Верховного Суда СССР
  130. Peter Pringle (2009). «The murder of Nikolai Vavilov. The story of Stalin’s persecution of one of the twentieth century’s greatest scientists», JR Books, London
  131. Сойфер, 2002, с. 515
  132. 1 2 Симон Шноль. Герои и злодеи российской науки. — М.: Крон-пресс, 1997
  133. Сойфер, 2002, с. 521
  134. 1 2 3 4 Заявление Н.Вавилова на имя Л. П. Берия от 25 апреля 1942
  135. D. Rayfield. «Stalin and his hangmen». Random house, 2004 ISBN 0-375-75771-6
  136. 1 2 Есаков, 2008, с. 166
  137. Сойфер, 2002, с. 213
  138. 1 2 Дела «Промпартии» и «Трудовой крестьянской партии (ТКП)» (1930—1932)
  139. Peter Pringle (2009) «The murder of Nikolai Vavilov. The story of Stalin’s persecution of one of the twentieth century’s greatest scientists», pp. 156, 192, 259, JR Books, London
  140. 1 2 Шайкин В. Г. (2006). «Николай Вавилов», c. 197, М.: Молодая гвардия — (ЖЗЛ)
  141. Сойфер, 2002, с. 213, 264—274, 457—464, 520—532
  142. Peter Pringle (2009). «The murder of Nikolai Vavilov. The story of Stalin’s persecution of one of the twentieth century’s greatest scientists», pp. 156, 192, 253, 259, JR Books, London
  143. Протокол допроса арестованного ВАВИЛОВА Николая Ивановича от 30—31 августа 1940 года //Суд палача. Николай Вавилов в застенках НКВД. M.: Academia, 1999, с. 278—284.
  144. 1 2 Сойфер, 2002, с. 524
  145. Peter Pringle (2009). «The murder of Nikolai Vavilov. The story of Stalin’s persecution of one of the twentieth century’s greatest scientists», p. 257, JR Books, London
  146. 1 2 Документальное приложение к книге: Я. Г. Рокитянский (2005) «Николай Вавилов», с. 148—149, М.: Academia
  147. Есаков, 2008, с. 251-252
  148. Сойфер, 2002, с. 558
  149. 1 2 Peter Pringle (2009). «The murder of Nikolai Vavilov. The story of Stalin’s persecution of one of the twentieth century’s greatest scientists», p. 256, JR Books, London
  150. 1 2 Протокол закрытого судебного заседания Военной коллегии Верховного суда Союза ССР от 9 июля 1941
  151. Детали приведены в письме заместителя генерального прокурора СССР А. Вавилова председателю КГБ при Совете Министров СССР Серову // Суд палача…: с. 122.
  152. Обращение Н. Вавилова в Президиум Верховного Совета СССР от 9 июля 1941
  153. Выписка из протокола заседания Президиума Верховного Совета СССР № 9/124сс от 26 июля 1941
  154. Выписка из журнала № 5 учета умерших заключенных тюрьмы № 1 г. Саратова
  155. Ходатайство В. Меркулова на имя В. Ульриха от 13 июня 1942
  156. Выписка из протокола заседания Президиума Верховного совета СССР от 23 июня 1942
  157. Peter Pringle (2009). «The murder of Nikolai Vavilov. The story of Stalin’s persecution of one of the twentieth century’s greatest scientists», p. 275, JR Books, London
  158. Zh. A. Medvedev (1969), «The rise and fall of T. D. Lysenko», pp. 73, 95—96, Columbia University Press, New York/London
  159. D. Joravsky, 1970. «The Lysenko Affair», pp. 124, 389, Harvard University Press, Cambridge, MA, USA
  160. 1 2 3 Есаков, 2008, с. 255
  161. Из акта судебно-медицинского вскрытия Вавилова Николая Ивановича
  162. Акт о смерти заключённого Вавилова Николая Ивановича
  163. «Братья Николай и Сергей Вавиловы» Симон Шноль  (Проверено 24 января 2009)
  164. .«XX съезд и советская наука: пряник и кнут» Владимир Эленбоген bbcrussian.com  (Проверено 24 января 2009)
  165. 1 2 Владимир Нузов. Ю. Вавилов о братьях Вавиловых. // www.chayka.org
  166. 1 2 Peter Pringle (2009). «The murder of Nikolai Vavilov. The story of Stalin’s persecution of one of the twentieth century’s greatest scientists», p. 300, JR Books, London
  167. Определение № 4 н-011514/55 Военной коллегии Верховного суда СССР от 20 августа 1955 года
  168. Большая советская энциклопедия (БСЭ), третье издание 1969—1978. статья Николай Иванович Вавилов.  (Проверено 24 января 2009)
  169. М. Раменская «В. Шайкин. Николай Вавилов» 2007, № 9 «Знамя»  (Проверено 1 февраля 2009)
  170. Семён Резник; «Дорога на эшафот». Издательство «Третья волна», Париж — Нью-Йорк, 1983.  (Проверено 1 февраля 2009)
  171. 1 2 А всё начиналось в Благушах // Владимир Дмитриевич Есаков: биобиблиографический указатель. — М.: АИРО-XXI, 2007. — 101 с. — (АИРО-биобиблиография). — ISBN 978-5-91022-060-1
  172. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 Корнеев С. Г. Советские учёные — почётные члены научных организаций зарубежных стран. — М.: Наука, 1981. — С. 28
  173. Список членов Испанского Королевского общества естественной истории на 25.02.1941
  174. A. Perejon. Los naturalistas extranjeros en la Real Sociedad Española de Historia Natural y las actuaciones de esta en la cooperation cientifica internacional
  175. The Royal society, Obituaries and Biographical Memoirs of Fellows of the Royal Society 1830—2006  (англ.)  (Проверено 5 февраля 2009)
  176. Официальный сайт Софийского государственного университета имени К. Орхидского
  177. 1 2 Лоскутов И. Г. История мировой коллекции генетических ресурсов растений в России. — СПб.: ГНЦ РФ ВИР, 2009. — 294 с.
  178. 120 лет со дня рождения Н. И. Вавилова
  179. Бабков В. В. Трагическая судьба гения // www.ihst.ru
  180. Статья «Ледник Вавилова» на сайте «Поход.ру».
  181. Согласно информации на vir.nw.ru
  182. Полное наименование в 2009 году — Государственное научное учреждение «Государственный научный центр Российской Федерации Всероссийский научно-исследовательский институт растениеводства имени Н. И. Вавилова Российской академии сельскохозяйственных наук»
  183. Саратовский государственный аграрный университет имени Н. И. Вавилова
  184. Максимов Е. К. Имя твоей улицы. — Саратов: Приволжск. кн. изд-во, 2007. — 192 с.
  185. Vavilovia: информация на сайте GRIN (англ.)  (Проверено 29 января 2009)
  186. На основе списка IPNI

Издания о Н. И. Вавилове[править | править исходный текст]

Почтовая марка СССР, 1977 г.
Почтовая марка СССР, 1987 г.
  • Николай Иванович Вавилов // Люди русской науки. — М., 1963. — С. 434—447.
  • Николай Иванович Вавилов // Выдающиеся советские генетики. — М., 1980. — С. 8—23.
  • Николай Иванович Вавилов: Очерки, воспоминания, материалы. — М.: Наука, 1987. — 493 с.
  • Николай Иванович Вавилов // Вдохновение. — М., 1988. — С. 1941.
  • Николай Иванович Вавилов и страницы истории советской генетики. / Авт.-сост. — чл.-корр. РАН, проф. И. А. Захаров. — М.: ИОГен РАН, 2000. — 128 стр.
  • Бальдыш Г. М., Панизовская Г. И. Николай Вавилов в Петербурге — Петрограде — Ленинграде. — Л.: Лениздат, 1987. — 287 с.
  • Бахтеев Ф. Х. Николай Иванович Вавилов: 1887—1943 / Отв. ред. академик Д. К. Беляев, член-кор. АН СССР И. А. Рапопорт, академик М. Х. Чайлахян. — Новосибирск: Наука, 1987. — 270 с.
  • Бойко В. В., Виленский Е. Р. Николай Иванович Вавилов: Страницы жизни и деятельности. — М.: Агропромиздат, 1987. — 187 с.
  • Брежнев Д. Д. и др. Н. И. Вавилов и сельскохозяйственная наука: Посвящается 80-летию со дня рождения академика Николая Ивановича Вавилова. — М.: Колос, 1969. — 423 с.
  • Вавилов Ю. Н.. Рядом с Н. И. Вавиловым: Сб. воспоминаний. — 2-е изд., доп. — М.: Сов. Россия, 1973. — 252 с.
  • Вавилов Ю. Н. В долгом поиске. Книга о братьях Николае и Сергее Вавиловых / Ю. Н. Вавилов. — 2-е изд., доп. и перераб.. — М.: ФИАН, 2008. — 368 с. — 500 экз.
  • Голубев Г. Н. Великий сеятель Николай Вавилов: Страницы жизни учёного. — М.: Мол. гвардия, 1979. — 173 с.
  • Горячева Р. И., Жукова Л. М.. Николай Иванович Вавилов. — М.: 1967. — 130 с.
  • Горячева Р. И., Жукова Л. М., Полякова Н. Б.. Николай Иванович Вавилов: 1887—1943. — 3-е изд., доп. — М.: Наука, 1987. — 165 с.
  • Грумм-Гржимайло А. Г. В поисках растительных ресурсов мира: Некоторые научные итоги путешествий академика Н. И. Вавилова. — 2-е изд., доп. — Л.: Наука, 1986. — 149 с.
  • Гурьев Б. П. и др. «…от убеждений своих не откажемся». Н. И. Вавилов и учёные Харьковщины. — Харьков: Прапор, 1989. — 123 с.
  • Дяченко С. С. Звезда Вавилова: Киносценарий. — М.: Искусство, 1988. — 83 с.
  • Есаков В. Д. Николай Иванович Вавилов. Страницы биографии / РАН, Ин-т рос. истории, Комиссия по сохранению и разработке науч. наследия акад. Н. И. Вавилова. — М.: Наука, 2008. — 288 с. — (Российская Академия наук). — ISBN 978-5-02-035216-1
  • Иванов В. И.. Николай Иванович Вавилов: к 100-летию со дня рождения. — М.: Знание, 1987. — 63 с.
  • Ивин М. Е. Судьба Николая Вавилова: Документальная повесть, очерки. — Л.: Советский писатель, 1991. — 411 с.
  • Канторович А. В.. Мир идей Вавилова. — М.: Знание, 1968. — 61 с.
  • Карпычева А. М., Соколова Т. М.. Николай Иванович Вавилов: К столетию со дня рождения: 1887—1943. — М.: ВАСХНИЛ, 1987. — 157 с.
  • Конарев В. Г. Н. И. Вавилов и проблемы вида в прикладной ботанике, генетике и селекции. — М.: Агропромиздат, 1991. — 46 с.
  • Короткова Т. И. Н. И. Вавилов в Саратове: 1917—1921. Документальные очерки. — Саратов, 1978. — 118 с.
  • Короткова Т. И. Идти впереди жизни: Страницы саратовской биографии Н. И. Вавилова. — 2-е изд., доп. — Саратов, 1987. — 142 с.
  • Курлович Б. С. и др. Генофонд и селекция зерновых бобовых культур. // Теоретические основы селекции бобовых растений. — Т. III. — СПб.: ВИР, 1995. — 430 с.
  • Левитес Е. В., Родина А. А.. Вавиловское наследие в современной биологии. — М.: Наука, 1989. — 365 с.
  • Лоскутов И. Г. История мировой коллекции генетических ресурсов растений в России. — СПб.: ГНЦ РФ ВИР, 2009. — 294 с.
  • Медников Б. М. Закон гомологической изменчивости: К 60-летию со дня открытия Н. И. Вавиловым закона. — М.: Знание, 1980. — 63 с.
  • Мирзоян Э. Н. Николай Иванович Вавилов и его учение. — М.: Наука, 2007. — 178 c.
  • Надеждин Н. Николай Вавилов: «Убить гения» : биографические рассказы. — М.: Майор. Издатель А. И. Осипенко, 2011. — 186 с. — ISBN 978-5-98551-123-9.
  • Поповский М. А. Надо спешить! Путешествия академика Н. И. Вавилова. — М.: Дет. лит., 1968. — 221 с.
  • Поповский М. А. Дело академика Вавилова / Вступ. ст. А. Д. Сахарова. — М.: Книга, 1990. — 303 с. — ISBN 5-212-00394-6
  • Ревенкова А. И. Николай Иванович Вавилов: 1887—1943. — М.: Сельхозиздат, 1962. — 271 с.
  • Резник С. Е. Николай Вавилов. — М.: Мол. гвардия, 1968. — 332 с. — (ЖЗЛ).
  • Резник С. Е. Дорога на эшафот. Париж — Нью-Йорк: Третья волна, 1983. — 127 с.
  • Родин Л. Е.. Вопросы географии культурных растений и Н. И. Вавилов. М. — Л.: Наука, 1966. — 132 с.
  • Ролл-Хансен Н. Жизнь и труды Вавилова в западной литературе // Вопр. истории естествознания и техники. — 1987. — № 4.
  • Синская Е. Н. Воспоминания о Н. И. Вавилове. — Киев: Наукова думка, 1991. — 203 с.
  • Сойфер В. Н. Власть и наука. Разгром коммунистами генетики в СССР. — М.: ЧеРо, 2002. — 1024 с. — ISBN 5-88711-147-X
  • Соратники Николая Ивановича Вавилова: Исследователи генофонда растений. — СПб., 1994. — 615 с.
  • Суд палача: Николай Вавилов в застенках НКВД. Биографический очерк. Документы. / Сост.: Я. Г. Рокитянский, Ю. Н. Вавилов, В. А. Гончаров. — Изд. 2-е доп. и испр. — М.: Academia, 2000. — 552 с.
  • Трускинов Э. В.. Н. И. Вавилов. Драма жизни и смерти
  • Шайкин В. Г. Николай Вавилов. — М.: Мол. гвардия, 2006. — 256 с.: ил. — (ЖЗЛ).
  • Loskutov I. G. Vavilov and his Institute. A history of the world collection of plant resources in Russia. — IPGRI. Rome. Italy, 1999. — 190 pp.
  • Pringle P. The murder of Nikolai Vavilov. The story of Stalin’s persecution of one of the twentieth century’s greatest scientists. — London: JR Books, 2009. — 371 pp.
  • Vavilov Yu. N. The scientific relations of Nicolai Vavilov with British scientists. // The Linnean. — 1994. — Vol. 10—3. — P. 21—24.
  • Zakharov I. A. Nikolai I. Vavilov (1887—1943). // Journal of Biosciences. — 2005. — Vol. 30. — P. 299—301.

Фильмы о Вавилове[править | править исходный текст]

Ссылки[править | править исходный текст]

Предшественник:
Юлий Михайлович Шокальский
Президент Русского географического общества
19311940
Преемник:
академик Лев Семёнович Берг