Завьялов, Сергей Александрович

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Сергей Завьялов
S Zavyalov 2008.jpg
Имя при рождении:

Сергей Александрович Завьялов

Дата рождения:

18 мая 1958(1958-05-18) (59 лет)

Место рождения:

Царское Село

Гражданство:

СССРFlag of the Soviet Union.svg СССР
РоссияFlag of Russia.svg Россия

Род деятельности:

поэт

Годы творчества:

1984-н.в.

Язык произведений:

русский

Дебют:

Оды и эподы (1994)

Премии:

Премия Андрея Белого (2015)
Premio Ceppo Internazionale Piero Bigongiari (Италия), (2016)[1]

Награды:

Серге́й Алекса́ндрович Завья́лов (р. 18 мая 1958 г., г. Пушкин Ленинградской области) — русский поэт.

Биография[править | править вики-текст]

Родился в семье выходцев из Мордовии, в 1970-2004 годах жил в Ленинграде-Петербурге.

В 1985 году закончил классическое отделение филологического факультета Ленинградского государственного университета. Учился у А.К. Гаврилова, В.С. Дурова, А.И. Зайцева. В 1988-2004 годах преподавал древнегреческий и латинский языки, а также античную литературу.

В 2004 году эмигрировал в Финляндию. С 2011 года живет в городе Винтертур (Швейцария).

Член ПЕН-клуба с 2005 года.[2]

Литературная деятельность[править | править вики-текст]

1980-е – 1990-е годы:

Первые публикации стихов появились в ленинградском Самиздате (журналы «Обводный канал», «Часы», «Предлог», «Митин журнал»). В 1986-1988 годах был членом «Клуба-81» (союза писателей Ленинграда, альтернативного советскому).

Стихи этого периода, составили книгу Оды и эподы (1994). Книга манифестировала отказ от русского традиционного (силлабо-тонического) стиха, но не в сторону русского верлибра, а в сторону ритмического усложнения (нерегулярные логаэды или квазилогаэды) по определению Ю. Б. Орлицкого.[3]

Во второй половине 1990-х годов участвует в ряде совместных акций с группой петербургских писателей, снискавших репутацию «постмодернистов» (А. Драгомощенко, В. Кондратьев, А. Скидан, Д. Голынко, А. Ильянен, В. Кучерявкин). Стихи Завьялова появляются в журналах «Поэзия и критика», «Звезда Востока», «Новое литературное обозрение», «Арион», «Комментарии», а также «Звезда» и «Дружба народов».

В стихах этого времени, вошедших в книгу Мелика (1998), помимо сохранившихся, уже упомянутых особенностей, появляется внешний прием, позволяющий формально организовывать текст: это и встраивание иноязычного текста, и манифестирование (с помощью схемы) сложной метрики, и следование композиции и строфике пиндаровской оды, и имитация реконструкции древнего папируса, и ломаный русский язык (глаголы не спрягаются, существительные не склоняются) вперемешку с цитатами из подлинных фольклорных памятников на мордовском языке.

В критике этих лет отмечалось, что поэт нашел «баланс между двумя полюсами, представленными Бродским и Айги» (В.Кривулин)[4], что «его отношение к традиции – как к предельно отчужденной и одновременно живой и растущей – является принципиальным для поэзии 90-х в целом» (И. Кукулин)[5]. А. Скидан характеризовал стихотворный текст Завьялова как «текст-руину»[6].

Конец 1990-х – начало 2000-х годов:

В это время намечается усиление концептуальных тенденций и постепенный переход от ориентации на Высокий модерн к ориентации на минимализм: Диалоги в царстве теней состоят из обрывков эмоционально взвинченных фраз, Буколические мимы представляют собой концептуальный триптих для двух голосов, в котором трикстер дезавуирует поэтическое высказывание героя, в цикле Переводы с русского хрестоматийная русская поэтическая классика изложена современными поэтическими средствами, а в цикле Из невыполненных переводов минималистские лирические высказывания приписаны анонимным литовским, польским, финским и итальянским поэтам.

В итоговую книгу стихотворений Завьялова, также названную Мелика (2003), вошли обе предыдущие книги и ряд новых циклов. В предисловии к ней А. Скидан писал о «контрастном столкновении авангардистского импульса и “архаики”, “разомкнутой” секуляризированной формы и сакрального материала, столкновении, призванном “остранить” и тем самым реактуализировать норму в лице забытых, подвергшихся порче и вытеснению “вечных смыслов”», и констатировал, что никто ранее «не заходил так далеко по пути радикализации этого столкновения, перерастающего в драму поэтического высказывания как такового, бесконечно проблематизирующую возможность в постисторическом мире воскресить трансцендентное»[7].

В конце 1990-х – начале 2000-х появляются и первые опыты в жанре стихотворного перевода – оды Горация, выполненные в традиции М. Л. Гаспарова свободным стихом, а также перевод книги во многом близкого поэту по манере литовского поэта Эугениюса Алишанки (р. 1960) Божья кость (2002)[8].

Тогда же Завьялов обращается и к жанру эссе: Натюрморт с атрибутами петербургской поэзии, Русская поэзия начала XXI века, Оправдание поэзии, посвященные отстаиванию «европейской» позиции во взглядах на пути развития современной поэзии. Другая важная тема – «открытие» советской литературы, в которой поэта интересуют оговорки-свидетельства: Перипетия и трагическая ирония в советской поэзии, Концепт “современности” и категория времени в “советской” и “несоветской” поэзии. Последней большой темой, которой поэт касается в эти годы, является стихотворный перевод в связи с рецепцией античной культуры. Здесь он встал на позиции требования радикальной смены самого подхода к этому искусству и создания нового корпуса переводной поэзии на русском языке. Эта позиция яснее всего изложена в эссе Гомер в качестве государственного обвинителя на процессе по делу русской поэзии и Воздвижение песенного столпа: Пиндар в переводе М. Л. Гаспарова и Бронзовый век русской поэзии.

Вторая половина 2000-х годов:

В Финляндии, во второй половине 2000-х годов в поэзии Завьялова происходит переход от лирики к эпике и от верлибра – к стихотворению в прозе. Сначала, в цикле Schemata rhetorica (Риторические фигуры) поэт показывает возможности использования приемов античной ораторской прозы для лирического высказывания, затем в поэме Пороги на Ванте он пытается с помощью минимализма нащупать ту границу, за которой граница между «поэзией» и «прозой» неразличима. Но принципиально новым стало обращение к актуальным темам современности: терроризму и геноциду в первых двух частях поэмы Сквозь зубы; третья часть поэмы – деконструкция Античности как одного из главных стержней новоевропейского мифа.

Еще дальше от поэзии в традиционном понимании этого слова – поэма Четыре хороших новости, основанная на деконструкции второго главного новоевропейского стержня: христианства, – трагическое пародирование евангельского и коранического текстов. Наконец, Рождественский пост – нечто вроде мистерии, разворачивающейся в блокадном Ленинграде зимой 1941-42 годов. Последовательно сменяющие друг друга информационный, научный, пропагандистский, поэтический и религиозный дискурсы с вкраплением бытовых реплик выявляют свою несостоятельность на фоне массовой гибели людей. В целом произведения финского периода составляют книгу Речи (2010), в самом названии которой присутствует полемика с «языковой школой» и всем комплексом представлений, авторитетных во второй половине ХХ века, которые рассматривают поэта как инструмент языка.

Характеризуя Речи, О. Дарк писал, развивая образ А. Скидана: «Тексты Завьялова не столько руины (термин статический), сколько тексты-катастрофы»[9].

В рецензии на книгу Станислав Львовский отмечает «умение вовремя отступить, расступиться, отойти, дать пространство для речи несуществующих, даже не то чтобы забытых, а тех, о ком никому вообще не приходит в голову, что они могут говорить, что им есть что сказать, что они вообще еще живы»[10]. Кирилл Корчагин видит авторскую стратегию как «своего рода опыт по «демонтированию» традиционного образа поэта и поэзии, проводимый с редкой последовательностью», а тексты - как «пытающиеся выйти за рамки, определённые для сугубо поэтического высказывания, но не путём приближения его к другим жанрам словесности (нарративной прозе, публицистике), а путём формирования некоторой новой, крайне трудной для определения области словесного искусства»[11].

Эса Мякиярви назвал поэзию Завьялова (по аналогии со знаменитым квартетом Оливье Мессиана) «стихами о конце времени» [12].

Своеобразной параллелью поэме «Рождественский пост» стало эссе «Что остается от свидетельства: меморизация травмы в творчестве Ольги Берггольц».

Чуть больше, чем раньше, поэт занимается поэтическим переводом. Это, в основном, финские поэты того же, что и переводчик, поколения: Юрки Киискинен, Йоуни Инкала и другие, и все больше работает в жанре эссеистики.

Тема «европейского выбора» русской поэзии на материале перевода – в эссе “Поэзия – всегда не то, всегда – другое”: переводы модернистской поэзии в СССР в 1950 – 1980-е годы и на анализе творчества русского и чувашского классика – в эссе-некрологе Поэзия Айги: разговор с русским читателем закономерно перетекает в анализ наиболее болезненных проблем в ситуации, когда такой выбор давно сделан, в статье Est modus in rebus (Есть мера в вещах). Проблематика, связанная с реконструкцией и деконструкцией мордовской идентичности также сфокусирована на наиболее травматичных моментах: провале проекта модернизации в литературе (Сквозь мох беззвучия: поэзия восточнофинского этнофутуризма) и провале национального проекта (Глобализм – колониализм – локализм).

Поэзия и эссеистика Завьялова выходила отдельными книгами в переводах на финский и шведский языки, в антологиях – на английском, французском, итальянском, немецком и китайском, в альманахах и периодике – на эстонском, латышском, литовском, польском, сербском, венгерском языках.

2010-е годы:

В 2010-е годы, в Швейцарии, была написана новая книга, Советские кантаты (2015), состоящая из трех небольших поэм: Старый большевик-рабочий над гробом Ленина, Колхозница-мордовка поет песню о Сталине и Комсомолец-инвалид Великой Отечественной войны с книгой Николая Островского и интервью Кириллу Корчагину, озаглавленного Нет такого дискурса, который был бы адекватен катастрофе.

Основанные на кантатах Сергея Прокофьева «ХХ лет Октября» и «Здравица», а также оратории Дмитрия Шостаковича «Песнь о лесах» поэмы, по словам автора, «повествуют об экстатическом безумии, объединяющем и делающем неразличимыми жертв и палачей Большого террора»[13].

Сквозным персонажем, скрепляющим все три кантаты, является Сталин. Отвечая на замечание К. Корчагина, что это «фигура, для левого движения неудобная, всегда выносимая за стыдливые скобки» автор говорит: «Сталин – это травма миллионов. Это не Сталина выносят за стыдливые скобки, это выносят за них миллионы рабочих и крестьян, до которых сегодня никому нет дела: ни, условно говоря, «левым», ни, условно говоря, «правым»[14].

Вместе с эссе Ретромодернизм в ленинградской поэзии 1970-х годов, в котором позднесоветская неофициальная культура обвиняется в «оправдании общества, построенного на жесточайшей эксплуатации трудящихся классов» , кантаты стали еще более резким, чем это было раньше, манифестированием марксистской позиции автора, а также интерпретации советского человека как носителя героического сознания, вопреки реальности «отказывающегося признавать себя жертвой и меморизировать произошедшее с ним как непоправимую травму»[15].

В рецензиях на книгу она сравнивалась с переводом речи угнетенных на язык высокого модерна (Д. Ларионов)[16], а также с инсценировкой травмы сталинского террора и гулом голосов тоталитарной диктатуры (Ульрих Шмид)[17][18].

Отмечалась и ее связь с архаическим эпосом и греческой трагедией (Игорь Вишневецкий)[19]. Александр Марков, развивая эти античные параллели, писал:[20]

«Кантаты Сергея Завьялова — это рапсодия для мёртвых, а не о мёртвых; гимн не живым, а для живых. В этой замене „для“ на „о“ советская цивилизация объясняется лучше, чем в десятках исследований» .

Книга «Советские кантаты» удостоена Премии Андрея Белого в 2015 году.

В 2016 году Сергею Завьялову была присуждена итальянская премия Premio Ceppo Internazionale Pistoia[21].

Книги стихов[править | править вики-текст]

Эссеистика[править | править вики-текст]

Интервью и мемуары[править | править вики-текст]

Переводы с других языков[править | править вики-текст]

Литература[править | править вики-текст]

Переводы на другие языки[править | править вики-текст]

Финский язык:

Шведский язык:

  • Sergej Zavjalov. Melik & tal. Texter i urval och översttäning av Mikael Nydahl. [Malmö]: Ariel Skrifter, 2009. — ISBN 978-91-954470-5-6

Эстонский язык:

Итальянский язык:

  • Sergej Zav'jalov. Il digiuno natalizio. A cura di Paolo Galvagni. [Roma]: Fermenti editrice, 2016. pp. 148. ISBN 978-88-97171-72-0

Немецкий язык:

Эрзя-мордовский язык:

  • Поэты Югорского Пояса. Сургут – Ханты-Мансийск – Санкт-Петербург, 2014. С. 64-67 Ютавтызе Николай Ишуткин

А также:

  • польский (Siergiej Zawjałow)[47][48][49]
  • венгерский (Szergej Zavjalov)[50]
  • латышский (Sergejs Zavjalovs)[51][52]

Ссылки[править | править вики-текст]

Примечания[править | править вики-текст]

  1. Sergej Zav’jalov – Paolo Fabrizio Iacuzzi
  2. Страница Сергея Завьялова в ПЕН-клубе
  3. Орлицкий, Ю. Б. «Три кита Сергея Завьялова» НЛО № 94 (2008). - С. 155-173.
  4. Кривулин, В. «Возрождение оды как преодоление постмодернистской паузы» НЛО №27 (1997). - С. 327-330.
  5. Кукулин, И. «Как использовать шаровую молнию в психоанализе» НЛО № 52 (2001). - С. 217-221.
  6. А. Скидан. Мелика: стихи
  7. Александр Скидан.Обратная перспектива
  8. Стихи Эугениюса Алишанки в переводе Сергея Завьялова
  9. Дарк, О. «Камни из пращи» // С. Завьялов. Речи. М.: НЛО, 2010. - С. 5-12.
  10. С. Львовский "Речи безъязыких" OpenSpace.ru, 26/11/2010
  11. К. Корчагин "Гальванизированный мелос" Воздух 2010 № 4, С. 190-203
  12. E. Mäkijärvi "Runoja lopun ajoista"
  13. С. Завьялов. Взглянуть в немигающие глаза беды.
  14. С. Завьялов. «Советские кантаты». СПб – М., 2015. С. 37.
  15. НЛО № 116 (2012) С. 146-157.
  16. Денис Ларионов о книге «Советские кантаты».
  17. Ulrich M. Schmid «Die Dichtung ist eine ernste Sache!», Neue Zürcher Zeitung 16 December 2015.
  18. Перевод с немецкого «Распрощаться с иллюзиями и превратиться в марксиста»: У. Шмид о Сергее Завьялове.
  19. Игорь Вишневецкий «Между поэзией и прозой».
  20. Воздух 2016 № 1.
  21. 60° Premio Ceppo Internazionale Piero Bigongiari 2016.
  22. [1] Презентация книги Сергея Завьялова «Советские кантаты» в книжном «Порядок слов»
  23. Crossing Centuries: The New Generation in Russian Poetry (Transl. by Laura D. Weeks). Jersey City, NJ: Talisman, 2000 – p. 474-477.
  24. A Public space (NY) # 02 (summer 2006) (Transl. by Rebecca Bella) p. 169-172.
  25. St.Petersburg Review (NY) # 2, 2008 (Transl. by Rebecca Bella) p. 102-105.
  26. Aufgabe (NY) # 8, 2009 (Transl. by Thomas Epstein and Simona Schneider) p. 114-124.
  27. Anthologie de la poésie russe contemporaine 1989-2009 (Bacchanales № 45). (Traduit par Hélène Henry-Safier). [Grenoble]: Maison de la poésie Rhône-Alpes – p. 257-258.
  28. Poésie 1 / Vagabondages # 28, 2001 (Traduit par Hélène Henry) p. 59-60.
  29. Siècle 21 2003 # 3 (Traduit par Hélène Henry) p. 40
  30. Missives # 235, sept.2004 (Traduit par Hélène Henry) p. 51-55
  31. Action poétique # 185 (2006) (Traduit par Yvan Mignot) p. 59-64
  32. Mir # 1 (2007) (Traduit par Yvan Mignot) p. 164-173
  33. Action poétique # 202 (2010) (Traduit par Yvan Mignot) p. 110-115
  34. Invasion Paradies. Lesebuch über die Möglichkeiten, Finne zu sein. Herausgegeben von Johanna Domokos. Pluralica, 2014. (Überzetzt von Gruppe B1)
  35. Vor dem Fenster unten sind Volk und Macht: Russische Poesie der Generation 1940 – 1960. Ausgewählt und übersetzt von Robert Hodel. Zweisprachig. Leipziger Literaturverlag, 2015
  36. Dang Dai E Luo Si Shi Xuan (Transl. By Wen Zhexian. Beijing: Renmin wenxue chubanshe, 2006 – s. 214-221
  37. Књижевни лист № 90/91, 2010 (Прев. Мирjана Петровић)
  38. Мостови № 147, 2010 (Прев. Мирjана Петровић) С. 201-202.
  39. Повеље № 2, 2010 (Прев. Мирjана Петровић) С. 73-75
  40. Градина № 42/43, 2011 (Прев. Мирjана Петровић) С. 102-105.
  41. [2] Agon # 10 (2010) (Prev. Mirjana Petrović). S. 11-15
  42. Literatura ir menas, 1999 # 22 (Vertė Eugenijus Ališanka)
  43. Literatura ir menas 2000 # 39 (Vertė Jonas Strielkūnas)
  44. Poetinis Druskininkų ruduo 2001 (Vertė Benediktas Januševičus). Vilnius: Vaga, 2002 – p. 132-137
  45. Poezijos pavasaris 2010 (Vertė Benediktas Januševičus). Vilnius: Vaga, 2010 –p. 174-177
  46. Literatura ir menas 2010 # 21 (Vertė Benediktas Januševičus) p. 14
  47. Tygiel kultury # 82-84, 2002 (Przeł. Leszek Engelking)
  48. Tygiel Kultury 2007 # 1-3 (Przeł. Leszek Engelking)
  49. Migotania, przejaśnienia # 4 (21) 2008 (Przeł. Leszek Engelking)
  50. Finnek_! Multikulzurális finn irodalmi olvasókönyv. Szerkesztette Domokos Johanna. Györ: AmbrooBook, 2013. (Wagner-Nagy Beáta fordítása). s. 223-231.
  51. Karogs 2008 # 2 (Pēters Brūveris). s. 35-41.
  52. Vārds # 1(7) 2014 (atdzejojušas Maira Asare un Alda Barone). s. 42-57.