Багиров, Мир Джафар Аббас оглы

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
(перенаправлено с «Мир Джафар Багиров»)
Перейти к: навигация, поиск
Мир Джафар Багиров
азерб. Mir Cəfər Abbas oğlu Bağırov
Мир Джафар Багиров
1938 год
Председатель Чрезвычайной комиссии Азербайджанской ССР
10 февраля 1921 — 7 сентября 1926
Предшественник: Эюб Ханбудагов
Преемник: Должность упразднена
Народный комиссар внутренних дел Азербайджанской ССР
5 октября 1921 — 22 мая 1927
Предшественник: Гамид Султанов
Преемник: Новруз Ризаев
Председатель ОГПУ Азербайджанской ССР
7 сентября 1926 — 22 мая 1927
Предшественник: Должность учреждена
Преемник: Новруз Ризаев
Председатель ОГПУ Азербайджанской ССР
7 сентября 1929 — 6 августа 1930
Предшественник: Новруз Ризаев
Преемник: Михаил Петрович Фриновский
Председатель Совета Народных Комиссаров Азербайджанской ССР
23 октября 1932 — 12 декабря 1933
Предшественник: Дадаш Буниатзаде
Преемник: Усейн Рахманов
Флаг
Первый Секретарь Бакинского городского комитета КП(б)
декабрь 1933 — 1950
Предшественник: Рубен Рубенов
Преемник: Рзакулиев
Флаг
Первый секретарь ЦК Компартии Азербайджанской ССР
15 декабря 1933 — 6 апреля 1953
Предшественник: Рубен Рубенов
Преемник: Мир Теймур Якубов
Председатель Совета Министров Азербайджанской ССР
6 апреля 1953 — 20 июля 1953
Предшественник: Теймур Кулиев
Преемник: Теймур Кулиев
 
Рождение: 5 (17) сентября 1895(1895-09-17)
Куба, Кубинский уезд, Бакинская губерния, Российская империя
Смерть: 26 мая 1956(1956-05-26) (60 лет)
Отец: Мир Аббас Гаджи Мир Багир оглы Багиров
Мать: Яхшы-ханум Багирова
Супруга: 1) Мария Сергеева
2) Евгения Михайловна Гельман
Дети: сыновья: Джахангир и Джен
Партия: ВКП(б) (1917—1954)
 
Награды:
Орден Ленина — 16.9.1946 Орден Ленина Орден Ленина Орден Ленина
Орден Ленина Орден Отечественной войны I степени Орден Красного Знамени Орден Трудового Красного Знамени
Почётный сотрудник госбезопасности

Мир Джафар Аббасович Баги́ров (азерб. Mir Cəfər Abbas oğlu Bağırov; 5 сентября (17 сентября) 1895 года, г. Куба, Бакинская губерния — 26 мая 1956 года, Баку) — советский и азербайджанский партийный и государственный деятель, руководитель органов госбезопасности Азербайджана (ВЧК, ГПУ, ОГПУ, НКВД), народный комиссар внутренних дел Азербайджанской ССР (19211927), Председатель Совета Народных Комиссаров Азербайджанской ССР (19321933), Первый Секретарь Бакинского городского комитета КП(б) (19331950), 1-й секретарь ЦК КП Азербайджанской ССР (19331953), Председатель Совета Министров Азербайджанской ССР (1953), кандидат в члены Президиума ЦК КПСС (1953), депутат Верховного Совета СССР 1 и 3-го созывов.

Сванте Корнелл назвал его «азербайджанским Сталиным»[1], а Дмитрий Фурман — «азербайджанским Берией»[2].

26 апреля 1956 года осужден по ст. 63-2,70 УК Азербайджанской ССР; 26 мая — расстрелян[3].

Биография[править | править вики-текст]

Ранние годы[править | править вики-текст]

Мир Джафар Багиров родился 5 сентября (17 сентября) 1895 года в азербайджанской семье[4] в городе Кубе Кубинского уезда. Все приводимые факты из его ранней биографии не до конца остаются ясны. Багиров, касаясь своей семьи, часто указывал, что он происходит из бедной крестьянской семьи. В одной из анкет он написал, что дед по отцовской линии и сам отец являлись «хлебопашцами, хозяевами-одиночками», и лишь в другом, единственном документе, он отмечает, что его мать — дочь дворянина[5]. Однако показания, полученные в ходе следствия по его делу в 1954—1955 годах свидетельствовали о том, что он, сын «крупнейшего духовного лица Кубинского уезда»[6]. Багировы, очевидно, принадлежали к мусульманам-шиитам, поскольку приставка «Мир» в имени как самого Багирова, так и его отца и дядей, свидетельствует об их сейидском (принадлежности к потомкам пророка Мухаммеда) происхождении, а носителями этого почётного статуса являлась лишь определённая часть представителей этого течения ислама[7].

До 1907 года он учился в мектебе. Здесь, как отмечал Багиров, изучали Коран, персидский язык, литературу. После он продолжил обучение в 3-летнем Кубинском начальном, а затем 4-летнем высшем начальном училище. В 1913 году, по окончанию высшего начального училища, у него умирает отец. «Отсутствие всяких средств», как писал Багиров, мешало ему получить дальнейшее образование. Несмотря на это, ему удалось за государственный счёт отправиться на 2-х годичные педагогические курсы в Петровск. После завершения учёбы, Багиров некоторое время занимался преподавательской деятельностью. Вначале заведовал начальной школой в Худате, затем в селе Неджефкенд (англ.), после — в Кубе[5].

Период с февраля 1917 по осень 1918 года в биографии Багирова остаётся наиболее неясным. Цензор Главлита, сотрудник МГБ Садых Кафарлы, занимавшийся разоблачением Багирова (за что и был репрессирован), утверждал, что «…во время первой империалистической войны Багиров служил в царской армии, в дикой дивизии…»[8].

О. Г. Шатуновская в воспоминаниях характеризовала Багирова указывая на его прошлое: «Багиров же на самом деле служил в земской полиции. А когда советская власть пришла, он переделался».[9]

По установленной информации в 1917 году Багиров стал заместителем Кубинского уездного комиссара, мусаватиста, капитана Али-бека Зизикского, проработав в этой должности до сентября[10]. В том же году занял должность заместителя председателя Кубинского Революционного комитета[3]. По официальной версии Багиров вступил в РСДРП(б) в марте 1917 года в Кубе, но при перерегистрации 16 ноября 1920 года, он указал совсем иную информацию — в июне 1918 года в Баку. Это обстоятельство по прошествии многих лет всплыло во время допроса Багирова в 1954 году. Он ответил тогда, что ему неясно, почему так получилось, но лично считает себя членом партии с марта 1917 года[10].

Согласно биографии с 1918 года Мир Джафар Багиров участвовал в революционной деятельности в Закавказье. Известно, что он состоял в дашнакском отряде под командованием Амазаспа, учинившего погром в Кубе[10]. Позже он вспоминал: «к великому моему сожалению против моей воли, мне пришлось быть свидетелем той кошмарной картины, которая была в Кубе… Даже я не мог спасти своих родственников. Были зверски штыками заколоты дядя мой старик лет 70 Мир Талыб, сын его — Мир Гашим, зять Гаджи Эйбат и ряд других моих родственников»[11]. Во время допроса в Бутырской тюрьме в 1954 году, который лично вёл генеральный прокурор СССР Р. А. Руденко, Багиров пояснил:

В этом отряде я был по приказанию чрезвычайного уполномоченного Бакинского совнаркома в Дагестане тов. Нанейшвили, который мне как коммунисту поручил следить за тем, чтобы со стороны дашнаков было меньше зверств. В этом отряде я пробыл примерно неделю. Отряд этот был послан Бакинским совнаркомом для освобождения Кубы. Верно, за эту неделю дашнаки вырезали много невинных людей[10].

В 1919 году во главе 290-го полка Багиров участвовал в подавлении Астраханского восстания, а затем в боях под Миллерово и Лисками против генерала Мамонтова[12]. Будучи в Астрахани начальником караульной службы, охранявшей склад с воинским имуществом, он был арестован за то, что двое из его красногвардейцев украли несколько пар ботинок. Ревтрибунал осудил преступников, а Багиров был оправдан[10]. В эпоху перестройки, когда со стороны диссидентских кругов зазвучали обвинения в адрес большевиков и по отношению к событиям революционного прошлого, научный сотрудник (не историк) В. И. Прилуцкий написал письмо в журнал «Коммунист». В нём он обращал внимание на необходимость объективной оценки исторических процессов, их причин и следствий. В качестве примера он привёл историю про подавление восстания в Астрахани: «Отец рассказывал, как Мир-Джафар Багиров („красный комиссар“) в Астрахани затеял расправу над мятежными гимназистами при подавлении эсеровского восстания. Он накидывал обречённому на голову шинель и стрелял в затылок. Отец, служивший командиром у Кирова, остановил избиение и арестовал Мир-Джафара (в итоге из-за этого в Баку к родным он вернуться не смог). Когда я ужаснулся жестокости Багирова, отец неожиданно сказал: „И он своё уже получил, но не осуждай его теперь (в 1957 году), всю его семью вырезали карадашнаки, он мстил всем — таким он был устроен“»[13].

Был делегатом от Азербайджана с правом совещательного голоса на Первом конгрессе Коммунистического Интернационала, проходившего в марте 1919 года в Москве[14]. После установления в 1920 году Азербайджане советской власти, Багиров вернулся на родину, где в течение года поочерёдно занимал должности заместителя председателя Революционного комитета Карабахской области, затем военкома Азербайджанской стрелковой дивизии, председателя Военного трибунала Азербайджанской стрелковой дивизии и заместителя председателя Военного трибунала 11-й армии[3].

Историк А. Антонов-Овсеенко, работавший директором Государственного музея истории ГУЛАГа, в своей работе «Берия» привёл совсем иную, крайне противоположную биографию. Он писал, что настоящее имя Мир Джафара Багирова неизвестно, а сам он присвоил себе имя своего старшего брата. «Подлинный» Мир Джафар Багиров, как он пишет, работал сельским учителем и тесно был связан с большевиками, в то время как «младший» Багиров не разделял ленинских идей и в то время примыкал к мусаватистам. По версии А. Антонова-Овсеенко, в Баку «подлинного» Мир Джафара Багирова в лицо не знали. После победы Советской власти в Азербайджане «Багиров-младший» отправился к своему старшему брату и убил его, подстроив несчастный случай в горном ущелье. Присвоив документы убитого, «фальшивый» Мир Джафар Багиров был принят в местную ЧК сотрудником комендатуры. Антонов-Овсеенко приводит сообщение генерал-лейтенанта МВД Н. К. Богданова прокурору: «Багиров признался в том, что ещё до 1917 года он вместе с родным братом сбежал от царских властей в иранский Азербайджан. Во время крупной ссоры Багиров убил брата и завладел его документами. После февральской революции он вернулся на родину. Большое сходство с убитым братом позволило ему длительное время скрывать обман»[15]. Однако приведённые свидетельства не опираются на надёжные источники, а многие факты не подкреплены соответствующими источниками информации[16]. Более того, Антонов-Овсеенко сам указывает на расхождение некоторых деталей между двумя версиями, но склонен считать, что суть одна — братоубийство[15].

В органах госбезопасности Азербайджана[править | править вики-текст]

10 февраля 1921 года Мир Джафар Багиров был назначен председателем ЧК Азербайджанской ССР[3]. Приблизительно в то время он подружился с Л. П. Берия, который являлся его заместителем и начальником секретно-оперативной части АзЧК. По воспоминаниям самого Берия их знакомство произошло примерно в апреле 1921 года[17]. Дружба Берии и Багирова была очень близкой. В кавказской партийной организации их даже называли «сиамскими близнецами»[18]. По свидетельству людей, близко знавших Берия и Багирова, почва их сближения была однородной: неуважение к людям, грубость и окрики, нечистоплотность[19]. В подготовленной 19 августа 1953 года ЦРУ США двухстраничной справке о Мир Джафаре Багирове указывалось, что Берия, находясь в подполье, женился на сестре Багирова. Поскольку ни в биографии самого Багирова, ни Берии, нет письменных или устных свидетельств на сей счёт, то эта информация, скорее всего, не соответствует действительности[20].

7 сентября 1926 года Багиров стал председателем ГПУ Азербайджанской ССР, оставаясь в этой должности до 22 мая 1927 года[3]. Одновременно он являлся наркомом внутренних дел Азербайджана и заместителем Председателя СНК Азербайджанской ССР. В мае 1927 года Багиров занял должность начальника Закавказского управления водного хозяйства[3]. В течение 1920-х годов при участии Багирова были подавлены практические все очаги политического сопротивления в Азербайджане, причём порой жестоким образом. Когда весной 1929 года вспыхнуло крестьянское восстание в Кедабеке Гянджинского уезда, то Багиров при его подавлении приказал подразделениям ГПУ уничтожить не только мужчин, но и всех детей из мятежного селения[21]. Во главе отрядов АзГПУ участвовал в подавлении Нухинского восстания в 1930 году. Ради сохранения при себе ближайших людей, связанных семейно-клановыми связями, Багиров держал в секрете происходившие в республике эксцессы. В свою очередь остальные члены правящего круга, зная об этих бесчинствах, предпочли протекционизм законности. В письме к Молотову от 21 августа того же года Сталин пишет: «Багирова (несмотря на его грехи в прошлом) придётся утвердить предчека Азер[байджана]: сейчас он единственный человек, который сумеет справиться с поднявшими голову мусаватистами и иттихадистами в Азербайджанской деревне. Дело это серьёзное, и здесь шутить нельзя»[22].

7 сентября того же года Мир Джафар Багиров был назначен председателем ГПУ Азербайджанской ССР[3]. По признанию самого Багирова, возвратиться на должность председателя азербайджанского ГПУ ему помог Берия[10]. На заседании партколлегии ЦКК ВКП(б) 24 сентября, рассматривавшем вопрос об руководящих работниках Азербайджанской партийной организации, отмечено: «Указать тов. Багирову, что он не принял мер против недопустимых мер расправы в органах ГПУ в 1924 году, предупредив его, что при повторении таких случаев в аппарате ГПУ он будет нести всю ответственность как председатель Азербайджанского ГПУ»[22].

В 1930 году Багиров вместе с другими работниками руководства Азербайджанской СССР был освобождён от должности из-за создания нездоровой обстановки в руководстве республики, беспринципной групповщины и взаимного подсиживания[22].

Правитель Азербайджана[править | править вики-текст]

В 1920-е годы среди азербайджанских коммунистов начались разногласия и выяснения отношений. По свидетельству О. Г. Шатуновской в то время шла борьба между национально-ориентированными коммунистами во главе с Наримановым и интернационалистами, стремившимися как можно быстрее порвать с прежними традициями. Во второй половине 1920-х годов, как рассказывал бывший третий секретарь ЦК КП Азербайджанской ССР Юсуф Касимов, в азербайджанском руководстве боролись две группировки: в одну входили Р. А. Ахундов, Г. Джабиев (азерб.), У. Рахманов, М. Нариманов, Г. С. Фарадж-заде, а в другую — Г. М. Мусабеков, С. М. Эфендиев, М. Г. Караев и Ю. И. Касимов. Мир Джафар Багиров, вероятно, примыкал к первой[23].

Борьба в партийных эшелонах Азербайджана стала предметом разбирательства в ЦК ВКП(б). В своём постановлении «Об азербайджанских делах» от 3 августа 1930 года ЦК ВКП(б) отметил, что среди партийных функционеров АКП(б) и Бакинской партийной организации «беспринципная группировочная борьба приняла совершенно недопустимый в большевистской партии характер» и снял Багирова наряду с Гольдбаумом, М. Машкевичем, Алихановым, Столяровым и Амасом с работы[24]. На время это противоборство утихло, но в 1931 году интриги среди партийного руководства республики возобновились. Теперь азербайджанские члены Политбюро выступили против своих русских коллег, а позиции первого секретаря ЦК Компартии Азербайджана Полонского оказались подорванными[18]. В это время руководство органами государственной власти и партии переходит Багирову. В октябре 1932 года он возглавил Совет Народных Комиссаров Азербайджанской ССР, а в декабре 1933 года стал 1-м секретарем Бакинского городского комитета КП(б) Азербайджана[3]. 15 декабря 1933 года Мир Джафар Багирова избрали 1-м секретарём ЦК Компартии Азербайджанской ССР. Его приход к власти ознаменовал смену элит. До Багирова большую роль во властных и партийных структурах Азербайджана, несмотря на политику коренизации, продолжали играть русские, армяне и евреи. Уже при Багирове на смену им пришли местные национальные кадры. Бывший секретарь ЦК Компартии Мир Гасан Сеидов вспоминал:

Как рассказывал сам Багиров на заседании Политбюро, на котором обсуждалась его кандидатура, шёл острый спор. Пара членов Политбюро упорно выступали против его кандидатуры. Причём, ни один из выступавших против его кандидатуры не называл другой кандидатуры из азербайджанских кадров… Видимо, кто-то из них вынашивал идею снова направить сюда своего человека из Центра. Однако Сталин настоял на своём… Давая ему напутствия во время приёма после заседания Политбюро, Сталин… сказал: "Азербайджаном должны править азербайджанцы. Это, кроме всего остального, имеет большое значение в плане международной политики партии. Не зря Ленин говорил, что Азербайджан является форпостом на Востоке, это ворота на Восток[25].

10 февраля 1934 года он стал кандидатом в члены ЦК ВКП(б), а 12 октября 1937 года постановлением пленума ЦК ВКП(б) был переведён из кандидатов в члены ЦК ВКП(б)[3]. С 17 января 1938 года — член Президиума Верховного Совета СССР[26]. Борьба за власть в азербайджанской руководстве обострилась к концу 1936 года[27].

Политические репрессии[править | править вики-текст]

Слева направо: Филипп Махарадзе, Мир Джафар Багиров и Лаврентий Берия, 1935 год.

Первая массовая волна арестов прокатилась по Азербайджану в 1936 году. Начавшиеся весной аресты проходили по двум направлениям: арестовывали как троцкистов, так и «националистов». Первым арестовали А. Тринича (азерб.), албанца по происхождению, приходившимся другом Рухулле Ахундову. Он издавна находился в натянутых отношениях с Багировым. Последний в апреле того же года представил на заседании Бюро ЦК КП Азербайджана откуда-то найденное (или сочинённое) заявление Тринича с просьбой о принятии его на службу в охрану мусаватистского парламента, что и стало основанием для его ареста. В ходе следствия Тринич покончил с собой, проглотив пуговицу[28]. В ноябре агентами НКВД были арестованы десятки видных коммунистов, заподозренных в троцкизме, мусавате и шпионаже. Были исключены из партии и арестованы директор Бакинского университета Гасанбеков (азерб.), директор государственного издательства Эминбейли (азерб.), признанные этнологи, профессора А. С. Букшпан и Николаев, общественный и литературный деятель Вели Хулуфлу. Репрессиям подвергся даже личный секретарь Багирова Никишев, которого обвинили в том, что он агент мусавата и «террорист»[29].

17 декабря, в подъезде своего дома, при выходе на работу, был арестован Рухулла Ахундов. В своих показаниях, данные в 1954 году, Мир Джафар Багиров сообщил, что санкцию на арест Ахундова он запрашивал у Сталина, но в другом месте того же допроса он опровергнул это, заявив, что послал тому уже готовое дело[30]. При вопросе о причине ареста Ахундова, Багиров ответил: «Видимо, была поставлена задача начать с Р. Ахундова и окончить другими. Надо спросить Сумбатова. Для меня теперь не представляет сомнений, что он выполнял задания Берия через мою голову, а я им верил…». В свою очередь Сумбатов, во время следствия, заявил, что арест Ахундов был произведён по личному указанию Багирова[31]. К тому времени репрессии докатились и до провинциальных руководителей. НКВД арестовал всё руководство партии в Нахичевани, а первый секретарь Нахичеванского обкома партии Мехти Мехтиев предстал перед судом и был казнён по обвинению в «связях с враждебными и преступными элементами». За ним последовали секретари Али-Байрамлинского, Геокчайского, Казахского, Касум-Исмаиловского, Конахкендского, Ленкоранского, Норашенского, Самухского, Сураханского и Шамхорского райкомов партии[29].

На I сессии Верховного Совета СССР в январе 1938 года, при формирование нового правительства СССР на основе конституции 1936 года, Багиров подверг резкой критике деятельность тогдашнего наркома юстиции Николая Крыленко[32], в результате чего тот не вошёл в состав нового правительства[22]. По сообщению бывшего заместителя начальника Особого отдела НКВД Ленинградского военного округа К. А. Самохвалова, при допросе им 1937 году Рухуллы Ахундова, последний показал, что Багиров и Берия вели интириги вокруг Орджоникидзе[33]. Сам Багиров категорически отрицал подобные обвинения, но признал, что был осведомлён об отношении Берия к Орджоникидзе[10].

Большой террор в Азербайджане[править | править вики-текст]

Начало массовым репрессиям в СССР положил февральско-мартовский пленум ЦК ВКП(б), прошедший 23 февраля — 3 марта 1937 года в Москве, на котором Сталин выступил с докладом «О недостатках партийной работы и мерах ликвидации троцкистских и иных двурушников», повторивший свою доктрину об «обострении классовой борьбы по мере строительства социализма». В числе присутствовавших на пленуме был и Мир Джафар Багиров. Вернувшись в Баку, 19 марта он созвал VI Мартовский пленум ЦК Компартии Азербайджана, проинформировав делегатов о результатах московского пленума. В своём выступлении Багиров, акцентируя внимание на уровень неграмотности и невежества значительной части населения республики, увидел причину того, что «реакция» действует. Свою речь он закончил отрытой угрозой уничтожить всё руководство партии[34]. 21 марта он выступил на заседании Бакинского комитета АзКП(б), на котором пояснил степень ответственности руководителя за своих подчинённых: «Руководитель отвечает за кадры. Если руководитель окружил себя вредителями, гнильём и всякой другой сволочью и не видит этого, он не руководитель, он не большевик, он „шляпа“, а может быть, и враг. Много ли наши руководители нефтяного хозяйства выявили вредителей?»[35]. Обращаясь к залу Багиров коснулся присутствующего наркома земледелия Гейдара Везирова (азерб.): «Вы думаете, что Везиров завтра будет иначе работать и разгонит всю, которая ещё есть в его наркомате, сволочь? Ничего подобного». Далее он атаковал наркома просвещения Мусеиба Шахбазова (азерб.) и председателя ЦИК Азербайджанской ССР Султан Меджид Эфендиева. В заключении Багиров сказал:

« Те товарищи, которые спрашивают, где же нам вскрыть все безобразия, я бы им сказал — в районах, на предприятиях, в школах, в цехах, в буровых партиях, в колхозах, в тракторных бригадах, МТС, вузах, учебных заведениях, театрах, кино... в милиции, в органах просвещения, на собраниях первичных партийных организаций, везде, куда враг или проник, пытался или будет пытаться проникнуть. Там по-настоящему раскрыть недостатки и ошибки, там начать борьбу, войну не на жизнь, а на смерть со всеми злейшими врагами нашей партии, нашего социалистического отечества. Об этом идёт речь... В условиях пограничной республики, в условиях многонационального Азербайджана мы должны каждого такого человека рассматривать как агента врага нашей партии, как предателя, изменника[36]. »

2 июля 1937 года Политбюро ЦК ВКП (б) приняло решение № П51/94 «Об антисоветских элементах» и 3 июля послало телеграммы секретарям обкомов, крайкомов, ЦК компартий союзных республик. В директиве, подписанной Сталиным и Молотовым, говорилось:

« ЦК ВКП(б) предлагает всем секретарям областных и краевых организаций и всем областным, краевым и республиканским представителям НКВД взять на учёт всех возвратившихся на родину кулаков и уголовников, с тем чтобы наиболее враждебные из них были немедленно арестованы и расстреляны в порядке административного проведения их дел через тройки, а остальные менее активные, но всё же враждебные элементы были бы переписаны и высланы в районы по указанию НКВД. ЦК ВКП(б) предлагает в пятидневный срок представить в ЦК состав троек, а также количество подлежащих расстрелу, равно как и количество подлежащих высылке[37]. »

9 июля Багиров отправил в Москву шифротелеграмму, в которой он информировал о численности подлежащих репрессии, запросив в отношении них санкцию. В шифротелеграмме также содержалась просьба на выселение в лагеря семей членов бандгрупп и передачи на рассмотрение троек дел в отношении иных групп населения. В состав тройки Багиров предложил утвердить Сумбатова, Теймура Кулиева и Джангира Ахундзаде[38]. На следующий день вышло постановление политбюро ЦК ВКП(б) об утверждении состава троек и лимитов репрессированных, в том числе по Азербайджану: «Утвердить тройку… по Азербайджанской ССР в составе т.т. Сумбатова, Теймура Кулиева и Джангира Ахундзаде. Утвердить намеченных к расстрелу кулаков 500 чел., уголовников 500 чел., и высылке кулаков 1 300 чел., уголовников 1 700 чел. Разрешить рассмотрение в тройке дел контрреволюционных повстанческих организаций с применением расстрела к 500 чел., высылки к 750 чел. и выселению в лагеря НКВД 150 семейств бандгрупп»[39]. Следующим этапом развернувшейся в стране кампании массового террора стал Оперативный приказ НКВД № 00447 «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов», изданный наркомом внутренних дел СССР Н. Н. Ежовым.

По оценке Йорга Баберовски «с начала лета 1937 г. до осени 1938 г. Азербайджан фактически оказался без управления». В результате чисток погибли не только все секретари райкомов, но и 18 наркомов со своими сотрудниками и заместителями[40]. Была уничтожена «старая гвардия» коммунистической элиты[41]. В течение 1937—1938 годов были расстреляны Р. Ахундов, Д. Буниатзаде, М. Д. Гусейнов, Ч. Ильдрым, А. Караев, М. Кулиев (азерб.), Г. Мусабеков, его сестра А. Султанова (азерб.) и её муж Г. Султанов, С. М. Эфендиев; репрессиям подверглись Т. Алиев, Г. Везиров (азерб.), И. Довлатов, У. Рахманов, М. Шахбазов (азерб.)[42][40]. Был репрессирован весь руководящий состав Нагорно-Карабахской автономной области[43]. Прямо в кабинете Багирова в ноябре 1938 года был арестован нарком внутренних дел республики М. Г. Раев[27]. Жертвами развернувшейся борьбы с контрреволюцией стали почти все члены Гуммет (за исключением М. Б. Касумова и Юсюфа Касимова, получивших тюремный срок), были арестованы четыре пятых народных судей Азербайджана, почти полностью обескровлен аппарат прокуратуры Азербайджанской ССР[40]. Как пишет Баберовски: «Багировская охота за ведьмами поставила партийно-хозяйственный аппарат Азербайджана на грань саморазрушения и ввергла республику в пучину ужаса»[44]. В ранг «врагов народа» возвели также покойных Нариманова и Агамали оглы. Начался демонтаж их памятников, из библиотек стали изымать их книги. Для характеристики эпохи Нариманова в употребление вошло пренебрежительное слово «наримановщина»[45]. По выражению партийного секретаря Нагорного Карабаха Варунца

« Надо прямо сказать, что начиная с момента, когда у руководства Закавказской и Азербайджанской партийных организаций стали т.т. Берия и Багиров, стиль работы значительно изменился и в партийную организацию успешно внедряется сталинский стиль работы. Исчезло навсегда в Азербайджане равнение по людям "кто, чей человек?" Исчезли склоки и дрязги, исчезла групповая борьба, которая так долго разъедала здоровый организм партийной организации Азербайджана[46]. »

Репрессии оказались на руку Багирову, который воспользовался сложившейся ситуацией для уничтожения своих политических противников. Некоторые из них открыто выступали против проводимой им политики. Например, некоторые азербайджанские коммунисты (М. И. Джуварлинский (азерб.) и Г. Султанов) в первой половине 1937 года пытались передать в Москву жалобу на Багирова, закончившееся для них трагически[28]. Другой видный партийный деятель, секретарь ЦК КП Азербайджанской ССР А. Караев, занимавший в своё время пост наркома по военным и морским делам республики, ещё в 1928—1929 годах пытался обличить антипартийные действия Багирова и даже поднимал на обсуждение президиумов ЦК АКП(б) и Заккрайкома вопрос о его недопустимом поведении. На самого же Караева Багиров составлял доносы, копии которых он отсылал Берия. Дело дошло то того, что Багиров обратился к Н. И. Ежову с просьбой о привлечении А. Караева к ответственности, после того, как в 1936 года журнал «Партработник Закавказья» опубликовал отрицательную рецензию на книгу А. Караева «Из недавнего прошлого», посвящённой истории борьбы за Советскую власть в Азербайджане в 1919—1920 годах. Более того, Багиров обвинил его в сокрытии своего меньшевистское прошлое. Всё это привело к разбирательству в 1937 году по линии партколлегии КПК, заключившей, что оснований для обвинения в адрес А. Караева нет. Однако, в июле того же года А. Караев был арестован, а позднее расстрелян. Когда же, в 1956 году, Багиров был арестован, то он заявил следствию, что они не сработались вместе. По его утверждению, А. Караев и Мирзоян «прорабатывали» его. На вопрос следствия, в чём выражалось эта «проработка», Багиров ответил: «Этого я сейчас не помню, но во всяком случае создавались всякого рода проверки о моей прошлой работе в Азербайджане, создавались всякие небылицы вокруг моей личности, чтобы меня скомпрометировать»[31].

Начавшаяся кампания против командного и начальствующего состава Красной Армии, обвинённых в участии в «военно-фашистском заговоре», не обошла стороной и союзные республики. 16 июля 1937 года Багиров сообщил о «разоблачении» контрреволюционной организации, куда входили командир 77-й азербайджанской горно-стрелковой дивизии комдив Г. М. Везиров и начальник политотдела Д. А. Алиев. Они же являлись членами «националистической» организации[47].

Репрессии коснулись также семей «врагов народа». Так, после ареста председателя Азербайджанского совета профессиональных союзов Зульгаджи Амирасланова, его беременная супруга с тремя детьми были выселены из квартиры, а сама она арестована. Их четвёртый ребёнок родился уже в лагере. Супруга бывшего председателя Карабахского ревкома Асада Караева (азерб.) — Ситара Караева, была осуждена и погибла в лагере. Их несовершеннолетних детей также выселили из квартиры, а одну из дочерей исключили из партии[39]. В ссылку, в Алтайский край на рудник Синташ, а затем в Казахстан, отправили семью главы Нахичеванского обкома партии Гасана Рахманова, в том числе его восьмилетнюю дочь, будущего медика Азу Рахманову[48]. Не избежали репрессий даже те, кто когда-либо находился в браке с репрессированным. Например, Султан Султанов, брат деятеля АДР Хосров-бека Султанова, развёлся со своей женой ещё в 1922 года, но бывшую супругу всё равно выслали в Казахстан[39]. Детей репрессированных родителей, как правило, определяли в детские дома. На многие годы за ними закреплялось клеймо «детей врагов народа», что создавало для них затруднения в вопросах получения образования и трудоустройства, налаживания личной жизни[39]. Примером тому служит судьба известного советского и азербайджанского художника Таира Салахова. Его отец Теймур Салахов был назначен Багировым Первым секретарём Лачинского района. Сестра Таира Салахова, основатель Музея миниатюрной книги Зарифа Салахова (азерб.), вспоминала, что Багиров несколько раз был у них в гостях и даже хвалил еду, приготовленную её матерью. Тем не менее, Багиров снял их отца с должности, обвинив его в контрреволюционной деятельности[49]. Впоследствии строка сына «врага народа» помешала Таиру Салахову поступить в ленинградский Репинский институт[50].

В справке прокурора Азербайджанской ССР А. Бабаева (азерб.) от 1955 года, представленной Первому секретарю ЦК Компартии республики Имаму Мустафаеву, даётся следующее описание массовых репрессий 1937—1938 годов в Азербайджане:

По данным НКВД, все слои населения Азербайджана были охвачены контрреволюционной деятельностью и являлись членами самых разнообразных контрреволюционных организаций. Старые партийцы-подпольщики объявлялись врагами Советской власти, руководящие партийные и советские работники буквально на ходу вербовали друг друга в различные контрреволюционные организации, армяне становились мусаватистами, русские рабочие боролись за установление буржуазно-националистической власти в Азербайджане, а дряхлые профессора зачислялись в боевики террористических формирований.

Политическая и культурная отсталость многих работников НКВД приводила к тому, что арестованным предъявлялись самые нелепые обвинения, как например, вредительство путём выпуска недоброкачественной бумаги-мухомора, вредительская поломка колеса арбы, отторжение Азербайджана от ЗСФСР и превращение в союзную республику и, наконец, отделение Азербайджанского государственного университета от государства[43].

К 1940 году примерно 70 тыс. азербайджанцев погибли в результате чисток, осуществляемых Багировым[41]. А. Уралов (Авторханов) оценивает количество жертв репрессий в Азербайджане в 1937—1938 гг. в 120 тыс. человек[51]. Сванте Корнелл назвал Мир Джафара Багирова «Azerbaijan’s Stalin»[1], а Дмитрий Фурман — «азербайджанским Берией»[2].

Наступление на интеллигенцию[править | править вики-текст]

Интеллигенция также была сломлена и ликвидирована как общественная сила[41]. Репрессиям подверглись поэты Ахмед Джавад и его семья, Гусейн Джавид (умер в ссылке), Сеид Гусейн (азерб.), Салман Мумтаз и Атабаба Мусаханлы (азерб.)[52]. Подвергся аресту и спецконвоем был доставлен из Кисловодска в Баку крымскотатаркий поэт, учёный-тюрколог, профессор Бакинского университета Бекир Чобан-заде. Ему предъявили обвинения в сотрудничестве с иностранными разведками, участии в «контрреволюционной пантюркистской деятельности» и в «работе по созданию контрреволюционных повстанческих групп в Азербайджане» под руководством Р. Ахундова. Суд приговорил его к расстрелу, и в октябре 1937 года он был казнён[27]. К 10 годам каторжных работ была приговорена первая в Азербайджане женщина-пианистка, педагог Хадиджа Гаибова (обвинена в связях с мусаватистами), но по неизвестной причине её застрелили в тюрьме НКВД[53]. По тому же обвинению была репрессирована и умерла в ссылке редактор журнала «Женщина Востока» Гюлара Кадырбекова (азерб.)[54].

ЧК-ГПУ-НКВД Азербайджана при Багирове[править | править вики-текст]

Имеется множество материалов, проливающие свет на порядки, царивших в Азербайджанской ЧК и ГПУ в эпоху Багирова как руководителя этих структур, а позже и всего Азербайджана. Надзиратель внутренней тюрьмы ЧК-ГПУ-НКВД-НКГБ-МГБ-МВД-КГБ Азербайджана А. М. Тагиев в своих показаниях свидетельствовал, что в 1921—1922 годах «лично сам привязывал камни к арестованным, которых увозили в море», но после начавшегося в Баку массового отравления рыбой это пришлось запретить[55]. Как рассказывал Тагиев, при Багирове и Берия «воды в камерах было так много, что арестованные должны были там плавать», а один даже утонул[55].

В период сталинских репрессий без разбора применялись массовые избиения заключённых для вымогательства ложных показаний и «признаний». О той жестокости, с какой они происходили в застенках азербайджанского НКВД, было собрано довольно много сведений. Бывший работник НКВД Азербайджана Шнейдер в своих показаниях сообщил:

Багиров лично давал указания работникам аппарата НКВД применять меры физического воздействия по отношению ко всем арестованным. Я два раза слышал, как Багиров давал такие указания во время заседаний тройки. Вместе с тем Багиров требовал, чтобы приговорённые тройкой к расстрелу подвергались жестоким избиениям с целью получения от них показаний на других лиц. В моём присутствии Багиров давал указания бить приговорённых к расстрелу до такой степени, чтобы они не могли идти к месту казни, чтобы их несли к этому месту…[33]

Другой сотрудник НКВД, Павел Хентов, во время допроса показал: «В случае, если арестованные меняли свои показания или вовсе отказывались от показаний, ссылаясь на то, что их били, Багиров говорил: „Значит, мало били“»[56]. Бывшие чекисты предоставили много информации о том, как происходили избиения заключённых. По свидетельству надзирателя Тагиева: «Перед тем как арестованных вывозили на расстрел, их очень часто избивали. В таких случаях арестованных избивали в специальных помещениях, где они ожидали, пока их повезут на расстрел»[27]. Бывший оперуполномоченный А. С. Агавелов рассказал, что «избиение арестованных носило массовый характер. Допрашивали и избивали арестованных, как правило, по ночам. Для избиения арестованных применяли специальные резиновые дубинки… Сумбатов допрашивал очень многих арестованных. Среди сотрудников были разговоры, что он сам очень сильно избивал арестованных»[27]. Заместитель начальника Бакинской тюрьмы Г. Г. Саркисов, касаясь 1937 года, сказал, что

« в тот период в кабинетах здания АзНКВД стоял сплошной вой от криков, плача избиваемых арестованных. С 22.00 и до утра в здание АзНКВД никого не впускали и никого из здания не выпускали. В это время Сумбатов делал обход кабинетов следователей... Я помню такой факт. В 1937 г. Гвоздев избивал бывшего секретаря Бакинского горисполкома. Я присутствовал при этом. В кабинет к Гвоздеву вошёл Сумбатов и сказал: "Бей как следует!". В моём присутствии здесь же Сумбатов ударил по лицу этого арестованного, а потом коленом — по половым органам. Арестованный упал и потерял сознание. Сумбатов вышел после этого из кабинета[27]. »

Нередко в допросах арестованных участвовал сам М. Д. Багиров. Помощник военного прокурора ЗакВО по спецделам, подполковник юстиции В. Г. Максимов, занимавшейся с 1954 по 1957 год пересмотром дел граждан, репрессированных в годы культа личности в Азербайджане, в своих воспоминаниях изложил рассказ подполковника Гаврилова о том, как происходил допрос экс-наркома юстиции Айны Султановой: «Её ввели в комнату, раздели догола. Четверо молодчиков с мокрыми скрученными простынями стали по углам. Багиров начал задавать вопросы. Арестованная отвечала. Если ответ не удовлетворял высокопоставленного следователя, он делал знак, один из подручных с размаху бил Айну мокрой, тяжёлой, как дубина, скруткой, и бедная женщина летела в противоположный угол, где её ждал новый удар другого молодчика, затем очередное падение и вновь удар… Эта пытка и называлась „искать пятый угол“. Тот допрос Султановой, на котором присутствовали Багиров и Гаврилов, закончился для Айны плачевно — её забили до того, что она помешалась, начала кидаться на стены, а потом встала на колени, воздела руки к потолку и запричитала, то и дело повторяя имя Сталина. Несчастная то ли взывала к милости „земного бога“, то ли слала ему проклятия»[57]. В записке прокурора Руденко в Президиум ЦК КПСС от 1954 года отмечается: «Багиров в период 1937—1938 годов по существу руководил чекистскими органами, используя их для массового избиения арестованных с целью фальсификации уголовных дел, расправы с неугодными людьми и уничтожения честных партийно-советских кадров»[58].

Багировщина[править | править вики-текст]

Подражая Сталину, Багиров работал ночью. По свидетельству выживших современников, руководящие работники ложились спать лишь рано утром, поскольку ожидали ночные звонки Багирова. Согласно Баберовски, Багиров отдавал распоряжения об арестах и расстрелах по телефону, «задним числом оформляя их как решения Политбюро ЦК»[44]. По воспоминаниям бывшего секретаря ЦК Мир Гасан Сеидова, «многие из руководящего состава аппарата ЦК, даже некоторые секретари ЦК, не столько уважали его, сколько боялись. Многие из них старались не вступать с ним в личный контакт…»[59]. Выступая перед делегатами XXII съезда Компартии Азербайджанской ССР, ректор Азербайджанского педагогического нститута им. В. И. Ленина Мехтихан Векилов (азерб.), говорил о том периоде: «когда Багиров приезжал в районный центр, руководство района пряталось от страха. Если на улицах Баку мы встречали Багирова, то спешили перейти на другую сторону, боясь, как бы чего не вышло»[60].

Дом в Баку, где жил Багиров (ныне — здание Музея искусств Азербайджана)

Мир Джафар Багиров с 1933 по 1951 год проживал в Особняке де Бура (до него здесь также проживал Н. Нариманов), который он передал музею искусств, где он расположен по сей день. Его личная охрана состояла из 41 человека, на содержание которых ежегодно уходило около 1 млн рублей. По сообщению бывшего министра государственной безопасности Азербайджана С. Ф. Емельянова в КПК, «Багиров боялся, как бы его кто-нибудь не тронул… Требовал усиленной охраны… Для охраны Багирова существовал специально утверждённый… отдел охраны, который доходил до 31 чел.»[61]. Как поведали немецкому историк Йоргу Баберовски свидетели того периода, при выходе из дома «Багиров перекрывал доступ во внутреннюю часть Баку, не только боясь за свою жизнь, но и наслаждаясь возможностью в одиночестве прогуливаться по улицам безлюдного города»[44].

В Азербайджане при культе личности Сталина, по сути, существовал также мини-культ Багирова. О том, что в республике имело место возвеличивание личности местного партийного лидера, упомянул первый секретарь ЦК Компартии Азербайджанской ССР Имам Мустафаев, выступая на XX съезде КПСС, осудившем культ личности Сталина: «В Азербайджане самое отвратительное проявление культа личности имело место со стороны Багирова, который продолжительное время, всячески прославляя собственную персону, окружал себя подхалимами и угодниками, творил беззаконие и произвол… Культ личности нанёс огромный ущерб правильному воспитанию кадров в республике, ибо спутниками культа личности являются индивидуализм, эгоизм, карьеризм, подхалимство, угодничество»[62]. В городах и сёлах республики были установлены бюсты Багирова, выпускались в большом количестве портреты, а в Джебраиле даже появился музей, посвящённый его революционной деятельности[61][63]. Его именем были названы авиатехклуб, улицы, несколько фабрик и заводов, по одному колхозу в большинстве районов. Имя Багирова носил пароход «Багиров», позднее переименованный в пароход «Узбекистан»[64]. Образ Багирова запечатлел в своей пьесе «Утро Востока» (1947) писатель Энвер Мамедханлы (англ.)[65]. Художник С. Салам-Заде написал портрет Багирова[66].

В 1940-е годы[править | править вики-текст]

В конце 1941 года советско-английские войска вторглись в Иран, оккупировав север и юг страны. Спустя четыре года на территории, занятой советскими войсками, образовалось просоветское Национальное правительство Азербайджана. Багиров насаждал там собственный мини-культ личности как «объединителя Азербайджана».

Бронепоезд «Мир-Джафар Багиров». На переднем плане вывешен портрет Багирова. Баку, 1943 год.

В 1944 году на заседании Махачкалинского ГКО занял принципиальную позицию в защиту кумыкского народа, которого также ожидала участь высылки, как и чеченцев и ингушей. Багиров вкратце по телефону доложил т. Сталину обстановку в Дагестане, сказал, что руководство обкома сомневается в лояльности местного населения, в частности кумыкского, и что он, Багиров, не разделяет этого, мнения и никогда не согласится с ним[67].

Проживающие в Армянской ССР азербайджанцы рассматривали Багирова как руководителя и вполне могли рассчитывать на его поддержку. Они обращались к нему за помощью, и он часто откликался на их просьбы. Например, один из жителей села Агзибир Нор-Баязетского района Армении, обращаясь к нему со словами «Уважаемый наш отец и руководитель Мир Джафар», сообщал о своём земляке, школьном учителе, женившемся на армянской девушке, которого обвинили в том, что он насильно добился её согласия. Вскоре после обращения Багирова к Арутинову следствие ввиду «отсутствия фактов обвинения» было прекращено. Другой пример, когда к нему обратились колхозники села Мангус Котайкского района с просьбой содействовать восстановлению в их селе самостоятельного колхоза. Багиров вновь обратился к Арутинову и в 1947 году ЦК Компартии Армянской ССР удовлетворил просьбу жителей[68].

В период правления Мир Джафара Багирова был поднят территориальный вопрос между союзными республиками. Первый секретарь ЦК Компартии Армянской ССР Г. А. Арутюнов выдвинул предложение о передачи Нагорного Карабаха в состав Армении. Багиров ответил контраргументами и встречными требованиями[69]. В своём письме Маленкову от 1945 года М. Д. Багиров написал, что у них нет возражений относительно передачи НКАО в состав Армянской ССР, но взамен он предложил рассмотреть вопрос о включении в состав Азербайджана Азизбековского, Вединского и Карабагларского районоа Армянской ССР, населённых преимущественно азербайджанцами. Более того, Багиров выразил несогласие с передачей соседней республике Шушинского района[70]. После этого вопрос о передаче Армянской ССР НКАО больше не ставился.

Возмущение у Багирова также вызвала изданная в 1946 году книга писательницы Мариэтты Шагинян «Советское Закавказье», в которой она затронула Нагорный Карабах. Багиров обвинил её в политических ошибках и искажении исторических фактов. Он обратился с письмом к секретарю ЦК ВКП(б) А. А. Жданову и книгу изъяли, а у Шагинян потребовали объяснений[71]. Позднее этот эпизод всплывёт на одном из судебных заседаний по делу Багирова. На вопрос прокурора Руденко, за что он оскорбил писательницу и не принял её, М. Д. Багиров ответит: «Она со мной хотела встретиться, но она к земле Карабаха и Нахчывана в своих произведениях подходила как к собственным землям, поэтому я не принял её и выгнал»[72].

Социально-экономическое положение[править | править вики-текст]

На багировское время приходится становление и развитие промышленного и энергетического потенциала Азербайджана. В тот период возникли многие предприятия, Национальная Академия наук, университеты, в том числе была восстановлена деятельность БГУ.

Экономическая политика в послевоенное время определялась пятилетним планом восстановления и развития народного хозяйства республики на 1946—1950 гг., принятым в августе 1946 года на VIII Сессии Верховного Совета Азербайджанской ССР, а затем пятым пятилетним планом на 1950—1955 гг. В это время получили своё развитие новые отрасли промышленности (химическая, чёрная и цветная металлургия), строились новые тепло — и гидроэлектростанции, началась добыча нефти на море, расширилась сеть предприятий лёгкой и пищевой промышленности. Возникли новые промышленные центры — города Сумгаит, Мингечевир, Али-Байрамлы, Дашкесан.

Наука и культура[править | править вики-текст]

Багиров оказал заметное влияние на советскую историографию Кавказской войны XIX века. В своей статье «К вопросу о характер движения мюридизма и Шамиля», он написал, что вступление Кавказа в состав России было добровольным и имело прогрессивное значение, тогда как имам Шамиль был иностранным шпионом. Вскоре это мнение стало главенствовать, хотя до этого господствовало прямо противоположное[73]. Другая его книга «Из истории большевистской организации Баку и Азербайджана» была заметным вкладом в историю ВКПб[12].

Похороны композитора Узеира Гаджибекова в Баку. На переднем плане Мир Джафар Багиров, 1948 год.

По инициативе академика М. В. Нечкиной в 1950-х годах на страницах журнала «Вопросы истории» развернулась дискуссия о возможности применения концепции «наименьшего зла», согласно которой присоединение иных народов к России в XVII—XIX веках рассматривалось как наименьшее зло по сравнению с их завоеванием другими государствами. Активное участие в этой дискуссии принял Багиров. На XIX съезде ВКП(б) он атаковал журнал Вопросы истории, упрекнув издание в том, что оно затеяло беспредметную дискуссию, вместо того, чтобы осветить вопрос о прогрессивном значении присоединения иных народов к России. По его словам журнал «не только не помогает историкам наших национальных республик разобраться в характере того или иного исторического события, но часто сам занимает в этих вопросах ошибочную позицию»[74]. В 1953 году в журнале «Коммунист» была опубликована статья Багирова «Старший брат в семье советских народов», где автор дал развёрнутое обоснование концепции «абсолютного блага», сменившей теорию «наименьшего зла». В отличие от последней, эта концепция исходила из того, что присоединение любого народа к России являлось для него абсолютным благом. Разработка данной формулировки пресекло историкам стремление подходить к каждому случаю вхождения того или иного народа в состав российского государства отдельно. Дальше эта концепция нашла своё отражение в лекции Нечкиной «Прогрессивное значение присоединения нерусских народов к России»[75].

При М. Д. Багирове гонениям и преследованиям подверглись деятели науки и культуры. Наиболее показательна здесь трагическая судьба видного философа, вице-президента АН Азербайджанской ССР Гейдара Гусейнова. Изначально он пользовался расположением Багирова. По ходатайству последнего ВАК присудил ему учёную степень доктора философских наук без защиты диссертации и он даже был введён в ЦК КП Азербайджанской ССР. Более того, как сообщал бывший разведчик И. К. Эфендиев, у органов имелись сведения о связях Г. Гусейнова с его дядьями в Турции и Иране, ведшими антисоветскую работу, и им удалось установить связи учёного с контрразведкой, но Багиров упорно отвергал все материалы[76]. Поворотным пунктов во взаимоотношениях между учёным и главой республики стало издание Г. Гусейновым книги «Из истории общественной и философской мысли в Азербайджане XIX века», за которую он получил вторую Сталинскую премию и которая была высоко оценена в научном сообществе. М. Д. Багиров, ознакомившись с работой, подверг философа жёсткой критике. Главным пунктом обвинения стало утверждение, что автор не понял сущности идеологии мюридизма и движения Шамиля. Последовали критичные отзывы рецензентов на книгу, Комитет по Сталинским премиям отменил своё решение о присуждении Г. Гусейнову премии[77]. Его исключили из партии «за антипартийное поведение, неискренность и двурушничество»[78]. Именно в этот период вышла вышеупомянутая статья Багирова «К вопросу о характер движения мюридизма и Шамиля».

Своего пика эта кампания достигла в июле 1950 года, когда с участием Багирова в Баку прошло общебакинское собрание интеллигенции. На ней многие учёные подвергли суровой критике Г. Гусейнова (сам он на собрании не присутствовал), а также тех, кто дал положительную оценку его работе (А. Маковельского, А. Сумбатзаде, М. Эриванского (азерб.), Е. Токаржевского, А. Демирчизаде и др.). Не стесняясь в выражениям, М. Д. Багиров обрушился с резкими заявлениями в адрес некоторых присутствующих. Так, он заявил Мамед Арифу Дадашзаде, что «я убедился, что вы самый отъявленный враг советского народа. Вы агент турецкой разведки в рядах наших работников», а Мирзе Ибрагимову сказал: «Ты был беспризорником. Не за это ли ты расплачиваешься с Советской властью?»[77]. Не выдержав травли, Гейдар Гусейнов покончил с собой, повесившись спустя месяц. Его труды были изъяты из библиотек и книжной торговли[79]. По выражению М. Ибрагимова, сказанного им на заседании бюро ЦК 7 сентября 1954 года, «кровь Гейдара Гусейнова на руках и на совести Багирова»[78].

В Азербайджане нападкам также подверглись исторические и художественные явления прошлого. Так, в 1951 года с подачи общего собрания писателей Азербайджана, развернулась широкая кампания против огузского эпоса Деде Коркут. На XIX съезде ВКП(б), прошедшим в 1952 году, Багиров обрушился с резкой критикой на эпос, назвав его «реакционной, антинародной, проникнутой ядом национализма, панисламизма» книгой[80]. Ещё ранее, на XVIII съезде КП(б) Азербайджана, он, «разоблачая» характер этого исторического памятника, говорил: «„Деде-Коркуд“ не является народным эпосом, книга эта посвящена от начала до конца восхвалению правящей верхушки огузских кочевых племён, пришедших на азербайджанскую землю в качестве грабителей и убийц. Книга насквозь пропитана ядом национализма, она направлена против немусульман-иноверцев, главным образом, против братских грузинского и армянского народов»[81].

Падение[править | править вики-текст]

В день смерти Сталина 5 марта 1953 года постановлением Совместного заседания Пленума ЦК КПСС, СМ СССР и Президиума ВС СССР Багиров стал кандидатом в члены Президиума ЦК КПСС. 6 апреля постановлением IV-го пленума ЦК КП Азербайджана Багиров был освобождён от должности Первого Секретаря ЦК Компартии республики[3] и назначен председателем Совета Министров Азербайджанской ССР.

После смерти Сталина между Берией, Хрущёвым и Маленковым развернулась борьба за власть. Хрущёв, заручившись поддержкой большинства членов ЦК и высокопоставленных военных, 26 июня созвал совещание Совета министров СССР, на котором Берия был обвинён в шпионаже и заговоре с целью захвата власти и арестован. Вслед за последовавшим 26 июня падением Берии последовало и падение Багирова, традиционно считавшегося «человеком Берии»[82]. Изолировав Берию, заговорщики 2 июля созвали пленум ЦК КПСС. Багиров, как и многие другие участники пленума, прибыл в Москву вместе с первым секретарём ЦК Компартии Азербайджана Мир Теймуром Якубовым и первым заместителем председателя Совета Министров Т. Кулиевым, не ведая о целях пленума. По прибытии он сообщил о своём приезде Маленкову и Хрущёву, а затем позвонил Берии, но безрезультатно. По свидетельству Якубова, «не получив никакого ответа он решил справиться о местонахождении Берии у Байбакова — министра нефтяной промышленности. Товарищ Байбаков по телефону ответил, что он, видимо, находится в отъезде. Затем состоялся короткий телефонный разговор Багирова с Микояном». На следующее утро состоялась встреча Багирова с Хрущёвым, от которого он узнал о выдвинутых против Берии обвинениях и аресте[83].

На июльском пленуме ЦК КПСС почти все члены ЦК выступили с заявлениями о вредительской деятельности Л. Берии. Багиров также выступил с критикой в адрес Берии:

« Берия, этот хамелеон, злейший враг нашей партии, нашего народа, был настолько хитёр и ловок, что я лично, зная его на протяжении тридцати с лишним лет до разоблачения Президиумом Центрального Комитета, не мог его раскусить, выявить его настоящее вражеское нутро. Не могу иначе объяснить это как моей излишней доверчивостью и притуплением партийной, коммунистической бдительности у себя к этому двурушнику и подлецу. Это будет и для меня серьёзным уроком[84]. »

7 июля постановлением пленума ЦК КПСС Багиров был выведен из состава ЦК КПСС и в тот же день опросом выведен из кандидатов в члены Президиума ЦК КПСС[3].

В октябре его назначили заместителем начальника объединения «Куйбышевнефть» Министерства нефтяной промышленности СССР[3]. 29 октября был допрошен в качестве свидетеля по делу Берии[85]. 13 марта 1954 года решением КПК при ЦК КПСС Мир Джафар Багиров был исключён из партии и арестован.

Суд и казнь[править | править вики-текст]

Накануне суда над М. Д. Багировым в 1956 году обстановка в Азербайджане, по сведениям КГБ, была неспокойной: как отмечалось, отрицательно сказались тбилисские события. В Баку КГБ обнаружил антисоветско-националистические листовки с обращением к народу, первый пункт которых гласил: «Наша обязанность освободить М. Дж. Багирова»; автор был установлен и осуждён[86]. Приходили также письма с требованием освободить Багирова[87].

Здание Клуба культуры им. Ф. Э. Дзержинского (ныне Культурный центр им. Шахрияра), где проходил судебный процесс над М. Д. Багировым

12 апреля 1956 года в Баку начался открытый судебный процесс над Багировым. Этот процесс носил больше политический, нежели правовой характер. Суд проходил в Клубе культуры им. Ф. Э. Дзержинского (ныне Культурный центр им. Шахрияра), в театральном зале. Председательствовал на суде председатель Военной коллегии Верховного суда СССР А. А. Чепцов, а государственным обвинителем выступил генеральный прокурор СССР Р. А. Руденко. Помощник военного прокурора ЗакВО по спецделам В. Г. Максимов, выступивший на суде одним из консультантов государственного обвинителя, вспоминал:

Честно говоря, были опасения, что оставшиеся верными Багирову люди могут пойти на провокации. В связи с этим были предприняты необходимые меры: усилено патрулирование, здание клуба окружено тройной цепью — милицией, солдатами и сотрудниками Комитета госбезопасности, приглашённым на судебные заседания представителям общественности были выданы спецпропуска. Однако опасения оказались напрасными.

[88]

Вместе с Багировым перед судом предстали ещё пятеро человек: экс-министр внутренних дел Дагестанской АССР Р. А. Маркарян (в 1936—1939 годах работал завотделом, а затем и заместителем комиссара внутренних дел Азербайджана), экс-нарком внутренних дел Туркменской ССР Т. М. Борщев, экс-министр внутренних дел Армянской ССР Х. И. Григорян (в 1937—1938 годах являлся заведующим отделом в Наркомате внутренних дел АзССР), экс-министр внутренних дел Азербайджанской ССР А. Атакишиев и экс-нарком внутренних дел Азербайджанской ССР С. Ф. Емельянов.

По рассказам очевидцев, на суде Багиров держался смело[89]. Против него были выдвинуты наиболее тяжкие обвинения по различным статьям тогдашнего УК. Предъявлялись также обвинения, не имеющих под собой каких-либо доказательств. Например, ему вначале инкриминировали обвинение в причастности к автомобильной катастрофе, в результате которой погиб Пишевари. Однако оно не было доказано. По поводу гибели Пишевари М. Д. Багиров посоветовал обращаться с вопросами в Москву[90]. Некоторые обвинения вовсе были основаны на слухах, как например, утверждения, что Багиров принимал участие в подавлении какого-то рабочего восстания[91]. Потому основное место в судебном процессе заняли эпизоды, связанные с массовыми репрессиями в Азербайджане. В ходе процесса Багиров, ознакомившись со следственными материалами на Григоряна, Маркаряна, Борщева и Сумбатова-Топуридзе, заявил на суде:

« Я им верил, я доверил им органы Народного комиссариата внутренних дел. Поэтому моя вина перед народом столь велика, что меня мало расстрелять, мало повесить, меня надо четвертовать, разорвать на кусочки[92]. »

26 апреля 1956 года Военная коллегия Верховного суда СССР признала Багирова наряду с другими обвиняемыми виновным «в участии в изменнической группе и в совершении террористических расправ над советскими гражданами» и на основании ст. ст. 63-2,70 УК Азербайджанской ССР приговорила его вместе с Маркаряном, Борщевым и Григоряном к расстрелу с конфискацией всего имущества. Атакишиев и Емельянов получили двадцать пять лет лишения свободы в исправительно-трудовых лагерях[93]. Суд на Багировым ознаменовал начало кампании десталинизации в Азербайджане[41].

Бывший руководитель Азербайджана подал прошении о помиловании, но 12 мая Президиум Верховного Совета СССР отклонил ходатайство о его помиловании. С ходатайством о помиловании обращались также сын Джен и супруга Евгения Багировы[94][95]. 26 мая Мир Джафар Багиров был расстрелян[3]. Есть предположение, что его расстреляли в Коломне. По крайне мере, личное дело Мир Джафара Багирова находится в Москве[96].

В 2003 году газета Московский комсомолец, ссылаясь на добытый ею документ «Сведения о движении уголовных дел и НП (надзорные производства. — прим.) в бывшем особом архиве ГВП», сообщила, что в архиве Главной военной прокуратуры исчезли 57 томов из дела Багирова[97]. В последующем вскоре интервью МК главный военный прокурор А. Савенков уведомил, что в ходе проведённой инвентаризации было установлено, что все документы, в том числе архивные дела в отношении Багирова, находятся на месте: «Да, нам пришлось принять самые серьёзные меры к установлению их местонахождения, в том числе и розыскного характера. Целый ряд сотрудников архива и канцелярии, некоторые офицеры и генералы привлечены к дисциплинарной ответственности. На сегодняшний день все документы хранятся в установленном порядке»[98].

Современники о Багирове[править | править вики-текст]

Из воспоминаний режиссёра Азербайджанского русского драматического театра Гюльджахан Гюльахмедовой-Мартыновой (азерб.):

Мой отец, Шуаулла Гюльахмедов, работал в ГПУ. Во время повальных арестов 1928 года, совсем ещё молодым человеком, был арестован по какому-то сфабрикованному делу и без суда и следствия приговорён к расстрелу… Мама бросилась спасать его. Она стояла в какой-то подворотне, прижав меня к себе, и ждала конца рабочего дня… Поздно вечером Мирджафар Багиров вышел, окружённый своими сотрудниками, и направился к машине. Мама толкнула меня к его ногам… Боясь упасть, я уцепилась за его брюки… И заплакала… Он поднял меня на руки и спросил: «Чей это ребёнок?» «Это дочь Шуауллы Гюльахмедова», — сказал кто-то. Он погладил меня по голове и опустил на землю… «Передайте, что ради этого ребёнка мы сохраняем ему жизнь». И быстро пошёл к машине… Он сдержал слово…[99].

Историк и политолог Г. И. Мирский писал:

Он выделялся на фоне остальных, весьма бесцветных, закавказских вождей… Волевой и решительный, он был абсолютным хозяином в своей республике: Он даже в чём-то перещеголял Сталина: тот репрессировал большинство делегатов XVII съезда, многие из которых голосовали против него на выборах Политбюро (тайным голосованием), а Багиров у себя в республике в аналогичной ситуации пересажал вообще всех делегатов своего азербайджанского съезда — чтобы уж знать наверняка, что не остался никто из бросивших ему «чёрный шар». Мне запомнилась история, рассказанная одним высокопоставленным партийным деятелем со слов человека, бывшего до войны заместителем наркома внутренних дел Азербайджана. Этот нарком был самым страшным человеком в республике (после Багирова, конечно). Так вот, заместителя однажды вызывают к Багирову, а это было в Баку то же самое, что быть вызванным к Сталину в Москву; как вспоминал Хрущёв, «идёшь и не знаешь, вернёшься или нет». Замнаркома входит в огромный кабинет, в самом конце которого сидит за письменным столом Багиров, кивком головы молча подзывающий его. Пока он шёл через кабинет, он шестым чувством ощутил, что кто-то ещё здесь есть, и, бросив взгляд в угол, увидел там своего шефа, грозного наркома, который сидел на краешке стула и дрожал, «как собака, вышедшая из воды». Заместитель подошёл к столу Багирова и услышал только одну фразу: «Возьмёшь это говно, повезёшь в Москву. Иди!» Ему пришлось конвоировать своего, уже опального, начальника, в Москву, где того быстро подключили к какому-то очередному списку врагов народа и расстреляли. А заместитель вернулся в Баку, где его вскоре сняли с работы и посадили, но он уцелел и рассказал — десятки лет спустя — эту историю[100].

Личная жизнь[править | править вики-текст]

Помимо родного азербайджанского языка, Мир Джафар Багиров также свободно владел лезгинским языком[4]. Знал также и русский язык. В справке ЦРУ отмечается:

Багиров пил, курил и легко общался с людьми. Он был практиком и организатором, но не теоретиком. После Берии Багиров был хорошо осведомлён о технологии работы Министерства внутренних дел. Любящий Сталина и Берию, Багиров был ярким представителем восточного политиканства. Он хорошо знал Ближний и Средний Восток, историю и психологию живущих там народов. Багиров был главным организатором диверсионной работы в Иране, тюркском Азербайджане и в арабских государствах Ближнего Востока. Советская разведка работала в этом районе в тесном контакте с ним[20]

Семья и потомки[править | править вики-текст]

Сын Багирова — Джахангир. Первый азербайджанец, совершивший воздушный таран

В 1918 году Мир Джафар Багиров женился на русской медсестре Марии Сергеевой, в браке с которой у них в 1919 году родился сын Владимир-Джахангир[101]. Вскоре супруга умерла. Позднее Багиров женился на еврейке Евгении Михайловне Гельман, от брака с которой у него в 1932 году родился сын Джен[101].

Старший сын Владимир окончил Ейскую военную авиационную школу пилотов и Ташкентское пехотное училище. С первых дней Великой Отвечественной войны он участвовал лётчиком-истребителем в воздушных боях под Москвой. 5 июня 1943 года в бою вблизи города Обоянь, отражая налёт на аэродром, Владимир сбил немецкий бомбардировщик Ю-88, но израсходовав весь запас боекомплекта, он в лобовой атаке таранил истребитель FW-190, в результате чего оба самолёта взорвались в воздухе[102]. Исследователь Адигёзал Мамедов, автор работы «Мирджафар Багиров. Нераскрытые страницы», рассказывает о том, как приговорённому Багирову разрешили в последний раз посетить могилу сына: «В окружении конвоя бывшего первого секретаря ЦК КП привели на Батамдартское кладбище в Баку. Багиров плакал над могилой сына — кавалера ордена Ленина, обнимал камень, а охранники-азербайджанцы просили русского командира не мешать осуждённому проститься с сыном. „Не довелось мне умереть рядом с твоей могилой“, — рыдал Багиров. Приговорённый к смерти отец не отрывал глаза от надгробной плиты, когда его увозили с кладбища»[103].

Младший сын Джен скончался в 1994 году, а его мать Евгения Багирова в 1997 году. Оба похоронены на Востряковском кладбище[104] в Москве. Заслуженная артистка России и народная артистка Азербайджана пианистка Тамилла Махмудова, знавшая младшего сына Мир Джафара Багирова, рассказывает о нём:

« Джен окончил Московский автодорожный институт, аспирантуру, защитил кандидатскую диссертацию. Докторскую степень получил в 39 лет. Работал руководителем отдела в Госстандарте, одновременно являясь на протяжении многих лет профессором и председателем ГЭК в Университете дружбы народов им. Лумумбы. Итогом его исследований и диссертаций стали его учебники, переведённые на три языка — английский, испанский, арабский.

У него более 200 публикаций. Он являлся заместителем председателя международной организации ИСО по стандартизации. На международных симпозиумах выступал на английском языке, в частности перед самой кончиной участвовал в международной конференции по проблемам двигателей внутреннего сгорания в Венгрии.
Его не стало в 1994 году – умер, как жил: за рабочим столом в институте, ни к кому не обратившись за помощью....
Он был настоящим патриотом, часто бывал в Баку и в районах республики. Трепетно относился к каждой весточке с родины. И, как настоящий патриот, завещал развеять свой прах на земле родины.
Его жена исполнила его желание: часть праха легла на Землю Азербайджана, а другая погребена на Востряковском кладбище в Москве[105].

»

Сын Джена — Мирджафар, работал на одной из фармацевтических фирм в Москве и скончался в 2005 году в Индии в возрасте 27 лет[106].

Багиров в кинематографе[править | править вики-текст]

Награды[править | править вики-текст]

Публикации[107][править | править вики-текст]

  • Багиров М. Д. Пути развития местного хозяйства в Азербайджане. — Баку, 1925. — 153 с. — 1000 экз.
  • Багиров М. Д. Работа Азнефти в 1931 г. и задачи на 1932 г.. — Баку: Азернешр, 1932. — 1500 экз.
  • Багиров М. Д. О задачах партбригад в проведении весеннего сева в азерб. деревне. — Баку: Азернешр, 1933. — 45 с. — 5000 экз.
  • Багиров М. Д. За вторую хлопковую базу. — Баку: Партиздат, 1934. — 139 с. — 5000 экз.
  • Багиров М. Д. За новый крутой подъём нефтяной промышленности. — Баку: Азпартиздат, 1936. — 31 с. — 10 200 экз.
  • Багиров М. Д. О задачах комсомола Азербайджана в борьбе за ленинско-сталинское воспитание молодёжи. — Баку: Азпартиздат, 1936. — 46 с. — 20 200 экз.
  • Багиров М. Д. За новый подъём социалистического сельского хозяйства Азербайджана. — Баку: Азернешр, 1941. — 95 с. — 3000 экз.
  • Багиров М. Д. По-большевистски выполним решения XVIII Всесоюзной конф. ВКП(б). — Баку: Азернешр, 1941. — 39 с. — 3500 экз.
  • Багиров М. Д. XXIV годовщина Красной Армии. — Баку: Азернешр, 1942. — 32 с. — 7000 экз.
  • Багиров М. Д. Превратим Кавказ в могилу для гитлеровцев. — Баку: Азернешр, 1942. — 16 с. — 12 000 экз.
  • Багиров М. Д. За большевистскую организованность и дисциплину. — Баку: Азернешр, 1942. — 20 с. — 12 000 экз.
  • Багиров М. Д. Всё для фронта, всё для победы. — Баку: Азернешр, 1942. — 56 с. — 10 000 экз.
  • Багиров М. Д. Все силы и средства на обеспечение фронта и страны горючим. — Баку: Азернешр, 1943. — 20 с. — 5000 экз.
  • Багиров М. Д. Новые права и новые задачи АзССР. — Баку: Азернешр, 1944. — 34 с. — 2000 экз.
  • Багиров М. Д. О работе Азербайджанской партийной организации в первом году новой Сталинской пятилетки. — Баку: Азернешр, 1947. — 39 с. — 30 000 экз.
  • Багиров М. Д. Об очередных задачах Азербайджанской партийной организации. — Баку: Азернешр, 1949. — 148 с. — 15 000 экз.
  • Багиров М. Д. Об очередных задачах интеллигенции Азербайджана. — Баку: Азернешр, 1950. — 75 с. — 15 000 экз.
  • Багиров М. Д. Все силы на борьбу за новый подъём нефтяной промышленности Азербайджана. — Баку: Азернешр, 1950. — 16 с. — 15 000 экз.
  • Багиров М. Д. За высокие урожаи хлопка на больших площадях. — Баку: Азернешр, 1950. — 31 с. — 5000 экз.

Примечания[править | править вики-текст]

  1. 1 2 Svante E. Cornell. Azerbaijan Since Independence. — M.E. Sharpe, 2010. — С. 41. — ISBN 0765630036, 9780765630032.
  2. 1 2 Фурман Д. Е. Несостоявшаяся революция. Политическая борьба в Азербайджане (1988-1993 годы) (рус.) // Дружба народов. — 1994. — № 4. — С. 152.
  3. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 Багиров Мир Джафар Аббас оглы (рус.), Справочник по истории Коммунистической партии и Советского Союза 1898 - 1991.
  4. 1 2 Исмаилов, 2003, с. 43-44.
  5. 1 2 Исмаилов, 2003, с. 46-47.
  6. Ашнин Ф. Д., Алпатов В. М. Дело Рухуллы Ахундова // Восток. — М., 2000. — № 2. — С. 96.
  7. Исмаилов, 2003, с. 45.
  8. Записка Р. А. Руденко в Президиум ЦК КПСС о М. Д. Багирове // Дело Берия. Приговор обжалованию не подлежит. — М.: МФД, 2012. — С. 430. — ISBN 978-5-89511-028-7.
  9. Померанц Григорий Соломонович. Следствие ведет каторжанка. — Москва: ПИК, 2004. — 78 с. — ISBN 5-7358-0270-4.
  10. 1 2 3 4 5 6 7 Копия протокола допроса М. Д. Багирова от 9 апреля 1954 г. // Политбюро и дело Берия. Сборник документов. — М.: 2012. — С. 587—592. (рус.).
  11. Исмаилов, 2003, с. 52.
  12. 1 2 3 4 Большая советская энциклопедия. — М.: Государственное научное издательс︣тв, 1950. — Т. 4. — С. 24-25.
  13. Бордюгов Г. А., Козлов В. А. История и конъюктура: Субъективные заметки об истории советского общества. — М.: Политиздат, 1992. — С. 317. — ISBN 5-250-01561-1.
  14. First Congress of the Communist International (англ.), Marxists.org.
  15. 1 2 Антонов-Овсеенко А. В. Берия. — АСТ, 1999. — С. 72-73. — ISBN 5237031781.
  16. Исмаилов, 2003, с. 43.
  17. Копия протокола допроса Л. П. Берия от 28 сентября 1953 г. // Политбюро и дело Берия. Сборник документов — М.:, 2012. С. 383-389 (рус.).
  18. 1 2 Баберовски Й., 2010, с. 757-758.
  19. Попов Б. С., Оппоков В. Г. Бериевщина // Военно-исторический журнал. — М., 1990. — № 3. — С. 88.
  20. 1 2 Гасанлы Дж. П. Хрущёвская оттепель и национальный вопрос в Азербайджане (1954-1959). — М.: Флинта, 2009. — С. 16. — ISBN 978-5-9765-0792-0.
  21. Баберовски Й., 2010, с. 478-479.
  22. 1 2 3 4 Зенькович Н. А. Самые закрытые люди: энциклопедия биографий. — Olma Media Group, 2002. — С. 36—37. — ISBN 5948500357, 9785948500355.
  23. Ашнин Ф. Д., Алпатов В. М. Дело Рухуллы Ахундова // Восток. — М., 2000. — № 2. — С. 92, 95, 96.
  24. Очерки истории Коммунистической партии Азербайджана. — Азербайджанское гос. изд-во. — 1963. — С. 472.
  25. Исмаилов, 2003, с. 58-59.
  26. http://oldgazette.ru/siskusstvo/18011938/18011938-1.djvu
  27. 1 2 3 4 5 6 Ашнин Ф. Д., Алпатов В. М. Дело профессора Б. В. Чобан-заде // Восток. — М., 1998. — № 5. — С. 125—133.
  28. 1 2 Ашнин Ф. Д., Алпатов В. М. Дело Рухуллы Ахундова // Восток. — М., 2000. — № 2. — С. 100.
  29. 1 2 Баберовски Й., 2010, с. 769-770.
  30. Ашнин Ф. Д., Алпатов В. М. Дело Рухуллы Ахундова // Восток. — М., 2000. — № 2. — С. 101.
  31. 1 2 Реабилитация: как это было. Документы Президиума ЦК КПСС и другие материалы. В 3-х томах. Том 1. Март 1953 — февраль 1956. — МФД, 2000. — 145 с. — ISBN 5-85646-070-7.
  32. http://oldgazette.ru/siskusstvo/18011938/18011938-2.djvu
  33. 1 2 Постановление Президиума ЦК КПСС от 1 апреля 1954 г. о М. Д. Багирове // Политбюро и дело Берия. Сборник документов — М.:, 2012. С. 572-576.
  34. Баберовски Й., 2010, с. 774-775.
  35. Баберовски Й., 2010, с. 775.
  36. Баберовски Й., 2010, с. 775-776.
  37. Н. Г. Охотин, А. Б. Рогинский. "Большой террор": 1937-1938. Краткая хроника (рус.), Журнал "Индекс".
  38. Юнге М., Бордюгов Г., Биннер Р. Вертикаль большого террора. История операции по приказу НКВД №00447. — М.: Новый Хронограф; АИРО-XXI, 2008. — С. 71-72. — ISBN 978-5-94881-083-6, 978-5-91022-104-2.
  39. 1 2 3 4 Исмаилов, Эльдар Р.. Советский государственный терроризм в Азербайджане (рус.), ca-c.org.
  40. 1 2 3 Баберовски Й., 2010, с. 776-777.
  41. 1 2 3 4 Tadeusz Swietochowski, Brian C. Collins. Historical Dictionary of Azerbaijan. — Scarecrow Press, 1999. — С. 31. — 145 с. — ISBN 0-8108-3550-9.
  42. Audrey L. Altstadt. The Azerbaijani Turks: Power and Identity Under Russian Rule. — Hoover Press, 1992. — С. 142. — ISBN 0-8179-9182-4.
  43. 1 2 Исмаилов, 2003, с. 151.
  44. 1 2 3 Баберовски Й., 2010, с. 759-760.
  45. Баберовски Й., 2010, с. 778.
  46. Баберовски Й., 2010, с. 773.
  47. Хаустов, В., Самуэльсон Л. Сталин, НКВД и репрессии 1936-1938 гг.. — М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН); Фонд первого Президента России Б.Н. Ельцина, 2010. — С. 202. — ISBN 978-5-8243-1069-6.
  48. Во имя жизни (рус.), Azərbaycan Qadını».
  49. Tahir and Zarifa Salahovs Deafening Silence: Waiting 18 Years for Father to Return Hom // Azerbaijan International. — Winter 2005 (13.4)). — С. 80-87.
  50. Светлана Янкина. Ретроспективная выставка Таира Салахова открылась в Москве, РИА Новости (15/01/2009).
  51. Zbigniew Brzezinski. The Permanent Purge: Politics in Soviet Totalitarianism. — Harvard University Press, 1956. — С. 189.
  52. Audrey L. Altstadt. The Azerbaijani Turks: Power and Identity Under Russian Rule. — Hoover Press, 1992. — С. 149. — ISBN 0-8179-9182-4.
  53. Aida Huseinova Politically Correct Music: Stalin's Era and the Struggle of Azerbaijani Composers // Azerbaijan International. — Summer 2006 (14.2). — С. 56-65.
  54. Köylü qızının taleyi // Azerbaijan International.
  55. 1 2 Ашнин Ф. Д., Алпатов В. М. Дело Рухуллы Ахундова // Восток. — М., 2000. — № 2. — С. 97.
  56. Ашнин Ф. Д., Алпатов В. М., Насилов Д. М. Репрессированная тюркология. — М.: «Восточная литература» РАН, 2002. — С. 160.
  57. Максимов В. Неотвратимость возмездия // Литературный Азербайджан. — 1989. — № 1. — С. 88.
  58. Записка Р. А. Руденко в Президиум ЦК КПСС о М. Д. Багирове. 15 марта 1954 г. | Проект «Исторические Материалы». Проверено 13 марта 2013. Архивировано 15 марта 2013 года.
  59. Исмаилов, 2003, с. 61.
  60. Гасанлы Дж. П. Хрущёвская оттепель и национальный вопрос в Азербайджане (1954-1959). — М.: Флинта, 2009. — С. 458. — ISBN 978-5-9765-0792-0.
  61. 1 2 Записка члена комитета партийного контроля П. Комарова Н.С. Хрущёву о решении КПК по М.Д. Багирова с приложением справки // Дело Берия. Приговор обжалованию не подлежит. — М.: МФД, 2012. — С. 439. — ISBN 978-5-89511-028-7.
  62. XX съезд Коммунистической партии Советского Союза (14-25 февраля 1956 года): Стенографический отчет. — М.: Госполитиздат, 1956. — Т. 1. — С. 544.
  63. Записка аппаратных работников ЦК КПСС о М.Д. Багирове // Дело Берия. Приговор обжалованию не подлежит. — М.: МФД, 2012. — С. 427. — ISBN 978-5-89511-028-7.
  64. Исмаилов Э. Азербайджан 1953-1956: Первые годы «оттепели». — Баку: Адильоглы, 2006. — С. 91.
  65. Большая советская энциклопедия. — 2-е изд.. — М.: Государственное научное издательство «Большая советская энциклопедия», 1949. — С. 471.
  66. Большая советская энциклопедия. — 2-е изд.. — М.: Государственное научное издательство «Большая советская энциклопедия», 1949. — С. 475.
  67. Камиль Алиев Как Багиров заступился за кумыков (рус.) // Газета "Тенглик". — 1991. Март.. — № 4(7).
  68. Исмаилов, 2003.
  69. Vladislav Zubok. A failed empire: the Soviet Union in the Cold War from Stalin to Gorbachev. — Univ of North Carolina Press, 2007. — С. 58. — 467 с. — ISBN 978-0-8078-3098-7.
  70. Ответное письмо Мир Джафара Багирова Г.М. Маленкову по территориальному вопросу Азербайджанской ССР, 10 декабря 1945 г. (рус.).
  71. Исмаилов, 2003, с. 303-304.
  72. Адигезал Мамедов Извинение хуже, чем вина (рус.) // Газета «Азербайджанские известия». — 15 сентября 2005 г.. — С. 3.
  73. Дегоев В. В. Проблема Кавказской войны XIX века: Историографические итоги / Сборник русского исторического общества. — Т. 2 (150): Россия и Северный Кавказ. — М., 2000. — С. 158—159.
  74. Дубровский А. М. Историк и власть: историческая наука в СССР и концепция истории феодальной России в контексте политики и идеологии (1930—1950-е гг.). — Брянск: Изд-во Брянского госуд. университета им. акад. И. Г. Петровского, 2005. — С. 595. — ISBN 5-9734-0022-0.
  75. Дубровский А. М. Историк и власть: историческая наука в СССР и концепция истории феодальной России в контексте политики и идеологии (1930—1950-е гг.). — Брянск: Изд-во Брянского госуд. университета им. акад. И. Г. Петровского, 2005. — С. 597—598. — ISBN 5-9734-0022-0.
  76. Письмо И. К. Эфендиева от 7 октября 1953 г Н. С. Хрущеву // Политбюро и дело Берия. Сборник документов. — М., 2012. — С. 986-994.
  77. 1 2 Исмаилов, 2003, с. 252-256.
  78. 1 2 Исмаилов Э. Азербайджан 1953-1956: Первые годы «оттепели». — Баку: Адильоглы, 2006. — С. 176.
  79. Гасанлы Дж. П. Хрущёвская оттепель и национальный вопрос в Азербайджане (1954-1959). — М.: Флинта, 2009. — С. 40. — ISBN 978-5-9765-0792-0.
  80. Исмаилов, 2003, с. 279.
  81. Ширалиев М. Ш. Азербайджанское языкознание после выхода в свет гениальных трудов товарища Сталина по вопросам языкознания // Вопросы языкознания. — М., 1952. — № 4. — С. 131.
  82. Смерть Сталина. Реформы Л. П. Берия. Пересмотр послевоенных политических процессов — Медленно тающий лед (март 1953 — конец 1957 гг.). Пихоя Рудольф — ПОСЛЕВОЕННАЯ РЕАЛЬНОСТЬ …
  83. Исмаилов, 2003, с. 325-326.
  84. Лаврентий Берия. 1953. Стенограмма июльского пленума ЦК КПСС и другие документы. — М.: МФД, 1999. — С. 141. — ISBN 5-89511-006-1.
  85. Копия протокола допроса свидетеля Багирова Мир-Джафар Аббасовича от 29 октября 1953 г.
  86. Гасанлы Дж. П. Хрущёвская оттепель и национальный вопрос в Азербайджане (1954-1959). — М.: Флинта, 2009. — С. 109. — ISBN 978-5-9765-0792-0.
  87. Гасанлы Дж. П. Хрущёвская оттепель и национальный вопрос в Азербайджане (1954-1959). — М.: Флинта, 2009. — С. 111. — ISBN 978-5-9765-0792-0.
  88. Максимов В. Неотвратимость возмездия // Литературный Азербайджан. — 1989. — № 1. — С. 89.
  89. Зенькович Н. А. Самые закрытые люди: энциклопедия биографий. — Olma Media Group, 2002. — С. 39. — ISBN 5-94850-035-7.
  90. Гасанлы Дж. П. Хрущёвская оттепель и национальный вопрос в Азербайджане (1954-1959). — М.: Флинта, 2009. — С. 118. — ISBN 978-5-9765-0792-0.
  91. Исмаилов Э. Азербайджан 1953-1956: Первые годы «оттепели». — Баку: Адильоглы, 2006. — С. 75.
  92. Гасанлы Дж. П. Хрущёвская оттепель и национальный вопрос в Азербайджане (1954-1959). — М.: Флинта, 2009. — С. 119, 124-125. — ISBN 978-5-9765-0792-0.
  93. Копия приговора Военной коллегии ВС СССР от 26 апреля 1956 г. по делу М. Д. Багирова, Т. М. Борщева, Р. А. Маркаряна, X. И. Григоряна, С. И. Атакишиева и С. Ф. Емельянова // Политбюро и дело Берия. Сборник документов. — М.:, 2012. С. 881-892 (рус.).
  94. Ходатайство о помиловании К. Е. Ворошилову от 4 мая 1956 г. от Джена Мир Джафаровича Багирова // Политбюро и дело Берия. Сборник документов — М.: 2012. — С. 898—899. (рус.).
  95. Ходатайство о помиловании К. Е. Ворошилову от 4 мая 1956 г. от Е. М. Багировой // Политбюро и дело Берия. Сборник документов — М.:, 2012. С. 897-898 (рус.).
  96. Мирджафар Багиров – гуманист в волчьей шкуре? Новая правда от Адыгезала Мамедова (рус.), Новости-Азербайджан (03/06/2009).
  97. Александр ХИНШТЕЙН. Наследство Лаврентия Берия (рус.), Московский Комсомолец № 236 (20 мая 1999 г.).
  98. Марк Дейч, Павел ГУСЕВ. Закон и армия (рус.), Московский Комсомолец № 245 (29 мая 1999 г.).
  99. «Поздно вечером Мирджафар Багиров вышел, окруженный сотрудниками, и направился к машине. Мама толкнула меня к его ногам…», 1NEWS.az (03.01.2014).
  100. Мирский Г. И. Жизнь в трех эпохах. — М.; Спб.: Летний сад, 2001. — С. 133-134. — ISBN 5-94381-014-5.
  101. 1 2 Верховский М.. М. Верховский: Мир-Джафар Багиров - создатель советского Азербайджана (история) (рус.), www.centrasia.ru (08.11.2010).
  102. Багиров Владимир Джафарович (рус.), aeroram.narod.ru.
  103. Кямал Али. Не все обвинения против Багирова справедливы – писатель А. Мамедов (рус.), Новости-Азербайджан (29/07/2010).
  104. Где дремлют мертвые. Родственники знаменитостей (рус.), bozaboza.narod.ru.
  105. УШЕДШИЕ СЕБЯ НЕ ЗАЩИТЯТ но долг живых поведать правду (рус.), bozaboza.narod.ru.
  106. В Индии скончался внук коммунистического вождя Азербайджана (рус.), ИА REGNUM (09.04.2005).
  107. Список книг, не подлежащих распространению в книготорговой сети. — М.: Государственный комитет СССР по делам издательств, полиграфии и книжной торговли; Всесоюзное государственное объединение книжной торговли "Союзкнига". Экз. № 001504, 1981. — С. 8-9.

Литература[править | править вики-текст]

  • Баберовски Й. Враг есть везде. Сталинизм на Кавказе. — М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), Фонд «Президентский центр Б.Н. Ельцина», 2010. — 855 с. — ISBN 978-5-8243-1435-9.
  • Исмаилов Э. Р. Власть и народ: послевоенный сталинизм в Азербайджане: 1945-1953. — Баку: Адильоглы, 2003. — 342 с.
  • Энциклопедия секретных служб России / Автор-составитель А.И.Колпакиди. — М.: АСТ, Астрель, Транзиткнига, 2004. — С. 439-440. — 800 с. — ISBN 5-17018975-3.

Ссылки[править | править вики-текст]

Документы

Видеоматериалы[править | править вики-текст]

Предшественник:
Эюб Ханбудагов
4-й Председатель ЧК Азербайджанской ССР
(с 1923 ГПУ Азербайджанской ССР)

10 февраля 19217 сентября 1926
Преемник:
Должность упразднена
Предшественник:
Должность учреждена
1-й Председатель ОГПУ Азербайджанской ССР
7 сентября 192622 мая 1927
Преемник:
Новруз Ризаев
Предшественник:
Должность учреждена
1-й Народный комиссар внутренних дел Азербайджанской ССР
5 октября 192122 мая 1927
Преемник:
Новруз Ризаев
Предшественник:
Новруз Ризаев
3-й Председатель ОГПУ Азербайджанской ССР
7 сентября 19296 августа 1930
Преемник:
Михаил Петрович Фриновский
Предшественник:
Дадаш Буниатзаде
4-й Председатель Совета Народных Комиссаров Азербайджанской ССР
23 октября 193212 декабря 1933
Преемник:
Усейн Рахманов
Предшественник:
Рубен Рубенов
9-й Первый секретарь ЦК Компартии Азербайджанской ССР
15 декабря 19336 апреля 1953
Преемник:
Мир Теймур Якубов
Предшественник:
Теймур Кулиев
2-й Председатель Совета Министров Азербайджанской ССР
6 апреля 195320 июля 1953
Преемник:
Теймур Кулиев