Эта статья входит в число добротных статей

Славянское фэнтези

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску

Славя́нское фэ́нтези — поджанр (субжанр) современного искусства (фантастической литературы[1], кинематографа[2], видеоигр[3], изобразительного искусства), окончательно сформировавшийся на рубеже XX и XXI века[4]. Славянское фэнтези отличает использование славянского фольклора (преданий, былин, мифов) в общих для фэнтези канонах построения произведений[5]. Жанровые границы остаются достаточно размытыми[6].

Разновидность жанра фэнтези в современной российской массовой литературе, имеющая определённую специфику, — проза сказочно-мифологического и приключенческого характера. Иногда в качестве синонима «славянскому фэнтези» используют термин «русское фэнтези», хотя последнее словосочетание чаще используют для обозначения любого фэнтези, написанного на русском языке[4].

Истоки[править | править код]

«Славный сильный и храбрый витязь Еруслан Лазаревич едет на Чудо великом Змее». Лубок, 1890

Как одно из направлений фантастической литературы, обладающее «устойчивым признанием многочисленной аудитории», сформировавшееся на рубеже XX и XXI века и появившееся вследствие коммерциализации литературной деятельности, славянское фэнтези получило наибольшее развитие с середины 1990-х годов[7].

Литературная традиция, в которую уходит корнями современное славянское фэнтези, насчитывает уже больше сотни лет. В качестве первоистоков иногда называют русские народные сказки и средневековые повести о Бове Королевиче и Еруслане Лазаревиче[8]. В фантастических произведениях М. И. Попова, М. Д. Чулкова и В. А. Лёвшина о русских богатырях присутствуют элементы славянской мифологии и русской истории. По мнению к. ф. н. Е. Сафрон, их можно назвать своего рода предшественниками пушкинской поэмы «Руслан и Людмила»[9][10].

В 1995 году был опубликован роман «Волкодав» Марии Семёновой. Затем появляются романы «Травень-остров» А. Семёнова, «Клинки» В. Васильева, первые книги цикла Л. Бутякова о князе Владигоре, дилогия Г. Романовой, «Ладога» О. Григорьевой, «Княжеский пир» Ю. Никитина, С. Логинова, А. Белянина и других авторов. Юмористическое и пародийное славянское фэнтези представлено книгами Д. Белянина[уточнить], циклом М. Г. Успенского о богатыре Жихаре, сериалом «Древнерусская игра». Произведения О. Григорьевой и Е. Дворецкой основаны на глубоком знании славянского фольклора и мифологии[11]. Славянское фэнтези представлено белорусскими авторами — произведениями Сергея Булыга, Ники Ракитиной, Ольги Громыко и других.

Социальный антрополог и фольклорист К. Королев в исследовании истоков славянского фэнтези также опирается на мнения литературоведов, относящих к примерам «славянского профэнтези» сказки Пушкина, поэму «Руслан и Людмила», повести Гоголя «Вечера на хуторе близ Диканьки», «Вий», «Ночь перед Рождеством», роман А. А. Кондратьева и другие произведения литературы, имеющие отношение к сказкам и славянской мифологии[12].

Из писателей XIX века в рамки фэнтезийного жанра вписывается достаточно забытый на сегодняшний день Александр Вельтман с романами «Кощей Бессмертный» (1833) и «Святославович, вражий питомец» (1834)[13][14].

Историк, археолог и религиевед, писатель-фантаст Д. М. Дудко полагает, что славянское направление «фэнтези (как и вся литературная фантастика) выросло из народного творчества и для успешного развития» должно сохранить основные славянские ценности: «коллективизм, патриотизм, миролюбие, близость к природе», для чего создатели этой литературы «должны глубоко и серьёзно знать историю, культуру, фольклор славян»[8].

Литературный критик, литературовед и публицист С. Чупринин считает, что славянское фэнтези представляет собой копию западного фэнтези с использованием «псевдославянского колорита», попыткой российских авторов создать конкуренцию западному фэнтези[15].

Е. Афанасьева связывает поджанр с волшебной сказкой[16], Е. Харитонова видит в его основе русский волшебно-авантюрный роман XVIII века[17]. В. Кайгородова отмечает схожесть писательской традиции авторов Серебряного века и славянского фэнтези[18]. По мнению Е. Сафрон, основой славянского фэнтези является волшебная сказка, а также фольклорно-мифологическое наследие древних славян[19]. А. В. Сафрон считает славянское фэнтези гибридом фольклорных жанров, мифологии и литературной традиции: рыцарского романа, романтической новеллы и мистической литературы конца XIX — начала XX века и является не подражанием западной традиции, а оригинальным направлением русской литературы на основе народной традиции[19]. О. Криницына выделяет в славянском фэнтези элементы героического эпоса, легенд, рыцарского романа, литературной сказки, романтической повести и готического романа, считая поджанр гибридом сказки, приключенческого романа и боевика, поскольку ему свойственны фантастическая картина мира, сказочно-мифологическая основа и множественный жанровый синтез[20]. По мнению А. В. Барашковой, славянское фэнтези представляет собой соединение исторических данных, мифологическо-фольклорного наследия и авторского процесса мифотворчества[21].

О. Криницына относит появление жанра к 1990-м годам, а первым произведением в данном жанре называет вышедший в 1995 году роман «Волкодав» Марии Семёновой[20], а в январе 2007 года журнал «Мир фантастики» наградил Марию Семёнову титулом «создательницы славянского фэнтези»[22]. По мнению Е. Сафрон, славянское фэнтези оформилось как самостоятельный жанр только в конце XX и начале XXI века[19]. По мнению А. Чупринина, основателем современного славянского фэнтези (точнее его героического направления) стал Юрий Никитин с серией романов «Трое из Леса»[13][14]. Стоит отметить, что Анджей Сапковский писал о популярности славянского фэнтези среди польских писателей фэнтези еще в 1993 году в эссе «Пируг, или Нет золота в Серых Горах», однако считал, что оно в целом не состоялось[23]. Цикл произведений самого Анджея Сапковского «Ведьмак» называют представителем славянского фэнтези, однако и сам Сапковский считал себя представителем классического фэнтези, и, по мнению литературоведов (например В. Смирнова), в «Ведьмаке» присутствуют только отдельные черты славянского фэнтези, занимающие малую часть структуры произведения[24]. Д. Карамышева относит цикл «Ведьмак» к эпическим произведениям, близким к художественному сказочному миру, в котором совмещаются элементы традиционного западного и славянского поджанра фэнтези[25].

Славянское фэнтези влияет на другие жанры массовой литературы (например, мейнстрим) в виде заимствования тем о происхождении русских и приёмов размещения фантастического сюжета в реальном географическом месте[20].

Художественные средства[править | править код]

В произведениях, написанных в стиле славянского фэнтези, в основном используются две модели репрезентации славянской мифологии: авторская, которая опирается на мифопоэтические воззрения древних славян и на реконструкцию мифологической «действительности», где описываемый мир приближен к реальности[26] — оба метода нацелены на «исследование двух соприродных процессов: на переосмысление мифологических сюжетов и образов, с одной стороны, и на функционирование художественных „конструкций“ по законам мифомышления — с другой»[27].

Из жанра волшебной сказки славянское фэнтези заимствовало образ вымышленного мира на основе волшебства, сказочных героев (Лешего, Кощея, Змея Горынича и Бабы Яги) в виде атрибутика обычной повседневности, различные волшебные предметы в виде дудочек или зеркал, а также сказочно-условной топонимики мира. Также образ главного героя в славянском фэнтези в виде воина-ученика с магическими способностями, чудесно рожденного, обладающего бессмертием и способностью к оборотничеству восходит к традициям волшебной сказки. Также с волшебной сказкой славянское фэнтези роднит использование слабых или отверженных людей в качестве главных героев и идея о необходимости обряда инициации для обретения магических способностей. Из отличий славянского фэнтези от волшебной сказки А. Гусарова называет усиление сакрального значения главного героя, что проявляется в том числе в возможности борьбы главного героя с богами.

Также, помимо сказочных и мифологических основ, славянское фэнтези активно использует элементы славянской культуры: огнепоклонничества, подношения воде, начертание знака огня и прочее, что позволяет герою иметь не только сказочные черты, но и идентификацию соблюдающего обычаи и традиции предков славянина[20]. Славянское фэнтези подвергается влиянию общих норм развлекательного нарратива как со стороны близких литературных жанров (историко-авантюрного романа и боевика), так и со стороны кинематографа, компьютерных игр и живописи[20].

К. Королёв считает, что славянское фэнтези находится в нише глобального сюжета, характерного для российской культуры («славянского» метасюжета), который разворачивается во многих сферах общественной жизни — музыке, кинематографе, живописи, символической политике, научной деятельности и литературе. Славянское фэнтези уделяет пристальное внимание национальной «традиции» во всем её многообразии: фиксируя как повседневный быт, так и реконструкцию прошлого при помощи воображения, используя либо излишнюю героизацию, либо создавая юмористические образы[28].

Отличительные черты

Славянскому фэнтези, как отмечают К. Королев[28], М. Абашева[29], Е. Сафрон, О. Криницына, А. Барашкова, А. Демина[30], Т. Бреева и Л. Хабибуллина[31] и другие исследователи, присущи характерные для этого вида литературы следующие черты и элементы:

  • использование мифологии славян, фольклорных сюжетов и образов;
  • опора на национальный этнографический материал;
  • границы вымышленных миров совпадают с местами расселения восточных славян;
  • картина мира создаётся на основе славянской мифологии;
  • подвиги героев часто описываются в реалиях дохристианской Руси;
  • с развитием поджанра фантастическое начало уступает место элементам историко-приключенческой прозы;
  • герои не ищут личной славы, часто их целью становится установление равновесия между Хаосом и Космосом, а путешествие — способом обрести подлинную историю своего народа.
Жанровые элементы
  • вымышленный мир;
  • фольклорные персонажи;
  • авантюрный сюжет;
  • соответствующий сюжетной линии антураж — древний мир, будущее или современность;
  • противопоставление технологий и волшебства;
  • противостояние добра и зла как основного сюжетообразующего элемента.

Литературоведы, критики и писатели отмечают, что, в отличие от западного, славянское фэнтези редко использует эпос Средневековья: если в западном фэнтези популярны произведения артуровского цикла, то в славянском фэнтези сюжеты богатырских былин сравнительно редки. Славянское фэнтези не ориентировано на описание иллюзорных или техногенных миров будущего, авторы чаще погружают читателей в мир прошлого[20]. По мнению О. Криницыной, славянское фэнтези отличается повышенной психологической достоверностью героев[20]. Владимир Березин, кроме национальных особенностей сюжета, ещё одной особенностью славянского фэнтези считает стилизацию языка под древнеславянские говоры[32].

Некоторые русскоязычные писатели используют скандинавскую мифологию (отнесённую к. ф. н. Е. А. Сафрон к западной фэнтези[4]) — например Елизавета Дворецкая с циклом романов «Корабль во фьорде»[5], а некоторые англоязычные писатели — древнерусский языческий фольклор (например, Кэролайн Черри с романами «Русалка» (Rusalka, 1989) и «Черневог» (Chernevog, 1990)[33]. Одним из самых знаменитых писателей, которого можно отнести к славянскому фэнтези, является Анджей Сапковский — автор культовых романов о Ведьмаке, по которым в дальнейшем вышла известная игровая трилогия[34].

Для славянского фэнтези непременным атрибутом стал мир языческих богов и других мифологических персонажей. Ряд авторов, работающих в этом жанре, насыщают свои произведения славянским языческим колоритом, другие используют иные маркеры, создающие славянский антураж. В сравнении с образами славянских богов, аутентичные представления о которых почти неизвестны, проще использовать фольклорные, сказочные образы, не сковывающие фантазию авторов. Так, большой популярностью среди писателей пользуется Кощей Бессмертный, являющийся одним из самых часто упоминаемых в книгах российских фантастов персонажей русского фольклора. Некоторые авторы сочетают жанры славянского фэнтези и «альтернативной истории». В других случаях персонажи восточнославянской мифологии могут использоваться вне славянского контекста (цикл «Сварог» популярного российского писателя Александр Бушкова), когда восточнославянские языческие образы включаются в мир «классического» волшебного фэнтези. Упоминание восточнославянских божеств рассматривается как наиболее значимый маркер присутствия языческих мотивов в семантическом пространстве текста. Авторы в целом опираясь на скудные данные исторических источников, в той или иной степени выстраивают собственные мифы о славянских божествах. Одни авторы (например, Елизавета Дворецкая) собрают исторические и этнографические данных, на основе которых вырисовывают образы божеств, тогда как для других (например, Юрий Никитин) предпочтительнее вариант, когда источники дают минимум информации, не ограничивая фантазию автора[1].

В произведениях славянских авторов различных стран (русских, украинских, белорусских, чешских и польских писателей) существует определённая степень единства подходов в творческом использовании славянской фольклорно-мифологической традиции[21]. О. П. Криницына отмечает, что использование славянских мотивов стало популярным и за пределами славянского мира: Кэролайн Черри в 1989—1991 годах написала цикл «Славянские хроники» с русалками в качестве главных героев, Питер Морвуд в 1991—1993 годах написал цикл «Иван-царевич» с использованием таких героев древнерусских сказок, как Кощей, Жар-Птица, Спящая Царевна, Орсон Скотт Кард написал роман «Чародейство» с битвой американского аспиранта с Бабой Ягой в эпоху Киевской Руси[20].

Помимо профессиональных литераторов, авторами подобных произведений могут быть представители неоязыческой среды, например, Дмитрий Гаврилов и Владимир Егоров («Падение Арконы»), Александр Белов (рассказы «Аркона», «Гривна Святовита»)[1].

К числу продуктов кинематографа поджанру славянского фэнтези принадлежат российские фильм «Русичи» (2008) режиссёра Адель Аль-Хадада, создатели которого полностью абстрагировались от исторических реалий и использовали лишь условные славянские атрибуты, приключенческий телесериал «Дружина» (2015) Михаила Колпахчиева и ряд других работ[2].

Виды[править | править код]

Достаточно молодой субжанр славянского фэнтези на сегодняшний день не имеет единой классификации как русского, так и западного фэнтези, так как пока не изучен в достаточной мере и вызывает споры среди исследователей[35][36]. Нет точных критериев, по которым можно было бы определить принадлежность того или иного произведения к поджанру славянского фэнтези. Исследовательская литература представлена различными точками зрения на историю субжанра[37][38].

Работы исследователей, посвящённые изучению славянского фэнтези, прежде всего представляют собой обзорные очерки истории развития субжанра с анализом отдельных произведений разных представителей массовой литературы. Новый вид изучался литературоведами и литературными критиками наряду с другими субжанрами в рамках жанра русского фэнтези в работах В. Кайгородовой, А. Гусаровой, А. Е. Чепур, Е. Афанасьевой, статьях К. Крылова, Л. Прозорова и других. В произведениях представителей этого субжанра (А. Прозорова, М. Семеновой, Е. Дворецкой, Ю. Никитина, В. Маслюкова, С. Алексеева и других) создаются образы догосударственного периода славян и древней Руси при помощи средств языковой стилизации, стереотипной атрибутики представлений — мифологических сюжетов и образов древних славян, пантеона богов, преданий, легенд, реалий быта, что послужило причиной наименования разновидности этого вида фэнтези — «славянское фэнтези». По мнению старшего преподавателя кафедры скандинавской филологии ФГБОУ ВПО «Петрозаводский государственный университет» Е. Сафрон, данное название носит слишком «обобщённый характер»[39][40][41].

Фэнтези как типичное направление массовой культуры, по мнению К. Королёва, обладает следующими признаками: обращено к самой широкой аудитории, относится к разряду занимательной (развлекательной) литературы, обладает достаточной тиражируемостью и не может существовать «вне пространства и контекста массовой культуры»[12].

Е. А. Сафрон при классификации славянского фэнтези использует общую систему классификации фэнтези, основанную на книге М. С. Кагана «Морфология искусства. Историко-теоретическое исследование внутреннего строения мира искусств»[4]. Евгений Гарцевич в рамках славянского фэнтези выделяет две подгруппы: историческое и героическое фэнтези[5]. С. Журавлёв и Ж. Журавлёва классифицируют славянское фэнтези на три направления: историческое, героическое и юмористическое[22].

По мнению Е. А. Сафрон, славянское фэнтези использует общую для всех славянских народов культурную традицию без разделения по отдельным народам[4]. Поджанр можно разделить, по мнению исследователя, на фэнтези[4]:

  • эпическое и романтическое.

Эпическое — цикл Ю. А. Никитина «Трое» (имеющий, однако, признаки и других разновидностей славянского фэнтези), цикл С. Фомичёва «Мещёрские волхвы» (романы «Серая Орда», «Пророчество Предславы» и «Сон Ястреба».

Романтическое — романы «Князья леса» Е. А. Дворецкой, где главной темой является божественная и земная любовь.

  • историческое.

Разновидность славянского фэнтези, характеризующаяся наличием элементов исторического романа. Берёт своё начало от романа Марии Семёновой «Волкодав», где велика доля исторического элемента (описание быта, нравов и антуража). Роман положил начало циклу из шести книг: «Волкодав», «Волкодав. Право на поединок», «Истовик-камень», «Волкодав. Знамение пути», «Самоцветные горы» и «Мир по дороге». Успех Семёновой привел к появлению последователей, создавших цикл «Мир Волкодава»: Павел Молитвин со сборником «Спутники Волкодава» и романами «Ветер удачи», «Путь Эвриха» и «Тень императора»; Андрей Мартьянов «Время беды», «Последняя война» и «Эпоха бедствий»; Алексей Семёнов «Травень-Остров» и «Листья полыни»; Елена Хаецкая «Степная дорога». Исторический роман и славянское фэнтези соединяет в своих произведениях Елизавета Дворецкая — например, цикл «Князья леса», состоящий из трёх романов «Огненный волк» (1997), «Утренний всадник» (2002) и «Весна незнаемая» (2002). К исторической разновидности славянского фэнтези относятся романы Ольги Григорьевой «Колдун», «Берсерк» и «Ладога» и роман Сергея Шведова «Шатун»[5], цикл С. Фомичева «Мещерские волхвы» и серия «Боярская сотня»[4].

  • героическое и юмористическое.

Данная разновидность славянского фэнтези характеризуется большим процентом боевых сцен в содержании произведений и ускоренной динамикой сюжета. Берёт своё начало от цикла романов Марии Семеновой о Волкодаве и её романа «Бусый волк»[4] и Юрия Никитина с циклами романов «Гиперборея», «Трое из леса» и «Княжеский пир». Цикл «Гиперборея» состоит из трёх романов: «Ингвар и Ольха», «Князь Владимир» и «Князь Рус». Цикл «Трое из леса» включает в себя полтора десятка книг, в которых три общих главных героя Мрак, Олег и Таргитай. Серия «Княжеский пир» (с былинными героями в главной роли) обращается к патриотическим темам: возвращение к славянским корням, величие и слава Киевской Руси и борьба с иноземными захватчиками. К славянско-героическому фэнтези также относится цикл романов «Летописи Владигора»[5].

К данной разновидности славянской фэнтези относятся: Михаил Успенский (цикл о Жихаре, «Устав соколиной охоты»), цикл Андрея Белянина «Тайный сыск царя Гороха», повесть Ольги Громыко «О бедном Кощее замолвите слово».

  • славянское фэнтези смешанного типа.

Произведения, одновременно сочетающие в себе признаки различных жанров, например славянского фэнтези и научной фантастики, на грани которых написан роман в жанре «славянской техномагии» Ю. С. Буркина и С. В. Лукьяненко «Остров Русь» (1993).

Эволюция[править | править код]

По мнению О. Криницыной, на начальном этапе существования в 1990-е годы произведения славянского фэнтези копировали общие черты классического фэнтези, основанного на произведениях Толкиена, однако по мере развития поджанр стал приобретать свои специфические уникальные черты. При этом автор отмечает, что за 15 лет существования жанра славянское фэнтези постепенно теряет фантастические элементы и тяготеет к историко-приключенческой прозе. В 1990—2000-е годы славянское фэнтези эволюционировало от околосказочного повествования по образцу произведений Толкиена (только отличающегося славянским антуражем) до имеющих достоверный образ произведений об историческом прошлом. При этом элемент вымысла позволяет славянскому фэнтези использовать более разнообразные сюжетные линии по сравнению с классическим историческим романом. В последнее время наблюдается упрощение описательной части славянской культуры с усилением элементом героической фэнтези и приключенческого боевика. Также развитие славянского фэнтези идет в направлении от общего универсального мифа к множеству частных авторских мифологических систем[20].

Читательская аудитория[править | править код]

А. Барашкова отмечает, что славянское фэнтези является одним из самых популярных направлений фэнтези России, что, по ее мнению, связано со стремлением читательской аудитории приобщиться к духовно близкой мифологической и фольклорной традиции. Причину популярности славянского фэнтези автор объясняет обращением к национальной фольклорно-сказочной традиции — это позволяет читателям увидеть в славянском фэнтези духовно близкого национального героя, а также переосмыслить ви́дение современной России[21].

Причина популярности славянского фэнтези, по мнению О. Криницыной, состоит в использовании мифологизированного нарратива о прошлом — как попытки восстановить национальное самосознание русских после потери имперского величия в 1990-е годы[20].

Отмеченная выше эволюция славянского фэнтези от волшебной сказки к историко-авантюрному роману, по мнению О. Криницыной, связана с особенностями читательской аудитории: вопреки распространенному мнению, основными читателями славянского фэнтези являются не дети (для которых, скорее, более популярно западное фэнтези), а некая социально-возрастная группа (мужчины 30—40 лет со средним специальным или высшим образованием, работающие в сфере силовых структур), для которых актуальны вопросы национальной идентификации, так как эта же группа также читает боевики и триллеры. Данную целевую аудиторию привлекают в славянском фэнтези одновременно мифологизированная история с политическим подтекстом и обилие приключенческих действий. Также Ю. Никитин и С. Алексеев считают, что славянское фэнтези стало частью современной субкультуры язычества. Популярность славянского фэнтези автор видит в соединении сказочных мотивов с историческими описаниями, а также вымысла с элементами реальности[20].

Идеолого-политический дискурс[править | править код]

На славянское фэнтези активно воздействует идеолого-политического дискурс национальной идентификации о национальных корнях, величии и древности нации. По мнению М. Абашевой и О. Криницыной, распад Советского Союза привел к утрате россиянами самосознания гражданина великой державы, что привело к защитной психологической реакции в виде попыток идеализации нации и, в частности, нашло свое отражение в славянском фэнтези в виде неомифологических представлений о генезисе русского народа[42]. О. Криницына выделяет три основные идеи о национальной исключительности в славянском фэнтези и приходит к выводу, что славянское фэнтези становится популяризатором мечты читателей о сильном народе, едином государстве и особой миссии русских[20].

По мнению К. Королёва, «славянский элемент» оказывается принципиально важным для воображения «русскости», так как наделяет конструируемое пространство понятиями «они» и «мы», придавая им «историческую глубину» и «легитимизируя концепцию особого пути и особой „цивилизационной“ миссии русских как славян и славян, понимаемых прежде всего как русские»[28]. Оппозицию сказочных и мифологических персонажей, разделённых по принципу «свой — чужой», К. Королёв назвал «квазифольклорным „бестиарием“»[43]). Противостояние персонажей, построенное на стереотипах, включающих элементы этиологической тематики, сюжетные коллизии на основе конфликта по гендерному и/или национальному признаку различного характера в славянском фэнтези отмечают д. ф. н. Т. Н. Бреева[44], д. ф. н. Л. Ф. Хабибуллина[45] на примере произведений авторов-женщин (М. Семёнова «Валькирия», О. Григорьева «Берсерк», Е. Дворецкая «Лес на Той Стороне») и авторов-мужчин (Ю. Никитин «Гиперборей» и «Княжий пир», О. Дивов «Храбр», И. Кошкин «Илья Муромец», Р. Канушкин «Последний варяг» и т. д.)[31].

Примечания[править | править код]

  1. 1 2 3 Бесков, 2015, с. 12 и сл.
  2. 1 2 Бесков, 2016, с. 19 и сл.
  3. Д. М. Дудко. Превью Pagan Online — славянское фэнтези наносит ответный удар. VGTimes. Дата обращения: 14 октября 2021.
  4. 1 2 3 4 5 6 7 8 Сафрон, 2012.
  5. 1 2 3 4 5 Гарцевич, 2005.
  6. Фокин А. А. Славянское fantasy: жанр или симулякр // II Международный научный симпозиум «Славянские языки и культуры в современном мире». — Москва, МГУ имени М. В. Ломоносова, филологический факультет, 21–24 марта 2012 г.. — С. 322—323.
  7. К. М. Королев. Фэнтези в современной русской литературе: предыстория и метасюжет. Институт русской литературы РАН (2013). Дата обращения: 14 октября 2021.
  8. 1 2 Д. М. Дудко (Дм. Баринов), канд. ист. наук, писатель-фантаст. Славянская фэнтези: вчера, сегодня, завтра. Харьковский фестиваль фантастики «Звёздный мост» (2004). Дата обращения: 20 апреля 2015.
  9. Сафрон Е. А. Становление жанра «славянской» фэнтези в русской литературе 18 века (на материале произведений В. А. Левшина, М. И. Попова и М. Д. Чулкова) // журнал Политематический сетевой электронный научный журнал Кубанского государственного аграрного университета. — 2011. — Вып. 9 (73). — С. 548—557.
  10. Березин В. С. Фэнтези. — журнал «Октябрь» 2001, № 6: «Можно ради шутки считать первой русской фэнтези „Руслана и Людмилу“ — налицо все формальные признаки: путешествие героя, множество ролевых персонажей, а уж мечей сколько там — не передать. Причём, что важно, Пушкин написал вполне светскую поэму, где герой действует не подобно рыцарю, а подобно кнехту, наёмнику. У героя есть награда — Людмила-Русь, есть враг и есть череда магических предметов, встречающихся на пути. Герой не радеет о спасении человечества, не выполняет рыцарских обетов».
  11. Д. М. Дудко. Славянская фэнтези: вчера, сегодня, завтра. Харьковский сайт фестиваля "Звездный мост". Дата обращения: 14 октября 2021.
  12. 1 2 Кирилл Королев. 3 // Поиски национальной идентичности в советской и постсоветской массовой культуре. — СПб.: Нестор-История, 2020. — P. 177—185. — 374 p. — ISBN 978-5-4469-1656-6.
  13. 1 2 Чупринин, 2006.
  14. 1 2 Невский, 2004.
  15. Чупринин, С. А. Русская литература сегодня: Жизнь по понятиям. Дата обращения: 16 октября 2021.
  16. Афанасьева, Е. В. Эволюция сказочного героя в романе Ю. Никитина «Трое из леса» [Текст] / Е. В. Афанасьева // Новейшая русская литература рубежа XX—XXI веков: итоги и перспективы: Сб. научных статей по матер. Междунар.науч. конф., — Спб., 2007. — С. 196—201.
  17. Харитонов, Е. Истории о богатырях словенских (У истоков русской фэнтези) [Текст] / Е. Харитонов // Если. — 2001. — № 10. — С. 15-17.
  18. Кайгородова, В. Е. Русские фэнтези и русская словесность // Сб. научных статей по итогам конференции «Славянские чтения II» [Текст] / В. Е. Кайгородова. — Даугавпилский ун-т; Изд-во латгальского культурного центра. — Даугавпилс; Резекне, 2002. — С. 141—145.
  19. 1 2 3 Е. А. Сафрон «Славянская» фэнтези: фольклорно-мифологические, аспекты семантики
  20. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 О. П. Криницына Славянские фэнтези в современном литературном процессе: поэтика, трансформация, рецепция
  21. 1 2 3 А. В. Барашкова Славянская фэнтези: образно-мотивный ряд : на материале произведений М. В. Семеновой
  22. 1 2 Сергей Журавлев. Жанна Журавлева. Витязь на распутье: основные направления славянского фэнтези. — антология «Фантастика и технологии». — С. 94—100.
  23. Сапковский А. Пируг, или Нет золота в Серых горах.
  24. Смирнов В. Н. Национальные коды в цикле "Ведьмак" А. Сапковского. — Парадигмы культурной памяти и константы национальной идентичности, 2020. — С. 681—686.
  25. Д. Карамышева, М. Двойнишникова. Поэтика славянского фэнтези в «Саге о ведьмаке» А. Сапковского // Язык. Культура. Коммуникации : Электронный журнал ЮУрГУ. — 2017. — № 2. — ISSN 2410-6682.
  26. Валитова В. А. Репрезентация славянской мифологии в творчестве О. Громыко // Вестник ЛГУ им. А.С. Пушкина : Научный журнал. — 2015. — Т. 1, № 1. — С. 29—38.
  27. Ермоленко О. В. "Мифотворчество" и "индивидуально-авторское мифотворчество": проблема разграничения понятий // Филологические науки. Грамота : Научный журнал. — 2020. — № 3. — С. 90—94. — doi:10.30853/filnauki.2020.3.20.
  28. 1 2 3 К. М. Королев. [https:// libking.ru/books/sci-/sci-philology/1068720-kirill-korolev-izobretaya-tradicii-metamorfozy-folklornyh-syuzhetov-i-obrazov-v-slavyanskoj-fentezi-statya.html «Изобретая традиции»: метаморфозы фольклорных сюжетов и образов в славянской фэнтези]. libking.ru. Дата обращения: 14 октября 2021.
  29. М.П. Абашева. Slavic fantasy yesterday and today. filolnauki.ru. Дата обращения: 14 октября 2021.
  30. А. В. Дёмина. Фэнтези в современной культуре: философский анализ. Астраханский государственный университет. Дата обращения: 14 октября 2021.
  31. 1 2 Т. Н. Бреева, Л. Ф. Хабибуллина. «Русский миф» в славянском фэнтези. — М.: Флинта, Наука, 2016. — P. 81—134. — 181 p. — (Русская литература и фольклор, Фэнтези — в литературе русской (21 в.)).
  32. Владимир Березин Фэнтези журнал Октябрь, номер 6, 2001
  33. Жаринов Е. В. Фэнтези и детектив — жанры современной англо-американской беллетристики. — М.: Международная академия информатизации, 1996. Архивированная копия (недоступная ссылка). Дата обращения: 15 мая 2015. Архивировано 11 мая 2013 года.
  34. Развадовская Н.А. Фентези А. Сапковского: Синтез мировой и национальной культур (рус.).
  35. Лебедев И. В. Проблема жанровой классификации фэнтези как вида приключенческой литературы // Знание. Понимание. Умение : Журнал. — 2015. — № 3. — С. 362—368.
  36. Мкртчян Т. Ю., Пустоветова А. О. К вопросу о классификации жанра фэнтези. Электронный научно-практический журнал «Современные научные исследования и инновации». Дата обращения: 13 октября 2021.
  37. Кочеткова А.А. Литература фэнтези: проблема классификации // Вестник МГУП имени Ивана Федорова. — 2013. — № 7. — С. 9—14. — ISSN 2409-6652.
  38. С. В. Алексеев. Фэнтези // Знание. Понимание. Умение : Журнал. — 2013. — № 2. — С. 309—312. — ISSN 1998-9873. — doi:10.17805/zpu.2015.3.33.
  39. Е. А. Сафрон. История возникновения жанра «славянской» фэнтези. naukarus.com. Дата обращения: 13 октября 2021.
  40. Криницына О. П. Славянские фэнтези в современном литературном процессе: поэтика, трансформация, рецепция. disserCat. Дата обращения: 13 октября 2021.
  41. д. ф. н. Абашева М. П., Криницына О. П. Славянские фэнтези: к проблеме генезиса // Вестник ЮУрГГПУ. — 2010. — № 5. — С. 202—207. — ISSN 2618-9682.
  42. Абашева М. П., Криницына О. П. Проблематика национальной индентичности в славянских фэнтези. — Вестник Томского государственного университета, март 2010. — № 332. — С. 7—10.
  43. К. М. Королёв. Кот Баюн и квазифольклорная составляющая современной массовой культуры // Антропологический форум : Научный журнал. — 2018. — № 39. — ISSN 1815-8870.
  44. Бреева Татьяна Николаевна. КФУ. Дата обращения: 14 октября 2021.
  45. Хабибуллина Лилия Фуатовна. КФУ. Дата обращения: 14 октября 2021.

Литература[править | править код]

Ссылки[править | править код]