Славянская мифология

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск

Славя́нская мифоло́гия — совокупность мифологических воззрений, верований и культов славянских народов. В данной статье рассматривается славянская мифология до принятия славянскими народами христианства, то есть примерно до IXXII веков с привлечением этнографических описаний славянских праздников и обрядов позднейших времён, вплоть до XXI века. Информацию о верованиях славян см. в статье «Славянское язычество».

Историография[править | править вики-текст]

Славянская мифология стала предметом научного исследования со второй половины XVIII века, с появлением работ М. И. Попова «Описание древнего славянского языческого баснословия» (1768) и М. Д. Чулкова «Абевега русских суеверий…» (1786). В начале XIX века появляются исследования Г. А. Глинки «Древняя религия славян» (1804) и А. С. Кайсарова «Славянская и российская мифология» (1810).

В XIX веке изучение славянской мифологии получило новый импульс с появлением сборника «Славянский вестник» (1866), издававшегося под редакцией А. А. Хованского, где публиковали свои статьи по этому вопросу Д. О. Шеппинг, А. Н. Афанасьев, А. А. Потебня, Н. И. Кареев, Ф. И. Буслаев и другие. В 1884 году в журнале «Филологические записки» вышла статья Людовика Леже «Краткий очерк славянской мифологии», содержащая подробный библиографический обзор современных публикаций на эту тему, а в 1907 году в сборнике был опубликован перевод его «Славянской мифологии»[1].

В XX веке появились исследования Л. Нидерле «Славянские древности», «Очерки русской мифологии» Д. К. Зеленина, «Славянство и Древняя Русь» Е. В. Аничкова, «Морфология сказки» и «Исторические корни волшебной сказки» В. Я Проппа, «Исследования в области славянских древностей» В. В. Иванова и В. Н. Топорова, «Язычество древних славян» Б. А. Рыбакова.

Источники сведений[править | править вики-текст]

Учёные восстанавливают славянскую мифологию по различным источникам.

Во-первых, это письменные источники. Тексты византийских авторов VI—X веков: Прокопий Кесарийский, Феофилакт Симокатта, Константин Багрянородный, Лев Диакон и др. Западноевропейские авторы IX—XIII веков: Баварский Географ, Титмар Мерзебургский, Гельмольд, Саксон Грамматик и др. Арабские авторы IX—XIII веков: аль-Масуди, Ибн Фадлан, Ибн Русте и другие. В скандинавских сагах XIII века, в Старшей и Младшей Эддах имеются сведения, которые могут быть использованы для реконструкции славянского язычества. Древнерусские, западнославянские (Козьма Пражский с его «Чешской хроникой») и южнославянские источники XI—XV веков: летописи, поучения и наставления против язычников (Кирилл Туровский, Кирик Новгородец и другие) и вставки в переводную литературу, в том числе в апокрифы. Особое место занимает «Слово о полку Игореве», в котором отразился значительный пласт языческих мифов, упоминаемых наследником и носителем языческой культуры — неизвестным песнотворцем. Все эти тексты не содержат каких-либо целостных изложений мифологии или отдельных мифов. В любом случае следует помнить, что это не изложение самих мифов, а пересказ их понимания современниками-иноверцами.

Во-вторых, письменные источники XV—XVII веков и фольклорные источники XVIII—XX веков, которые менее приближены к язычеству, но содержат в себе ряд сведений более ранних, не дошедших до нас, источников, а также развернутые записи легенд, сказок, былин, заговоров, быличек и бывальщин, пословиц и поговорок, по которым возможно восстановить древние мифы. Особое значение имеют сведения польских, чешских и немецких авторов и историков, записавших местные легенды западных славян, сохранивших сведения древнерусских источников. В России XVI—XVII веков некоторые сведения записали западные дипломаты, военные и путешественники (Сигизмунд Герберштейн, Адам Олеарий и другие). Среди фольклорных сюжетов к язычеству обычно относят былины о Святогоре, Потыке, Вольге (Волхе), Микуле; сказки о Кащее Бессмертном, Змее Горыныче, Бабе Яге, Алёнушке и Иванушке. Трудность трактовки этих источников заключается в том, что на древние представления наслаиваются более поздние слои, измышления авторов, рассказчиков, собирателей фольклора. Среди авторитетных исследователей фольклора И. П. Сахаров, А. Н. Афанасьев, Д. К. Зеленин, В. Я. Пропп и другие. Хотя данные источники весьма спорные так как не всегда понятно-что является наследием народного христианства, что «язычества». А. А. Панченко, критикуя построения оторванных от реальности реконструкций архаики, пишет:

..у нас не так уж много методов для определения древности тех или иных явлений массовой (особенно — устной) культуры. «Архаизм» многих культурных форм, исследовавшихся отечественными этнологами и фольклористами, — это научная иллюзия. То, что считалось «наследием язычества», нередко оказывалось сравнительно поздним явлением, возникшим в контексте христианской культуры. <…> Думаю, что стремление к архаике является ещё одним способом конструирования «чужого» — этого «неясного объекта желания» колониальной антропологии[2]]

Более достоверны, но и более трудночитаемы археологические источники: сведения раскопок культовых мест, находки идолов, обрядовых предметов, украшений, языческих знаков, надписей с упоминанием о языческих богах или язычниках, остатки жертвоприношений и обрядовых действ. Значительный вклад в изучение языческих древностей внесли Л. Нидерле, А. Н. Лявданский, И. Херманн, Е. Кяссовская, Е. Гяссовский, В. Лосинский, А. Лапинский, В. Й. Мансикка, В. В. Седов, П. Н. Третьяков, Б. А. Рыбаков, И. С. Винокур, П. П. Толочко, Д. Н. Козак, Я. Е. Боровский, Б. А. Тимощук, И. П. Русанова, Н. И. Толстой, Л. С. Клейн и другие.

Важными оказываются сведения языкознания, сравнительного религиоведения и изучения мифологических сюжетов у других народов. Помимо всемирного авторитета в этой области Дж. Дж. Фрэзера, можно назвать С. А. Токарева, В. Н. Топорова и Вяч. Вс. Иванова.

Формирование славянской мифологии[править | править вики-текст]

Славянская мифология и религия формировались на протяжении длительного периода в процессе выделения древних славян из индоевропейской общности народов во II—I тысячелетии до н. э. и во взаимодействии с мифологией и религией соседних народов. Поэтому, естественно, в славянской мифологии имеется значительный индоевропейский пласт. Предполагается, что к нему относятся образы бога грозы и боевой дружины (Перун), бога скота и потустороннего мира (Велес), элементы образов близнечного божества (Ярило и Ярилиха, Иван-да-марья) и божества Неба-Отца (Стрибог). Также индоевропейскими по сути являются такие образы, как Мать Сыра-Земля, связанная с ней богиня ткачества и прядения (Мокошь), солнечное божество (Дажьбог), и некоторые другие[3].

В первой половине I тысячелетия н. э. на мифологию и религию славян оказали значительное влияние кельты и степное ираноязычное население (скифы, сарматы и аланы). По одной из версий, под воздействием кельтов находилось язычество западных (лужицких) славян, в частности формировалась архитектура культовых построек[4]. Некоторые исследователи предполагают кельто-славянские параллели между божествами Дагда и Дажьбог, а также Маха и Макошь[5]. У ираноязычного населения славяне видимо заимствовали само слово «бог» (которое также имело семантику «доля», ср. «богатство», «убогий»), сменившее общеиндоевропейское обозначение для божества *divъ. Вполне возможно, однако, что слово «бог» является исконно-славянским развитием пра-и.е. *bhag- «доля»[6], испытавшим лишь семантическое иранское влияние. Восточные славяне имели в своём пантеоне божеств предположительно иранского происхождения — Хорс, Семаргл и др.[7]

Очень близки были верования славян и балтов. Это касается таких божеств, как Перун (Перкунас), Велес (Вельняс) и, возможно, других. Немало общего также с германо-скандинавской мифологией: мотив мирового древа, наличие драконов и прочее.

При разделении праславянской общности стали формироваться племенные верования славян, имевшие значительные региональные отличия. В частности, религия западных славян, в силу исторических обстоятельств, перед началом христианизации значительно отличалась от всех прочих.

При расселении восточнославянских племён в VI—IX веках (а русских — вплоть до XIX века) мифологии их отдельных групп могли испытывать влияние мифологий финно-угорских, балтских и тюркских народов.

Вселенная древних славян[править | править вики-текст]

О взглядах древних славян на Вселенную и окружающий мир мало что известно вследствие практического отсутствия письменных источников. Поэтому получить какое-то представление об этой части мировоззрения древних славян можно лишь по косвенным источникам — по данным археологии, этнографии, косвенным сведениям письменных источников.

Стороны Збручской статуи

Много данных о Вселенной древних славян может дать так называемый «Збручский идол», который из-за этого порой называют даже «энциклопедией славянского язычества». Данное четырёхгранное каменное изваяние ориентировано по сторонам света. Каждая его сторона разделена на три уровня — судя по всему, небесный, земной и подземный. На небесном уровне изображены божества, на земном — люди (двое мужчин и две женщины, как и божества), а в подземном — некое хтоническое существо, держащее на себе землю.

Отрывочные сведения о мироощущении древних славян можно получить из древнерусской литературы. В частности, в «Поучении Владимира Мономаха» упоминается Ирий — далёкая южная страна, в которую улетают на зиму птицы. При помощи этнографических материалов мы можем узнать, что Ирий в народной памяти отождествился позже с Раем и олицетворял собой «страну блаженных», тот свет.

Кое-что о представлениях славян может рассказать древнерусская летописная клятва:

А если выше сказанного не выполним… то пусть будем желты, как это золото.

Данная клятва объясняется тем, что покойники славянами мыслились, как правило, жёлтыми, поэтому в данном случае слова «будем желты» имеют прямое значение «пусть умрём». В связи с этим следует отметить, что золотой цвет часто имеют подземный мир или тридесятое царство в русских волшебных сказках, а также жители этого потустороннего мира[9]. Данная мифологема встречается, вероятно, и у других индоевропейских народов (ср. золотой чертог Одина).

Наконец, по мнению некоторых исследователей, сведения о Вселенной древних славян можно почерпнуть из «Слова о полку Игореве». В частности, внимание привлекает данный отрывок:

Вещий Боян, если о ком-либо пропеть замыслил, то разлетается мыслью-белкою по древу, серым волком по земле, сизым орлом под облаком. (Перевод А. К. Югова)

Некоторые исследователи в данном отрывке находят трёхчастное деление мира (небо-воздух-земля) и архетипический образ Мирового древа, а белку, которая бегает по этому дереву, сравнивают с белкой Рататоск из германо-скандинавской мифологии. В данном случае получается, что Боян, подобно древнегерманским скальдам, путешествовал по Мировому древу (у германцев — Мировой Ясень), соединяя таким образом миры и получая божественное знание и вдохновение из вышнего мира[11]. Кроме того, представления о Мировом Дереве сохранились в позднейшей традиционной культуре славянских народов — в сказках, заговорах, росписях прялок и т. п. Например, в начальной части заговора заговаривающий локализует себя в центре сакрального мира:

На море-Океане, на острове Буяне стоит дуб Карколист, на том дубе сидит сокол, под тем дубом змея…

То есть видно, каким образом славяне (в данном случае, русские) представляли себе Вселенную: в центре Мирового Океана располагается остров (Буян), на котором, в Центре Мира, лежит камень (Алатырь) или растёт Мировое Древо (как правило, дуб). На этом дереве, как видно из заговора, сидит птица, а под деревом находится змея[12]. Такая картина весьма схожа с германо-скандинавской и с представленной в «Слове о полку Игореве».

Религия древних славян[править | править вики-текст]

О религии древних славян почти ничего не известно: первые отрывочные сведения о славянской культуре в письменных источниках появляются лишь после их выхода к границам Византийской империи в VI веке.

Единственным убедительно реконструируемым общеславянским божеством является Перун (*Perunъ), бог грома и молнии. Судя по всему, именно его имел в виду Прокопий под «творцом молний, владыкой над всеми». Это божество сохранилось лучше всего у восточных славян и приобрело, кроме указанных, ещё и черты бога-покровителя князя и дружины.

Как показал в своём исследовании Л. Мошинский, праславянскими являются такие понятия, как дух, душа, навь («мертвец»), рай («потусторонний мир»), волкодлак («оборотень»), упырь («вампир»), треба («жертвоприношение»)[13]. При этом языческое понимание души не следует смешивать с христианским. Душа была не какой-то абстрактной нематериальной сущностью, душой была сама личность человека, которая после смерти становилась навью, перейдя в иной мир, рай. При этом, как отмечает О. Н. Трубачёв, среди европейцев, принявших христианство, только у славян понятие «рай» (праслав. *rajь) было исконным, а «ад» — заимствованным[14].

Трубачёв же пытается восстановить некоторые более абстрактные понятия праславянской религии, находя к ним латинские параллели. Например: прасл. *gověti и лат. favēre «поститься, хранить молчание, благоприятствовать»; прасл. *mana и лат. mānēs «духи умерших, призраки, привидения»; прасл. *basъ/*ne-basъ «красивый, хороший»/«грубый, негодяй» и лат. fās/ne-fās «божественный закон»/«грех»[15].

Вообще в распоряжении учёных крайне мало сведений о мифологии древних славян, особенно же это касается времён общеславянского единства. Это объясняется многими факторами, и прежде всего — отсутствием собственной письменности и удалённостью от основных центров городской латинской или грекоязычной письменной культуры. Одним из первых письменных описаний религии древних славян является описание византийского историка Прокопия Кесарийского (VI век):

Эти племена, славяне и анты, не управляются одним человеком, но издревле живут в народоправстве (демократии), и поэтому у них счастье и несчастье в жизни считается делом общим. И во всем остальном у обоих этих варварских племен вся жизнь и законы одинаковы. Они считают, что один из богов[16], творец молнии, является владыкой над всеми, и ему приносят в жертву быков и совершают другие священные обряды. Судьбы они не знают и вообще не признают, что она по отношению к людям имеет какую-либо силу, и когда им вот-вот грозит смерть, охваченным ли болезнью, или на войне попавшим в опасное положение, то они дают обещание, если спасутся, тотчас же принести богу жертву за свою душу; избегнув смерти, они приносят в жертву то, что обещали, и думают, что спасение ими куплено ценой этой жертвы. Они почитают реки, и нимф, и всякие другие божества, приносят жертвы всем им и при помощи этих жертв производят и гадания.

— Прокопий Кесарийский. Война с готами. Книга VII (книга III Войны с готами)

Древнерусское язычество по данным источников[править | править вики-текст]

До принятия христианства практически вся восточнославянская мифология находилась в рамках явления, называемого древнерусским язычеством, поэтому почерпнуть сведения о ней мы можем из древнерусских письменных источников. Следует, однако, отметить, что, во-первых, религия правящей верхушки и простого народа нередко значительно различаются, и, во-вторых, в источниках упоминаются, как правило, персонажи верхнего уровня, языческие божества, а персонажи низшей мифологии обычно остаются в стороне.

Договоры с византийцами[править | править вики-текст]

Самые ранние сведения о божествах древнерусского язычества могут дать материалы договоров Руси с византийцами, заключённых после походов в 945 и 971 годах. Заключение этих договоров описано в древнерусских летописях, и там интересны прежде всего клятвы, которые давали русичи.

Вот фрагмент договора 945 года:

И если кто с русской стороны помыслит разрушить такую любовь… то некрещёные да не получат помощи ни от Бога, ни от Перуна[17], да не защитятся щитами своими, и да погибнут они от мечей своих, от стрел и от иного своего оружия, и да будут рабами в этой жизни и в загробной.

Далее описывается, как при заключении договора русичи-язычники клянутся, положив свои щиты, обнажённые мечи, обручи и прочее оружие. Позже князь Игорь был приведён к присяге греческими послами — он пришёл со своими людьми-язычниками на холм, где стоял Перун, и они сложили своё оружие, щиты и золото, и присягнули. Судя по клятве, у русичей имелось представление о загробной жизни и о возможности рабского состояния в ней[19].

Из договора 971 года мы узнаём следующее:

А если выше сказанного не выполним…, да будем прокляты Богом, в которого веруем, Перуном и Волосом[20], скотьим богом, да будем желты, как золото, и да будем посечены своим оружием.

Совместное упоминание Перуна и Волоса в этой клятве дало почву для многочисленных спекуляций[21] — некоторые Перуна сопоставляют с оружием и войной, а Волоса — с золотом и торговлей, кто-то связывает Перуна с правящей верхушкой (или варягами-русью), а Волоса — с простым народом (славянами и даже финнами)[22], другие вообще противопоставляют Волоса Перуну[23]. В остальном же данные этой клятвы не дают ничего нового, за исключением пассажа о золоте, который уже был рассмотрен выше, в разделе «Вселенная древних славян».

Пантеон князя Владимира[править | править вики-текст]

Один из важнейших источников по славянской (точнее древнерусской) языческой мифологии — это летописный рассказ о так называемой «языческой реформе» князя Владимира Святославича, когда он установил в Киеве идолы шести важнейших божеств:

И начал княжить Владимир в Киеве один, и поставил идолы на холме, вне теремного двора: деревянного Перуна с серебряной головой и золотыми усами, Хорса (и) Дажьбога, Стрибога, Симаргла и Мокошь.[24]

Существует огромное количество интерпретаций данного фрагмента «Повести временных лет» — начиная от функций божеств и заканчивая их числом. Перун расположен в списке на первом месте, он начинает список богов, поэтому логично считать его главным и важнейшим из божеств (по крайней мере для князя и дружины). Имена Хорс и Дажьбог в списке стоят рядом, а в некоторых вариантах летописи не разделяются, как другие божества, союзом «и». Поэтому можно предположить определённое сходство, связь (или даже тождественность) между этими божествами, так как оба они являются солярными, связанными с солнцем. Стрибог и Симаргл, видимо, были не так значимы, как Перун и Хорс с Дажьбогом, раз упоминаются после них. Мокошь это женское божество[26], поэтому и замыкает список. Из шести божеств списка двое имеют иранские корни — это Хорс и Симаргл[27]. Это объясняется тем, что пантеон был установлен в Киеве, а на восточных славян Южной Руси большое влияние оказали растворившиеся в них сарматские и аланские племена.

Сутью языческой реформы Владимира исследователи считают установление общегосударственного для всей Руси пантеона божеств во главе с Перуном — богом князя и дружины. Делалось это, видимо, для предупреждения сепаратистских тенденций, поскольку древнерусская народность тогда ещё не до конца консолидировалась, и местечковые племенные культы вполне могли спровоцировать сепаратизм[28]. Вскоре стала очевидна политическая бесперспективность и тупиковость этого пути, «языческой перспективы», и Владимир от неё отказался, крестив Русь[29].

По мнению И. Я. Фроянова, основной изъян языческой реформы Владимира заключался в верховенстве Перуна над остальными богами, что вылилось в религиозное насилие «Русской земли» над подвластными ей племенами, вызвавшее их сопротивление[30].

Пантеон «Слова о полку Игореве»[править | править вики-текст]

«Слово о полку Игореве» является уникальным памятником древнерусской эпической традиции. Оно содержит немало мифологических данных, прежде всего ряд имён языческих богов, хоть и было создано уже в XII-XIII веках[31]. Д. С. Лихачёв объясняет это так называемым «Возрождением язычества» — явлением общеевропейского масштаба, имевшим место и на Руси. Причины его заключались в том, что язычество уже почти исчезло и больше не представляло угрозы для христианства, поэтому его перестали «бояться». Оно, напротив, стало играть совершенно иную роль в культуре — эстетическую, архаизирующую, национально-идеологическую[32].

В «Слове» упоминаются, как правило, «внуки» различных божеств — художественные словосочетания-метафоры для синонимичной замены или эпитета. По мнению Д. С. Лихачёва, «внук в данном случае несомненно имеет значение „потомка“», так как в «Слове» вообще весьма заметны «пережитки религии ещё родового строя»[33].

С другой стороны, обозначение народов сыновьями героев и внуками богов свойственно исключительно христианской книжности. Каждый христианский народ, согласно этой традиции, должен был иметь библейскую генеалогию. Как пишет В. Я. Петрухин, русичи из гордыни вступили на нехристианскую землю половцев, «детей бесовых», и поэтому оказались к ним приравнены как внуки языческого бога («Дажьбожьи внуки»). Приравнение конечно было неполным, поскольку в «Слове» бесы и языческие боги полностью не отождествляются. Тем не менее, русичи, таким образом, стали одним из «языков», языческих народов, лишившись библейской генеалогии и Божьей помощи.[34]

Сказитель Боян в «Слове» называется внуком бога Велеса[35]:

Или бы так воспел ты, вещий Боян, Велесов внук…

Исходя из этого отрывка Велеса иногда считают древнерусским языческим покровителем поэзии и певцов-сказителей.

Ветры в «Слове» называются внуками Стрибога:

Это ветры, Стрибожьи внуки, веют с моря стрелами на храбрые полки Игоревы!

На основании данного отрывка Стрибога считают богом-повелителем ветров[36].

Русский народ, от князя до земледельца[37], в «Слове» называется внуками Дажьбога:

Тогда, при Олеге Гориславиче, разоряла, раздирала усобица, погубляла добро Даждьбожа внука. В княжих крамолах век человеческий сократился. Тогда по русской земле редко пахари покрикивали…

Сгубила усобица силу Дажьбожа внука…

На основании этих двух отрывков можно сказать, что Дажьбог вообще был довольно значимым божеством в Древней Руси, олицетворявшим благополучие, мир и единство Русской земли. Упоминается в «Слове» и другое солярное божество:

Из Киева, до петухов, добегал до Тмутороканя, великому Хорсу волком путь перебегал!

Князь Всеслав Полоцкий, путешествуя на юг, пересекает путь видимого дневного движения бога солнца, именующиеся Хорсом. На основании этого можно говорить о том, что Хорс был олицетворённым солнцем в древнерусском язычестве.

Кроме того, в «Слове» встречается эпический образ князя Всеслава, наделённого различными сверхъестественными способностями[38]. Это довольно архаичный мифологический образ шамана-воина, свойственный для переходного периода от первобытно-общинного строя к военной демократии[39] Образ князя Всеслава родственен образу былинного Волха Всеславьевича или Вольги.

Кроме вышеперечисленных божеств, некоторые исследователи обнаруживают в «Слове» других мифологических персонажей, таких как «Див», «Карна и Жля», «Троян» и «Дева-Обида». По мнению других исследователей дивъ — это краткое прилагательное, относимое к половцам со значением «дикий»[40], Карна и Жля — имена половецких ханов[41], а Троян — следствие ошибочного восприятия текста, так как написание лигатуры «тр» и букв «б» и «з» совпадало в начерке протографа «Слова». Поэтому в «Слове», по мнению А. К. Югова, речь может идти не о Трояне или Зояне[42], а о том же Бояне[43]. Как бы то ни было, следует помнить, что «Слово о полку Игореве» — это реалистичный, патриотический и героический эпос, в котором скорее не место многочисленным мистическим сущностям типа «богинь» Карны и Жли, Трояна и «Девы-Обиды», находимым в нём некоторыми исследователями.

Перевод Хроники Иоанна Малалы[править | править вики-текст]

Фрагмент Ипатьевской летописи под 1114 годом, являющийся вставкой из славянского перевода «Хроники» византийского историка Иоанна Малалы, примечателен прежде всего упоминанием имён Сварога и Дажьбога. Славянский переводчик перевёл таким образом соответственно имена Гефеста и Гелиоса, поэтому можно говорить о какой-то связи с огнём и, возможно, кузнечным ремеслом Сварога, и о солярном характере Дажьбога. Сам сюжет мифологической вставки из «Хроники» в летопись не может ничего рассказать о собственно славянской мифологии. На то есть две причины — во-первых этот текст является почти дословным переводом с греческого[44], а во-вторых он был переведён только в XIII веке, когда о языческих богах и мифах сохранились лишь отрывочные воспоминания[45].

Другой примечательной чертой данного источника является тот факт, что в нём содержится единственное упоминание Сварога вообще в источниках. Исключительная популярность данного божества в современном неоязычестве объясняется тем, что оно было возведено на невиданные высоты необоснованными учёными спекуляциями. Н. И. Зубов в противовес им считает, что данное божество вообще является плодом фантазии переводчика «Хроники» — он восстановил Сварога, как отца Сварожича, хотя имя Сварожич на деле может вовсе и не быть отчеством[46].

Поучения против язычества[править | править вики-текст]

Древнерусские поучения против язычества интересны тем, что отражают верования не только правящей верхушки, но и простого народа, так как адресованы именно ему. В этих поучениях перечисляются основные языческие божества, мелкие мифологические персонажи, а также некоторые народные обряды и праздники, которые автор-церковник по тем или иным причинам считает языческими. Интересно, что большинство поучений являются переводами с греческого, и в них обычно не различается греческое и славянское язычество. К наиболее известным поучениям относятся «Слово некоего христолюбца», «Слово о том како первое погани сущее язицы кланялися идолом», «Слово Григория Богослова о том како погани сущее языци кланялися идолом», «Слово Иоанна Златоуста о христианстве», «Слово Св. Отец како житии християном»[47].

Из «Слова некоего христолюбца и ревнителя правой веры» XIV-XV веков известно следующее:

…Так и этот христианин не мог терпеть христиан, двоеверно живущих, верящих в Перуна, Хорса, Мокошь и Симаргла, в вил, которых, как говорят невежественные, тридевять сестриц, считают их богинями и приносят им жертвы и режут кур, молятся огню, называя его Сварожичем, обожествляют чеснок[48], и когда у кого будет пир, тогда кладут его в вёдра и чаши, и так пьют, веселясь о своих идолах.

И далее:

…Поэтому не подобает христианам посещать бесовские игрища, которые заключаются в плясках, гудении, пении бесовских песен и принесении жертв идолам, когда молятся под овином огню, вилам, Мокоши, Симарглу, Перуну и Волосу, скотьему богу, Роду и рожаницам и всем тем, которые им подобны.

Кроме того, судя по поучениям, древние восточные славяне поклонялись грому и молнии, деревьям, камням, рекам и источникам, упырям, берегиням и покойникам. Упоминаются народные обряды с элементами язычества в Святки, Великий Четверг, Семик, Ивана Купалу и прочие праздники. Эти же «суеверные» обряды осуждаются и постановлением Стоглавого собора 1551 года[53], данные которого по существу практически не отличаются от этнографических материалов 2 пол. XIX — нач. XX веков.

См. также[править | править вики-текст]

Примечания[править | править вики-текст]

  1. Славянская мифология Людовика Леже / Пер. с фр. А. В. Пасенко // Филологические записки. Воронеж, 1907
  2. А.А.Панченко Современные тенденции в антропологических исследованиях // Антропологический форум. 2004. № 1. С. 75..
  3. Об индоевропейских истоках славянской мифологии см.: Иванов Вяч. Вс., Топоров В. Н. Исследования в области славянских древностей. М.: Наука, 1974.
  4. Кузьмин А. Г. Падение Перуна: Становление христианства на Руси. М.: Молодая гвардия, 1988. С. 181—182.
  5. Иванов С. В. Рец. на: Parallels between Celtic and Slavic. Proceedings of the First International Colloquium of Societas Celto-Slavica held at the University of Ulster, Coleraine, 19-21 June 2005. (недоступная ссылка с 13-05-2013 (1203 дня) — история)
  6. Этимологический словарь Фасмера
  7. Иранские боги в киевском пантеоне
  8. 1 2 Цит. по: Мансикка 2005, с. 73-74.
  9. Пропп 1986, с. 281 и сл. Следует заметить, что тридесятые царства могут иметь также и серебряный, и медный цвет.
  10. «Слово о полку Игореве» везде цитируется по Мусин-Пушкинскому изданию 1800 года.
  11. Мороз Е. Л. Следы шаманских представлений в эпической традиции Древней Руси // Фольклор и этнография: Связи фольклора с древними представлениями и обрядами. Л.: Наука, 1977. С. 64-72.
  12. См.: Юдин А. В. Ономастикон русских заговоров: имена собственные в русском магическом фольклоре. М., 1997.
  13. Moszyński Leszek. Die vorchristische Religion der Slaven im Lichte der Slavishen Sprachwissen schaft. Böhlau Verlag, Köln-Weimar-Wien, 1992.
  14. Трубачёв О. Н. Мысли о дохристианской религии славян в свете славянского языкознания // Вопросы языкознания. 1994. № 6. С. 8.
  15. Трубачёв. Мысли о дохристианской религии славян… С. 11-12.
  16. Ошибочный перевод «один только бог» дал повод для многочисленных спекуляций о «монотеизме» у древних славян (например: Климов Е. В. Монотеизм восточных славян // Вопросы истории. 2007. № 12.) Правильный перевод — «один из богов» (в оригинале не θεόν, а θεῶν).
  17. В этом договоре, единственном из трёх, не упоминается Волос — Клейн связывает это с тем, что поход Игоря, в отличие от двух прочих, проходил не по Балканам, а культ св. Власия (=Волоса) был распространён среди балканских славян: Клейн 2004, с. 142—147.
  18. Цит. по: Мансикка 2005, с. 72.
  19. По мнению Мансикки, это, а также клятва над оружием, может говорить о некотором скандинавском влиянии: Мансикка 2005, с. 76.
  20. Мансикка отмечает, что во многих списках летописи здесь стоит имя не Волоса, а Власия, что ещё раз доказывает тождественность в сознании переписчиков этих имён и образов. См.: Мансикка 2005, с. 74. Это подтверждается ещё и теми фактами, что Волос ни разу не упомянут в поучениях против язычества и не входит в пантеон Владимира.
  21. См. очерк историографии: Клейн 2004, с. 142—146.
  22. Бернштам Т. А. «Слово» об оппозиции Перун — Велес/Волос и скотьих богах Руси // Полярность в культуре (Альманах «Канун». Вып. 2). СПб., 1996. С. 93-120.
  23. Иванов Вяч. Вс., Топоров В. Н. Исследования в области славянских древностей. М.: Наука, 1974. С. 45.
  24. Мансикка считает, что в первоначальном варианте летописи упоминался лишь Перун, а имена остальных богов были позднейшей вставкой, случайным набором известных переписчику имён языческих божеств. Х. Ловмяньский как и Мансикка полагает, что в летописи изначально было имя лишь Перуна, а остальных божеств в летопись приписал Никон, поскольку представлял себе Владимира идолопоклонником-политеистом. До того Никон жил в Тмутаракани, на юге, поэтому в пантеоне Владимира так много божеств иранского происхождения: Łowmiański H. Religia Słowian i jej upadek (w. VI—XII). Warszawa: Państwowe Wydawnictwo Naukowe, 1986. S. 113—118. Клейн считает, что суть реформы заключалась в установлении государственного культа верховного божества, Перуна: см. Клейн 2004, с. 147—151.
  25. Цит. по: Мансикка 2005, с. 76.
  26. Некоторые исследователи в этом сомневаются — см.: Бернштам Т. А. «Слово» об оппозиции Перун — Велес/Волос и скотьих богах Руси // Полярность в культуре (Альманах «Канун». Вып. 2). СПб., 1996. С. 93-120.
  27. Некоторые исследователи ставят под сомнение иранское происхождение Симаргла и разделяют это имя на две части, получая, таким образом, либо божество с эпитетом, либо пару божеств.
  28. Васильев М. А. Вел. кн. Владимир Святославич: от языческой реформы к крещению Руси // Славяноведение. 1994. № 2. С. 38-55.
  29. Клейн 2004, с. 150—151.
  30. Фроянов И. Я. Древняя Русь IX—XIII веков. Народные движения. Княжеская и вечевая власть. М.: Русский издательский центр, 2012. С. 53
  31. См., однако, как всегда гиперскептический подход Мансикки, который считает подбор имён божеств в «Слове» чисто случайным: Мансикка 2005, с. 211—215.
  32. Лихачёв Д. С. «Слово о полку Игореве» и культура его времени. Л.: Худож. лит., 1985. С. 25-28.
  33. Лихачёв Д. С. «Слово о полку Игореве» и культура его времени. Л.: Худож. лит., 1985. С. 26-27.
  34. Петрухин В. Я. Были ли «русичи» Дажьбожьими внуками? // «Русь и вси языци»: аспекты исторических взаимосвязей. М.: Языки славянских культур, 2011. С. 182—191.
  35. Упоминание Велеса (не Волоса!) в «Слове» является практически единственным упоминанием этого имени в древнерусской литературе, если не считать позднейшего жития Авраамия Ростовского.
  36. Такой вывод можно сделать лишь из данных «Слова». Другие источники вообще никак не проясняют функции Стрибога.
  37. По другой версии, внуками Дажьбога в «Слове» именуются только князья.
  38. Югов А. [К.] Образ князя-волшебника и некоторые спорные места в «Слове о полку Игореве» // Слово о полку Игореве. М., 1970. С. 239—249.
  39. Абаев В. И. «Шаман сильнее воина» // Историко-этнографические исследования по фольклору. М., 1994. С. 11-19.
  40. Югов 1970, с. 135—140. Тем не менее, большинство исследователей считают «Дива» мифической вещей птицей, полагая, что этот взгляд подтверждается будто бы этнографическими записями, см.: Барсов Е. В. Слово о полку Игореве как художественный памятник киевской дружинной Руси. Т. 1. М., 1887. С. 370; попытку отождествления «Дива» с Симарглом см.: Борт Д. Див-Simurg // Восточнославянское и общее языкознание. М., 1978. С. 127—132.
  41. Так считает значительная часть исследователей, в том числе А. К. Югов и первые издатели «Слова». См.: Югов 1970, с. 157—161.
  42. Так в Екатерининской копии «Слова».
  43. Югов А. [К.] Троянова земля или — Боянова? // Слово о полку Игореве. М., 1970. C. 217—225. Однако это не значит, что такого персонажа, как Троян, не было в славянской мифологии вовсе.
  44. Славянские вставки в переводе Иоанна Малалы и мифотворчество
  45. Мансикка, как обычно следуя своему критическому подходу, отмечает, что данные мифологические глоссы (Сварог и Дажьбог) являются здесь вообще случайными и поздно внесёнными, поэтому не признаёт их надёжным для мифологической реконструкции материалом. См.: Мансикка 2005, с. 89-94.
  46. Зубов Н. И. Научные фантомы славянского Олимпа // Живая старина. М., 1995. № 3 (7). С. 46-48.
  47. Аничков, 1914, с. 81—105.
  48. По мнению Мансикки (с. 138), обожествление восточными славянами чеснока — литературная вставка. Однако приписывание славянами магических свойств луку и чесноку — факт.
  49. Писцы довольно быстро перестали понимать сути заимствованного имени этого божества, поэтому нередко делили его на две части.
  50. Упоминание вил свидетельствует о южнославянской литературной традиции, так как восточным славянам они неизвестны (аналог — русалки, берегини).
  51. Цит. по: Мансикка 2005, с. 137.
  52. Цит. по: Мансикка 2005, с. 137-138.
  53. Стоглав

Литература к сноскам в статье[править | править вики-текст]

Ссылки[править | править вики-текст]

Связанные монографии
Видео