Дидойцы

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
(перенаправлено с «Цезы»)
Перейти к: навигация, поиск
Дидойцы (цезы)
Самоназвание

цези, дидо

Численность и ареал
Всего: от 15 200 до 30 000 человек (по данным 2007 г.)[5].
РоссияFlag of Russia.svg Россия:

 11 683 (Всероссийская перепись 2010)[1]

Язык

Цезский язык

Религия

Ислам, суннитского толка

Входит в

цезские народы

Родственные народы

хваршины, бежтинцы, гунзибцы, гинухцы

Цези (дидойцы), цунтинцы, авар. цIунтIал (самоназвание — цези[6]) — этническая группа аварцев[7][1]. Цезский народ, один из коренных малочисленных народов юго-западного Дагестана, проживающий в Цунтинском районе республики. Говорят на аварском языке. Распространены также русский и чеченский языки. Письменность на аварском языке на основе русской графики. Верующие — мусульмане-сунниты.

Расселение[править | править вики-текст]

На территории Дагестана дидойцы составляют основное население Цунтинского района, а также проживают в сёлах Цумадинского района — Хушет, Хваршини, Цихалах — и в селении Выше-Таловка Кизлярского района. Дидойцы составляют часть населения сёл Кироваул, Стальское, Комсомольское Кизилюртовского района и Муцалаул Хасавюртовского района.

Дидойцы (цунтинцы) в составе имамата Шамиля[править | править вики-текст]

Отрывок из расшифровки и описания карты имамата Шамиля, составленной Хаджи Йусуфом Сафар-Заде на 27 Мухаррама 1273 г.х. (1857 г.)

“КАРТА СТРАНЫ ШАМИЛЯ НА 27 МУХАРРАМА 1273 Г.” ХАДЖЖИ ЙУСУФА САФАР-ЗАДЕ: РАСШИФРОВКА И ОПИСАНИЕ"

"Третье мудирство, расположено «между реками Андийское койсу и Аварское койсу». В его состав входят одиннадцать наибст.

16. «Участок Цунта (ژنطه): Наиб Хаджияв; конных 100, пеших 350, всего 450». По левому берегу р. Метлюта отмечены «хутора Цунта», с. Кидеро (كدر), по правому – сс. Шаитль (شيطل), Гениятль (كنيل), Китури (كطله) и одно не идентифицированное нами селение. Вероятно, в состав данного наибства входили также сс. Хупро и Асах, включенные автором карты в Ункратль".

(Далее идут): участки Антратль, Анцух, Тинди, Карата, Тлурутли, Хунзах, Арадерих, Гоцатль, Унцукуль, Аракани[8].[9]

Дидойцы (цунтинцы) и Ислам[править | править вики-текст]

В 1475 г. был исламизирован один из центров аварского христианства – Гидатль (Шамильский район). Еще Али Каяев писал, что неоднократно встречались памятные записи, свидетельствующие о том, что ислам в Гидатле был принят в 880 г. хиджры (1475 г.). Позже А.Р. Шихсаидов ввел в научный оборот надпись на могильной плите распространителя ислама – местного жителя хаджи Удурата: «Владелец этого камня Хаджи Удурат, распространился от него ислам среди жителей Гидатля в 880 г.»[10]. Вскоре после исламизации Гидатля, он сам стал центром по распространению ислама на левобережье реки Авар-ор (Аварское Койсу), а также в бассейне реки Анди-ор (Андийское Койсу), т.е. в современном Цумадинском районе – западной Аварии. К концу ХVII в. все население этого региона уже исповедовало ислам. Тогда аварцы распространяли ислам уже среди горных чеченцев, примыкающих к этому региону Аварии. Об этом говорится в записи, оставленной учеником Атанасил Хусайна Хунзахского павшего «в сражении с неверующими Дагнаб-Хачараб» (ущелье Хачарой в Итумкалинском районе Чечни) в 1078 (1667-68) г[11]

Одновременно из центральной Аварии началось распространение ислама и в южную его часть и в частности на территорию Анкратля (Тляратинского района РД). Важными свидетельствами этого процесса являются обнаруженные здесь автором эпитафии проповедников ислама. Распространение здесь ислама, согласно устным преданиям, происходило из двух газийских центров: Хунзаха и Кумуха (через Тленсерух). Местные арабоязычные письменные источники («История Тледока») содержат интересную информацию об исламизации карахского ущелья (1435-36 гг.) в Чародинском районе и верховий реки Джурмут в Тляратинском районе: «два корейшита – Султанахмад и Алибек – пришли к селению Куруш, (в котором] находился его владетель. Они оба простояли вокруг него три месяца. После того, при помощи всевышнего Аллаха, вдвоем завоевали его и овладели вдвоем же вилайатом Карах. Они вдвоем пришли затем в вилайат Семиземелье (Анкратль – Ш.Х.) и завоевали его силой, после войн и многих убийств». Хроника также говорит о завладении ущельем Бугнада (селения Гиндиб и Кардиб, неправильно идентифицированные авторами перевода как Тиндиб и Кедиб в Цумадинском районе) и том, что руководители газийских отрядов («корейшиты» Султанахмад, Алибек и Мирзабек) осели в завоеванных ими землях.[12]

Датировать процесс смены религий в этом регионе помогает также обнаруженная автором в Чороде (самое нижнее селение в Джурмуте, в 2 км от Салды) надмогильная плита первого, по преданиям, мусульманина в этих краях. Это могила местного жителя, принявшего первым ислам и далее уже ставшего его проповедником на своей малой родине. Учил Сами (авар. – «Сами, сын Учи») судя по эпитафии умер в 991 году хиджры (начался 24 января 1583 г.). Среди проповедников, что интересно, есть и газии из других регионов, называемые часто арабами из Шама (Сирии), Мисра (Египта) и Хиджаза (Саудовская Аравия). Среди последних – шейх Султан, умерший в 960 г.х. (начался 27 декабря 1552 г.) и похороненный в сел. Тлярата – административном центре одноименного района. 

Для рассматриваемой нами темы небезынтересно письмо амира Али-бека к анцухцам, датированное Т.М. Айтберовым ХV веком: «Надеюсь, что вы великодушно разведаете у непокорных кидеринцев (Кидеро, административный центр Цунтинского района – Ш.Х.) относительно принятия [ими] ислама, взятия д.вира (дибира, т.е. муллы – Ш.Х.) и отдачи документа нам добровольно, до наступления полков и сбора войск. Если они примут [ислам], то [пусть] так [и живут себе], а если нет, то вы объявите им, что я приду с войсками, против которых им не устоять»[13]. Вероятно, попытка Али-бека была неудачна, поскольку даже в 1640 г. жители тех мест были язычниками, которых кахетинский царь Теймураз пытался «отвратить» от «идолослужения»[14]. Из письма можно сделать вывод как об исламизации Анцуха (включал на тот момент северную часть Тляратинского района и Бежтинский участок) к ХV в., так и о его попытках распространить ислам в Цунтинском районе. Отметим, что селение Кидеро находится сразу за гинухским перевалом, которое соединяет его с Бежтой и Анцухом. Поэтому вполне логично стремление анцухцев начать исламизацию Цунты именно с Кидеро. 

К началу ХVIII в. ислам приняло население Шаитлинского ущелья, а также селения Сагада, Тляцуда и Хамаитли, т.е. северная часть Цунтинского района. Где-то в середине ХVIII в. исламизировались и селения центральной Цунты – Мокок (1760-е гг.), Кидеро и другие общины. В конце ХVIII в. последние бастионы язычества – крупные селения Асах и Хутрах, также принимают ислам. Процесс исламизации носил в крае характер цепной реакции. Если мококцы приняли ислам от тляцудинцев, то в дальнейшем сами мококцы приобщили к исламу асахцев, которые в дальнейшем стали распространителями ислама в своем ущелье. Во всей Цунте осталось только одно немусульманское селение – Терутли. Оно расположено в верховьях Асахского ущелья, на границе с Тушети. В начале ХIХ в. асахцы неоднократно пытались распространить ислам в Терутли мирным путем, что им не удалось. Тогда Терутли был взят штурмом, его жители для скорейшей исламизации переселены в Асах, а само селение было сожжено[15]

Таким образом, к началу 1820-х годов приняло ислам последнее аварское селение. Тем самым завершился процесс исламизации аварцев, затянувшийся на целое тысячелетие (если исходить из того, что первые мусульмане среди аварцев Закавказья, вероятно, появились в результате арабских походов конца I тыс.). На примере исламизации Аварии мы видим сложность и противоречивость этого процесса на Восточном Кавказе, который осуществлялся как мирным путем, так и в результате завоевательных походов газиев[16]

Предания народной старины, дошедшие до нас, содержат определенные сведения о последовательности принятия Ислама селениями Цунттнского района. Предания гласят, что мококцы приняли Ислам у жителей селения Тляцуда. Асахцы в свою очередь приняли Ислам у мококцев. Рассказывают, что жители селения Асах тайно снарядили разведчика в селение Мокок, чтобы разузнать что-нибудь об их новой религии. Вернувшись назад, посыльный доложил: «Покричал, позвал, столпились, собрались, нагнулись, поднялись, туда посмотрели, сюда поглядели и разошлись». («История дидойцев», Раджабов Р.Н., стр. 182) 

В недавно обнаруженной рукописи, авторство которой принадлежит дагестанскому ученому, кадию Аварского округа Умару аль-Мугухи (ум. 1317 х/1899 г), приводится интересный отрывок о распространении Ислама в Цунта:  

«Они (Али-бек и Султан-Ахмад) также обязали анцухцев вести священную войну (джихад) против жителей области Цунтал до тех пор, пока те не примут ислам и не станут исполнять все нормы [шариата] или же не станут покорно выплачивать джизйу. Жители области Анцух согласились во главе всей области Анкратль вести дело джихада, а Султан-Ахмад и Али-бек, поручив анцухцам все дела общества Анкратль, вернулись обратно (в Тлярош). После чего они (анцухцы) вместе со всем войском остального Анкратля начали вести священную войну с областью Цунтал. С помощью Всевышнего они в конце концов завоевали земли цунтинцев и наложили на каждый дом их джизйу и харадж. Об этом было известно в народе. Исключение составили Мокок (Мокъокъ) и Шаитли (Шайикь), так как они поддержали анкратлинцев и оказали им радушное гостеприимство, когда те шли через них в поход и возвращались обратно. Затем они (анкратлинцы) построили там (в области Цунтал) мечети, назначили над ними кадиев и правителей, установили среди них нормы и весы шариата»[6]

Шаитли – самое верхнее по течению реки селение в Шаитлинском ущелье, которое граничит на юге с Бежтой. Указание данного селения в качестве одного из опорных центров газиев на территории Цунты показывает, что анцухцам (бежтинцам) не удалось обратить в ислам кидеринцев, которые расселены к западу от них – через Гинухский перевал. В результате анцухцам пришлось с помощью шаитлинцев проникнуть в одноименное ущелье. Отсюда они, вероятно, спустились в центр Цунты – сел. Мокок, которое стало местным газийским центром.

В «Истории Анкратля» говорится о том, что переговоры между газиями и анцухцами завершились добровольным принятием ими ислама в 881 г.х. (начался 4.05.1476 г.), т.е. через год после исламизации карахцев. Более того, согласно выдвинутому анцухцами условию, они отныне становились основным оплотом газийских отрядов, значительная часть которых формировалась уже из их числа.

Таким образом можно предположить, что уже во второй половине 16-го века Шаитлинцы были мусульманами.

Известные алимы Цунтинского района 

Курамухаммад-хаджи Рамазанов (с. Зехида), Мухаммадрасул из Сагада, Махди-хаджи Абидов (с. Цебари), Абдулкарим-хаджи, имам г. Буйнакск (с. Генух), Хусейн-афанди и др.  

Высказывания о дидойцах (цунтинцах)[править | править вики-текст]

А.К. Сержпутовский (слева) и наиб Джабо (посередине)

Белорусский учёный Александр Казимирович Сержпутовский, побывавший в 1911 году в нынешнем Цунтинском районе отмечал в своем докладе, прочитанном в Русском музее (Санкт-Петербург), что в дидойском лексиконе нет бранных слов. «Дидои не любят плоских шуток, нецензурных намеков и вообще порнографических выражений. Они отличаются и в этом отношении превосходят даже высоко культурные народы».

Исследователь А.К. Сержпутовский также подчеркивал, что значительное внимание у дидойцев уделялось головному убору. «Можно носить лохмотья или только клочки одежды, но нельзя показываться другим без головного убора или без кинжала. Здесь можно видеть красивые и дорогие папахи. Наряду с оружием и сбруей,папахи украшают стены сакли».

Участие дидойцев (цунтинцев) в военных сражениях, битвах, восстаниях и набегах[править | править вики-текст]

Цунтинцы (дидойцы)

Отношения цезов (цунтинцев) и грузин

Платон Иоселиани писал в книге «Путевые записки по Дагестану. В 1861 году», (стр. 92): «От нашествия грузин преимущественно пострадало [село] Хупра. Зато, сколько раз грозный меч дидойцев (цунтинцев) поражал последних царей грузинских за дерзновенные свои попытки покорить дидойцев, беспокоивших разбоями и опустошавших Кахетию. Их ловкость в бою, отчаянная храбрость и жестокость, с какою они обходились с пленными, приводили в ужас и трепет народ грузинский. Чувство самостоятельности внушало им, к отстранению грузинского господства, сохранить крепко свои предания, верования, обычаи и вообще всю духовно-нравственную жизнь».

Цези (цунтинцы) во время Кавказской войны

Зять имама Шамиля, Абдур-Рахман Газикумухский (1837–1901 гг.) писал в своей книге «Книга воспоминаний»: «Известными меткими стрелками из ружей у нас были согратлинцы, чохцы, унцукульцы, цунтинцы и оротинцы. Особо отличались жители цунтинских селений, т.к. они охотники по ремеслу своему. Жители других селений были посредственны в стрельбе». 

Также Абдур-Рахман Газикумухский писал там же: «Цунтинцы, хотя и не были воинственными (в смысле орудия войны), однако они смелые, решительные и испытанные в боях люди. Особенно, когда выходят на Грузию. Они захватили у них больше всех опорных пунктов, совершая на них нападения. И сам Шамиль тоже во время своего похода на Сабьи захватил княгинь и жен Чавчавадзе и Орбелиани». 

Там же Абдур-Рахман Газикумухский писал: «В старину среди цунтинцев были известные предводители, которые во время набегов в Грузию пригоняли скот и рабов. Теперь много метких стрелков, особенно при сборе ополчения...» 

Цунтинский мальчишка с родственницами

Иманмухаммад Гигатлинский пишет в своей Хронике: "Известия обо всем том, что произошло при Унцукуле, а также о других победах, дошли вскоре до жителей ряда округов. Они достигли их ушей. Находились же в числе таковых следующие единицы: округ гидатлинцев (гьид), Карах (Къарапал), Тлурутль-мукх (Къурукъ мухъ), Анцух (Ансухъ), Андалал (Пандалал), Тленсерух (Кьенсер), Антль-ратль (Анкъ-ракъ), Таш и Цунта (Ц1унт1а). Когда узнали они — гидатлинцы, карахцы, тлюрутль-мукхцы, анцухцы, андалальцы, тленсерухцы, антль-ратлинцы, ташцы (ташал) и цунтинцы — о том, что упомянуто выше, то у лицемеров, из числа их, сердца как бы подлетели в воздух; сила их превратилась тут в пыль. Данная человеческая категория, то есть лицемеры, готова, вроде бы, уже была к тому, чтобы бежать из родных мест. Так бы они, наверное, и поступили, если бы только нашли помощников себе, но более сильных, чем Аллах! Поэтому перечисленные выше единицы, — Гидатль, Карах, Тлюрутль-мукх, Анцух, Андалал, Тленсерух, Антль-ратль, Таш и Цунта — причем вместе со своими лицемерами, и обратились тогда с просьбой к Шамилю. Суть ее заключалась в том, чтобы ввел бы имам их под крыло своей милости и, наведя у них порядок, включил бы их в число своих подданных (таби). Шамиль принял эту просьбу — исходила она, как уже отмечалось, от гидатлинцев, карахцев, тлюрутль- мукхцев, анцухцев, андалальцев, тленсерухцев, антльратлинцев, ташцев и цунтинцев — и произвел тогда же соответствующие назначения. Над гидатлинцами назначил Шамиль правителем телетлинца Кебедмухаммада (Къебед...). Наибство в Андалале вручил он Инкав-хаджияву Чохскому (ГІинкьав — …). Над Тлюрутль-мукхом, — не включая тут, правда, Голотль (Гъакъал), — а также над Ассабом (Пассал), Тлянубом (Лъанал), Цекобом (ЦІекІал) и Ратлубом (Ригьикъ), поставил тогда имам одного человека. Это был мулла (кади) Шуаиб Батлухский. Над карахцами поставил имам Умариль Мухаммада Карахского. Над Анцухом поставил Адалава Анцухского. Над цунтинцами поставил Ибрахима Мококского (Мокъокъ). Над Антль-ратлем и Ташем поставил Шамиль катехского (кIитIихь) мухаджира по имени Мухаммадали — голодинца (гъолода), который был сыном Батрака (БатIракь). Над Тленсерухом поставил тленсерухца Абдуллу Нукушского (Нукъуш). После всего того, число шамилевских наибов поднялось до тридцати пяти человек. Так получается, если считать следующим образом: начиная от наиба Чупалава Ачаннийского и вплоть до наиба Абдуллы Нукушского".

Поход имама Шамиля в Кахетию вместе с цунтинцами

Хаджи-Али Чохский (1817–1895 гг.) писал в книге «Сказание очевидца о Шамиле»:

«Шамиль давно собирался предпринять поход в Грузию, склоняясь на просьбы жителей Цунта и Тинди, отцы которых прежде были во вражде с грузинами. Однако же он не мог предпринять поход, потому что русские отвлекли его. В 1270 (1853) г. Омар-Паша, достигнув Кутаиса, прислал к Шамилю письмо, чтобы он со всеми силами пришел соединиться с ним. Шамиль выступил с 1500 чел. и тремя орудиями из Даргов и остановился в Зунуб-Каритля, что около Караты. Здесь собрались все наибы Дагестана и Чечни. Шамиль никому не объявлял цель похода. Через 3 дня войска двинулись к селению Хуштада, а потом в сел. Тинда, потом в Цунта. Шамиль с войском прибыл к башне, что на горе по дороге в Грузию (занимаемой грузинами-милиционерами). С этой возвышенности Шамиль послал сына своего Гази-Мухаммада с 7-ю тысячами на плоскость Грузии, а Даниял-Султана с 5-ю тысячами послал в Шильды. Сам же с остальным войском расположился у башни. При восходе солнца Даниял с пехотой вошел в Шильды. Здесь произошло сражение, в котором был убит наиб Цунты Хаджи-Мухаммад Тиндинский и другие, около 40 человек и 60 ранено. Гази-Мухаммад направился к Алазани с конницею, ограбил некоторые селения на возвышенностях перед Шильдами, где и провели ночь. На другой день они от Шамиля получили предписание переправиться с конницей через Алазань. Гази-Мухаммад собрал всех наибов, сделал всем наставления. Оставив конных и пеших в тесном месте на дороге в Шильду, с остальным войском переправился через Алазань. Цунтинцы были впереди и с ними армянин Муса, который знал дом князя Чавчавадзе. По указанию Мусы войско двинулось в Цининдалы, где ограбив дом князя Чавчавадзе, взяв в плен княгинь, других женщин, детей, с радостью возвратились. На обратном пути, увидев, что русские заняли переправу через Алазань, они отступили и переправились в другом месте. Потом они увидели, что место, где была оставлена пехота, занято русскими, и когда они стали приближаться, то русские встретили их залпами из орудий. Горцы бежали по дороге к Кварели и провели ночь в лесу между Шильдою и Кварели. На другой день русские оставили дорогу и возвратились в укрепление Кварели, а горцы, достигнув Шилыды, провели там ночь. Много мусульман было убито. При отступлении горцы растеряли много тел убитых, раненых, много скота и других вещей. В это время мы услышали, что генерал, находящийся в Закаталах, двинул на них с двух сторон войска и с гор, и с равнины. Если бы не получили этого сведения, то горцы напали бы на другой день на Телав. Наибы напугались русских и поднялись в горы к Шамилю. В это время Шамиль взял те две башни, у которых находился грузинский князь, который там был начальником и сдался военнопленным с 35-ю человеками. Шамиль приказал вывести из башни всех грузин и успокоил там пленных княгинь и детей. В числе пленных была старая француженка. Грузинский князь просил меня, чтобы я попросил Шамиля позволения угостить их чаем и тем, что было у него. Ему было дозволено. Шамиль хотел оставаться там более 2-х месяцев, но услышав, что закатальский генерал идет на них, по просьбе наибов возвратился в Дарго, написав письмо Омар-Паше следующего содержания: “Я выходил к вам навстречу с сильным войском, но невозможно было наше соединение по причине сражения, бывшего между нами и грузинским князем. Мы отбили у них стада, имение, жен и детей, покорили их крепости с большою добычею и торжеством возвратились домой, так радуйтесь и вы!”.

На возвратном пути Шамиль позволил грузинскому князю провожать пленных княгинь; по приезде же в Дарго, Шамиль посадил его в темницу, а пленных поместил в своем дворце, где и содержал их как им было угодно».

Письмо дагестанцев царским генералам Гурко и Клюгенау

В 1844 году от джамаатов цунтинцев, гунибцев, багвалинцев, келебцев, кахибцев, карахцев, андалальцев, койсубулинцев и хунзахцев было написано письмо царским генералам Гурко и Клюки фон Клюгенау, находящимся в Дагестане: «С того времени, когда ваши поганные ноги ступили на нашу землю, вы обманывали людей. Это непорядочно для людей, приближенных к великому императору. Вы захватываете наши имения, сжигаете наши села, наших людей берете в заложники, держите в плену. Мы долго терпели это. У нас не было оружия в нужном количестве, не было запаса боеприпасов. Среди нас были дурные люди, которые из-за соблазнов этого тленного мира подчинились вам. Хоть мы и служили вам, вы угнетали наш народ. Хоть и были полны великой ненавистью к вам, мы вели себя спокойно. Не имея возможности противостоять насилию, покаявшись, мы молились Всевышнему Аллаху, чтобы он избавил нас от вашего гнета. Хоть мы и бедны, не имеем больших средств, мы объединились, стали ковать и отливать оружие, мы выступили против вас, следуя Шариату. С этого времени между нами не будет ничего, кроме обнаженной сабли и открытой вражды. Поэтому вам лучше как можно раньше убраться с нашей земли. Вы не думайте, что мы отступим, испугавшись вас. Мы поклялись, положа руку на Коран, воевать против вас, пока вы не уберетесь с нашей земли или мы не погибнем шахидами. Нет другой силы спасения, кроме могущества Аллаха»[17]. (Из книги «Имам Шамиль» Мухаммада Гамзаева, стр. 140)

На обороте подлинного письма приложена именная печать следующих лиц: Хаджи-Мухаммад, бывший андалальский кадий, Джамал Чиркеевский, Дибир-Али, Хаджи-Мухаммад с приложением между оными 14 безымянных пальцев.

Оборона Согратля и цунтинцы (дидойцы)

«Вскоре царское правительство смогло подавить все очаги восстания [1877 года]. Осталось селение Согратль, где заперлись организаторы восстания, в том числе Абдуррахман Сугури, Мухаммад-хаджи (4-й имам), Алибек Гаджи, Умма Дуев, дада Задмаев, Ника-кади и др. В обороне Согратля активное участие принимала также группа дидойцев (цунтинцев) под руководством дидойского вожака Хархарилава. Когда после первого дня обороны (2 ноября) среди защитников возникло разногласие по поводу продолжения борьбы, дидойцы во главе с имамом Мухаммадом-хаджи решительно настаивали стоять до конца. После подавления восстания Абдурахман Сугури оставил запись, где особо отмечает беспримерный героизм и мужество дидойцев. По его словам, когда после полного разрушения селения большинство защитников прекратили борьбу и пошли с повинной к кн. Меликову, дидойцы еще два дня держали оборону селения, пока все до единого не пали под его развалинами». (Раджабов Р.Н., «История Дидойцев», стр. 110)

О событиях в Цунта во время восстания 1877 года.

Али-кади Салтинский (вт. пол. XIX в.) писал о восстании 1877 года: "...Жители селений Цунта объявили [об установлении] шариата, сплотившись по призыву их мужественного предводителя Гара (Гъара) Хаджиява. После они совершили набег на тушин [с целью получения добычи], и, захватив отары овец, пригнали в Цунта. Этих овец оказалось так много, что трудно было сосчитать. Таким образом, когда они пребывали в неописуемой радости от великой помощи Всевышнего, на них двинулись русские вместе с содействующими им мусульманами из числа горцев и жителей равнин из селений, входящих в округ генерала (йинарал), который [находился] в крепости Шура. А их [цунтинцев] наиб учёный Дибир, сын Инквачилава сбежал от них, когда те объявили [об установлении] шариата. И вот когда неверные подошли к ним, то они заключили с ними мир и сдались, кроме жителей селения Асах (Г1асакълиб). Они укрывшись в своих домах, подготовились принять бой. Тогда неверные и бывшие с ними мусульмане, бросились на них, и между обеими сторонами завязался ожесточенный бой. Жители того селения убили большое количество неверных из числа грузин и других, а также из мусульман, бывших на стороне [русских]. Затем много мужчин селения сбежали. В числе тех, кто спасся бегством, оказался их предводитель хаджий Гара. А те, кто остался вместе со своими женами и детьми, собрались в одном доме и продолжали оказывать отчаянное сопротивление. И жены бились наряду со своими мужьями. В конце, когда силы у них вконец ослабели, то женщины вышли на крышу той сакли, и громко читая зикр (Ля илляха илля-Ллах!), начали ходить кругами по ней с намерением умереть раньше своих мужей. Рассказывали, что в тот момент эти женщины, обратившись лицом к неверным, кричали: «Бросайте в нас пики, да проклянет вас Аллах!», они (женщины) все были убиты. После этого неверные, уже не зная как справиться с мюридами, укрывшимися в сакле, подпалили ее. Тогда оставшиеся в ней правоверные вынуждены были выбираться оттуда. Их было около шести мужчин и все они пали мучениками. Рассказывают также, что в углу того дома были обнаружены двое спрятавшихся детей, [которые] остались в живых. Тела их были обожжены, они плакали, зовя своих родителей. Один тушинец взял их в плен и забрал с собой. Затем неверные захватили в плен всех жителей села, находившихся вне той сакли, включая мужчин, женщин, детей и отправили в крепость Шуру. Они разграбили все имущество, разрушили село и предали его огню. Они (мусульмане) оказались в таком положении, которому поразился бы всякий правоверный, и дела у них обстояли даже хуже того, что я описал"[18].

Эпизод из восстания Наджмуддина Гоцинского.

«Ботлихский отряд, двигаясь вверх по Андийскому Койсу, 23 сентября занял Хваршинское ущелье, селение Хварши и высоты Богосского хребта. Здесь наступавшим силам «Боевого нагорного участка» дорогу преградила застава, выставленная дидойцами (цунтинцами) из числа своих стрелков. Дидойские охотники, заняв господствующие высоты перевала, подвергли наступавших красноармейцев и красных партизан сокрушительному обстрелу. Огонь дидойских охотников был настолько интенсивным и прицельным, что вынудил сильно поредевшего противника очистить Хваршинское ущелье. Между тем другая часть «Боевого нагорного участка» под командованием командира батальона Давыдова и военкома Кундухова, продвигавшаяся по Андийскому Койсу, была остановлена дидойцами недалеко от селения Сагада у урочища «Царатль» и разбита наголову. Мрачное ущелье Андийского Койсу было усеяно трупами красных партизан, которых после расстрела раздевали и выбрасывали в Койсу. После этой кровавой трагедии жители селений ниже по течению Андийского Койсу много дней обозревали плывущие по реке тела красноармейцев и красных партизан». (Раджабов Р.Н., «История Дидойцев», стр. 126)

Как цунтинцы взяли крепость Ботлих

«Рач1ун Т1анусире, Г1ободе, Г1ахьалч1ире швана ц1унт1адерил муридзаби. Гьез Болъихъ хъала бахъун раг1ула гарнизоналъул рак1ал рихулел г1асиял гьаркьалги гьарун. Гьаркьалги, цо-цояс цо-цо гьаракь гьабун гуребха, цо-цояс цого заманалда к1и-к1и гьаракь гьабун. Цо чияс цого заманалда к1иго гьаракь кин гьабулебан рак1алде ккезе бегьула. Амма, гьеб гьабулеб куц ц1унт1адерил муридзабазда лъалеб буго: «г1иву-г1аву». Ц1унт1адерил шунусго муридас «г1иву» ах1ани, шунусго гьаракь ккола, гьебго заманаялъ «г1авуги» хадуб гъезабуни, азарго гьаракь лъугьуна. Гьел гьаркьал гарнизон х1инкъизабизе гьеч1ел гьаркьалищ ругел? Рек1елъе х1инкъи ккезабун хадуб, вакилзаби рит1ана, къот1аби гьаруна, ва Къураналда кверги лъун гьедана. Гьеб «г1иву-г1авуялъ» бахъун раг1ула гьаз Болъихъ хъала». (Гаджиев З. С. 127)[19]

Осада Хунзаха цунтинцами

В крепости Хунзах располагалась так называемая Ударная группа, состоящая из стрелков 32-й дивизии, 2-й бригады московских курсантов и 14-й дивизии Красной Армии под командованием А.Тодорского. Военным комисаром был председатель ВЧК Дагестана Н. Самурский.

Штаб командования повстанцев Хунзахского направления располагался в селении Тануси. Осада селения Хунзах и его крепости возлагалась на дидойцев (цунтинцев). В течении декабря 1920 года дидойцы прилагали огромные усилия, чтобы занять крепость. Однако все попытки оставались безуспешными. Тогда командование приняло решение:

«Аслиял къуватал Хунзахъ шагьаралде т1аде рехизе, гьебги бахъун, кисанго т1аде нухги къотун, хъалаялъул гарнизон бакъуца хвезабизе. Хунзахъ шагьаралде т1аде балагьараб Гурукьилан абулеб Чупановазул колот1а ц1унт1адерил чанахъабазул къокъаги лъун, г1адан, х1айван, г1анк1у-х1елеко къват1ире раккизе толел рук1инч1о». (Гаджиев З. С.133).

Один из непосредственных участников этих событий вспоминает: «Дидойские охотники занимали позиции на высотах вокруг крепости и стреляли в каждого, кто появлялся на улицах села. Многие погибли здесь от пуль бандитов. Так мы провели месяц» (Из воспоминаний Атаева Абдулкадыра. Гьудуллъи. 1957. №1. С.15-17). Другой участник тех же событий был более поэтичен. Он писал:

«Аварагзабазул ц1аралги рахъун,

Ц1унт1аса жабулал гьедун раг1ула,

Биун месед т1ураб Хундерил т1алт1а

Т1ат1ала лъун гамач1 тезе гьеч1илан»[20].

Упоминание цунтинцев в боевых песнях аварцев

«Туманк1уе ц1акъал, х1инкъи - къай гьеч1ел,

Бац1ил т1анч1и г1адал, гъалбац1ал г1адал,

Гъира рагъде бугеб, мурад хвел бугел

Хунзгун ц1унт1ал щвана щвараб г1ор г1адин».

«Меткие в стрельбе, не ведающие страха,

Как сущие волчата, как львы они,

В бой стремящиеся, готовые умереть -

Подоспели хунзахцы и цунтинцы, как бурлящая река».

Из песни Ч1охъ хъала бахъи / «Взятие крепости Чох».

(«Маг1арулазул рагъулаб тарих» (Военная история аварцев), стр. 411)

Язык[править | править вики-текст]

Говорят на аварском языке, который относится к цезской подгруппе аваро-андо-цезской ветви нахско-дагестанской языковой семьи. Разделение аваро-андо-цезских языков произошло на рубеже н.э., когда откололась цезская ветвь. Языки этой подгруппы сохранили много черт, характерных для древнего восточно-кавказского языка. Распад аваро-андийской языковой общности произошло в 8 в. н.э. Цезский язык наиболее близок к гинухскому языку[21]. В 1993 году был издан цезский букварь[21]. Распространен аварский, русский и частично чеченский языки.

Быт[править | править вики-текст]

Занятия и традиции[править | править вики-текст]

Жители селения Кидеро. Фотограф А.К.Сержпутовский.1911 г.

ЭСБЭ так описывал быт цезов:

Дидойцы занимаются по преимуществу скотоводством; в летние месяцы пасут свой скот на самых высоких местах вблизи вечных снегов. Охота за турами — их излюбленное развлечение[22].

Традиционные занятия: отгонное животноводство, главным образом овцеводство; пашенное земледелие (ячмень, рожь, пшеница, овёс, полба, бобовые, с конца XIX века — кукуруза, картофель). Было развито сукноделие, выработка кож и овчины, кузнечное ремесло, выделка деревянной утвари. Распространены отхожие промыслы. В советский период значительно увеличены площади под зерновые, получили развитие садоводство и овощеводство, главным образом на Кумыкской плоскости, куда переселилась часть дидойцев. На аварском и цезском языках передаются пословицы, поговорки, загадки, песни, сказки, плачи, колыбельные и др. Характерны увеселительные собрания по половозрастному принципу в осенне-зимний период. Сохранились пережитки культов земли, неба, светил, огня, гор, рек, лесов, родников и др., анимистических, тотемических представлений, веры в магию и т. д., верований, связанных с культом Белого камня. Дидойцы были организованы в общины-джамааты, характерны кровнородственные союзы — тухумы. Преобладала малая семья, до 40-х годов XX века бытовали формы неразделённой семьи. Селения ступенчато-кучевые, укреплялись боевыми башнями. Основной тип жилища — прямоугольное в плане двух- и трёхэтажное каменное строение, первые этажи — хозяйственные службы, верхний этаж — жильё. Открытые лоджии с XIX века заменяются галереями. Крыши плоские, земляные, у отдельно стоящих домов и хозяйственных построек — двускатные.

Из дневниковых записей исследователей (сотрудников МАЭ А. Г. Данилина, Л. Э. Каруновской, К. Г. Данилиной), в середине 1920-х гг. посетивших удаленный район Дагестана, населенный цезами (дидойцами):

«В постройке дома дидоев участвует все население аула… Один строит дом, пригласил на помощь. Вдруг вогнали в аул лошадей. Затем оседлали их в вьючные седла и поехали длинной вереницей в соседний аул за досками. Чтоб было веселей, им сопутствовали зурнач и барабанщик. Резкие звуки зурны и треск барабана, крики веселые, возгласы. Настроение приподнятое. Спустя некоторое время они вернулись. На каждой лошади кроме седока были привьючены по две доски, по одной с каждой стороны. Зурнач ехал увенчанный венком из зелени. Сзади него сидел барабанщик… Музыкой сопровождаются вообще все работы по постройке дома. Женщины носят в больших корзинах землю и камни, разминают глину; мужчины же кладут стены, приносят и укрепляют балки и т. п. А в это время расположившиеся на одной из крыш музыканты, окруженные детьми, непрерывно играют… Целый день до вечера шум и оживление в ауле. Из одного дома раздается особенный шум, пение, барабанный бой и дикий звук зурны. Это хозяин — строитель дома угощает всех, кто помогал ему… Битком набитая комната, сидели вдоль всех стен и толкались в сенях еще… Стояла на полу посуда с бузой, на тарелках, которые держали на коленях, был сыр соленый и лепешки. Вот и все угощение. Прямо против входа были музыканты. Их игра нередко заглушалась неистовыми криками песни. Пели все… В одном углу группа молодежи, один из них держал ветки с нанизанными на ветвях несколькими скорлупами яйца (mečir). Это обычное явление, только нанизывают конфеты и пр. ...Разнообразие: входят на четвереньках ряженые — «медведи» в вывороченных шубах. У одного маска из красной материи наподобие птичьего клюва (пеликана), и он непрестанно щелкал им. Они имитировали борьбу, валялись на полу и т. д». [Очерк (А), л. 11 об.—12, 88—90 об.][23]

Традиционная одежда[править | править вики-текст]

А.К. Сержпутовский. Женщина в национальном костюме. Дидойцы. 1910 г.

Традиционная одежда общедагестанского типа, у мужчин: рубаха, штаны, бешмет, черкеска, бурка, овчинные шубы и папахи, вязаные шерстяные сапоги, обувь из сыромятной кожи, хрома, войлока, дерева и др. Голову брили, носили усы и бороду. Женская одежда: туникообразные платья-рубахи, штаны, чепец-накосник, шерстяные и шёлковые платки, шали, та же обувь, что и у мужчин. До первых десятилетий XX века мужчины и женщины зимой иногда носили штаны и рубахи из овчины мехом вовнутрь. Женские украшения из серебра: серьги, кольца, браслеты, налобные, нагрудные и др.

Русский писатель-путешественник Евгений Марков (1835-1903) писал в книге «Очерки Кавказа» (1887 г.):

«Наряд дидойских женщин пахнет самыми отдаленными веками и глубоким Востоком. Может быть, это еще мода, занесенная сюда в горы какими-нибудь арабами 7-го века. Широкие темно-красные мантии из кумача покрывают сзади голову и все тело дидойки, одетой в темную синюю рубаху; мантии эти перехвачены складками на шее и спускаются до самых ног. Они выложены сплошными рядами старинных серебряных монет, расшиты серебром, оторочены разными подвесочками и бахромой в той части своей, которая покрывает голову. Говорят тут найдешь иногда монеты древнее и интереснее, чем в любом нумизматическом музее, египетская, персидская, арабская, римская, монгольская и, пожалуй, такие каких мы совсем еще не знаем».  

Традиционная пища[править | править вики-текст]

Традиционная пища мучная и мясо-молочная.

Примечания[править | править вики-текст]

  1. 1 2 Всероссийская перепись населения 2010 г. Национальный состав населения Российской Федерации. «Демоскоп». Архивировано из первоисточника 31 мая 2012.
  2. Всероссийская перепись населения 2002 года. Проверено 24 декабря 2009. Архивировано из первоисточника 21 августа 2011.
  3. 1 2 3 4 5 6 7 8 Этносостав населения Дагестана. 2002
  4. Бежтинский участок
  5. LINGUAMÓN - Casa de les Llengües > Цезский язык
  6. Краткая историческая справка о дидойцах
  7. Северный Кавказ. Академия Наук СССР. Институт географии. 1957. 507 с.
  8. “КАРТА СТРАНЫ ШАМИЛЯ НА 27 МУХАРРАМА 1273 Г.” ХАДЖЖИ ЙУСУФА САФАР-ЗАДЕ: РАСШИФРОВКА И ОПИСАНИЕ .
  9. “КАРТА СТРАНЫ ШАМИЛЯ НА 27 МУХАРРАМА 1273 Г.” ХАДЖЖИ ЙУСУФА САФАР-ЗАДЕ: РАСШИФРОВКА И ОПИСАНИЕ.
  10. Шихсаидов А.Р. Ислам в средневековом Дагестане (VII-ХV вв.) Махачкала, 1969. С. 208-209. .
  11. Айтберов Т.М. Абдулкеримов М.М. Обзор некоторых рукописных собраний Дагестана // Изучение истории и культуры Дагестана: археографический аспект. Махачкала, 1988. С. 60. .
  12. Айтберов Т.М., Оразаев Г.М., Шихсаидов А.Р. Дагестанские исторические сочинения. М., 1993. С. 141-146. .
  13. Айтберов Т.М. Дагестанские документы XV-XVII вв. // Письменные памятники Востока. 1975. М., 1982. С. 4-11. .
  14. Генко А.Н. Из культурного прошлого ингушей // Записки коллегии востоковедения при Азиатском музее АН СССР. Л., 1930. Т.5. С. 730. .
  15. Раджабов Р.Н. История дидойцев (цезов). Махачкала, 2003. С. 180-183. .
  16. Исламизация южной части горной Аварии.
  17. РГВИА, ф. ВУА, д. 6563, лл. 4—5. Современный документу перевод с арабского. .
  18. О событиях в Цунта.
  19. "История дидойцев", стр. 130. .
  20. Раджабов, Р.Н., "История дидойцев". .
  21. 1 2 Ошибка в сносках?: Неверный тег <ref>; для сносок .D0.9A.D1.80.D0.B0.D1.81.D0.BD.D0.B0.D1.8F_.D0.BA.D0.BD.D0.B8.D0.B3.D0.B0 не указан текст
  22. Ошибка в сносках?: Неверный тег <ref>; для сносок .D0.91.D1.80.D0.BE.D0.BA.D0.B3.D0.B0.D1.83.D0.B7-.D0.95.D1.84.D1.80.D0.BE.D0.BD не указан текст
  23. Ю.Ю.Карпов. Взгляд на горцев. Взгляд с гор.. — С. С.120.

Источники[править | править вики-текст]