Эта статья является кандидатом в избранные

Окислительное фосфорилирование

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Электроно-транспортная цепь митохондрий является местом проведения окислительного фосфорилирования у эукариот. NADH и сукцинат, образовавшиеся в ходе цикла трикарбоновых кислот, окисляются, и их энергия передаётся АТР-синтазе, которая за её счёт синтезирует АТР.

Окисли́тельное фосфорили́рование — метаболический путь, при котором энергия, образовавшаяся при окислении питательных веществ, запасается в митохондриях клеток в виде ATP. Хотя различные формы жизни на Земле используют разные питательные вещества, ATP является универсальным соединением, в котором запасается энергия, необходимая для других метаболических процессов. Почти все аэробные организмы осуществляют окислительное фосфорилирование. Вероятно, широкому распространению этого метаболического пути способствовала его высокая энергетическая эффективность по сравнению с анаэробным брожением.

При окислительном фосфорилировании происходит перенос электронов от соединений-доноров к соединениям-акцепторам в ходе окислительно-восстановительных реакций. В ходе этих реакций выделяется энергия, которая далее запасается в виде ATP. У эукариот эти окислительно-восстановительные реакции осуществляются несколькими белковыми комплексами[en], локализованными во внутренней митохондриальной мембране[en], а у прокариот они располагаются в межмембранном пространстве[en] клетки. Этот набор связанных белков составляет электроно-транспортную цепь (ЭТЦ). У эукариот в состав ЭТЦ входит пять белковых комплексов, в то время как у прокариот в её составляют множество различных белков, работающих с различными донорами и акцепторами электронов.

Энергия, выделяющаяся при движении электронов по ЭТЦ, используется для транспорта протонов через внутреннюю митохондриальную мембрану в межмембранное пространство[en]. Таким образом накапливается потенциальная энергия, слагающаяся из протонного градиента и электрического потенциала. Эта энергия высвобождается при возвращении протонов обратно в митохондриальный матрикс[en] по их электрохимическому градиенту[en]. Это возвращение происходит через особый белковый комплекс — ATP-синтазу; сам процесс перемещения протонов по их электрохимическому градиенту получил название хемиосмос. ATP-синтаза использует выделяющуюся при хемиосмосе энергию для синтеза ATP из ADP в ходе реакции фосфорилирования. Эта реакция запускается потоком протонов, которые вызывают вращение части ATP-синтазы; таким образом, ATP-синтаза работает как вращающийся молекулярный мотор.

Хотя окислительное фосфорилирование относится к жизненно важным реакциям фосфорилирования, в ходе этого процесса также образуются активные формы кислорода, в частности, супероксид и пероксид водорода. Они вызывают образование в клетках свободных радикалов, которые причиняют вред клетках, приводя к болезням и старению. Ферменты окислительного фосфорилирования являются мишенями для многих биологически активных веществ и ядов, которые подавляют их активность.

Окислительное фосфорилирование следует отличать от субстратного фосфорилирования, при котором ATP синтезируется не за счёт энергии переноса электронов и протонов по цепи переносчиков, а при фосфорилировании ADP до ATP при отрыве фосфата от соединений с высоким потенциалом переноса фосфата[1].

Общий обзор[править | править вики-текст]

Механизм окислительного фосфорилирования основан на использовании реакций, в ходе которых энергия высвобождается (экзергонических[en]), для проведения реакций, которые протекают с затратой энергии (эндергонических[en]). Переход электронов по электроно-транспортной цепи от доноров электронов (например, NADH) к акцепторам (например, кислороду) является экзергоническим процессом: в ходе него выделяется энергия, в то время как синтез ATP — эндергонический процесс, для него необходим приток энергии извне. И ЭТЦ, и ATP-синтаза располагаются в мембране, и энергия переносится от ЭТЦ к ATP-синтазе посредством переноса протонов через мембрану в ходе хемиосмоса[2]. По сути, это механизм напоминает электрическую цепь, в которой протоны переносятся с отрицательно заряженной стороны мембраны (N-сторона) на положительно заряженную сторону под действием ферментов ЭТЦ, функционирующих как протонные помпы. Работу этих ферментов можно сравнить с работой батареи, вызывающей движение электрического тока по цепи. Передвижение протонов через мембрану создаёт электрохимический градиент, который часто также называют протонодвижущей силой. Этот градиент слагается из двух составляющих: разницы в концентрации протонов (Н+-градиент, ΔpH) и разности электрических потенциалов, причём N-сторона заряжена отрицательно[3].

ATP-синтаза высвобождает эту энергию протонов, замыкая электрическую цепь и позволяя протонам перемещаться по их электрохимическому градиенту обратно на N-сторону мембраны[4]. Их кинетическая энергия запускает вращение некоторых частей фермента, и за счёт этого вращения осуществляется синтез АТР.

Работа ЭТЦ и ATP-синтазы тесно связаны друг с другом. При блокировании передвижения электронов по ЭТЦ образование ATP приостанавливается. Верно и обратное: подавление ATP-синтазы блокирует работу ЭТЦ и переход электронов по её белкам. Это объясняется следующим образом. ATP-синтаза, синтезируя ATP, возвращает в матрикс протоны, накачанные в межмембранное пространство белками ЭТЦ за счёт особого канала в ферменте. Если же его заблокировать, то белки ЭТЦ будут накачивать протоны в межмебранное пространство до тех пор, пока протонный градиент по обе стороны мембраны не сравняется. Так как остановится накачивание протонов, остановится и движение электронов, и система придёт в равновесие[5].

В митохондриях большая часть синтезируемого АТР образуется за счёт разности потенциалов, а у алкалифильных бактерий часть электрической энергии даже идёт на компенсацию возрастающей обратной разности рН. В хлоропластах, напротив, больший вклад в синтез АТР вносит ΔpH, однако в синтезе АТР у них также играет роль небольшой мембранный потенциал. У, как минимум, фузобактерии Propionigenium modestum[en] он вызывает обратное вращение субъединиц а и с FO-мотора АТР-синтазы[3].

По сравнению с брожением, окислительное фосфорилирование даёт большой энергетический выход. У гликолиза суммарный выход АТР составляет всего 2 молекулы, однако в ходе окислительного фосфорилирования синтезируется от 30 до 36 молекул АТР за счёт 10 NADH и 2 молекул сукцината, образовавшихся при окислении одной молекулы глюкозы до углекислого газа и воды[6], в то время как β-окисление[en] жирных кислот даёт около 14 молекул АТР. Выше представлены теоретические, максимально возможные значения выхода АТР. В действительности же некоторые протоны просачиваются сквозь мембрану, минуя АТР-синтазу, что снижает выход АТР[7].

В отличие от нормальных дифференцированных клеток, у которых основным источником энергии служит окислительное фосфорилирование, раковые клетки преимущественно полагаются на аэробный гликолиз. Этот феномен получил название эффекта Варбурга[en]. По-видимому, для раковых и других быстро пролиферирующих клеток, нуждающихся в быстром увеличении биомассы, более быстрый гликолиз оказывается выгоднее трудоёмкого окислительного фосфорилированияVander Heiden M. G., Cantley L. C., Thompson C. B. Understanding the Warburg effect: the metabolic requirements of cell proliferation. (англ.) // Science (New York, N.Y.). — 2009. — Vol. 324. — № 5930. — P. 1029–1033. — DOI:10.1126/science.1160809 — PMID 19460998. исправить. Такая отличительная особенность раковых клеток (увеличенные темпы гликолиза, по сравнению с нормальными клетками) позволяет определять местоположение раковой опухоли в теле при помощи позитронно-эмиссионной томографии[8].

Молекулы-переносчики электронов и протонов[править | править вики-текст]

Восстановление кофермента Q от его убихиноновой формы (Q) до убихиноловой формы (QH2).

В электроно-транспортной цепи происходит движение как электронов, перемещающихся от донора к акцептору, так и протонов, движущихся через мембрану. В этих процессах участвуют и растворимые, и связанные с белками транспортные молекулы. В митохондриях перенос электронов в межмембранном пространстве осуществляется водорастворимым белком-переносчиком цитохромом с[9]. Этот белок переносит исключительно электроны, а перенос осуществляется за счёт окисления и восстановления атома железа, который располагается в гемовой группе белка. Цитохром с также обнаружен у некоторых бактерий, у которых он располагается в периплазматическом пространстве[10].

Во внутренней митохондриальной мембране функционирует жирорастворимый переносчик кофермент Q, который переносит за счёт окислительно-восстановительных циклических реакций и электроны, и протоны[11]. Эта небольшая бензохиноновая[en] молекула чрезвычайно гидрофобна и свободно перемещается в мембране. Когда Q получает два электрона и два протона, он восстанавливается до убихиноловой[en] формы (QH2); когда QH2 высвобождает два электрона и два протона, он вновь окисляется до убихиноновой формы (Q). Поэтому если два фермента располагаются так, что Q восстанавливается на одной стороне мембраны и QH2 окисляется на другой, то убихинон свяжет эти реакции и обеспечит челночный транспорт протонов между ними[12]. В некоторых ЭТЦ бактерий задействованы другие хиноны, например, менахинон, помимо убихинона[13].

Перенос электронов между белками обусловлен их переносом между флавиновыми кофакторами[4][14], железо-серными кластерами и цитохромами. Существует несколько типов железо-серных кластеров. В простейшем случае железо-серный кластер состоит из двух атомов железа, соединенных посредством двух атомов неорганической серы; кластеры такого рода обозначаются как [2Fe-2S]. Кластеры второго рода, обозначаемые как [4Fe-4S], содержат организованные в куб четыре атома железа и четыре атома серы; каждый атом железа в таких кластерах координируется дополнительной аминокислотой, обычно цистеином за счёт его атома серы. Ион металла участвует в окислительно-восстановительных реакций без присоединения или отдачи протонов, поэтому в ЭТЦ они могут быть задействованы только в транспорте электронов от белка к белку. Электроны проходят довольно большое расстояние через белки, «перепрыгивая» с одного из вышеуказанных кофакторов на другой[15]. Такое передвижение обусловленно туннельным эффектом, который действует на расстояниях до 1,4 × 10−9 м[16].

Эукариотические ЭТЦ[править | править вики-текст]

Многие катаболические процессы, в частности, гликолиз, цикл трикарбоновых кислот и β-окисление, сопровождаются восстановлением кофермента NADH. Содержащиеся в нём электроны имеют высокий потенциал переноса, иными словами, при окислении они высвобождают большое количество энергии. Однако клетка не извлекает из них всю энергию единовременно, такая реакция была бы неконтролируемой. Вместо этого электроны отрываются от NADH и доходят до кислорода через серию ферментов, при этом при переходе на каждый из них выделяется небольшое количество энергии. Эти ферменты, составляющие комплексы I—IV ЭТЦ, расположены на внутренней митохондриальной мембране. В ЭТЦ также окисляется сукцинат, однако он включается в окислительное фосфорилирование в другой точке.

У эукариот ферменты этой электроно-транспортной системы используют энергию, выделяющуюся при окислении NADH, для «накачивания» протонов через внутреннюю митохондриальную мембрану в межмембранное пространство. Накопление протонов в межмембранном пространстве создаёт электрохимический градиент, и заключённая в нём энергия далее используется АТР-синтазой для синтеза АТР. Окислительное фосфорилирование в митохондриях эукариот изучено наиболее хорошо. Митохондрии имеются у практически всех эукариот, исключение составляет анаэробное простейшее Trichomonas vaginalis, которая вместо окислительного фосфорилирования осуществляет восстановление протонов до водорода в видоизменённых митохондриях — гидрогеносомах[17].

Ниже охарактеризованы наиболее типичные дыхательные ферменты и субстраты эукариот. Стандартный электродный потенциал показывает, сколько энергии выделяется при окислении или восстановлении данного вещества, причём восстановители имеют отрицательный потенциал, а окислители — положительный.

Типичные дыхательные ферменты и субстраты у эукариот.
Дыхательный фермент Окислительно-восстановительная пара Стандартный электродный потенциал

(вольт)

NADH-дегидрогеназа[en] NAD+ / NADH −0,32[18]
Сукцинатдегидрогеназа FMN или FAD / FMNH2 или FADH2 −0,20[18]
Комплекс цитохром-bc1[en] Кофермент Q10окисленный / Кофермент Q10восстановленный +0,06[18]
Комплекс цитохром-bc1 Цитохром b[en]окисленный / Цитохром bвосстановленный +0,12[18]
Комплекс IV Цитохром cокисленный / Цитохром cвосстановленный +0,22[18]
Комплекс IV Цитохром a[en]окисленный / Цитохром aвосстановленный +0,29[18]
Комплекс IV O2 / HO +0,82[18]
Условия: pH = 7[18]

NADH-кофермент Q-оксидоредуктаза (комплекс I)[править | править вики-текст]

Комплекс I (NADH-кофермент Q-оксидоредуктаза, или NADH-дегидрогеназа). Во всех схемах, иллюстрирующих дыхательные комплексы в этой статье, снизу располагается митохондриальный матрикс, а всерху — межмембранное пространство.

NADH-кофермент Q-оксидоредуктаза[en], также известная как NADH-дегидрогеназа или комплекс I, является первым белком ЭТЦ[19]. Комплекс I представляет собой очень крупный фермент, у млекопитающих он состоит из 46 субъединиц и имеет молекулярную массу свыше 1000 килодальтон (кДа)[20]. Детально структура этого комплекса изучена лишь у бактерий[21][22]; у более сложных организмов он, по-видимому, по внешнему виду напоминает сапог с большой выдающейся из мембраны частью[23]. Гены, кодирующие отдельные белки этого комплекса, содержатся и в ядерном геноме, и в митохондриальном геноме, как и у многих других митохондриальных белковых комплексов.

Этот комплекс катализирует окисление NADH с передачей двух электронов на кофермент Q10, или убихинон (Q):

NADH + Q + 5H+матрикс → NAD+ + QH2 + 4H+межмебранное пространство

Эта реакция, как и работа всей ЭТЦ, начинается с связывания с комплексом молекул NADH с отдачей двух электронов. Электроны поступают в комплекс через простетическую группу, присоединённую к комплексу — флавинмононуклеотид (FMN). При получении двух электронов FMN восстанавливается до FMNH2. После этого электроны проходят через серию железо-серных кластеров (второй тип простетических групп, имеющихся в комплексе)[21]. В комплексе I имеются кластеры и типа [2Fe-2S], и типа [4Fe-4S].

Когда электроны проходят через этот комплекс, из матрикса в межмембранное пространство накачивается 4 протона. Конкретный механизм этого неясен, однако, по-видимому, при этом процессе происходят конформационные изменения комплекса I, благодаря которым белок связывает протоны своей частью, обращённой на N-сторону мембраны, и выпускает их на P-сторону мембраны[24]. В конце концов электроны проходят через цепочку железо-серных кластеров и попадают на молекулу убихинона, расположенную внутри внутренней мембраны[19]. Восстановление убихинона также приводит к образованию протонного градиента, и при образовании QH2 из матрикса в межмембранное пространство накачиваются ещё два протона.

Сукцинат-Q-оксидоредуктаза (комплекс II)[править | править вики-текст]

Комплекс II (сукцинат-Q-оксидоредуктаза).

Сукцинат-Q-оксидоредуктаза, также известная как сукцинатдегидрогеназа или комплекс II, является второй точкой поступления электронов в ЭТЦ[25]. Этот фермент необычен тем, что он входит в состав как цикла трикарбоновых кислот, так и ЭТЦ. Комплекс II состоит из четырёх белковых субъединиц и связывает кофактор FAD. Кроме того, в этом комплексе имеются железо-серные кластеры и гем, которые не участвуют в транспорте электронов к коферменту Q, однако, по-видимому, играют важную роль в снижении образования активных форм кислорода[26][27]. Комплекс II окисляет сукцинат до фумарата с восстановлением убихинона. Так как эта реакция даёт меньше энергии, чем окисление NADH, комплекс II не осуществляет перенос протонов через мембрану и не создаёт протонного градиента.

Сукцинат + Q → фумарат + QH2.

У некоторых эукариот, например, паразитического червя Ascaris suum, функционирует фермент, схожий с комплексом II — фумаратредуктаза (менахинол: фумарат-оксидоредуктаза, или QFR), которая работает в обратном направлении и окисляет убихинол с восстановлением фумарата. Это позволяет червю выжить в анаэробных условиях толстой кишки и осуществлять анаэробное окислительное фосфорилирование с фумаратом в качестве акцептора электронов[28]. Другая необычная функция комплекса II проявляется у малярийного плазмодия Plasmodium falciparum. Здесь комплекс II функционирует как оксидаза и регенерирует убихинон, который паразит использует в необычном пути синтеза пиримидинов[29].

Электронопереносящий флавопротеин-Q-оксидоредуктаза[править | править вики-текст]

Пространственная структура ETF-Q-оксидоредуктазы.

Электронопереносящий флавопротеин-убихинон оксидоредуктаза[en] (ETF-Q-оксидоредуктаза), называемая также электронотранспортный флавопротеиндегидрогеназа, является третьей точкой поступления электронов в ЭТЦ. Этот фермент забирает электроны с электронопереносящих флавопротеинов митохондриального матрикса и использует их для восстановления убихинона[30]. ETF-Q-оксидоредуктаза содержит флавин и железо-серный кластер типа [4Fe-4S], но, в отличие от других дыхательных комплексов, она прикрепляется к поверхности мембраны и не пересекает липидный бислой[31].

ETFвосстановленный + Q → ETFокисленный + QH2.

У млекопитающих этот фермент важен в β-окислении жирных кислот, катаболизме аминокислот и холина, так как он собирает электроны с множества ацетил-СоА-дегидрогеназ[32][33]. У растений ETF-Q-оксидоредуктаза важна для выживания во время длительного периода темноты[34].

Q-цитохром с-оксидоредуктаза (комплекс III)[править | править вики-текст]

Работа комплекса III (Q-цитохром с-оксидоредуктазы): Q-цикл.

Q-цитохром с-оксидоредуктаза[en] также известна как цитохром с-редуктаза, цитохром bc1-комплекс или просто комплекс III[35][36]. У млекопитающих этот фермент является димером, и каждая субъединица комплекса состоит из 11 белковых субъединиц, один железо-серный кластер [2Fe-2S] и три цитохрома: один цитохром с1 и два цитохрома b[en][37]. Цитохромы — это электронотранспортные белки, содержащие по крайней мере одну гемовую группу. По мере продвижения электронов по белку атомы железа в гемах переходят из восстановленного состояния (Fe2+) в окисленное (Fe3+).

Комплекс III катализирует реакцию окисления одной молекулы убихинола и восстановления двух молекул цитохрома с — гемсодержащего белка, свободно перемещающегося в митохондрии. В отличие от кофермента Q, который может переносить два электрона, цитохром с переносит только один электрон.

QH2 + 2 цитохром сокисленный + 2H+матрикс → Q + 2 цитохром свосстановленный + 4H+межмембранное пространство

Поскольку за раз только один электрон может быть перенесёт с молекулы QH2 на цитохром с, механизм реакции комплекса III более сложен, чем у остальных комплексов, и протекает в два этапа, составляющих так называемый Q-цикл[en][38]. На первом этапе фермент связывает три субстрата частицы, первый из которых — QH2 — окисляется, и один электрон переходит с него на второй субстрат — цитохром с. Два протона, высвобождаемые QH2, уходят в межмембранное пространство. Третьим субстратом является Q, который связывает второй электрон с QH2 и превращается в Q- — убиполухиноновый[en] свободный радикал. Первые два субстрата покидают фермент, однако промежуточный убиполухинон остаётся связанным с ним. На втором этапе цикла происходит связывание второй молекулы QH2, которая отдаёт один свой электрон ещё одной молекуле цитохрома с, а 2 протона уходят в межмембранное пространство. Второй электрон переходит на убиполухиноновый свободный радикал и восстанавливает его до QH2, при этом из митохондриального матрикса берутся два протона. Этот восстановленный QH2 покидает фермент[39].

Кофермен Q восстанавливается до убихинола на внутренней стороны мембраны и окисляется до убихинона на другой, при этом происходит перенос протонов через мембрану, что создаёт протонный градиент. Двухэтапный механизм реации, осуществляемой комплексом III, очень важен, так как он увеличивает эффективность переноса протонов. Если бы вместо Q-цикла одна молекула QH2 непосредственно отдавала свои два электрона двум молекулам цитохрома с, то эффективность была бы вполовину меньше, потому что только переносился бы один протон вместо двух на одну восстановленную молекулу цитохрома с[4].

Цитохром с-оксидаза (комплекс IV)[править | править вики-текст]

Комплекс IV: цитохром с-оксидаза.

Цитохром с-оксидаза, также называемая комплекс IV, является последним белковым комплексом ЭТЦ[40]. У млекопитающих этот фермент имеет чрезвычайно сложную структуру и содержит 13 субъединиц, две гемовые группы, а также взаимодействует со многими кофакторами — ионами металлов: тремя атомами меди, одним атомом магния и одним атомом цинка[41].

Комплекс IV осуществляет последнюю реакцию ЭТЦ и переносит электроны на кислород, а также накачивает 4 протона из матрикса в межмебранное пространство[42]. При этом конечный акцептор электронов — кислород — восстанавливается до воды. Накачивание протонов и потребление протонов матрикса для восстановления кислорода до воды создают протонный градиент. В общем, комплекс IV катализирует реакцию окисления цитохрома с и восстановления кислорода:

4 Цитохром свосстановленный + О2 + 8H+ → 4 Цитохром сокисленный + 2Н2О + 4Н+.

Альтернативные редуктазы и оксидазы[править | править вики-текст]

Многие эукариотические организмы имеют ЭТЦ, отличные от описанной выше ЭТЦ, характерной для млекопитающих. Например, у растений имеются альтернативные NADH-редуктазы, которые окисляют NADH в цитозоле, а не в митохондриях, и переносят эти электроны на убихинон из общего фонда клетки[43]. Эти ферменты не переносят протоны, поэтому они восстанавливают убихинон без изменения электрохимического градиента у митохондриальной мембраны[44]. У растений, а также некоторых грибов, протистов и, возможно, некоторых животных имеется альтернативная оксидаза[en], переносящая электроны непосредственно с убихинола на кислород[45][46][47].

Механизмы транспорта электронов, в которых задействованы эти альтернативные NADH-редуктазы и оксидазы, имеют меньший выход ATP по сравнению с полной ЭТЦ. Преимущества такого укорочения пути переноса электронов не в полной мере ясны. Однако известно, что альтерантивная оксидаза образуется в ответ на стрессовые условия: холод, образование активных форм кислорода, инфекция и другие, которые подавляют работу полной ЭТЦ[48][49]. Поэтому альтернативные механизмы могут повышать устойчивость организма к неблагоприятным воздействиям, уменьшая окислительный стресс[50].

Организация комплексов[править | править вики-текст]

Согласно первоначальной модели ЭТЦ, дыхательные комплексы располагаются в митохондриальной мембране свободно и независимо друг от друга[51]. Тем не менее, современные данные показывают, что дыхательные комплексы формируют суперкомплексы более высокого порядка — респирасомы[en][52]. Согласно этой модели, дыхательные комплексы организованы в набор взаимодействующих друг с другом ферментов[53]. Эти взаимодействия дают возможность для обмена субстратами между различными ферментными комплексами, что увеличивает скорость и эффективность переноса электронов[54]. В суперкомплексах млекопитающих некоторые компоненты присутствуют в большем числе, чем другие, и, согласно некоторым данным, отношение между количеством комплексов I/II/III/IV и АТР-синтазы составляет примерно 1:1:3:7:4[55]. Однако споры относительно справедливости такой модели не утихают, и некоторые данные не согласуются с ней[20][56].

Прокариотические ЭТЦ[править | править вики-текст]

В отличие от общности строения и функций эукариотических ЭТЦ, бактерии и археи демонстрируют большое разнообразие электронопереносящих ферментов, которые используют в качестве субстратов самые разнообразные химические вещества[57]. Как и у эукариот, в прокариотических ЭТЦ энергия, выделяющаяся при окислении субстрата, используется для накачивания ионов через мембрану и создания электрохимического градиента. Среди бактерий окислительное фосфорилирование наиболее хорошо изучено у Escherichia coli, в то время как ЭТЦ архей ещё изучены слабо[58].

Главное различие между ЭТЦ эукариот и прокариот заключается в том, что бактерии и археи используют множество различных субстратов в качестве доноров и акцепторов электронов, что позволяет им выживать в самых разнообразных условиях[59]. Разнообразие дыхательных субстратов E. coli представлено в таблице ниже.

Дыхательные ферменты и субстраты E. coli.[60].
Дыхательный фермент Окислительно-восстановительная пара Стандартный электродный потенциал

(вольт)

Формиатдегидрогеназа[en] Бикарбонат / Формиат
−0,43
Гидрогеназа[en] Протон / Водород
−0,42
NADH-дегидрогеназа[en] NAD+ / NADH
−0,32
Глицерол-3-фосфатдегидрогеназа[en] Дигидроксиацетонфосфат[en] / Глицерол-3-фосфат[en]
−0,19
Пируватоксидаза Ацетат + СО2 / Пируват
?
Лактатдегидрогеназа Пируват / Лактат
−0,19
Дегидрогеназа D-аминокислот[en] 2-оксокислота[en] + аммиак / D-аминокислота
?
Глюкозодегидрогеназа[en] Глюконат / Глюкоза
−0,14
Сукцинатдегидрогеназа Фумарат / Сукцинат
+0,03
Убихинолоксидаза[en] Кислород / Вода
+0,82
Нитратредуктаза[en] Нитрат / Нитрит
+0,42
Нитритредуктаза[en] Нитрит / Аммиак
+0,36
Диметилсульфоксидредуктаза[en] Диметилсульфоксид / Диметилсульфид
+0,16
Триметиламин-N-оксидредуктаза[en] Триметиламин-N-оксид / Триметиламин
+0,13
Фумаратредуктаза[en] Фумарат / Сукцинат
+0,03

Как показано выше, E. coli может расти на таких восстановительных агентах (донорах электронов), как формиат, водород, лактат, а в качестве акцепторов она может использовать нитрат, диметилсульфоксид и кислород. Чем больше разность между стандартными электродными потенциалами окислителя и восстановителя, тем больше энергии выделяется при их взаимодействии. Среди этих соединений необычной является пара сукцинат/фумарат, так как у неё стандартный электродный потенциал близок к нулю. Поэтому сукцинат может быть окислен в фумарат при наличии сильного окисляющего агента, например, кислорода, а фумарат может восстановиться в сукцинат при наличии сильного восстановителя, такого как формиат. Эти альтернативные реакции катализируются сукцинатдегидрогеназой и фумаратредуктазой соответственно[61].

Некоторые прокариоты используют только окислительно-восстановительные пары, в которых невелика разница между стандартными электродными потенциалами. В частности, нитрифицирующие бактерии, например, Nitrobacter[en], окисляют нитрит до нитрата, передавая электроны на кислород. Небольшого количества энергии, выделяемого в этой реакции, достаточно для накачивания протонов и образования АТР, но недостаточно для синтеза NADH или NADPH, которые затем могли бы быть использованы в анаболизме[62]. Эта проблема решается ферментом нитритоксидоредуктазой[en], которая обеспечивает достаточную протонодвижущую силу, чтобы электроны пошли по ЭТЦ в обратном направлении, и комплекс I в конце синтезировал NADH[63][64].

Прокариоты контролируют использование тех или иных доноров и акцепторов электронов, изменяя образование соответствующих ферментов в ответ на окружающие условия[65]. Такие гибкие изменения возможны благодаря тому, что различные оксидазы и редуктазы используют один и тот же фонд убихинона. Это даёт возможность ферментам работать совместно, будучи связанными общим промежуточным соединением — убихинолом[60]. Таким образом, дыхательные цепи прокариот имеют модульное строение[en] с легко заменяющими друг друга наборами ферментов.

Помимо этого метаболического разнообразия, прокариоты также имеют широкий спектр изоферментов — различных (то есть кодируемых разными генами) ферментов, которые катализируют одну и ту же реакцию. Так, у E. coli функционируют убихинолоксидазы двух различных типов, использующие кислород в качестве акцептора электронов. В сильно аэробных условиях бактерия использует убихинолоксидазу, имеющую небольшое сродство к кислороду и способную перекачивать два протона на электрон. Однако при снижении уровня кислорода, бактерия переключается на оксидазу, перекачивающую только один протон на электрон, однако имеющую высокое сродство к кислороду[66].

АТР-синтаза (комплекс V)[править | править вики-текст]

Модель АТР-синтазы

АТР-синтаза, также известная как комплекс V, является конечным ферментом окислительного фосфорилирования. Этот фермент имеется у всех форм жизни и функционирует одинаково и у прокариот, и у эукариот[67]. Этот фермент использует энергию, заключённую в мембранном протонном градиенте, для синтеза АТР из ADP и неорганического фосфата (Pi). По разным оценкам, для синтеза одной молекулы АТР необходима энергия от 3 до 4 протонов[68][69] , и, возможно, клетка может изменять это число в зависимости от условий[70].

ADP + Pi + 4H+межмембранное пространство ⇌ ATP + 4H2O + 4H+матрикс

Эта реакция фосфорилирования находится в равновесии, которое может быть сдвинуто при изменении протонодвижущей силы. В отсутствие протонодвижущей силы реакция будет идти справа налево, АТР будет гидролизоваться, а протоны — накачиваться из матрикса в межмембранное пространство. При большом значении протонодвижущей силы реакция, напротив, пойдёт слева направо, позволяя протонам двигаться по градиенту и синтезируя АТР из ADP и фосфата[67]. В самом деле, близкородственная АТР-синтазе вакуолярная Н+-ATPаза[en] использует гидролиз АТР для накачивания протонов, а значит, и закисления определённых клеточных компартментов[71].

АТР-синтаза представляет собой крупный белковый комплекс грибовидной формы. У млекопитающих в его состав входят 16 субъединиц, и он имеет массу около 600 кДа[72]. Часть фермента, расположенная внутри мембраны, обозначается FO и состоит из организованных в кольцо субъединиц и протонного канала. «Стебелёк» и «головка», выдающиеся в матрикс, обозначаются F1, в них происходит синтез АТР. Шаровидная «головка» на конце F1 состоит из шести белков двух различных типов (три α-субъединицы и три β-субъединицы)[73]. И α-, и β-субъединицы могут связывать нуклеотиды, но лишь β-субъединица может катализировать синтез АТР. «Головку» и внутримембранную часть фермента соединяет длинная палочковидная γ-субъединица.

Механизм АТР-синтазы. АТР показан красным, ADP и фосфат — розовым и вращающаяся γ-субъединица — чёрным.

Когда протоны входят в мембрану через канал в АТР-синтазе, FO начинает вращаться[74]. Вращение может быть обусловлено изменением ионизации аминокислот в кольце с-субъединиц, что порождает электростатические взаимодействия, вызывающие вращение кольца[75]. Вращающееся кольцо приводит во вращение центральную ось фермента (стебелёк из γ-субъединиц) с α- и β-субъединицами. Однако α- и β-субъединиц сами препятствуют своему вращению, действуя как статор по отношению к «стебельку». Это вращение конца γ-субъединиц в шарике из α- и β-субъединиц обеспечивает энергией активные центры β-субъединиц, которые подвергаются циклу изменений, в результате которых образуется и высвобождается АТР[76].

Реакция синтеза АТР включает циклические изменения в активных центрах α- и β-субъединиц, которые могут находиться в трёх, циклически сменяющих друг друга положениях[77]. В «открытом» положении ADP и фосфат входят в активный центр (коричневый сектор на диаграмме справа). Затем белок «закрывается» над молекулами и связывается с ними за счёт слабых взаимодействий («слабое» состояние, красный сектор на диаграмме). После этого фермент снова изменяет свою конформацию и сближает молекулы ADP и фосфат друг с другом, и активный центр переходит в «плотное» состояние (розовый сектор) и связывает с большим сродством новообразованную молекулу АТР. Наконец, активные центры возвращаются в исходное состояние, высвобождая АТР и связывая новую порцию ADP и фосфата.

У некоторых бактерий и архей синтез АТР запускается перемещением ионов натрия через клеточную мембрану, а не движением протонов[78][79]. Некоторые археи, такие как Methanococcus[en], содержат A1Ao-синтазу — форму фермента, содержащую дополнительные белковые субъединицы, по последовательности аминокислот напоминающие некоторые субъединицы бактериальных и эукариотических АТР-синтаз. Возможно, у некоторых видов A1Ao-форма фермента является специализированной натриевой АТР-синтазой[80], однако это может не быть верным во всех случаях[79].

Активные формы кислорода[править | править вики-текст]

Молекулярный кислород является идеальным конечным акцептором электронов как сильный окисляющий агент. Восстановление кислорода, однако, включает образование потенциально опасных промежуточных соединений[81]. Хотя перенос четырёх электронов и четырёх протонов восстанавливает кислород до безвредной воды, однако перенос одного или двух электронов превращает кислород в супероксидный или пероксидный анион соответственно, которые чрезвычайно опасны из-за своей активности. Такие активные формы кислорода и продукты их реакций, таки как гидроксильный радикал, очень опасны для клетки, так как они окисляют белки и вызывают мутации в ДНК. Такие клеточные повреждения приводят к болезням и предположительно являются одной из причин старения[82][83].

Цитохром с-оксидазный комплекс очень эффективен в восстановлении кислорода до воды, и при его работе образуется очень мало не полностью окисленных промежуточных соединений. Однако при работе ЭТЦ всё же образуются небольшие количества супероксида и пероксида[84]. Особое значение имеет восстановление кофермента Q комплексом III, поскольку в качестве промежуточного продукта в ходе Q-цикла образуется крайне активный убиполухиноновый свободный радикал. Эта нестабильная форма кислорода может привести к «утечке» электронов непосредственно на кислород с образованием супероксида[85]. Так как образование активных форм кислорода этими протонными помпами наиболее велика при высоких значениях мембранного потенциала, поэтому было высказано предположение, что митохондрия регулирует свою активность, поддерживая значение своего мембранного потенциала в узких пределах, держащих баланс между образованием АТР и оксидантов[86]. Так, оксиданты могут активировать разъединяющие белки[en], снижающие мембранный потенциал[87].

Для противодействия активным формам кислорода в клетке имеется множество антиоксидантных систем, в число которых входят и антиоксидантные витамины, например, витамин С и витамин Е, а также антиоксидантные ферменты: супероксиддисмутаза, каталаза, пероксидазы[en][81], которые обезвреживают активные формы кислорода и устраняют опасность для клетки.

Ингибиторы[править | править вики-текст]

Существует несколько хорошо известных биологически активных веществ и токсинов, ингибирующих окислительное фосфорилирование. Хотя любой из этих токсинов подавляет только один фермент ЭТЦ, ингибирование одной стадии подавляет весь процесс. Например, если олигомицин[en] подавляет АТР-синтазу, протоны не могут вернуться назад в митохондриальный матрикс[88]. В результате протонные помпы не могут работать, так как градиент становится слишком высок и они не могут его преодолеть. NADH перестаёт окисляться, из-за чего прекращается работа цикла трикарбоновых кислот: концентрация NAD+ становится слишком низкой для работы его ферментов. Ниже в таблице представлены другие блокаторы окислительного фосфорилирования:

Соединения Применение Действие на окислительное фосфорилирование
Цианиды
Угарный газ
Азиды
Сероводород
Яды Подавляют ЭТЦ, связываяь с Fe-Cu-центром в цитохром с-оксидазе сильнее кислорода и предотвращая тем самым его восстановление[89].
Олигомицин Антибиотик Ингибирует АТР-синтазу, блокируя ток протонов через субъединицу Fo[88].
Карбонилцианид-m-хлорфенилгидразон[en]
2,4-динитрофенол[en]
Яды Ионофоры, разрушающие протонный градиент, перенося протоны через мембрану и тем самым отделяя закачивание протонов в межмембранное пространство от синтеза АТР[90].
Ротенон[en] Пестицид Ингибирует перенос электронов от комплекса I на убихинон, блокируя сайт связывания убихинона[91].
Малонаты и оксалоацетат Конкурирующие ингибиторы сукцинатдегидрогеназы (комплекс II)[92].

Не все ингибиторы окислительного фосфорилирования являются токсинами. В бурой жировой ткани регулируемые протонные каналы, называемые разъединяющими белками, могут отделять дыхание от синтеза АТР[93]. При таком ускоренном варианте клеточного дыхания выделяется тепло, что особенно важно как путь поддержания температуры тела у животных, находящихся в спячке, хотя эти белки могут иметь и более общий эффект в клеточном ответе на стресс[94].

История[править | править вики-текст]

Путь к открытию окислительного фосфорилирования начался в 1906 году с открытия Артуром Харденом важнейшей роли фосфата в клеточном брожении, однако сначала такая роль была установлена только для фосфатов сахаров[95]. Однако в начале 1940-х Герман Калькар[en] установил прочную связь между окислением сахаров и образованием АТР[96], тем самым подтверждая центральную роль АТР в энергетическом обмене, предположенную Фрицем Альбертом Липманом в 1941 году[97]. Позднее, в 1949 году Моррис Фридкин (англ. Morris Friedkin) и Альберт Ленинджер установили, что кофермент NADH связан с такими метаболическими процессами, как цикл трикарбоновых кислот и образование АТР[98].

В течение последующих двадцати лет механизм образования АТР оставался тайной, и учёные искали неуловимое «высокоэнергетичное» соединение, которое связывало бы реакции окисления и фосфорилирования[99]. Эта загадка была решена Питером Дениссом Митчеллом, опубликовавшим в 1961 году свою теорию хемиосмоса[100]. Сначала эта модель вызвало множество споров, однако постепенно она была принята, и в 1978 году Митчелл был удостоен Нобелевской премии[101][12]. Последующие исследования были направлены на выделении и описании ферментов, участвующих в окислительном фосфорилировании, и наибольший вклад в это был внесён Дэвидом Грином[en], описавшим комплексы ЭТЦ, и Эфраимом Рэкером[en], открывшим АТР-синтазу[102]. Окончательную разгадку механизма работы АТР-синтазы нашёл Пол Бойер, в 1973 году предложивший циклический механизм работы АТР-синтазы, а в 1982 году объяснивший механизм вращения Fo-субъединицы фермента[77][103]. Более недавние работы по изучению окислительного фосфорилирования представляют изучение структуры ферментов пути методом рентгеноструктурного анализа, осуществлённое Джоном Эрнстом Уокером, и в 1997 году Бойер и Уокер были удостоены Нобелевской премии[104].

Примечания[править | править вики-текст]

  1. Северин, 2011, с. 264
  2. Mitchell P., Moyle J. Chemiosmotic hypothesis of oxidative phosphorylation. (англ.) // Nature. — 1967. — Vol. 213. — № 5072. — P. 137–139. — PMID 4291593. исправить
  3. 1 2 Dimroth P., Kaim G., Matthey U. Crucial role of the membrane potential for ATP synthesis by F(1)F(o) ATP synthases. (англ.) // The Journal of experimental biology. — 2000. — Vol. 203. — № Pt 1. — P. 51–59. — PMID 10600673. исправить
  4. 1 2 3 Schultz B. E., Chan S. I. Structures and proton-pumping strategies of mitochondrial respiratory enzymes. (англ.) // Annual review of biophysics and biomolecular structure. — 2001. — Vol. 30. — P. 23–65. — DOI:10.1146/annurev.biophys.30.1.23 — PMID 11340051. исправить
  5. Nelson, Cox, 2008, p. 723—724
  6. Rich P. R. The molecular machinery of Keilin's respiratory chain. (англ.) // Biochemical Society transactions. — 2003. — Vol. 31. — № Pt 6. — P. 1095–1105. — DOI:10.1042/ — PMID 14641005. исправить
  7. Porter R. K., Brand M. D. Mitochondrial proton conductance and H+/O ratio are independent of electron transport rate in isolated hepatocytes. (англ.) // The Biochemical journal. — 1995. — Vol. 310 ( Pt 2). — P. 379–382. — PMID 7654171. исправить
  8. The Warburg effect and cancer..
  9. [1]. — PMID 3881803. исправить
  10. Wood P. M. Why do c-type cytochromes exist? (англ.) // FEBS letters. — 1983. — Vol. 164. — № 2. — P. 223–226. — PMID 6317447. исправить
  11. Crane F. L. Biochemical functions of coenzyme Q10. (англ.) // Journal of the American College of Nutrition. — 2001. — Vol. 20. — № 6. — P. 591–598. — PMID 11771674. исправить
  12. 1 2 Mitchell P. Keilin's respiratory chain concept and its chemiosmotic consequences. (англ.) // Science (New York, N.Y.). — 1979. — Vol. 206. — № 4423. — P. 1148–1159. — PMID 388618. исправить
  13. [2]. — PMID 10463148. исправить
  14. Johnson D. C., Dean D. R., Smith A. D., Johnson M. K. Structure, function, and formation of biological iron-sulfur clusters. (англ.) // Annual review of biochemistry. — 2005. — Vol. 74. — P. 247–281. — DOI:10.1146/annurev.biochem.74.082803.133518 — PMID 15952888. исправить
  15. [3]. — PMID 10573417. исправить
  16. Leys D., Scrutton N. S. Electrical circuitry in biology: emerging principles from protein structure. (англ.) // Current opinion in structural biology. — 2004. — Vol. 14. — № 6. — P. 642–647. — DOI:10.1016/j.sbi.2004.10.002 — PMID 15582386. исправить
  17. Boxma B., de Graaf R. M., van der Staay G. W., van Alen T. A., Ricard G., Gabaldón T., van Hoek A. H., Moon-van der Staay S. Y., Koopman W. J., van Hellemond J. J., Tielens A. G., Friedrich T., Veenhuis M., Huynen M. A., Hackstein J. H. An anaerobic mitochondrion that produces hydrogen. (англ.) // Nature. — 2005. — Vol. 434. — № 7029. — P. 74–79. — DOI:10.1038/nature03343 — PMID 15744302. исправить
  18. 1 2 3 4 5 6 7 8 Anders Overgaard Pedersen, Henning Nielsen Medical CHEMISTRY Compendium.. — Aarhus University, 2008.
  19. 1 2 Hirst J. Energy transduction by respiratory complex I--an evaluation of current knowledge. (англ.) // Biochemical Society transactions. — 2005. — Vol. 33. — № Pt 3. — P. 525–529. — DOI:10.1042/BST0330525 — PMID 15916556. исправить
  20. 1 2 Lenaz G., Fato R., Genova M. L., Bergamini C., Bianchi C., Biondi A. Mitochondrial Complex I: structural and functional aspects. (англ.) // Biochimica et biophysica acta. — 2006. — Vol. 1757. — № 9-10. — P. 1406–1420. — DOI:10.1016/j.bbabio.2006.05.007 — PMID 16828051. исправить
  21. 1 2 Sazanov L. A., Hinchliffe P. Structure of the hydrophilic domain of respiratory complex I from Thermus thermophilus. (англ.) // Science (New York, N.Y.). — 2006. — Vol. 311. — № 5766. — P. 1430–1436. — DOI:10.1126/science.1123809 — PMID 16469879. исправить
  22. Efremov R. G., Baradaran R., Sazanov L. A. The architecture of respiratory complex I. (англ.) // Nature. — 2010. — Vol. 465. — № 7297. — P. 441–445. — DOI:10.1038/nature09066 — PMID 20505720. исправить
  23. Friedrich T., Böttcher B. The gross structure of the respiratory complex I: a Lego System. (англ.) // Biochimica et biophysica acta. — 2004. — Vol. 1608. — № 1. — P. 1–9. — PMID 14741580. исправить
  24. Hirst J. Towards the molecular mechanism of respiratory complex I. (англ.) // The Biochemical journal. — 2009. — Vol. 425. — № 2. — P. 327–339. — DOI:10.1042/BJ20091382 — PMID 20025615. исправить
  25. Cecchini G. Function and structure of complex II of the respiratory chain. (англ.) // Annual review of biochemistry. — 2003. — Vol. 72. — P. 77–109. — DOI:10.1146/annurev.biochem.72.121801.161700 — PMID 14527321. исправить
  26. Yankovskaya V., Horsefield R., Törnroth S., Luna-Chavez C., Miyoshi H., Léger C., Byrne B., Cecchini G., Iwata S. Architecture of succinate dehydrogenase and reactive oxygen species generation. (англ.) // Science (New York, N.Y.). — 2003. — Vol. 299. — № 5607. — P. 700–704. — DOI:10.1126/science.1079605 — PMID 12560550. исправить
  27. Horsefield R., Iwata S., Byrne B. Complex II from a structural perspective. (англ.) // Current protein & peptide science. — 2004. — Vol. 5. — № 2. — P. 107–118. — PMID 15078221. исправить
  28. Kita K., Hirawake H., Miyadera H., Amino H., Takeo S. Role of complex II in anaerobic respiration of the parasite mitochondria from Ascaris suum and Plasmodium falciparum. (англ.) // Biochimica et biophysica acta. — 2002. — Vol. 1553. — № 1-2. — P. 123–139. — PMID 11803022. исправить
  29. [4]. — PMID 17330044. исправить
  30. Ramsay R. R., Steenkamp D. J., Husain M. Reactions of electron-transfer flavoprotein and electron-transfer flavoprotein: ubiquinone oxidoreductase. (англ.) // The Biochemical journal. — 1987. — Vol. 241. — № 3. — P. 883–892. — PMID 3593226. исправить
  31. Zhang J., Frerman F. E., Kim J. J. Structure of electron transfer flavoprotein-ubiquinone oxidoreductase and electron transfer to the mitochondrial ubiquinone pool. (англ.) // Proceedings of the National Academy of Sciences of the United States of America. — 2006. — Vol. 103. — № 44. — P. 16212–16217. — DOI:10.1073/pnas.0604567103 — PMID 17050691. исправить
  32. Ikeda Y., Dabrowski C., Tanaka K. Separation and properties of five distinct acyl-CoA dehydrogenases from rat liver mitochondria. Identification of a new 2-methyl branched chain acyl-CoA dehydrogenase. (англ.) // The Journal of biological chemistry. — 1983. — Vol. 258. — № 2. — P. 1066–1076. — PMID 6401712. исправить
  33. Ruzicka F. J., Beinert H. A new iron-sulfur flavoprotein of the respiratory chain. A component of the fatty acid beta oxidation pathway. (англ.) // The Journal of biological chemistry. — 1977. — Vol. 252. — № 23. — P. 8440–8445. — PMID 925004. исправить
  34. Ishizaki K., Larson T. R., Schauer N., Fernie A. R., Graham I. A., Leaver C. J. The critical role of Arabidopsis electron-transfer flavoprotein:ubiquinone oxidoreductase during dark-induced starvation. (англ.) // The Plant cell. — 2005. — Vol. 17. — № 9. — P. 2587–2600. — DOI:10.1105/tpc.105.035162 — PMID 16055629. исправить
  35. Berry E. A., Guergova-Kuras M., Huang L. S., Crofts A. R. Structure and function of cytochrome bc complexes. (англ.) // Annual review of biochemistry. — 2000. — Vol. 69. — P. 1005–1075. — DOI:10.1146/annurev.biochem.69.1.1005 — PMID 10966481. исправить
  36. Crofts A. R. The cytochrome bc1 complex: function in the context of structure. (англ.) // Annual review of physiology. — 2004. — Vol. 66. — P. 689–733. — DOI:10.1146/annurev.physiol.66.032102.150251 — PMID 14977419. исправить
  37. Iwata S., Lee J. W., Okada K., Lee J. K., Iwata M., Rasmussen B., Link T. A., Ramaswamy S., Jap B. K. Complete structure of the 11-subunit bovine mitochondrial cytochrome bc1 complex. (англ.) // Science (New York, N.Y.). — 1998. — Vol. 281. — № 5373. — P. 64–71. — PMID 9651245. исправить
  38. Trumpower B. L. The protonmotive Q cycle. Energy transduction by coupling of proton translocation to electron transfer by the cytochrome bc1 complex. (англ.) // The Journal of biological chemistry. — 1990. — Vol. 265. — № 20. — P. 11409–11412. — PMID 2164001. исправить
  39. Hunte C., Palsdottir H., Trumpower B. L. Protonmotive pathways and mechanisms in the cytochrome bc1 complex. (англ.) // FEBS letters. — 2003. — Vol. 545. — № 1. — P. 39–46. — PMID 12788490. исправить
  40. Calhoun M. W., Thomas J. W., Gennis R. B. The cytochrome oxidase superfamily of redox-driven proton pumps. (англ.) // Trends in biochemical sciences. — 1994. — Vol. 19. — № 8. — P. 325–330. — PMID 7940677. исправить
  41. Tsukihara T., Aoyama H., Yamashita E., Tomizaki T., Yamaguchi H., Shinzawa-Itoh K., Nakashima R., Yaono R., Yoshikawa S. The whole structure of the 13-subunit oxidized cytochrome c oxidase at 2.8 A. (англ.) // Science (New York, N.Y.). — 1996. — Vol. 272. — № 5265. — P. 1136–1144. — PMID 8638158. исправить
  42. Yoshikawa S., Muramoto K., Shinzawa-Itoh K., Aoyama H., Tsukihara T., Shimokata K., Katayama Y., Shimada H. Proton pumping mechanism of bovine heart cytochrome c oxidase. (англ.) // Biochimica et biophysica acta. — 2006. — Vol. 1757. — № 9-10. — P. 1110–1116. — DOI:10.1016/j.bbabio.2006.06.004 — PMID 16904626. исправить
  43. Rasmusson A. G., Soole K. L., Elthon T. E. Alternative NAD(P)H dehydrogenases of plant mitochondria. (англ.) // Annual review of plant biology. — 2004. — Vol. 55. — P. 23–39. — DOI:10.1146/annurev.arplant.55.031903.141720 — PMID 15725055. исправить
  44. Menz R. I., Day D. A. Purification and characterization of a 43-kDa rotenone-insensitive NADH dehydrogenase from plant mitochondria. (англ.) // The Journal of biological chemistry. — 1996. — Vol. 271. — № 38. — P. 23117–23120. — PMID 8798503. исправить
  45. McDonald A., Vanlerberghe G. Branched mitochondrial electron transport in the Animalia: presence of alternative oxidase in several animal phyla. (англ.) // IUBMB life. — 2004. — Vol. 56. — № 6. — P. 333–341. — DOI:10.1080/1521-6540400000876 — PMID 15370881. исправить
  46. Sluse F. E., Jarmuszkiewicz W. Alternative oxidase in the branched mitochondrial respiratory network: an overview on structure, function, regulation, and role. (англ.) // Brazilian journal of medical and biological research = Revista brasileira de pesquisas medicas e biologicas / Sociedade Brasileira de Biofisica ... [et al.]. — 1998. — Vol. 31. — № 6. — P. 733–747. — PMID 9698817. исправить
  47. Moore A. L., Siedow J. N. The regulation and nature of the cyanide-resistant alternative oxidase of plant mitochondria. (англ.) // Biochimica et biophysica acta. — 1991. — Vol. 1059. — № 2. — P. 121–140. — PMID 1883834. исправить
  48. Vanlerberghe G. C., McIntosh L. ALTERNATIVE OXIDASE: From Gene to Function. (англ.) // Annual review of plant physiology and plant molecular biology. — 1997. — Vol. 48. — P. 703–734. — DOI:10.1146/annurev.arplant.48.1.703 — PMID 15012279. исправить
  49. Ito Y., Saisho D., Nakazono M., Tsutsumi N., Hirai A. Transcript levels of tandem-arranged alternative oxidase genes in rice are increased by low temperature. (англ.) // Gene. — 1997. — Vol. 203. — № 2. — P. 121–129. — PMID 9426242. исправить
  50. Maxwell D. P., Wang Y., McIntosh L. The alternative oxidase lowers mitochondrial reactive oxygen production in plant cells. (англ.) // Proceedings of the National Academy of Sciences of the United States of America. — 1999. — Vol. 96. — № 14. — P. 8271–8276. — PMID 10393984. исправить
  51. Lenaz G. A critical appraisal of the mitochondrial coenzyme Q pool. (англ.) // FEBS letters. — 2001. — Vol. 509. — № 2. — P. 151–155. — PMID 11741580. исправить
  52. Heinemeyer J., Braun H. P., Boekema E. J., Kouril R. A structural model of the cytochrome C reductase/oxidase supercomplex from yeast mitochondria. (англ.) // The Journal of biological chemistry. — 2007. — Vol. 282. — № 16. — P. 12240–12248. — DOI:10.1074/jbc.M610545200 — PMID 17322303. исправить
  53. Schägger H., Pfeiffer K. Supercomplexes in the respiratory chains of yeast and mammalian mitochondria. (англ.) // The EMBO journal. — 2000. — Vol. 19. — № 8. — P. 1777–1783. — DOI:10.1093/emboj/19.8.1777 — PMID 10775262. исправить
  54. Schägger H. Respiratory chain supercomplexes of mitochondria and bacteria. (англ.) // Biochimica et biophysica acta. — 2002. — Vol. 1555. — № 1-3. — P. 154–159. — PMID 12206908. исправить
  55. Schägger H., Pfeiffer K. The ratio of oxidative phosphorylation complexes I-V in bovine heart mitochondria and the composition of respiratory chain supercomplexes. (англ.) // The Journal of biological chemistry. — 2001. — Vol. 276. — № 41. — P. 37861–37867. — DOI:10.1074/jbc.M106474200 — PMID 11483615. исправить
  56. Gupte S., Wu E. S., Hoechli L., Hoechli M., Jacobson K., Sowers A. E., Hackenbrock C. R. Relationship between lateral diffusion, collision frequency, and electron transfer of mitochondrial inner membrane oxidation-reduction components. (англ.) // Proceedings of the National Academy of Sciences of the United States of America. — 1984. — Vol. 81. — № 9. — P. 2606–2610. — PMID 6326133. исправить
  57. Nealson K. H. Post-Viking microbiology: new approaches, new data, new insights. (англ.) // Origins of life and evolution of the biosphere : the journal of the International Society for the Study of the Origin of Life. — 1999. — Vol. 29. — № 1. — P. 73–93. — PMID 11536899. исправить
  58. Schäfer G., Engelhard M., Müller V. Bioenergetics of the Archaea. (англ.) // Microbiology and molecular biology reviews : MMBR. — 1999. — Vol. 63. — № 3. — P. 570–620. — PMID 10477309. исправить
  59. Ingledew W. J., Poole R. K. The respiratory chains of Escherichia coli. (англ.) // Microbiological reviews. — 1984. — Vol. 48. — № 3. — P. 222–271. — PMID 6387427. исправить
  60. 1 2 Unden G., Bongaerts J. Alternative respiratory pathways of Escherichia coli: energetics and transcriptional regulation in response to electron acceptors. (англ.) // Biochimica et biophysica acta. — 1997. — Vol. 1320. — № 3. — P. 217–234. — PMID 9230919. исправить
  61. Cecchini G., Schröder I., Gunsalus R. P., Maklashina E. Succinate dehydrogenase and fumarate reductase from Escherichia coli. (англ.) // Biochimica et biophysica acta. — 2002. — Vol. 1553. — № 1-2. — P. 140–157. — PMID 11803023. исправить
  62. Freitag A, Bock E (1990). «Energy conservation in Nitrobacter». FEMS Microbiology Letters 66 (1—3): 157—62. DOI:10.1111/j.1574-6968.1990.tb03989.x.
  63. Starkenburg S. R., Chain P. S., Sayavedra-Soto L. A., Hauser L., Land M. L., Larimer F. W., Malfatti S. A., Klotz M. G., Bottomley P. J., Arp D. J., Hickey W. J. Genome sequence of the chemolithoautotrophic nitrite-oxidizing bacterium Nitrobacter winogradskyi Nb-255. (англ.) // Applied and environmental microbiology. — 2006. — Vol. 72. — № 3. — P. 2050–2063. — DOI:10.1128/AEM.72.3.2050-2063.2006 — PMID 16517654. исправить
  64. Yamanaka T., Fukumori Y. The nitrite oxidizing system of Nitrobacter winogradskyi. (англ.) // FEMS microbiology reviews. — 1988. — Vol. 4. — № 4. — P. 259–270. — PMID 2856189. исправить
  65. Iuchi S., Lin E. C. Adaptation of Escherichia coli to redox environments by gene expression. (англ.) // Molecular microbiology. — 1993. — Vol. 9. — № 1. — P. 9–15. — PMID 8412675. исправить
  66. Calhoun M. W., Oden K. L., Gennis R. B., de Mattos M. J., Neijssel O. M. Energetic efficiency of Escherichia coli: effects of mutations in components of the aerobic respiratory chain. (англ.) // Journal of bacteriology. — 1993. — Vol. 175. — № 10. — P. 3020–3025. — PMID 8491720. исправить
  67. 1 2 Boyer P. D. The ATP synthase--a splendid molecular machine. (англ.) // Annual review of biochemistry. — 1997. — Vol. 66. — P. 717–749. — DOI:10.1146/annurev.biochem.66.1.717 — PMID 9242922. исправить
  68. Van Walraven H. S., Strotmann H., Schwarz O., Rumberg B. The H+/ATP coupling ratio of the ATP synthase from thiol-modulated chloroplasts and two cyanobacterial strains is four. (англ.) // FEBS letters. — 1996. — Vol. 379. — № 3. — P. 309–313. — PMID 8603713. исправить
  69. Yoshida M., Muneyuki E., Hisabori T. ATP synthase--a marvellous rotary engine of the cell. (англ.) // Nature reviews. Molecular cell biology. — 2001. — Vol. 2. — № 9. — P. 669–677. — DOI:10.1038/35089509 — PMID 11533724. исправить
  70. Schemidt R. A., Qu J., Williams J. R., Brusilow W. S. Effects of carbon source on expression of F0 genes and on the stoichiometry of the c subunit in the F1F0 ATPase of Escherichia coli. (англ.) // Journal of bacteriology. — 1998. — Vol. 180. — № 12. — P. 3205–3208. — PMID 9620972. исправить
  71. Nelson N., Perzov N., Cohen A., Hagai K., Padler V., Nelson H. The cellular biology of proton-motive force generation by V-ATPases. (англ.) // The Journal of experimental biology. — 2000. — Vol. 203. — № Pt 1. — P. 89–95. — PMID 10600677. исправить
  72. Rubinstein J. L., Walker J. E., Henderson R. Structure of the mitochondrial ATP synthase by electron cryomicroscopy. (англ.) // The EMBO journal. — 2003. — Vol. 22. — № 23. — P. 6182–6192. — DOI:10.1093/emboj/cdg608 — PMID 14633978. исправить
  73. Leslie A. G., Walker J. E. Structural model of F1-ATPase and the implications for rotary catalysis. (англ.) // Philosophical transactions of the Royal Society of London. Series B, Biological sciences. — 2000. — Vol. 355. — № 1396. — P. 465–471. — DOI:10.1098/rstb.2000.0588 — PMID 10836500. исправить
  74. Noji H., Yoshida M. The rotary machine in the cell, ATP synthase. (англ.) // The Journal of biological chemistry. — 2001. — Vol. 276. — № 3. — P. 1665–1668. — DOI:10.1074/jbc.R000021200 — PMID 11080505. исправить
  75. Capaldi R. A., Aggeler R. Mechanism of the F(1)F(0)-type ATP synthase, a biological rotary motor. (англ.) // Trends in biochemical sciences. — 2002. — Vol. 27. — № 3. — P. 154–160. — PMID 11893513. исправить
  76. Dimroth P., von Ballmoos C., Meier T. Catalytic and mechanical cycles in F-ATP synthases. Fourth in the Cycles Review Series. (англ.) // EMBO reports. — 2006. — Vol. 7. — № 3. — P. 276–282. — DOI:10.1038/sj.embor.7400646 — PMID 16607397. исправить
  77. 1 2 Gresser M. J., Myers J. A., Boyer P. D. Catalytic site cooperativity of beef heart mitochondrial F1 adenosine triphosphatase. Correlations of initial velocity, bound intermediate, and oxygen exchange measurements with an alternating three-site model. (англ.) // The Journal of biological chemistry. — 1982. — Vol. 257. — № 20. — P. 12030–12038. — PMID 6214554. исправить
  78. Dimroth P. Bacterial sodium ion-coupled energetics. (англ.) // Antonie van Leeuwenhoek. — 1994. — Vol. 65. — № 4. — P. 381–395. — PMID 7832594. исправить
  79. 1 2 Becher B., Müller V. Delta mu Na+ drives the synthesis of ATP via an delta mu Na(+)-translocating F1F0-ATP synthase in membrane vesicles of the archaeon Methanosarcina mazei Gö1. (англ.) // Journal of bacteriology. — 1994. — Vol. 176. — № 9. — P. 2543–2550. — PMID 8169202. исправить
  80. Müller V. An exceptional variability in the motor of archael A1A0 ATPases: from multimeric to monomeric rotors comprising 6-13 ion binding sites. (англ.) // Journal of bioenergetics and biomembranes. — 2004. — Vol. 36. — № 1. — P. 115–125. — PMID 15168615. исправить
  81. 1 2 Davies K. J. Oxidative stress: the paradox of aerobic life. (англ.) // Biochemical Society symposium. — 1995. — Vol. 61. — P. 1–31. — PMID 8660387. исправить
  82. Rattan S. I. Theories of biological aging: genes, proteins, and free radicals. (англ.) // Free radical research. — 2006. — Vol. 40. — № 12. — P. 1230–1238. — DOI:10.1080/10715760600911303 — PMID 17090411. исправить
  83. Valko M., Leibfritz D., Moncol J., Cronin M. T., Mazur M., Telser J. Free radicals and antioxidants in normal physiological functions and human disease. (англ.) // The international journal of biochemistry & cell biology. — 2007. — Vol. 39. — № 1. — P. 44–84. — DOI:10.1016/j.biocel.2006.07.001 — PMID 16978905. исправить
  84. Raha S., Robinson B. H. Mitochondria, oxygen free radicals, disease and ageing. (англ.) // Trends in biochemical sciences. — 2000. — Vol. 25. — № 10. — P. 502–508. — PMID 11050436. исправить
  85. Finkel T., Holbrook N. J. Oxidants, oxidative stress and the biology of ageing. (англ.) // Nature. — 2000. — Vol. 408. — № 6809. — P. 239–247. — DOI:10.1038/35041687 — PMID 11089981. исправить
  86. Kadenbach B., Ramzan R., Wen L., Vogt S. New extension of the Mitchell Theory for oxidative phosphorylation in mitochondria of living organisms. (англ.) // Biochimica et biophysica acta. — 2010. — Vol. 1800. — № 3. — P. 205–212. — DOI:10.1016/j.bbagen.2009.04.019 — PMID 19409964. исправить
  87. Echtay K. S., Roussel D., St-Pierre J., Jekabsons M. B., Cadenas S., Stuart J. A., Harper J. A., Roebuck S. J., Morrison A., Pickering S., Clapham J. C., Brand M. D. Superoxide activates mitochondrial uncoupling proteins. (англ.) // Nature. — 2002. — Vol. 415. — № 6867. — P. 96–99. — DOI:10.1038/415096a — PMID 11780125. исправить
  88. 1 2 Joshi S., Huang Y. G. ATP synthase complex from bovine heart mitochondria: the oligomycin sensitivity conferring protein is essential for dicyclohexyl carbodiimide-sensitive ATPase. (англ.) // Biochimica et biophysica acta. — 1991. — Vol. 1067. — № 2. — P. 255–258. — PMID 1831660. исправить
  89. Tsubaki M. Fourier-transform infrared study of cyanide binding to the Fea3-CuB binuclear site of bovine heart cytochrome c oxidase: implication of the redox-linked conformational change at the binuclear site. (англ.) // Biochemistry. — 1993. — Vol. 32. — № 1. — P. 164–173. — PMID 8380331. исправить
  90. Heytler P. G. Uncouplers of oxidative phosphorylation. (англ.) // Methods in enzymology. — 1979. — Vol. 55. — P. 462–442. — PMID 156853. исправить
  91. Lambert A. J., Brand M. D. Inhibitors of the quinone-binding site allow rapid superoxide production from mitochondrial NADH:ubiquinone oxidoreductase (complex I). (англ.) // The Journal of biological chemistry. — 2004. — Vol. 279. — № 38. — P. 39414–39420. — DOI:10.1074/jbc.M406576200 — PMID 15262965. исправить
  92. DERVARTANIAN D. V., VEEGER C. STUDIES ON SUCCINATE DEHYDROGENASE. I. SPECTRAL PROPERTIES OF THE PURIFIED ENZYME AND FORMATION OF ENZYME-COMPETITIVE INHIBITOR COMPLEXES. (англ.) // Biochimica et biophysica acta. — 1964. — Vol. 92. — P. 233–247. — PMID 14249115. исправить
  93. Ricquier D., Bouillaud F. The uncoupling protein homologues: UCP1, UCP2, UCP3, StUCP and AtUCP. (англ.) // The Biochemical journal. — 2000. — Vol. 345 Pt 2. — P. 161–179. — PMID 10620491. исправить
  94. Borecký J., Vercesi A. E. Plant uncoupling mitochondrial protein and alternative oxidase: energy metabolism and stress. (англ.) // Bioscience reports. — 2005. — Vol. 25. — № 3-4. — P. 271–286. — DOI:10.1007/s10540-005-2889-2 — PMID 16283557. исправить
  95. Harden A, Young WJ. (1906). «The alcoholic ferment of yeast-juice». Proceedings of the Royal Society B (77): 405–20. DOI:10.1098/rspb.1906.0029.
  96. Kalckar H. M. Origins of the concept oxidative phosphorylation. (англ.) // Molecular and cellular biochemistry. — 1974. — Vol. 5. — № 1-2. — P. 55–63. — PMID 4279328. исправить
  97. Lipmann F, (1941). «Metabolic generation and utilization of phosphate bond energy». Adv Enzymol 1: 99–162.
  98. FRIEDKIN M., LEHNINGER A. L. Esterification of inorganic phosphate coupled to electron transport between dihydrodiphosphopyridine nucleotide and oxygen. (англ.) // The Journal of biological chemistry. — 1949. — Vol. 178. — № 2. — P. 611–644. — PMID 18116985. исправить
  99. SLATER E. C. Mechanism of phosphorylation in the respiratory chain. (англ.) // Nature. — 1953. — Vol. 172. — № 4387. — P. 975–978. — PMID 13111237. исправить
  100. MITCHELL P. Coupling of phosphorylation to electron and hydrogen transfer by a chemi-osmotic type of mechanism. (англ.) // Nature. — 1961. — Vol. 191. — P. 144–148. — PMID 13771349. исправить
  101. Milton H. Saier Jr. Peter Mitchell and the Vital Force. Проверено 25 мая 2014.
  102. PULLMAN M. E., PENEFSKY H. S., DATTA A., RACKER E. Partial resolution of the enzymes catalyzing oxidative phosphorylation. I. Purification and properties of soluble dinitrophenol-stimulated adenosine triphosphatase. (англ.) // The Journal of biological chemistry. — 1960. — Vol. 235. — P. 3322–3329. — PMID 13738472. исправить
  103. Boyer P. D., Cross R. L., Momsen W. A new concept for energy coupling in oxidative phosphorylation based on a molecular explanation of the oxygen exchange reactions. (англ.) // Proceedings of the National Academy of Sciences of the United States of America. — 1973. — Vol. 70. — № 10. — P. 2837–2839. — PMID 4517936. исправить
  104. The Nobel Prize in Chemistry 1997. Nobel Foundation. Проверено 21 июля 2007.

Литература[править | править вики-текст]

  • David E. Metzler. Biochemistry: The Chemical Reactions of Living Cells.. — 2nd edition. — Academic Press, 2003. — Т. 2. — 1973 с. — ISBN 978-0-1249-2541-0.
  • David L. Nelson, Michael M. Cox. Lehninger Principles of biochemistry. — Fifth edition. — New York: W. H. Freeman and company, 2008. — 1158 p. — ISBN 978-0-7167-7108-1.
  • Campbell N. A., Reece J. B., Urry L. A. e. a. Biology. 9th ed. — Benjamin Cummings, 2011. — 1263 p. — ISBN 978-0-321-55823-7.
  • Кольман Я., Рём К.—Г. Наглядная биохимия. — 4-е изд.. — М.: БИНОМ. Лаборатория знаний, 2012. — 469 с. — ISBN 978-5-9963-0620-6.
  • Биологическая химия с упражнениями и задачами / Под ред. С. Е. Северина. — М.: Издательская группа «ГЭОТАР-Медиа», 2011. — 624 с.
  • Нетрусов А. И., Котова И. Б. Микробиология. — 4-е изд., перераб. и доп.. — М.: Издательский центр «Академия», 2012. — 384 с. — ISBN 978-5-7695-7979-0.