Лукиан

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску
Лукиан
др.-греч. Λουκιανὸς ὁ Σαμοσατεύς
Вымышленный портрет Лукиана, XVII век
Вымышленный портрет Лукиана, XVII век
Дата рождения 120[1]
Место рождения
Дата смерти около 192[2]
Место смерти
Род деятельности писатель, сатирик, философ, биограф, поэт
Язык произведений древнегреческий язык
Логотип Викитеки Произведения в Викитеке
Логотип Викисклада Медиафайлы на Викискладе
Логотип Викицитатника Цитаты в Викицитатнике

Лукиа́н из Самоса́ты (Лукиа́н Самоса́тский, др.-греч. Λουκιανὸς ὁ Σαμοσατεύς, лат. Lucianus Samosatensis; около 120 — после 180 гг. н. э.) — древнегреческий писатель. В сатирических сочинениях Лукиан высмеивает общественные, религиозные и философские предрассудки, а также другие пороки современного ему общества. Кроме того, его сочинение «Правдивая история», описывающее, в частности, путешествие на Луну и Венеру, оказало влияние на становление научной фантастики.

Биография[править | править код]

Главным источником биографических сведений являются его собственные сочинения (прежде всего, «Сновидение, или жизнь Лукиана» и «Дважды обвинённый, или Судебное разбирательство»), хотя в связи с сатирическим характером его творчества не исключается, что некоторые автобиографические детали он мог выдумать для нужд повествования[4]. Автобиографичность по крайней мере «Сновидения» обычно признаётся[5]. Отдельные сведения о нём сохранились в византийской энциклопедии «Суда» и в сочинеиях некоторых христианских авторов[6][комм. 1].

Дата рождения Лукиана неясна. По наиболее распространённой версии, Лукиан родился между 115 и 125 годами[8][9][6][5][10][комм. 2]. Местом его рождения был город Самосата в римской провинции Сирия, который ранее был столицей небольшого царства Коммагена. Во II веке н. э. Самосата была довольно развитым городом на пересечении сухопутных путей с расквартированным римским легионом, но город и окрестности были относительно слабо связаны с греко-римской культурой[11]. Имя Лукиан образовано от римского преномена Луций. По мнению Кристофера Джонса, романизированное имя отражает римское влияние в Самосате, но Лукиан едва ли был римским гражданином по рождению[8][10]. Лукиан гордился своей малой родиной и тепло отзывался о Самосате[8]. В своих сочинениях Лукиан называл себя и сирийцем, и ассирийцем[комм. 3], однако о его семитских корнях нельзя сказать ничего определённого[5]. Заявление Лукиана, будто он первоначально говорил как варвар трактуется двояко — и как возможное указание на арамейский язык в качестве родного[13][14][10], и как замечание о недостаточном уровне владения литературным древнегреческим языком в молодости[10] или о бедности словарного запаса[14].

Лукиан происходил из довольно скромно обеспеченной семьи[15]. Его отцом, вероятно, был бедный ремесленник, который не смог обеспечить сыну традиционное школьное образование[6]. Отец отдал мальчика в подмастерья его дяде-скульптору. Впрочем, после того, как Лукиан случайно разбил каменную плиту, его обучение ремеслу прекратилось. В сочинении «Дважды обвинённый» Лукиан указывает, что он обучился древнегреческому языку и мастерству риторики, странствуя по Ионии[6]. Допускается, что Лукиан несколько лет мог путешествовать с бродячей труппой актёров, музыкантов и/или странствующих лекарей[16][комм. 4]. Его обучение грамматике и риторике носило эмпирический, а не догматический характер, и было построено вокруг изучения классических произведений, много внимания уделялось заучиванию отрывков наизусть[17]. Лукиан почти не изучал догматическую философию, а его знания в грамматике были базовыми и не затрагивали сложные проблемы этой дисциплины[17]. Проанализировав упоминания различных вопросов в сочинениях Лукиана, Фред Хаусхолдер[en] пришёл к ряду выводов о характере познаний греческого автора и некоторых особенностях его образования. Так, американский исследователь отметил неравномерное знание философии: Лукиан основательно изучал стоическую диалектику, но уничижительно отзывался о ней, имел лишь базовые знания о физике, а познания в этике приобрёл, вероятно, не столько систематическим обучением, а самостоятельным чтением, беседами и публичными лекциями[18]. Лукиан, вероятно, не изучал музыкальную теорию, хотя неоднократно демонстрировал интерес к музыке, особенно к игре на флейте[19]. Греческий автор немало внимания уделял вопросам живописи и скульптуры и демонстрировал знакомство с технической терминологией живописи[20]. Арифметику же Лукиан изучал на базовом уровне, но высоко ценил её как образцовую науку[21]. Велик его интерес к медицине, однако его познания тривиальны и демонстрируют отсутствие специальной подготовки[22]. Лукиан неоднократно высказывался по частным вопросам других областей знания (астрономия, геометрия, оптика, архитектура, механика), но, по мнению Хаусхолдера, ничто не указывает на глубокое знание этих дисциплин[23]. Хаусхолдер также отметил отсутствие указаний на систематические познания по теории права[24]. Риторическую подготовку Лукиан завершил к 25 годам[25].

После получения образования Лукиан стал странствующим ритором, и до сорока лет путешествовал по Греции, Македонии, Италии, Галлии и Сирии[26][27]. Уже будучи ритором Лукиан познакомился с философом-киником Демонактом и углублял свои познания в философии у него[28]. Незадолго до этого (или, возможно, позднее) он некоторое время был адвокатом в Антиохии[29].

В возрасте сорока лет Лукиан, по собственному признанию, переосмыслил предшествующий образ жизни странствующего ритора, почувствовал отвращение к занятиям риторикой и обратился к философии[26][27]. К зрелом возрасте Лукиан, вероятно, жил в Афинах, где происходит действие ряда его диалогов[30]. В 165 году Лукиан стал свидетелем самосожжения кинического философа Перегрина Протея в Олимпии, в следующем году находился в Антиохии в ставке императора Луция Вера, победившего парфян[30]. К концу жизни Лукиан получил некий пост в провинциальной администрации Египта, который различными исследователями характеризуется и как незначительный[31], и как крупный[32]. Поскольку последние произведения Лукиана вновь носят строго риторический характер, иногда предполагается возврат в конце жизни к профессии ритора (альтернативное объяснение — развлечение императорского чиновника[26]). Сам Лукиан по-разному отзывался о своём достатке — и уповал на бедность, и упоминал о влиятельных богатых покровителях[33]. Известно, что у писателя было немало друзей среди философов; наиболее известны из них Цельс и Кроний[34][30]. Умер Лукиан после 180 года: умершего в этом году Марка Аврелия в произведении «Александр, или Лжепророк» он называет божественным[6][31]. По свидетельству «Суды», Лукиан умер, растерзанный собаками, «за то, что лаял против истины» (то есть христианства). Повод к легенде, видимо, дал сам Лукиан, пошутив однажды, что киники едва не растерзали его, как собаки Актеона («О смерти Перегрина»).

Творчество[править | править код]

Титульный лист латинского перевода сочинений Лукиана, подготовленного Якобом Цвингером[fr], Жильбером Кузеном[de], Иоганном Самбуком и изданного в 1619 году в Базеле в типографии Сесбастьяна Генрихпетри[de].

Творчество Лукиана обширно: оно включает философские диалоги, сатиры, биографии и романы приключений и путешествий (часто откровенно пародийные), имеющие отношение к предыстории научной фантастики. Всего Лукиану приписывается 82[35], 84[36] или 85[37] произведений различных жанров. Некоторые из них порой причисляются к подложным: таковы, в частности, эпиграммы и стихотворные пародии на греческие трагедии[36]. Впрочем, «Трагоподагра» и некоторые элегии иногда считаются подлинными[32]. Э. М. Хармон, переводчик Лукиана в серии Loeb Classical Library, называет в числе наверняка не-Лукиановых произведений работы «Гальциона», «Нерон», «Друг отечества» и «Об астрологии», а также выделяет целый ряд произведений, в которых авторство Лукиана вызывает сомнения[35]. С. К. Апт полагает, что Лукиану, помимо стихотворных произведений, не принадлежат диалог «Две любви», трактат «Об астрологии», диалог «Харидем, или О красоте», диалог «Киник», «Похвала Демосфену», диалог «Гальциона, или О превращении», трактат «Долговечные», диалог «О парасите, или о том, что параситизм — искусство», трактат «О сирийской богине» и диалог «Патриот, или слушающий поучения»[38]. А. И. Зайцев считает однозначно подложными сочинения «Две любви», «Харидем», «Гальциона», «Долговечные», «Нерон», «Друг отечества», «Быстроног» и признаёт существование ряда произведений, авторство которых установить затруднительно[37].

Сатира[править | править код]

В первых своих сочинениях Лукиан отдаёт дань риторике («Тираноубийца», «Похвала мухе», «Сон» и другие). Но скоро он разочаровывается в риторике и грамматике и заостряет против них свою сатиру («Лексифан», «Лжец», «Учитель риторики» и другие). Впоследствии он обращается к изучению философии, но сначала не становится сторонником какой-либо философской школы и одинаково высмеивает в своих произведениях философов различных направлений. Одно время он увлекался кинической философией, позднее отдаёт предпочтение философии Эпикура. Лукиан осмеивает в своей острой сатире как отживающее язычество, так и устанавливающееся христианство. Наиболее яркими произведениями Лукиана, в которых он смеется над богами Олимпа, являются его «Разговоры богов», «Морские разговоры» и «Разговоры в царстве мертвых». Везде Лукиан смеется над мифологическими образами.

Фантастика[править | править код]

Лукиана часто называют «первым писателем-фантастом» в истории, имея в виду его «фантастические» романы — «Икароменипп» (др.-греч. Ἰκαρομένιππος; ок. 161; рус. перевод 1935 — «Икароменипп, или Заоблачный полет»), давший название литературоведческому термину «мениппеи», и «Правдивая история» (др.-греч. Ἀληθῆ Διηγήματα[комм. 5]; ок. 170; рус. 1935). В первой книге герой совершает космический полет на Луну с помощью крыльев (и с единственной целью — взглянуть на земные дела «с высоты»), после чего посещает Олимп; во второй, претендующей на титул «первого научно-фантастического романа в истории», — путешественники-мореплаватели также унесены на Луну (штормовым вихрем), встречают там множество экзотических форм внеземной жизни, активно вторгаются в местную «политику» и даже участвуют в «звёздных войнах» за планету Венера.

Стилистические особенности[править | править код]

Важнейшая особенность стиля Лукиана — его стремление писать на устаревшем аттическом диалекте, который считался классическим для греческой литературы[13].

Принадлежность спорных сочинений[править | править код]

Долго приписываемое Лукиану произведение «Лукий, или Осёл» в настоящее время считается написанным другим автором[39]. Произведение «Лукий, или Осёл», а также «Метаморфозы» или «Золотой осёл» Апулея восходят к одному и тому же предку, до нас не дошедшему, но подробно характеризованному в «Библиотеке» патриарха Фотия, который читал и этот прототип, автором которого был некий Лукий из Патр, и «Осла», автором которого он считает Лукиана. Хотя Фотий говорит, что ему неизвестно, кто из двоих писателей жил раньше, кто позже, но ясно, что именно эта повесть Лукия из Патр явилась источником, обработанным и псевдо-Лукианом и Апулеем в разной манере, причем, вероятно, роман Апулея ближе к первоисточнику, чем чисто сатирический «Осёл» псевдо-Лукиана[40].

Влияние[править | править код]

Статья о Лукиане в византийской энциклопедии «Суда»

Лукиан Самосатский прозван богохульником и злословцем за то, что в его диалогах содержатся насмешки над божественным. Жил он при императоре Траяне и его преемниках. Сначала Лукиан был адвокатом в сирийском городе Антиохия, но, не добившись успеха на этом поприще, обратился к ремеслу логографа. Написано им без числа. Говорят, что умер он, растерзанный собаками, ибо боролся против истины. И в самом деле, в «Жизнеописании Перегрина» он нападает на христианство и надругается, нечестивец, над самим Христом. За эти бешеные выпады было ему уготовано достойное наказание в этом мире, а в будущем вместе с Сатаной он получит в удел вечный огонь[41].

Античность и Средние века[править | править код]

Лукиан не оказал большого влияния на современников. Письма Алкифрона (возможно, младшего современника писателя) находятся под влиянием «Разговоров гетер». Позднеантичный писатель Аристенет был хорошо знаком с творчеством Лукиана, но вплоть до начала X века его редко упоминают. Однако начиная с Льва Философа пробуждается большой интерес к нему в Византии; примерно в XI веке, вероятно, был создан трактат «Патриот, или Слушающий поучения» («др.-греч. Φιλόπατρις ἢ Διδασκόμενος») — искусное подражание Лукиану[42]. Читал Лукиана патриарх Фотий, а Арефа Кесарийский составлял комментарии к его сочинениям[43].

Новое время[править | править код]

Греческий писатель Лукиан. Гравюра Бернара Пикара (1699) по утерянной одноимённой картине Рембрандта (ок. 1650).
Бюст Лукиана в парке Нордкирхенского дворца.

Сатирические произведения Лукиана с их резкими нападками на религиозную ортодоксию и власть оказали большое влияние на поздних авторов, среди которых выделяются Ульрих фон Гуттен, Томас Мор (переводчик многих сочинений Лукиана на английский язык), Эразм Роттердамский, Франсуа Рабле, Джонатан Свифт. В сатирических диалогах Ульриха фон Гуттена, особенно в диалоге «Вадиск, или Римская троица», несомненно чувствуется отзвук сатирических диалогов Лукиана, также и в сатире Эразма Роттердамского «Похвала глупости». «Утопия» Мора объединяет два типично лукиановых мотива — сатирический диалог и увлекательное путешествие. В фантастике романов Рабле можно даже найти прямые параллели к «Правдивым историям» Лукиана. Они же стали прообразом «Путешествия Гулливера» Свифта.

Благодаря переводам Лукиана на более известный в Европе латинский язык, а позднее — и на новые языки (в частности, на английский, немецкий и французский), с творчеством Лукиана познакомились повсеместно[42].

На русский язык фрагменты Лукиана впервые перевёл М. В. Ломоносов: это был диалог Александра Македонского и Ганнибала в «Разговорах в царстве мёртвых»[43].

В 1915 году, «Издательство М. и С. Сабашниковых» в серии «Памятники Мировой литературы» выпустило два тома сочинений Лукиана Самосатского[44][45].

Сочинения Лукиана нередко подвергались критике в Византии, а в XVI веке в Европе попали в Индекс запрещённых книг[42].

По мнению Александра Зайцева, в 1935 году издательство Academia не опубликовало перевод диалога «Тираноубийца» по цензурным соображениям[46].

Научное изучение[править | править код]

Современные взгляды на Лукиана начали формироваться во второй половине XIX века в Германии и Франции. В 1879 году немецкий филолог Яков Бернайс опубликовал монографию «Лукиан и киники» (нем. Lucian und die Kyniker), основанную на анализе сочинения «О смерти Перегрина»[47]. Бернайс сформулировал ряд критических идей, которые были взяты на вооружение позднейшими исследователями. Бернайса видел в творчестве Лукиана нигилистическую пустоту, признавая ловкую стилистическую имитацию им греческой классики. Бернайс также придавал большое значение сирийскому происхождению автора и проводил параллели между Лукианом и Генрихом Гейне[48]. Книга Бернайса спровоцировала полемику в академическом сообществе. Иоганн Вален[de] счёл доводы Бернайса неубедительными и не согласился с оценкой Лукиана как вторичного автора. По мнению Валена, Бернайс не сумел воздать должное талантам Лукиана[48]. В 1882 году Морис Круазе опубликовал очерки творчества Лукиана, полемизировавшие с критическими выпадами немецких филологов против греческого автора. По замечанию Кристофера Джонса, Круазе защищал Лукиана, сместив внимание с содержания его работ на стиль, отмечая его стилистические таланты, заботу о ясности, элегантности, остроумии. Современность же, по мнению Круазе, не особенно интересовала Лукиана[49].

Другие филологи поддержали Бернайса и развили его взгляды. Знаток греческой литературы Ульрих фон Виламовиц-Мёллендорф, негативно относившийся и к Лукиану, и к его эпохе в целом, сравнил его с журналистом, тщательно скрывающем следы заимствований. Виламовиц также обратил внимание, что объектами сатиры Лукиана были второстепенные фигуры, но ни в коем случае не императоры[48]. Автор масштабной монографии о греческой литературе Эдуард Норден уделил Лукиану полстраницы и охарактеризовал его негативно как «восточного автора, лишённого глубины и характера»[50]. Следуя модным источниковедческим теориям, Норден предположил, что Лукиан и Вергилий пользовались неким общим источником[51]. В 1906 году немецкий филолог Рудольф Хельм[de] опубликовал специальное исследование о Лукиане. Хельм рассматривал греческого автора как не вполне серьёзного и отчасти безответственного сирийца. Тем не менее, Хельм, разделяя критическое негативное отношение к Лукиану, отстаивал важность его работ в изучении истории культуры. Важным фактором интерпретации творчества Лукиана Хельм счёл его «восточное лукавство»[51]. В 1937 году Марсель Кастер[52] опубликовал работу о развитии религиозной мысли в эпоху Лукиана, на которую повлиял как француз Круазе, так и немец Хельм[49]. Критическое восприятие Лукиана, которое Кристофер Джонс условно назвал «берлинским», доминировало до Второй мировой войны[49]. Апологию Лукиана в работе Круазе не оценили в первые десятилетия после публикации его работы, но она нашла живой отклик в середине XX века[49].

В 1958 году французский филолог Жак Бомпер[fr] опубликовал монографию «Писатель Лукиан» (фр. Lucien écrivain)[53][комм. 6]. В 1973 году сборник очерков о Лукиане (англ. Studies in Lucian) опубликовал англо-канадский антиковед Барри Болдуин[en][54]. Болдуин подчёркнуто полемизировал с Бомпером, полагая, что Лукиан, критикуя древности, имел в виду именно современные реалии. Высоко оценивая его работу в целом как диалектически ценное дополнение к монографии Бомпера, рецензент Мэттью Дональд Маклеод предположил, что Болдуин напрасно распространил выводы, основанные на отдельных подчёркнуто полемических сочинениях Лукиана, на все его работы[55]. Рецензент Альберт Брайан Босуорт в основном положительно оценил работу Болдуина и подчеркнул в качестве достоинства последовательную критику позиции Бомпера, отметив несколько слабых, на его взгляд, допущений и гипотез, а также не вполне удачную реконструкцию биографии греческого автора[4]. Дженнифер Холл написала отрицательную рецензию на книгу Болдуина, сочтя её избыточно острой реакцией на концепцию Бомпера, сопровождающейся сомнительными гипотезами и неточностями. Полемизируя с Болдуином, Холл настаивала, что у Лукиана, помимо явно злободневных работ, были и сочинения с аллюзиями на прошлое[56].

В 1981 году монографию «Сатира Лукиана» (англ. Lucian's Satire) опубликовала Дженнифер Холл[54].

В 1986 году Кристофер Джонс[de], ранее написавший немало работ о Плутархе и Дионе Хрисостоме, издал монографию «Культура и общество у Лукиана» (англ. Culture and Society in Lucian). Лукас де Блуа и Яап-Ян Флинтерман в совместной хвалебной рецензии отметили убедительность многих выводов Джонса, но сочли излишним придание слишком большого значения использованию Лукианом местоимения первого лица множественного числа «мы» в отношении и греков, и римлян[57]. Литературовед Роберт Брахт Брэнем высоко оценил работу Джонса, охарактеризовав его взгляд на греческого автора как «новаторского традиционалиста», но выразил некоторое сожаление относительно узкого подхода к изучению деятельности Лукиана[58]

Вопросу влияния Лукиана в Европе посвящена монография Кристофера Робинсона (англ. Lucian and his influence in Europe), опубликованная в 1979 году. Рецензент Мэттью Дональд Маклеод высоко оценил эту работу, посчитав её ценным дополнением к классическому труду Гилберта Хайета[en] о рецепции античной литературы в Европе. К числу заслуг Робинсона рецензент отнёс изучение влияния Лукиана на Эразма Роттердамского и Генри Филдинга, а также освещение вопроса о рецепции его творчества в Византии, Италии и Северной Европе. По мнению Маклеода, самым ценным достижением работы Робинсона стало признание первостепенного стилистического и жанрового влияния Лукиана на новоевропейских авторов, а не заимствования его взглядов[59]. Барри Болдуин написал отрицательную рецензию на работу Робинсона, особо отмечая произвольный подход к установлению авторства спорных произведений и настаивая, что автор упустил немало признаков влияния Лукиана на более поздних авторов[60]. Рецензент Пол Доннелли счёл главной заслугой Робинсона уточнение давней теории о большом влиянии Лукиана на новоевропейскую сатиру, избежав при этом впадения в крайность приписывания любого внешнего сходства влиянию Лукиана. По его мнению, Робинсон убедительно отразил неоднородность влияния греческого автора на литературу Нового времени, проявлявшуюся в форме, литературных техниках, проблематике и прямом подражании[61].

Память[править | править код]

В 1973 г. Международный астрономический союз присвоил имя Лукиана кратеру на видимой стороне Луны.

Сочинения[править | править код]

Лукиан. Сочинения. Том I. 1915.jpg

Издания[править | править код]

Изд. Sommerbrodt, Berlin (Wiedmann). Полный перев. на франц. яз.: Eugène Talbot, I—II, P.-Hachette, 1882.

Русские переводы[править | править код]

  • Икароменипп или Заоблачный. / Пер. М. Лисицына // Филологические записки. Воронеж, 1874. 23 стр.
  • Разговоры Лукиана Самосатского. / Пер. И. Сидоровского и М. Пахомова. СПб., 1775—1784. Ч. 1. 1775. 282 стр. Ч. 2. 1776. 309 стр. Ч. 3. 1784. С. 395—645.
  • Собор богов. Продажа жизней с аукциона. Рыбак, или Воскресшие. / Пер. М. Лисицына // Филологические записки. Воронеж, 1876. 30 стр.
  • Сочинения Лукиана Самосатского. Разговоры богов и разговоры мертвых. / Пер. Е. Шниткинда. Киев, 1886. 143 стр.
  • Лукиан. Сочинения. Вып. 1-3. / Пер. В. Алексеева. СПб., 1889—1891.
  • Истинное происшествие. / Пер. Э. Фехнер. Ревель, 1896. 54 стр.
  • Человеконенавистник. / Пер. П. Руцкого. Рига, 1901. 33 стр.
  • Избранные сочинения. / Пер. и примеч. А. И. Манна. СПб., 1906. 134 стр.
  • Как надо писать историю? / Пер. А. Мартова. Нежин, 1907. 25 стр.
  • Избранные сочинения. / Пер. Н. Д. Чечулина. СПб., 1909. 166 стр.
  • О смерти Перегрина. / Пер. под ред. А. П. Касторского. Казань, 1916. 22 стр.
  • Диалоги гетер. / Пер. А. Шика. М., 1918. 72 стр.
  • Лукиан. Сочинения. / Пер. чл. Студенч. об-ва классич. филологии. Под ред. Ф. Зелинского и Б. Богаевского. Т. 1-2. М.: Сабашниковы. 1915—1920.
    • Т. 1. Биография. Религия. 1915. LXIV, 320 стр.
    • Т. 2. Философия. 1920. 313 стр.
  • Лукиан. Собрание сочинений. В 2 т. / Под ред. Б. Л. Богаевского. (Серия «Античная литература»). М.-Л.: Academia. 1935. 5300 экз. Т. 1. XXXVII, 738 стр. Т. 2. 789 стр.
  • Избранные атеистические произведения. / Ред. и ст. А. П. Каждана. (Серия «Научно-атеистическая библиотека»). М.: Изд-во АН. 1955. 337 стр. 10000 экз.
  • Избранное. / Пер. И. Нахова, Ю. Шульца. М.: ГИХЛ. 1962. 515 стр. 30000 экз. (впервые включает перевод эпиграмм Лукиана)
  • Лукиан. Избранное. / Сост. и пред. И. Нахова, комм. И. Нахова и Ю. Шульца. (Серия «Библиотека античной литературы. Греция»). М.: Худож. лит. 1987. 624 стр. 100000 экз.
  • Лукиан —. Избранная проза: Пер. с древнегреч. / Сост., вступ. ст., коммент. И. Нахова. — Москва: «Правда», 1991. — 720 с. — 20 000 экз. — ISBN 5-253-00167-0.
  • Лукиан. Сочинения. В двух томах / под общ. ред. А. И. Зайцева. — [На основе издания 1935 года]. — СПб.: Алетейя, 2001. — («Античная библиотека». Раздел «Античная литература»). — 2000 экз. — ISBN 5-89329-315-0. Т. 1. VIII+472 стр. Т. 2. 544 стр. (полное собрание сочинений)

Примечания[править | править код]

Комментарии
  1. Допускается, что о Лукиане упоминает врач Гален, но это свидетельство считается спорным[7].
  2. Энциклопедия «Суда» относит его рождение к правлению императора Траяна (98—117 годы)[6], но речь могла идти об императоре Адриане, полное имя которого — Публий Элий Траян Адриан.
  3. Кристофер Джонс полагает, что в случае Лукиана самоидентификация как ассирийца была «чисто литературной вариацией» (purely literary variation)[11]. Ричард Фрай ставит между двумя терминами знак равенства[12].
  4. Автор гипотезы Фред Хаусхолдер[en] полагает, что пребывание в бродячей труппе, задачи которой он не реконструировал с высокой степенью уверенности, может объяснить интерес Лукиана к театру и возможность путешествий без денег, а совместная работа с врачом стимулировала интерес к медицине[16].
  5. В некоторых рукописях — «др.-греч. Ἀληθινὰ Διηγήματα», изредка — «др.-греч. Ἀληθεῖς Ἱστορίαι».
  6. Название данной работы считается явным заимствованием названия одной из глав очерков Круазе[49].
Источники
  1. 1 2 Любкер Ф. Lucianus // Реальный словарь классических древностей по Любкеру / под ред. Ф. Ф. Зелинский, А. И. Георгиевский, М. С. Куторга, Ф. Гельбке, П. В. Никитин, В. А. Канский, пер. А. Д. Вейсман, Ф. Гельбке, Л. А. Георгиевский, А. И. Давиденков, В. А. Канский, П. В. Никитин, И. А. Смирнов, Э. А. Верт, О. Ю. Клеменчич, Н. В. РубинскийСПб.: Общество классической филологии и педагогики, 1885. — С. 782—783.
  2. 1 2 Bibliothèque nationale de France Record #119135930 // BnF catalogue général (фр.)Paris: BnF.
  3. Festa N. LUCIANO di Samosata // Enciclopedia Treccani (итал.)Istituto dell'Enciclopedia Italiana, 1934.
  4. 1 2 Bosworth A. B. Review: Studies in Lucian by Barry Baldwin // Phoenix. — 1975. — Vol. 29, No. 4 — P. 401-405.
  5. 1 2 3 Lucian in eight volumes. Loeb Classical Library. — Volume I. — London: W. Heinemann; Cambridge (Massachusetts): Harvard University Press, 1961. — P. IX.
  6. 1 2 3 4 5 6 Апт С. К. Лукиан // История греческой литературы. — Т. 3. — М.: Изд-во АН СССР, 1960. — С. 220.
  7. Lucian. Selected Dialogs / Translation, Introduction, Notes by D. Costa. — Oxford: Oxford University Press, 2005. — P. VII.
  8. 1 2 3 Jones, 1986, p. 8.
  9. Lucian. Selected Dialogs / Translation, Introduction, Notes by D. Costa. — Oxford: Oxford University Press, 2005. — P. VII.
  10. 1 2 3 4 Зайцев, 2001, с. 1.
  11. 1 2 Jones, 1986, p. 6-7.
  12. Frye, Richard N. Assyria and Syria: Synonyms (недоступная ссылка). PhD., Harvard University. Journal of Near Eastern Studies 51 (1992): 281–85. (1992). — «Lucian of Samosata…says (par. 1): “I who write (this) am Assyrian.”». Архивировано 31 июля 2004 года.
  13. 1 2 Lucian. Selected Dialogs / Translation, Introduction, Notes by D. Costa. — Oxford: Oxford University Press, 2005. — P. VIII.
  14. 1 2 Jones, 1986, p. 7.
  15. Jones, 1986, p. 9.
  16. 1 2 Householder, 1941, p. 96.
  17. 1 2 Householder, 1941, p. 97.
  18. Householder, 1941, p. 77–79.
  19. Householder, 1941, p. 75-76.
  20. Householder, 1941, p. 76.
  21. Householder, 1941, p. 77.
  22. Householder, 1941, p. 79.
  23. Householder, 1941, p. 76-77.
  24. Householder, 1941, p. 79-80.
  25. Householder, 1941, p. 96–97.
  26. 1 2 3 Апт С. К. Лукиан // История греческой литературы. — Т. 3. — М.: Изд-во АН СССР, 1960. — С. 221.
  27. 1 2 Зайцев, 2001, с. 2.
  28. Householder, 1941, p. 78.
  29. Нахов В. Вступительная статья. Лукиан из Самосаты / Лукиан из Самосаты. Избранная проза. — М.: Правда, 1991. — С. 11.
  30. 1 2 3 Зайцев, 2001, с. 3.
  31. 1 2 Lucian. Selected Dialogs / Translation, Introduction, Notes by D. Costa. — Oxford: Oxford University Press, 2005. — P. IX.
  32. 1 2 Нахов В. Вступительная статья. Лукиан из Самосаты / Лукиан из Самосаты. Избранная проза. — М.: Правда, 1991. — С. 13.
  33. Зайцев, 2001, с. 2-3.
  34. Нахов В. Вступительная статья. Лукиан из Самосаты / Лукиан из Самосаты. Избранная проза. — М.: Правда, 1991. — С. 18.
  35. 1 2 Lucian in eight volumes. Loeb Classical Library. — Volume I. — London: W. Heinemann; Cambridge (Massachusetts): Harvard University Press, 1961. — P. XI.
  36. 1 2 Апт С. К. Лукиан // История греческой литературы. — Т. 3. — М.: Изд-во АН СССР, 1960. — С. 222.
  37. 1 2 Зайцев А. И. Лукиан из Самосаты — древнегреческий интеллигент эпохи упадка // Лукиан. Сочинения : вступительная статья. — СПб.: Алетейя, 2001. — Т. 1. — С. 1—16. — ISBN 5-89329-315-0. Архивировано 26 февраля 2010 года.
  38. Апт С. К. Лукиан // История греческой литературы. — Т. 3. — М.: Изд-во АН СССР, 1960. — С. 239—240.
  39. S. J. Harrison (2004) [2000]. Apuleius: A Latin Sophist (revised paperback ed.). Oxford: Oxford University Press. pp. 9-10. ISBN 0-19-927138-0
  40. Апулей, изд-во Академии Наук СССР, 1959, Приложения, М. Е. Грабарь-Пассек, стр 366—367
  41. Нахов В. Вступительная статья. Лукиан из Самосаты / Лукиан из Самосаты. Избранная проза. — М.: Правда, 1991. — С. 10.
  42. 1 2 3 Lucian. Selected Dialogs / Translation, Introduction, Notes by D. Costa. — Oxford: Oxford University Press, 2005. — P. XIII.
  43. 1 2 Апт С. К. Лукиан // История греческой литературы. — Т. 3. — М.: Изд-во АН СССР, 1960. — С. 240.
  44. Лукиан серия «Памятники Мировой литературы». «Издательство М. и С. Сабашниковых» в двух томах., — М., 1915.
  45. Лукиан. Перевод: С. С. Лукьянов. 1915 год.
  46. Зайцев, 2001, с. 4.
  47. Jones, 1986, p. 1.
  48. 1 2 3 Jones, 1986, p. 2.
  49. 1 2 3 4 5 6 Jones, 1986, p. 4.
  50. Jones, 1986, p. 2-3.
  51. 1 2 Jones, 1986, p. 3.
  52. Иногда — Морис Кастер[49].
  53. Jones, 1986, p. VI.
  54. 1 2 Jones, 1986, p. VII.
  55. Macleod M. D. Review: Studies in Lucian by Barry Baldwin // The Classical Review. New Series. — 1975. — Vol. 25, No. 2. — P. 201-202.
  56. Hall J. A. Review: Studies in Lucian by B. Baldwin // The Journal of Hellenic Studies. — 1977. — Vol. 97. — P. 189-190.
  57. de Blois L., Flinterman J. J. Review: Culture and Society in Lucian by C. P. Jones
  58. Bracht Branham R. Review: Culture and Society in Lucian by C. P. Jones // The Classical Journal. — 1988. — Vol. 83, No. 4. — P. 345-346.
  59. Macleod M. D. Review: Lucian and His Influence in Europe by Christopher Robinson // The Classical Review. New Series. — 1981. — Vol. 31, No. 1. — P. 14-16.
  60. Baldwin B. Review: Lucian by Christopher Robinson // Phoenix. — 1982. — Vol. 36, No. 3. — P. 286-288.
  61. Donnelly P. J. Review: Lucian and His Influence in Europe by Christopher Robinson // The Modern Language Review. — 1985. — Vol. 80, No. 1. — P. 110-111.

Литература[править | править код]

  • Античная культура: Словарь-справочник. — М., 1995. — С. 172—173.
  • Апт, С. К. Лукиан // История греческой литературы. В 3-х т. Т. 3. — М., 1960. — С. 219—241.
  • Богаевский Б. Лукиан, его жизнь и произведения // Лукиан. Сочинения. Т. 1. — М., 1915. — С. 8-14.
  • Богаевский, Б. Лукиан из Самосаты // Лукиан. Сочинения. В 2-х т. Т. 1. — Л.; М., 1935. — С. 9-37.
  • Забудская Я. Л. Лукиан // Большая российская энциклопедия. Т.18. М., 2011.
  • Зайцев А. И. Лукиан из Самосаты — древнегреческий интеллигент эпохи упадка // Лукиан Самосатский. Сочинения. В 2-х т. Т. 1.. — СПб.: Алетейя, 2001. — С. 1–16.
  • Левинская, О. Л. «Ослиные» метаморфозы в античной беллетристике: Лукиан, Апулей и Луций из Патр // Вестник древней истории. — 2002. — 1. — С. 25-32.
  • Ливри А. В. Агональное дыхание Рима и Франции: Смех сквозь слёзы Лукиана Самосатского и Вольтера // ХVIII век: смех и слезы в литературе и искусстве эпохи Просвещения / под ред. Н. Пахсарьян. — СПб.: Алетейя, 2018. — С. 68 — 77.
  • Нахов, И. М. Лукиан из Самосаты // Лукиан из Самосаты. Избранная проза. — М., 1991. — С. 5-24.
  • Нахов, И. М. Мировоззрение Лукиана Самосатского: Автореферат…кандидата филологических наук. — М., 1951.
  • Попова Т. В. Литературная критика в сочинениях Лукиана // Древнегреческая литературная критика. М.: Наука. 1975. С. 382—414.
  • Преображенский, П. Ф. Вольтер античности // Лукиан. Сочинения. В 2-х т. Т. 1. — Л.; М., 1935. — С. 1-15.
  • Радциг, С. И. История древнегреческой литературы. — М., 1982. — С. 431—438.
  • Сапрыкин, С. Ю. Боспорские сюжеты в диалоге Лукиана «Токсарид» // Аристей: Классическая филология и античная история. — 2012. — 1. — С. 185—209.
  • Словарь античности. — М., 1989. — С. 323.
  • Солопова, М. А. Лукиан // Античная философия: Энциклопедический словарь. — М., 2008. — С. 454—456.
  • Тахо-Годи А. А. Некоторые вопросы эстетики Лукиана // Из истории эстетической мысли древности и средневековья. М., 1961. С. 183—213.
  • Тихонов, В. А. Боспор Киммерийский в 5 в. до н. э. в диалоге Лукиана «Токсарид, или О дружбе» (гл. 44-55) // http://www.liveinternet.ru/users/4656192/post390307241.
  • Тронский, И. М. История античной литературы. — М., 1988. — С. 242—248.
  • Чиколини Л. С. Диалоги Лукиана и «Утопия» Мора в издании Джунти (1519) // Средние века. М., 1987. Вып.50. С. 237—252.
  • Anderson G. Lucian: Tradition versus reality // Aufstieg und Niedergang der römischen Welt. II, 34, 2, 1994, S. 1422—1447.
  • Avenarius G. Lukians Schrift zur Geschichtsschreibung. — Meisenheim am Glan, 1956 (библ. с. 179—83).
  • Bompaire J. Lucien écrivain. Imitation et création. — P., 2000.
  • Caster М. Lucien et la pensée religieuse de son temps. — P., 1937.
  • Clay D. Lucian of Samosata: Four Philosophical Lives (Nigrinus, Demonax, Peregrinus, Alexander Pseudomantis) // Aufstieg und Niedergang der römischen Welt. II, 36,5, 1992, p. 3406-3450.
  • Croiset. Essai sur la vie et les œuvres de Lucien. — P., 1882.
  • Goulet-Cazé M.-O. Le cynisme a l'époque impériale // Aufstieg und Niedergang der römischen Welt. II, 36,4, 1990, p. 2720—2833;
  • Helm R. Lucian und die Philosophenschulen // NJKAlt 5, 1902, S. 188—213, 263—278, 351—369.
  • Householder F. W. Literary Quotation and Allusion in Lucian. — New York: Columbia University Press, 1941. — 104 с.
  • Jones С. P. Culture and Society in Lucian. — Cambridge, MA; London: Harvard University Press, 1986. — 195 с.
  • Lanaud, M. Le monde des morts selon Lucien de Samosate : Une recreation originale du theme de l’Hades au IIe siecle // http://dumas.ccsd.cnrs.fr/dumas-00482547 (Submitted on 8 Jun 2010).
  • Lucien de Samosate: Actes du colloque international de Lyon organisé au Centre d'études romaines et gallo-romaines les 30 sept.-l oct. 1993: Textes rassemblés avec la coll. d’A. Buisson. — Lyon; P., 1994.
  • Nesselrath H.-G. Kaiserlicher Skeptizismus in platonischem Gewand: Lukians «Hermotimos» // Aufstieg und Niedergang der römischen Welt. II, 36,5, 1992, S. 3451-3482.
  • Robinson С. Lucian and his influence in Europe. — L., 1979.

Ссылки[править | править код]