Европейские ценности

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск

Европе́йские це́нности — совокупность и/или система аксиологических максим[1], основных принципов обустройства семьи, общества и государства, политико-экономических, правовых, культурных, этических и др. норм, объединяющая значимое большинство жителей Европы (и, шире, «западного мира»), служащая основой их идентичности[2].

Несмотря на то, что наличие европейских ценностей считается[3] фундаментальной базой Европейского Союза (ЕС) и основанием для европейской интеграции, не все[4][5][6] эксперты разделяют такую концепцию.

Перечень[править | править вики-текст]

Единого канонического, то есть признанного экспертным сообществом списка европейских ценностей нет[7], хотя они и закреплены[3] как сущность в принятой Советом Европы Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. Советник генерального секретаря Совета Европы Александр Гессель, тем не менее, убеждён, что когда заходит речь о европейских ценностях, все понимают друг друга, хотя каждый и вкладывает свое ви́дение предмета[7].

Глава Европейской академии (Берлин) профессор Эхарт Штратеншульте (нем.)русск. подчёркивает, что ЕС является сообществом европейских ценностей[3]. В статье 2 Договора о Евросоюзе после внесения изменений, предусмотренных Лиссабонским договором, это сформулировано следующим образом[8]:

Статья 2. Ценности Союза.
Ценностями, на которых основан Союз, являются уважение человеческого достоинства, свободы, демократии, равенства, верховенства закона и уважения прав человека, включая права лиц, принадлежащих к меньшинствам. Эти ценности являются общими для совокупности государств-членов, которая характеризуется плюрализмом, недискриминацией, терпимостью, справедливостью, солидарностью и равенством между женщинами и мужчинами.

В преамбуле Хартии Евросоюза по правам человека эти ценности-принципы[9] изложены так: принцип уважения человеческого достоинства, принцип обеспечения прав и свобод человека и гражданина, принцип равенства, принцип солидарности, принцип демократии и принцип правового государства. Подчёркивается, что они основаны на духовном, нравственном и историческом наследии народов Европы[9][10].

Большинство сторонников концепции европейских ценностей в настоящее время относят к ним следующее:[2][3][11]

Существуют и «автономные» системы взглядов на предмет. Так, старший исследователь Центра европейских политических исследований (Брюссель), бывший посол Европейской комиссии в России, профессор Майкл Эмерсон признаёт, что в официальных документах Евросоюза и Совета Европы ценности определены лишь частично, и предлагает руководствоваться собственным списком «десяти европейских заповедей»[12]:

История[править | править вики-текст]

Формирование общей системы европейских ценностей прошло в своём развитии несколько важных этапов. Как отмечает доктор исторических наук, профессор Факультета мировой экономики и мировой политики ВШЭ Юрий Рубинский, эта система «напоминает не монолитный обелиск, а, скорее, пирамиду, сложенную веками из разных строительных материалов»[2].

Истоки европейских ценностей эксперты отслеживают с античных времён — прежде всего афинской демократии и Древнего Рима[13]. Решающими вехами в их исторической эволюции стали эпохи Ренессанса, Просвещения и Реформации[2]. Сегодняшняя система европейских ценностей базируется на впервые сформулированных Великой французской революцией 1789 года принципах — «свобода, равенство, братство» (сейчас бы сказали «солидарность»[3]). В частности, это подразумевало личные и гражданские свободы, демократию, равенство граждан перед законом, равное налогообложение, привязку государства к конституции[3].

Как следствие дальнейшего поступательного развития системы европейских ценностей, на рубеже XX века европейская цивилизация достигла апогея своего расцвета и могущества, столкнувшись, однако, с новыми вызовами в лице социализма и национализма, дошедшего до своей крайней формы — фашизма. Две мировые войны стали источниками межцивилизационных расколов и создали почву появления и господства в Европе тоталитаризма, несовместимого с традиционной системой европейских ценностей[2].

Судьба континента и всего остального мира была спасена двумя автономными, отпочковавшимися ветвями европейской цивилизации — Советским Союзом и США. Европа оказалась расколота на противостоящие общественные системы с несовместимыми системами ценностей, мир стал биполярным. Как следствие, послевоенная Европа вынужденно осмыслила снизившееся значение своей геополитической роли, ощутив потребность сперва в экономическом, а затем и в политическом объединении[2] путём крушения «железного занавеса».

Берлинская стена с взобравшимися на неё немцами на фоне Бранденбургских ворот (1989)

Идеологами этого объединения было осознано, что одного только экономического и геополитического единства интересов для решения задачи недостаточно — для прочности сообщества народов Европы требуется единая система ценностей. На ней и был основан Евросоюз[3].

Директор Института политической социологии, член политсовета партии «Правое дело» Вячеслав Смирнов датирует возникновение европейских ценностей как целостной концепции серединой 1960-х годов. «Раньше не было никаких „европейских ценностей“. Были христианские католические и христианские реформаторские и протестантские ценности», — рассказал он на радио «Свобода»[5]. Филолог, журналист Сергей Доренко, впрочем, дополняет, что по состоянию на начало XX века среди европейских ценностей были, например, восьмичасовой рабочий день, избирательное право для женщин, метрическая система мер, григорианский календарь — именно это принесла в Россию Октябрьская революция 1917 года[14].

Претензии церкви[править | править вики-текст]

В ходе подготовки основополагающих документов Евросоюза в начале XXI века выявилась существенная разница во взглядах на европейские ценности, а именно — считать ли одной из них христианское наследие Европы и фиксировать ли значимость последнего явно, либо обойтись без этого, проявив толерантность в интересах представителей иных конфессий и атеистов[15].

Ожидания[править | править вики-текст]

С первых послевоенных лет христианство — и прежде всего католичество (РКЦ) — играло большую роль в процессе начавшейся евроинтеграции, рассматривая её в контексте холодной войны как способ ограничения экспансии с Востока (см. также «откат назад» и «теория домино»). Ватикан опирался в своей антикоммунистической борьбе за европейское единство на христианско-демократические партии Западной Европы — а последние были убеждены, что западная цивилизация тесно взаимосвязана с христианскими ценностями, нуждается в защите от искушений современного образа жизни, а также от коммунистической опасности[15].

Папа Пий XII поддержал создание Европейского сообщества как «историческую миссию христианской Европы»[15]. Первый федеральный президент ФРГ Теодор Хойс заявлял, что Европа покоится на трёх холмах — на Акрополе, который дал ей ценности свободы, философии и демократии, на Капитолии, давшем римское право и общественное устройство, и на Голгофе, то есть на христианстве[16]. Да и сами отцы-основатели Евросоюза были глубоко верующими людьми — таковы были, например, министр иностранных дел Франции Робер Шуман, канцлер ФРГ Конрад Аденауэр, министр иностранных дел Италии Альчиде де Гаспери[15].

Поэтому с точки зрения христианских церквей Европы было естественным, не посягая на светский характер власти объединявшейся Европы, ожидать фиксации в её основополагающих документах роли христианства как одной из европейских ценностей, признания особого статуса церквей и формализации своего будущего взаимодействия с ЕС[15].

Процент верующих в Бога по странам ЕС[17] (2005)

Борьба[править | править вики-текст]

Так, в 2002 году в совместном письме президенту Конвента (рабочего органа по разработке конституции ЕС) Валери Жискар д’Эстену от Комиссии епископских конференций европейских сообществ (КОМЕСЕ (англ.)русск.) и ряда других церковных организаций подчёркивалось, что исключение из конституции ссылок на религию, церкви или религиозные сообщества «создаст ситуацию опустошённости, принимая во внимание их [церквей] огромную значимость как для общества в целом, так и для ценностей и идентичностей, на которых общество основывается, а также для взаимоотношений Союза и его граждан»[15].

В сентябре 2003 года восемь стран (Италия, Испания, Ирландия, Мальта, Польша, Португалия, Словакия и Чехия) сделали совместное заявление о необходимости присутствия христианства в тексте конституции. Эта инициатива была поддержана 82 членами Европарламента, а также петицией, подписанной 400 тысячами простых европейцев. Кроме того Чехия предложила включить в проект ссылки на древнегреческую философию, римское право, иудейские и христианские корни[15].

Однако представителям церквей и общественности удалось добиться включения в преамбулу конституции лишь ссылки на «культурное, религиозное и гуманистическое наследие» Европы, но не на Бога и христианство. В жёсткой оппозиции оказались Бельгия и Франция, увидевшие в предложенном угрозу принципу светскости государства и грозившие заблокировать весь процесс[15]. Кроме того часть противников усмотрела в упоминании христианства ограничение права на критику религий. Так, генсек Совета Европы, председатель Норвежского нобелевского комитета Турбьёрн Ягланд был уверен, что свобода слова «составляет суть европейской идентичности» и «если мы допустим компромиссы в вопросах свободы выражения мнений, будет поставлена на карту сама судьба нашей демократии»[18].

Итоговый текст конституции без присутствия слова «христианство» всё же получил умеренное одобрение христиан. КОМЕСЕ заявила, что, упоминая о религиозном наследии Европы, «конституционный договор неявно признаёт преимущественный вклад христианства в становление современной Европы», а «однозначное использование христианского термина „церковь“» и уважение её особого вклада, показывают, что «Союз демонстрирует осознание христианского наследия Европы»[15]. Папа Иоанн Павел II также высказался сдержанно[19]:

Единство европейских народов, если ему суждено быть долговечным, не может быть только экономическим и политическим… Европейская идентичность была бы непонятной без христианства. Только Европа, которая не скрывает, а, наоборот, снова открывает свои христианские корни, сможет быть на высоте великих вызовов третьего тысячелетия.

Так или иначе, ратификация конституции ЕС странами-членами в дальнейшем провалилась[20], что привело в 2007 году к подписанию вместо неё Лиссабонского договора. Его касающиеся религии положения, впрочем, оказались практически идентичны статьям согласованной ранее конституции. В частности, там упоминается «религиозное наследие» Европы, декларируется уважение к особому статусу церквей и обещание вести с ними регулярный диалог — хотя для этого в ЕС не предусмотрено никаких структур и формальных обязательств[15].

Значение[править | править вики-текст]

Фиксируя окончательную позицию Евросоюза по религиозным вопросам, канцлер Германии Ангела Меркель при вступлении в должность председателя ЕС в 2007 году отметила:[2]

Европейский Союз основан на ценностях, которые мы все разделяем — уважении к правам человека, свободе, справедливости, демократии и господстве закона — ценностях, постепенно развивавшихся на протяжении веков и во многом обязанных христианской традиции и Просвещению. Успех европейской интеграции будет всегда уходить своими корнями в эти ценности.

Хотя Ватикан и назвал Европу одержимой «воинствующим секуляризмом»[21][22], а папа Бенедикт XVI издал буллу, осуждающую её дехристианизацию[23], в последующие годы клирики перестали часто поднимать на публике вопрос о более адекватном месте христианства среди европейских ценностей. Близкие же к РКЦ комментаторы, по свидетельству The Times, склонны говорить о «большом разочаровании церковной иерархии» в европейском проекте как таковом[24].

Кардинал Курт Кох, доктор теологии, председатель Папского совета по содействию христианскому единству, указывает: «Когда мы выгоняем из жизни Бога, то очень скоро начинают топтать людей». Кох выделяет несколько этапов вымывания христианских ценностей в послевоенное время, видя его истоки в левых студенческих протестах 1968 года, когда континент накрыла «волна дехристианизации», а новая политическая элита отвернулась от христианства. Второй этап — конец 1980-х годов, когда место коммунизма заняли «антиутопии релятивизма и нигилизма». Ныне происходит третий этап: европейцы оказались «в жерновах секулярного эксперимента»[25].

Глава Центра политической конъюнктуры России Сергей Михеев заключает[26]:

Европа последние пару сотен лет последовательно шла к полному отказу от своих христианских корней, а после Второй мировой войны этот процесс приобрёл тотальный характер. XX век ознаменовался фактически дехристианизацией Европы, причём совершенно сознательной и внедряемой как новая идеология.

По состоянию на осень 2013 года, последнее выступление папы римского в Европарламенте состоялось аж в 1988 году, то есть четверть века назад, когда в Страсбурге с этой целью побывал Иоанн Павел II[27].

Внешние противоречия[править | править вики-текст]

Если в конце XX века европейские ценности многими рассматривались как органическая часть единых общечеловеческих[2][28], то в XXI веке система европейских ценностей столкнулась с новыми проблемами.

Танк «Абрамс» во время операции «Буря в пустыне» в Ираке (1991)

США[править | править вики-текст]

Распад социалистического лагеря и окончание холодной войны коренным образом изменили баланс сил между Европой и США в пользу последних. Всё более очевидной становится разница интерпретаций[29] их обязательств, очередная переоценка своих ролей, несмотря на заверения обеих сторон о солидарности на основе общих ценностей[2][30][31].

Европа всё менее склонна находить объяснения претензиям США на единоличное силовое продвижение своего миропорядка — прежде всего потому, что Соединённые Штаты не вполне справляются с такой нагрузкой. Эксперты указывают, что основные принципы рыночной экономики и демократии остаются для Европы и Штатов общими, однако практикуемое последними в ходе борьбы против международного терроризма ограничение гражданских прав и нарушения прав человека вызывают у европейцев неприятие[2][32].

Напротив, отстаивание концепции многополярного мира как ценности объективно сближает Европу с достаточно влиятельными странами «третьего мира» — что имеет и исторические предпосылки, ведь многие из них являются бывшими колониями европейцев[2].

Экс-СССР[править | править вики-текст]

Продолжают углубляться и ценностные противоречия зарубежной Европы и России, что после декоммунизации последней выглядит парадоксально, учитывая период проевропейской эйфории («Европы от Атлантики до Урала») конца 1980-х — начала 1990-х годов в распадавшемся СССР[30]. Так, директор программ России и СНГ Германского совета по внешней политике Александр Рар замечает[2]:

Можно было бы подумать о том, чтобы Россию тоже в Европу включить. Но этот вариант сейчас отключают, понимая, что это слишком дорого и трудно, приведёт к слишком большой неразберихе. Всё меньше и меньше людей сейчас будет придерживаться идеи России внутри Европы. Процесс идёт в противоположную сторону.

Председатель комитета Совета Федерации по международным делам Михаил Маргелов видит выход в необходимости «приспособления европейских ценностей» к условиям всех стран Европы без исключений[2]:

Сегодня с Россией пытаются вести дела с упором на «разрыв в ценностях». Это непродуктивно. Ценности могут быть близкими, а интересы — расходиться. Даже у стран Евросоюза интересы подчас разные. Россия принимает европейские ценности. Они нисколько не угрожают её интересам.

Акция протеста у посольства России в Лондоне против запрета гей-парада в Москве (2011)

Сходной точки зрения придерживается и директор Института экономики РАН, доктор экономических наук Руслан Гринберг[33]. Однако, по мнению доктора исторических наук Юрия Рубинского, Маргелов выдаёт желаемое за действительное[2]. Российские эксперты наблюдают по крайней мере несколько вызывающих резкое общественное неприятие на постсоветском пространстве, но активно внедряемых[34] в зарубежной Европе практик, вытекающих из современной системы европейских ценностей, а именно[35][36]:

Они указывают, что перечисленное чуждо российскому менталитету и что не следует добавлять новые проблемы к существующим. Тем не менее, такое давление зарубежной Европы чувствуется и на постсоветском пространстве[37][38] — причём оно ощущается как сильное, воинственное и ожесточённое, вплоть до его сравнений с гонениями большевиков на церковь[39] и обвинений в растлении детей[40]. В частности, об этом давлении говорит доктор философских наук, профессор, завкафедрой Центра гуманитарного образования АН Украины Владимир Кизима[41]:

Сегодня нам навязывают так называемые «европейские ценности», но для меня и многих из вас это не ценности, это больше похоже на извращения. Основы ювенальной юстиции, запрет использования слов «мама» и «папа», замена их на «родитель-1», «родитель-2» и ещё многое другое является недопустимым.

Тем временем, предправления Литовской лиги геев Владимир Симонко уверен, что процесс легализации однополых союзов является «очевидной европейской тенденцией»[42]. Глава Комитета Госдумы России по международным делам, кандидат исторических наук, телеаналитик Алексей Пушков рассказывает[43]:

Я специально обсуждал с коллегами в ПАСЕ — являются ли однополые браки уже европейской ценностью или ещё нет. Нам сказали, что ещё не ценность, но судя по тому, как дела продвигаются, то это может превратиться в ценность. И тогда нам скажут: а как у вас с этими ценностями?

Даже предстоятель неканонической Украинской православной церкви Киевского патриархата Филарет, находящийся в затяжном конфликте[44][45] с РПЦ Московского патриархата и выступающий за сближение Украины с Евросоюзом, тем не менее категорически не приемлет «экзотические», по его мнению, европейские ценности, в частности выступая против легализации однополых браков[46].

Тем временем, идя навстречу зарубежному евроинтеграционному процессу, Россия приступила к созданию основанного на особых евразийских ценностях[2] и порой имеющего идеологическую подпитку в антизападничестве[2] Евразийского Союза, который может рассматриваться как конкурирующий с ЕС[47]. С точки зрения президента Грузии Михаила Саакашвили, Россия сама раздувает проблему продвижения прав секс-меньшинств, стремясь охватить республики бывшего СССР сетями своей пропаганды против европейских ценностей[48].

Впрочем, председатель Демократической партии соседней Армении Арам Саркисян видит опасность с противоположной стороны, обвиняет Евросоюз в тоталитарной пропаганде европейских ценностей и призывает не принимать те из них, которые идут вразрез с национальными интересами, включая пропаганду прав сексменьшинств[49]. С ним солидарен вице-президент Академии социальных и национальных отношений Грузии, доктор политических наук Александр Чачия, указывающий, в частности: «Надо отдавать себе отчёт, что педерастия является неотъемлемой частью современных „европейских ценностей“»[50].

Профессор МГИМО, член Совета при президенте РФ по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека Алексей Подберёзкин констатирует[51], что, так или иначе:

Россия, как и столетия назад, оставаясь в большой Европе, сохраняет свою цивилизационную специфику… и не принимает целиком систему европейских ценностей. Соответственно… она остаётся геополитическим субъектом, а не частью Евросоюза.

Внутренние проблемы[править | править вики-текст]

Бездомный в центре Таллина (2011)

Кризис социального партнёрства[править | править вики-текст]

Будучи вовлекаема во всё новые инспирируемые США силовые и несиловые конфронтационные акции вблизи своих границ, современная Европа своими руками де-факто создаёт угрозы собственной энергетической безопасности, экономическому и социальному развитию[52][53]. Между тем, экономические проблемы и без того вынуждают Евросоюз резко пересматривать свои социальные обязательства в сторону уменьшения. Кризис социального государства влечёт[54][55][56] за собой разорение миллионов семей европейцев. А это неизбежно вызывает массовое разочарование населения в европейских ценностях как таковых — ведь идея социального государства является их составной частью[53][57].

Находясь во всё более стеснённых экономических условиях болезненного сокращения социальных государственных программ, заметная часть европейцев, особенно молодёжи и особенно в странах Центральной и Восточной Европы, обращается к неонацизму и другим радикальным политическим течениям, несовместимым с европейскими ценностями. По мнению председателя комитета Совета Федерации РФ по международным делам Михаила Маргелова, это ставит состоятельность последних под угрозу[58].

Крах мультикультурализма[править | править вики-текст]

В 2011 году главы трёх мощнейших государств Европы Николя Саркози (Франция), Ангела Меркель (Германия) и Дэвид Кэмерон (Великобритания) объявили о провале политики мультикультурализма в своих странах и на континенте в целом[11]. Осенью 2013 года британский премьер-министр Кэмерон даже заявил о вероятности выхода своей страны из базирующейся на европейских ценностях Европейской конвенции по правам человека, что позволит Великобритании депортировать всех, кто не придерживается британского образа жизни[59].

Декан факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ Сергей Караганов предостерегает от «наступления исламского радикализма на европейские ценности». Политолог отмечает как основной просчёт тот факт, что европейцы позволили у себя оформиться политическому исламу[60]. Крах[61][62][63] мультикультурализма приводит к обострению ситуации в самом европейском обществе, об этом, в частности, пишет директор Центра партнёрства цивилизаций Института международных исследований МГИМО, кандидат исторических наук Вениамин Попов[63]:

Нельзя одной рукой бороться против экстремистов у себя дома и одновременно бомбить другие государства и помогать экстремистам за пределами своих государств. Это всё аукнется на улицах Парижа, Лондона и других городов.

Зампред правительства России, дипломат Дмитрий Рогозин указывает, что мультикультурализм стал левацкой реакцией послевоенной Европы на крах фашизма и представляет собой «другую крайность». Ожидалось, что толерантная среда снимет конфликты и поможет адаптации иммигрантов-мусульман, но произошло обратное: в отличие от социальных благ, «автохтонная» культура Европы их не привлекает, поэтому иммигранты обособляются в этнических кварталах. Такая сегрегация стимулирует создание «пятой колонны», которая не прочь взорвать «безбожный Запад» изнутри[64].

Женщины в Лондоне (2007)

Эксперт по политическому исламу, политолог Даниэль Пайпс пишет, что вместо сотрудничества с антиисламисткими мусульманами, не преследующими целей установить исламское право (шариат) в Европе, европейские власти пытаются взаимодействовать с исламистами, отвергающими насилие, надеясь, что те смогут убедить своих единоверцев выражать ненависть к Западу законными способами. Между тем, нынешнее господство исламистов над европейскими мусульманами имеет исторические корни: их в прошлом спонсировали гитлеровцы и американцы, натаскивая на подрывную работу против коммунистов[65].

На таком фоне перестают казаться столь уж радикальными заявления министра внутренних дел Франции Клода Геана, что человеческие цивилизации и культуры не равны между собой и что следует признать превосходство европейских ценностей над какими-либо иными, чтобы защитить их[66]. Политик заявил, что многие из мигрантов попросту не нужны экономике страны, поэтому четверть гастарбайтеров остаётся без работы, а две трети их детей — двоечники в школе. Показательна реакция на это экс-кандидата в президенты Франции от левых сил Сеголен Руаяль[66]:

Столкновение цивилизаций — это война. А мы ведь не хотим войны, не правда ли?

Размыв государств-членов[править | править вики-текст]

«Весна народов» (революции 1848—1849 годов), которую идеологи концепции европейских ценностей рассматривают как один из важнейших этапов её становления, пробудила как объединение Италии и Германии, так и этнический сепаратизм. Типичными примерами последнего в XX веке были Северная Ирландия и Страна Басков.

Произошедшее на рубеже веков при содействии Евросоюза отделение Косова от Сербии разобщило Европу: Испания, Румыния, Греция, Босния и Герцеговина, Кипр и др. евроинтегрированные страны отказались признать это новое политическое образование независимым государством из-за опасений создать прецедент для собственных сепаратистов[67].

XXI век принёс новую волну сепаратистских движений, эксплуатирующих неразрешимое противоречие между декларируемым правом наций на самоопределение и принципом территориальной целостности государств и нерушимости их границ. Однако, в отличие от предыдущих волн, эта как правило стимулируется обострением противоречий из-за экономической неравномерности развития территорий — стремлением богатых провинций отделиться от более бедных соседних, перестать быть их донорами. Так, бывший президент испанской Каталонии Жорди Пужоль откровенно заявляет[68]:

Язык важен. Флаг важен. Культура очень важна. Но деньги важнее.

Подобным сепаратизм не исчерпывается — есть и «сепаратизм бедных»[68], опирающийся на пиар-эксплуатацию тех же европейских ценностей. И если, например, Шотландия, несмотря на нынешние многомиллионные дотации из Лондона, может надеяться на экономическую выгоду от самостоятельного распоряжения запасами углеводородов[69], то Корсика, одна из самых бедных французских провинций, точно нет[68]. Что не мешает части её населения считать себя угнетёнными метрополией.

Роль наднациональных структур Евросоюза в описанных процессах противоречива: на выравнивание и сближение уровней экономического развития регионов выделяются ощутимые средства соответствующих фондов ЕС, однако выясняется, что в условиях кризиса такое избирательное спонсирование через голову национальных правительств не цементирует, а разваливает крупные государства-члены. Комментаторы указывают, что у Брюсселя в этом имеется свой интерес: ему невыгодны сильные, имеющие вес и способность контролировать еврочиновников страны; с мелкими же проще договариваться[70].

Демонстрация силезских автономистов в польском Катовице (2010)

Один из прогнозируемых сценариев трансформации ЕС — «Европа ста цветов», сообщество не 20—30 государств, а 100 и более регионов[71]. На это накладывается и стимулирование развития трансграничных так называемых еврорегионов, по замыслу Брюсселя часто объединяющих те или иные приграничные районы самого Евросоюза с аналогичными в соседних государствах (например, «Балтика», «Померания», «Карпаты», «Карелия» и др.). Такой вектор может воодушевить многих евроконсерваторов, озабоченных потерей национально-культурной идентичности из-за мультикультурализма: сецессия позволит де-факто «сбросить с шахматной доски фигуры (европейские ценности)» и отказаться от пестования гражданского равноправия иноплемённых чужаков. Журнал «Отечественные записки» описывает такой интерес[72]:

Регионализация стала последним прибежищем для историко-культурной самобытности «коренных» европейцев. Алжирец может получить французское гражданство (национальность), то есть стать французом, но он никогда не станет бретонцем или бургундцем, турок становится немцем, но не баварцем и не саксонцем.

Войны с символами[править | править вики-текст]

Глобализация, сопровождающаяся взаимным проникновением различных культур, вызывает закономерные конфликты систем ценностных координат — для европейцев это прежде всего конфликт вестернизирующегося исламского мира и исламизирующейся Европы (см. также Еврабия). Гендиректор Центра политической конъюнктуры России Сергей Михеев констатирует[26]:

В мировоззренческом, культурологическом плане Европа находится в ситуации потери внутренней идентификации, то есть она в растерянности… Они пытаются искать ответы на вызовы, которые принесла с собой волна исламской иммиграции, пытаются принимать какие-то меры, но совершенно очевидно, что внятной концепции у них нет.

Не будучи в состоянии выразить своё неприятие чуждых ценностей иначе, общество (а порой и государство) часто направляет свою агрессию на то, что с ними ассоциируется — культурно-религиозные артефакты и символику. Таковы, например, многие подобные скандалы конца XX — начала XXI века:

Агитплакат перед референдумом о запрете строительства минаретов

В этих войнах с символами переосмысливается соотношение, баланс тех или иных ценностей; последние испытываются на прочность. Вопрос, насколько должны ограничиваться права меньшинств, где должна заканчиваться толерантность, свобода самовыражения личности, объединений людей, чтобы не стать опасными[26][78] для существования и нормального функционирования всего социума, с каждым новым подобным конфликтом получает всё новые — и по-прежнему не всех устраивающие — ответы[76][79].

Считать, будто происходит столкновение между либеральным Западом и исламом, отвергающим свободу слова, — значит демонстрировать невежество и лицемерие, пишет в Le Monde французский политолог-исламовед Оливье Руа. Он напоминает в качестве примера, что в 2005 году католическая церковь во Франции добилась запрета рекламы, где в качестве апостолов на Тайной вечере выступали полуодетые девицы — однако никому не пришло в голову устраивать акции в защиту свободы слова, как произошло[75] в случае карикатурного скандала в ответ на возмущение исламского мира. Мусульман же шокировали не непристойные изображения пророка Мухаммеда, а европейская практика двойных стандартов, уверен Руа[52]:

Очень разные пороги толерантности в общественном мнении… Ни одна крупная газета не поместит на своих страницах карикатуры на слепых, лилипутов, гомосексуалистов или цыган — больше опасаясь обвинения в дурном вкусе, чем судебных преследований. Но в отношении ислама дурновкусие оказывается простительным, поскольку общественное мнение более терпимо относится к исламофобии (за которой часто стоит неприятие иммиграции).

Оценки тенденций[править | править вики-текст]

Глобализация евроценностей[править | править вики-текст]

По словам канцлера Германии Ангелы Меркель, сказанным ей в июне 2013 года, европейские ценности имеют непреходящее значение и «не являются для нас предметом переговоров»[80], но что и как именно понимать под теми или иными ценностями, вызывает дискуссии. Так, директор Института глобальных стратегий Вадим Карасёв отмечает[81]:

Евроинтеграция может быть успешной только тогда, когда мы сможем адаптировать европейские ценности, потому что в сегодняшнем мире демократия это власть большинства, не учитывающая интересы меньшинства. Если интересы меньшинства не учтены — это не евродемократия.

Президент Ирана Хасан Рухани с трибуны Генеральной Ассамблеи ООН предупреждает[82]:

Игнорирование различий между культурами и глобализация европейских ценностей как единственно правильных и универсальных подразумевает несправедливое деление мира на лучших и низших. Такое мировосприятие порождает насилие.

Напротив, Роланд Бергер, почётный председатель Roland Berger Strategy Consultants, в своей речи на церемонии награждения баварским орденом «За заслуги», которую публикует Frankfurter Allgemeine Zeitung, заявляет, что во всём мире люди хотят больше достоинства, свободы, законности, поэтому весь мир, глядя на впечатляющие достижения Европы, настолько «очарован» европейскими ценностями и доверяет им, что молодёжь разных стран готова за них бороться, рискуя жизнями[16].

Массовые протесты в парке Гези, Стамбул (2013)

Бергер утверждает, что ценности европейской цивилизации доминируют повсюду. В подтверждение он называет имена Нельсона Манделы, Аун Сан Су Чжи, упоминает события на площади Тяньаньмэнь, на улицах Стамбула и Сан-Паулу, а также на площади Тахрир в Каире, где были плакаты с надписями «Спасибо, Европа!»[16]

Отчуждение граждан[править | править вики-текст]

Роланд Бергер, впрочем, признаёт, что к Европе утрачивается доверие и это тяжело переживается, но считает, что сомнению подвергаются не европейские идеалы, а их практическая реализация. То есть отсутствие доверия — не причина проблем в Европе, а их следствие. Поэтому стоит совершенствовать управление ЕС, это придаст больше уверенности европейцам[16].

Однако многие другие ведущие европейские политики, экономисты, культурологи, правозащитники, эксперты вынуждены констатировать: фундаментальные ценности Европы в XXI веке подвергаются всё новым и всё более серьёзным испытаниям[7]. По их признанию, налицо глубокий системный кризис[83]. Так, например, премьер-министр Нидерландов Ян Петер Балкененде в 2004 году указывает:[84]

Европейский союз, кажется, испытывает всё больше трудностей в нахождении устраивающих всех решений возникающих разногласий. Светлый идеал, к которому во время Второй мировой войны и после неё столь страстно, иногда рискуя собственной жизнью, стремились многие люди, сейчас в глазах некоторых утратил свой блеск. Что такое Европа? Европа — это культурные, духовные и моральные ценности, которые необходимо постоянно подкреплять.

Эксперты указывают, что Евросоюз построен на принципах свободного движения товаров, услуг, труда и капитала; равных прав граждан; равенства членов, а также значительных финансовых трансфертов от богатых регионов к бедным. Однако если значимое число граждан не ощущают сопричастности судьбам людей в остальных частях ЕС, это ставит всю конструкцию под угрозу[29][85].

Слишком масштабное и скоропалительное расширение ЕС критически ослабляет тот «клей» — чувство общности, — которое держит страны-члены вместе[29][85]. А прекратить попытки расширяться Евросоюз тоже не может, так как это чревато отказом от реформ на периферии Европы, вплоть до нарушения там политической и общественной стабильности, что создаст зону риска для ЕС, считает экс-посол Европейской комиссии в России, профессор Майкл Эмерсон[12].

Комментаторы The Guardian делают вывод, что Европе становится всё более остро необходима популяризация объединяющих её ценностей, чтобы преодолеть нарастающее отчуждение[86] её граждан. Даже в XXI веке оказывается так и не прояснённым вопрос, а имеются ли у европейцев свои европейские ценности или же можно говорить только о ценностях западного мира либо об общемировых[29][85].

Президент Эстонии Тоомас Хендрик Ильвес даже утверждает в июне 2012 года, что право быть гражданином Евросоюза означает обязанность быть европейцем, для чего следует обязательно разделять те ценности, на которых базируется нынешняя Европа, уважать их и руководствоваться ими в жизни[87].

Двойные стандарты[править | править вики-текст]

Эксперты отмечают, что прежние представления о реализации классических европейских ценностей уходят в прошлое[38]. Французский политолог Доминик Моизи констатирует[13]:

Это новое, болезненно реальное и расширяющееся явление. Когда демократические страны проповедуют ценности, которым не следуют на практике, они теряют моральный авторитет, а с ним и привлекательность для остального мира.

Ту же проблему[88] двойных стандартов наблюдает правозащитник, основатель и редактор журнала для российских соотечественников «Балтийский мир» Дмитрий Кондрашов[89]:

Слишком легко современное руководство ЕС преступает через европейские и общечеловеческие ценности, раздавая политические индульгенции практически любому проходимцу, готовому способствовать экономической, политической и географической экспансии ЕС.

Тем временем министр культуры России, публицист Владимир Мединский и вовсе отрицает наличие европейских ценностей как таковых[4]:

Понятие европейские ценности — плод возбуждённого ума интеллектуалов от североатлантической пропаганды, их не существует. У каждого человека есть свои ценности. Если этих людей поставить вместе, то какая-то часть этих ценностей их объединяет. Как правило, под эгидой общемировых, так называемых общечеловеческих, или ещё циничнее — европейских ценностей одно государство пытается навязать ценностную шкалу своей элиты другим народам, вот и всё.

См. также[править | править вики-текст]

Примечания[править | править вики-текст]

  1. Грицанов, А. Новейший философский словарь // Общечеловеческие ценности. — М., 1999.
  2. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 Рубинский, Ю. Европейские ценности. — «Вестник Европы», 2009, № 26-27.
  3. 1 2 3 4 5 6 7 Штратеншульте, Е. Европейский Союз — просто и понятно. Факты и связи. — Konrad-Adenauer-Stiftung.
  4. 1 2 Министр культуры РФ в Ереване: Европейские ценности — это «выдумка североатлантической пропаганды». — Первый армянский информационный канал, 28 сентября 2013 года.
  5. 1 2 Фанайлова, Е. Офигела ли Европа: Юлия Латынина против европейских ценностей, российские «левые» против Юлии Латыниной. — Радио «Свобода», 4 сентября 2011 года.
  6. 1 2 Василенков, С. «Европейские ценности». Они существуют? — «Правда.ру», 2 октября 2013 года.
  7. 1 2 3 Фомичёва, Е. Европейские ценности и их кризис. — АНО «Московская школа гражданского просвещения», 13 февраля 2011 года.
  8. Die Grundwerte der Europäischen Union // Artikel 2 EU-Vertrag (Werte der Union). — EUR-Lex
  9. 1 2 Хартия Европейского Союза об основных правах: Комментарий / под ред. д.ю.н., проф. С. Кашкина. — М.: Юриспруденция, 2001.
  10. Charter of fundamental rights of the European Union на сайте europarl.europa.eu
  11. 1 2 Западная демократия и европейские ценности в российской предвыборной риторике 2011—2012 годов. — Материалы XV Международной конференции «Россия и Запад: диалог культур», Мальта, 22-25 апреля 2012 года.
  12. 1 2 Эмерсон, М. Экзистенциональная дилемма Европы // Вестник Европы. — 2005. — № 15.
  13. 1 2 Никонов, В. Универсальная цивилизация // Стратегия России. — 2012. — № 6.
  14. Доренко, С. Доренко: Ленин принес европейские ценности. — Росбалт, 22 февраля 2013 года.
  15. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Мудров, С. Христианские церкви и европейская интеграция: параметры взаимодействия(дубль). — Богослов.ру, 17 сентября 2012 года.
  16. 1 2 3 4 Berger, R. Europas Werte, Europas Wirtschaft. — Frankfurter Allgemeine Zeitung, 21 июля 2013 года.
  17. Social values, Science and Technology (англ.) (PDF). European Commission P. 7–11. Europa portal (June 2005). Архивировано из первоисточника 21 августа 2011.
  18. Цивилизация немыслима без религии (священнослужители о заявлении генсека Совета Европы). — Regions.ru, 6 мая 2010 года.
  19. Бенси, Дж. Быть ли Европе христианской? — НГ-Религии, 12 мая 2004 года.
  20. Крук, Ю. «Конституция Европейского союза: история подготовки и причины провала её ратификации» (Журнал «Международное право и международные отношения», 2009 — № 2).
  21. Honeyball, M. Pope on the ropes. — The Guardian, 25 июля 2008 года.
  22. Vatican resists European secularism. — BBC News, 11 февраля 2005 года.
  23. В офисе папского прелата, ответственного за евангелизацию киберпространства, как оказалось, нет доступа в Интернет. — ИА «Интерфакс-Религия», 18 октября 2010 года.
  24. Папа римский отклонил предложение выступить в Европарламенте. — Newsru.com, 21 июля 2008 года.
  25. Зайцева, Ю. Митрополит Минский Филарет и кардинал Курт Кох выступили на международной конференции по православно-католическому диалогу. — АРИ «Благовест-инфо», 15 ноября 2011 года.
  26. 1 2 3 4 Сорокин, Н. Европейские сумерки. — Радио «Голос России», 25 декабря 2011 года.
  27. Глава Европейского парламента посетит Папу Римского и пригласит его выступить в Европарламенте. — «Католик.ру», 8 октября 2013 года.
  28. Бутузова, А. Могущество, интересы и ценности в международных отношениях. — Geopolitica.ru, 3 июля 2013 года.
  29. 1 2 3 4 Grant, C. What are European values? — The Guardian, 25 марта 2007 года.
  30. 1 2 Рубинский, Ю. Европа XXI века: государство, политические системы, гражданское общество. — ДИЕ РАН, № 67. — М., 2000.
  31. Европеизм и атлантизм в политике стран Европейского союза / Отв. ред. — Н. К. Арбатова. — М.: ИМЭМО РАН, 2009. — 118 с.
  32. Арбатова, Н. «Атлантический союз» с европейского берега. — Журнал «Международные процессы», Том 2. Номер 3 (6), сентябрь-декабрь 2004 года.
  33. Гринберг, Р. Россия между Европой и Азией: трудности и перспективы самоидентификации / В кн.: Мир XXI века: сценарии будущего для России. — М.: Институт Европы РАН, 2011. — С. 128.
  34. Сербы запретили гей-парад: в ЕС недовольны. — Regions.ru, 30 сентября 2013 года.
  35. Юрий Трачук: «Европейские ценности» — это вовсе не «баварское пиво» и «французские круассаны». — ИА REX, 25 сентября 2013 года.
  36. МИД озабочен агрессивным продвижением прав секс-меньшинств. — РБК, 13 сентября 2013 года.
  37. Соловей, И. Дети не должны стать разменной монетой в политической игре. — Комсомольская правда, 30 сентября 2013 года.
  38. 1 2 Делягин, М. О «Валдайском клубе», агонии кризиса и новой России Путина. — Журнал «Однако», 28 сентября 2013 года.
  39. прот. Кузин, А. Мы сейчас удерживаем мир от шквала беззакония. — Regions.ru, 27 сентября 2013 года.
  40. Скоропадский, А. Верующие вышли в обращение. — «Коммерсантъ Украина», № 158 (1861), 4 октября 2013 года.
  41. Демонстрация «третьей силы»? — Черкасский информационно-деловой портал, 30 сентября 2013 года.
  42. Яцкявичюс, М. В Литве будут заключаться однополые браки. — Delfi.lt, 3 июля 2014 года.
  43. Пушков: Европа попытается навязать России однополые браки. — «Газета.ру», 18 апреля 2013 года.
  44. Тищенко, М. Поцелуй Иуды. — Лента.ру, 7 октября 2013 года.
  45. Акт об отлучении от Церкви монаха Филарета (Денисенко) на сайте Седмица.ру
  46. Филарет: Практически все украинские церкви поддерживают ассоциации с ЕС. — Gazeta.ua, 25 сентября 2013 года.
  47. Колташов, В. Между стратегиями. — Газета «Взгляд», 25 декабря 2012 года.
  48. Гриценко, О. «Набор бреда». — Газета «Взгляд», 26 сентября 2013 года.
  49. Саркисян, А. Необходимо движение против так называемых ценностей. — «Голос Армении», № 75 (20428), 13 июля 2013 года.
  50. Тодуa, И. Александр Чачия: «Если мы будем покорно принимать навязываемые нам „ценности“, мы погибнем!» — ИА Грузинформ, 29 мая 2013 года.
  51. Подберёзкин, А. Взаимосвязь евразийской интеграции и развития стран АТР. — Nasled.ru, 26 сентября 2013 года.
  52. 1 2 Руа, О. Карикатуры: геополитика возмущения. — Le Monde, 9 февраля 2006 года.
  53. 1 2 Копысов, А. Европа: время переоценки ценностей. — Русское агентство новостей, 23 марта 2013 года.
  54. Вигдорчик, П. Палаточный протест на периферии: за правую коалицию, против высоких цен. — Newsru.com, 8 августа 2011 года.
  55. Нарочницкая, Н. Россия — это модель мира. Продолжение. — «Невское время», 20 ноября 2010 года.
  56. Елисеев, А. Предчувствие Железной пяты. — «Правая.ру», 27 января 2011 года.
  57. Мараховский, В. Социальное государство умирает. От старости. — Журнал «Однако», 10 февраля 2012 года.
  58. Маргелов, М. Европейские ценности надо охранять. — Ежедневный журнал, 17 августа 2007 года.
  59. Святенков, П. Измученные мигрантами европейцы готовы забыть про толерантность. — km.ru, 2 октября 2013 года.
  60. Сергей Караганов: «Мы видим все признаки наступления исламского радикализма на европейские ценности». — ИА «Национальные интересы», 2 ноября 2006 года.
  61. Щербаков, А. Ценности и политика. — Новостная служба портала ВШЭ, 4 апреля 2012 года.
  62. Простаков, С. Политическая реакция на крах мультикультурализма. — «Русская планета», 16 июня 2013 года.
  63. 1 2 Сорокин, Н. Европа проходит испытание исламом. — Радио «Голос России», 30 мая 2013 года.
  64. Рогозин, Д. Русские хотят не привилегий, а равноправия и справедливости. — Аргументы недели, № 36 (277), 15 сентября 2011 года.
  65. Пайпс, Д. Как исламисты стали доминировать в европейском исламе. — National Review Online, 25 мая 2010 года.
  66. 1 2 Гашков, И. Мультикультурализм не входит в европейские ценности. — km.ru, 6 февраля 2012 года.
  67. Боснийские сербы могут попытаться выйти из состава Боснии. — Радио «Свобода», 22 февраля 2008 года.
  68. 1 2 3 Каменев, А. Суверенность в завтрашнем дне. — «Власть», № 22 (181), 18 июня 1996 года.
  69. Дмитриева, О. Развод по-шотландски. — «Российская газета», 12 мая 2011 года.
  70. Миловзоров, А. Карта Европы может стать ещё пестрее. — «Утро.ру», 15 июля 2010 года.
  71. Миловзоров, А. Европа нового формата. — «Утро.ру», 9 июля 2007 года.
  72. Разлогов, К.; Орлова, Э.; Кузьмин, Е. Российская культурная политика в контексте глобализации. — «Отечественные записки», № 4(24), 2005 год.
  73. В Иране увеличили награду за голову Салмана Рушди. — «Лента.ру», 16 сентября 2012 года.
  74. Чинкова, Е.; Красников, Н. Швейцария ударила по минаретам. — «Комсомольская правда», 30 ноября 2009 года.
  75. 1 2 Портякова, Н. Дания размножает карикатуры на пророка Мухаммеда. — Газета «Коммерсантъ», № 24 (3841), 14 февраля 2008 года.
  76. 1 2 Танаева, Л. Предрассудки приводят к дискриминации мусульман в Европе. — Радио «Азаттык» («Свобода»), 24 апреля 2012 года.
  77. 1 2 Какие европейские ценности оскорбляют мусульман. — Online812.ru, 26 октября 2012 года.
  78. Степанян, К. «Немецкие моджахеды Талибана», неонацисты и европейские ценности. — Armedia, 8 августа 2012 года.
  79. Хиджаб и европейские ценности. — Islyam.ru, 14 февраля 2013 года.
  80. Меркель о переговорах с Турцией: Европейские ценности не являются предметом переговоров. — ИТАР-ТАСС, 27 июня 2013 года.
  81. В поствильнюсский период экономике будет больно. — The Kiev Times, 28 сентября 2013 года.
  82. Рухани в ООН: Иранская угроза — выдумка, Иран — пример миролюбия. — 9 канал (Израиль), 25 сентября 2013 года.
  83. Сизёнов, Е. Европейские ценности: к новому осмыслению и избавлению от иллюзий. — Сайт движения «Солидарность», петербургское отделение, 9 июля 2012 года.
  84. Балкененде, Я. Европейские ценности против угнетения. — NRC Handelsblad, 26 июля 2004 года.
  85. 1 2 3 Ash, T. Europe needs a bold new story — and to invent new ways to tell it. — The Guardian, 22 марта 2007 года.
  86. Красноглазов, Н. Только 35 % разделяет «общие европейские ценности». — Vesti.lv, 6 мая 2013 года.
  87. Президент Эстонии обязал граждан чтить европейские ценности. — Baltija.eu, 4 июня 2012 года.
  88. Немировский, Б. Сколько стоят европейские ценности? — Информационно-аналитический портал «Республика», 21 сентября 2012 года.
  89. Эксперт: ЕС — источник угрозы правам и свободам народов. — NewsBalt.ru, 25 сентября 2013 года.

Литература[править | править вики-текст]

  • Хартия Европейского Союза об основных правах: Комментарий. / под ред. д.ю.н., проф. С. Кашкина. — М.: Юриспруденция, 2001.
  • Баткин, Л. Европейский человек наедине с собой: очерки о культурно-исторических основаниях и пределах личностного самосознания. — М., 2000. — 1005 с.
  • Борко, Ю. От европейской идеи — к единой Европе. — М.: ИД «Деловая литература», 2003. — 464 с.
  • Деррида, Ж.; Хабермас, Ю. Наше обновление после войны: второе рождение Европы // Отечественные записки. — 2003. — № 6. — С. 98—105.
  • Керни, Р. Диалоги о Европе. — М.: Изд. «Весь мир», 2002. — 320 c.
  • Кокка, Ю. Границы Европы и идентичность // Пер. с нем. Е. В. Безмен. — М.: Российский государственный гуманитарный университет, 2007. — 310 с.
  • Куденхове-Калерги, Р. Пан-Европа. — М.: Вита Планетаре, 2006.
  • Малинова, О. Россия и Запад в XX веке: трансформация дискурса о коллективной идентичности. — М.: Росспэн. 2009. — 189 с.
  • Нойманн, И. Использование «Другого»: образы Востока в формировании европейских идентичностей. — М.: Новое издательство, 2004. — 336 c.
  • Рубинский, Ю. Европейские ценности. — ДИЕ РАН. — № 189. — М.: Институт Европы РАН: Рус. сувенир, 2007.
  • Семененко, И.; Лапкин, В.; Пантин, В. Идентичность в системе координат мирового развития // Полис. — 2010. — № 3.
  • Фуше, М. Европейская республика: исторические и географические контуры. — М.: Международные отношения, 1999. — 168 c.
  • Чубарьян, А. Европейская идея в истории. Проблемы войны и мира. — М., 1987. — 352 с.
  • Швиммер, В. Мечты о Европе. Европа с середины XIX века до рубежа третьего тысячелетия. — М.: Олма-пресс, 2003. — 383 с.
  • Эмерсон, М. Экзистенциональная дилемма Европы // Вестник Европы. — 2005. — № 15.
  • Ярошенко, Л. Европейский союз: ценности или интересы? / Безопасность Евразии. — 2009. — № 1(35)
  • Ярошенко, Л. «Разрыв ценностей» в политическом диалоге Россия — Европейский союз (1994—2010) // Диссертация на соискание учёной степени кандидата политических наук. — М.: Институт Европы РАН, 2011.
  • Declaration on European Identity (Copenhagen, 14 December 1973). — Bulletin of the European Communities, December 1973, No 12. — Luxembourg: Office for official publications of the European Communities. — P. 118—122.
  • Boer, P.; Bugge, P.; Wæver, O. The History of the Idea of Europe (What is Europe?) — Routledge — 216 p.
  • Cerutti, F. Constitution and political identity in Europe // Postnational constitutionalisation in the enlarged Europe: foundations, procedures, prospects. Ed. by U. Liebert. — Baden-Baden, 2005.
  • Cerutti, F. Towards the political identity of the Europeans: an Introduction // A soul for Europe. On the political cultural identity of the Europeans. Ed. by F. Cerutti, E. Rudolph. — Leuven, 2001. — Vol. 1 — P. 17
  • Loth, W. Identity and Statehood in the Process of European Integration // Journal of European Integration History. — 2000. — No. 6. — P. 19—31
  • Pagden, A. The Idea of Europe: From Antiquity to the European Union / Woodrow Wilson Center Press series. — Cambridge: Cambridge University Press. — 392 p.
  • Schwarzmantel, J. Citizenship and identity: Towards a new Republic. — New York, Routledge, 2003. — 200 p.
  • Strath, B. A European Identity: to the historical limits of a concept // European Journal of Social Theory. — 2003. — No. 5. — P. 387—401.
  • Wight, M. Western Values in International Relations // In H. Butterfield and M. Wight eds., Diplomatic Investigations — London: Allen and Unwin, 1966.
  • Williams, A. The Ethos of Europe: Values, Law and Justice in the EU. — Cambridge: Cambridge University Press, 2010. — 320 p.

Ссылки[править | править вики-текст]