Пять священных заповедей

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску
Табличка с выгравированными заповедями. Лумбини, Непал.
Буддизм
В переводе на:
Английский:five precepts,
five virtues
Пали:pañcasīlāni
Санскрит:pañcaśīlāni
Китайский:五戒
wǔjiè
Японский:五戒
go kai
Портал Буддизм

Пять священных заповедей (Панчашила[1]; пали: pañca-sīla; санскр. pañca-śīla, буквально «пять добродетелей», «пять обетов» или «пять заповедей»)[2] — базовый кодекс буддийской этики, принимаемый буддистами-мирянами в традициях как Тхеравады, так и Махаяны на время или на постоянной основе. Известны также как заповеди, зароки, обеты. Принятие пяти обетов — часть религиозного обращения в буддизм и одна из регулярных практик буддистов-мирян обеих традиций. Соблюдающий эти правила постоянно называется упасака (мужчина) или упасика (женщина). Принятие и соблюдение заповедей также обязательно для буддистов-мирян непосредственно до и во время получения посвящений и т. д. В традиции Махаяны их иногда называют заповедями śrāvakayāna, в отличие от заповедей бодхисаттвы. Эти пять заповедей лежат в основе нескольких положений монашеской буддийской доктрины. Что касается их основополагающей роли в буддийской этике, то она сопоставима с десятью заповедями в авраамических религиях и этическим кодексом конфуцианства.

Первая заповедь запрещает убивать как людей, так и животных. Учёные интерпретируют её как запрет смертной казни[3], самоубийств, абортов[4][5] и эвтаназии[6]. Вторая заповедь запрещает воровство. Третья заповедь касается прелюбодеяния во всех его формах и определяется современными учителями в таких терминах, как сексуальная ответственность и долгосрочные обязательства. Четвёртая заповедь исключает лживые высказывания и заявления, а также оскорбления, ругань и сплетни. Пятая заповедь запрещает употреблять алкоголь, наркотики и другие средства опьянения[7][8].

В основе соблюдения пяти заповедей лежит принцип непричинения вреда (пали ahiṃsa). Палийский канон предлагает сравнивать себя с другими и действовать, исходя из этого. Основу этих заповедей составляют сострадание и вера в кармические последствия (англ.). Принятие пяти заповедей является частью обычной ритуальной практики мирян, выполняемой как дома, так и в местном храме. Однако степень соблюдения обетов зависит от конкретного места и времени. Люди хранят их с намерением развивать себя, а также из страха перед плохим перерождением.

Роль пяти заповедей в буддийской доктрине[править | править код]

Буддийские писания рассматривают пять заповедей как минимальный стандарт буддийской морали[9], который, наряду с монашескими правилами, составляет её самую важную систему[10]. В целом все буддийские заповеди[11], включая эти пять, соотносятся с термином шила (пали sīla). Однако это слово также относится к добродетели и нравственности, лежащим в основе духовного пути к просветлению (англ.). Таким образом, заповеди являются правилами или руководящими принципами развития ума и способностей для достижения прогресса на этом пути[12]. Пять заповедей являются элементами таких аспектов Благородного восьмеричного пути, центрального учения буддизма, как правильная речь, правильные действия и правильные средства к существованию[12][13]. Кроме того, считается, что практика пяти заповедей и прочих аспектов śīla приносит заслуги для создания хорошей кармы[14][15] и взращивает социальные ценности, гармонизирующие общество[8][16]. Нарушение предписаний свою очередь противоречит принципам гармоничного социума[17]. Аналогичным образом, в буддийских текстах идеальным, праведным является общество, в котором люди соблюдают пять заповедей[18].

Панчашила входит в восемь заповедей (англ.), принимаемых мирянами-тхеравадинами на Упосатху[12][19] и соответствует первой половине десяти обетов (англ.) бодхисаттвы, как об этом говорится в Брахмаджала сутре (англ.)традиции Махаяны[12][20][21]. Пять заповедей частично содержатся также в учении о десяти хороших направлениях действий, упоминаемом в Тхераваде (пали dasa-kusala-kammapatha) и тибетском буддизме (санскр. daśa-kuśala-karmapatha)[10][22]. Наконец, первые четыре из пяти заповедей очень похожи на самые фундаментальные правила монашеской дисциплины (пали pārajika) и могли повлиять на их развитие[23].

В заключение можно сказать, что Панчашила лежит в основе всей буддийской практики и в этом отношении её можно сравнить с десятью заповедями в христианстве и иудаизме или этическими кодексами конфуцианства[24][25][21].

История[править | править код]

Пять заповедей были частью раннего буддизма и сейчас являются общими почти для всех школ буддизма[26]. В раннем буддизме Панчашила считалась этикой ограничения, направленной на сдерживание нечистых склонностей и очищение на пути к просветлению[27]. В её основе лежали запреты для до-буддийских брахманских священников, распространённые во многих индийских религиях около VI века до н. э.[28][23]. Первые четыре буддийские заповеди почти идентичны с ними, но пятая — запрет на приём одурманивающих веществ — была новаторской[23]: Будда сделал уникальный акцент на бдительность (англ.) (пали appamada)[28].

В некоторых школах древней Индии буддисты соблюдали только нескольких заповедей из пяти. В одних ранних текстах Махаяны подобная практика допускается, в других — нет; в писаниях Тхеравады она вообще не рассматривается[29].

Запрет на убийство послужил ранним буддистам стимулом выступить против широко распространённого в древней Индии ритуального жертвоприношения животных[30][31]. Однако, согласно Палийскому канону, первые буддисты не были вегетарианцами[19][31].

В ранних буддийских текстах (англ.)роль пяти заповедей постепенно возрастает. Прежде всего принятие обетов совмещается с выражением веры в три драгоценности (Будда, его учение и монашеская община). Затем заповеди становятся основой светской практики[23]. Их считают предпосылками для дальнейшего развития ума[32]. Заповеди начинают упоминаться в текстах наряду с тремя драгоценностями, как бы становясь их частью, и, наконец, необходимым условием для практики буддизма, поскольку светские люди должны пройти формальное посвящение в буддийскую религию[23]. По мере географического и социального распространения буддизма роль заповедей меняется. В таких странах, как Таиланд, где буддизм был принят в качестве основной религии без особой конкуренции со стороны других вероучений, инициация мирянина и принятие пяти обетов почти не были связаны. Поскольку в таких условиях люди с рождения считались буддистами и им не требовалось для этого особого посвящения, принятие заповедей было своего рода ритуальной церемонией очищения. Однако в странах подобных Китаю, где буддизм не был единственной религией, принятие обетов стало частью церемонией инициации[33].

Старинный китайский чайник

В Китае пять заповедей распространились в первых веках новой эры как в форме пали śrāvakayāna, так и обетов бодхисаттвы[23]. В это время буддийские учителя активно ратовали за отказ от алкоголя (пятый обет), тогда как даосизм и другие вероучения делали упор на умеренность, а не на полное воздержание. Китайские буддисты интерпретировали пятый принцип даже более строго, чем было принято в индийском буддизме. Например, монах Даоши (ок. 600—83 гг.) посвятил воздержанию от алкоголя большую часть своих энциклопедических трудов. Однако в некоторых частях Китая, таких как Дуньхуан, были обнаружены существенные доказательства потребления алкоголя как мирянами, так и монахами. Позже, начиная с VIII века, строгое воздержание привело к развитию особой чайной культуры. В среде китайских монахов и светской интеллигенции чаепитие заменило алкогольные посиделки[34][35]. Эти строгие взгляды были сформированы частично по религиозным мотивам, а также, вероятно, под влиянием восстания Лушаня, произошедшего в 775 году[36]. Внедрившись в китайское общество, пять заповедей оказались связаны с традиционным представлением о карме, китайской космологией и медициной, даосским мировоззрением и конфуцианской этикой добродетели[23].

Церемония[править | править код]

Согласно палийской традиции[править | править код]

В традиции Тхеравада заповеди излагаются в стандартизированном виде на языке пали. В Таиланде миряне обычно просит монаха дать наставления, произнеся трижды следующий текст[37]:

Почтенный, мы просим три прибежища вместе с пятью правилами для соблюдения по отдельности. пали Mayaṃ bhante visuṃ visuṃ rakkhaṇatthāya tisaraṇena saha pañca sīlāniyācāma

Монах отвечает благочестивой фразой и зачитывает пять заповедей, которые миряне повторяют вслед за ним[38][39]:

1. Я принимаю правило учения воздерживаться от убийства живых существ. пали Pāṇātipātā veramaṇī sikkhāpadaṃ samādiyāmi.
2. Я принимаю правило учения воздерживаться от взятия того, что мне не было дано. пали Adinnādānā veramaṇī sikkhāpadaṃ samādiyāmi.
3. Я принимаю правило учения воздерживаться от прелюбодеяния. пали Kāmesu micchācāra veramaṇī sikkhāpadaṃ samādiyāmi.
4. Я принимаю правило учения воздерживаться от неправдивых слов. пали Musāvāda veramaṇī sikkhāpadaṃ samādiyāmi.
5. Я принимаю правило учения воздерживаться от напитков и средств, вызывающих помутнение сознания. пали Surā-meraya-majja-pamādaṭṭhānā veramaṇī sikkhāpadaṃ samādiyāmi.

Монах завершает церемонию словами[40]:

Это были пять правил. Благодаря нравственности люди идут к перерождению в счастливых мирах. Благодаря нравственности люди идут к накоплению богатства. Благодаря нравственности люди идут к освобождению. Следовательно, мы должны поддерживать нравственность в чистоте пали Imāni pañca sikkhāpadāni. Sīlena sugatiṃ yanti, sīlena bhogasampadā, sīlena nibbutiṃ yanti, tasmā sīlaṃ visodhaye.

В прочих текстовых традициях[править | править код]

Формат церемонии принятия наставлений, упоминаемый в китайском буддийском каноне, несколько отличается по форме[41]. Одна из формул содержится в Трактате о принятии прибежища и заповедей (кит. трад. 歸戒要集, упр. 归戒要集, пиньинь: guījiè yāojí):

  1. Как все будды воздерживались от убийства до конца своих дней, так и я буду воздерживаться от убийства до конца своих дней.
  2. Как все будды воздерживались от воровства до конца своих дней, так и я воздержусь от воровства до конца своих дней.
  3. Как все будды воздерживались от сексуальных проступков до конца своих дней, так и я буду воздерживаться от сексуальных проступков до конца своих дней[42].
  4. Как все будды воздерживались от лживых речей до конца своих дней, так и я буду воздерживаться от лживых речей до конца своих дней.
  5. Как все будды воздерживались от алкоголя до конца своих дней, так и я буду воздерживаться от алкоголя до конца своих дней.

В тексте Муласарвастивады, используемом в тибетском буддизме, предписания сформулированы таким образом, что человек принимает обеты на всю оставшуюся жизнь, следуя примеру просвещённых учеников Будды (арахантов)[38].

Основные положения[править | править код]

Заповедь Сопутствующая добродетель[19][7] В области прав человека[43][44]
Отказ от убийства живых существ Доброта и сострадание Право на жизнь
Отказ от воровства Щедрость и самоотверженность (англ.) Право на собственность
Отказ от сексуальных проступков Удовлетворённость и соблюдение верности Право на верность в браке
Отказ от лжи Честность (англ.) и надёжность Право на человеческое достоинство
Отказ от приёма опьяняющих веществ Сознательность и ответственность Право на безопасность и защищённость
Буддисты считают, что нарушение заповедей может привести к перерождению аду.

В ранних буддийских текстах можно найти множество упоминаний пяти заповедей[45], например, в Велудварейя сутте СН 55.7. Эти заповеди рассматриваются как средство культивирования или проявления добронравия. Палийский канон характеризует их как способ избежать причинения вреда себе и окружающим[46]. В текстах говорится, что люди, живущие согласно правилам, будут уверенно чувствовать себя в любом обществе[10][47], иметь богатство и хорошую репутацию и умрут мирной смертью с последующим перерождением на небе[38][47] или снова в мире людей. С другой стороны, считается, что нарушение этих заповедей ведёт к перерождению в плохом мире[10]. Отношение к заповедям определяет тело и разум человека[48]. Принципы являются нормативными правилами, но формулируются и интерпретируются как «обязательства»[49], принимаемые на себя добровольно в соответствии со стандартами буддийской этики[50], а не как законы, предписываемые моральным авторитетом[51][52].

Сформулированные в отрицательной форме самоограничения дополняются положительными качествами и образцами поведения[7][8][19], которые культивируются посредством соблюдения обетов[11]. Наиболее важным из этих добродетелей является непричинение вреда (пали ahiṃsa)[30][53], которая лежит в основе всех пяти заповедей[19]. Точнее говоря, следует придерживаться принципа сопоставления себя с другими[54]:

«То, что немило и неприятно мне, то же немило и неприятно другому.
Как я могу причинить другому то, что немило и неприятно мне?
Велудварейя сутта СН 55.7.
»

Другими словами, все живые существа одинаково хотят быть счастливыми, а не страдать. Сравнивая себя с другими, человек не должен никому причинять вреда, так как он не хочет чтобы причиняли вред ему[55]. Соблюдению первой заповеди способствует понимание взаимосвязи между живыми существами, всеобщая благожелательность и сострадание[56], а также вера в кармическое воздаяние[57].

При соблюдении или нарушении этих предписаний решающее значение имеет намерение (англ.)[58][31][59][60]. В палийских текстах приводится пример того, как человек украл животное, чтобы освободить его, и это не считалось воровством[31]. В палийских комментариях (англ.)под нарушением понимается действие, когда человек, находит объект (например, то, что он крадёт), осознаёт, что его деяние является преступлением, имеет намерение его совершить и успешно действует с этим намерением[61].

Иногда различают соблюдение заповедей на трех уровнях: без формального принятия, с формальных принятием и готовностью пожертвовать ради них собственной жизнью и, наконец, спонтанное соблюдение[62]. Последний уровень относится к архату, который, как полагают, неспособен нарушить первые четыре заповеди[63]. Мирянина, соблюдающего предписания, в текстах называют «сокровищем среди мирян»[16]. С другой стороны, самыми серьёзными нарушениями предписаний являются пять действий (англ.), влекущих за собой немедленное возмездие, которое, как считается, приведёт преступника к неизбежному перерождению в аду. Это нанесение ран Будде, убийство архата, убийство отца или матери и раскол сангхи[19].

Обычная практика[править | править код]

Мирские последователи часто берут на себя обязательство соблюдать заповеди в ходе церемонии принятия прибежища[12][64]. Монахи дают мирянам наставления, что создаёт дополнительный психологический эффект[65]. Буддийские миряне могут регулярно зачитывать заповеди дома и перед важной церемонией в храме для мысленной подготовки к ней[66][65].

Пять заповедей лежат в основе буддийской морали[44]. По данным исследований в некоторых странах, таких как Шри-Ланка, сельские жители описывают их как основу религии[65]. Антрополог Баренд Тервел обнаружил, что большинство тайских сельских жителей знают эти заповеди наизусть и многие, особенно пожилые, могут объяснить последствия соблюдения и нарушения этих заповедей в свете традиционных толкований[67].

Тем не менее, не все буддисты следуют им с одинаковой строгостью[44]. Неофитам, как правило, необходимо проявлять определённую умеренность. Со временем они начинают воплощать заповеди в жизнь более естественным образом[68]. Исследователи, проводящие полевые наблюдения в традиционных буддийских обществах, пришли к выводу, что соблюдение пяти заповедей обычно считается трудным и требующим особых усилий[65][69]. Так в исследовании, проведённом в 1997 г. в Таиланде, только 13,8 % респондентов указали, что они придерживаются пяти заповедей в своей повседневной жизни, причем четвёртую и пятую из них соблюдают в наименьшей степени[70]. Тем не менее, люди считают, что следует стремиться выполнять заповеди, опасаясь плохой кармы и перерождения в аду, или же потому что верят, что они исходят от Будды[71][72]. Антрополог Мелфорд Спиро обнаружил, что бирманские буддисты в основном придерживались предписаний, чтобы избежать плохой кармы, а не в надежде на получение заслуг[73]. Религиовед Уинстон Кинг отметил в своих полевых исследованиях, что моральные принципы бирманских буддистов основаны на личных мотивах саморазвития. Религиовед Ричард Джонс приходит к выводу, что в основе моральных мотивов придерживаться этих заповедей лежит идея, что самоотречение, по иронии судьбы, идет на пользу самому себе[74].

В восточноазиатском буддизме эти заповеди неразрывно связаны с инициацией мирского последователя буддизма. В ранних китайских переводах, таких как Упасака шила сутра, утверждается, что заповеди должны передаваться только монахами в ритуальном порядке. Тексты описывают, что в ходе церемонии передается власть будд и бодхисаттв, что помогает посвящаемым соблюдать эти заповеди. Подобный «светский» ритуал посвящения обычно происходит после пребывания в храме. Новообращённому дают религиозное имя. Применяемые ограничения аналогичны монашескому рукоположению, например, требуется разрешение родителей[65].

Тхить Нят Хань много писал о пяти заповедях в широком аспекте их значения для социальных и культурных отношений.

В традиции Тхеравада эти предписания обычно принимаются «по отдельности» (пали visuṃ visuṃ). Это означает, что если одно предписание будет нарушено, то остальные останутся неизменными. В очень торжественных случаях или для очень благочестивых последователей заповеди принимаются как единое целое, а не как отдельные обеты[75]. Но нельзя принять один или несколько обетов, не принимая остальных. Однако в восточноазиатском буддизме обет принятия заповедей считается торжественным событием и нередко миряне принимают только те заповеди, в соблюдении которых они уверены[76]. Акт обещания соблюдать предписания делает его кармически эффективным: человек, который не нарушал предписания, но и не собирался их соблюдать, не считается обладателем духовных заслуг. С другой стороны, когда люди принимали обязательство соблюдать заповеди, а затем нарушали его, отрицательная карма считалась больше, чем в том случае, если бы такого обета не давалось[77].

Некоторые современные буддийские учителя, такие как Тхить Нят Хань и Сулак Сиваракса (англ.), писали о пяти заповедях в более широком аспекте их значения для социальных и культурных отношений[78][79]. С этой точки зрения производство оружия или распространение ложных сведений посредством средств массовой информации и образования также нарушают эти принципы. Аналогичным образом, правозащитные организации в Юго-Восточной Азии стремились отстаивать уважение прав человека, ссылаясь на пять заповедей как на руководящие принципы[39].

Первая заповедь[править | править код]

Анализ текста[править | править код]

Заповедь запрещает убивать живых существ. Нарушение происходит, когда кто-то преднамеренно и успешно убивает живое существо, осознавая, что оно является таковым, и прилагая усилия, чтобы воплотить это намерение[61][80]. Причинение вреда идёт вразрез с духом заповеди, но формально не нарушает её[81]. Первая заповедь касается также лишения жизни животных, даже мелких насекомых. Однако тяжесть последствий убийства зависит от размера, интеллекта, пользы и духовных достижений этого живого существа. Убийство крупного животного хуже, чем убийство мелкого (также потому, что оно требует больших усилий); убийство духовно развитого учителя считается более серьёзным, чем убийство «обычного» человека; а убийство любого человека будет иметь более тяжелые последствия, чем убийство животного. Но все убийства осуждаются[61][31][82].

Добродетелью, которая ассоциируется с этой заповедью, является уважение ценности жизни[53], доброта и сострадание[19], причем последнее выражается как «трепет во благо других»[83]. Позитивное поведение, которое сопутствует этому принципу, заключается в защите живых существ[8]. Положительные качества, такие как сочувствие и уважение к другим живым существам, основаны на вере в цикл перерождения[84], согласно которой все живые существа рождаются и должны переродиться. В основе первой заповеди также лежит концепция основополагающей природы Будды, присущей всем людям[57].

Первая заповедь запрещает убийство, в том числе смертную казнь.

Первая заповедь может быть истолкована как запрет смертной казни[85]. Самоубийство также рассматривается как часть запрета[86]. Более того, аборт (чувствующего существа) противоречит заповеди, поскольку в этом случае присутствуют все критерии, определяющие нарушение обета[80]. В буддизме считается, что жизнь человека начинается с зачатия[4]. Запрет на аборт прямо упоминается в монастырских предписаниях, и несколько буддийских легенд предостерегают о пагубных кармических последствиях аборта[87][88]. Биоэтик Дэмиен Киун утверждает, что раннебуддийские тексты не допускают исключений в отношении аборта, поскольку они представляют собой последовательную позицию, отстаивающую право на жизнь[5][4]. Далее, он предполагает, что подход к пяти заповедям с позиции срединного пути логически сложен для защиты[4]. Исследователь Джуло Агостини утверждает, однако, что начиная с IV века индийские буддийские комментаторы при определённых обстоятельствах не считают аборт нарушением предписаний[89].

Приказ другому человеку совершить убийство также попадает под действие данной заповеди[6][81], поэтому просьба или проведение эвтаназии могут рассматриваться как нарушение[6], также как и рекомендация другому человеку сделать аборт[90]. Что касается эвтаназии и ассистированного суицида, то Киун цитирует Дигха-никаю, в которой говорится, что человек, придерживающийся первой заповеди, «не убивает живое существо, не становится причиной убийства живого существа, не одобряет убийства живого существа». Киун утверждает, что в буддийской этике, независимо от мотивов, смерть не может быть целью действий человека[59].

В буддийских текстах отношение к войне трактуется по-разному, но в целом считается, что буддийская доктрина выступает против любых боевых действий. Во многих джатаках, например, в рассказе о принце Темии (англ.), а также в некоторых исторических документах добродетель ненасилия рассматривается как противодействие любой войне, как наступательной, так и оборонительной. В то же время в своих беседах с политическими деятелями Будда не выступал категорически против войны. Буддолог Андре Баро отмечает, что Будда сдержанно подходил к комментариям относительно политики и правления и вместо этого делал акцент на моральном и духовном развитии своих учеников. Возможно, он считал, что такое вмешательство бесполезно или вредно для религиозного движения. Тем не менее, в текстах упоминается по крайней мере один ученик Будды, царь Пасенади (англ.), который воздерживался от возмездия своим врагам из-за своего учителя. Однако в этих документах его мотивы объяснены неоднозначно[91].

В более поздних текстах Махаяны, например, в работах Асанги, приведены случаи убийства гонителей буддизма. Авторы оправдывают убийства, поскольку защита буддизма считается более важной, чем соблюдение заповедей. Другим часто цитируемым примером является история царя Дутугамуну (англ.), упоминаемая в постканонической палийской хронике Махавамсе. В этой летописи говорится о том, как после войны царь скорбит о погибших людях, но его утешает буддийский монах, который утверждает, что почти каждый убитый не соблюдал заповеди[74][91]. Буддолог Ламберт Шмитхаузен считает, что во многих подобных случаях имеет место злоупотребление буддийскими доктринами, например, учением о пустоте, в целях пропаганды военных целей или насилия[91].

На практике[править | править код]

Полевые исследования в Камбодже и Бирме показали, что многие буддисты считают первую заповедь самой важной, а её нарушение наиболее порицаемым[39][81]. В некоторых традиционных общинах, таких как провинция Кандал в довоенной Камбодже, а также в Бирме в 1980-х годах, буддисты редко убивали животных, поэтому мясо приходилось закупать у представителей других религий[39][92]. В своих исследованиях, проведённых в 1960-х годах в Таиланде, Тервел обнаружил, что сельские жители, как правило, легко убивают насекомых, но избегают лишать жизни крупных животных[93]. В другом исследовании отмечалось, что бирманские сельские жители с крайней неохотой убивают даже насекомых[92].

Ранние буддисты не были вегетарианцами. Действительно, в некоторых палийских текстах вегетарианство описывается как несущественное для духовного очищения. Однако существуют запреты на определённые виды мяса, особенно те, употребление которых осуждается обществом. Идея воздержания от убийства животных также привела к запрету на профессии, связанные с торговлей плотью или живыми существами, но не к полному отрицанию всего скотоводства[31]. В наше время, ссылаясь на закон спроса и предложения или другие принципы, некоторые тхеравадины пытаются продвигать вегетарианство в рамках пяти заповедей. Например, последователи тайского движения Санти-Асоке придерживаются вегетарианства[52][94].

Кроме того, в некоторых буддийских школах возникли разногласия по поводу соблюдения правила монастырской дисциплины, которое гласит, что буддийский монах не может принимать мясо животных, специально забитых для него. Некоторые учителя истолковывают это так, что если получатель не знает точно, что животное не было убито для него, он не может принять мясо. Кроме того, обсуждался вопрос о том, должны ли миряне, соблюдая пять заповедей, быть вегетарианцами[19]. Хотя среди тхеравадинов вегетарианство в целом встречается редко, оно широко практикуется в странах Восточной Азии, поскольку некоторые тексты Махаяны, такие как Махапаринирвана сутра (англ.) и Ланкаватара сутра, осуждают употребление мяса в пищу[7][95]. Тем не менее, даже среди буддистов Махаяны и буддистов Восточной Азии существуют разногласия по поводу того, следует ли практиковать вегетарианство. В Ланкаватара сутре приводятся экологические, социальные и гигиенические причины в пользу вегетарианского диеты; однако исторически одним из основных факторов развития вегетарианского образа жизни среди махаянских общин могло быть то обстоятельство, что в монастырях традиционно выращивали собственный урожай, а не жили на подаяние[96]. Уже с IV века н. э. китайский писатель Си Чао считал, что вегетарианство входит в пять заповедей[95].

Помимо торговли мясом или живыми существами, есть и другие профессии, которые считаются нежелательными. Вьетнамский учитель Тхить Нят Хань приводит ряд примеров, таких как работа в военной промышленности, армии, полиции, производство или продажа ядов и наркотиков, например,алкоголя и табака[97].

Далай Лама IV отвергает такие формы протеста, как самосожжение.

В целом, буддисты истолковывают первую заповедь как призыв к ненасилию и мирному сосуществованию. Однако не все придают ей антивоенный смысл. Например, в XX веке некоторые японские учителя дзен поддерживали насилие на войне, видя в нём наказание за нарушение общественного порядка, и не считали его нарушением первой заповеди[98]. Ведутся споры о том, может ли человек совершить самоубийство, например, самосожжение, чтобы уменьшить страдания других людей в долгосрочной перспективе, например, в знак протеста против политической ситуации в стране. Далай-лама отвергает такие формы протеста, как самосожжение, голодание и другие акты членовредительства[50].

Хотя смертная казнь противоречит первому предписанию, по состоянию на 2001 год во многих странах Азии, включая Таиланд, Тайвань, Китай и Шри-Ланку, по-прежнему сохранялась смертная казнь. В Шри-Ланке и Таиланде смертная казнь осуществляется только в определённые периоды времени. В других странах, таких как Китай и Тайвань, религия не имеет никакого влияния на политические решения правительства. К числу буддийских стран, отменивших смертную казнь, относятся Камбоджа и Гонконг[99].

Несмотря на то, что в целом буддийские заповеди запрещают аборт[89], в Таиланде, Тайване, Корее и Японии он является широко распространённой как легальной, так и подпольной практикой. Многие люди в этих странах считают аборт аморальным, но не поддерживают идею его запрета. Исследователи считают, что это не столько лицемерие, сколько попытка следовать «срединным путём» при столкновении с моральной дилеммой. Буддисты стремятся защищать право на выбор «обеих сторон», выступая против лишения жизни плода в принципе, но и выражая сострадание к матери. Подобное отношение может объяснить японскую церемонию мидзуко куё, буддийскую поминальную службу по нерождённым по разным причинам (аборт, выкидыш или мертворождение) детям, которая вызвала в японском обществе дискуссию об абортах и, наконец, к консенсусу о необходимости их узаконивания, хотя к этой процедуре не следует относиться с лёгкостью. Эта точка зрения японских буддистов занимает среднее положение между позицией японских нео-синто в защиту жизни и либералистскими аргументами в пользу свободы выбора[100]. Тем не менее, Киун указывает, что данный компромисс не означает следование буддийский срединным путём между двумя крайностями, а скорее включает в себя две противоположные точки зрения[4]. В Таиланде женщины стараются делать аборт на ранних стадиях беременности, поскольку считают, что в таком случае кармические последствия будут менее значительными. После операции они стремятся разными действиями получить заслуги, компенсирующие негативную карму[101].

Вторая заповедь[править | править код]

Анализ текста[править | править код]

Вторая заповедь запрещает воровство. Под этим подразумевается намерение присвоить себе то, что человек воспринимает как не принадлежащее ему («то, что не дано»), и успешные действия в соответствии с этим намерением. Степень тяжести воровства оценивается по значимости владельца и стоимости того, что было украдено. К этой заповеди относятся также незаконные сделки, мошенничество, обман и фальсификация[61][102]. Им противопоставлены такие достоинства, как щедрость, самоотречение (англ.)[7][19] и праведный заработок, а также действия по защите собственности других людей[8].

На практике[править | править код]

Вторая заповедь касается различных способов воровства и мошенничества. Иногда в неё включают заимствование без разрешения[52] и азартные игры[103][104]. Психолог Ванчай Ариябуддифонг провел исследования в Таиланде в 2000-х и 2010-х годах и обнаружил, что люди, которые не придерживались пяти заповедей, считали деньги самой важной целью в жизни и давали взятки чаще, чем те, кто соблюдал обеты[105]. Последние, кроме того, чувствовали себя богаче и счастливее[106]. К профессиям, которые, по мнению буддистов, нарушают вторую заповедь, относятся работа в игровой индустрии или сбыт продукции, которая фактически не требуется заказчику[97].

Третья заповедь[править | править код]

Анализ текста[править | править код]

Третья заповедь осуждает сексуальные проступки. В классических текстах к ним относят прелюбодеяние с женатым/замужним или обручённым человеком, изнасилование, кровосмешение, секс с несовершеннолетним (или лицом, «находящимся под защитой любого родственника») и секс с проституткой[107]. В более поздних текстах нарушением третьей заповеди также считается половой акт в неподходящее время или неподходящем месте[108]. Мастурбация идет вразрез с духом заповедей, хотя в ранних текстах мирянам она не запрещена[109][107].

Третья заповедь касается действий, продиктованных жадностью и причиняющих вред другим людям. Проступок считается более тяжким, если совершается с хорошим человеком[109][107]. Противопоставляемой добродетелью является удовлетворенность, особенно с одним партнёром[19][83], и признание и уважение верности в браке[8].

На практике[править | править код]

Третья заповедь подразумевает избегание вреда другому за счет неправильного подхода к чувственности. Это означает не только отказ от неподходящих партнеров, но и уважительное отношение к своим отношениям[52]. В некоторых традициях эта заповедь также осуждает прелюбодеяние с человеком, супруг которого согласен с этим актом, поскольку порицаем сам характер подобного акта. Кроме того, флирт с женатым человеком также может быть расценен как нарушение заповеди[103][107]. Несмотря на то, что третье предписание не поощряет проституцию, буддийские учителя, как правило, не вводят на неё активного запрета[110]. Что касается применения принципов третьей заповеди, обычно считается, что она не препятствует контрацепции[111][112]. В традиционных буддийских обществах, таких как Шри-Ланка, считается, что добрачный секс нарушает третье предписание, хотя его не всегда соблюдают люди, которые намереваются вступить в брак[107][113].

В толковании современных учителей эта заповедь распространяется на любого человека, состоящего в сексуальных отношениях с другим человеком, поскольку она определяется такими терминами, как сексуальная ответственность и долгосрочные обязательства[107]. Некоторые современные учителя считают мастурбацию нарушением этого предписания[114], по мнению других недопустимы определённые профессии, например, связанные с сексуальной эксплуатацией, проституцией или порнографией, а также пропагандирующие нездоровое сексуальное поведение, например, в индустрии развлечений[97].

Четвёртая заповедь[править | править код]

Анализ текста[править | править код]

Четвёртая заповедь касается ложных заявлений или действий, совершаемых с целью обмана[109]. Она также предписывает избегать других форм ненадлежащей речи, таких как оскорбительные высказывания, ругань и сплетни[115][114]. Нарушение предписания считается более серьёзным, если обман имеет скрытый мотив[109], в отличие от небольшой невинной лжи[114]. Противопоставляемыми добродетелями являются честность (англ.) и надёжность[19][83], что подразумевает добросовестность в работе, искренность по отношению к другим, уважение к начальству и признательность благодетелям[116]. В буддийских текстах это правило считается вторым по важности по сравнению с первой заповедью, поскольку считается, что лжец не стыдится и поэтому способен на многие преступления[114]. Неправды следует избегать не только из-за того, что она причиняет вред другим, но и потому, что она противоречит буддийскому идеалу поиска истины[114][116].

На практике[править | править код]

Четвёртая заповедь предусматривает отказ от лжи и оскорбительных высказываний[117]. Некоторые современные учителя, такие как Тхить Нят Хань, считают также, что она касается распространения ложных новостей и недостоверной информации[114]. К нарушениям можно также отнести работу, связанную с манипулированием данными, фальшивой рекламой или мошенничеством в Интернете[97]. Cреди тайских буддистов нарушением четвёртой заповеди считается, когда люди намеренно сеют сомнения и преувеличивают[103].

Пятая заповедь[править | править код]

Анализ текста[править | править код]

Картина Джорджа Беллоу «Пьяный отец» иллюстрирует последствия пьянства.

Пятый принцип запрещает интоксикацию алкоголем, наркотиками или иными веществами, а к её добродетелям относят осознанность и ответственность[7][8] применительно к еде, работе, поведению, а также к жизни в целом[116]. Сюда также могут быть включены прилежаниеприлежание (англ.), медитация и внимательность[96]. Средневековый палийский комментатор Буддхагхоша писал, что, хотя нарушение первых четырёх заповедей может быть осуждено в большей или меньшей степени в зависимости от пострадавшего человека или животного, нарушение пятой заповеди всегда является «весьма порицаемым», поскольку оно мешает понять учение Будды и может привести человека к «безумию»[118]. В средневековом Китае буддийский монах Даоши (600—683 гг.) считал алкоголь «дверью к распущенности и безделью» и причиной страданий. Тем не менее, он описал некоторые случаи, когда выпивка оказалась менее серьёзной проблемой по сравнению с другими, например, когда царица отвлекла царя алкоголем с целью помешать ему совершить убийство. Однако в целом Даоши строго придерживался своей позиции: даже в медицинских целях употребление алкоголя он считал допустимым только в крайних случаях[119]. Ранние переводы Трипитаки на китайский язык описывают негативные последствия нарушения пятой заповеди как для себя, так и для своих семей. Например, в китайском переводе пали Upāsikaśila Sūtra, как и в палийской версии Сигаловада сутты (англ.), говорится об утрате благосостояния, плохом здоровье, дурной репутации и «дурачестве», которые привели к перерождению в аду[118][120]. Диргхa агама добавляет к этому, что алкоголь ведёт к ссорам, неблагоприятным состояниям ума и ущербу для интеллекта. Махаянская Брахмаджала сутра (англ.) описывает опасность алкоголя, включая торговлю спиртным, в очень жёстких формулировках[120]. Схожие аргументы против алкоголя можно найти и в трудах Нагарджуны[121].

На практике[править | править код]

Что касается пятой заповеди, то она считается важной, поскольку употребление алкоголя осуждается за вялость и отсутствие самоконтроля, к которым оно приводит[31][122], что в свою очередь чревато нарушением других заповедей. В полевых исследованиях было обнаружено, что половина опрошенных монахов считает нарушение пятой заповеди худшим из всех пяти проступков, ссылаясь на вредные последствия[118]. Тем не менее, на практике обычные люди часто пренебрегают этим обетом[123]. В Таиланде довольно распространено употребление алкоголя, даже пьянство[124]. Тибетцы пьют слабоалкогольное пиво[121]. Употребление алкоголя в медицинских целях, как правило, не порицается[125], а в некоторых странах, таких как Таиланд и Лаос, курение обычно не считается нарушением этого предписания. Известно, что тайские и лаосские монахи курят, хотя среди более опытных монахов курение встречается реже[35][126]. По состоянию на 2000 год ни одна буддийская страна не запретила продажу или потребление алкоголя, хотя в Шри-Ланке в 1956 году буддийские активисты безуспешно пытались добиться полного запрета. В докитайском Тибете в некоторых районах столицы курение было под запретом. Импорт табака был запрещен, монахам курить воспрещалось[35].

Тхить Нят Хань также включает в эту заповедь аспект сознательного потребления пищи, который заключается в отказе от нездоровой еды, вредных развлечений и неблагих разговоров[97][127].

Современные тенденции[править | править код]

В современную эпоху буддисты не так строго соблюдают заповеди, как это было раньше. Это особенно верно в отношении третьей заповеди. Например, в Камбодже в 1990-х и 2000-х годах были в значительной степени смягчены стандарты в отношении сексуальных ограничений. Некоторые буддийские общины пытаются идти вразрез с современной тенденцией менее строгого соблюдения обетов. В Камбодже милленаристское движение под руководством Чан Ипона способствовало возрождению пяти заповедей[39]. А в 2010-е годы Верховный Совет Сангхи Таиланда запустил общенациональную программу под названием «Деревни, следующие пяти заповедям», направленную на поощрение соблюдения предписаний, с подробной классификацией и системой вознаграждения[128].

В программу некоторых тренингов осознанности включены пять заповедей.

Во многих западных буддийских организациях пять заповедей играют важную роль для формирования этических принципов[129]. Кроме того, буддийские учителя, такие как Филипп Капло, Тхить Нят Хань и Роберт Бейкер Эйткен (англ.), на основе пяти заповедей пропагандируют среди западных последователей буддизма осознанное потребление[127]. Ещё одним событием на Западе стало то, что некоторые специалисты, работающие в области развития навыков осознанности, предложили ввести пять предписаний в качестве одного из компонентов подобных тренингов. В частности, эти принципы могут быть использованы в качестве нормативных этических рамок, того, чтобы не допустить использования организациями тренингов по развитию осознанности для решения своих экономических задач с вредными последствиями для своих сотрудников, экономики или окружающей среды. По состоянию на 2015 год в ряде учебных программ в качестве светских, этических принципов были непосредственно использованы пять обетов. Тем не менее, многие специалисты по тренингу осознанности считают преподавание пяти заповедей в рамках светских программ обучения проблематичным в связи с их религиозным происхождением и значением[130].

Учёная-миротворец Тереза Дер-Лан Йех отмечает, что пять заповедей затрагивают физические, экономические, семейные и речевые аспекты взаимодействия и отмечает, что многие программы предотвращения конфликтов в школах и общинах включают эти пять заповедей в свои образовательные планы. Основатель дисциплины исследования мировых проблем Йохан Галтунг (англ.)описывает пять заповедей как «основной вклад буддизма в установление мира»[131].

Теория этики[править | править код]

Ознакомившись с мирской и монашеской этической практикой в традиционных буддийских обществах, Спиро утверждает, что такие этические принципы, как пять заповедей, соблюдаются для достижения более высокой цели, а именно, благого перерождения или просветления, и вследствие этого он приходит к выводу, что они аналогичны западному утилитаризму[50]. Однако Киун утверждает, что пять заповедей рассматриваются как правила, которые не нельзя нарушать и поэтому могут указывать на деонтологическую перспективу буддийской этики[132][53]. С другой стороны, Киун также высказал предположение, что принципы этической добродетели Аристотеля могут применяться к буддийской этике, поскольку заповеди считаются хорошими сами по себе и взаимно зависят от других аспектов буддийского пути практики[50][11]. Философ Кристофер Гоуэнс не согласен с тем, что буддийская этика является деонтологической, утверждая, что добродетель и последствия важны и в буддийской этике. Гоуэнс утверждает, что в буддийской этике нет такой теории морали, которая охватывала бы все возможные ситуации, такие как конфликт двух заповедей. Скорее, она характеризуется «ответственностью и нетеоретическим пониманием основных буддийских моральных ценностей»[133]. С 2017 года многие исследователи буддизма больше не считают целесообразными попытки отнести буддийскую этику к западной философской категории[134].

Сравнение с правами человека[править | править код]

Киун утверждал, что пять заповедей очень похожи на принципы прав человека как в отношении содержания, так и в плане их универсального характера[135]. Другие ученые, а также буддийские авторы и защитники прав человека проводили аналогичные сравнения[44][136]. Например, первую заповедь сравнивают с правом на жизнь, вторую с правом на собственность, третью с правом на верность в браке, четвёртую с правом не быть обманутым и с правом на сохранение человеческого достоинства, а пятую с правом на личную безопасность и благополучие в обществе[44][43].

Буддийский монах и ученый Пра Пайютто рассматривает Декларацию прав человека как развернутые и детализированные принципы, которые содержатся в пяти заповедях. Он считает, что права человека следует рассматривать как часть развития, в рамках которого человек развивает качества от нравственной дисциплины (пали sīla) к концентрации (пали samādhi) и, наконец, мудрости (пали paññā). Однако он считает права человека не естественными права, а скорее условными, конвенциональными. С ним не согласен буддистский учёный Сомпарн Промта. Он утверждает, что с буддийской точки зрения люди обладают естественными правами и ссылается на пали attūpanāyika-dhamma, учение, в котором Будда предписывает своего рода золотое правило нравственности сравнения себя с другими. Исходя из этого, Промта приходит к выводу, что Будда изложил пять заповедей для защиты индивидуальных прав, таких как право на жизнь и собственность: права человека заложены в эти пять заповедей. Академик Бунтам Фансап утверждает, однако, что, хотя права человека являются полезными в культурно-плюралистических обществах, на самом деле они не нужны, если общество основано на пяти заповедях. Поэтому Фунсап не рассматривает права человека как часть буддийской доктрины[136].

См. также[править | править код]

Примечания[править | править код]

  1. Джалсекера, 1991, p. 4.
  2. На пали и санскрит «пять заповедей» буквально переводятся как pañca-sikkhāpada и pañca-sikśāpada, соответственно. Таким образом, например, Harvey (Harvey, Peter (2007). An Introduction to Buddhism: Teachings, History and practices. Cambridge: Cambridge University Press. ISBN 0-521-31333-3. P. 199) переводит pañca-sīla ка «пять добродетелей».
  3. Leanne Fiftal Alarid, Hsiao-Ming Wang. Mercy and Punishment: Buddhism and the Death Penalty (англ.) // Social Justice. — 2001. — Vol. 1, iss. 83. — P. 231—247. — ISSN 1043-1578.
  4. 1 2 3 4 5 Damien Keown. Buddhism and Abortion: Is There a Middle Way? // Buddhism and Abortion. — London: Palgrave Macmillan UK, 2016a. — P. 199—219. — ISBN 9781349141807. — ISBN 9781349141784.
  5. 1 2 Roy W. Perrett. Buddhism, Abortion and the Middle Way (англ.) // Asian Philosophy. — 2000-7. — Vol. 10, iss. 2. — P. 101–114. — ISSN 1469-2961 0955-2367, 1469-2961. — DOI:10.1080/713650898.
  6. 1 2 3 Keown, 2016, p. 170.
  7. 1 2 3 4 5 6 Gwynne, Paul. Buddhist Pancasila // World religions in practice: a comparative introduction. — Second edition. — Hoboken, NJ, 2017. — ISBN 9781118972274. — ISBN 1118972279.
  8. 1 2 3 4 5 6 7 Wijayaratna, Môhan. Buddhist monastic life : according to the texts of the Theravāda tradition. — Cambridge [England]: Cambridge University Press, 1990. — P. 166–167. — 190 p. — ISBN 0521364280. — ISBN 9780521364287.
  9. Gowans, Christopher W. Ethical Thought in Indian Buddhism // A companion to Buddhist philosophy. — Chichester, West Sussex, United Kingdom: John Wiley & Sons, Inc., 2013. — P. 429–51. — ISBN 9781118323915. — ISBN 1118323912. — DOI:10.1002/9781118324004.
  10. 1 2 3 4 Charles Goodman. Ethics in Indian and Tibetan Buddhism // The Stanford Encyclopedia of Philosophy / Edward N. Zalta. — Metaphysics Research Lab, Stanford University, 2017. Архивировано 17 марта 2019 года.
  11. 1 2 3 Edelglass, William. Buddhist Ethics and Western Moral Philosophy // A companion to Buddhist philosophy. — Chichester, West Sussex, United Kingdom: John Wiley & Sons, Inc., 2013. — P. 476–90. — ISBN 9781118323915. — ISBN 1118323912. — DOI:10.1002/9781118324004.
  12. 1 2 3 4 5 Getz, Daniel A. Precepts // Encyclopedia of Buddhism / Buswell, Robert E.. — New York: Macmillan Reference, USA, 2004. — P. 673. — 981 p. — ISBN 0028657187. — ISBN 9780028657189.
  13. John Powers. āryāṣtāṅga-mārga // A Concise Encyclopedia of Buddhism (Concise Encyclopedia of World Faiths). — Oneworld Publications, 2000. — ISBN 9781851682331. — ISBN 1118323912.
  14. Osto, Douglas. Merit // The Buddhist World / Powers, John. — Routledge, 2015. — ISBN 978-1-317-42016-3.
  15. McFarlane, Stewart. Morals and Society in Buddhism // Companion Encyclopedia of Asian Philosophy / Carr, Brian; Mahalingam, Indira. — Routledge, 1997. — ISBN 978-0-203-01350-2.
  16. 1 2 De Silva, Padmasiri. Environmental Philosophy and Ethics in Buddhism. — London: Palgrave Macmillan, 1998. — P. 63, 79. — ISBN 978-1-349-26774-3. — ISBN 978-1-349-26772-9.
  17. Keown, 2012, p. 31.
  18. Stanley Jeyaraja Tambiah. Buddhism Betrayed?: Religion, Politics, and Violence in Sri Lanka. — 1st Edition. — University of Chicago Press, 1992. — P. 121. — 224 p. — ISBN 9780226789507.
  19. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 Cozort, Daniel. Ethics // The Buddhist World / John Powers. — Routledge, 2015. — 674 p. — ISBN 978-1-317-42016-3.
  20. Cozort, Daniel; Shields, James Mark. Dōgen, The Bodhisattva Path according to the Ugra // The Oxford handbook of Buddhist ethics. — First edition. — Oxford University Press, 2018. — P. 680. — ISBN 9780198746140. — ISBN 0198746148.
  21. 1 2 Funayama, Tōru. The Acceptance of Buddhist Precepts by the Chinese in the Fifth Century // Journal of Asian History. — 2004. — Т. 2, вып. 38. — P. 97–120.
  22. Keown, Damien. Precepts // Buddhist ethics : a very short introduction. — Oxford: Oxford University Press, 2005. — 147 p. — ISBN 9780191516931. — ISBN 0191516937.
  23. 1 2 3 4 5 6 7 Livia Kohn. The Five Precepts of the Venerable Lord (англ.) // Monumenta Serica. — 1994. — Vol. 42, iss. 1. — P. 171–215. — ISSN 2057-1690 0254-9948, 2057-1690. — DOI:10.1080/02549948.1994.11731253.
  24. Keown, 2013, p. 638.
  25. Wai, 2002, p. 4.
  26. Keown, 2003, p. 210.
  27. Terwiel, 2012, p. 178–179.
  28. 1 2 Gombrich, 2006, p. 78.
  29. Harvey, 2000, p. 83.
  30. 1 2 Ahimsa | Encyclopedia.com. www.encyclopedia.com. Дата обращения 6 августа 2019. Архивировано 27 февраля 2018 года.
  31. 1 2 3 4 5 6 7 James P. Mcdermott. Animals and humans in early Buddhism // Indo-Iranian Journal. — 1989. — Т. 32, вып. 4. — P. 269–280. — ISSN 1572-8536 0019-7246, 1572-8536. — DOI:10.1163/000000089790083303.
  32. Terwiel, 2012, p. 178.
  33. Terwiel, 2012, p. 178–9, 205.
  34. Benn, 2005, p. 214, 223–4, 226, 230–1.
  35. 1 2 3 Harvey, 2000, p. 79.
  36. Benn, 2005, p. 231.
  37. Terwiel, 2012, p. 179–80.
  38. 1 2 3 Harvey, 2000, p. 67.
  39. 1 2 3 4 5 Ledgerwood, Judy. Buddhist practice in rural Kandal province 1960 and 2003 // People of virtue : reconfiguring religion, power and morality in Cambodia today / Kent, Alexandra; Chandler, David. — Copenhagen: NIAS Press, 2008. — P. 152—154. — 323 p. — ISBN 9788776945510. — ISBN 978-87-7694-036-2.
  40. Terwiel, 2012, p. 182.
  41. The Sutra on Upāsaka Precepts. — Berkeley, Calif.: Numata Center for Buddhist Translation & Research, 1994. — 225 p. — ISBN 0962561851. — ISBN 9780962561856.
  42. X60n1129_002 歸戒要集 第2卷 | CBETA 漢文大藏經. web.archive.org (24 августа 2018). Дата обращения 13 августа 2019.
  43. 1 2 Keown, 2012, p. 33.
  44. 1 2 3 4 5 Judy Ledgerwood, Kheang Un. Global concepts and local meaning: human rights and Buddhism in Cambodia (англ.) // Journal of Human Rights. — 3 June 2010. — Vol. 4, iss. 2. — P. 531–549. — ISSN 1475-4843 1475-4835, 1475-4843. — DOI:10.1080/1475483032000137129.
  45. Frank M. Tedesco. Teachings on Abortion in Theravāda and Mahāyāna Traditions and Contemporary Korean Practice // International Journal of Buddhist Thought & Culture. — 2004. — № 4. Архивировано 13 августа 2019 года.
  46. Matthew MacKenzie. Buddhism and the Virtues // The Oxford Handbook of Virtue / Nancy E. Snow. — Oxford University Press, 2017-12-06. — Т. 1. — P. 2, 10.
  47. 1 2 Tachibana, 1992, p. 63.
  48. Wai, 2002, p. 2.
  49. Gombrich, 2006, p. 66.
  50. 1 2 3 4 Buswell, Robert E. Ethics // Encyclopedia of Buddhism. — New York: Macmillan Reference, USA, 2004. — 981 p. — ISBN 0028657187. — ISBN 9780028657202.
  51. Keown, 2003, p. 268.
  52. 1 2 3 4 Meadow, Mary Jo. Buddhism: Theravāda Buddhism // Worldmark encyclopedia of religious practices / Riggs, Thomas. — Detroit, Mich.: Thomson Gale, 2006. — P. 83–92. — 1793 p. — ISBN 0787693901. — ISBN 9780787693909.
  53. 1 2 3 Keown, Damien. Buddhism and Biomedical Issues // A companion to Buddhist philosophy / Emmanuel, Steven M.. — 1-st. — Chichester, West Sussex, United Kingdom: Wiley-Blackwell, 2013. — P. 613–30. — ISBN 9781118323915. — ISBN 1118323912.
  54. Harvey, 2000, p. 33,71.
  55. Harvey, 2000, p. 120.
  56. Киун Дамьен, 2001, Этика.
  57. 1 2 D. P. Horigan. Of Compassion and Capital Punishment: A Buddhist Perspective on the Death Penalty (англ.) // The American Journal of Jurisprudence. — 1996-01-01. — Vol. 41, iss. 1. — P. 271–288. — ISSN 2049-6494 0065-8995, 2049-6494. — DOI:10.1093/ajj/41.1.271.
  58. Упали сутта МН 56.
  59. 1 2 Damien Keown. Suicide, Assisted Suicide and Euthanasia: A Buddhist Perspective (англ.) // Journal of Law and Religion. — 1998. — Vol. 13, no. 2. — P. 385. — DOI:10.2307/1051472.
  60. Киун Дамьен, 2001, Карма.
  61. 1 2 3 4 Leaman, 2000, p. 139.
  62. Leaman, 2000, p. 141.
  63. Keown, 2003, p. 1.
  64. Festivals and Calendrical Rituals | Encyclopedia.com. www.encyclopedia.com. Дата обращения 17 августа 2019. Архивировано 23 декабря 2017 года.
  65. 1 2 3 4 5 Harvey, 2000, p. 80—81.
  66. Terwiel, 2012, p. 178–9.
  67. Terwiel, 2012, p. 80.
  68. Matthew MacKenzie. Buddhism and the Virtues // The Oxford Handbook of Virtue / Nancy E. Snow. — Oxford University Press, 2017-12-06. — Т. 1.
  69. Gombrich, 1995, p. 286.
  70. Vanchai Ariyabuddhiphongs. Buddhist Belief in Merit (Punña), Buddhist Religiousness and Life Satisfaction among Thai Buddhists in Bangkok, Thailand (англ.) // Archive for the Psychology of Religion. — 2009-5. — Vol. 31, iss. 2. — P. 191–213. — ISSN 1573-6121 0084-6724, 1573-6121. — DOI:10.1163/157361209X424457.
  71. Terwiel, 2012, p. 188.
  72. Spiro, 1982, p. 449.
  73. Spiro, 1982, p. 99, 102.
  74. 1 2 R. H. Jones. Theravada Buddhism and Morality (англ.) // Journal of the American Academy of Religion. — 1979-09-01. — Vol. 48, iss. 3. — P. 371–387. — ISSN 1477-4585 0002-7189, 1477-4585. — DOI:10.1093/jaarel/48.3.371.
  75. Terwiel, 2012, p. 180.
  76. Harvey, 2000, p. 82–83.
  77. Spiro, 1982, p. 217.
  78. Queen, Christopher S. Socially Engaged Buddhism: Emerging Patterns of Theory and Practice // A Companion to Buddhist Philosophy  (англ.) / Emmanuel, Steven M.. — Wiley-Blackwell, 2013. — С. 524–35. — ISBN 978-0-470-65877-2.
  79. Engaged Buddhism | Encyclopedia.com. www.encyclopedia.com. Дата обращения 21 августа 2019. Архивировано 25 августа 2018 года.
  80. 1 2 BBC - Religions - Buddhism: Abortion (англ.). www.bbc.co.uk. Дата обращения 21 августа 2019. Архивировано 24 августа 2018 года.
  81. 1 2 3 Harvey, 2000, p. 69.
  82. Harvey, 2000, p. 156.
  83. 1 2 3 Harvey, 2000, p. 68.
  84. Wai, 2002, p. 293.
  85. Leanne Fiftal Alarid, Hsiao-Ming Wang. Mercy and Punishment: Buddhism and the Death Penalty (англ.) // Social Justice. — 2001. — Vol. 28, iss. 1 (83). — P. 231–247. — ISSN 1043-1578.
  86. Wai, 2002, p. 11.
  87. Mcdermott, J.P. Abortion in the Pali Canon and Early Buddhist Though // Buddhism and Abortion  (англ.) / Damien Keown. — Macmillan Press, 2016. — P. 157–82. — ISBN 9781349141807. — ISBN 9781349141784. — DOI:10.1007/978-1-349-14178-4.
  88. Roy W. Perrett. Buddhism, Abortion and the Middle Way (англ.) // Asian Philosophy. — 2000-7. — Vol. 10, iss. 2. — P. 101–114. — ISSN 1469-2961 0955-2367, 1469-2961. — DOI:10.1080/713650898.
  89. 1 2 Giulio Agostini. Buddhist Sources on Feticide as Distinct from Homicide (англ.) // Journal of the International Association of Buddhist Studies. — 2004. — January (vol. 27, iss. 1). — P. 63–95. Архивировано 20 августа 2018 года.
  90. Harvey, 2000, p. 314.
  91. 1 2 3 Schmithausen, Lambert. Buddhist Attitudes Towards War // Violence denied : violence, non-violence and the rationalization of violence in South Asian cultural history  (англ.) / Houben, Jan E. M.; van Kooij, Karel Rijk. — Leiden: Brill, 1999. — ix, 384 pages с. — P. 45–68. — ISBN 9004113444. — ISBN 9789004113442.
  92. 1 2 Spiro, 1982, p. 45.
  93. Terwiel, 2012, p. 186.
  94. Swearer, Donald K. The Buddhist world of Southeast Asia = en. — 2nd ed. — Albany: State University of New York Press, 2010. — P. 177. — 304 p. — ISBN 9781441636188. — ISBN 1441636188.
  95. 1 2 Kieschnick, John. Buddhist Vegetarianism in China // Of tripod and palate : food, politics and religion in traditional China. — 1st ed. — New York: Palgrave Macmillan, 2005. — P. 196. — 256 p. — ISBN 9781403979278. — ISBN 1403979278.
  96. 1 2 Gwynne, Paul. Ahiṃsa and Samādhi // World religions in practice: a comparative introduction. — Second edition. — Hoboken, NJ, 2017. — ISBN 9781118972274. — ISBN 1118972279.
  97. 1 2 3 4 5 Barry-Craig P. Johansen, D. Gopalakrishna. A Buddhist View of Adult Learning in the Workplace (англ.) // Advances in Developing Human Resources. — 2006-8. — Vol. 8, iss. 3. — P. 337–345. — ISSN 1552-3055 1523-4223, 1552-3055. — DOI:10.1177/1523422306288426.
  98. BBC - Religions - Buddhism: War (англ.)  (неопр.) ?. www.bbc.co.uk. Дата обращения 30 августа 2019. Архивировано 18 декабря 2018 года.
  99. Leanne Fiftal Alarid, Hsiao-Ming Wang. Mercy and Punishment: Buddhism and the Death Penalty (англ.) // Social Justice. — 2001. — Vol. 28, iss. 1 (83). — P. 231–247. — ISSN 1043-1578.
  100. Roy W. Perrett. Buddhism, Abortion and the Middle Way (англ.) // Asian Philosophy. — 2000-7. — Vol. 10, iss. 2. — P. 101–114. — ISSN 1469-2961 0955-2367, 1469-2961. — DOI:10.1080/713650898.
  101. Ratanakul, P. Socio-Medical Aspects of Abortion in Thailand // Buddhism and Abortion / Damien Keown. — London: Palgrave Macmillan UK, 1998. — P. 53–66. — ISBN 9781349141807. — ISBN 9781349141784.
  102. Harvey, 2000, p. 70.
  103. 1 2 3 Terwiel, 2012, p. 183.
  104. Ratanakul, P. The Dynamics of Tradition and Change in Theravada Buddhism (англ.) // The Journal of Religion and Culture. — 2007. — Vol. 1, no. 1. — P. 233–57. — ISSN 1905-8144. — DOI:10.1.1.505.2366.
  105. Vanchai Ariyabuddhiphongs, Chanchira Hongladarom. Violation of Buddhist Five Precepts, Money Consciousness, and the Tendency to Pay Bribes among Organizational Employees in Bangkok, Thailand (англ.) // Archive for the Psychology of Religion. — 2011-9. — Vol. 33, iss. 3. — P. 325–344. — ISSN 1573-6121 0084-6724, 1573-6121. — DOI:10.1163/157361211X594168.
  106. Vanchai Ariyabuddhiphongs, Donnapat Jaiwong. Observance of the Buddhist Five Precepts, Subjective Wealth, and Happiness among Buddhists in Bangkok, Thailand (англ.) // Archive for the Psychology of Religion. — 2010-9. — Vol. 32, iss. 3. — P. 327–344. — ISSN 1573-6121 0084-6724, 1573-6121. — DOI:10.1163/157361210X533274.
  107. 1 2 3 4 5 6 Harvey, 2000, p. 71–72.
  108. Harvey, 2000, p. 73.
  109. 1 2 3 4 Leaman, 2000, p. 140.
  110. Derks, Annuska. Trafficking of Vietnamese women and children to Cambodia. — Geneva, Switzerland: International Organization for Migration, 1998. — 54 pages с. — ISBN 9290680709, 9789290680703.
  111. Eugenics and Religious Law: IV. Hinduism and Buddhism | Encyclopedia.com. www.encyclopedia.com. Дата обращения 7 сентября 2019. Архивировано 27 марта 2019 года.
  112. Roy W. Perrett. Buddhism, Abortion and the Middle Way (англ.) // Asian Philosophy. — 2000-7. — Vol. 10, iss. 2. — P. 101–114. — ISSN 1469-2961 0955-2367, 1469-2961. — DOI:10.1080/713650898.
  113. Gombrich, 2006, p. 298.
  114. 1 2 3 4 5 6 Harvey, 2000, p. 74–76.
  115. Segall, Seth Robert. Encountering Buddhism : Western psychology and Buddhist teachings. — Albany: State University of New York Press, 2003. — P. 165–78. — 214 p. — ISBN 1417506865. — ISBN 9781417506866.
  116. 1 2 3 Wai, Maurice Nyunt. Pañcasila and Catholic moral teaching : moral principles as expression of spiritual experience in Theravada Buddhism and Christianity. — Roma: Pontificia università gregoriana, 2002. — P. 3, 295. — 334 p. — ISBN 8876529209. — ISBN 9788876529207.
  117. Powers, John. Pañca-śīla // A Concise Encyclopedia of Buddhism.. — New York: Oneworld Publications, 2013. — 611 p. — ISBN 9781780744766. — ISBN 1780744765.
  118. 1 2 3 Harvey, 2000, p. 77.
  119. Benn, 2005, p. 224, 227.
  120. 1 2 Benn, 2005, p. 225–6.
  121. 1 2 Harvey, 2000, p. 78.
  122. Tachibana, 1992, p. 62.
  123. Neumaier, Eva. Buddhism: Māhayāna Buddhism // Worldmark encyclopedia of religious practices. — Detroit, Mich.: Thomson Gale, 2006. — P. 78. — 1793 p. — ISBN 0787693901. — ISBN 9780787693909.
  124. Terwiel, 2012, p. 185.
  125. Gombrich, 1995, p. 298.
  126. Sychareun Vanphanom, Alongkon Phengsavanh, Visanou Hansana, Sing Menorath, Tanja Tomson. Smoking prevalence, determinants, knowledge, attitudes and habits among Buddhist monks in Lao PDR (англ.) // BMC Research Notes. — 2009. — Vol. 2, iss. 1. — P. 100. — ISSN 1756-0500. — DOI:10.1186/1756-0500-2-100.
  127. 1 2 Stephanie Kaza. Overcoming the Grip of Consumerism (англ.) // Buddhist-Christian Studies. — 2000. — Vol. 20, iss. 1. — P. 23–42. — ISSN 1527-9472. — DOI:10.1353/bcs.2000.0013.
  128. 39 ล้านคนร่วมหมู่บ้านศีล 5 สมเด็จพระมหารัชมังคลาจารย์ ย้ำทำต่อเนื่อง (тайск.). www.thairath.co.th. Дата обращения 23 сентября 2019. Архивировано 21 ноября 2017 года.
  129. Bluck, Robert. British Buddhism : teachings, practice and development. — London: Routledge, 2006. — P. 193. — 215 p. — ISBN 020397011X. — ISBN 9780203970119.
  130. Ruth Baer. Ethics, Values, Virtues, and Character Strengths in Mindfulness-Based Interventions: a Psychological Science Perspective (англ.) // Mindfulness. — 2015-8. — Vol. 6, iss. 4. — P. 956–969. — ISSN 1868-8535 1868-8527, 1868-8535. — DOI:10.1007/s12671-015-0419-2.
  131. Theresa Der-lan Yeh. THE WAY TO PEACE: A BUDDHIST PERSPECTIVE (англ.) // International Journal of Peace Studies. — 2006. — Vol. 11, iss. 1. — P. 91–112. — ISSN 1085-7494. Архивировано 3 апреля 2019 года.
  132. Keown, 2013, p. 643.
  133. Gowans, Christopher W. Buddhist Moral Thought and Western Moral Philosophy // A mirror is for reflection: understanding Buddhist ethics / Davis, J.H.. — Oxford, UK, 2017. — P. 57, 61. — 392 p. — ISBN 9780190499785,. — ISBN 0190499788.
  134. Davis, J.H. Introduction // A mirror is for reflection: understanding Buddhist ethics / Davis, J.H.. — Oxford, UK, 2017. — P. 5. — 392 p. — ISBN 9780190499785,. — ISBN 0190499788.
  135. Keown, 2012, p. 31–4.
  136. 1 2 Seeger, M. Theravāda Buddhism and Human Rights. Perspectives from Thai Buddhism // Buddhist approaches to human rights : dissonances and resonances / Meinert, Carmen; Zöllner, Hans-Bernd. — Bielefeld [Germany]: Transcript, 2010. — P. 78. — 246 p. — ISBN 9783837612639. — ISBN 3837612635.

Литература[править | править код]

Ссылки[править | править код]