Третий пол

Символ небинарной гендерной идентичности

Тре́тий пол или тре́тий ге́ндер — термин, используемый для описания людей, которые по своей воле или в итоге общественного консенсуса не идентифицируются ни как мужчина, ни как женщина, а также людей, которые причисляют себя или причисляются обществом к иному гендеру, не укладывающемуся в двоичную систему понимания пола. Под термином «третий» как правило понимается «другой», поскольку некоторые антропологи и социологи описывают «четвёртый», «пятый» и даже «некоторые» гендеры. Эти понятия может быть довольно трудно понять в привычных понятийных категориях.

В ряде административно-правовых контекстов категория «третий пол» может использоваться для обозначения трансгендерных (в широком смысле) и интерсекс-персон — если такая классификация соответствует их самоопределению или юридическому статусу. Термин «третий пол» не является универсальным синонимом трансгендерности; тем не менее, оба понятия могут пересекаться как формы гендерной вариативности, признаваемые в различных культурных и правовых системах. В некоторых традиционных структурах «третий пол» обозначает социальную категорию, формирующуюся не только на основе индивидуального выбора, но и через коллективные нормы и ролевые ожидания.

История и теория

Понятие «третьего пола» в западной научной традиции сформировалось на пересечении различных дисциплин — от ранней сексологии и психиатрии до культурной антропологии и гендерных исследований. На протяжении XX и XXI веков взгляды на гендерную вариативность существенно изменились, отражая как научные открытия, так и социокультурные трансформации.

Корни термина уходят в работы европейских сексологов конца XIX века. Такие исследователи, как Карл Генрих Ульрихс, Эдвард Карпентер и Хэвлок Эллис, прямо использовали определение «третий пол» или очень близкие к нему понятия, чтобы описать половую инверсию и гомосексуальность. Их работы, как и труды Рихарда фон Крафт-Эбинга, заложили теоретическую основу для последующих дискуссий о гендерной вариативности.

В 1980–1990-х годах интерес к небинарным и трансгендерным идентичностям усилился благодаря феминистским, квир- и антропологическим исследованиям. Существенный вклад внесли антропологи Гилберт Хердт и Серена Нанда, чья деятельность стала важным этапом в признании гендерного многообразия. Академическая легитимация небинарных гендерных категорий, в частности благодаря сборнику под редакцией Хердта Third Sex, Third Gender: Beyond Sexual Dimorphism in Culture and History, была отмечена в рецензиях, опубликованных вскоре после выхода книги. Работа Нанды, Neither Man Nor Woman: The Hijras of India, также получила признание как одно из первых комплексных этнографических исследований гендерной вариативности в индийской социокультурной модели.

Оба автора подчёркивают, что термин «третий пол» — это аналитическая конструкция западной науки. Его применение к локальным гендерным системам требует методологической осторожности: несмотря на возможные пересечения с современными категориями, такие формы идентичности формировались в иных культурных условиях и обладали собственными названиями и функциями.

Задолго до появления термина «третий пол» в западной теоретической парадигме, в Индии уже существовала концепция tritīya-prakṛti («третья природа»), охватывающая индивидов, не соответствующих нормативным представлениям о поле, теле и сексуальности. В Камасутре, Манусмрити и других текстах они упоминаются как участники социальных и ритуальных практик. Концепция tritīya-prakṛti — один из примеров того, как в различных обществах ещё до появления европейской аналитической терминологии формировались собственные системы, выполнявшие функции, сопоставимые с понятием третьего пола.

Разграничение понятий

В дискуссиях о третьем поле наблюдается смешение терминов, обозначающих биологические, социальные и культурные аспекты пола и гендера. Истоки этой терминологической путаницы восходят к ранней сексологии и медицине XX века, где преобладал биологический детерминизм — концепция, согласно которой социальные роли строго определяются биологическим полом.

С развитием гендерных исследований появились новые подходы. Симона де Бовуар в книге «Второй пол» (1949) предложила различать «пол» как биологическую категорию и «гендер» как социальный конструкт. Развивая эти идеи, психоаналитик Роберт Столлер в 1960-х годах использовал различение пола и гендера для описания опыта транссексуальных людей, чья идентичность не совпадает с биологическими признаками. Джон Мани в 1955 году ввёл термин «гендерная роль», обозначающий поведенческие ожидания, связанные с гендерной идентичностью.

Эти различения стали основой для осмысления небинарных и третьих гендерных идентичностей, позволяя выйти за рамки бинарной модели «мужчина — женщина».

Третий пол и сексуальная ориентация

Понятия гендерная идентичность и сексуальная ориентация являются различными, хотя и взаимосвязанными. Гендерная идентичность — это внутреннее ощущение себя как мужчины, женщины, обоих или ни одного из них. Она может не совпадать с биологическим полом, присвоенным при рождении. Сексуальная ориентация, в свою очередь, описывает эмоциональное, романтическое или сексуальное влечение к другим людям.

Представитель третьего пола может иметь любую сексуальную ориентацию — быть гетеросексуальным, гомосексуальным, бисексуальным, асексуальным или идентифицироваться вне устоявшихся категорий сексуальной ориентации. Современные исследования подчёркивают, что сексуальная ориентация и гендерная идентичность — это независимые, но пересекающиеся аспекты личности, формируемые как биологическими, так и социокультурными факторами.

В традиционных обществах, где существовали представления о «третьем поле», принадлежность к нему определялась преимущественно через гендерные роли, социальные функции и духовный статус, а не через сексуальное влечение. Сексуальные отношения с представителями своего биологического пола могли восприниматься как следствие выполняемой роли, а не как выражение отдельной идентичности. Категория гомосексуальности как устойчивой идентичности в современном западном смысле не была универсальной и часто отсутствовала в традиционных культурах, что нередко приводило к ошибочным интерпретациям со стороны внешних наблюдателей.

Эволюция медицинских и психологических подходов

В классической психиатрии гендерные вариации рассматривались как патология. Это отражено в редакции DSM-IV (2000), где использовался термин «расстройство гендерной идентичности».

Ситуация изменилась с выходом МКБ-11 (2018), где состояния, связанные с гендерной идентичностью, были исключены из раздела психических расстройств и перенесены в раздел «состояния, связанные с сексуальным здоровьем». Современная наука рассматривает гендерную идентичность как спектр, а трансгендерные и небинарные идентичности — как нормальные вариации человеческого опыта.

Современное признание и правовой статус

В XXI веке «третий пол» начал получать юридическое признание в ряде стран. В Индии, Непале, Пакистане, Австралии, Германии, США (в ряде штатов) и других странах в официальных документах появился третий вариант — под разными обозначениями, включая «T» (transgender), «O» (other), «X» (unspecified или indeterminate), а также термины «третий пол» или «неопределённый», в зависимости от правовой системы и административной практики. Однако признание не всегда гарантирует равенство, и представители третьего пола продолжают сталкиваться с дискриминацией.

По данным Equaldex на 2025 год, полное юридическое признание небинарного или третьего пола предоставлено в 17 странах, ещё 4 страны признают его частично — преимущественно для интерсекс-людей.

Страны с юридическим признанием

Статус юридического признания третьего пола (Equaldex, 2025)

Страна	Регион	Статус признания	Год признания	Примечание
Австралия	Океания	Полное признание	2025	Расширено на все штаты и территории
Аргентина	Южная Америка	Полное признание	2021	Гендерный маркер «X» в удостоверениях личности
Бангладеш	Азия	Полное признание	2013	Признание для сообщества хиджра
Канада	Северная Америка	Полное признание	2019	Гендер «X» в паспортах
Чили	Южная Америка	Полное признание	2022	Закон о гендерной идентичности
Колумбия	Южная Америка	Полное признание	2022	Самоопределение без медицинских требований
Коста-Рика	Северная Америка	Полное признание	2022	Гендер «X» в документах
Германия	Европа	Полное признание	2024	Закон о самоопределении (SBGG)
Исландия	Европа	Полное признание	2019	Гендер «X» в официальных документах
Индия	Азия	Полное признание	2014	Решение Верховного суда
Мальта	Европа	Полное признание	2017	Закон о гендерной идентичности
Мексика	Северная Америка	Полное признание	2025	Федеральное признание
Непал	Азия	Полное признание	2013	Основано на решении Верховного суда
Новая Зеландия	Океания	Полное признание	2012	Гендер «X» в паспортах
Пакистан	Азия	Полное признание	2023	Признание небинарного пола в ID-документах
Нидерланды	Европа	Ограниченное признание	2018	Признание по решению суда, закон в разработке
Дания	Европа	Ограниченное признание	2014	Смена пола по самоопределению, третьего пола в документах нет. Применимо также к Гренландии как автономной территории
США	Северная Америка	Варьируется по регионам	2021–2025	Федеральное признание отменено, действует в ряде штатов
Пуэрто-Рико	Северная Америка	Ограниченное признание	2025	Судебное решение Верховного суда, закон не принят
Австрия	Европа	Частичное признание	2018	Только для интерсекс-людей, при наличии медицинского заключения
Кения	Африка	Частичное признание	2022	Только для интерсекс-людей
Маврикий	Африка	Частичное признание	2021	Только для интерсекс-людей
Марокко	Африка	Частичное признание	2021	Только для интерсекс-людей

Некоторые страны, указанные в таблице, предоставляют признание третьего пола только в ограниченных рамках. Например, в Австрии, Кении, Маврикии и Марокко юридическое признание доступно исключительно для интерсекс-людей и требует медицинского подтверждения.

В других странах, таких как Нидерланды и Пуэрто-Рико, признание третьего пола основано на судебных решениях, но не закреплено в национальном законодательстве. Это означает, что доступ к гендерному маркеру «X» возможен, но зависит от индивидуальных обращений и административной практики.

Кроме того, в США признание небинарного гендера варьируется по штатам. На федеральном уровне с 2021 года доступны паспорта с маркером «X», однако в 2025 году был принят исполнительный указ, ограничивающий использование термина «gender» в ряде ведомств.

Несмотря на наличие юридических механизмов, признание третьего пола в ряде стран остаётся частичным, неполным или нестабильным.

В России «третий пол» юридически не признаётся. Более того, в июле 2023 года был принят закон, полностью запрещающий медицинские трансгендерные переходы, включая гормональную терапию и хирургические операции. Он также запретил трансгендерным людям менять гендерный маркер в официальных документах, включая свидетельства о рождении и паспорта. Таким образом, юридические возможности для изменения пола были полностью отменены.

Третий пол в традиционных и современных культурах

Для разных культур или отдельных лиц третий пол может пониматься различно: как промежуточное состояние между мужчиной и женщиной, как состояние бытия («дух мужчины в теле женщины»), как отрицание обоих полов, как способность пересекать, перетекать или изменять биологический пол или гендерную идентичность, как отдельная категория, вообще не зависящая от бинарных понятий «мужчина» и «женщина».

Термин используется для описания специфических идентичностей в ряде современных традиционных культур: хиджра в Индии, Бангладеш и Пакистане, фаафафине, факалеити, маху, вакавахине, акаваине в Полинезии, катой в Таиланде, бердаши в культуре индейцев Северной Америки, мукси в Мексике, а также чибадос, эштайм, машога, мангаико в Африке, клятвенные девственницы в Албании и вирджины в Черногории, фемминиелли в неаполитанской традиции Италии, бакла на Филиппинах, биссу, вария, калалаи, калабаи в бугийской культуре Сулавеси в Индонезии, ханиты в Омане, сипиники в культуре инуитов в Канаде и других.

В современном западном обществе также рассматриваются ряд трансгендерных и интерсекс идентичностей: гендерквир, шимейл, бигендер и т. д..

Южная Азия

Хиджра в Южном Дели

В Южной Азии наиболее известной формой третьего пола являются хиджра, существующие в Индии, Бангладеш и Пакистане. Они могут быть интерсекс, трансгендерными или небинарными людьми. Хиджра традиционно участвуют в обрядах благословения новорождённых и молодожёнов, а также в церемониях, выполняя ритуальные функции. В их религиозных практиках, часто связанных с индуизмом, особое место занимает почитание богини Бахучары Маты.

Помимо хиджра, в Индии существуют и другие гендерные роли, например, аравани (или арувани). Эти люди считают себя женщинами, «запертыми в мужских телах». Они участвуют в религиозных ритуалах и в рамках традиционных представлений местных общин часто считаются носителями особой духовной силы, способной как благословлять, так и проклинать. Наиболее известной их практикой считается символический брак с богом Араваном — героем древнего эпоса «Махабхарата». Этот ритуал проводится ежегодно в рамках масштабного фестиваля.

Кроме того, в Южной Индии, особенно в штате Карнатака, существует традиционная ритуальная роль джогаппа — служителей богини Йеламмы (Yellamma; иногда встречается вариант Renuka Yellamma, поскольку она отождествляется с богиней Ренукой). Джогаппа (Jogappa) — это люди, биологически рождённые мужчинами, которые с раннего возраста — зачастую ещё до подросткового периода — начинают идентифицировать себя с женским гендером, проявляя феминные черты и стремление к женской роли. Однако именно ритуал посвящения богине Йеламме — включающий омовение, надевание сари и завязывание ожерелья muthu — формализует их статус и закрепляет их социальную и духовную роль как «дочерей богини».

Индонезия

В Индонезии признаётся категория вария (от индон. wanita — женщина и pria — мужчина), которая обозначает людей, которым при рождении был приписан мужской пол, но которые имеют женскую гендерную идентичность. Вария играют заметную роль в сфере искусства и развлечений. Их часто можно встретить в индустрии красоты, моды, а также в традиционных представлениях, таких как ludruk, где они исполняют женские роли.

У бугисов на острове Сулавеси существует пять гендерных категорий: oroané (мужчины), makkunrai (женщины), calalai (женщины с мужскими ролями), calabai (мужчины с женскими ролями) и биссу . На том же острове, у народа тораджа, встречается категория таду-мбураке.

На острове Калимантан у даяков племени ибан (северо-запад) существует категория мананг бали. У даяков племени нгаджу (южный Калимантан) аналогичную роль выполняли басиры.

Океания

В культурах Океания отмечаются традиционные гендерные идентичности, выходящие за рамки бинарной модели пола. В Гавайи и Таити маху — это люди, которым при рождении был присвоен мужской пол, но которые выражают женский гендер. Исторически маху занимали значимые позиции как носители культурных знаний, наставники, целители и исполнители танцев, и их статус был одновременно духовным и общественным.

В Самоа фаафафине (самоан. fa'afafine) — признанная с детства социальная роль, формируемая на основе поведения и интересов ребёнка. Фаафафине берут на себя обязанности, традиционно ассоциируемые с женщинами, и считаются «третьим полом», органично встроенным в общественную структуру. Они часто становятся опекунами, заботятся о старших и младших членах семьи. В самоанской культуре официально признаются четыре гендера: мужчина, женщина, фаафафине и фаафатама (самоан. fa’afatama — люди, которым при рождении был присвоен женский пол, но которые выражают мужской гендер).

В Тонга существует идентичность факалеити (тонг. fakaleitī) — лица, которым при рождении был присвоен мужской пол, но выражающие женскую гендерную идентичность, что отражено в самом названии: «в манере леди» (faka- и leitī). Факалеити занимают позицию отдельной категории, не всегда соответствующей западным понятиям трансгендерности или гомосексуальности. Они традиционно принимаются в расширенных семейных структурах и играют заметную роль в сферах туризма и общественной жизни.

На островах Кука существует идентичность акава'ине (маори. akava'ine — «вести себя как женщина») — люди, которым при рождении был присвоен мужской пол, но которые выражают женский гендер. Акава'ине традиционно занимают важные роли в домашней и церемониальной жизни, несмотря на влияние колониальных норм.

У маори Новой Зеландии распространён термин вхакавахине (маори. whakawahine — «становиться женщиной»), используемый трансгендерными женщинами или феминными личностями. Также существует более широкий термин такатапуи (маори. takatāpui — человек с небинарной или однополой идентичностью) и ирауити (маори. irawhiti — трансгендерный человек). Эти термины отражают традиционную гибкость маорийской культуры в вопросах пола и идентичности.

Среди аборигенов Австралии и жителей островов Торресова пролива существуют идентичности систергёрлз (англ. sistergirls) и бразербойз (англ. brotherboys). Эти термины отражают суверенные гендерные идентичности, укоренённые в местных традициях и сопротивлении колониальному навязыванию бинарной модели пола.

В Микронезии, включая Гуам и Северные Марианские острова, в языке чаморро используется термин палао'ана (чаморро. palao'åna — «женщина»), который в современном контексте может использоваться шире — включая гендерно-небинарных и трансгендерных личностей. Хотя в чаморро нет чётко зафиксированного термина, аналогичного фаафафине, исторические свидетельства указывают на существование людей, сочетавших мужские и женские черты, чья роль в обществе могла включать как семейные, так и ритуальные или культурные обязанности.

Северная Америка

Бердаш из народа зуни

Люди третьего пола в культурах различных племён индейцев Северной Америки, являющиеся представителями одного биологического пола, но принимающие гендерную идентичность другого, в колониальной и ранней антропологической литературе обозначались термином бердаши (от фр. berdaches). Этот термин был заимствован европейскими исследователями и имел уничижительный оттенок, не отражая самоназвания и культурную специфику коренных народов.

В 1990 году на межплеменной конференции представителей коренных народов Северной Америки был предложен термин Two-Spirit («двудушные», от оджибв. niizh manidoowag) как самоназвание, объединяющее традиционные гендерные идентичности, существовавшие в различных культурах. Он используется в современной литературе как зонтичное обозначение, подчёркивающее культурную, социальную и ритуальную значимость этих моделей поведения, отличающихся от западных категорий пола и сексуальности. При этом в разных племенных традициях сохраняются собственные названия и представления, отражающие местную специфику и мировоззрение.

По данным этнографических исследований, гендерно-неконформная вариативность была зафиксирована примерно в 155 племенах Северной Америки. В ряде сообществ она могла отсутствовать, быть утрачена в результате колонизации или не иметь отдельного обозначения, сохраняясь лишь в рамках ритуальных, трудовых или семейных практик. Двудушные нередко выполняли важные общественные функции — становились целителями, правоведами, советниками, знахарями, жрецами и носителями традиционных знаний.

В разных культурах коренных народов существовали свои уникальные формы двудушных (Two-Spirit), отражающие местные традиции, верования и общественные статусы:

• У народа лакота — винкте (wíŋkte), мужчины, принимающие женскую социальную позицию. Они часто становились духовными лидерами и участниками ритуалов, связанных с исцелением и пророчествами.
• У навахо — надлехи (nádleehi), буквально «становящийся». Это люди с гибкой гендерной идентичностью, способные выполнять как мужские, так и женские обязанности. Их уважали за способность к посредничеству и социальной адаптивности.
• У мохаве — хваме (hwame), женщины, живущие как мужчины, и альяха (alyha), мужчины, живущие как женщины. Альяха участвовали в ритуалах, связанных с водой и плодородием, и воспринимались как носители особой силы.
• У зуни — лхамана (lhamana), люди, рождённые мужчинами, которые брали на себя женские социальные и церемониальные роли, часто выполняя при этом также мужские обязанности, включая физический труд. Самым известным представителем был We’wha — культурный посредник между зуни и американским обществом XIX века.
• У чумашей существовал третий гендер аки (’aqi), традиционно связанный с биологическими мужчинами, выполняющими женские работы (такие как гробовщики), но антропологические данные также предполагают, что в эту гендерную категорию могли входить и постменопаузальные женщины, занимавшие особые, в том числе ритуальные, позиции в обществе.

В Мексике у сапотеков существует категория мукси (muxe) — людей, рождённых в мужском теле, но живущих в соответствии с женскими социальными нормами. Мукси воспринимаются как отдельная гендерная категория, играющая значимую роль в семейной и общественной жизни. Их традиция восходит к доколумбовой эпохе и сохраняется преимущественно в регионе Хучитана.

У инуитов, проживающихв Канаде и западной части Гренландии, зафиксирована категория сипиники (sipiniq, также встречается транскрипция sipineq) — по их верованиям, это люди, чья анатомическая принадлежность при рождении не совпадала с ожидаемым полом, определяемым по духовной линии родства. В рамках инуитской космологии это расхождение интерпретировалось как результат «переключения пола», совершаемого духом умершего родственника, стремившегося воплотиться в новорождённом независимо от его телесной анатомии. Статус сипиника закреплялся с раннего возраста и сохранялся во взрослой жизни как социально признанная гендерная идентичность, включающая соответствующее имя, воспитание, поведенческие роли и формы участия в родственной системе. В ряде случаев его появление сопровождалось интерсекс-вариациями, затруднёнными родами или генитальной амбивалентностью, которые воспринимались как знаки особого предназначения или вмешательства духов. Считалось, что ребёнок, рождённый с женскими признаками, мог быть воспитан как мальчик, если духи изменили его предназначение. Такой сипиник часто получал имя умершего родственника того пола, к которому его относили, проходил обучение, характерное для назначенной гендерной роли — охоте, изготовлению орудий, мужским формам одежды — и в быту выполнял повседневные функции, соответствующие этой социальной идентичности. Сипиники могли вступать в брак — как с цисгендерными партнёрами, так и друг с другом. В некоторых случаях женщины-сипиники рожали детей, которые также воспринимались как носители sipiniq-статуса.

Наряду со сипиниками, в англоязычных источниках зафиксирован и другой термин, отражающий региональную специфику инуитских представлений о гендерной трансформации — кипиджуйтук (kipijuituq), связанный с инуитской группой Нетсилик (Netsilik). Он обозначает локальную форму духовного «переключения» пола и социальной роли, встроенную в традиционные гендерные системы инуитов.

Южная Америка

В культурах Южной Америки существовали автохтонные формы гендерной вариативности, сопоставимые с понятием третьего пола.

Эти формы соответствуют критериям отдельной социальной или ритуальной роли, не сводимой к мужскому или женскому полу, и признанной в культуре как особая гендерная категория.

• У народа Мапуче (Чили и Аргентина) была задокументирована категория хуэ́ке (huéque) — биологические мужчины, исполнявшие женские социальные и ритуальные роли, часто связанные с шаманизмом. Хуэ́ке были одной из форм гендерной вариативности в более широкой шаманской категории мачи (Machi), которая также включает и женщин. В некоторых источниках также упоминается термин мачи ве́йе (Machi Weye), обозначающий шаманскую фигуру с гендерной двойственностью, воспринимаемую как духовный посредник.
• У народа Варрау (Венесуэла) — тида ве́на (tida wena), биологические мужчины, исполнявшие женские социальные и ритуальные роли, воспринимаемые как отдельная гендерная категория.
• В доколумбовых андеанских обществах (Перу) — хо́яс (joyas) или хе́осс (jeoss), мужчины, одетые по-женски и участвовавшие в обрядах, упоминаются в хрониках конкистадоров как отдельная ритуальная категория.

Ритуальные роли с гендерной двойственностью

Эти формы демонстрируют устойчивую гендерную вариативность, но не имеют задокументированного уникального термина, обозначающего постоянную отдельную категорию.

• У народа Мохо (Боливия) описаны ритуальные роли с гендерной двойственностью, однако автохтонное название категории не сохранилось или не было зафиксировано в письменных источниках.
• В некоторых амазонских культурах (например, Тукано) шаманы могли временно принимать женскую гендерную экспрессию в ходе ритуалов, но такая роль не имела отдельного названия и не институционализировалась как постоянная третья гендерная категория.

Современные социальные категории

• В современном контексте — траве́сти (travesti), социальная категория в странах Латинской Америки, обозначающая людей, рождённых в мужском теле, но живущих в соответствии с женскими социальными нормами. В отличие от западных понятий трансгендерности и травести (в театральном смысле), идентичность траве́сти в Латинской Америке представляет собой самостоятельную гендерную категорию, укоренённую в культурной, перформативной и политической практике.

Европа

В ряде европейских культур зафиксированы гендерные практики, выходящие за пределы бинарной модели. В Албании и Черногории известны бурнеша — женщины, принявшие обет безбрачия и живущие как мужчины. По нормам традиционного кодекса Канун бурнеша получают социальный статус мужчины, включая право наследования, участие в мужских собраниях и выполнение мужских обязанностей. Их идентичность формируется не на основе гендерной дисфории, а как ответ на патриархальные ограничения, особенно в семьях без мужских наследников.

В Италии существует традиция фемминиелли — феминных мужчин, играющих особую роль в культуре Неаполя. Фемминиелли участвуют в религиозных и народных праздниках, таких как Канделора в Монтеверджине, и считаются носителями удачи. Их статус не сводится к современным категориям трансгендерности, а представляет собой локальную форму гендерной вариативности, укоренённую в южноитальянской культуре.

Эти примеры демонстрируют, что небинарные гендерные роли в Европе проявлялись как в локальных социальных практиках, так и в философских и мифологических системах. Их функции варьируются от сакральных и ритуальных до правовых и культурных, что требует анализа в рамках конкретных исторических и региональных контекстов.

Африка

В ряде африканских культур зафиксированы гендерные роли, не укладывающиеся в бинарную модель. У народа игбо термин машога обозначает мужчин, которые исполняют женские социальные функции, включая участие в ритуалах и ведение хозяйства. У народа нанд существует категория чибадо — женщин, принимающих на себя мужские обязанности и обладающих социальной автономией.

В суахилийской традиции также отмечается категория машога — биологических мужчин, которые берут на себя женские роли в контексте праздничных и музыкальных мероприятий. У народа Маале в Эфиопии упоминается категория аштиме — индивидов, идентифицирующихся вне бинарной модели и вступающих в отношения с мужчинами. Их социальная функция включает выполнение женских обязанностей, а самоопределение формулируется как «не мужчины и не женщины».

Эти роли, как правило, связаны с ритуальной практикой и духовным посредничеством, что указывает на их глубокую интеграцию в религиозные и культурные системы. Исследования показывают, что в ряде традиционных африканских обществ гендерная идентичность формировалась не исключительно на основе биологических признаков, но под влиянием культурных, религиозных и экономических факторов. Это позволяет рассматривать небинарные гендерные роли как устойчивые элементы локальных социальных структур.

Таиланд

В Таиланде распространена категория катои (тайск. กะเทย, kathoey) — трансгендерные женщины или гомосексуальные мужчины с женственной манерой поведения. Катои рассматриваются как «третий пол», который не относится ни к мужчинам, ни к женщинам в традиционном понимании.

Их присутствие глубоко укоренено в тайской культуре. Катои активно участвуют в общественной жизни, особенно в сфере искусства, моды и развлечений, включая популярные шоу и конкурсы красоты.

Филиппины

В филиппинской культуре существует гендерная категория ба́кла (таг. bakla), которая относится к людям, рождённым мужчинами, но демонстрирующим женственные черты в поведении, внешности и самовыражении. Эта идентичность не полностью совпадает с западными понятиями гомосексуальности или трансгендерности и представляет собой самостоятельную социальную конструкцию, сформированную в рамках местных культурных норм.

Представители ба́кла могут иметь различную сексуальную ориентацию, включая гомосексуальную и гетеросексуальную, и нередко работают в сферах, связанных с услугами, модой, индустрией красоты и развлечениями. Их участие в этих областях отражает определённую степень социальной видимости, хотя они и сталкиваются с дискриминацией и ограничениями в других сферах жизни.

Документированные наблюдения показывают, что идентичность ба́кла представляет собой локальную форму гендерной самопрезентации, сформированную под влиянием исторических, религиозных и социальных факторов, включая колониальное наследие и роль католицизма в обществе.

Мадагаскар

У народа сакалава на Мадагаскаре принята традиционная концепция секрата (малаг. sekrata). Этим термином обозначают людей, которым при рождении был присвоен мужской пол, но которых воспитывают как девочек, если они проявляют женственное поведение в детстве. Считается, что такое воспитание происходит по воле предков, а секрата занимают священное место в обществе, неся ответственность за сохранение древних традиций и ритуалов.

Секрата часто выполняют функции, связанные с духовной практикой, уходом за предками и проведением обрядов. Их воспринимают как посредников между мирами живых и духов, а их гендерная двойственность считается проявлением особой связи с сакральным. В некоторых случаях они также участвуют в воспитании детей, передаче устных традиций и охране культурных знаний.

Решение о воспитании ребёнка как секрата принимается не только на основе поведения, но и в соответствии с местными верованиями о знаках, подаваемых духами предков. Такое решение может быть воспринято как исполнение воли рода, а не как индивидуальный выбор. В традиционном обществе сакалава секрата не подвергались стигматизации, а напротив — пользовались уважением и имели доступ к ритуальным функциям, недоступным другим членам общины.

Тайвань

В некоторых общинах коренного народа Тайваня — атаял — исторически существовала гендерная практика, при которой женщины, проявлявшие мужественность, принимали мужские социальные роли, такие как воины, охотницы или главы семей. Этих женщин называли maga-uliy («женщины-мужчины»), и они жили отдельно от других женщин, выполняя важные социальные и ритуальные функции.

Согласно этнографическим исследованиям, maga-uliy не воспринимались как нарушающие социальный порядок, а скорее как его особая часть. Они могли вступать в браки с женщинами, участвовать в охоте и военных действиях, а также занимать лидерские позиции в общине. Их статус был признан и уважался, особенно в контексте ритуалов, связанных с предками и защитой деревни.

Гендерные роли в традиционной культуре атаял были тесно связаны с такими практиками, как ткачество, охота и татуировка лица. Женщины, не занимавшиеся ткачеством, не могли получить ритуальные татуировки, символизирующие зрелость и готовность к браку. Однако maga-uliy часто обходили эти нормы, демонстрируя альтернативную модель зрелости и социальной значимости.

Некоторые исследователи рассматривают эту практику как региональный аналог иных форм гендерной вариативности, известных в других культурах, включая североамериканскую концепцию «людей с двумя душами» (two-spirit).

Ханиты в Омане

Ханиты (араб. خنثى, romanized: khaniṯ) — это исторически признанная категория гендерной вариативности в некоторых частях Султаната Оман и других регионах Персидского залива. Ханиты по рождению являются биологическими мужчинами, которые демонстрируют манеры, речь и поведение, традиционно считающиеся феминными.

Социальная роль и статус

Статус ханита определяется преимущественно социальным самовыражением и занимает промежуточную позицию между мужчинами и женщинами. Ханиты могут взаимодействовать как с мужчинами, так и с женщинами, что делает их исключением из строгой гендерной сегрегации, традиционной для региона. Они часто специализируются на "женских" или "двойственных" профессиях, таких как свадебные визажисты, парикмахеры, портные или артисты. Ханиты могут носить мужскую одежду, но с феминными элементами, использовать макияж и отличающиеся манеры, при этом сохраняя мужские имена и юридические права.

Культурное восприятие

В традиционном оманском обществе ханит воспринимался как отдельная социальная категория. Антропологи отмечают, что маскулинность в культуре Омана определяется преимущественно активным выполнением мужских социальных ролей и соблюдением гендерных норм, которым ханит не соответствует, что создаёт ему уникальную, третью социальную нишу.

Ключевым источником, описывающим ханитов, является этнографическое исследование норвежского антрополога Унни Викан (Unni Wikan) в книге Behind the Veil in Arabia: Women in Oman (1982), где они рассматриваются как пример уникальной роли третьего пола.

Религиозные и философские контексты

В ряде религиозных традиций представители третьего пола часто воспринимались как обладающие особой духовной силой. Их способность преодолевать бинарные гендерные категории интерпретировалась как качество, позволяющее им действовать на границе миров — между людьми и невидимым, будь то мир духов, богов, божеств или иных сущностей, в зависимости от конкретной культурной и религиозной системы.

Подобная интерпретация не является универсальной: в различных религиозных и культурных контекстах феномен третьего пола осмыслялся по-разному — от сакрализации до поверхностного упоминания, маргинализации или полного игнорирования.

Месопотамия

В культуре Месопотамии, особенно в шумеро-аккадский период, существовали культовые служители, связанные с богиней Иштар (шумерский аналог — Инанна), которые выходили за рамки традиционных гендерных ролей. Двумя наиболее известными группами были кургарру (kurgarrû) и ассинну (assinnu).

В своих ритуалах они могли носить женскую одежду, использовать женские имена и имитировать женские манеры, что делало их людьми, находящимися вне стандартного мужского образа. Согласно ассириологическим исследованиям, в текстах они описываются с определённой амбивалентностью. Некоторые источники изображают их как «женственных» или «подобных женщинам» мужчин, тогда как другие указывают на их особый, сакральный статус.

Считалось, что кургарру и ассинну обладали двойственным статусом, находясь между мирами, и участвовали в ритуальных практиках, таких как культовые песни, танцы и акты самоистязания, составлявшие часть их служения богине. Их роль могла быть связана с функциями посредников между людьми и божественным, что часто приписывалось тем, кто занимал небинарное положение в обществе.

Другие личности и их роли

Роль кургарру и ассинну не была изолированной. В текстах упоминаются и другие подобные личности:

• Гала (или калу) — это ещё одна группа храмовых служителей, преимущественно мужчин, которые, как и ассинну, ассоциировались с феминностью.
• SAG-UR-SAG и pilpilû — также культовые служители с феминными чертами, связанные с культом Иштар.
• Girseqû и tīru — бездетные мужчины, занимавшие должности в дворцовой администрации. Использование термина евнух в отношении tīru наиболее уместно, так как он подчёркивает их социальную роль, а не только физическое состояние.

Кургарру также упоминаются в шумерской мифологии как демоническое, бесполое существо, созданное богом Энки. Эта двойственность — мифологическая и социологическая — является темой для академических дискуссий, но показывает, что эти личности воспринимались в древнемесопотамском обществе как обладающие особым, лиминальным статусом между миром людей и миром богов.

Индуизм

Ардханаришвара

В ведической литературе пол человека классифицируется как пумс-пракрити (мужской), стри-пракрити (женский) и тритья-пракрити (третий пол). Последняя категория могла охватывать, в современном понимании, трансгендерных, интерсекс- и гомосексуальных людей Эти представления отражены как в медицинских трактатах, таких как Сушрута-самхита и Чарака-самхита, так и в мифологических текстах. В них утверждается, что пол эмбриона формируется во втором месяце беременности.

Одним из терминов, обозначающих представителей третьего пола, является шандха (санскр. शण्ड, ṣaṇḍha). Он встречается в дхарма-шастрах, включая Сушрута-самхиту, Чарака-самхиту и Нарада-смрити, и охватывает широкий спектр гендерных и сексуальных идентичностей: евнухов, интерсекс-людей, импотентов, а также мужчин, ведущих себя или выглядящих как женщины. В некоторых текстах упоминается женский эквивалент — шандхи, обозначающий женщин, проявляющих мужские черты.

В индуистской мифологии божество Ардханаришвара, объединяющее Шиву и Парвати в одном теле, символизирует единство мужского и женского начал.

Сакральные гендерные роли, восходящие к ведическим представлениям о тритья-пракрити, сохраняются в современной Индии. Наиболее известны хиджра, участвующие в ритуалах благословения и поклонении богине Бахучары Маты; аравани, совершающие символический брак с богом Араваном; и джогапа, посвящённые богине Йеламме, исполняющие пророческие и музыкальные функции. Их признание как представителей «третьего пола» закреплено не только в социальной практике, но и в религиозной традиции, что подчёркивает философскую глубину отношения к гендерной инаковости в индуизме.

Буддизм

Буддийская традиция признаёт более широкий спектр гендерных идентичностей. В Виная-питаке (часть палийского канона) выделяются четыре гендерных типа: мужской (purisa), женский (itthi), убхатобьянджанака (ubhatobyañjanaka) — человек, обладающий признаками обоих полов, и пандака (paṇḍaka) — лицо с неопределённой или нарушенной сексуальной функцией.

Понятие убхатобьянджанака использовалось для обозначения андрогинных людей, обладающих как мужскими, так и женскими физическими признаками. Пандака — более сложная категория, охватывающая людей с нарушениями сексуального поведения, импотенцией или нестабильной половой идентичностью. В некоторых текстах пандака описываются как неспособные к монашескому посвящению, что отражает ранние представления о телесной чистоте и духовной дисциплине.

В буддийской философии освобождение от страданий (нирвана) не зависит от пола, а духовный прогресс возможен вне гендерных ограничений. В Сомма-сутте (Самъютта-никая) бхикшуни Сома утверждает, что различие полов — это иллюзия, навязанная демоном Марой, и не имеет значения для достижения просветления

Джайнизм

В джайнской традиции, как и в других индийских учениях, признается существование трёх полов — мужского, женского и третьего, обозначаемого термином napuṃsaka (санскр. «не-мужской»). По результатам исследования Леонарда Цвиллинга и Майкла Дж. Свита, представители третьего пола описываются как обладающие самым сильным сексуальным влечением.

Представители третьего пола признавались существующими от рождения, и их статус, а также возможность достижения духовного освобождения, были предметом длительных дискуссий между различными школами джайнизма. Некоторые тексты трактуют napuṃsaka как препятствие к монашеской жизни, в то время как другие допускают возможность духовного прогресса при соблюдении определённых условий.

Шаманизм Сибири

Основная статья: Гендерное разнообразие в шаманизме Сибири

У народов Сибири, таких как чукчи, коряки, ительмены, юкагиры, тунгусы и азиатские эскимосы, зафиксированы случаи смены гендерной роли в рамках шаманской практики. «Мягкий мужчина» и «мужеподобная женщина» воспринимались как духовно преобразованные сущности, обладающие особой силой. Такие трансформации считались формой посвящения и источником шаманской энергии.

По данным этнографов В. Г. Богораза и В. И. Иохельсона, смена гендерной роли происходила по указанию духа-покровителя и включала изменение одежды, поведения, социальных обязанностей и даже вступление в брак с представителем своего биологического пола.

У чукчей, ительменов и коряков были зафиксированы случаи людей «превращённого пола», которые выполняли шаманские функции и воспринимались как посредники между мирами. У чукчей такие личности назывались yirka-laul («мягкий мужчина») — мужчины, принявшие женскую гендерную роль по указанию духа. Процесс трансформации включал смену одежды, отказ от мужских занятий, переход к женским обязанностям и, в некоторых случаях, вступление в брак с мужчиной. Современные исследования интерпретируют эти практики как форму гендерной вариативности, встроенной в религиозную систему.

Финно-угры

Феномен гендерной вариативности в шаманизме был зафиксирован у некоторых финно-угорских народов, в частности, у обско-угорских племён, таких как ханты и манси, на основе этнографических исследований XX века. В их обрядах и верованиях шаманы могли обладать как мужскими, так и женскими чертами, что отражало ритуальную гибкость гендерных ролей в духовной практике Венгерский этнограф Вильмош Диосеги в своих исследованиях отмечал, что подобные явления были частью шаманских традиций, распространённых среди уральских народов.

Сходные проявления наблюдались и у саамов (лопарей), коренного народа северной Европы. Некоторые шаманы — нойды — в ритуальном контексте могли временно воплощать черты, ассоциируемые с мужскими или женскими образами. Это происходило, например, при взаимодействии с духами-помощниками, которые в шаманских видениях могли восприниматься как обладающие определёнными гендерными признаками — речевыми формами, поведением или символикой. Такая ритуальная андрогинность считалась проявлением духовной силы и способности к посредничеству между мирами.

Подобные проявления не были характерны для всех нойдов и не оформлялись как отдельная социальная идентичность. Гендерная трансформация в этих контекстах носила ритуальный и функциональный характер, связанный с духовной практикой, а не с постоянной социальной ролью.

Иудаизм

В раввинистской традиции пол человека классифицируется не только как захар (זָכָר, мужчина) и некева (נְקֵבָה, женщина), но также включает категории андрогинос — с признаками обоих полов, и тумтум — с нераскрытыми или неразличимыми признаками. Эти статусы имеют галахическое значение: они определяют допустимость брака, наследования, ритуальной чистоты и исполнения заповедей.

Современные исследователи — включая Элиота Куклу (Elliot Kukla), Даниэля Боярина (Daniel Boyarin), Макса Страссфельда (Max Strassfeld), Гвинн Кесслер (Gwynn Kessler) и Наоми Колтун-Фромм (Naomi Koltun-Fromm) — по-разному анализируют талмудические категории пола, выходящие за пределы бинарной модели. В зависимости от исследовательской задачи, одни предлагают систематизированное описание от четырёх до восьми юридически значимых статусов, включая подтипы сариса и айлонит, в то время как другие акцентируют богословскую, философскую или риторическую интерпретацию, рассматривая эти категории как элементы раввинистической нормативности, в которых телесное различие приобретает духовную и интерпретативную значимость.

Профессор Маркус Мордехай Шварц (Marcus Mordecai Schwartz) анализирует категории пола в Мишне и Талмуде в первую очередь как галахические (юридические) конструкции, определяющие правовой статус, а не как современные психологические, социальные или культурные идентичности. Раввины описывали эти статусы, опираясь на наблюдаемые физические характеристики, а не на субъективное внутреннее самоощущение. Сам термин «гендерная идентичность» используется в аналитической модели как мост между древними дискуссиями о телесности и современными вопросами, но не отражает содержание самих раввинистских источников, в которых отсутствует концепция внутреннего чувства пола как юридически значимого признака.

В мидраше Берешит Рабба 8:1 раввин Йирмия бен Элазар прямо утверждает, что первый человек был создан андрогином, ссылаясь на стих из Бытие 5:2. В комментарии Раши к Бытие 2:22, в свою очередь, приводится мидрашическая интерпретация, согласно которой Адам был создан с двумя лицами — мужским и женским — и затем разделён Эти интерпретации были отнесены к экзегетическим традициям, сформировавшимся в эпоху Второго Храма, включая школы, ассоциируемые с фарисеями, где андрогинность Адама трактуется как исходная форма человеческой природы, предшествующая разделению на полы и последующему галахическому различению.

В каббалистической традиции, особенно в учении Аризаля (Ицхака Лурии), дуальность мужчины и женщины рассматривается как результат разделения изначально целостной души. Их последующее соединение — зивуг — представляет собой акт духовного восстановления, при котором мужское и женское начала вновь объединяются, отражая структуру высших миров. Согласно Лурианской космологии, каждая душа включает оба аспекта — мужской и женский — и их союз в браке символизирует возвращение к первоначальной целостности. Это учение изложено в «Эц Хаим» (Etz Chaim), особенно в разделах о Адам Кадмоне и мистическом браке душ.

Христианство

В христианской богословской традиции отсутствуют понятия «гендер» как отдельной от биологического пола категории, а также «третий пол» как самостоятельная антропологическая или догматическая конструкция. Христианское учение о человеке исторически опирается на представление о сотворении мужчины и женщины как дополняющих друг друга начал (Быт. 1:27). Пол понимается как сотворённая Богом, неизменная и сакральная характеристика человека, закреплённая в дуальной модели «мужчина и женщина». В этом контексте формы гендерной вариативности — включая небинарные и трансгендерные идентичности, а также биологические особенности, такие как интерсекс-вариации— не признаются теологически обоснованными категориями, но могут обсуждаться в среде религиозных общин, вызывать социальную реакцию или становиться объектом культурной интерпретации.

В более широком поле христианской мысли встречаются попытки интерпретировать человеческую природу до появления полового различия. Некоторые теологи и философы, включая Александра Меня, Николая Бердяева и Оригена, осмысляли образ Адама до сотворения женщины как универсального человека — андрогинного в духовном смысле или не имеющего половой дифференциации. В еврейском оригинале Ветхого Завета слово «адам» (אָדָם) означает «человек» вообще, а не мужчину, и различение полов появляется только в акте разделения (Быт. 2:22–23), где «Адам» начинает функционировать в роли мужского персонажа. У Бердяева и Оригена эта идея выражена в метафизических и аллегорических размышлениях о целостности личности и духовной природе человека.

В Евангелии от Матфея (19:12) упоминаются «скопцы, которые из чрева матернего родились так» — в ряде классических толкований это трактуется как признание ограниченной телесной вариативности, допускаемой внутри нормативной бинарной конструкции пола. Современные исследователи, такие как Меган ДеФранза (Megan DeFranza) и Дэвид Хестер (David Hester), интерпретируют это выражение в виде возможного указания на интерсекс-людей, анализируя упоминание евнухов, «родившихся так», как свидетельство включённости телесной нестандартности в теологическую концепцию человеческого достоинства. В более радикальных трактовках фигура евнуха рассматривается как образ трансгрессивного тела, нарушающего дуальные рамки пола и гендера; такие трактовки не являются общепринятыми и подвергаются критике со стороны традиционных богословов. Вне рамок этих толкований, в устоявшемся церковном дискурсе также упоминается эпизод крещения эфиопского евнуха (Деян. 8:26–39), где его анатомический статус и общественное положение не воспринимаются препятствием к совершению обряда. В традиционном богословии евнухи истолковываются либо как физически кастрированные мужчины, либо как фигуры добровольного отказа от брака ради духовного служения — но всегда внутри мужской категории. При этом каноническое право — как западное, так и византийское — в большинстве случаев исключало евнухов из числа лиц, допускаемых к рукоположению, независимо от их богословской интерпретации. Их состояние регулировалось канонически, но не становилось поводом для пересмотра онтологических оснований пола. Схожая установка применялась и к людям с интерсекс-состояниями (исторически — гермафродитам): каноническое право, в частности Декрет Грациана, не признавало их самостоятельной половой классификацией. Церковным инстанциям надлежало определить, какой из двух нормативно признанных полов (utriusque sexus — мужского или женского) преобладает, чтобы квалифицировать человека в рамках бинарной антропологической схемы, определяющей допустимость брака, наследования и допуска к церковному служению. Сходные регулятивные принципы, основанные на дуальной модели человеческой природы и исключении телесной нестандартности из допустимых форм духовного служения, применялись и в византийской церковно-правовой системе, опиравшейся на Номоканоны и постановления Вселенских Соборов.

В истории монашества зафиксированы случаи женщин, живших как мужчины ради духовного служения: они принимали мужское имя, носили мужскую одежду и входили в монастыри, где их биологическая принадлежность оставалась нераскрытой. Эти примеры сакрального переодевания были характерны для византийской и западноевропейской христианской традиции Как отмечает Калмыкова Е.О., подобные практики не предполагали отказа от биологического пола или конструирования отдельной гендерной категории в современном понимании.

К середине 2020-х годов различные христианские конфессии демонстрируют неоднородные позиции к людям, чья гендерная идентичность выходит за пределы традиционного полового представления. Некоторые протестантские деноминации — включая Епископальная церковь США, Объединённая методистская церковь, Евангелическая лютеранская церковь в Америке (ELCA) и Пресвитерианскую церковь США — допускают трансгендерных, небинарных и интерсекс-людей к участию в церковной жизни и духовенству. Например, Епископальная церковь США разрешает рукоположение трансгендерных людей, основываясь на синодальных решениях 2003 года и последующих резолюциях.

В то же время конфессии с устойчивой дуальной антропологией, такие как Римско-католическая церковь, Русская православная церковь, Православная церковь в Америке и ряд евангельских течений, исповедуют представление, согласно которому биологический пол считается неизменным и заданным Богом. В пределах данной модели трансгендерные и небинарные идентичности, как правило, оцениваются как несовместимые с церковным учением о природе человека, а интерсекс-вариации — как медицинские отклонения, не имеющие догматического статуса. На уровне пастырской практики Римско-католической церкви наблюдаются инициативы, направленные на сопровождение лиц с нестандартной половой и гендерной характеристикой при сохранении традиционного богословского понимания пола. Например, в 2023 году Дикастерия доктрины веры заявила, что трансгендерные люди могут быть крещены, выступать в качестве крестных родителей и быть свидетелями на свадьбах, при условии, что это не вызывает скандала.

Греко-римская античность

Хотя в античности не существовало официальной категории третьего пола, некоторые религиозные и философские представления выходили за рамки бинарного гендера.

В культуре Древнего Рима и Малой Азии особую роль играли галлы — жрецы богини Кибелы. Они подвергались самокастрации и принимали женскую одежду, участвуя в ритуалах, связанных с мистическим возрождением и плодородием. Галлы входили в специальную коллегию (collegium Gallorum) и воспринимались как «третья» социальная категория, отличная от мужчин и женщин.

В мифологии встречаются фигуры, сочетающие мужские и женские черты. Гермофродит, сын Гермеса и Афродита, представляет андрогинный образ, сочетающий мужские и женские признаки. Миф о Тиресии повествует о том, что он жил как мужчина и как женщина, что, по преданию, дало ему понимание обеих гендерных перспектив.

Философ Платон в диалоге Пир описывает миф о происхождении людей, где изначально существовали три пола — мужской, женский и андрогинный. Этот миф интерпретируется как метафизическая модель, в которой андрогин представляет собой целостность, утраченную в результате разделения. В более поздней платонической традиции идея «третьего начала» трактуется как символ единства противоположностей и потенциальной полноты человеческой природы.

Греко-римская традиция демонстрирует широкий спектр образов и концепций, отражающих представления о гендерной вариативности вне бинарной модели.

Скифия: энареи

Геродот и Псевдо-Гиппократ рассказывают о скифских жрецах-энареях, страдавших «женской болезнью», когда мужчины становились женственными по характеру, надевали женские платья и занимались делами, традиционно ассоциируемыми с женщинами. Энареи были связаны с культом богини Афродиты — Артимпасы и считались самой необычной кастой среди скифского жречества.

Слово «энареи» специалисты по иранским языкам трактуют как производное от корня «нар» («муж»), означающее «не-муж» или «лишённый мужественности». Бессонова С. С. писала, что энареи были приближены к царскому дому, их поведение напоминало шаманские практики. Они считали себя наказанными богами и посвящали жизнь служению, обладая наследственным даром и проводя экстатические ритуалы. Анахарсис, мудрец, ставший женоподобным в Элладе, считался «Учителем женской болезни».

Древний Египет

В египетской мифологии бог Атум воплощает творческое единство мужского и женского начал. Согласно космогоническим мифам, Атум создал первых богов посредством самовоспроизводства, что интерпретируется как проявление андрогинности и символическое присутствие третьего пола.

Бог Хепри, связанный с утренним солнцем и трансформацией, также иногда описывается как обладающий андрогинными чертами, особенно в контексте метафизических трактовок его роли в возрождении и цикличности жизни.

Некоторые интерпретации мифа о Сете и Нефтиде рассматривают их союз как пример гендерной неоднозначности, особенно в контексте рождения Анубиса, где Нефтида принимает облик Исиды. Эти мифологические мотивы могут быть прочитаны как отражение представлений о гибкости гендерных ролей в религиозной символике.

Сулавеси и Калимантан

Духовный лидер биссу, известный как Puang Matoa

На острове Сулавеси у народа бугисов признаются пять гендерных категорий: oroané (мужчины), makkunrai (женщины), calalai (женщины с мужскими ролями), calabai (мужчины с женскими ролями) и биссу — представители пятого гендера, сочетающие черты обоих полов и играющие важную роль в религиозной жизни бугисов. В бугисской культуре андрогинность — сочетание мужских и женских признаков — воспринимается как символ внутренней гармонии и связи с божественным. Биссу считаются духовными медиаторами, воплощающими дуалистическую природу верховного божества. Они участвуют в ритуалах, таких как Mappalili, носят одежду, сочетающую мужские и женские элементы, и сохраняют особый статус в культуре бугисов.

Согласно этнографическим описаниям XX века, подобные формы гендерной трансформации встречаются также у народов Калимантана. У даяков ибан существовали шаманы мананг бали — мужчины, ритуально принимающие женскую гендерную роль. У нгаджу — жрецы басир, носившие женскую одежду и выполнявшие сакральные функции, аналогичные жрицам балиан. У тораджей мужчины-жрецы, называемые баяса, также принимали промежуточную гендерную роль, не вступали в брак и воспринимались как отделённые от бинарной системы пола. Во всех этих случаях андрогинность интерпретировалась как сакральное качество, приближающее человека к миру духов.

Раннее распознавание идентичности

В традиционных обществах распознавание гендерной идентичности происходило задолго до появления медицинских категорий — через наблюдение и участие в культурной жизни.

Дети, проявлявшие черты, выходящие за рамки бинарной гендерной системы, могли быть признаны как принадлежащие к третьему полу уже в раннем возрасте — по поведению, предпочтениям и роли в сообществе.

Так, у коренных народов Северной Америки ребёнка могли считать бердашем («двудушным»), если он проявлял интерес к ролям, традиционно ассоциируемым с другим полом — например, мальчик, предпочитающий заботу о младших, рукоделие или участие в женских церемониях. В некоторых племенах проводился специальный ритуал: ребёнку предлагали выбрать между луком и корзиной, помещёнными в горящий круг. Выбор предмета интерпретировался как знак будущей гендерной роли.

Сходные практики существовали в Полинезии, на Мадагаскаре, в Мексике и Индонезии. Там дети, проявлявшие гендерную нестандартность, воспитывались в соответствии с выраженной идентичностью. В самоанской культуре ребёнка, проявляющего черты, характерные для фаафафине, распознают в раннем возрасте по манере поведения и предпочтениям; его идентичность поддерживается семьёй. У бугисов в Индонезии дети, проявлявшие андрогинность или духовную двойственность, могли быть признаны как представители пятого гендера — биссу — и проходили ритуалы посвящения.

Альтернативные пути

Вместе с тем, в некоторых культурах гендерная идентичность не всегда воспринималась как врождённая и распознаваемая с детства, а формировалась позднее — через духовный опыт. Примером служил институт шаманизма в традиционных сибирских обществах, где, согласно местным верованиям, призвание к шаманству могло сопровождаться так называемой «шаманской болезнью» — периодом физических и психических страданий, интерпретируемых как знак избранности. В рамках этих представлений считалось, что духи «похищают» и трансформируют душу будущего шамана, подготавливая его к новой роли. В процессе такого духовного «перерождения», по традиции, шаман мог обрести двойственную или изменённую гендерную идентичность, определяемую не биологическим полом, а сакральным статусом в сообществе.

Тем не менее, современные антропологические интерпретации подчёркивают, что подобная трансформация могла не столько инициироваться исключительно духовным вмешательством, сколько служить культурно приемлемым способом выражения уже существующей внутренней идентичности. В этом контексте шаманская роль становилась своего рода пространством легитимации — позволяя индивиду, чья гендерная идентичность не совпадала с биологическим полом, обрести признание и статус в рамках традиционного мировоззрения. Таким образом, духовное «перерождение» не обязательно противоречило ранним проявлениям гендерной вариативности, а скорее оформляло их в соответствии с культурными нормами.

Искусство, литература и медиа

Тема третьего пола находит отражение в различных формах искусства, литературы и медиа. В эпосе «Махабхарата» персонаж Шикханди представлен как трансгендерный воин, играющий ключевую роль в битве на стороне Пандавов.

В русской литературе XIX века особое место занимает фигура Надежда Дурова, первой женщины-офицера, служившей в армии под мужским именем Александров. В своих мемуарах «Записки кавалерист-девицы» она писала: «Два чувства, столь противоположные — любовь к отцу и отвращение к своему полу, — волновали юную душу мою с одинаковою силою…» — тем самым выражая внутренний конфликт и стремление выйти за рамки женской социальной роли. Её биография, насыщенная военными подвигами и литературной деятельностью, стала частью дискурса о пересмотре гендерных границ в российской культуре.

Современные авторы, такие как Лесли Файнберг (роман Stone Butch Blues) и Кейт Борнштейн (мемуары Gender Outlaw), исследуют небинарные идентичности и опыт трансгендерных людей. В индийской живописи образ Ардханаришвары — божества, объединяющего мужское и женское начала — символизирует идею гендерной двойственности. В полинезийских танцах фаафафине исполняют движения, сочетающие мужскую силу и женскую грацию, демонстрируя культурное признание третьего пола.

В сериалах Pose, Sense8, Transparent и документальных фильмах, таких как Between the Lines – India’s Third Gender, поднимаются вопросы гендерной идентичности, социальной стигмы и борьбы за признание. Эти произведения способствуют расширению общественного дискурса о гендере и формируют новые модели репрезентации.

Критика

Использование термина «третий пол» в качестве универсальной категории подвергается критике со стороны ряда исследователей. Основные аргументы сводятся к следующему:

• Этноцентризм и универсализм. Некоторые антропологи указывают, что попытки объединить под единым термином «третий пол» культурно-специфические идентичности (например, хиджра, фаафафине, бердаши) приводят к редукционизму и навязыванию западной модели гендера незападным культурам. Данный подход искажает уникальные социальные, ритуальные и духовные роли, которые эти идентичности играют в своих обществах. Эту критику поддерживают исследователи Эван Б. Тоул и Линн М. Морган, утверждающие, что использование термина «третий пол» как универсальной категории упрощает уникальные гендерные системы и может неточно описывать опыт людей. Вместо этого они предлагают использовать местные, культурно-специфичные термины и подходы, которые более точно отражают уникальные социальные, духовные и исторические контексты каждой группы.
• Исторический и колониальный контекст. Ряд исследователей подчёркивает, что негативное отношение к гендерно-неконформным людям в некоторых культурах, например к хиджра в Южной Азии, было усилено в период британского колониального правления. Западные нормы и законы криминализировали эти идентичности, что привело к их социальной стигматизации.
• Недостаточность термина. Некоторые современные философы и активисты считают, что термин «третий пол» сам по себе ограничен. Создавая расширенную бинарность (мужчина/женщина/третий), он не способен охватить всё многообразие современных небинарных идентичностей, которые выходят за его рамки.
• Философский подход: Философы и теоретики, такие как Джудит Батлер, критикуют саму идею ограниченных гендерных категорий, включая «третий пол». Батлер утверждает, что гендер является социальным конструктом, который воспроизводится через повседневные действия. Эта точка зрения предлагает более гибкое понимание гендера как спектра или перформативного действия, выходящего за рамки любой классификации. Идеи Мишеля Фуко также сыграли ключевую роль, показав, как власть и дискурс формируют наши представления о поле и сексуальности, создавая нормы и исключения.

См. также

• Небинарная гендерная идентичность
• Трансгендерность

Литература

• Amadiume, Ifi (1987). Male Daughters, Female Husbands. Zed Books. ISBN 9780862327421.
• Besnier, Niko (1994). Gender and Sexuality in Polynesia. University of Hawaii Press. ISBN 9780824816827.
• Bornstein, K. (1994). Gender Outlaw: On Men, Women and the Rest of Us. Routledge.
• Fausto-Sterling, Anne (1993). "The Five Sexes: Why Male and Female Are Not Enough." The Sciences 33: 20-25.
• Graham, Sharyn (2006). Challenging Gender Norms: Five Genders Among Bugis in Indonesia. Thomson Wadsworth. ISBN 9780495092803.
• Jackson, Peter A. (2011). "The Thai 'third gender' and its global recognition: A historical perspective." Southeast Asian Studies 49(1): 129-158.
• Kramrisch, Stella (1981). The Presence of Siva. Princeton University Press. ISBN 9780691019307.
• PFLAG (2018). PFLAG National Glossary of Terms. PFLAG.
• Roscoe, Will (2000). Changing Ones: Third and Fourth Genders in Native North America. Palgrave Macmillan. ISBN 978-0-312-22479-0.
• Stephen, Lynn (2002). Sexualities and Genders in Zapotec Culture. The Journal of American Folklore 115(457): 391-417.
• Stryker, Susan (2008). Transgender History. Seal Press. ISBN 9781580052245.
• Wikan, Unni (1991). Behind the veil in Arabia: women in Oman. University of Chicago Press. ISBN 9780226896831.
• Wilhelm, Amara Das (2004). Tritiya-Prakriti. Xlibris Corporation. ISBN 9781413435344.
• Williams, Walter L. (1986). The Spirit and the Flesh. Beacon Press. ISBN 9780807046020.
• Young, Antonia (2000). Women Who Become Men: Albanian Sworn Virgins. Berg Publishers. ISBN 9781859733400.