Якобинцы

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Заседание якобинского клуба в библиотечном зале монастыря св. Якова (1791).

Якоби́нцы (фр. Jacobins) — участники Якобинского клуба (club des Jacobins), французского политического клуба эпохи революции, — установившие свою диктатуру во Франции в 17931794 годах.

Клуб образовался в июне 1789 на базе бретонской фракции депутатов Национального собрания и получил своё название от места проведения заседаний клуба в доминиканском монастыре святого Якова на улице Сен-Жак в Париже. Якобинцами считались члены самого клуба, а также члены провинциальных клубов, тесно связанных с основным. Клуб имел громадное влияние на ход французской революции 1789 г.: революция росла и развивалась, падала и исчезла в связи с судьбой этого клуба. Во время своего правления якобинцы провели ряд радикальных реформ и развернули массовый террор. Партия якобинцев включала:

До 1791 года члены клуба были сторонниками конституционной монархии. Якобинцы (преимущественно сторонники Робеспьера) участвовали в Конвенте, где выступали за единство страны, укрепление национальной обороны перед лицом контрреволюции и жёсткий внутренний террор; к 1793 году стали в нём наиболее влиятельной силой. Свергнув жирондистов 2 июня 1793 года, позже расправившись с эбертистами и дантонистами, якобинцы монополизировали власть во Франции вплоть до падения Робеспьера в результате переворота 9 термидора (27 июля 1794 года). После гибели вождей якобинцев, преследований якобинцев термидорианцами и поднявшими голову после Термидора роялистами, Якобинский клуб был закрыт в ноябре 1794 года. Девизом «Общества друзей республики единой и неделимой» (официальное название Якобинского клуба) был девиз «Vivre libre ou mourir» — «Жить свободно или умереть».

Начиная с XIX века термин употребляется не только для обозначения членов клуба и их союзников, но и как название радикального политического течения.

История клуба[править | править вики-текст]

Зарождение[править | править вики-текст]

Колыбелью Якобинского клуба был Бретонский клуб, то есть совещания, устроенные несколькими депутатами третьего сословия Бретани по прибытии их в Версаль на Генеральные штаты ещё до их открытия.

Когда король и Национальное собрание перебрались в Париж, Бретонский клуб распался, но бывшие его члены стали снова собираться сначала в парижском частном доме, потом в нанятом ими помещении в монастыре якобинских монахов (доминиканского ордена) близ манежа, где заседало Национальное собрание. В заседаниях принимали участие и некоторые из монахов; поэтому роялисты прозвали членов клуба в насмешку якобинцами, сами же они приняли наименование «Общества друзей конституции».

На самом деле политическим идеалом тогдашнего якобинского клуба была конституционная монархия, как её понимало большинство Национального собрания. Они называли себя монархистами и признавали своим девизом закон.

Организация клуба[править | править вики-текст]

Дата создания и устав

С точностью дата открытия клуба в Париже — в декабре 1789-го или январе следующего года — не известна. Устав его был составлен Барнавом и принят клубом 8 февраля 1790 г.

Членство

Не известно (так как сначала не велись протоколы заседаний), когда стали принимать в число членов посторонних, то есть не-депутатов.

Когда число членов разрослось, организация клуба значительно усложнилась. Во главе стоял председатель, избиравшийся на месяц; при нём было четыре секретаря, двенадцать инспекторов, и, что особенно характерно для этого клуба, четыре цензора; все эти должностные лица избирались на три месяца: при клубе было образовано пять комитетов, указывающих на то, что самый клуб принял на себя как бы роль политического цензора по отношению к Национальному собранию и Франции — комитеты по представлению (цензуре) членов, по надзору (Surveillance), по администрации, по докладам и по переписке. Сначала заседания происходили три раза в неделю, затем ежедневно; публика стала допускаться на заседания лишь с 12 октября 1791 г., то есть уже при Законодательном собрании.

В это время число членов клуба достигло 1211 (по голосованию в заседании 11 ноября). Ещё раньше (с 20 мая 1791 г.) клуб перенёс свои заседания в церковь Якобинского монастыря, которую он нанял по упразднении ордена и конфискации его имущества и в которой заседания происходили до закрытия клуба. Вследствие наплыва не-депутатов изменился состав клуба: он стал органом того общественного слоя, который французы называют la bourgeoisie lettrée («интеллигенция»); большинство состояло из адвокатов, врачей, учителей, учёных, литераторов, живописцев, к которым примыкали и лица из купечества.

Некоторые из его членов носили известные имена: врач Кабанис, учёный Ласепед, литератор Мари-Жозеф Шенье, Шодерло де Лакло, живописцы Давид и Карл Верне, Лагарп, Фабр д'Эглантин, Мерсье. Хотя с большим наплывом членов умственный уровень и образование прибывающих понижались, однако парижский Якобинский клуб до конца сохранил две первоначальных черты: докторальность и некоторую чопорность по отношению к образовательному цензу. Это выразилось в антагонизме по отношению к клубу Кордельеров, куда принимались люди без образования, даже безграмотные, а также в том, что самое вступление в Якобинский клуб обусловливалось довольно высоким членским взносом (24 ливра ежегодно, а при вступлении ещё 12 ливров).

Впоследствии при Якобинском клубе было организовано особое отделение под названием «братское общество для политического воспитания народа», куда допускались и женщины; но это не изменило общего характера клуба.

Газета

Клуб обзавелся собственной газетой; редактирование её было поручено Шодерло де Лакло, близкому к герцогу Орлеанскому; саму газету стали называть «Монитёром» орлеанизма. В этом обнаружилась известная оппозиция по отношению к Людовику XVI; тем не менее Якобинский клуб сохранял верность провозглашённому в его названии политическому принципу.

Отделение фельянов[править | править вики-текст]

Из-за бегства короля и его задержания в Варенне в клубе произошли разногласия, вызвавшие раскол между членами клуба; более умеренные из них во главе с Барнавом, Дюпором и Александром Ламетом в большом числе вышли из клуба и основали новый, под названием Клуб фельянов. Приверженцы этого направления составили потом правое крыло в Законодательном собрании. Между тем по образцу парижского Якобинского клуба стали возникать подобные клубы в других городах и даже в деревнях: их было около тысячи; все они вступили в переписку и сношения с парижским, признавая себя его филиалами (affiliations).

В этом резко проявились преобладание Парижа и стремление к централизации, присущие «Старому порядку»; воздействие парижского клуба на провинциальные сыграло большую роль в революционном перевоспитании Франции и значительно содействовало окончательному торжеству принципа централизации в стране. Отделение от якобинцев более умеренных фельянов усилило в Якобинском клубе позиции радикальных элементов. Для дальнейшей его судьбы было очень важно, что в распре между фельянами и якобинцами провинциальные клубы приняли сторону последних. На происходивших в начале сентября 1791 г. выборах в Законодательное собрание якобинцы сумели в число 23 депутатов Парижа провести только пять вождей клуба; но влияние его росло, и на ноябрьских выборах в парижский муниципалитет якобинцы одержали верх. После этого Парижская коммуна стала орудием Якобинского клуба.

Самые влиятельные из парижских газет выступали за якобинцев против фельянов. Якобинский клуб основал свой орган под названием «Журналь де деба» (Journal des débats et des décrets) вместо прежней газеты «Journal d. 1. soc. etc.», отошедшей к фельянам. Не ограничиваясь прессой, якобинцы перешли в конце 1791 г. к непосредственному воздействию на народ; с этою целью видные члены клуба — Петион, Колло д'Эрбуа и сам Робеспьер — посвятили себя «благородному призванию обучать детей народа конституции», то есть преподавать в народных школах «катехизис конституции». Более практическое значение имела другая мера — вербовка агентов, которые должны были на площадях или на галереях клуба и Национального собрания заниматься политическим воспитанием взрослых и привлекать их на сторону якобинцев. Этих агентов набирали из военных дезертиров, которые толпами бежали в Париж, а также из рабочих, предварительно посвящённых в идеи якобинцев.

В начале 1792 г. таких агентов было около 750; они состояли под началом бывшего офицера, получавшего приказания от тайного комитета Якобинского клуба. Агенты получали по 5 ливров в день, но вследствие большого наплыва жалованье снизилось до 20 су. Большое влияние в якобинском духе оказывало посещение галерей Якобинского клуба, открытых для публики, где могло поместиться до полутора тысяч человек; места занимали с двух часов дня, хотя заседания начинались только в шесть вечера. Клубные ораторы старались держать публику в постоянном возбуждении. Ещё более важным средством для приобретения влияния был захват галерей в Законодательном собрании через агентов и руководимую ими толпу; этим путём Якобинский клуб мог непосредственно воздействовать на ораторов Законодательного собрания и на голосование. Всё это стоило очень дорого и не покрывалось членскими взносами; но Якобинский клуб пользовался крупными субсидиями герцога Орлеанского или обращался к «патриотизму» своих состоятельных членов; один из таких сборов доставил 750000 ливров.

Отделение жирондистов[править | править вики-текст]

После ухода фельянов из Якобинского клуба в последнем в начале 1792 года возник новый раскол; в нём выделились две партии, которые позже боролись в Конвенте под названиями жирондисты и монтаньяры; сначала эта борьба выглядела как соперничество двух вождей — Бриссо и Робеспьера.

Разногласие между ними и их приверженцами особенно ярко обнаружилось в вопросе об объявлении войны Австрии, за что выступал Бриссо. Личные отношения и соперничество партий ещё более обострились, когда Людовик XVI согласился сформировать министерство из людей, близких к кружку депутатов Жиронды.

Свержение монархии. Радикализация клуба[править | править вики-текст]

Восстание 10 августа, приведшее к свержению монархии, останется непонятным тому, кто не знает деятельности Якобинского клуба с 28 июня по 10 августа.

Члены его систематически подчиняли своему непосредственному воздействию три силы, которые они повели на приступ против короля и конституции: федератов, секции и Коммуну. Федераты, то есть добровольцы, прибывшие из департаментов, были подчинены влиянию Якобинского клуба с помощью центрального комитета из их среды, который имел тайные заседания в Якобинском клубе. Этот комитет выбрал из своего состава 5 членов, составивших тайную директорию, и к этим 5 лицам было присоединено 10 Якобинцев. Это был штаб революционного ополчения, созданного для захвата Тюильри. Путем агитации в секциях была создана «повстанческая коммуна», которая в ночь с 9 на 10 августа захватила ратушу и парализовала защиту дворца Национальной гвардией, убив её командира.

По свержении короля Якобинский клуб потребовал немедленно предать его суду. 19 августа внесли предложение заменить прежнее название «Клуба друзей конституции» новым — «Общество якобинцев, друзей свободы и равенства»; большинство отклонило это название, но 21 сентября клуб стал так называться. В то же время было постановлено произвести «чистку» клуба от недостойных, для чего избрали специальную комиссию. В сентябрьских убийствах Якобинский клуб как таковой не принимал непосредственного участия, но в солидарности с ними вождей клуба не может быть сомнения; это подтверждается как содержанием их речей в это время и свидетельством их собратьев по клубу, например Петиона, так и откровенным одобрением убийств членами клуба позже. В дальнейшей деятельности Якобинского клуба господствовал принцип террора. В первый период своей истории «Общество друзей конституции» было политическим клубом, влиявшим на формирование общественного мнения и настроение Национального собрания; во второй оно стало очагом революционной агитации; в третий Якобинский клуб стал полуофициальным учреждением правящей партии, органом и вместе с тем цензором Национального Конвента. Этот результат был достигнут путём долгой борьбы.

Участие в Национальном Конвенте[править | править вики-текст]

Национальный Конвент, открывшийся 21 сентября 1792 г. сначала слабо поддавался влиянию Якобинского клуба. Причины этому нужно искать в популярности жирондистов, вожди которых благодаря красноречию господствовали в Конвенте и увлекали за собой колеблющийся центр («Болото»). Но вскоре началась борьба между якобинцами и жирондистами, как в Конвенте, так и в Якобинском клубе. В первом преобладали жирондисты, тесня противников, пытаясь привлечь их вождей и депутатов Парижа на свою сторону. Центральный клуб был очень озабочен отношением к нему провинциальных клубов, в которых после подчинения этому руководству коммуны и анархические элементов Парижа ускорилась развязка кризиса: восстания 31 мая и 2 июня привели к удалению жирондистов из конвента и их аресту. Эта победа развязала руки Якобинскому клубу и возложила на него новую роль — организацию правительственной власти и контроль над ней. Вместе с тем клуб перешёл из оппозиционного положения во владычествующее и потому вступил в борьбу с оппозиционными элементами. Новый правительственный орган становится в то же время руководителем высшего правительственного органа, распоряжающегося как исполнительной властью (министерством), так и законодательной (конвентом). Якобинский клуб стал ментором центрального правительственного органа, но Франция ещё не была завоевана; местные власти во многих случаях по-прежнему держались политики падшей партии. Клуб захватывает власть над провинцией посредством местных Якобинских клубов. 27 июля издаётся закон, угрожающий всем местным властям, военным командирам и частным лицам 5 или 10 годами заключения в цепях за противодействие «народным обществам» (sociétés populaires) или за роспуск их.

С другой стороны, Якобинский клуб отстаивает правительственную, то есть свою политику и слева, то есть против крайних революционеров, очагом которых продолжает быть клуб кордельеров, но которые нередко переносят борьбу в заседания самого Якобинского клуба. Хотя составленная якобинской партией в конвенте конституция 1793 г. нашла себе горячих защитников в Якобинском клубе, она вовсе не соответствовала настоящей цели главных вождей этой партии. Якобинцы провели и отстаивали её для того, чтобы устранять конституцию, составленную жирондистами на почве непосредственного народовластия. Якобинская конституция была несколько умереннее в этом отношении, но все же и она предоставляла верховную власть народным массам — а это вовсе не входило в планы Якобинцев. Представляя собой меньшинство в стране, они не желали выпустить власть из своих рук. Захват власти якобинцами вытекал не только из их положения: он был следствием их политического темперамента и условием для осуществления их политических идеалов.

Наступил тот кризис в истории революции, который разбивает её на две противоположные по духу половины — эпоху стремления к свободе, перешедшей в анархию, и эпоху стремления к централизации власти, перешедшей в террор. В этой перемене фронта революции Якобинский клуб сыграл выдающуюся роль, подготовляя кризис, внушая партии и конвенту соответствующие меры и отстаивая новую программу в Париже и в провинциях через свои разветвления. Самый клуб действовал большей частью под внушением Робеспьера.

Диктатура якобинцев и террор[править | править вики-текст]

В ночь на 2 июня 1793 года десятки тысяч вооружённых парижан и отряды национальной гвардии окружили Конвент. Жерла пушек были направлены в зал, где заседали депутаты. Под угрозой расстрела на месте, депутаты Конвента приняли решение об удалении из его состава жирондистов. Многие из них были позднее арестованы, часть — казнена. Власть перешла к якобинскому клубу и к его вождям — Робеспьеру, Марату, Дантону. С новой силой заработали чрезвычайные суды — революционные трибуналы. Летом 1793 года был убит Марат.

Тем временем Конвент принял в июне новую Конституцию, провозгласившую Францию республикой. Ситуация накалялась и по мере обострения положения в тылу и на фронтах, Конвент принимает в сентябре Закон о подозрительных, который предписывал брать под арест всех «подозрительных». Таковыми объявлялись «враги революции и республики, сочувствующие тирании», кого подозревали комиссары Конвента, родственники эмигрантов. В этих условиях в число «подозрительных» мог попасть каждый.

К этому моменту были арестованы последние жирондисты. Один из их вождей перед казнью произнёс знаменитые слова: «Революция… пожирает собственных детей».

Между тем террор нарастал. Тюрьмы заполнялись «подозрительными». Громкие политические процессы следовали один за другим. В октябре 1793 года казнили бывшую королеву Франции Марию-Антуанетту. Казни стали массовым явлением. Комиссары Конвента «наводили порядок» в городах Франции и в армии.

9 октября 1793 года после двухмесячной осады был взят Лион, жители которого 29 мая свергли якобинскую городскую администрацию и за это были объявлены Конвентом «врагами революции». Конвент принял декрет, по которому Лион должен был быть разрушен. Тысячи оставшихся в городе людей были расстреляны или гильотинированы.

9 термидора. Агония клуба[править | править вики-текст]

Дело окончилось, однако, падением самого Робеспьера 9 термидора. Президент клуба был казнён вместе с Робеспьером; смерть последнего была катастрофой и для Якобинского клуба. Правда, клуб несколько дней спустя был вновь открыт партией, ниспровергнувшей Робеспьера — термидорианцами, желавшими сделать его своим орудием. Но Якобинский клуб снова стал сборищем правоверных Якобинцев. Когда в конце августа конвент принял, по настоянию вождей термидорианцев — Тальена и Фрерона — постановление о свободе печати, Якобинский клуб решительно высказался против этой меры, которая «загубит террористическое правительство»; несколько дней спустя Таллиен и Фрерон были вынуждены возвратить свои членские билеты и покинуть заседание.

Эта победа Якобинцев оживила сношения клуба с провинциальными клубами, но именно поэтому поставила на очередь вопрос о положении этих прежних орудий террора и об отношениях их к центральному клубу. Чтобы сохранить своё влияние, парижский клуб обратился с адресом к провинциальным; конвент ответил на это адресом к французскому народу, в котором встречаются характерные слова: «никакая ассоциация (общество) не представляет собою народа; никто не должен говорить и действовать его именем». Это был приговор над всем предшествующим развитием революции, осуждением того истолкования идеи народовластия, которое способствовало анархическому обороту революции, а потом захвату власти якобинскими клубами. Неделю спустя Дельма, бывший президент Якобинского клуба, внёс в конвент проект закона, направленного против клубов и воспрещавшего «всякие аффилиации[1], сношения и переписку между обществами одинакового наименования, как подрывающие правительство и единство республики».

Роспуск клуба[править | править вики-текст]

Опутавшая Францию крепкая паутина, сотканная якобинцами, была разорвана. Временный перерыв террора, лежавшего тяжёлым гнетом на населении, вызвал в различных классах общества ожесточение против «террористов». Якобинский клуб стал непопулярен; бульварные франты (muscadins) искали столкновений с якобинцами, проникали с бранью и угрозами в их заседания; замечалось сильное раздражение против них и в простом народе. Производившееся в конвенте дело Каррье, бывшего террориста-палача Бретани, ускорило развязку. Каррье играл большую роль в клубе, который горячо за него вступился. 9 ноября должно было слушаться в конвенте дело Каррье; густая толпа окружала его с криками: «долой якобинцев». Дело было отложено, но толпа не расходилась, а вечером двинулась к клубу с пением враждебной якобинцам песни «Пробуждение народа». Толпа стала бросать камни в окна, а вооружённые дубинами мюскадены ворвались на галереи и стали оттуда выгонять зрителей, преимущественно женщин; драма происходила и на дворе клуба, и в близлежащих улицах, пока не прибыли члены конвента и комитетов с вооружённой силой. Через несколько дней двери клуба были запечатаны.

Чтобы уничтожить саму память о клубе, конвент постановил сломать Якобинский монастырь и устроить на его месте «рынок 9 термидора». Теперь он носит название «рынок Сент-Онорэ» (Marché St.-Honoré), по улице этого имени.

После роспуска конвента в 1795 г. члены бывшего клуба дважды пытались вновь организоваться. Сначала они образовали клуб Пантеона, который пользовался покровительством директории и быстро разросся до 2000 членов; но так как этот клуб поддался социалистической пропаганде Бабёфа, то был закрыт уже 28 февраля 1796 года. Когда столкновения между директорией и советами создали благоприятную почву для возобновления якобинской агитации, якобинцы организовали новый «Клуб Манежа», открывшийся 6 июля 1799 года и прославлявший в патетических речах память Бабёфа и Робеспьера. Это тотчас вызвало отпор «золотой молодежи» и новые драки, во время которых толпа брала сторону клубистов. 13 августа клуб был закрыт по распоряжению Сийеса.

Роль Якобинского клуба во французской революции[править | править вики-текст]

Роль Якобинского клуба во французской революции ещё недостаточно признана, хотя отдельные историки — как апологеты революции, так и критики её — не раз указывали на эту роль. На самом деле влияние этого клуба — один из самых характерных фактов в «эволюции» революционного движения. Если пресса того времени разжигала революционные страсти, то клубы, и во главе их — Якобинский, объединяли и направляли движение. Меткое выражение Герцена о «постановке» революций лучше всего определяет роль Якобинского клуба. Из французских историков Кине, идеализируя революцию, следующим образом подводит итог деятельности Якобинского клуба:

«Идеи революции распространялись тысячами уст и раздавались отовсюду как эхо. Принципы революции, которые оставались бы в книгах мертвой буквой, вдруг озарили тысячелетнюю ночь. Никакая власть не была в состояния бороться с этими клубами. Они навязывали свои мнения трем великим законодательным собраниям, то являясь в их заседания, то своими адресами отдавая им приказы. Мысль, исходившая из Якобинского клуба, в несколько дней облетала Францию и, возвращаясь в Париж, раздавалась в законодательном собрании или конвенте, как безапелляционный плебисцит. В этом, может быть, заключалась самая новая сторона революции.

Провинции, столь молчаливые ещё за два года перед тем, были освещены пламенем, которое зажглось в Париже. Но следствием этого было и то, что достаточно было положить конец электрическому излучению клуба, чтобы все изменилось в несколько месяцев. И тогда восстановилось старое невежество». Рассматривая революцию с противоположной точки зрения, Тэн также выставляет на вид, но в более реальном свете, взаимодействие столичного клуба и его разветвлений, или колоний. Парижский клуб публикует список клубов, печатает их доносы, в силу этого в самой отдаленной деревушке всякий Якобинец чувствует, что поддержан не только клубом, но и всей ассоциацией, охватившей страну и охраняющей своим мощным покровительством самого мелкого из своих приверженцев. Взамен этого всякий местный клуб повинуется паролю, который ему прислан из Парижа. Из центра к периферии, как и обратно, непрерывная переписка поддерживает установившееся согласие. Так сложился громадный политический механизм о тысячах рычагов, действующих за раз под одним общим давлением, а рукоятка, приводящая их в движение, находится в улице Сен-Оноре в руках нескольких дельцов.

Не было машины более действительной, лучше сложенной, чтоб сфабриковать искусственное и ожесточённое мнение, придать ему вид национального и инстинктивного (spontané) порыва, чтоб передать шумному меньшинству права молчаливого большинства и подчинить ему правительство.

В двух последних трудах по революции роль Якобинского клуба стушевана. В объёмистом сочинении Жореса о ней нет речи; Олар, специалист в этом вопросе, издавший сборник документов по истории Якобинского клуба, посвящает ему лишь один параграф и, умаляя его влияние, говорит: «Якобинский клуб следовал в эту эпоху (сент. 1792 г.) за всеми перипетиями общественного мнения и выражал их верно и благоразумно».

Громадное влияние Якобинского клуба на ход революции не подлежит сомнению и может быть доказано отзывами современников. Оно проявлялось в двух направлениях: клуб подготовлял законы для конвента и заставлял его их принимать. В первом отношении можно сослаться на Сен-Жюста, который прямо признает, что ораторы представляли конвенту законопроекты, разработав их предварительно в Якобинском клубе. О способе внушения конвенту якобинских измышлений аббат Грегуар говорит: «Наша тактика была очень проста. По уговору один из нас пользовался удобным случаем, чтобы забросить предложение в одном из заседаний национального собрания. Он знал наперед, что оно встретит одобрение лишь очень малого числа членов собрания, большинство же разразится против него. Но это было не важно. Он требовал, чтобы его предложение было передано в комиссию; наши противники, надеясь его там похоронить, не возражали против этого. Но парижские якобинцы овладевали вопросом. По их циркуляру или под влиянием их газет, вопрос подвергался обсуждению в трёх- или четырёхстах аффилированных клубах (филиалах), и три недели спустя со всех сторон сыпались адресы к собранию, которое принимало значительным большинством проект, им ранее отвергнутый». Ввиду этого для полного освещения роли Якобинского клуба необходимо не только изучение деятельности центрального клуба, но и местных, что гораздо трудней.

Политическое течение[править | править вики-текст]

"Якобинец, связанный с широкими массами рабочего класса - это и есть современный (революц.) социал-демократ", - писал Ленин[2].

Политическое революционное течение радикального толка — якобинизм — пережило Якобинский клуб и продолжает жить в истории.

Согласно Толковому словарю Ефремовой: «Радикально-революционное течение, использующее весь спектр средств (включая массовый террор) для завоевания и сохранения власти в своих руках и для продолжения революционных преобразований»[3].

Как отмечает Майсурян, Александр Александрович, меньшевики с самого момента раскола с большевиками в 1903 году обвиняли их в якобинстве. Ленин это определение принимал с гордостью: «Они обвиняют нас в якобинстве… и прочих страшных вещах. Идиоты, жирондисты, они не могут даже понять, что таким обвинением делают нам комплименты». «Революционный социал-демократ должен быть и не может не быть якобинцем, — замечал Владимир Ильич и пояснял: — Что такое якобинизм, всем революционным социал-демократам давно известно. Возьмите историю французской революции, увидите, что такое якобинизм. Это борьба за цель, не боящаяся никаких решительных плебейских мер, борьба не в белых перчатках, борьба без нежностей, не боящаяся прибегать к гильотине»[4].

См. также[править | править вики-текст]

Примечания[править | править вики-текст]

Литература[править | править вики-текст]

(кроме вышеупомянутых газет Якобинского клуба):

  • Zinkeisen, «Der Jacobiner Klub» (2 т., 1853) и
  • Aulard, "La Société d. Jacobins " ("Recueil de documents, 4 т., 1889—92)….
  • Augustin Barruel, «Memoires pour servir a l’histoire du Jacobinisme» (5 т., 1797)

Художественная литература[править | править вики-текст]

Ссылки[править | править вики-текст]