Закон о трёх колосках

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску

«Закон о трёх колосках» (также «закон о пяти колосках», закон «семь восьмых», «закон от седьмого-восьмого», указ «7-8»[1]) — распространённое в исторической публицистике наименование Постановления ЦИК и СНК СССР от 7 августа 1932 года (7.8.1932, отсюда семь-восемь) «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной (социалистической) собственности», принятого по инициативе Генерального секретаря ЦК ВКП(б) И. В. Сталина[2][3][4]. Этим постановлением в юридическую практику СССР было введено понятие хищения социалистической собственности как преступления против государства и народа[5] и остановлены массовые хищения государственного и колхозного имущества[6].

История[править | править код]

Предпосылки принятия постановления[править | править код]

Проблемой защиты государственной собственности от корыстных посягательств советское государство было озабочено с середины 1920-х годов: в Уголовный кодекс РСФСР 1926 года были включены статьи об имущественных, должностных, хозяйственных преступлениях.

Статья 109 предусматривала наказание за злоупотребление служебным положением в корыстных целях, 116-я — за растрату, 129-я — за заключение заведомо невыгодных для государства сделок, 162-я (пункты «г», «д») — за кражу государственного имущества, 169-я, часть 2 — за мошенничество. Уже тогда наказание по преступлениям против социалистической собственности было жестче, чем за притязания на личное имущество.

Например, за кражу личного имущества, совершённую впервые и без сговора с третьими лицами, полагались лишение свободы или принудительные работы до трёх месяцев, а максимально — год лишения свободы. За обычную кражу государственного имущества полагались до 2 лет лишения свободы или год принудительных работ, за квалифицированную кражу — до пяти лет. Мошенничество в отношении частного лица могло быть наказано лишением свободы до двух лет, в отношении государства — до пяти. Максимальный срок лишения свободы статьям УК РСФСР 109, 116 и 129 достигал 10 лет[5].

Исследователь уголовного мира России и СССР, советский диссидент Валерий Чалидзе отмечал, что русским ещё в царское время было присуще «пренебрежение правом собственности казны», и эта традиция «осталась значимой и в советское время. Эта традиция получила необычайно широкое распространение… еще и благодаря тому, что ныне собственностью казны или государственной собственностью оказалось почти все вокруг»[7].

После коллективизации на селе образовался большой массив общественной собственности, которую крестьяне воспринимали отчуждённо и не считали необходимым за нею следить. Мелкие кражи в колхозах стали массовым явлением, в то время как индустриализация требовала продовольственных ресурсов. Однако наказание за кражи общественного имущества было таким ничтожным, что никого не останавливало. На это указал Сталин Л.Кагановичу и председателю Совнаркома В.Молотову в своем письме.

Сталин — Кагановичу, Молотову

20 июля 1932 г.

Кагановичу, Молотову.

Пишу вам обоим вместе, так как времени до отъезда фельдъегеря остаётся мало.

3. За последнее время участились, во-первых, хищения грузов на желдортранспорте (расхищают на десятки мил. руб.), во-вторых, хищения кооперативного и колхозного имущества. Хищения организуются главным образом кулаками (раскулаченными) и другими антиобщественными элементами, старающимися расшатать наш новый строй. По закону эти господа рассматриваются как обычные воры, получают два-три года тюрьмы (формально!), а на деле через 6—8 месяцев амнистируются. Подобный режим в отношении этих господ, который нельзя назвать социалистическим, только поощряет их по сути дела настоящую контрреволюционную «работу». Терпеть дальше такое положение немыслимо. Предлагаю издать закон (в изъятие или отмену существующих законов), который бы:

а) приравнивал по своему значению железнодорожные грузы, колхозное имущество и кооперативное имущество — к имуществу государственному;
б) карал за расхищение (воровство) имущества указанных категорий минимум десятью годами заключения, а как правило — смертной казнью;
в) отменил применение амнистии к преступникам таких «профессий».

Без этих (и подобных им) драконовских социалистических мер невозможно установить новую общественную дисциплину, а без такой дисциплины — невозможно отстоять и укрепить наш новый строй.

Я думаю, что с изданием такого закона нельзя медлить.

Из переписки Сталина и Кагановича. 20.07.1932[2]

Расхожее мнение о единоличной и безраздельной власти Сталина опровергает следующее письмо по тому же поводу, в которой лидер государства разъясняет свою позицию и приводит аргументы в пользу своего предложения на случай возражений со стороны членов ЦИК и СНК.

Сталин — Кагановичу, Молотову

[ранее 24 июля 1932 г.]

Тт. Кагановичу, Молотову.

1. Если будут возражения против моего предложения об издании закона против расхищения кооперативного и колхозного имущества и грузов на транспорте, — дайте следующее разъяснение. Капитализм не мог бы разбить феодализм, он не развился бы и не окреп, если бы не объявил принцип частной собственности основой капиталистического общества, если бы он не сделал частную собственность священной собственностью, нарушение интересов которой строжайше карается и для защиты которой он создал своё собственное государство. Социализм не сможет добить и похоронить капиталистические элементы и индивидуально-рваческие привычки, навыки, традиции (служащие основой воровства), расшатывающие основы нового общества, если он не объявит общественную собственность (кооперативную, колхозную, государственную) священной и неприкосновенной. Он не может укрепить и развить новый строй и социалистическое строительство, если не будет охранять имущество колхозов, кооперации, государства всеми силами, если он не отобьёт охоту у антиобщественных, кулацко-капиталистических элементов расхищать общественную собственность. Для этого и нужен новый закон. Такого закона у нас нет. Этот пробел надо заполнить. Его, то есть новый закон, можно было бы назвать, примерно, так: «Об охране имущества общественных организаций (колхозы, кооперация и т. п.) и укреплении принципа общественной (социалистической) собственности». Или что-нибудь в этом роде.

Из переписки Сталина и Кагановича. 24.07.1932[3][8]

Суть и объекты постановления[править | править код]

Постановление ЦИК и СНК СССР от 7 августа 1932 года впервые в советском праве обозначило социалистическую собственность как основу государства, ввело в правовой оборот понятие «хищение социалистической собственности» (государственного, колхозного и кооперативного имущества), а также установило жестокие меры за подобные преступления[9]: срок лишения свободы на срок не менее 10 лет с конфискацией имущества, а при отягчающих обстоятельствах расстрел виновного с конфискацией его имущества. В качестве «меры судебной репрессии» по делам об сохранности государственного, колхозного и кооперативного имущества, хищение грузов на железнодорожном и водном транспорте закон предусматривал расстрел с конфискацией имущества, который при смягчающих обстоятельствах мог быть заменён на лишение свободы на срок не менее 10 лет с конфискацией имущества. В качестве «меры судебной репрессии» по делам об охране колхозов и колхозников от насилия и угроз со стороны «кулацких элементов» предусматривалось лишение свободы на срок от 5 до 10 лет. Осуждённые по этому закону не подлежали амнистии.

Примечательно, что постановление не оговаривало сущность хищения и его отличие от деяний, квалифицируемых по Уголовному кодексу, что бы дало возможность судам точнее различать подобные преступления. Кроме того, с падением хлебозаготовок в 1932 году и началом голода во многих районах России и Украины действие этого постановления было расширено:[9]

  • на незаконное расходование гарнцевого сбора, служившего основой хлебозаготовительной системы для обеспечения городского населения и деревенской бедноты (постановление ЦИК и СНК СССР от 9 января 1933 года);
  • на лиц, виновных в саботаже сельскохозяйственных работ (постановление ЦИК от 30 января 1933 года) (в связи с тем, что вскрылись массовые случаи неуборки урожая накануне начавшегося голода);
  • на руководителей предприятий и организаций, виновных в недостаточной или несвоевременной борьбе с растратами и хищениями (постановление СНК от 16 февраля 1933 года).

В 1934 году действие постановления также было отнесено на разбазаривание хлопка (постановление СНК РСФСР от 20 ноября) и расходование поступившего по обязательным закупкам молока без наряда (постановление СНК СССР от 1 декабря).[9]

Закон подписали Калинин, Молотов и Енукидзе.

Применение постановления[править | править код]

Понятые во дворе крестьянина при поиске хлеба в одном из сёл Гришинского района Донецкой области

1 сентября 1932 года была создана комиссия под руководством заместителя председателя ОГПУ И.А. Акулова, которой поручалось «рассмотреть конкретные инструкции по проведению в жизнь декрета ЦИК и СНК СССР об охране общественной собственности как по линии ОГПУ, так и по линии суда и прокуратуры»[10]. В результате работы комиссии была принята «Инструкция по применению постановления ЦИК и СНК СССР от 7.VIII.1932 г. об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной (социалистической) собственности. Приложение № 6 к п. 31/16 пр. ПБ № 116»[11] от 16 сентября 1932 года. Инструкция установила категории расхитителей и меры наказания по каждой из них.

Первое полугодие (1932)[править | править код]

В первое полугодие действия постановления в РСФСР (по 1 января 1933 года) по нему было осуждено 22 347 человек, из них 3,5 % (782) были приговорены к высшей мере наказания[6]. Приговоры по расстрельным составам преступления выносили также линейные транспортные суды (812 приговоров на весь СССР) и военные трибуналы (208 приговоров на СССР).[12] К 10 годам лишения свободы были осуждены 60,3 % подсудимых, к срокам менее 10 лет — 36,2 %,[13]причем по последней категории 80 % подсудимых получили наказания, не связанные с лишением свободы[12].

Из всех приговоров о высшей мере наказания были приведены в исполнение менее трети. Почти половину приговоров, вынесенных общими судами (их было 2686), пересмотрел Верховный суд РСФСР. Еще больше оправдательных решений вынес президиум ЦИК. В итоге нарком юстиции РСФСР Н. В. Крыленко сообщил, что количество казнённых по приговорам в соответствии с постановлением не превысило тысячи человек.[12]

Поскольку из-за неурожая 1932 года, когда сбор зерна снизился и по сравнению с 1931 годом и оказался на четверть ниже, чем в 1930 году[14], в ряде районов РСФСР и Украинской ССР осенью начался голод, 17 ноября 1932 года Коллегия наркомата юстиции РСФСР снизила применение смягчающих мер. В частности, статью 51 УК РСФСР, которая разрешала выносить подсудимым приговоры ниже меньшего предела установленного законодательством наказания, было разрешено применять только областным и краевым судам. Если народный суд видел основания для применения этой статьи при рассмотрении дела, он должен был обратиться за разрешением в суд высшей инстанции[13].

Одновременно Коллегия разрешила прекращать возбуждённые дела по смягчающим обстоятельствам (нужда, многосемейность, незначительность похищенного, отсутствие массовости открытых хищений) согласно примечанию к ст. 6 УК РСФСР[13].

Ужесточение наказаний: 1933[править | править код]

С ростом социальной напряжённости из-за голода объединённый пленум ЦК и ЦКК ВКП (б) 7-12 января 1933 года заставил судей быть более суровыми при рассмотрении дел о хищениях. Количество осуждённых по этим делам в РСФСР в первое полугодие 1933 года достигло 69 523 человек, которые преимущественно (84,5 %) были приговорены к 10 годам лишения свободы. По каждому десятому случаю был вынесен более мягкий приговор, по 5,4 % случаев виновные были приговорены к высшей мере наказания. Это был пик репрессий по данным составам преступления, который уже весной после постановления Политбюро ЦК ВКП(б) от 1 февраля и постановления Президиума ЦИК от 27 марта 1933 г пошёл на спад, во втором полугодии уменьшившись вдвое, а на следующий год в целом втрое по сравнению с 1933 годом[6]. Спустя два года было вынесено всего 6706 приговоров (1935). Аналогично складывалась ситуация в Украинской ССР: 12 767 осужденных в 1933 году, 730 человек — в 1935-м[15].

Хищения в крупных размерах[править | править код]

Такие приговоры применялись к расхитителям, которые действовали в сговоре и наживались на перепродаже похищенного хлеба в разгар тяжелейшего голода. В записке зам. председателя ОГПУ Г. Е. Прокофьева и начальника экономического отдела ОГПУ Л. Г. Миронова на имя Сталина от 20 марта 1933 года они отчитались, что за 2 недели раскрыли две таких преступных группы в Ростовской области.

Одна действовала в системе Ростпрохлебокомбината (Ростов-на-Дону) и включала хлебозавод, 2 мельницы, 2 пекарни и 33 хлебных магазина, расхитив свыше 6 тысяч пудов хлеба (96 тонн), тысячу пудов сахара (16 тонн), 500 пудов отрубей (8 тонн) и другие продукты. В этой группе назначенные контролёры были соучастниками расхитителей, подписывая фиктивные документы на списание усушки и т. д. По делу были арестованы 54 человека, в том числе 5 членов ВКП(б).[16]

Другая группа была раскрыта в Таганрогском отделении Союзтранса, в составе 62 портовых служащих, водителей, грузчиков, которые систематически занимались хищениями дорогостоящих грузов из порта. Только хлеба ими было украдено 1500 пудов (24 тонны).[16]

Перегибы на местах[править | править код]

Тяжёлое социальное положение в голодающих районах вкупе с низкой юридической грамотностью местных кадров вызвали волну и необоснованных, противозаконных приговоров, которые массово пересматривались и отменялись. Именно в этом контексте приводит такие случаи генеральный прокурор А.Я Вышинский в своей брошюре «Революционная законность на современном этапе» (1933). Благодаря ему стали известны случаи, когда трех крестьян осудили за пользование колхозной лодкой для личной рыбной ловли, когда парня, баловавшегося в овине с девушками, осудили за «беспокойство колхозному поросёнку».[6] Аналогичные случаи разбирали и другие работники юстиции, в том числе и про горсть зерна, которую набрал колхозник Овчаров «и покушал ввиду того, что был сильно голоден и истощал и не имел силы работать», за что нарсуд 3-го участка Шахтинского (Каменского) района приговорил его по ст. 162 УК к двум годам лишения свободы.[17] «Эти приговоры неуклонно отменяются, сами судьи неуклонно со своих должностей снимаются, но всё-таки это характеризует уровень политического понимания, политический кругозор тех людей, которые могут выносить подобного рода приговоры… По данным, зафиксированным в особом постановлении Коллегии Наркомата юстиции, число отменённых приговоров с 7 августа 1932 г. по 1 июля 1933 г. составило от 50 до 60 %», — указал сталинский прокурор[6]. Он выступил в газете «Правда» со статьёй, резко осуждающей огульное применение закона:

Обнаружилось явление, недопустимое в работе органов юстиции: применение закона от 7 августа в случаях маловажных хищений, не представляющих не только особой, но и какой бы то ни было социальной опасности, и назначение притом жёстких мер социальной защиты. Осуждались колхозники и трудящиеся единоличники за кочан капусты, взятый для собственного употребления и т. п.; привлекались в общем порядке, а не через производственно-товарищеские суды; рабочие за присвоение незначительных предметов или материалов на сумму не менее 50 руб., колхозники — за несколько колосьев и т. п. Такая практика приводила в конечном счёте к смазыванию значения закона 7 августа и отвлекала внимание и силы от борьбы с действительными хищениями, представляющими большую социальную опасность. Как отмеченные случаи правооппортунической недооценки значения закона 7 августа, так и данные моменты перегибов в его применении и в распространении его действия на случаи, явно под него не подпадающие, квалифицированы Коллегией НКЮ как результаты влияния классово-враждебных людей, как внутри, так и вне аппарата органов юстиции…

Постановление Политбюро от 1 февраля 1933 г. и изданное на его основе постановление Президиума ЦИК от 27 марта 1933 г. требовали прекратить практику привлечения к суду по «закону от 7 августа» — «лиц, виновных в мелких единичных кражах общественной собственности, или трудящихся, совершивших кражи из нужды, по несознательности и при наличии других смягчающих обстоятельств».

Результаты первого этапа[править | править код]

Ужесточение борьбы с хищениями принесло зримый результат. На транспортной сети количество выявленных хищений за год снизилось с 9332 (август 1932) до 2514 (август 1933). Значительно уменьшилось и количество краж колхозного имущества.

Поэтому 8 мая 1933 года ЦК ВКП(б) и СНК ССР издают инструкцию № П-6028 «О прекращении применения массовых выселений и острых форм репрессий в деревне», чётко разграничившую полномочия репрессивных органов и поставившую задачу перенести центр тяжести на политико-организаторскую работу в деревне, где колхозный строй окончательно победил.

Количество осуждённых общими судами РСФСР и заключённых в ИТЛ по постановлению от 7 августа 1932 г.[6]
Год Число осуждённых Число заключённых на 1 января
1932 22 347
1933, I полугодие 69 523
1933, II полугодие 33 865
1934, II полугодие 19 120 93 284
1934, II полугодие 17 609
1935, II полугодие 6 706 123 913
1935, II полугодие 6 119
1936 4 262 118 860
1937 1 177 44 409
1938 858 33 876
1939 241 27 661
1940 346 25 544
1941 22 441
Справочно: осуждено в РФ за I полугодие 2017 г. по имущественным преступлениям[18] 127 113

Новый курс в деревне[править | править код]

Инструкция от 8 мая 1933 года гласила:

ЦК и СНК считают, что в результате наших успехов в деревне наступил момент, когда мы уже не нуждаемся в массовых репрессиях, задевающих, как известно, не только кулаков, но и единоличников и часть колхозников.

Правда, из ряда областей всё ещё продолжают поступать требования о массовом выселении из деревни и применении острых форм репрессий. В ЦК и СНК имеются заявки на немедленное выселение из областей и краёв около ста тысяч семей. В ЦК и СНК имеются сведения, из которых видно, что массовые беспорядочные аресты в деревне всё ещё продолжают существовать в практике наших работников. Арестовывают председатели колхозов и члены правлений колхозов. Арестовывают председатели сельсоветов и секретари ячеек. Арестовывают районные и краевые уполномоченные. Арестовывают все, кому только не лень и кто, собственно говоря, не имеет никакого права арестовывать. Не удивительно, что при таком разгуле практики арестов органы, имеющие право ареста, в том числе и органы ОГПУ, и особенно милиция, теряют чувство меры и зачастую производят аресты без всякого основания, действуя по правилу: «сначала арестовать, а потом разобраться».

2. Об упорядочении производства арестов

1. Воспретить производство арестов лицами, на то не уполномоченными по закону, председателями РИК, районными и краевыми уполномоченными, председателями сельсоветов, председателями колхозов и колхозных объединений, секретарями ячеек и пр.

Аресты могут быть производимы только органами прокуратуры, ОГПУ или начальниками милиции.

Следователи могут производить аресты только с предварительной санкции прокурора.

Аресты, производимые нач[альниками] милиции, должны быть подтверждены или отменены районными уполномоченными ОГПУ или прокуратурой по принадлежности не позднее 48 часов после ареста.

2. Запретить органам прокуратуры, ОГПУ и милиции применять в качестве меры пресечения заключение под стражу до суда за маловажные преступления.

3. О разгрузке мест заключения

1. Установить, что максимальное количество лиц, могущих содержаться под стражей в местах заключения НКЮ, ОГПУ и Главного управления милиции, кроме лагерей и колоний, не должно превышать 400 тысяч человек на весь Союз ССР.

Обязать прокурора СССР и ОГПУ в двухдекадный срок определить предельное количество заключённых по отдельным республикам и областям (краям), исходя из указанной выше общей цифры.

Обязать ОГПУ, НКЮ союзных республик и прокуратуру СССР немедленно приступить к разгрузке мест заключения и довести в двухмесячный срок общее число лишённых свободы с 800 тысяч фактически заключённых ныне до 400 тысяч.

Ответственность за точное выполнение этого постановления возложить на прокуратуру СССР.

5. В отношении осуждённых провести следующие мероприятия:

а) Всем осуждённым по суду до 3 лет заменить лишение свободы принудительными работами до 1 года, а остальной срок считать условным.

б) Осуждённых на срок от 3 до 5 лет включительно направить в трудовые посёлки ОГПУ.

в) Осуждённых на срок свыше 5 лет направить в лагеря ОГПУ.

6. Кулаки, осуждённые на срок от 3 до 5 лет включительно, подлежат направлению в трудовые посёлки вместе с находящимися на их иждивении лицами.

Реабилитация: 1936[править | править код]

26 июля 1935 года Политбюро приняло решение[19] о снятии судимости с колхозников, осуждённых неправомерно по статьям о хищениях.

11 декабря 1935 г. Вышинский обратился в ЦК, СНК и ЦИК с запиской, в которой предлагал принять решение о пересмотре дел осужденных по постановлению от 7 августа. Вопрос рассматривался членами Политбюро 15 января 1936 года. Сталин согласился с доводами Вышинского и поставил на его записке резолюцию: «За (постановление не опубликовывать)»[20].

16 января 1936 года выходит постановление ЦИК и СНК СССР «О проверке дел лиц, осуждённых по постановлению ЦИК и СНК СССР от 7 августа 1932 г. „Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной (социалистической) собственности“», согласно которому Верховному суду, Прокуратуре и НКВД поручалось проверить правильность применения «постановления от 7 августа» в отношении всех лиц, осуждённых до 1 января 1935 г. Специальные комиссии должны были проверить приговоры на предмет соответствия постановлению Президиума ЦИК от 27 марта 1933 года. Комиссии могли ставить вопрос о сокращении срока заключения, а также о досрочном освобождении. Пересмотр дел обязывалось провести в шестимесячный срок.

20 июля 1936 года генпрокурор СССР Вышинский подготовил докладную записку, адресованную Сталину, Молотову и Калинину, что пересмотр дел на основании постановления от 16 января 1936 г. завершён. Всего было проверено более 115 тыс. дел, и более чем в 91 тыс. случаев (79 %) применение закона от 7 августа признано неправильным, и на основании этого было освобождено 37 425 человек, ещё находившихся в заключении[21].

Всего за хищения социалистической собственности за 1932—1939 годы было осуждено в РСФСР 181 827 человек[6][22]. На Украине количество осуждённых в 1933-1935 годах составило 16 254 человека.[6] Для сравнения, согласно отчёту Судебного департамента при Верховном суде Российской Федерации за первое полугодие 2017 года, за имущественные преступления было осуждено 127 113 человек, в том числе за присвоение или растрату (ст. 160 УК РФ) 3 903 человека, уничтожение или повреждение имущества (ст. 167) -- 1880 человек[18]. Максимальное число осуждённых ныне получает наказание за кражи: всего по разным пунктам ст. 158 УК РФ за полугодие таких было 84 711 человек[18].

Количество лиц, осуждённых по постановлению от 7 августа 1932 г. и статьям УК о хищениях, в течение 1936 года уменьшилось втрое: с 118 860 человек до 44 409 человек. На 1 января 1939 года в ИТЛ НКВД СССР находился 27 661 заключённый за эти преступления. К 1941 году их количество снизилось до 22 441 человека.[6] [23]

Постановление утратило силу в связи с принятием указа «Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества», изданного 4 июня 1947 года[24].

Отражение в искусстве[править | править код]

В романе братьев Вайнеров «Эра милосердия» и снятом по нему культовом телефильме «Место встречи изменить нельзя» уличенный в краже шубы в Большом театре рецидивист Ручечник (в исполнении Евгения Евстигнеева) спрашивает милиционера Глеба Жеглова: «Указ семь-восемь шьёшь, начальник?» На что Жеглов отвечает: «Сегодня вышла у вас промашка совершенно ужасная, и дело даже не в том, что мы сегодня вас заловили... Вещь-то вы взяли у жены английского дипломата. И по действующим соглашениям, стоимость норковой шубки тысчонок под сто — всего-то навсего — должен был бы им выплатить Большой театр, то есть государственное учреждение». Ручечник за кражу личного имущества советского гражданина пострадал бы не слишком, а вот ущерб Большому театру уже действительно подпадал под «Указ 7-8», который сразу после войны всё ещё был в силе, хотя и применялся редко.[15]

См. также[править | править код]

Примечания[править | править код]

  1. 75 лет назад был принят указ, именуемый «7-8» // Фонтанка.ру, 07.08.2007.
  2. 1 2 Из переписки Сталина и Кагановича. Документ № 8 // Архив А. Н. Яковлева.
  3. 1 2 Из переписки Сталина и Кагановича. Документ № 11 // Архив А. Н. Яковлева.
  4. Сергей Шишков. «Закон о колосках» в борьбе с расхитителями социалистической собственности // Наука и жизнь. — 2016. — № 9. — С. 62—71.
  5. 1 2 Гамидуллаева Х.С. Уголовная ответственность за хищение социалистической собственности в СССР в 1930 1940-х гг. Киберленинка, Ленинградский юридический журнал. cyberleninka.ru (2007). Дата обращения 22 июня 2019.
  6. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Пыхалов, Игорь Васильевич. "Закон о пяти колосках" // Terra Humana : Научно-теоретический журнал. — Санкт-Петербург, 2011. — № 4. — С. 100—104. — ISSN 1997-5996. Ошибка в сносках?: Неверный тег <ref>: название «:6» определено несколько раз для различного содержимого
  7. В. Чалидзе. Уголовная Россия. Хищения социалистического имущества. KHRONIKA PRESS 505 Eighth Avenue, New York, N.Y. 10018 (1977). Дата обращения 22 июня 2019.
  8. Сталин и Каганович. Переписка, 1931—1936 гг. (издание РГАСПИ) М. 2001 — С. 240.
  9. 1 2 3 Анисимов Валерий Филиппович. Ответственность за хищения социалистической собственности по советскому уголовному кодексу // Вестник Югорского государственного университета. — 2008. — Вып. 4 (11). — ISSN 1816-9228.
  10. О.В. Хлевнюк, Р.У. Дэвис, Л.П. Кошелёва, Э.А. Рис, Л.А. Роговая. письмо № 248, стр. 274., ссылка 1 // Сталин и Каганович. Переписка. 1931-1936 гг.. — М: "Российская политическая энциклопедия" (РОССПЭН), 2001. — 798 с. — ISBN 5-8243-0241-3.
  11. Инструкция по применению постановления ЦИК и СНК СССР от 7.VIII.1932 г. об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной (социалистической) собственности. Приложение № 6 к п. 31/16 пр. ПБ № 116. | Проект «Исторические Материалы». istmat.info. Дата обращения 20 марта 2019.
  12. 1 2 3 Соломон П. Советская юстиция при Сталине. — монография, перевод с английского. — Москва, 1998. — С. 111, 112, 139. — 464 с.
  13. 1 2 3 Ботвинник С. Органы юстиции в борьбе за проведение закона от 7 августа // Советская юстиция : отраслевой журнал. — 1934. — Сентябрь (№ 24). — С. 2.
  14. Сергей Журавлёв. Голод 1932–1933 годов: причины реальные и мнимые. Эксперт. expert.ru (26 декабря 2011). Дата обращения 23 июня 2019.
  15. 1 2 Андрей Сидорчик. Указ семь-восемь. Зачем создавался и как работал «Закон о трех колосках». www.aif.ru (6 августа 2017). Дата обращения 23 июня 2019.
  16. 1 2 Лубянка, Сталин и ВЧК-ГПУ-ОГПУ-НКВД. Архив Сталина. Документы высших органов партийной и государственной власти. Январь 1922-декабрь 1936. / Яковлев А.Н.. — Сборник документов. — Москва: Международный фонд "Демократия" (Россия), Йельский университет (США), 2003. — С. 417—418. — 913 с. — ISBN 5-85646-087-1.
  17. Лисицын, Петров. По нарсудам Северодонского округа // Советская юстиция : отраслевой журнал. — 1934. — Сентябрь (№ 24). — С. 4—5.
  18. 1 2 3 ОТЧЕТ О ЧИСЛЕ ОСУЖДЕННЫХ ПО ВСЕМ СОСТАВАМ ПРЕСТУПЛЕНИЙ УГОЛОВНОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И ИНЫХ ЛИЦАХ, В ОТНОШЕНИИ КОТОРЫХ ВЫНЕСЕНЫ СУДЕБНЫЕ АКТЫ ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ, Раздел 1, 7 (гл. 21) www.cdep.ru/userimages/sudebnaya_statistika/2017/k3-svod_vse_sudy-1-2017.xls
  19. 26 июля 1935 года Политбюро приняло решение, касающееся судьбы значительной части крестьянства: «О снятии судимости с колхозников» (оно было оформлено как постановление СНК и ЦИК СССР от 29 июля). Постановление предписывало «снять судимость с колхозников, осуждённых к лишению свободы на сроки не свыше 5 лет, либо к иным, более мягким мерам наказания и отбывших данное им наказание или досрочно освобождённых до издания настоящего постановления, если они в настоящее время добросовестно и честно работают в колхозах, хотя бы они в момент совершения преступления были единоличными». Действие постановления не распространялось на осуждённых за контрреволюционные преступления, на осуждённых по всем преступлениям на сроки свыше 5 лет лишения свободы, на рецидивистов и т. д., однако, и без этого оно затрагивало интересы сотен тысяч крестьян. Снятие судимости, согласно постановлению, освобождало крестьян от всех правоограничений, связанных с нею. Для проведения постановления в жизнь в районах, краях, областях и союзных республиках, не имевших краевого и областного деления, создавались комиссии в составе прокурора, председателя суда, начальника управления НКВД, во главе с председателем соответствующего исполкома. Работу по снятию судимости с колхозников предполагалось закончить к 1 ноября 1935 г. (РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 969. Л. 21.) Архивированная копия (недоступная ссылка). Дата обращения 21 июля 2013. Архивировано 3 июня 2013 года.
  20. Политбюро. Механизмы политической власти в 30-е годы Архивная копия от 3 июня 2013 на Wayback Machine
  21. Докладная записка прокурора СССР А. Я. Вышинского И. В. Сталину, М. И. Калинину, В. М. Молотову о выполнении в срок постановления ЦИК и СНК СССР от 16 января 1936 г..
  22. Попов В. П. Государственный террор в советской России, 1923—1953 гг. (источники и их интерпретация) // Отечественные архивы. 1992, № 2, с. 26.
  23. НКВД-МВД СССР в борьбе с бандитизмом и вооружённым националистическим подпольем на Западной Украине, в Западной Белоруссии и Прибалтике (1939—1956) / Сборник документов. Составители: Владимирцев Н. И., Кокурин А. И. — М.: Объединённая редакция МВД России, 2008. — С. 482 — ISBN 978-5-8129-0088-5.
  24. Герцензон А. А., Грингауз Ш. С., Дурманов Н. Д., Исаев М. М., Утевский Б. С. История советского уголовного права. Издание 1947 г.

Ссылки[править | править код]