Павлов, Дмитрий Григорьевич

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Дмитрий Григорьевич Павлов
Pavlov dg.jpg
Герой Советского Союза генерал-полковник танковых войск Д. Г. Павлов
Дата рождения

23 октября (4 ноября) 1897(1897-11-04)

Место рождения

деревня Вонюх, ныне Павлово, Кологривский район,Костромская область

Дата смерти

22 июля 1941(1941-07-22) (43 года)

Место смерти

Лефортовская тюрьма (расстрелян)

Принадлежность

Российская империяFlag of Russia.svg Российская империя
РСФСРFlag of Russian SFSR (1918-1937).svg РСФСР
СССРFlag of the Soviet Union.svg СССР

Род войск

кавалерия, танковые войска, пехота

Годы службы

19141941

Звание
Генерал армии
(22.02.1941 — 22.07.1941, с 31.07.1957 посм.)
Командовал

Белорусский особый военный округ (Западный особый военный округ,
с 1941 — Западный фронт)

Сражения/войны

Первая мировая война,
Гражданская война в России,
Гражданская война в Испании,
Великая Отечественная война

Награды и премии
Герой Советского Союза
Орден Ленина Орден Ленина Орден Ленина Орден Красного Знамени
Орден Красного Знамени
Медаль «XX лет Рабоче-Крестьянской Красной Армии»

Дми́трий Григо́рьевич Па́влов (23 октября (4 ноября) 1897 , деревня Вонюх, ныне Павлово Кологривского района Костромской области — 22 июля 1941, Москва) — советский военачальник, генерал армии (22 февраля 1941). Герой Советского Союза (21 июня 1937).

22 июля 1941 года решением Военной коллегии Верховного суда СССР «за трусость, самовольное оставление стратегических пунктов без разрешения высшего командования, развал управления войсками, бездействие власти» был приговорён к высшей мере наказания — расстрелу. Похоронен на подмосковном полигоне НКВД. В 1957 году посмертно реабилитирован и восстановлен в звании.

Биография[править | править вики-текст]

Родился в семье крестьянина. В Первую мировую войну добровольцем ушёл на фронт, дослужился до старшего унтер-офицера. Был ранен в 1916 году и взят в немецкий плен. Освобождён после окончания войны. С 1919 года в Красной армии, в Гражданскую войну с 1918 по 1920 год был командиром взвода, эскадрона, помощником командира полка. Вступил в ВКП(б) в 1919 году.

Окончил Высшую военную школу Сибири (1922), Военную академию им. М. В. Фрунзе (октябрь 1925 — июнь 1928) и академические курсы при Военно-технической академии (1931).

В начале 1923 года 6-я Алтайская отдельная кавалерийская бригада, в которой Д. Г. Павлов служил в должности помощника командира полка, была переброшена на Туркестанский фронт. Начиная с февраля 1923 года в должности начальника истребительного отряда воевал против отряда басмачей курбаши Турдыбая в районе Ходжента, а с августа в Восточной Бухаре командовал 77-м кавалерийским полком в боях против отрядов Ибрагим-бека, Ала-Назара, Барота, Ходмана, Хаджи-Али.

С 1928 года — командир кавалерийского и механизированного полков, командир и комиссар механизированной бригады.

В ноябре1936 — марте 1937 года, во время Гражданской войны в Испании, сражался на стороне республиканского правительства в качестве «советского добровольца», был командиром танковой бригады и получил среди испанцев имя «Пабло». В Испанию прибыл в конце ноября 1936 года с второй группой советских танкистов. Поскольку ко времени прибытия Павлова была сформирована первая танковая бригада испанской республиканской армии, испанское военное командование назначило Павлова ее командиром. Бригада воевала на танках Т-26. Подразделение отличалось не только высокой боеспособностью, но и продуманой и грамотной снабженческой логистикой и организацией тылов, а также санитарной службы, что, как отмечал сам Павлов в специальной записке, было заслугой не столько советской, сколько испанской стороны. Организовал школу подготовки танкистов из местных кадров в Арчене. Отличился как организатор (в том числе, оборонительных действий) в условиях отступления пехотных частей и частичной потери управления испанским командованием при обороне Мадрида в феврале 1937 г. (Харамская операция).[1].

Герой Советского Союза (21.06.1937; лишен 21.03.1947; восстановлен 25.11.1965).

С 1937 года — депутат Верховного Совета СССР 1-го созыва. С марта 1938 по июнь 1941 — член Главного Военного совета Красной Армии. С ноября 1937 — заместитель, позже — начальник Автобронетанкового управления РККА.

На 18-м съезде ВКП(б) (1939) избиран кандидатом в члены ЦК. В своем выступлении полковник Денисов выразился так: «Недаром же, товарищи, Центральный Комитет партии и правительство поставили во главе танковых войск Героя Советского Союза т. Павлова (аплодисменты[2]

Участник Советско-финской (Советско-финляндской, Зимней) войны 1939—1940 гг. Занимался вопросами повышения эффективности боевого применения танковых и механизированных частей РККА, а также организацией испытаний в боевых условиях новых образцов бронетехники (КВ-1, КВ-2, СМК и др.). вошел в состав Комиссии ГВС по итогам войны (возглавил подкомиссию по АБТВ). Сформировал ряд предложений о принятии на вооружение танков «КВ» и Т-34. В своем докладе на заседании ГВС подчеркнул, что танк Т-34 «в боях не испытан, а испытан был пробегом на 3000 км. Вес танка — 36 тонн, мотор — дизель, танк не горит. Броня — 45 мм. По приказанию народного комиссара этот танк расстреливали бронебойным снарядом, и никакого впечатления обстрел не производит, вмятину дал на 30—35 мм». Некоторые из образцов танков было решено снять с производства и с вооружения (Т-35), снять с производства, но оставить на вооружении (Т-28, Т-37, Т-38), снять с вооружения (Т-27). Конкретные решения были приняты также по бронемашинам и специальным танкам. Было решено заменить все имеющиеся в автобронетанковых войсках авиационные моторы (из-за которых, по выражению Павлова, танки «горят как свечи») на дизельные и в дальнейшем танков с авиационными моторами не производить[3]. Резко возражал против принятия на вооружение 95-мм пушки (на чем настаивало ГАУ и маршал Советского Союза Г. И. Кулик), считая, что «Л-10 надо оставить до тех пор, пока не будет чего-нибудь нового», предлагал принять на вооружение Л-11, так как Л-32 «не будет»[4].

Оценивая репрессии 1937—1939 гг., высказал следующее мнение:

«У нас врагов народа оказалось столько, что я сомневаюсь в том, что вряд ли они были все врагами. И тут надо сказать, что операция 1937—1938 гг., до прихода тов. Берия, так нас подсидела, и, по-моему, мы очень легко отделались с таким противником, как финны».

— Выступление Д.Г. Павлова в Комиссии ГВС по итогам войны с Финляндией (март 1940 г.)
[5]

С июня 1940 командующий войсками Западного Особого военного округа.

С 21 июня 1941 г. — командующий Западным фронтом.

В начале Великой Отечественной войны в ходе т. н. «приграничных сражений» на участке Западного Особого военного округа генерала Павлова, развернутого с 21 июня 1941 г. в Западный фронт, вермахту удалось достичь значительных успехов. В двух котлах под Белостоком и Минском немецкая группа армий «Центр» захватила более 300 тыс. пленных, около 3000 танков и 2000 орудий и, разгромив все главные силы Красной Армии на минском направлении, вышла на оперативный простор. Разгром частей Западного фронта, в конечном итоге, резко ухудшил положение СССР в начальный период войны[6]. С 30 июня 1941 г. Павлов отстранен от командования фронтом и переведен в распоряжение наркома обороны. Вызван в Москву. В начале июля назначен заместителем командующего Западным фронтом и отбыл к месту службы.

4 июля, по дороге в Гомель, генерал Павлов был арестован в городе Довске. 22 июля предстал перед судом Военной коллегии вместе с рядом своих бывших подчиненных. Все обвиняемые были признаны виновными в проявлении трусости, бездействии, нераспорядительности, развале управления войсками, сдаче оружия и боеприпасов противнику без боя и самовольном оставлении боевых позиций частями фронта, что привело к дезорганизации обороны страны и прорыву фронта. В тот же день виновные были расстреляны, а впоследствии лишены всех воинских званий и наград[7].

31 июля 1957 г. реабилитирован, впоследствии восстановлен в звании Героя и правах на остальные награды.

Вклад в развитие танкостроения, структуру и способы применения танковых соединений[править | править вики-текст]

Дмитрий Григорьевич Павлов, 1938 год

Исходя из опыта боевых действий против германских танков в Испании, настоял на создании танков с дизельными двигателями, противоснарядным бронированием и пушками, способными пробивать противоснарядное бронирование вражеских танков.

21 февраля 1938 года в должности начальника АБТУ РККА комкор Павлов Д. Г. направил Наркому обороны СССР Маршалу Советского Союза Ворошилову доклад о необходимости коренного пересмотра танкового вооружения. В этом документе требовал танки сопровождения пехоты Т-26 оставить пехоте, перевооружить танки Т-28 и Т-35 76-мм пушкой с настильной траекторией и начальной скоростью снаряда не меньше 560 м/сек. Кроме того — на смену этим двум танкам разработать новый тяжёлый танк прорыва. Предложения Павлова Д. Г. были реализованы. Для Т-28 и Т-35 была создана 76-мм пушка с начальной скоростью снаряда 555 м/сек, кроме того, для замены этих танков был разработан и пущен в серию тяжёлый танк прорыва КВ. В этом же документе от 21 февраля 1938 года он потребовал разработать танк для замены БТ. Из документа: «… Опытные образцы необходимо разработать в двух вариантах: колёсно-гусеничный и чисто гусеничный для окончательного решения вопроса о выборе типа (гусеничного или колёсно-гусеничного). При получении ходовой части (включая гусеницу) чисто гусеничного танка, работающей не менее 3000 км, можно будет отказаться от колёсно-гусеничного типа танка»[8].

В ноябре 1939 года по итогам применения танковых корпусов (сформированных и укомплектованных по штатному расписанию М. Н. Тухачевского) в Польше в сентябре 1939 года Павлов Д. Г. решительно высказался за их расформирование как небоеспособных. Кроме него за расформирование выступили: заместитель наркома обороны, начальник Генерального штаба РККА командарм 1-го ранга Б. М. Шапошников (планировал действия РККА в Польше), командарм 1 ранга С. К. Тимошенко, командующий Украинским фронтом (в его подчинении был 25-й танковый корпус), командарм 2 ранга М. П. Ковалёв, командующий Белорусским фронтом (в его подчинении был 15-й танковый корпус), заместитель наркома обороны командарм 1 ранга Г. И. Кулик, координировавший действия двух фронтов. Против существования танковых корпусов Тухачевского высказались и командиры этих корпусов — комдив М. П. Петров и полковник И. О. Яркин. Танковые корпуса были расформированы. Взамен Павлов Д. Г. предложил: сохранить отдельные танковые батальоны во всех стрелковых дивизиях и танковые полки в кавалерийских дивизиях; сохранить все отдельные танковые бригады; сформировать дополнительно 3 танковые бригады и 10 учебных танковых полков, которые во время войны следовало развернуть в батальоны; 15 лучших стрелковых дивизий Красной Армии переформировать в моторизованные. Состав моторизованной дивизии включал — 4 полка (танковый, артиллерийский, 2 мотострелковых), три батальона (разведывательный, связи, лёгкий инженерный) и 2 дивизиона (ПТО и зенитный). Всего в дивизии 257 танков, 49 бронемашин в подразделениях управления, разведки и связи, 98 орудий и миномётов (без 50-мм) и 980 автомашин. Вся реорганизация была связана с минимальным количеством организационных и кадровых перемещений. Взамен расформированных управлений 4-х танковых корпусов было создано 15 дивизий, которые превосходили расформированные корпуса и по количеству танков, и по боевой мощи, и по способности вести боевые действия.

Принцип использования танковых бригад и моторизованных дивизий по Павлову: их можно включать в состав стрелковых корпусов, общевойсковых армий и фронтов, а также держать в резерве Главного командования. При проведении операций не загружать один маршрут тысячами машин, а разнести удары в пространстве, действовать на разных направлениях, но с единой целью, по единому замыслу и плану (с учётом развития средств связи в то время). В случае наступления быстро формировать армейские и фронтовые эшелоны развития прорыва (ЭРП). Возможный состав фронтового ЭРП: заместитель командующего фронтом с небольшим штабом, средствами связи и управления, 2-4 танковые бригады и 1-3 моторизованные дивизии — примерно 1000—1500 танков с пехотой, артиллерией и всеми поддерживающими и обеспечивающими силами и средствами. Такие ударные группы должны были создаваться только когда в них появлялась необходимость. Если необходимости нет, танковые бригады и моторизованные дивизии действуют рассредоточенно. Данные предложения были опробованы и основывались на результате применения 1 мотострелковой дивизии, 2 танковых и 3 мотоброневых бригад на Халхин-Голе. Принципы применения и численность танковых бригад по Павлову доказали свою эффективность во время Второй мировой войны (при нападении на Советский Союз по плану «Барбаросса» германские танковые дивизии, в среднем имевшие по 150 танков, были сформированы в 4 группы (аналог ЭРП); германская танковая армия «Африка» под командованием генерал-фельдмаршала Э. Роммеля (~2 танковые бригады Павлова); 2 танковые группы (по ~100 танков) при прорыве германских войск к Сталинграду в августе 1942 года; в декабре 1944 года при нанесении удара в обход Будапешта 6-й гвардейской танковой армией СССР в её составе насчитывалось 220 танков, 9 самоходно-артиллерийских установок, 16 установок РС, 390 орудий и миномётов, 1956 автомашин[9].

В оборонительных сражениях дивизии и бригады Павлова можно было использовать в засадах на путях движения противника. В случае отступления войск бригады и дивизии Павлова можно оставлять в качестве арьергарда — они некоторое время сдерживают противника, затем рывком уходят к главным силам. Однако предложенная структура не была реализована.

7 июня 1940 года генерал-полковник танковых войск (с 4.06.1940) Павлов был освобожден от должности начальника Автобронетанкового управления Красной Армии и назначен командующим Белорусским особым военным округом, который через несколько дней после назначения Павлова был преобразован в Западный особый.

Накануне войны[править | править вики-текст]

Летом и осенью 1940 г. Павлов входил в должность командующего округом, знакомился с новыми для него обязанностями, непосредственно решал возникающие перед округом проблемы — автодорожное и железнодорожное строительство, строительство складов, технических пунктов, госпиталей и их дислокация, развертывание аэродромной сети, разработка и утверждение планов работ по строительству укрепрайонов на новой границе и т. д. Серьезнейшей проблемой в условиях развертывания Красной Армии по штатам военного времени (даже без учета призыва мобрезерва в территориальные (кадрированные) дивизии стало размещение частей на зимние квартиры — округ постоянно сталкивался с банальной нехваткой ангаров для техники, квартир для комстостава и даже казарм (так в казармах Брестской крепости (как одного из пунктов Брестского УРа и дислокации 4 армии) численность личного состава превышала допустимую более чем в два раза).

C августа 1940 года Павловым лично проведены фронтовая военная игра, пять армейских полевых поездок, армейская командно-штабная военная игра на местности, пять корпусных военных игр, радиоучение с двумя механизированными корпусами, корпусное и два дивизионных учения с войсками в зимних условиях. В октябре 1940 года Генеральный штаб РККА осуществил с управлением округа фронтовую полевую поездку. В ходе указанных мероприятий выявилось значительное отставание уровня подготовки командующих (командиров) и их штабов от требований вооруженной борьбы, организации взаимодействия в различных условиях обстановки. Партийно-правительственная комиссия, проверявшая состояние Вооруженных Сил в 1940 году, отмечала, что эти отрицательные моменты «при наличии молодых и недостаточно опытных кадров привели к отставанию в ряде вопросов подготовки армии к войне».[10]

Последние месяцы 1940 года Павлов посвятил подготовке доклада, посвященного роли танков и танковых войск в современной наступательной операции, с которым выступил на Совещании высшего руководящего состава РККА в декабре 1940 г., привлекая опыт Зимней войны, Освободительного подхода и даже войны в Испании, но прежде всего — событий в Европе 1939—1940 гг.[11]. Речь в докладе шла, в основном, об организации танкового (механизированного) корпуса, его огневой мощи, штатах, вооружении, а также использовании данных соединений в современной наступательной операции — прорыве обороны противника, вводу в прорыв, организации авиационного прикрытия и ПВО, развитию успеха в оперативной глубине тылов противника. Опыт немецких танковых групп рассматривался как возможное практическое руководство к действию, хотя Павлов и признал, что в плане организации и осуществления прорыва сильными мобильными группами немцы не придумали ничего нового, они лишь реализовали на практике то, что давно изучалось танковыми командирами РККА теоретически. Речь, таким образом шла не о том, как противостоять удару танковых групп (о противодействии противнику, который может попытаться сорвать упреждающими ударами сосредоточение корпусов или их выход в район прорыва в докладе почти ничего не говорится), а о том и только о том, как его организовывать самим, в том числе и с учетом ошибок вермахта в кампаниях 1939—1940 гг.

«Я лишь прошу запомнить одну цифру: Польша перестала существовать через 17 суток. Операция в Бельгии и Голландии закончилась через 15 суток. Операция во Франции, до ее капитуляции, закончилась через 17 суток. Три очень характерные цифры, которые не могут меня не заставить принять их за некое возможное [число] при расчетах нашей наступательной операции. Во время германо-польской войны немцы развернули на своей границе 5 подвижных групп на фронте до 600 км… В пограничном сражении подвижные группы действовали с пехотой, среднесуточное продвижение составляло 10 — 12 км. […] Этот этап длился 3 — 4 дня. Сломив сопротивление поляков и быстро приведя себя в порядок, подвижные группы начали преследование. […] Этот этап закончился на р. Висла. Третий этап (преследование) закончился на р. Буг, когда организованного сопротивления уже не было. Такое использование мехсоединений привело к тому, что в 16 — 17 дней Польша была разгромлена. При захвате Голландии, Бельгии и Люксембурга немцы действовали теми же методами, что и в Польше. Всего было развернуто 4 группы… […] Применение мехгрупп позволило немцам захватить Голландию в три дня, разбить англо-французов в Бельгии за 15 дней. Операция в Северной Франции началась прорывом линии Вейгана… Только после прорыва линии Вейгана подвижные группы были брошены в прорыв и, опережая отходившие французские войска на реки Сена и Луара, не дали французам организовать на них оборону. Величина суточных переходов в этот период составляла 50 — 60 км, доходя в некоторые дни для отдельных групп до 100 км в сутки. За период с 5 по 22 июля, то есть за 18 дней наступления немецкой армии механизированными частями, французская армия не была способна оказывать существенного сопротивления».
«По своим возможностям — по вооружению, живой силе, ударной мощи — танковый корпус [РККА] превышает огневую мощь двух, представленных [показывает на схему] на схеме, немецких танковых дивизий и соответствует пяти стрелковым пехотным немецким дивизиям. А раз так, то мы вправе и обязаны возлагать на танковый корпус задачи по уничтожению 1 — 2 танковых дивизий или 4 — 5 пехотных дивизий. Я почему говорю 4 — 5 с такой уверенностью? Только потому, что танковый корпус в своем размахе никогда не будет драться одновременно с этими пятью развернувшимися и направившими против него огневые средства дивизиями. По-видимому, он эти 5 дивизий будет уничтожать рядом ударов одну за другой, причем делать это вместе с авиацией, которая будет вместе с ним взаимодействовать до порядка двух, а может быть и больше авиационных дивизий».

В рамках того же мероприятия участвовал в двухсторонних оперативно-стратегических играх на картах, которые были проведены сразу же после официального закрытия совещания высшего командного состава РККА. Первая игра состоялась 2—6 января, вторая — 8—11 января 1941 года. Павлов принял участие в обоих играх — в первой возглавляя «красную сторону», во второй один из фронтов «синей». В обоих же случаях ему противостоял генерал армии Г. К. Жуков, командующий Киевским Особым Военным округом. Руководил играми Нарком обороны Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко, а также непосредственно заместители Наркома обороны, начальник Генерального штаба, заместители начальника Генерального штаба и другие лица из центрального аппарата НКО и Генштаба[12]. Особое внимание к играм проявил И.Сталин.

Первоначально намечалась одна двухсторонняя игра 17—19 ноября 1940 года на северо-западном направлении по теме «Наступательная операция фронта с прорывом УР», в ходе которой предполагалось дать практику высшему командованию в организации, планировании и руководстве фронтовой и армейской операциями, «проработать и усвоить основы современной наступательной операции фронта и армии», изучить Прибалтийский театр военных действий и Восточную Пруссию, а также ознакомиться с основами оборонительной операции. Однако затем срок проведения игры был перенесен и увязан с окончанием декабрьского совещания высшего командного состава РККА, при этом масштаб игры существенно расширился: кроме игры на северо-западном направлении, была предусмотрена и вторая игра — на юго-западном направлении.

По условиям обоих игр «Западные» осуществили нападение на «Восточных». При этом из розыгрыша полностью исключались операции начального периода войны. Из заданий для сторон на первую игру видно, что «Западные», осуществив 15 июля 1941 года нападение на «Восточных», к 23—25 июля достигли рубежа Шауляй, Каунас, Лида, Скидель, Осовец (70—120 км от государственной границы), но затем под ударами «Восточных» через пять-десять дней были отброшены с указанного рубежа в исходное положение. Только с этого положения разыгрывались дальнейшие действия сторон. По такому же сценарию начиналась война и во второй игре: Юго-Восточный фронт «Западных» после вторжения на территорию «Восточных» на рубеже Львов, Ковель (50—70 км от госграницы) был встречен «сильным контрударом „Восточных“… и отошел на заранее подготовленный рубеж». Вопрос о том, как же удалось «Восточным» не только отбросить противника к государственной границе, но местами и перенести военные действия на его территорию, сценарий игр обходил.

Таким образом, ни на совещании, ни на играх их участники даже не пытались рассмотреть ситуацию, которая может сложиться в первых операциях в случае нападения противника. Поэтому утверждения, что игры проводились для «отработки некоторых вопросов, связанных с действиями войск в начальный период войны»[13] не соответствуют действительности. Эти вопросы не значились в учебных целях игр и в ходе игр не рассматривались. Спорными являются и утверждения Жукова о том, что в ходе игр был фактически разыгран сценарий, повторившийся 22-28 июня 1941 г. при разгроме Западного фронта[14]. В обеих играх действия сторон на направлениях Брест, Барановичи (Восточный фронт «Западных») и Брест, Варшава (Западный фронт «Восточных») не разыгрывались. Между тем, и в планах советского стратегического руководства, и в документах первой игры отмечалась опасность ударов противника из районов Сувалки и Брест в направлении Барановичи. Удары противника именно из этих районов в начале Великой Отечественной войны привели к окружению советских войск в белостокском выступе.

Созданные в играх группировки войск сторон соответствовали утвердившимся осенью 1940 г. взглядам советского стратегического руководства, согласно которым Германия с целью захвата Украины может сосредоточить свои главные силы на юге, в районе Седлец, Люблин, для нанесения главного удара в общем направлении на Киев, а из Восточной Пруссии, где будет сосредоточено 50— 60 немецких пехотных дивизий, может последовать вспомогательный удар. Однако начало Великой Отечественной войны показало, что в январе 1941 г. оперативно-стратегическое звено командного состава РККА разыгрывало на картах такой вариант военных действий, который реальными «Западными», то есть Германией, не намечался.

Действия Павлова в первой игре были, в целом, учитывая вводные сценария, успешными, однако Жукову удалось использовать специфику ТВД, создать мощный кулак и нанести войскам «Красных» чувствительный контрудар, существенно замедлив их прорыв, а на некоторых участках — сорвав его график, поставив части «Красных» под угрозу оперативного окружения. Вторая же игра была прекращена как только у «Красной» стороны наметился явный перевес при нанесении контрудара

Очевидно, не без влияния опыта первой игры, в которой «Восточные» не выполнили поставленных им задач по окружению и разгрому «Западных» в Восточной Пруссии, в уточненный в марте 1941 г. план стратегического развертывания Вооруженных Сил Советского Союза было внесено следующее положение: «Развертывание главных сил Красной Армии на Западе с группировкой главных сил против Восточной Пруссии и на Варшавском направлении вызывает серьезные опасения в том, что борьба на этом фронте может привести к затяжным боям».

Весной 1941 г. начинается новый этап стратегического развертывания РККА на Западном ТВД. Приоритет отдается теперь Юго-Западному (Люблинско-Варшавскому) направлению, Западное же и Северо-Западное (Белосток-Варшава-Кенигсберг) рассматриваются как вспомогательные и второстепенные, что нашло отражение как в мартовских «Соображениях…», так и в т. н. «Соображениях по плану стратегического развертывания сил Советского Союза на случай войны с Германией и ее союзниками» от 15 мая. Распоряжения часто следуют напрямую войскам (армиям и корпусам), проходя через штабы и командующих округов как через простые передаточные и контролирующие инстанции. НКО и Генеральный штаб фактически не оставляют командующим округов, в том числе, и Павлову, возможностей для принятия самостоятельных решений — все решения принимаются и обязательно утверждаются Москвой или согласовываются с ней. Формирование ПТАБр РГК, новых мехкорпусов, их дислокация и задачи в военное время, размещение частей (корпусов) ВДВ и обеспечение их средствами десантирования, дислокация конкретных частей и соединений, штабов, аэродромов, строительство дорог и определение приоритетных направлений, развитие существующей транспортной сети, строительство УРов, обеспечение связью, тягачами для артсистем и автотранспортом, обеспечение работы тыловых служб (от питания до медобслуживания и санобработки) и т. д. — вот тот неполный перечень проблем, который командующий округом весной и в начале лета 1941 г. не мог решать самостоятельно ни в каком виде[15].

В мае 1941 г. НКО и Генеральный штаб дают указание о разработке т. н. Плана прикрытия, специального документа о действиях войск первых эшелонов округов (фронтов) в угрожаемый (или мобилизационный) период. Западным округом такой план был составлен, однако трудно сказать, был ли он утвержден НКО. Подобные планы имелись в каждой армии (Гродно-41, Кобрин-41 и т. д.), но они не могли быть введены в действие без санкции округа (фронта), как и план окружного (фронтового) уровня без санкции Верховного командования или Правительства СССР (при объявлении мобилизации План прикрытия вводился автоматически с первого ее дня). Начало боевых действий со стороны противника не являлось основанием для автоматического введения Плана прикрытия в действие — только специальный приказ за подписью Наркома, Начальника Генштаба и члена ГВС.

В начале июня на тыловых рубежах округа началось развертывание армий тыловых округов (20, 21, 22 армии на линии Днепра), в середине июня в соответствии с приказом НКО и ГШ началось выдвижение к границе вторых окружных эшелонов («скрытно, под видом учений»).

Павлов неукоснительно и без обсуждений выполнял приказы Москвы — и требовал того же от всех нижестоящих командиров, фактически запрещая любые самостоятельные действия, как их запрещали НКО и Генеральный штаб — вплоть до второй половины июня, когда ситуация стала меняться существенным образом.

Великая Отечественная война[править | править вики-текст]

Images.png Внешние изображения
Image-silk.png Соотношение и развертывание сил сторон к 22 июня 1941 г. (дислокация - по ПП)
Image-silk.png ППД частей первого и второго эшелонов Западного фронта на 22 июня 1941 г.
Image-silk.png Общий ход боевых действий в полосе Западного фронта 22 июня - 9 июля 1941 г.

С 21 июня 1941 года — командующий войсками Западного фронта[16] (заместитель генерал-лейтенант И. В. Болдин, начальник штаба — генерал-майор В. Е. Климовских). Штаб фронта дислоцировался по плану прикрытия в г. Барановичи, однако в реальности с 21 до 27-28 июня находился в Минске, отступив к 25-26 июня на окраины города. Фронт был развернут от Немана до Полесья в составе трех армий (3 армия (генерал-лейтенант Кузнецов, штаб — Гродно), 10 армия (генерал-майор Голубев, штаб — Белосток), 4 армия (генерал-майор Коробков, штаб — Кобрин)). Планировалось формирование еще и 13-й (генерал-майор Филатов) армии со штабом в Бельске, однако на 22 июня штаб армии находился восточнее Минска (позже — в районе Молодечно), а подразделения армии — на площади от Западной границы до Бобруйска-Витебска. Процесс формирования 13 армии завершался уже после начала войны, отдельные ее части приняли участие в обороне Минска.

Первые эшелоны армий представляли собой стрелковые дивизии, равномерно растянутые вдоль Западной границы по Плану прикрытия. Вторыми армейскими эшелонами являлись механизированные корпуса (мехкорпуса) — 11, 6, 14, 13. В состав 10 армии входили два мехкорпуса (13 и 6) и 6 кавкорпус. Каждая армия имела в своем оперативном подчинении смешанную авиадивизию. Специфика дислокации частей фронта была такова, что самая мощная армия располагалась в Белостокском выступе, то есть, уже в мирное время находилась фактически в оперативном мешке при отсутствии развитой авто- и железнодорожной сети в районе развертывания (так Белосток не был связан прямым железнодорожным сообщением с Минском или Барановичами).

Авиационные группировки фронта к 22 июня были развернуты на полевых аэродромах, причем из-за замены в ряде авиаполков старой матчасти на новую на одного пилота приходилось две-три машины (9сад). Помимо этого в состав фронта входили отдельные подразделения фронтового подчинения (20 и 17 мехкорпуса второй очереди формирования, ряд стрелковых дивизий), части ПВО, три ПТАБр, укрепленные районы на Старой и Новой границах (прежде всего, Гродненский, Осовецкий и Брестский), а также подразделения и резервы ГК. В оперативном подчинении фронта находилась Пинская военная флотилия.

Большинство полевых частей фронта были укомплектованы личным составом и вооружением по штатам военного времени, 6 мехкорпус 10 армии имел на вооружении новые танки Т-34 и КВ в массовых количествах, однако подразделения прикрытия часто находились разбросанно на большой территории (10 и 13 армии) или (другая крайность) скученно, в военных городках (42 сд и 6 сд 4 армии)[17].

Слабым местом частей фронта была насыщенность частей автотранспортом и тягачами, обеспечение техники горючим и квалифицированным техобслуживанием (при слабом развитии дорожной сети), а также уровень радиофикации и обеспечения связью между подразделениями в целом.

В соответствии с предвоенным планированием, прежде всего, с т. н. планом прикрытия[18] перед частями фронта ставилась задача сдерживания противника активной обороной на всех участках с нанесением контрударов и последующим переходом в (М-30) наступление левым крылом (4 и 13 армии) общим направлением на Люблин и Демблин («Соображения по плану стратегического развертывания…» от 15 мая 1941[19]). Авиации с первого дня войны предписывалось наносить удары по резервам вражеских группировок, тыловым центрам (Варшава, Люблин, Демблин, Сувалки, Кенигсберг) и крупным железнодорожным узлам. Тем не менее, официальным порядком план прикрытия так и не был введен в действие до начала войны. Хотя в ночь с 21 на 22 июня (в соответствии с Директивой 1 НКО) войска прикрытия были приведены в состояние повышенной боеготовности, Павлов пошёл дальше и приказал вывести войска первых армейских эшелонов в районы развертывания и занять предполья в УРах. Правда, сделано это было без конкретизации ситуации и каких-либо связанных с этим задач[20].

«В 3 часа 30 минут [22 июня] Коробкова вызвал к телеграфному аппарату командующий округом… […] На вопрос командующего [4-й] армией, какие конкретные мероприятия разрешается провести, Павлов ответил: — Все части армии привести в боевую готовность Немедленно начинайте выдвигать из крепости 42-ю дивизию для занятия подготовленных позиций. Частями Брестского укрепрайона скрыто занимайте доты. Полки авиадивизии перебазируйте на полевые аэродромы.»

[21]

Часть аэродромов фронта была поставлена под ремонт (их оборудовали бетонными ВПП), продолжались работы по строительству УР и полосы обеспечения на Новой границе. Дополнительную проблему составляли проблемы логистики — размещения складов, хранилищ, тыловых служб, а также снабжения боевых подразделений всем необходимым, в том числе, топливом и ГСМ и эвакуации неисправной боевой техники. Ситуацию усложняли и окружные артиллерийские сборы с участием представителей НКО, назначенные в соответствии с планом боевой подготовки на 22 июня 1941 г., правда, в последний момент вечером 21 июня отмененные.

В ходе скрытного сосредоточения и развертывания в рамках подготовки к действию по плану «Барбаросса» на центральном направлении противнику удалось достичь общего превосходства на направлениях главных ударов (общим направлением на Брест-Кобрин и севернее Гродно на Вильнюс) в 1,5 и более раз, хотя, в целом, соотношение сил сторон не выглядело критическим. Частично это объясняется тем, что основные ударные группировки вермахта начали выдвижение непосредственно к переднему краю только после сигнала «Дортмунд», переданного днем 21 июня. Авиационные ударные группировки закончили перебазирование на приграничные аэродромы за несколько дней до начала операции[22].

Тем не менее, командованием РККА общее соотношение сил фронта и группы армий «Центр» не оценивалось как фатальное, непременно ведущее к катастрофе и разгрому. Даже вынужденный отход на несколько километров от пограничных рубежей в рамках операции прикрытия под давлением превосходящего противника или в условиях фактора внезапности рассматривался как временная, но, возможно, вполне допустимая мера, которая должна сопровождаться непременным контрударом и восстановлением линии фронта (такая ситуация разыгрывалась на одной из оперативных игр в декабре-январе 1941 г.). Считалось, что Западный фронт располагает всем необходимым для этого, в том числе и резервами, а у противника не достаточно сил для того, чтобы разом уничтожить всю фронтовую группировку или нанести ей за несколько дней полное поражение. К провокациям и приграничным частным операциям в рамках прикрытия фронт, как считалось, был вполне готов. Вечер 21 июня Павлов, располагавший последними разведданными о развертывании войск противника и сообщивший о них наркому обороны, спокойно провел в Минском Доме Красной Армии на оперетте «Свадьба в Малиновке».

В ночь с 21 на 22 июня 1941 г. Павлов вместе с командирами штаба фронта находился на рабочем месте, поддерживая связь с командующими армиями и Наркоматом обороны (нарком, по его словам, еще раз успокоил, что войны не будет, ожидаются лишь провокации на границе). В это время осуществлена передача Директивы № 1 в войска, а также приказа командующего фронтом о занятии районов прикрытия и выходе частей первого эшелона из ППД. С 3.35 часов в штаб фронта стали поступать сведения из частей первого эшелона о массированном авиационном и артиллерийском нападении. В условиях непроясненной обстановки и молчания Москвы по поводу происходящих событий на фоне неопределенных положений Директивы № 1 (провокация? война?[23]) в 5 часов 25 минут отдал приказ, фактически официально разрешавший силам фронта вести боевые действия в условиях нападения противника:

«Ввиду обозначившихся со стороны немцев массовых военных действий приказываю поднять войска и действовать по-боевому»[24]

Массированное применение вермахтом (группой «Центр») танковых клиньев при поддержке авиации и маневренных частей, уничтожение ряда соединений фронта по одиночке, разрозненно, неясность обстановки и планов противника, а также общий хаос и неразбериха первых дней войны привели к тому, что часть войск прикрытия была уничтожена или попала в окружение, а часть была вынуждена отступать, часто при потере управления, руководствуясь противоречивыми слухами, в условиях действия вражеских диверсионных групп, тотальной шпиономании и часто откровенно недружественного отношения местного населения. Сочетание этих факторов постепенно вело Западный фронт к катастрофе, которую, тем не менее, вплоть до конца июня еще можно было избежать[25].

Тем не менее, 22 июня 1941 г. и штаб фронта, и командующий, занимавшиеся, в основном, сбором сведений и установлением связи с разрозненными подразделениями не высказали особого беспокойства, что и получило отражение в вечерней Сводке Главного командования от 22 июня, а также Директивах № 2 и № 3. В самом деле — под удар попали только части, непосредственно размещенные на границе, части ВВС понесли тяжелый урон, но только в полосе первого удара, смешанными дивизиями, тогда как полки фронтового подчинения и РГК вполне сохранили боеспособность и не успели принять участие в активных боевых действиях.

Однако уже 23-24 июня 2 воздушный флот Люфтваффе (Кессельринг) захватил господство в воздухе, осложняя и без того непростую ситуацию. Из-за стремительно продвижения частей вермахта части ВВС фронта были вынуждены бросать аэродромы и матчасть. С другой стороны, командиры на местах часто самоустранялись от принятия решений или воплощения их в жизнь, предпочитая отходить, нежели оказаться в окружении, даже гипотетическом. Многие соединения действовали разрозненно — отдельными полками, батальонами и даже ротами.

Директивой № 3, направленной в войска вечером 22 июня Ставка ГК приказала в течение дня 23 июня всем фронтам нанести удары по врагу с целью разгрома прорвавшихся группировок противника. Командование Западным фронтом попыталось организовать контрудар на правом фланге (в районе Гродно) силами 3 армии и правого фланга 10 армии, образовавших т. н. конно-механизированную группу (КМГ) под командованием заместителя командующего фронтом Болдина (возглавлявшего — успешно — аналогичную структуру во время т. н. «Освободительного похода» в 1939 г. на том же (гродненском) направлении)[26]. Этот контрудар, как впоследствии отмечал сам Болдин, не решил поставленных перед ним задач, однако штаб фронта рассчитывал на успех, хотя бы частичный, поскольку превосходство атакующих частей было, на первый взгляд подавляющим.

Эти ожидания вылились в новый приказ Павлова, отданный КМГ 24 июня, требующий по достижению поставленных задач развивать наступление далее с выходом на территорию противника. Относительно этого приказа Болдин заметил[27], что Павлов в тот момент уже не владел ситуацией и принимал неадекватные решения, поскольку КМГ уже растаяла-растворилась в приграничных лесах, не выполнив большей части и первоначальных задач.

В условиях стремительно меняющейся обстановки, отсутствия связи со многими подразделениями и частями командование фронтом теряло управление. Дело осложнялось и тем, что фактически фронтом командовали маршалы К. Е. Ворошилов, Б. М. Шапошников[28] и Г. И. Кулик[29], прибывшие по приказу Ставки ГК 23 июня в Минск «помогать» Павлову проводить в жизнь Директиву № 3, часто мешавшие оценить обстановку и давившие советами, приказами, авторитетом и угрозами — при этом ни за что формально не отвечавшие.

«Отойдя от аппарата, я подумал: как далек Павлов от действительности! У нас было мало сил, чтобы контратаковать противника. Все части, из которых Павлов приказал создать ударную группу, уже были втянуты в ожесточенные оборонительные бои и, конечно, имели большие потери. Снимать их — значило ослаблять оборону, но что делать? Приказ есть приказ! Много лет спустя, уже после войны, мне стало известно, что Павлов давал моей несуществующей ударной группе одно боевое распоряжение за другим, совершенно не интересуясь, доходят ли они до меня, не подумав о том, реальны ли они в той обстановке, какая сложилась на Западном фронте. Зачем понадобилось Павлову издавать эти распоряжения? Кому он направлял их? Возможно, они служили только для того, чтобы создавать перед Москвой видимость, будто на Западном фронте предпринимаются какие-то меры для противодействия наступающему врагу? Ни одного из этих распоряжений я не получил, и остались они в военных архивах как тяжкое напоминание о трагедии первых дней войны…»

[27]

Попытка нанести контрудар на юге в районе Бреста силами 4 армии также оказалась неудачной и лишь усугубила катастрофу всего левого флага Западного фронта — к 24 июня 4 армия, лишившись 14 мехкорпуса, как полноценное соединение уже не существовало даже на страницах боевых донесений.

25 июня 1941 г. Павлов, видя угрозу окружения белостокской группировки противника (но еще не зная о разгроме 4 армии и КМГ (отдельные соединения КМГ продолжали пробиваться на Восток)), отдал приказ об отводе всех войск фронта за реку Щара на линию Лида, Слоним, Пинск.

В эти же дни Павлов лично выезжал в передовые части фронта в район Барановичей для организации обороны, однако и на месте событий не увидел всей серьезности ситуации, расчитывая на, с одной стороны, постепенное «выдыхание» немецкого наступления со временем, а с другой — на организованные деблокирующие действия войск фронта (в том числе, и КМГ Болдина), оказавшихся в оперативном окружении западнее Барановичей, Слонима, Лиды и Пинска.

На фоне указанных событий командование фронтом совершило ряд серьезных ошибок: неверно определило направление удара 3 танковой группы вермахта (Гот) 24-25 июня как северное (на Вильнюс, Даугавпилс и Полоцк), а не центральное, с общим направлением на Минск-Витебск[30]; поздно оценило угрозу на левом фланге со стороны 2 тгр (Гудериан) и фактически пропустило разгром и потерю управления 4 армии уже к 24 июня; наконец, к 24-25 июня ошибочно предположило, что группы Гудериана и Гота будут вести основное наступление на Барановичи и Новогрудок с целью окружения совместно с 4 и 9 полевыми армиями частей фронта западнее Слонима[31], а не на Минск и флангами на Витебск и Бобруйск (последнее казалось слишком невероятно-авантюрным даже для немцев), создавая новое кольцо окружения для тех частей фронта, которые оказались между Минском и Слонимом.

Таким образом, неудачи первых дней боев, ошибки командования (в том числе, и лично Павлова, не сумевшего разобраться в сложной, стремительно меняющейся ситуации), а также указанные выше объективные обстоятельства привели к окружению частей Западного фронта западнее Минска, падению Минска 27-28 июня[32] (хотя Белосток был оставлен только за день до этого), сдаче Бобруйска и выходу передовых частей 3 танковой группы вермахта к рубежу реки Березина, Борисову и Витебску. К концу первой недели июля организованное сопротивление частей РККА в «котлах» было подавлено.

С 28-29 июня штаб Западного фронта перебазирован в г. Могилёв.

30 июня 1941 г. Павлов был отстранен от должности и вызван в Москву «в распоряжение НКО».

1-2 июля 1941 г. находился в Москве, где встречался с руководством Наркомата обороны и Генерального Штаба РККА (Г. К. Жуков). 3 июля выехал в штаб Западного фронта, будучи назначен заместителем командующего фронтом (при командующем Западным фронтом Маршале Советского Союза С. К. Тимошенко). 4 июля 1941 г. арестован.

Следствие, суд и приговор[править | править вики-текст]

Павлов и начальник штаба подчинённого ему фронта В. Е. Климовских, а также начальник связи фронта Григорьев, начальник артиллерии Клич обвинялись в том, что «являясь участниками антисоветского военного заговора, предали интересы Родины, нарушили присягу и нанесли ущерб боевой мощи Красной Армии, то есть в совершении преступлений, предусмотренных статьями 58-1б, 58-11 УК РСФСР». Опубликовано несколько протоколов допросов Павлова, где следствие настойчиво проводит линию измены, явно увязывая «дело Павлова» с «делом Мерецкова», не слушая каких-либо доводов обвиняемого. В конце-концов, Павлов признался в участии в заговоре и намеренном открытии фронта врагу. Следствие было завершено к 21-22 июля 1941 г.

Однако в ходе суда 22 июля 1941 года Павлов и генералы его штаба были обвинены и приговорены уже по другой статье Уголовного кодекса. Обвинение было переквалифицировано на статьи 193-17б и 193-20б УК РСФСР — «халатность» и «неисполнение своих должностных обязанностей». Таким образом, Павлов и другие генералы в приговоре признавались виновными не в том, что было совершено ими до 22 июня 1941 года, а в том, что произошло уже после нападения Германии, по-сути, никак не связывая эти два периода «до-» и «после-» в единую картину.

Из-за характера обвинения все ключевые проблемы подготовки войск, снабжения, логистики, дорожного строительства, строительства аэродромной сети и УРов, дислокации отдельных частей и сроки приведения их в боеготовность, предвоенные планы РККА — то есть, все то, о чем Павлов задавал вопросы еще до вторжения в том числе Тимошенко и Жукову как вышестоящим командирам — были вынесены за скобки и в ходе предварительного следствия (где, в основном, искали связей обвиняемых с Мерецковым и Уборевичем), как и на суде никак не поднимались и не обсуждались. Суд завершился за несколько часов (в первом часу ночи заседание началось, в четвертом часу был объявлен приговор).

В приговоре было указано:

Предварительным и судебным следствием установлено, что подсудимые Павлов и Климовских, будучи: первый — командующим войсками Западного фронта, а второй — начальником штаба того же фронта, в период начала военных действий германских войск против Союза Советских Социалистических Республик проявили трусость, бездействие власти, нераспорядительность, допустили развал управления войсками, сдачу оружия противнику без боя и самовольное оставление боевых позиций частями Красной Армии, тем самым дезорганизовали оборону страны и дали возможность противнику прорвать фронт Красной Армии…

— Приказ N 0250 от 28 июля 1941 года.
ЦА МО РФ. Ф. 4, оп. 11, д. 65, л. 192—193.

Таким образом, Д. Г. Павлов и генералы его штаба, были осуждены по статье «неисполнение своих должностных обязанностей», а не «измена Родине».

22 июля 1941 года Военная коллегия Верховного суда СССР приговорила Павлова к смертной казни (ВМН) с конфискацией имущества и лишением воинского звания. В этот же день (фактически, сразу после объявления приговора, не предполагавшего какого-либо обжалования ни по каким основаниям), генерал армии Павлов был расстрелян. Похоронен на одном из расстрельных полигонов НКВД, в посёлке Бутово, совхоз «Коммунарка»; по другим данным - сожжен вместе с телами других расстрелянных в Донском крематории, прах захоронен там же.

Кроме Павлова в этот же день были осуждены и расстреляны другие военачальники Западного фронта: начальник штаба фронта генерал-майор В. Е. Климовских и начальник связи фронта генерал-майор войск связи А. Т. Григорьев[33], командующий 4-й армией генерал-майор А. А. Коробков.

Командир 14-го мехкорпуса генерал-майор С. И. Оборин был осужден 13 августа 1941 г. и приговорен к высшей мере наказания. Расстрелян 16 октября 1941 г.

Начальник артиллерии фронта генерал-лейтенант артиллерии Н. А. Клич также был арестован в начале июля 1941 г., однако осужден Военной коллегией по тем же статьям только 17 сентября 1941 г., расстрелян в один день с С.И. Обориным - 16 октября 1941 г.

Заместитель начальника ВВС Западного фронта (после самоубийства генерал-майора авиации И. И. Копеца — начальник ВВС Западного фронта) генерал-майор авиации А. И. Таюрский был арестован вместе с дргуми генералами Западного фронта 8 июля, расстрелян же только 23 февраля 1942 г. вместе с другими фигурантами т.н. предвоенного "дела авиаторов" (Смушкевич, Рычагов, Птухин и др.)

Высшая мера наказания была заменена тюремным заключением для генерал-майора И. С. Лазаренко, командира 42 сд (4 армия). Уже в 1942 году он вышел на свободу, был восстановлен в звании с понижением, получил назначение на фронт.

В июле 1941 г. был арестован и командир 9 смешаной авиадивизии (10 армия) Герой Советского Союза генерал-майор С. А. Черных, однако его дело, судя по всему, не объединялось с делом «группы Павлова» — приговорен к смертной казни он был 28 июля 1941 г, а расстрелян только осенью того же года.

Реабилитация[править | править вики-текст]

31 июля 1957 года Военная коллегия Верховного суда СССР вынесла определение, которым приговор от 22 июля 1941 года был отменён по вновь открывшимся обстоятельствам, и дело было прекращено за отсутствием состава преступления. Дмитрий Григорьевич Павлов был посмертно восстановлен в воинском звании.

Согласно воспоминаниям Первого секретаря ЦК КПСС (1953 по 1964 годы) Н. С. Хрущева, определение о невиновности было вынесено благодаря его личному влиянию, вопреки обстоятельствам самого дела:

«…если рассматривать вопрос с точки зрения юридической и фактической, на чём основывался суд, когда выносил приговор, то основания к осуждению были налицо. Почему же я, занимая такой пост, на котором мог оказывать влияние в ту или другую сторону при решении важных вопросов, согласился на их реабилитацию? Я согласился потому, что в основе-то виноват был не Павлов, а Сталин…[34]».

Согласно документам Сталин лично определял формулировки для приговора. В проект приказа наркома обороны № 0250 от 28 июля 1941 года с объявлением приговора по делу генералов Д. Г. Павлова, В. Е. Климовских, А. Т. Григорьева и А. А. Коробкова, Сталин своей рукой вписал строки обвинения «за трусость, самовольное оставление стратегических пунктов без разрешения высшего командования, развал управления войсками, бездействие власти», он же самолично вставил в текст приказа слова «и этим дали врагу возможность прорвать фронт»[35].

Анализ причин поражения советских войск на западном направлении в июне-июле 1941 года указывает на общую ответственность государственного, военного и партийного руководства, а также руководства Наркомата обороны и Генерального штаба. Казнь Павлова стала результатом не его преступлений, а желания руководства СССР срочно «найти виновного» и поддержать жёсткую дисциплину в среде высшего командования армии и флота.

Вскоре после смерти Сталина все расстрелянные по делу генералов Д. Г. Павлова, В. Е. Климовских, А. Т. Григорьева и А. А. Коробкова были посмертно реабилитированы и восстановлены в воинских званиях.

Награды[править | править вики-текст]

Воинские звания[править | править вики-текст]

Приказ с объявлением судебного приговора о расстреле[править | править вики-текст]

См. также[править | править вики-текст]

Память[править | править вики-текст]

Примечания[править | править вики-текст]

  1. Советские танкисты в Гражданской войне в Испании. «Полк Кондратьева»; Владислав Гончаров,Алексей Исаев,Иван Кошкин,А. Мастерков,Михаил Свирин,Евгений Дриг Танковый прорыв. Советские танки в боях 1937—1942 гг.
  2. 18 Съезд ВКП (б) 10-23 марта 1939. Стенографический отчет. С. 506.
  3. «Зимняя война»: работа над ошибками (апрель—май 1940 г.). Материалы комиссий Главного военного совета Красной Армии по обобщению опыта финской кампании. — М.:; СПб.: Летний сад, 2004. С. 12, 201—202.
  4. «Зимняя война»: работа над ошибками (апрель—май 1940 г.). Материалы комиссий Главного военного совета Красной Армии по обобщению опыта финской кампании. — М.:; СПб.: Летний сад, 2004. С. 174.
  5. «Зимняя война»: работа над ошибками (апрель—май 1940 г.). Материалы комиссий Главного военного совета Красной Армии по обобщению опыта финской кампании. — М.:; СПб.: Летний сад, 2004. С. 13
  6. Мировая война. 1939—1945. — М: ACT; СПб.: Полигон, 2000.
  7. За что расстреляли генерала Павлова?
  8. РГВА. Фонд 4. Опись 19. Дело 55. Листы 1-2
  9. Военно-исторический журнал, 1973, № 12, с. 65.
  10. Мальцев П. В. КТО ВИНОВАТ? (Некоторые вопросы организации и осуществления управления войсками Западного фронта накануне и в начальном периоде войны)
  11. Использование механизированных соединений в современной наступательной операции и ввод механизированного корпуса в прорыв Доклад командующего войсками Западного особого военного округа генерал-полковника танковых войск Д. Г. Павлова.
  12. Справка об оперативно-стратегических играх, проведенных с участниками декабрьского (1940 г.) совещания высшего командного состава РККА
  13. Захаров М. В. Генеральный штаб в предвоенные годы. — М.: Воениздат. 1989. С. 239
  14. «Игра изобиловала драматическими моментами для восточной стороны. Они оказались во многом схожими с теми, которые возникли после 22 июня 1941 года, когда на Советский Союз напала фашистская Германия… По окончании игры нарком обороны приказал Д. Г. Павлову и мне произвести частичный разбор, отметить недостатки и положительные моменты в действиях участников. Общий разбор И В. Сталин предложил провести в Кремле… Ход игры докладывал начальник Генерального штаба генерал армии К. А. Мерецков… Когда он привел данные о соотношении сил сторон и преимуществе „синих“ в начале игры, особенно в танках и авиации, И. В. Сталин, будучи раздосадован неудачей „красных“, остановил его, заявив: — Откуда вы берете такое соотношение? Не забывайте, что на войне важно не только арифметическое большинство, но и искусство командиров и войск. К. А. Мерецков ответил, что ему это известно, но количественное и качественное соотношение сил и средств на войне играет тоже не последнюю роль, тем более в современной войне, к которой Германия давно готовится и имеет уже значительный боевой опыт.[…] Затем выступил генерал-полковник Д. Г. Павлов. Он начал с оценки прошедшего совещания, но И. В. Сталин остановил его. — В чем кроются причины неудачных действий войск „красной“ стороны? — спросил он. Д. Г. Павлов попытался отделаться шуткой, сказав, что в военных играх так бывает. Эта шутка И. В. Сталину явно не понравилась, и он заметил:- Командующий войсками округа должен владеть военным искусством, уметь в любых условиях находить правильные решения, чего у вас в проведенной игре не получилось» (Жуков Г. К. Воспоминания и размышления)
  15. Подобные случаи можно встретить и в мемуарах Г. К. Жукова (Жуков Г. К. Воспоминания и размышления), причем случаи напрямую связанные с Павловым — первый случай: короткая стычка Жукова и Павлова по поводу строительства УРов (нужно бы в другом месте, но определяет место не Павлов, а Москва), а второй — записка Павлова на имя Сталина о необходимости радикальной модернизации всей дорожной сети округа. «- Я не выбирал рубежей для строительства УРов на Украине, однако полагаю, что там тоже надо было бы строить их дальше от границы. — Укрепленные районы строятся по утвержденным планам Главного военного совета, а конкретное руководство строительством осуществляет заместитель наркома обороны маршал Шапошников, — резко возразил К. Е. Ворошилов» (Жуков Г. К. Воспоминания и размышления)
  16. Генерал-лейтенант П. А. Жилин, член-корреспондент Академии наук СССР // Великая Отечественная война (1941—1945). С. 64: «21 июня Политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение о создании на базе западных приграничных военных округов фронтовых объединений».
  17. Ф.Гальдер отмечал: «Боевые порядки противника в тактическом отношении не были приспособлены к обороне; Его войска в пограничной полосе были разбросаны на обширной территории и привязаны к районам своего расквартирования» (Гальдер Ф. Военный дневник. 22.06.1941).
  18. ЗАПИСКА ПО ПЛАНУ ДЕЙСТВИЙ ВОЙСК В ПРИКРЫТИИ НА ТЕРРИТОРИИ ЗАПАДНОГО ОСОБОГО ВОЕННОГО ОКРУГА
  19. Соображения по плану стратегического развертывания сил Советского Союза на случай войны с Германией и ее союзниками. Май 1941
  20. Вопрос о виновности Павлова и его штаба в разгроме фронта в июне 1941 г. до сих пор является дискуссионным. Составной частью указанной проблемы является вопрос о том, были ли своевременно приведены войска округа/фронта в состояние повышенной боеготовности или подняты по тревоге, а также насколько Павлов здесь отступил от весьма умеренных требований Директивы № 1. Официальное следствие, тем не менее, рассматривало лишь деятельность генералов после начала войны 22 июня, не затрагивая предвоенные недели и месяцы и не предъявляя в этой связи никаких обвинений. Основные позиции современных российских исследователей отражены в работах, представленных в списке литературы.
  21. Сандалов Л.М. Пережитое. - М.: Военниздат, 1961. Гл.4.
  22. Солонин М. 1941: окончательный диагноз. — М., 2013.
  23. Нарком обороны после доклада Павлова об обстреле границы (около 4.00 22 июня) дал указание «действуйте по обстановке».
  24. Сандалов Л. М. Пережитое. — М.: Военниздат, 1961. Гл.4.
  25. Ф.Гальдер замечает: «Без сомнения, на стороне противника имели место случаи тактического отхода, хотя и беспорядочного. Признаков же оперативного отхода нет и следа. Вполне вероятно, что возможность организации такого отхода была просто исключена. …На ряде участков фронта почти отсутствовало руководство действиями войск со стороны высших штабов. …Едва ли можно ожидать, что русское командование уже в течение первого дня боев смогло составить себе настолько ясную картину обстановки, чтобы оказаться в состоянии принять радикальное решение. Представляется, что русское командование благодаря своей неповоротливости в ближайшее время вообще не в состоянии организовать оперативное противодействие нашему наступлению. Русские вынуждены принять бой в той группировке, в которой они находились к началу нашего наступления» (Гальдер Ф. Военный дневник. 22.06.41).
  26. См.: Бешанов В. Красный блицкриг. — М., 2005.
  27. 1 2 тооБолдин И. В. Страницы жизни.
  28. По свидетельству многих источников Б. М. Шапошников все время находился в крайне болезненном состоянии и слег, едва возвратился в Москву в конце июня.
  29. Г. И. Кулик отбыл в группу (КМГ) Болдина для налаживания взаимодействия, позже едва не попал в окружение, однако чудом выбрался из кольца, сменив маршальский мундир на простую красноармейскую гимнастерку.
  30. Ф.Гальдер сообщает, что это решение было принято вопреки мнению Ф.фон Бока 23-24 июня (Гальдер Ф. Военный дневник. 24.06.41).
  31. Собственно, именно этого требовало от Гудериана и, прежде всего, Гота командование ОКХ и группы «Центр», тогда как танковые генералы предлагали еще более невероятные по смелости варианты с выходом передовых подразделений на плацдарм реки Днепр, чтобы не дать возможности Красной Армии создать новый фронт (Гот Г. Танковые операции. С. 73)
  32. Г.Гудериан называет иное время падения Минска: «Наше наступление началось 22 июня, а 27 июня я уже достиг Минска, в то время как Гот, наступая из города Сувалки, подойдя к Минску с севера, захватил его уже 26 июня» (Гудериан Г. Воспоминания солдата. С. 204)
  33. Сайт «Герои страны»//Павлов Дмитрий Григорьевич.
  34. Никита Сергеевич Хрущёв. Воспоминания.
  35. РГВА, ф. 4, оп. 11, д. 65, л. 192.
  36. За памятником Герою Советского Союза Дмитрию Павлову ухаживают ученики Суховерховской школы.

Литература[править | править вики-текст]

Ссылки[править | править вики-текст]

Hero of the Soviet Union medal.png Павлов, Дмитрий Григорьевич. Сайт «Герои Страны».