Иван Купала

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Статья — о народной обрядности. О церковном праздновании см. статью Рождество Иоанна Предтечи
Иван Купала
Иван Купала
Генрих Семирадский. Ночь на Ивана Купалу
Тип народный
иначе Иванов день, Иван Травник, Колосок, Крес, Ярилин день
также Рождество Иоанна Предтечи (христ.)
Отмечается славянскими народами
Дата ночь с 23 июня (6 июля) 

на 24 июня (7 июля) 

Празднование народные гуляния
Традиции жечь костры и прыгать через них, водить хороводы, плести венки, собирать травы. Начинается праздник накануне вечером.
Связан с летним солнцестоянием

Ива́н Купа́ла (Ива́нов день) — летний народный праздник языческого происхождения, называемый так у восточных славян, а также в Подляшье и Мазовии (Польша). Ночь накануне превосходит сам день Ивана Купалы по своему ритуальному наполнению. Кроме восточнославянских стран, Иванов день (на англ.) имеет старинную традицию празднования практически по всей Европе, во многих странах является общенациональным и церковным праздником.

Дата праздника[править | править исходный текст]

Изначально обрядность праздника была связана с летним солнцестоянием. По мере распространения христианства эти обряды стали привязываться ко дню рождества Иоанна Крестителя.

На основе евангельского свидетельства о 6-месячной разнице в возрасте между Иоанном и Христом церковный праздник рождества Иоанна оказался близок к летнему солнцестояниюРождество Христово — к зимнему). Таким образом, под знаком Христа солнце начинает возрастать, а под знаком Иоанна — умаляться (согласно словам самого Иоанна «Ему должно расти, а мне умаляться»). Церковные интерпретаторы, например Иаков Ворагинский, использовали эту солярную символику как служебный инструмент для передачи теологической доктрины, в то время как в фольклоре языческие аналогии оказались глубже.

С именем Иоанна Крестителя связано национальное название праздника в разных странах. В новом стиле дата рождения Иоанна Крестителя позже, приходится на 7 июля, так как Русская православная церковь живёт по старому стилю. В России праздник потерял астрономическое соответствие солнцестоянию. Строгого соответствия астрономии нет и в других странах: Швеции, Финляндии и др.

Другие названия дня[править | править исходный текст]

Иванов день, Купала, Колосок, Кресъ (ст.рус.), Ярилин день (яросл., твер.), «Сонцекрес» (укр.), «Купалле» (белорус.), Водицы (болг.), Духов-день (болг.), «Еньовдень» (болг.), «Sobótki» — Соботки (польск.), Кокуй (новг.), Праздник летнего солнцеворота, «Свята Сонца і кахання» (белорус.), Лада (русин.), Иван-травник, «Копальний Іван» (укр.), Иван добрый, любовный, цветной, чистоплотный, «Іван Вядзьмацкі» (белорус.), «Іван Калдунскі» (белорус.), «Св. Jован Игритель» (серб.), Первый покос, «Варфоломій і Варвара» (укр.), Рождество Иоанна Крестителя (христ.), «Rаsos, Rasa» (лит.) — Праздник Росы, «Saulės» (лит.) — День Солнца, Līgo (латыш.) — Лиго.

Происхождение названия[править | править исходный текст]

Дохристианское название праздника неизвестно. У белорусов, галицких поляков и прикарпатских словаков сохранилось древнее название праздника Соботки[1], означающее также костры, зажигаемые на Купалу, Зелёные святки и Коляду.

Название Иван Купала имеет народно-христианское происхождение и является славянским вариантом имени Иоанн Креститель (греч. Ιωάννης ο Βαπτιστής)[2], поскольку эпитет Иоанна — греч. βαπτιστής — переводится как «купатель, погружатель»[3]. Такое название праздника было обусловлено и собственно славянскими представлениями: праслав. kǫpati обозначало ритуальное омовение, очищение, которое осуществлялось в открытых водоёмах[4]. Поэтому, с одной стороны, именно этот глагол был применён для перевода эпитета «креститель», а с другой стороны, название праздника позже было переосмыслено народной этимологией и увязано с ритуальными купаниями в реках во время этого праздника.

Некоторые научно-популярные и неоязыческие издания связывают праздник с «языческим божеством» Купала. Данная точка зрения не разделяется учёными, поскольку крайне сомнительно былое существование в славянском язычестве самого этого божества. Впервые божество «Купала» упоминается в поздней Густинской летописи (XVII век), и является плодом недоразумения: летописец, зная о «бесовских игрищах» на Ивана Купалу, принял название праздника за имя языческого бога. Впоследствии это недоразумение было повторено переписчиками, а затем и ранними исследователями славянской мифологии, в результате чего в славянском пантеоне появилось новое «божество»[5]. На деле же Купала божеством никогда не являлся и мог появиться в народных представлениях лишь как фольклорная персонификация праздника, отразившаяся, к примеру, в песнях[6].

Церковные традиции дня[править | править исходный текст]

Отношение РПЦ к празднику[править | править исходный текст]

Церковь всегда боролась с неканонической обрядностью праздника рождества Иоанна Крестителя, относя её к «язычеству» и «суевериям». В Послании игумена Спасо-Елиазарова монастыря Памфила (1505) к псковскому наместнику и властям обличается «языческое» буйство жителей Пскова в ночь на рождество Иоанна Предтечи:

зело не престала зде еще лесть идольская, кумирное празднование, радость и веселие сатанинское… тому (сатане) я(ко)же жертва приносится всяка скверна и беззаконие богомерзкое празднование… стучат бубны и глас сопелий и гудут струны, женам же и девам плескание (ударенье в ладоши) и плясание и главам их накивание, устам их неприязнен кличь и вопль, всескверненые песни, бесовская угодил свершахуся, и хребтом их вихляние и ногам их скакание и топтание.

В «Стоглаве» (сборнике решений Стоглавого собора 1551 года) также осуждается разгул купальских празднеств, который возводится к «эллинскому» язычеству:

Еще же мнози от неразумения простая чадь православных християн во градех и в селех творят еллинское бесование, различныя игры и плескание против праздника рождества великого Ивана Претечи в нощи и на самый праздник в весь день и нощь. Мужи и жены, и дети в домех, и по улицам обходя, и по водам глумы творят всякими игры и всякими скомрашствы, и песньми сатанинскими, и плясанми, и гусльми, и иными многими виды, и скаредными образовании, еще же и пьянством.

Стоглав. Гл. 92. Ответ о игрищах еллинскаго бесования

Современные деятели РПЦ продолжают риторику средневековых поучений против язычества. В частности, иеромонах Иов (Гумеров) чётко разделяет «языческий» и «христианский» праздники, идя в разрез с современной научной этимологией названия праздника Иван Купала:

Его <этот праздник> иногда называют «Иваном Купалой», но это неправильно. В православной Церкви на этот день приходится праздник Рождества Иоанна Предтечи. У язычников ни о каком «Иване» и речи быть не может. Название «Купала» связано с одним из ритуальных действ этого праздника[7].

В 2013 году, по просьбе РПЦ, празднование Ивана Купалы и Дня Нептуна было запрещено в Россошанском районе Воронежской области[8][9][10].

В церковном календаре[править | править исходный текст]

В этот день Русская Православная Церковь почитает: Рождество честного славного Пророка, Предтечи и Крестителя Господня Иоанна; мучеников семь братий: Орентия, Фарнакия, Ероса, Фирмоса, Фирмина, Кириака и Лонгина (IV); преподобного Антония Дымского, Новгородского (1224); праведных отроков Иакова и Иоанна Менюжских, Новгородских (1566—1569).

Святому Иоанну Крестителю молятся при головной боли и за детей[11].

Обряды праздника[править | править исходный текст]

Купальский костёр.
Празднование Купалля в современной Беларуси (2008)

Наиболее рьяно церковь боролась именно с Купалой. Этим можно объяснить, что уже в XIX веке народные традиции стали утрачиваться. Среди восточных славян наиболее полно праздник сохранился у белорусов. Украинцы также сохранили основные древние элементы, но в XIX в. они видоизменялись и изменяли смысловое значение. Русскими же основные элементы купальских обрядов были или забыты, или перенесены на другие праздники (Троицу, Петров день у южных русских)[12].

Встреча Иванова дня (ночь на Ивана Купалу) заполнена обрядами, связанными с водой, огнём и травами. Основная часть купальских обрядов производится ночью[13]. К празднику все обязательно купались до захода солнца: на Севере русские чаще в банях, а русские на юге и украинцы — в реках и озёрах. Ближе к закату разжигаются костры — на возвышенностях или у реки. Порой огонь добывали древним способом — трением дерева об дерево. В отдельных местах Белоруссии[14] и на Волынском Полесье этот архаичный способ добывания огня сохранялся до начала XX века[15]. Белорусы в центре купальского костра ставили столб, на котором сверху крепилось колесо. Иногда на колесо клали конский череп, называемый «ви́дьма» и сбивали в огонь, где он и сгорал; после чего молодежь веселилась, пела и плясала у костра[16]. В Белоруссии по всем дворам собирали старые ненужные вещи и вывозили их на выбранное для торжества место (опушку, поляну, высокий берег реки), где они позже сжигались.

Главные купальские обряды впервые упоминаются в Густинской летописи (XVII век):

Сему Купалу... память совершают в навечерiе Рождества Иоанна Предтечи… сицевымъ образом: съ вечера собираются простая чадь, обоего полу, и соплетают себе венцы из ядомого зелiя, или коренiя, и препоясавшиеся былiемъ возгневаютъ огнъ, инде же поставляютъ зеленую ветвь, и емшеся за руце около обращаются окрестъ оного огня, поюще своя песни… Потом чрезъ оный огнь прескакуютъ...[17]

В ночь на Ивана Купалу выбирались суженые и совершались брачные обряды[18]: прыганье через костёр взявшись за руки[19], обмен венками (венок — символ девичества[20]), поиски цветка папоротника и купание в утренней росе.

В ряде мест украинских и белорусских традиций только после Купалы перестают петь веснянки[21]. У всех восточных славян существовал запрет есть вишню до этого дня.

Известен обычай публичного осуждения и осмеяния на Купалу (также в Юрьев день и на Троицу). Критике и осуждению подвергаются обычно жители своего или соседнего села, нарушавшие в течение прошедшего года общественные и нравственные нормы. Это общественное осуждение звучит в украинских и белорусских песнях, содержащих мотивы перебранки девушек и парней или жителей соседних сёл. Осуждение и насмешки высказываются публично и служат регулятором общественных отношений[22].

Поминание предков[править | править исходный текст]

Поминальная еда

В календаре закреплено приношение жертвы предкам (см. Поминальные дни), Богу и христианским святым первых созревших плодов[23] (вишни, земляники). В некоторых великорусских местностях варили обетную кашу. На Ульянин день (22.VI) девушки собирались на беседу и толкли ячмень в ступе, сопровождая эту работу песнями. Утром, на Аграфену, из этого ячменя варили в складчину обетную кашу. Днём этой кашей угощали нищих. А вечером она, сдобренная коровьим маслом, всеми съедалась[24][19].

Обрядовая еда[править | править исходный текст]

Ритуальная еда на празднике — растительно-молочная: ватрушки или сырники (укр. мандрика), овсяный кисель или компот. Белорусы пекли пресные лепешки и готовили кулагу (мучную кашу).

П. Бессонов записал белорусские обычаи середины XIX века. Угощение, приносимое из домов, употреблялось как отдельными группами, так и в складчину и состояло из творога, сыры, пресных лепёшек (бабок) с толчёным конопляным семенем, луком, чесноком, кваса (холодника), яичницы на сале (верещаги). В Белоруссии на праздник употреблялась водка, тогда как в соседнем Подляшье и в Карпатах — вино[25]. В песнях сохранилось упоминание древних напитков этой ночи:

Да тебе, Купа́льночка, ўпущу,
Зелёным вином и прыйму,
Пшеничным пивом упою́,
А белым сыром накормлю[26].

Вода[править | править исходный текст]

С. Л. Кожин. Гадание на венках. 2009
Пускание плотиков. 2013

Обязательным обычаем Иванова дня было массовое купание: с этого дня из рек выходила вся нечисть, поэтому вплоть до Ильина дня можно было купаться без опасений. Кроме того, вода Иванова дня наделялась живительными и магическими свойствами.

В местах, где существовал запрет на купание в реках (из-за русалок), купались в святых источниках. На Русском Севере накануне — в день Аграфены Купальницы[24] топили бани, в которых мылись и парились, заваривая собранные в этот день травы[27]. И вода, и травы в Иванов день наделялись магической силой, поэтому их использование должно было наделить человека жизненной силой и здоровьем. Ивановскими вениками пользовались в течение года.

У восточных славян купание часто происходило в момент бросания в воду обрядового деревца, венков, зелени, чучела либо было приурочено к заключительному моменту празднества: парни и девушки бежали к воде купаться или обливаться водой на рассвете Иванова дня, когда купальский костёр полностью догорал. У русских обычай купаться относился к кануну праздника (на Аграфену Купальницу). В Новгородской губернии девушки купались с цветами и травами, гадая по ним на воде. В южно-русских областях обливали друг друга водой и окропляли домашний скот. Вообще во многих местах купание в реках разрешалось только с Ивана Купалы.

Разновидностью обрядового умывания было хождение по утру на «ивановскую росу»: «На самого Івана ідутъ рано перед сходом сонця па поле, де качаються у poci» (укр.). Ей приписывалась особая магическая сила. Сумевшие собрать такую росу женщины использовали ее для увеличения надоев молока и в других магических целях[28].

В этот праздник, по народным поверьям, вода может «дружить» с огнём, и их союз считается природной силой. Символом такого соединения являются костры[29] по берегам рек, которые жглись в ночь на Купалу. Кроме того, в Иванову ночь часто гадали при помощи венков, опущенных в реку: если венок поплывёт, это сулило счастье и долгую жизнь или замужество.

Костёр[править | править исходный текст]

И. И. Соколов. Ночь на Ивана Купалу. 1856

Главная особенность купальской ночи — очищающие костры[29]. Молодёжь стаскивала со всего села огромное количество хвороста и устраивала высокую пирамиду, в центре которой возвышался шест, на него насаживали колесо, смоляную бочку, череп коня или коровы (полес.) и т. п. Символ высокого шеста, с установленным на нём колесом, в целом соотносился с универсальным образом мирового дерева.

Костры разжигали поздним вечером и жгли чаще всего до утра. В разных традициях имеются свидетельства о требовании разжигать купальский костёр непременно «живым огнём», добытым трением[30]; кое-где огонь от этого костра несли домой и разводили новый огонь в очаге. К огню должны были выйти все женщины села, так как не пришедшая подозревалась в ведьмарстве[31]. Вокруг костра водили хороводы, плясали, пели купальские песни, через него прыгали: кто удачнее и выше прыгнет, тот будет счастливее. Девушки прыгают через огонь, «чтобы очистить себя и предохранить от немочей, порчи, заговоров», и чтобы «русалки не нападали и не приходили в течение года». Девушку, не перепрыгнувшую через костер, называли ведьмой (в.-слав., пол.); её обливали водой, хлестали крапивой, как не прошедшую «очищения» купальским огнём. На Киевщине нечестная девушка (потерявшая девственность до свадьбы) не имела права прыгать через костёр на Ивана Купалу, так как она тем самым осквернила бы его.

На Украине и в Белоруссии девушки и парни, взявшись за руки, прыгали попарно через огонь. Если во время прыжка их руки останутся вместе, то считали, что это явная примета их будущего брака[19]; то же, если вслед им полетят искры[32]. Для защиты от колдовства на Гомельщине парни на руках качали девушек над купальским костром. Молодёжь и дети, напрыгавшись через костры, устраивали шумные весёлые игры и бег наперегонки. Обязательно играли в горелки.

Помимо костров, в некоторых местах в Купальскую ночь поджигали колёса и смоляные бочки, которые затем скатывали с гор или носили на шестах, что совершенно очевидно связано с символикой солнцеворота.

Венок[править | править исходный текст]

К. Е. Маковский. Девушки, освещенные солнцем 1901.

Купальский венок был обязательным атрибутом игрищ. Изготавливался из свежей зелени и диких цветов до начала празднования у костра. Обрядовое употребление купальского венка связано также с магическим осмыслением его формы, сближающей венок с другими круглыми и имеющими отверстия предметами (кольцом, обручем, калачом и т. п.). На этих признаках венка основаны обычаи доить или процеживать молоко сквозь него, пролезать и протаскивать что-либо через венок, смотреть, переливать, пить, умываться сквозь него.

Дополнительную семантику сообщают венку особые свойства растений, послуживших для них материалом (напр., барвинка, базилика, розы, герани, ежевики, папоротника, дубовых и берёзовых веток и т. п.), а также символика самого действия по его изготовлению — витья, плетения (ср. значение таких предметов, как веник, жгут, нить, сеть и т. п.)[33].

На заключительном этапе обряда венок чаще всего уничтожали: сжигали в костре, бросали в воду, в колодец, забрасывали на дерево, относили на кладбище и т. п. Часть венков сохраняли, используя затем для лечения, защиты полей от градобития, относили в огороды против червей[34].

Купальское деревце[править | править исходный текст]

Для изготовления купальского деревца чаще всего выбирали молодую берёзку (а также — вербу, черноклён, ель, реже сосну или пихту) либо срезали верхушку фруктового дерева. Девушки украшали его венками, полевыми цветами, фруктами, лентами, иногда свечами; затем выносили купайлу за село, втыкали в землю на месте, избранном для гуляний, и водили вокруг хороводы, гуляли, пели купальские песни. На заключительном этапе к игрищам подключались парни: они делали вид, что пытаются похитить деревце или украшения с него, поджечь его, разломать, а девушки его защищали. Заканчивалась забава тем, что все вместе шли к реке «топить купалу» или сжигали его в костре.

В качестве обрядового могло выступать и растущее дерево. Например, в одном из сел Житомирщины избирали для сожжения сухую сосну, растущую за селом возле реки, украшали ее цветами, бумажными лентами, сверху укрепляли зажженные свечи и сжигали; называли такое дерево гильце. Когда оно сгорало, обгорелый ствол бросали в воду и «быстро разбегались от реки, ибо говорили, что догонит ведьма».

Лечебные и магические травы[править | править исходный текст]

И. Левитан. Папоротники у воды. 1895
Иван-да-марья, или Марьянник дубравный

Характерная примета Ивана Купалы — многочисленные обычаи и предания, связанные с растительным миром[27]. Травы и цветы, собранные до рассвета, кладут под Иванову росу, высушивают и сберегают их, считая такие травы более целебными. Ими окуривают больных, борются с нечистью, их бросают в затопленную печь во время грозы, чтобы предохранить дом от удара молнии, употребляют их и для разжигания любви или для «отсушки».

Главным героем растительного мира в Иванов день становился папоротник[35], с которым повсеместно связывались предания о кладах. Кроме того, одним из главных символов Иванова дня был цветок Иван-да-марья, который символизировал магический союз огня и воды. Народные сказания связывают происхождение этого цветка с близнецами — братом и сестрой — которые вступили в запретные любовные отношения и из-за этого превратились в цветок. Иван-да-марья очень часто фигурируют в купальских песнях. Украинские девушки обязательно рвали полынь, так как считали, что её боятся ведьмы и русалки[36].

Согласно белорусскому поверью, купальские травы максимально целебны, если их собирают «старые и малые», то есть старики или дети — как наиболее чистые (не живущие половой жизнью, не имеющие месячных очищений и т. п.)[37].

Зелень использовалась как универсальный оберег: считалось, что она защищает от болезней и эпидемий, сглаза и порчи; от колдунов и ведьм, нечистой силы, «ходячих» покойников; от стихийных молнии, урагана, пожара; от змей и хищных зверей, насекомых-вредителей, червей. Наравне с этим контакт со свежей зеленью осмыслялся и как магическое средство, обеспечивающее плодовитость и успешное разведение скота, домашней птицы, урожайность злаковых и огородных культур[38].

Цветок папоротника[править | править исходный текст]

У славян существовало поверье, что только один раз в году, в ночь на Ивана Купалу цветёт мифический цветок. Сорвавший цвет папоротника и сохраняющий его при себе приобретает чудесные возможности. Он становится прозорливым, может понимать язык животных, видеть все клады, как бы глубоко в земле они ни находились, входить беспрепятственно в сокровищницы, приложив цветок к запорам и замкам — они рассыпятся перед ним, владеть нечистыми духами, повелевать землею и водою, становиться невидимым и принимать любое обличие[39][19]. Но сорвать цветок очень трудно, тем более что черти при этом всячески препятствуют и запугивают.

В Карпатах подобное предание рассказывают о цветке руты, который лишь на несколько минут, в ночь на Ивана Купала, меняет цвет с жёлтого на красный. Девушка, которая его найдёт и сорвёт, будет счастлива в любви.

Защита от нечистой силы[править | править исходный текст]

Для защиты культурного пространства от нечистой силы в купальскую ночь, считавшуюся временем, когда нечистая сила была особенно опасна, славяне использовали различные защитные ритуалы.

Чтобы ведьмы не «отобрали» у коров молоко, русские втыкали освящённую вербу на пастбищах, на Украине хозяин втыкал осиновые колышки во дворе. С этой же целью в Полесье вешают на ворота хлева крапиву, рваные мужские штаны или зеркало. В Белоруссии с помощью осиновых веток и колышков защищали не только скот, но также и посевы, «каб ведзьми не адняли спор». Для защиты от нечистой силы принято также втыкать острые и колющие предметы в стол, окна, двери и т. п. У восточных славян при входе в дом ведьмы и т. п. снизу в стол втыкали нож, чтобы помешать ей выйти из дома; у южных славян нож или ветки боярышника, воткнутые в дверь, оберегали от вампира или моры. В купальскую ночь восточные славяне в окна и двери домов и хлевов втыкали снаружи косы, вилы, ножи, а также ветки определённых деревьев, защищая «своё» пространство от проникновения нечистой силы (см. обереги)[40].

Чтобы защитить себя от нападения ведьм, следует класть на пороге и на подоконниках крапиву[41]. В Подолии собирали на Ивана Купалу конопляный цвет (так называемая «кашка») и рассыпали перед входом в дом, в хлев, чтобы преградить путь ведьме. Чтобы ведьмы не украли их и не поехали на них на Лысую гору (живой оттуда лошадь уже не воротится), нужно запирать лошадей. Белорусы считали, что на Ивана Купалу домовой катается на лошадях и замучивает их.

На Украине и в Белоруссии магические свойства приписывались головешкам из купальского костра. В западном Полесье, собравшись в купальскую ночь у огромного костра, молодёжь вытаскивала из него головни, бегала с ними как с факелами, размахивала над головой, а затем забрасывала их в поле «для защиты урожая от нечистой силы».

В Полесье женщину, не пришедшую к купальскому костру, молодые люди называли ведьмой и высказывали в её адрес проклятья, а также дразнили.

В Полесье, чтобы узнать и обезвредить ведьму, в купальскую ночь дорогу, по которой обычно гоняют скот, перегораживали ниткой, перепахивали плугом или боронили, пересыпали семенами, муравьями, выливали на неё отвар из муравьев, считая, что корова ведьмы не сможет перейти через это препятствие.

По широко известным славянским поверьям, корень плакун-травы, выкопанный накануне Ивана Купалы, был способен обезвредить чары колдунов и ведьм; с помощью этого корня можно было изгнать бесов из одержимых и бесноватых.

Молодёжные игры[править | править исходный текст]

Купальские игры. Белгородская область, 2011

Игры, как правило, были связаны с любовно-брачной тематикой: «ящер», «горелки», «пятнашки», «коршун/ворон», игры с мячом (игры с мячом во время качания на качелях — с.-рус. «мячевуха», «в барыши»).

Ритуальные бесчинства[править | править исходный текст]

В купальскую ночь, как и в одну из ночей на зимние святки, у восточных славян часто совершались ритуальные бесчинства молодёжи: крали дрова, телеги, ворота, затаскивали их на крыши, подпирали двери домов, замазывали окна и т. п.

Среди наиболее характерных действий в полесских описаниях бесчинств упоминаются следующие: крали у соседей и таскали по селу телеги, лодки, сани, переворачивали их (ср. переворачивание возов после погребения); разбрасывали дрова, колоды, жерди, бочки, лестницы; разбирали и раскидывали заборы, колодцы; снимали ворота, калитки; перегораживали всеми этими предметами дорогу, строили из них баррикады; переплетали дорогу нитками, кишками зарезанного барана, перегораживали палками; забрасывали телеги, лодки, сани, лестницы, колоды, бочки, колеса, плуги, бороны, ульи, калитки на крыши домов; закрывали трубу, чтобы дым шёл в хату; подпирали тяжёлыми предметами двери, чтобы хозяева не могли выйти из дома; бросали в колодец ульи, колоды, гладышки, дежу, жлукто, мялку для льна, жерди и т. п.; выводили из хлева скотину, угоняли лошадей.

Характер этих действий и прежде всего такие их элементы, как воровство, переворачивание, разбрасывание, разрушение, сжигание, перегораживание дороги и др., не оставляют сомнения в их сакральной функции и заставляют относить ритуальные бесчинства к категории охранительных и очистительных обрядов. Перечень мест, куда относят краденые предметы: на соседние дворы, на улицу, в реку, на кладбище, на крышу, на дерево, на грушу, в огонь, — поразительно близок к локативам в обрядах проводов или изгнания нечистых духов и персонажей (зимы, масленицы, ведьмы, русалки и т. п.).

Игра солнца[править | править исходный текст]

Рассвет на Купалу

Известно поверье, согласно которому на Ивана Купалу солнце на восходе переливается разными цветами или подпрыгивает, мигает, останавливается и т. п. Чаще всего об этом явлении говорят; солнце играет или скачет; в отдельных традициях также купается, прыгает, танцует, пляшет, гуляет, дрожит, веселится, вертится, кружится, кланяется, меняется, цветёт, красуется (рус.); солнце до венца идёт (полес.).

По представлениям русских крестьян, «в те дни восходящее солнце то покажется из-за края небесного, то опять за ним спрячется, то вядынет кверху, то книзу опустится, то заблещет цветами алыми, белыми, лазоревыми, то воссияет во всей славе своей так, что никакому глазу глядеть на него невозможно»[42].

Жители некоторых районов Болгарии считают, что утром в Иванов день на небе появляются три солнца, из которых только среднее «наше», а остальные — его братья — светят в другое время и над другими землями.

По некоторым поверьям, игру солнца не каждому дано увидеть: это явление открывается только праведному человеку или предвещает нечто важное, может предсказывать скорую смерть и т. п. (полес.), его можно наблюдать только с помощью особых приемов, например, через решето, стоя на пороге дома (словен.), через щель (полес.) и т. п. В Орловской губернии говорили: «Это надо красную рубашку надеть да и стать с зеркалом, а так разве увидишь?»

Сербы называли Иоанна Предтечу Свети Јован Игритељ. Они объясняли поведение солнца в Иванов день, ссылаясь на евангельские строки, связанные с рождением Иоанна Предтечи: «Когда Елисавета услышала приветствие Марии, взыграл младенец во чреве её; и Елисавета исполнилась Святого Духа» (Лк. 1:41)[43].

Купальские песни[править | править исходный текст]

По мнению многих фольклористов, содержание купальских песен слабо связано с обрядовыми действиями и мифологическим смыслом праздника. Среди разножанровых текстов купальского цикла много лирических песен с любовной и семейной тематикой; шутливых припевок-перебранок между парнями и девушками; песен хороводных и игровых; баллад и т. п. Их принадлежность к купальским песням определяется специфическими («купальскими») типами напевов и приуроченностью к конкретному календарному периоду. В другое время исполнять такие песни было не принято.

Народные поверья и обычаи[править | править исходный текст]

  • В ночь накануне Ивана Купалы девицы опускают на речные волны венки с зажжёнными лучинками или свечками, вьют венки из иван-да-марьи, лопуха, богородской травы и медвежьего ушка. Если венок тонет сразу, значит, суженый разлюбил и замуж за него не выйти. У кого венок дольше всех проплывет, та будет всех счастливее, а у кого лучинка дольше погорит, та проживет долгую-предолгую жизнь.
  • Опахиваются сельские дороги, чтобы «сваты скорее приезжали», или прокладывают борозду к дому парня, чтобы он быстрее посватался[44].
  • В Иванову ночь на муравьиных кучах собирают в сосуд масло, которое считается целительным средством против разных недугов.
  • В купальскую ночь деревья переходят с места на место и разговаривают друг с другом посредством шелеста листьев; беседуют между собой животные и даже травы, которые этой ночью наполняются особой, чудодейственной силой.
  • Если в эту ночь сорвать цветок иван-да-марьи и вложить в углы избы, вор не подойдёт к дому: брат с сестрой (жёлтый и фиолетовый цветки растения) будут между собою разговаривать, а вору покажется, что разговаривают хозяин с хозяйкою.
  • В полночь нужно, не глядя, набрать цветов и положить под подушку, а утром проверить, набралось ли двенадцать разных трав. Если набралось, в этом году замуж выйдешь. Под голову кладут трипутник (подорожник), приговаривая: «Трипутник-попутник, живёшь при дороге, видишь малого и старого, скажи моего суженого!»
  • Если на Иванов день перелезть через заборы двенадцати огородов, любое желание исполнится.
  • На Украине на Ивана Купалу девушки для русалок вешали на деревьях полотенца, сорочки и пряжу, а также венки на берёзах, так как считалось, что в эту ночь русалки возвращаются в землю.
  • В большинстве случаев голос, услышанный человеком на Купалу, когда рядом никого нет — предвещает ему смерть; то же значение придаётся сну, в котором человек якобы слышит чей-то голос.
  • По украинским поверьям, росой, собранной рано утром на Ивана Купалу и сохранённой в горшке за образами, — можно вызвать дождь.
  • Чтобы гусеницы не ели капусту — в Иванов день надо воткнуть в капустные грядки головешки из купальского костра (пол., галиц., словац.).
  • В черниговском Полесье на Ивана Купалу забивали во дворе «кол с корою» и насаживали на него коровий череп, «шоб уража́й, дўор бага́тый буў».
  • Всем славянам известна кость-невидимка (её получали, сварив на святках или в ночь на Ивана Купалу черную кошку), которая якобы делала своего владельца невидимым.
  • На Украине верили, что хлеб с солью, пролежавшие на крыше ночь на Ивана Купалу, приобретают лечебные свойства (ровен.).

В литературе[править | править исходный текст]

«Вечер накануне Ивана Купала» — повесть Николая Васильевича Гоголя из цикла «Вечера на Хуторе Близ Диканьки».

Особое место Иванов день занимает в творчестве Сергея Есенина. Целиком этому празднику посвящено стихотворение «За рекой горят огни», написанное в стиле народной купальской песни, с рефреном «ой, купало, ой, купало» и повторяющейся последней строкой куплета:

За рекой горят огни,
Погорают мох и пни.
Ой, купало, ой, купало,
Погорают мох и пни.

Плачет леший у сосны —
Жалко летошней весны.
Ой, купало, ой, купало,
Жалко летошней весны.

А у наших у ворот
Пляшет девок корогод.
Ой, купало, ой, купало,
Пляшет девок корогод.

Кому радость, кому грех,
А нам радость, а нам смех.
Ой, купало, ой, купало,
А нам радость, а нам смех[45]

С Ивановым днём связано также и стихотворение Есенина «Матушка в купальницу по лесу ходила», действие которого происходит как раз в Купальскую ночь (Аграфена Купальница — канун Иванова дня[46]):

Матушка в купальницу по лесу ходила,
Босая с подтыками по росе бродила.

Травы ворожбиные ноги ей кололи,
Плакала родимая в купырях от боли.

Не дознамо печени судорга схватила,
Охнула кормилица, тут и породила.

Родился я с песнями в травном одеяле.
Зори меня вешние в радугу свивали.

Вырос я до зрелости, внук купальской ночи,
Сутемень колдовная счастье мне пророчит…[47]

Поговорки и приметы[править | править исходный текст]

  • В купальскую ночь нельзя спать — можно увидеть ведьму.
  • В этот день ведьмы из ада выходят.
  • Иван Купала — обливай кого попало.
  • Перескакивание чрез огонь избавляет от очарования (сглаза, ворожбы).
  • Огонь очищает от всякой скверны плоть и дух.
  • Умывание купальской росой придаёт лицу свежесть, красоту и прелесть.
  • Иван-Купала — праздник очищения огнём и водой.
  • В купаньи утренней росою — очищение тела и избавление от болезней.
  • Кто носит на себе траву архилин — тот не будет бояться ни дьявола, ни еретика, ни злого человека.
  • Под корнем чернобыльника, отыскивают земляной уголь, исцеляющий чёрную немочь и падучую болезнь.
  • Белорусы из предосторожности запирают в Ивановскую ночь лошадей, боясь, чтобы на них не поехали ведьмы на Лысую гору.
  • Малоруссы для защиты от ведьм вешают на окнах и порогах дверей жгучую крапиву.
  • Папоротник расцветает в полночь на Ивана Купала.
  • На Ивана Купала появляются светлячки — ивановские червячки.
  • «Купалны Иван — это ж такая ноч, токо и пользовались волшэбники» (полесье).
  • «Купальську вербу ламають і кидають по грядках, по огірках, — щоб рясно родили» (укр.).
  • Уходя от купала (костра), нельзя оглядываться, чтобы не догнала ведьма, которая обязательно там присутствует.
  • Пять раз в году солнце играет: на Рождество, Богоявленье, Благовещение, Светлое воскресение, Иоанново рождение.
  • Иванов день пришёл, траву собирать пошёл.
  • 24-го июня совершается первый торжественный выезд солнца в далекий зимний путь: дни с этой поры начинают уменьшаться, а ночи — прибывать всё заметнее.
  • На Ивана Купалу «солнце трижды останавливается».
  • На Иван-день колосок, так на Ильин день колобок в хороший год (Пинежъе).
  • На Иванов день цвет, на Ильин-то день — хлеб.
  • Коли до Ивана просо в ложку, то будет и в ложке (южн.).
  • «Не їдять до Купайла ягід, бо коли хто буде їсти, то його померлі кревні на тім світі не будуть їсти ягід через те, що їхню пайку на цім світі з'їли живі. Через це ж не можна їсти яблук і грушок до Спаса» (укр.).
  • «Кукушка перестаёт кукать, а есьли будет кукать то будет протяжная тёплая осень» (белорус.).
  • Первый покос. Выходи на косовицу (южн.).
  • Пройти до солнышка два прокоса — ходить не будешь босо.
  • Во время сенокоса дожди — сену плохо, зерну хорошо. Когда сено гнило, тогда в сусеке мило.
  • До Ивана просите, детки, дождя у Бога, а после Ивана я и сам упрошу!
  • Вымолите, попы, дождя до Ивана, а после и мы, грешные, умолим.
  • До Иванова дня дождь в засек (прибавится хлеба), после Иванова дня дождь из засека.
  • Перед дождём цветы сильнее пахнут.
  • На Иванову ночь звёздно — много будет грибов.
  • Если в Иванов день будет гроза, то орехов уродится мало, и они будут пустые.
  • Сильна роса на Ивана — к урожаю огурцов.

См. также[править | править исходный текст]

Примечания[править | править исходный текст]

  1. ЭСБЕ/Соботки
  2. Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. Т. II. С. 419; Этимологический словарь славянских языков. Вып. 12. М., 1985. С. 60.
  3. Аналогичным образом имя Иоанна Крестителя было переведено в Германии: нем. Johannes der Täufer и Финляндии фин. Johannes Kastaja «тот, кто погружает (в воду, купель), освящая»
  4. Данный глагол, видимо, был ритуальным, и является чисто славянским новшеством, этимология его не ясна. Со словом кипеть он никак не связан: Журавлев А. Ф. Язык и миф. Лингвистический комментарий к труду А. Н. Афанасьева «Поэтические воззрения славян на природу». М.: Индрик, 2005. С. 904.
  5. Мансикка В. Й. Религия восточных славян. М.: ИМЛИ им. А. М. Горького РАН, 2005. С. 123—124.
  6. Подобным образом произошло божество Коляда. См. также: Токарев С. А. Религия в истории народов мира. М.: Изд-во полит. лит-ры, 1986. С. 207.
  7. Вопросы священнику / Культурологические // Православный портал pravoslavie.ru
  8. В Воронежской области по требованию верующих запретили праздник Нептуна. Проверено 9 июня 2013. Архивировано из первоисточника 9 июля 2013.
  9. В Воронежской области в этом году запретили отмечать День Нептуна и Ивана Купалу. Проверено 9 июня 2013. Архивировано из первоисточника 9 июля 2013.
  10. В Воронеже РПЦ запретила праздновать День Нептуна. Проверено 9 июня 2013. Архивировано из первоисточника 9 июля 2013.
  11. Котович, Крук, 2010, с. 196
  12. Соколова, 1979, с. 230
  13. Купальская ночь // Российский Этнографический Музей
  14. Бессонов, 1871, с. 62
  15. Соколова, 1979, с. 234
  16. Толстая, 2005, с. 406
  17. Гальковский, 1913, с. 297
  18. Horzelski, 1975
  19. 1 2 3 4 Терещенко, 1999
  20. Шарафадина, 2010, с. 165
  21. Агапкина, 1995, с. 352
  22. Агапкина, 1995, с. 349–350
  23. Бушкевич, 1999, с. 210
  24. 1 2 Коринфский, 1995
  25. Бессонов, 1871, с. 63
  26. Бессонов, 1871, с. 30
  27. 1 2 Ивановские травы // Российский Этнографический Музей
  28. Виноградова, Толстая, 1999, с. 365
  29. 1 2 Купальский костёр // Российский Этнографический Музей
  30. ЭСБЕ/Купало
  31. Виноградова, Толстая, 1999, с. 366
  32. Чубинский, 1872, с. 196
  33. Виноградова, Толстая, 1995, с. 314
  34. Виноградова, Толстая, 1995, с. 315
  35. Папоротник // Российский Этнографический Музей
  36. Соколова, 1979, с. 231
  37. Кабакова, 1995, с. 406
  38. Виноградова, Усачёва, 1999, с. 309
  39. Сахаров, 1885, с. 92
  40. Агапкина, Левкиевская, 1995, с. 458
  41. Забылин, 1880, с. 77
  42. Мельников, 1875
  43. Страхов А. Б. Ночь перед Рождеством: народное христианство и рождественская обрядность на Западе и у славян. Cambridge-Mass., 2003. С. 28.
  44. Капица, 2007
  45. «За рекой горят огни»
  46. Аграфена-купальница // Российский Этнографический Музей
  47. «Матушка в купальницу по лесу ходила…»

Литература[править | править исходный текст]

  1. Агапкина Т. А. Весна // Славянские древности: Этнолингвистический словарь / Под ред. Н. И. Толстого; Институт славяноведения РАН. — М.: Международные отношения, 1995. — Т. 1. — С. 348–352. — ISBN 5-7133-0704-2.
  2. Агапкина Т. А., Левкиевская Е. Е. Втыкать // Славянские древности: Этнолингвистический словарь / Под ред. Н. И. Толстого; Институт славяноведения РАН. — М.: Международные отношения, 1995. — Т. 1. — С. 458–459. — ISBN 5-7133-0704-2.
  3. Бессонов П. А. Белорусские песни с подробными обьяснениями. — М.: Типография Бахметева, 1871. — 263 с.
  4. Бушкевич С. П. Жертва // Славянские древности: Этнолингвистический словарь / Под ред. Н. И. Толстого; Институт славяноведения РАН. — М.: Международные отношения, 1999. — Т. 2. — С. 208–215. — ISBN 5-7133-0982-7.
  5. Виноградова Л. H., Толстая С. M. Венок // Славянские древности: Этнолингвистический словарь / Под ред. Н. И. Толстого; Институт славяноведения РАН. — М.: Международные отношения, 1995. — Т. 1. — С. 314–318. — ISBN 5-7133-0704-2.
  6. Виноградова Л. H., Толстая С. M. Иван Купала // Славянские древности: Этнолингвистический словарь / Под ред. Н. И. Толстого; Институт славяноведения РАН. — М.: Международные отношения, 1999. — Т. 2. — С. 363–368. — ISBN 5-7133-0982-7.
  7. Виноградова Л. H., Усачёва В. В. Зелень // Славянские древности: Этнолингвистический словарь / Под ред. Н. И. Толстого; Институт славяноведения РАН. — М.: Международные отношения, 1999. — Т. 2. — С. 308–312. — ISBN 5-7133-0982-7.
  8. Гальковский Н. М. Борьба христианства с остатками язычества в древней Руси. — М.: Печатня А. И. Снегиревой, 1913. — Т. II. — 308 с.
  9. Забылин М. Русский народ, его обычаи, обряды, предания, суеверия и поэзия. — М.: Издание книгопродавца М. Березина, 1880. — 607 с.
  10. Золотые правила народной культуры / О. В. Котович, И. И. Крук. — Мн.: Адукацыя i выхаванне, 2010. — 592 с. — 3000 экз. — ISBN 978-985-471-335-9
  11. Кабакова Г. И. Возраст // Славянские древности: Этнолингвистический словарь / Под ред. Н. И. Толстого; Институт славяноведения РАН. — М.: Международные отношения, 1995. — Т. 1. — С. 405–407. — ISBN 5-7133-0704-2.
  12. Капица Ф. С. Тайны славянских Богов. — М.: РИПОЛ классик, 2007. — 416 с. — (Ваша тайна). — ISBN 978-5-7905-4437-8
  13. Коринфский А. А. Народная Русь. — Смоленск: Русич, 1995. — 656 с. — ISBN 5-88590-309-3
  14. Купало // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона: В 86 томах (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  15. Русская народная поэзия. Обрядовая поэзия / Сост. и подгот. текста К. Чистова и Б. Чистовой. — Л.: Художественная литература, 1984. — 528 с. — (Русская народная поэзия).
  16. Соколова В. К. Весенне-летние календарные обряды русских, украинцев и белорусов XIX — начало XX в. Академия наук СССР, Институт этнографии им. Н. Н. Миклухо-Маклая. — М.: Наука, 1979. — 286 с.
  17. Терещенко А. В. Быт русского народа: забавы, игры, хороводы. — М.: Русская книга, 1999. — (по изд. 1847 – 1848 гг.). — ISBN 5-268-01383-1
  18. Толстая С. М. Полесский народный календарь. — М.: Индрик, 2005. — 600 с. — (Традиционная духовная культура славян. Современные исследования). — ISBN 5-85759-300-X
  19. Труды Этнографическо-статистической экспедиции в юго-западный край. Материалы и исследования, собранные П. П. Чубинским. — СПб, 1872. — Т. 3.
  20. Шарафадина К. И. Флористическая «загадка» А.Н. Островского, или этноботаническая интерпретация «венка Весны для Снегурочки» // Acta linguistica petropolitana. Труды института лингвистических исследований / Ответственный редактор Н. Н. Казанский. — СПб.: Наука, 2010. — Т. VI. — № 1. — С. 164–188. — ISBN 978-5-02-025607-1.
  21. Horzelski J. P. Swietojanskie wianki i kwiat paproci // Wiadomosci. — Londyn, 1975. — № 21/1521, 25 maja.  (польск.)

Ссылки[править | править исходный текст]