Эта статья является кандидатом в избранные
Эта статья входит в число хороших статей

Бакинская операция

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
(перенаправлено с «Бакинская операция (1920)»)
Перейти к: навигация, поиск
Бакинская операция
Основной конфликт: Гражданская война в России
Red Army in Baku.jpg
Вступление частей Красной Армии в Баку, 1920 год[1]
Дата

28 апреля — май 1920

Место

Азербайджан

Причина

Свержение азербайджанского правительства и установление Советской власти

Итог

Азербайджан провозглашён Советской Социалистической Республикой

Противники

Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика РСФСР
Красный флаг АКП(б) (англ.)

Flag of Azerbaijan Democtratic Republic.PNG Азербайджанская Демократическая Республика

Командующие

Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика М. К. Левандовский[2]
Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика М. Г. Ефремов[2]
Красный флаг Чингиз Ильдрым

Flag of Azerbaijan Democtratic Republic.PNG Самед-бек Мехмандаров
Flag of Azerbaijan Democtratic Republic.PNG С. Ф. Лордкипанидзе

Силы сторон

свыше 30 тыс. человек штыков и сабель[3]

30 тыс. человек

Бакинская операция; также характеризовалась как Апрельская революция[4] (азерб. آ ﭘﺭﻳﻞ ﺍﻧﻘﻼﺑﯽ) или как оккупация Азербайджана[5] — наступательная военная операция частей XI Красной армии, проведённая во взаимодействии с Волжско-Каспийской военной флотилией и в тесной координации с поднявшими восстание в Баку азербайджанскими большевиками по свержению азербайджанского правительства и установлению Советской власти в стране.

В течение 1919—1920 годов Азербайджан переживал глубокий политический и социально-экономический кризис; в уездах происходили вооружённые конфликты между различными политическими, социальными группами[⇨]. Одновременно, в подполье, начиная с момента падения в 1918 году Советской власти, активно действовали различные социалистические партии и организации Азербайджана[⇨]. Для достижения своих политических целей они в феврале 1920 года объединились в Азербайджанскую коммунистическую партию (большевиков) (англ.) — АКП(б)[⇨].

К апрелю 1920 года части XI Красной Армии, разгромив Добровольческую армию на Северном Кавказе, подошли к границе с Азербайджаном[⇨]. Большевики Азербайджана вели на тот момент подготовку к вооружённому восстанию[⇨], которое началось в ночь с 26 на 27 апреля[⇨]. Параллельно с восстанием в Баку, группа советских бронепоездов перешла границу с Азербайджаном и совершила успешный рейд глубоко в тыл противника[⇨].

Установив контроль над важнейшими объектами столицы, большевики предъявили правительству и парламенту Азербайджана ультиматум о сдаче власти. На своём экстренном заседании парламент проголосовал за принятие этого ультиматума и передачу власти сформированному большевиками Временному военно-революционному комитету Азербайджана (Азревкому). При поддержке вступивших на территорию страны частей XI Красной Армии новая власть в течение короткого времени установила контроль над остальной частью Азербайджана[⇨]. Главным результатом этих событий стало восстановление в Азербайджане Советской власти (во главе с Коммунистической партией) и провозглашение независимой Азербайджанской Советской Социалистической Республики.

Содержание

Левое движение и Азербайджан[править | править код]

Деятельность социалистов после падения Советской власти[править | править код]

В июле 1918 года советская власть в Баку была свергнута, а сам город стал столицей Азербайджанской Демократической Республики. Однако в подполье действовали различные партии и организации социалистической ориентации (организации «Гуммет» и «Адалят»), которые находились на большевистской позиции. Первоначально они были сильно ослаблены. Только в августе — сентябре 1918 года при взятии Баку было убито 100 членов «Адалят», а 95 оказались в застенках; выжившие и избежавшие ареста перешли на нелегальное положение[6]. Организация «Гуммет» после падения Советской власти и вовсе оказалась почти разгромлена, пока с конца 1918 года она не стала восстанавливать свои ряды[7]. Многие гумметисты эвакуировались в Астрахань. Находясь в Советской России, они оказывали помощь коммунистическим организациям Азербайджана, посылая сюда работников и революционную литературу.

В отличие от большевистского крыла «Гуммет», её меньшевистское течение участвовало в провозглашении независимости Азербайджана и образовало в Национальном совете собственную фракцию[8]. В первом парламенте Азербайджана, который начал свою работу в декабре 1918 года, её видные представители (Самед Ага Агамалы оглы, А. Караев, А. Пепинов, К. Джамалбеков, И. Абилов (азерб.), А. Шейхульисламов) стали членами Социалистической фракции[8]. Выдающуюся роль в парламенте сыграли депутаты Самед Ага Агамалы оглы и А. Караев[9]. Некоторые представители меньшевистского «Гуммет» в 1920 году присоединятся к большевикам и станут активными сторонниками установления Советской власти в стране[8].

Building in Baku where secret meeting of bolsheviks were held in May 1919.jpg
Мемориальная доска на стене дома, где в мае 1919 года проходило тайное собрание Комитета кавказских стран РК(б)П.jpg
Здание в Баку (ул. Ази Асланова, 88а), где в мае 1919 года проходило тайное собрание Кавказского Краевого комитета РКП(б) и мемориальная доска в память о данном событии

К ноябрю 1918 года относится начало организации азербайджанской партии левых эсеров (её представители Р. Ахундов, А. Байрамов, Г. Джабиев (азерб.) и др.), вступившей в тесный союз с большевиками. В национальном вопросе они, в отличие от российских левых эсеров, стояли за полное признание независимости Азербайджана и превращение его в самостоятельную Советскую республику[10]. Весной 1919 года практически вся организация азербайджанских левых эсеров объединилась с «Гуммет»[11].

В декабре 1918 года рабочие организации (фабрично-заводские и промысловые комитеты) объединились в «Бакинскую рабочую конференцию», ставшей вскоре постоянным высшим представительным органом бакинских рабочих. А. И. Микоян назвал её «своего рода Советом», а С. М. Киров«рабочим парламентом»[12]. Внутри неё развернулась острая борьба между большевиками с одной стороны и меньшевиками и эсерами с другой. По мнению меньшевиков и эсеров, прерогативой Рабочей конференции должны были быть вопросы заработной платы и бытовых условий рабочих, в то время как политическую борьбу следовало вести в парламенте. Тогда большевики выступили с инициативой создания Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, что было одобрено 22 января 1919 года на заседании Рабочей конференции. Следующим шагом стало обсуждение вопроса о создании в Баку Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов на митингах и собраниях рабочих, что нашло среди тех поддержку. К середине марта руководство Рабочей конференцией фактически перешло в руки большевиков, вытеснивших меньшевиков и эсеров. Таким образом, Бакинская рабочая конференция превратилась в верховный политический орган бакинских рабочих и вовлекала последних в политическую борьбу[13][14].

За годы существования Азербайджанской Демократической Республики большевики наладили производство многочисленных газет. На азербайджанском и русском языках издавались газеты «Набат», «Фугара садаси (азерб.)» («Голос бедноты»), «Коммунист», «Молот», «Пролетарий», «Рабочий путь», «Беднота», «Азербайджан фугарасы» («Азербайджанская беднота»), «Баки фехле конфрансынын ахбари» («Известия Бакинской рабочей конференции»), «Зехмет садаси» («Голос труда»), Хуррийет («Свобода»), «Хаг» («Правда»), «Рабочая правда», «Новый мир»[15]. 30 июля 1919 года газета «Баки фехле конфрансынын ахбари» («Известия Бакинской рабочей конференции»), редактором которой являлся А. Караев, впервые опубликовала в переводе на азербайджанский язык новую программу РКП(б)[16]. Полностью опубликовать программу не удалось (вышло пять номеров), поскольку власти закрыли газету, но большевики потом издали её отдельной брошюрой[16].

Некоторые революционно-настроенные лица, в том числе симпатизирующие большевикам, смогли устроиться в правительственные органы и силовые ведомства. Так, Чингиз Ильдрым, при поддержке члена парламента А. Караева, стал членом совета при Карабахском генерал-губернаторе, а затем главным помощником начальника Бакинского порта и одновременно заместителем начальника военного порта[17]. Говоря о революционной работе в войсковых частях и на флоте, М. Д. Гусейнов писал, что «в Бакинском гарнизоне, буквально в каждой войсковой единице были наши ячейки... Так же обстояло дело и с флотом... Тов. Ильдрым был тогда помощником начальника бакинского порта, через которого мы и действовали»[18]. В азербайджанской армии служил двоюродный племянник Н. Нариманова, член «Гуммет» — Музаффар Нариманов. Позже он устроился в мусаватскую контрразведку, затем работал в конфликтном отделе Министерства труда[19]. Супруга А. Байрамова, член РКП(б)Джейран Байрамова (азерб.) — работала делопроизводителем законодательного отдела мусаватского парламента[20].

Лозунг За «Независимый Советский Азербайджан»[править | править код]

В. И. Ленин в беседе с одним из членов «Гуммет» — Д. Буниатзаде, которая у них состоялась осенью 1918 года, сказал: «Потеря 26 комиссаров во главе с тов. Степаном не должна остановить начатого нами дела, нужно собрать снова силы и перевоспитать обманутых меньшевиками и эсерами рабочих и крестьян Азербайджана и освободить их»[21]. Тогда же Д. Буниатзаде сообщил ему о том, что азербайджанские коммунисты придерживаются различных точек зрения относительно будущего государственного устройства Азербайджана:

« Когда Ильичу передавал, что в Азербайджане существует два течения: первое, что при освобождении Баку и Азербайджана нужно создать самостоятельную социалистическую советскую республику, второе — что никакой республики не надо, и необходимо разделить Азербайджан на губернии и присоединить РСФСР, — Ильич по этому поводу прямо сказал, что первое мнение о создании самостоятельной Республики — правильно, а второе — является колонизаторством и даже глупостью[22]. »

В одном из своих докладов весной 1919 года на собрании астраханских коммунистов Н. Нариманов говорил: «После взятия Петровска мы должны объявить Дагестанскую Советскую республику, а по взятии Баку — Азербайджанскую… Мы будем ждать помощи от русских товарищей»[23]. Общебакинская партийная конференция, состоявшаяся 2 мая того же года, выдвинула лозунг «Независимый Советский Азербайджан»[24]. А. И. Микоян в связи с этим отметил: «В противовес мусаватского буржуазного государства Азербайджана, мы выдвигаем для рабоче-крестьянских масс лозунг Советского Азербайджана, превращение буржуазного и помещичьего Азербайджана в рабоче-крестьянскую советскую республику, — как очередную боевую задачу партии»[25]. На состоявшейся 7—8 мая в Баку конференции партийных организаций Закавказья Бакинская партийная организация поставила вопрос о лозунге «Независимый Советский Азербайджан», но конференция, особенно члены Тифлисского бюро Кавказского Крайкома РКП(б), отвергла его[26].

Тем не менее 19 июля на совместном заседании Политбюро и Оргбюро ЦК РКП(б) было принято решение о признании в будущем Азербайджана независимой Советской республикой. Большевистская газета «Фугара садаси (азерб.)» («Голос бедноты») 17 августа сообщала, что идея создания Азербайджанской Советской республики одобрена В. И. Лениным[27]. 20 августа, в своём письме Кавказскому краевому комитету, секретарь ЦК РКП(б) Е. Д. Стасова писала: «Объявление Азербайджана... независимой Советской республикой считаем совершенно целесообразным»[28].

Как пишет советский историк И. И. Минц: «Лозунг „Независимый Советский Азербайджан“ помогал мобилизовать широкие массы азербайджанских рабочих и крестьян на борьбу за власть Советов, разоблачать мусаватистов, как ставленников иностранного империализма и предателей национальных интересов азербайджанского народа»[29]. А. И. Микоян в письме Ленину от 22 мая 1919 года также отмечал:

В Азербайджане больше горючего материала, больше социальных обострённых противоречий, больше классовой почвы для переворота, больше недовольства, ненависти к существующему правительству, независимость только призрачная… Для успешности революционного движения, устранения национальных препятствий на пути к перевороту, для завоевания доверия мусульманских трудящихся масс к нам, как интернационалистам, и считая принципиально допустимым, Бакинская организация признала независимый Советский Азербайджан с тесной политической и хозяйственно-экономической связью с Советской Россией. Этот лозунг очень популярен, может сплотить вокруг себя всю массу трудящихся мусульман и поднять на восстание[30].

Нельзя не отметить и то, что, по мнению Ленина, Советский Азербайджан должен был стать примером для народов Востока. Так, Н. Нариманов, который не раз встречался с Лениным, писал: «В. И. Ленин особенное внимание обращал на Туркестан и Азербайджан. Он говорил, что эти республики есть преддверие к Востоку, что всё, что делается у них, будет эхом отдаваться в соседних государствах, и угнетённые в этих странах будут знать и чувствовать всё то, что составляет нашу сущность»[31]. По воспоминанию С. М. Кирова: «На другой день организации Советской власти здесь, в Азербайджане, тов. Ленин говорил, что из этой страны мы должны сделать образцовую во всех отношениях республику для народов Востока, это будет лучшей агитацией, лучшей пропагандой за наше дело на всём этом огромном многонациональном Востоке»[31].

Внутриполитическая ситуация в Азербайджане[править | править код]

Социально-экономическая обстановка[править | править код]

К концу 1919 — началу 1920 года мусаватистское правительство переживало глубокий политический и социально-экономический кризис. Вызванная Первой мировой войной экономическая разруха, а также в определённой степени и разрыв хозяйственных связей с Россией, поставили Азербайджан в тяжёлое положение. Во многих уездах происходили выступления крестьян, разваливалось хозяйство, в катастрофическом состоянии находилась нефтяная промышленность.

По сравнению с 1913 годом добыча нефти к началу 1920 года составляла немногим более 39 %, переработка — 34,5 %[32]. В стране действовали всего лишь 18 из 40 нефтеперерабатывающих заводов[32], а ущерб, нанесённый нефтяной промышленности интервенцией, выражался в сумме 750 млн рублей золотом[33]. Газета «Коммунист» называла нефтепромыслы того времени кладбищами[33].

Оросительная система на полях также пришла в упадок. В результате резкого сокращения посевы под хлопок составляли 2,3 % от довоенного уровня[34]. Как отмечал Г. Мусабеков, к моменту установления Советской власти в Азербайджане «мы в экономическом отношении имели почти разрушенную страну, целые сёла и даже города представляли собой почти груду развалин. Нефтяная промышленность влачила жалкое существование. Житница Азербайджана — цветущая муганская степь представляла собой пустыню, оросительная система там была разрушена, посевная площадь заболочена»[35].

Демонстрация в Баку, июль 1919 года

К сентябрю 1919 году численность безработных в Баку достигла 30 тысяч человек, а буровики из Персии стали возвращаться домой[36]. Реальная заработная плата бакинских рабочих-нефтяников в октябре того же года упала до 18 % уровня 1914 года[37]. Тем более, что цены на товары неимоверно возросли. Например, цены на хлеб за вторую половину 1919 года поднялись на 100 % и более, мясо — на 56 %, рыбу — на 150 %, яйца — на 96 %, масло — на 200 %, бельевые материалы — на 100 %, шерстяные ткани — на 233 %, обувь — на 135 %[38]. Член парламента от «Мусават» Кязимзаде жаловался на то, что повседневная жизнь в столице стала невыносимой, поскольку все рабочие организации оказались разрушены, а голодающие рабочие вместо 8 часов работали по 17-18 часов и в любой момент могли быть уволены[36]. На II-м съезде партии «Мусават» её лидер М. Э. Расулзаде отмечал, что в связи с кризисом в нефтяной промышленности рабочие нефтепромыслов содержатся за счёт правительства, а «нефтепромышленники хотят вовсе приостановить работу на промыслах»[39]

В придачу к этому не прекращались армяно-азербайджанские вооружённые столкновения вокруг спорных территорий на границах Азербайджана и Армении. В Азербайджан тянулся огромный поток беженцев, вместе с ними в уезды Азербайджана вернулись эпидемии и голод. Не располагая ни материальными средствами, ни финансами, мусаватское правительство не могло справиться с потоком беженцев и нищетой[40].

Вооружённые конфликты в уездах[править | править код]

В уездах происходил захват крестьянами помещичьих земель, а также вооружённые столкновения с армией и полицией, перераставшие в восстания. На 1919 год одним из основных центров антиправительственных выступлений являлась Ганджинская губерния, где особенно много было помещичьих латифундий[41]. Здесь возникли крупные вооружённые отряды. Так, в селении Кызыл-Гаджили (англ.) и в районе сёл Юхары-Айплы Казахского уезда действовали отряды под руководством соответственно Мешади Кадира и Кербалаи Аскера, которые грабили помещиков и убивали беков и государственных чиновников. Ганджинский уездный начальник предупреждал губернатора, что если не будут приняты срочные меры для уничтожения отряда Кербалая Аскера, то «авторитет и популярность его среди масс, влияние его на население возрастут до грандиозных размеров»[42].

Гатыр Мамед был предводителем крупного крестьянского движения в Ганджинской губернии. АСЭ рассматривала его как народного героя[43]

Наиболее же крупный размах приняло крестьянское движение под руководством Гатыр Мамеда, который установил связь с большевиками, работающими в деревне. Он сжигал дома богатых, захватывал их имущество и убивал тех, кто оказывал сопротивление[44]. Партизаны во главе с Гатыр Мамедом, Кербалаи Аскером, Мусеиб Алиевым и Кор Вели численностью 600 человек 20 марта 1919 года окружили второй по величине город — Гянджу, вынудив губернатора И. Векилова (азерб.) оставить свой пост и с остатками воинских частей уехать в Баку[45][46]. Это событие послужило одной из причин падения кабинета Фатали Хан Хойского[47]. 20 июля был убит Кербалаи Аскер, а 18 сентября[46] Гатыр Мамед[48]. Несмотря на ликвидацию последнего, вооружённая борьба в Гянджинском уезде фактически не прекращалась[46].

Напряжённой оставалась обстановка на Мугани, равно как и в Ленкоранском уезде, где фактически царило безвластие. Здесь, как и в Гянджинском уезде, появились вооружённые отряды. Так, в селе Мистан (англ.) Зювандского участка возник отряд из крестьян во главе с кузнецом Бала Мамедом[49]. В Муганской степи шла война между сёлами, где к «большевистским» относились Привольное, Грибоедовка, Петровка, Григорьевка, а к «контрреволюционным» — Новоголовка, Андреевка (англ.), Астрахановка, Покровка, Николаевка[50].

На фоне падения Бакинской коммуны и установлении Диктатуры Центрокаспия власть в регионе перешла к «Диктатуре пяти», которую затем сменила Муганская краевая управа[51]. Последняя сначала ориентировалась на Главнокомандующего войсками и флотом в Прикаспийском крае Л. Ф. Бичерахова, а затем на командующего Добровольческими войсками на Кавказе, генерала М. А. Пржевальского[51]. Царившую здесь обстановку ярко описал красноармеец Осипов:

« Положение тогда в Ленкорани было неопределённое, каждый выдавал себя за власть. Даже улицы так назывались: рябовская улица, здесь Акопов, тут Осипов и т.д. Каждую ночь там шла охота между этими группировками. Сегодня хотели арестовать Акопова, завтра Шевкунова и т.д. Словом, полная анархия. Ночью мы не могли выйти на улицу[51]. »

Весной 1919 года на территории Ленкоранского уезда и Мугани большевики провозгласили Советскую власть. На тот момент это было единственное место Закавказье, где существовала Советская власть. Бакинское бюро Кавказского краевого комитета в докладе ЦК РКП(б) отмечало, что надо «превратить Мугань в прочную базу для подхода красного флота, высадки десанта Российской Советской армии с целью дальнейшего движения вглубь Закавказья»[52]. Кавкрайком РКП(б) в инструктивном письме Ревкому Муганского края от 23 июня 1919 года писал: «На всё Закавказье Мугань представляет в настоящее время единственное место, где идея Советской власти осуществляется при поддержки тюркской демократической силы»[53]. Против Муганской Советской Республики выступили как азербайджанские части, так и муганские отряды под командованием бывших царских офицеров. В наступлении участвовали английские гидросамолёты и военные суда[54]. Летом 1919 года азербайджанские войска установили контроль над регионом.

Орган мусаватского правительства — газета «Азербайджан (англ.)» — писала: «К великому сожалению, большевистская агитация в сёлах и деревнях пользуется большим успехом»[55]. Крайком партии, характеризуя положение в Азербайджане в феврале 1920 года, информировал ЦК РКП(б): «…В рабоче-крестьянских массах мы пользуемся абсолютным влиянием… Успешная работа идёт и в армии во многих частях… и мы уверены в их поддержке»[56]. А. Караев описывал революционную ситуацию в уездах следующим образом:

В уездах наши работники готовятся к решительному бою. Казах вышел из сферы влияния мусаватского правительства, тем определена, как выразились сами казахи, большевистская республика, которая с остальным Азербайджаном ничего общего не имеет… Полновластным хозяином Таузского района была коммунистическая ячейка, во главе которой стоял Мусеиб Алиев. В Казахском уезде хозяином являлась коммунистическая ячейка. Карягинский уезд никого, кроме большевиков, не признавал и ни с кем, кроме них, не считался… В Закаталах создана была особая власть, власть Балахлинского. Словом, везде и всюду коммунистические ячейки пользовались огромным авторитетом, имея большое влияние[57].

Кризис власти[править | править код]

В глубоком кризисе находилась даже государственная власть. Парламент по закону состоял из 120 членов, но за всё время своего существования он никак не мог укомплектоваться[58]. На заседания парламента многие члены приходили редко, а некоторые вообще не являлись[58]. Наибольшее количество членов было 82, 84 или 96 человек[58]. Это приводило к срыву работы законодательного органа, в результате чего до 20 заседаний парламента сорвались из-за отсутствия кворума[58]. Дело дошло до того, что на отсутствующих решили накладывать штраф[59].

Кабинет министров АДР IV-го состава. Декабрь 1919. Слева направо:
Сидят: А. Сафикюрдский, Х. Мелик-Асланов, С. Мехмандаров, Н. Усуббеков, М. Ю. Джафаров, А. Гасанов и А. Н. Достаков;
Стоят: X. Амаспюр, Р. З. Капланов, А. Аминов, Дж. Гаджинский, В. В. Кленовский, Н. Нариманбеков.

За весь период своей деятельности на рассмотрение парламента поступило 230 законопроектов, из которых более 2/3 было предоставлено министерствами финансов, юстиции, внутренних и военных дел, в то время как министерства народного просвещения, здравоохранения и труда внесли до 30, а министерство земледелие — 12 законопроектов[59]. Эти законопроекты не только рассматривались различными комиссиями (финансово-бюджетной, военной, земельной и т. д.), но и многие застревали там[59]. Ярким примером может служить бесконечное обсуждение, перенесение и снятие законопроекта по аграрному вопросу[59]. На II-м съезде «Мусават» М. Б. Мамед-заде вынужден был заявить, что «правительство.... не выполнило своего обещания по крестьянскому вопросу», а М. Э. Расулзаде сказал: «Мы руководствуемся пока в этом вопросе старыми законами, ...николаевскими законами»[59].

В органах и ведомствах правительства царили произвол, взяточничество, злоупотребления, спекуляции и т. д. Дело доходило до политических скандалов. Например, дело вокруг тайной сделки министра торговли и промышленности М. Асадуллаева (англ.) о продаже нефти привело к отставке кабинета Ф. Х. Хойского[60], которого сменил Н. Усуббеков[61].

Политическую нестабильность в стране усугубляла ожесточённая борьба между различными партиями, такими как «Мусават», «Иттихад», «Эхрар (азерб.)», социалистами, беспартийными и т. д. Иттихадисты и турецкие военно-националистические организации, возглавляемые Халил-пашой, Руфат-беем, Якуб-беем и другими, выступали за союз с Советской Россией. За установление дружеских отношений с Россией стоял лидер беспартийных в парламенте Бехбудхан Джаваншир, а также член партии «Мусават» М.-Г. Гаджинский[62]. Непростой оказалась судьба правительства Н. Усуббекова, поскольку началась внутренняя борьба между Ф. Хойским, который представлял антисоветские элементы, и М.-Г. Гаджинским[61].

Внешняя и внутренняя политика правительства подвергалась резкой критике со стороны довольно сильного левого крыла самой партии «Мусават»[62]. Большевистская газета «Новый мир» писала: «Партия мусаватистов потеряла всякое влияние в стране. Она ещё стоит у власти, она ещё руководит политикой, но она уже висит в воздухе, уже не имеет никакой почвы в широких кругах населения… Партия „Мусават“ уже изжила себя»[63]. Самед Ага Агамалы оглы также отмечал, что «положение мусаватского правительства и самой партии „Мусават“ было отчаянное, не было выхода из всех путаницы, в которой очутились они… Внешняя политика так же никуда не была пригодна, как и внутренняя»[64].

Разложение армии[править | править код]

Широкий размах приняло дезертирство из рядов вооружённых сил Азербайджана, на разложение которых сказывалась проводимая в ней большевистская агитация[65]. Военный министр С. Мехмандаров с тревогой писал председателю Совета Министров: «Я опасаюсь разлагающего влияния большевиков на войска бакинского гарнизона, так как Баку является ныне центром деятельности закавказских большевиков»[57]. Военное министерство обратилось к председателю правительства с просьбой о том, чтобы Бакинское сыскное отделение усилило свой надзор в казармах за пропагандой в войсках гарнизона[66]. В секретном письме военного министерства на имя министра внутренних дел сообщалось:

« ...В Баку многие лица большевистского направления, состоящие, к сожалению, из мусульман, стараются всеми способами проникнуть в казармы, чтобы пропагандировать свои большевистские идеи, разрушающие основу спайки войск... Дабы сберечь эти молодые войска от разрушительной пропаганды большевиков, прошу распоряжения Вашего Превосходительства об установлении полицейского надзора в районе расположения казарм без надлежащего на то разрешения[66]. »

Помимо Баку, большевистская агитация охватила также воинские части, дислоцированные в уездах. Мирза Давуд Гусейнов позже писал: «Были у нас организации среди гарнизонов Ленкорани, Карабаха и Кубы»[67]. В частности, в начале 1920 года в рапорте Кубинского уездного начальника сообщалось о пропаганде большевистских идей среди солдат гарнизона Кубы[68]. Другой военачальник в своём рапорте на имя начальника генерального штаба писал: «Кубинские большевики тоже подняли головы: появились тайные агитаторы, начали пропаганду большевистских идей среди аскеров гарнизона»[67]. Министр внутренних дел Азербайджана в своей телеграмме от 10 марта 1920 года на имя генерал-губернатора Закатальского округа требовал «немедленного закрытия читален-столовых в Кахи, Закаталах, Белоканах, превращённых в места агитации большевизма»[67]. Тогда же Ленкоранскому партийному комитету удалось организовать среди военнослужащих три партийные ячейки[69]. Дело доходило до волнений в некоторых воинских частях. Так, в марте аскеры 5-го полка отказались выступить на Карабахский фронт[68], причём, по сообщению М. Д. Гусейнова, в 5-м полку целые роты стояли на стороне большевиков[67].

Помимо агитационно-пропагандистской деятельности большевиков, на разлагающее влияние вооружённых сил также оказывали условия, царившие внутри армии. По признанию самого Мехмандарова, «в армию попадала одна беднота. Нигде я не встретил в армии зажиточного человека, бека, хана и т. д.»[70] В своём рапорте градоначальнику от 25 января 1920 года бакинский полицмейстер сообщал, что «идёт брожение среди войск местного гарнизона на почве привлечения к отбытию воинской повинности лишь детей неимущего класса населения и освобождения детей богатых, которые свободно разгуливают по улицам города»[70]. Бедняки не выдерживали имевших место холода, голода и болезней и ежедневно отправлялись на кладбище Чемберекенда[71]. По воспоминаниям Б. Байкова, на улицах Баку он видел оборванных и босых солдат[72]. Предназначенные же для боя лошади представляли собой кожу и кости[72].

В начале 1920 года азербайджанская армия сама по себе распалась[72]. В середине апреля в 5-м Бакинском полку из 1000 аскеров осталось всего 300 человек, в 4-м Кубинском полку — 400 человек, в 1-м конном полку — 380, в 8-м Агдашском полку — 400, во 2-м Карабахском конном полку — 250, в 3-м Шекинском конном полку — около 200, в 3-м Гянджинском пехотном полку— около 400 человек[63]. По одним данным, в течение весны из карабахской армии, брошенной на подавление армянского восстания, дезертировало около 35 тысяч солдат; количество неповиновений и бунтов повсеместно увеличилось[72]. По свидетельству генерал-майора Г. Салимова, к тому моменту от многих воинских частей остались лишь наименования на бумаге[73].

В преддверии восстания[править | править код]

Образование АКП(б)[править | править код]

На начало 1920 года коммунистические организации Азербайджана не представляли между собой политического единства, и в целях дальнейшей работы им необходимо было объединиться в одну партию. Однако конфронтация, возникшая между большевистским и меньшевистским крыльями «Гуммет», обернулась их окончательным размежеванием[74]. Левые гумметисты предприняли попытку объединиться с азербайджанскими эсерами во главе с Р. Ахундовым, но и здесь им не удалось придти к согласию. Эсеры стояли на позиции того, что только азербайджанцы, как единственные выразители интересов своей нации, должны войти в составе формирующей Коммунистической партии Азербайджана[74]. Раскол среди членов «Адалят» удалось предотвратить усилиями В. Нанейшвили, А. Микояна и Д. Буниатзаде, и на их общей конференции были избран новый ЦК[74]. В период, предшествовавший объединению, вопрос об объединении рассматривался на собраниях всех партий, проводившихся во многих рабочих районах. Эсеры выступали за необходимость использования азербайджанской интеллигенции, несправедливо отстранённой от происходящих событий; заходили речи об истинных виновниках мартовских событий[74].

11—12 февраля 1920 года в Баку состоялся съезд коммунистических организаций Азербайджана, провозгласивший создание Азербайджанской коммунистической партии (большевиков) (англ.) — АКП(б)[65]. В съезде принимали участие свыше 120 делегатов (по 30 человек от бакинских комитетов РКП(б), «Гуммет» и «Адалят» и более 30 делегатов от уездных партийных организаций)[75]. Съезд проходил нелегально в помещении Рабочего клуба в Баку, при закрытых окнах[76][74]. Позднее о царившей здесь атмосфере А. Караев напишет, что до большого зала Рабочего клуба каждый делегат съезда, «прибегая к различным ухищрениям», добирался «втихомолку, поодиночке». В зале клуба все сидели тихо, «кругом заперто, темнота и тишина»[77]. Съезд постановил: «объявить Азербайджанскую коммунистическую партию частью Кавказской Краевой организации и Кавказский Краевой комитет считать своим руководящим органом»[75]. К концу апреля только в рядах Бакинской организации АКП(б) уже насчитывалось свыше 3 тысяч коммунистов[78].

Западные историки совсем иначе трактовали образование АКП(б), что, в свою очередь, не мешало советским азербайджанским авторам обвинять тех в искажении исторических фактов. Например, Фируз Каземзаде утверждал, что «несмотря на протесты краевого комитета, в нарушение партийной дисциплины азербайджанцы Караев, Султанов, Ахундов, Гусейнов и другие отделились и создали отдельную Коммунистическую партию Азербайджана». Свентоховский, со своей стороны, отмечал, что «возобновлению деятельности большевиков» при мусаватском режиме помогла «атмосфера либерализма, поощрявшаяся английскими интервентами…» и что «коммунисты-азербайджанцы проявили нежелание раствориться в русской партии…». Образование Коммунистической партии Азербайджана Свентоховский рассматривает как «конфликт между русским централизмом и азербайджанским сепаратизмом»[79].

Контрмеры властей. Правительственный кризис[править | править код]

Поскольку в воинских частях происходило брожение среди военнослужащих, то правительство могло рассчитывать на полицию, обладавшую широкими полномочиями. Бакинский полицмейстер Рустам-бек Мирзоев выпустил циркулярные указания районным приставам, в которых сообщил про наличие у него сведений об усилении коммунистами нелегальных собраний и митингов, относительно которых нет ни одного случая донесения и обнаружения. Он предложил приставам «иметь наистрожайший надзор за нелегальными собраниями коммунистов», при обнаружении которых задерживать его участников и тут же доносить ему[80].

В последние месяцы, предшествовавшие перевороту в Баку и вводу в страну частей XI-й Красной Армии, власти усилили репрессивные меры против большевиков. По распоряжению Бакинского генерал-губернатора М. Г. Тлехаса 22 февраля была опечатана типография, издававшая большевистскую газету «Новый мир», а наборщики типографии арестованы[81]. М. Г. Тлехас спустя несколько дней рапортовал об организации им мер по недопущению в подведомственный ему район большевиков и выселению из Баку «всех враждебных республике лиц»[82]. 9 марта была закрыта газета «Азербайджан фугарасы» («Азербайджанская беднота»)[81]. Министр внутренних дел Азербайджана Мустафа-бек Векилов (азерб.) в интервью газете «Азербайджан (англ.)» заявил, что «правительство не допустит ведения большевистской работы в массах, в какой бы форме она не протекала», пообещав «беспощадно искоренить большевизм»[81]. 10 марта он потребовал арестовать Захария Балахлинского[83].

Будучи одним из членов Центрального военно-боевого штаба при Бакинском комитете РКП(б), Али Байрамов готовил боевые кадры для вооружённого выступления

15 марта в ходе налёта на Центральный рабочий клуб в Баку, где состоялся митинг, посвящённый памяти погибшего в Дагестане С. Казибекова, были арестованы 24 активиста-коммуниста, в том числе Дадаш Буниатзаде, Касум Исмаилов, Сумбат Фатализаде и другие[81][84]. 18 марта полицией был арестован, а спустя время убит один из руководителей боевой организации большевиков Азербайджана, член ЦК КП Азербайджана Али Байрамов. Его обезглавленное тело и голова были выброшены в одном из рабочих районов города, около бывшего завода Хатисова[85] (впоследствии завод им. лейтенанта Шмидта)[86]. После исчезновения А. Байрамова по городу разнеслась весть о его аресте. Отвечая с трибуны парламента на вопрос депутата А. Караева, Ш. Рустамбеков (азерб.) (на тот момент и. о. министра внутренних дел) и полицмейстер Р. Мирзоев опровергли арест полицией А. Байрамова. По указанию прокурора Назарова было возбуждено уголовное дело об исчезновении А. Байрамова, а Министерство юстиции в свою очередь завело специальное наблюдательное дело «по ходу следствия об убийстве Али Байрамова» под надзором того же Ш. Рустамбекова[87]. В том же месяце был арестован почти весь состав Гянджинского комитета партии, который вёл широкую работу по подготовке к восстанию[88].

Предпринимались меры к недопущению проникновения большевиков в Дагестан и обратно в Азербайджан. Так, кубинский уездный начальник Агакишибеков в своём рапорте бакинскому губернатору от 1 апреля докладывал об учреждении в уезде охраны в Яламинском и Хазринском районах и организации мер по охране границы[89]. 7 апреля военный генерал-губернатор Бакинского района издал приказ столичному полицмейстеру укрепить военные пункты на морском побережье и ближайших островах, указав на «в высшей степени большое государственное значение» этой меры[90]. По словам Ч. Ильдрыма, власти, укрепляя свои позиции на Баилово, в Шихово и на острове Нарген, заявляли о своём намерении создать здесь второй по своей укреплённости Кронштадт[90]. В Баку стягивалась полиция. 15 апреля министр внутренних дел приказал направить в столицу 100 стражников из Гянджинского, Шемахинского и Агдамского уездов[91].

20 марта министр труда и земледелия от социалистов А. Пепинов на заседании парламента заявил протест в связи с закрытием Рабочего клуба и произведёнными арестами. На предложение срочно обсудить это заявление правительство большинством ответило отказом, после чего А. Пепинов подал в отставку и 23 марта сложил свои министерские полномочия[92]. 30 марта, в результате обострения отношений между Ф. Хойским и М.-Г. Гаджинским, последний покинул состав правительства[93]. Уже 1 апреля в отставку ушёл Кабинет министров Н. Усуббекова[93]. Однако кризис в правительстве продолжался. Вслед за А. Пепиновым 9 апреля в отставку подал другой министр от социалистов — Д. Гаджинский[92]. Выход социалистов из правительства лишь усугубил правительственный кризис. После того как 15 апреля Аслан-бек Кардашев от имени «Эхрар (азерб.)» объявил о выходе из коалиции и отзыве своих представителей из кабинета министров, мусаватисты в правительстве остались в изоляции[92]. В самом парламенте развернулись острые дебаты между различными партиями. Депутаты от «Иттихад» выступали за военный союз с Советской Россией и даже предлагали коммунистам совместно устроить переворот[94].

Чтоб удержать лидерство в формируемом Кабинете министров, партия «Мусават» выдвинула кандидатуру М.-Г. Гаджинского, которого поддержали ««Эхрар»» и «Иттихад»[95]. Противником этой кандидатуры являлось правое крыло «Мусавата», оказывавшее сильное давление на парламентскую фракцию[95]. М.-Г. Гаджинский вступил в переговоры с большевиками, предлагая им министерские посты, на что последовал отказ[96].

Подготовка к восстанию[править | править код]

25 октября 1919 года на общебакинской партийной конференции было принято решение о захвате власти[97]. Революционный штаб во главе с Мирзой Давуд Гусейновым, созданный большевиками в конце 1919 года, занялся непосредственной подготовкой к вооружённому восстанию[98]. Повсюду создавались боевые отряды и рабочие дружины. Для подготовки восстания с Северного Кавказа и из Астрахани в Баку нелегально доставлялись деньги и оружие. Так, в феврале 1920 года через линию фронта бакинским большевикам были посланы 5 млн руб.[99]

Для покупки оружия осенью 1919 года из Баку в Тифлис нелегально прибыл Г. Султанов. Он приобрёл там большое количество оружия (два вагона) и привёз в Баку[100]. С. М. Киров писал 12 января 1920 года Центральному комитету РКП(б): «Бакинские товарищи… сообщают, что заняты усиленной скупкой оружия и готовятся к выступлению в надежде, что дело увенчается успехом»[101]. После освобождения Красноводска большевики стали получать оружие и из Средней Азии от командования Туркестанским фронтом. Только в марте 1920 года в Баку из Туркестана было привезено разное оружие на трёх парусных лодках[69]. Получаемое оружие хранилось на ряде баз, созданных военно-боевым штабом в рабочих районах Баку. Одним из таких, например, был склад на 1-й Баиловской улице, в доме № 37, где хранилось большое количество оружия, взрывчатые вещества, ценности и т. д.[102] Бакинское бюро Краевого комитета большевистской партии в одном из своих писем на имя С. М. Кирова о плане проведения восстания пишет следующее:

« Наш план таков: усиливаем работу военной секции, подпольно организуя боевые силы, и принимаем выжидательное положение. Все наши выступления приурочиваются к наступлению с Астрахани, без которого мы не мыслим наше выступление... Силы наши в одном городе Баку 20—30 тысяч человек невооружённых. Муганская степь располагает 8—10-тысячной вооружённой силой... Население Елисаветпольской губернии настроено революционно. Такое же настроение чувствует среди населения Бакинской губернии. В случае переворота эти силы будут на нашей стороне. У нас... имеется 2500 винтовок, патроны, бомбы, револьверы и проч.[103] »

В марте властям удалось выйти на след большевистской военной организации и при захвате её Бакинского штаба в руки полиции попал ряд важных документов[104]. 30 марта газета «Азербайджан (англ.)» под заголовком «Раскрытие большевистского заговора» опубликовала подборку документов Центрального штаба при АКП(б), а 2 апреля эти материалы под заголовком «Большевистский заговор в Баку» были размещены в тифлисской газете «Грузия»[105]. Как явствует из газеты «Азербайджан», власти смогли выяснить про готовящееся большевиками восстании в Баку и во всём Азербайджане. В этом номере газеты был опубликован приказ военно-боевого штаба, гласивший: «Согласно постановлению Кавказского Краевого Комитета от 1 февраля, для ведения военно-революционных работ в пределах Азербайджана, создаётся штаб военно-революционных организаций»[104]. Из другого захваченного документа явствует, что большевики необходимым считали провести учёт тех членов партии, которые способны нести оружие, и распределить взятых на учёт по категориям с указанием специальности военной подготовки, а также сформировать отряды, выделить командиров и т. д.[106] Кроме этого, есть предложение для начальников и политических комиссаров отдельных отрядов, чтобы они занимались изучением положения частей неприятеля как в своём районе, так и в окрестностях своего боевого участка, а также выделили в каждом отряде резерв невооружённых бойцов и держали их в состоянии готовности к мобилизации[106].

Несмотря на неудачи, азербайджанские большевики продолжали вести подготовку к вооружённому восстанию. 30 марта А. Караев отправил телеграмму секретарю Дагестанского обкома РКП(б) и заместителю председателя Ревкома Дагестана Б. П. Шеболдаеву: «Готовимся в Баку к перевороту в ближайшие дни. Перед началом действий выпустим воззвание к рабочим и крестьянам Азербайджана о цели своего похода»[107]. Представитель по делам национальностей в конце апреля того же года писал народном комиссару по делам национальностей И. В. Сталину в Москву:

Ныне Азербайджан — очаг будущей Советской революции в Закавказье — кипящий котёл революционного энтузиазма. Не верится глазам. С ноября 1918 г. по февраль с. г. я четыре раза объездил из конца в конец эту страну; стихийный рост большевистских настроений в крестьянских мусульманских массах совершенно изумителен. Небольшевистских настроений не встречал. Революционная напряжённость потрясающая… Взоры всех устремлены на Москву; в деревнях происходит тайное вооружение[57].

22 апреля на экстренном заседании Бакинского бюро Кавказского крайкома РКП(б) и ЦК АКП с участием представителей XI-й Красной Армии было принято решение предъявить 27 апреля правительству Азербайджана ультиматум о сдаче власти[108].

24 апреля Кавказский краевой комитет РКП(б), Центральный и Бакинский комитеты АКП(б) издали постановление об объявлении партийной организации бакинского района на военном положении. В соответствии с ним, было объявлено о немедленном приведении партийной организации Бакинского района в полную боевую готовность. Боевому штабу, который был провозглашён верховным партийным органом, делегировались все функции высшего партийного управления и командования. В его распоряжение переходили ЦК АКП, БК АКП и все районные комитеты, общая организационная работы которых на время приостанавливалась. Постановление объявило мобилизованными всех членов партии, приказав им беспрекословно выполнять все предписания и распоряжения Боевого штаба. Более того, каждому члену партии следовало находиться на месте и быть в любую минуту на учёте партийной и боевой организации. Дезертирством, согласно постановлению, объявлялось малейшее уклонение от исполнения тех обязанностей, которые возлагались Боевым штабом на члена партии, равно как попытка укрыться и промедление в исполнении поручений, что рассматривалось как предательство и измена и подлежало наказанию[109].

Тогда же вышел нелегальный номер органа ЦК и БК АКП(б) — газеты «Новый мир» — с лозунгами: «Долой бекско-ханское правительство мусавата!», «Да здравствует Советская власть!», «Да здравствует Советский независимый красный Азербайджан!»[110].

25 апреля уже в самой правительственной типографии были нелегально напечатаны коммунистические воззвания, листовки и плакаты ко дню вооружённого восстания[111]. Утром 26 апреля состоялось экстренное заседание ЦК АКП(б) и Бакинского бюро Кавкрайкома РКП(б). На нём был образован оперативный штаб по руководству восстанием (состав штаба: М. Д. Гусейнов, И. И. Довлатов, Е. А. Кванталиани, В. И. Нанейшвили, Г. Султанов и И. Н. Чикарёв)[112]. Военно-оперативное руководство ходом восстания осуществлялось в двух центрах — Главном штабе, расположенном в доме № 101 на Гимназической улице (ныне ул. Л. Толстого), и Городском штабе в доме № 36 на Шахском переулке близ Джума-мечети[112].

XI-я Красная Армия у границ Азербайджана[править | править код]

Части XI-й Красной Армии тем временем приближались к границе с Азербайджаном. В марте С. М. Киров сообщал в ЦК РКП(б), что азербайджанские коммунисты рассчитывают при приближении частей Красной армии и флота организовать восстание и при поддержки восставших рабочих и крестьян свергнуть мусаватское правительство[113]. 17 марта В. И. Ленин телеграфировал Реввоенсовету Кавказского фронта:

Взять Баку нам крайне, крайне необходимо. Все усилия направьте на это, причём обязательно в заявлениях быть сугубо дипломатичными и удостовериться максимально в подготовке твёрдой местной Советской власти. То же относится и к Грузии, хотя к ней относиться советую ещё более осторожно[114].

В докладной записке Ленину от 20 марта о дальнейших задачах Кавказского фронта С. С. Каменев доносил: «…если внутреннее состояние Грузии и Азербайджана революционное, то в каком бы положении ни находился Кавказский фронт, медлить с нашим наступлением не представлялось бы возможным»[108].

Между тем в ночь с 22 на 23 марта, во время празднования Новруза, армянские вооружённые отряды внезапно напали на азербайджанские гарнизоны в Шуше, Аскеране и Ханкенди, пытаясь застать азербайджанские войска врасплох. Из телеграммы министра иностранных дел АДР Ф. Хойского дипломатическому представителю Азербайджана в Армении Т. Макинскому (азерб.) от 24 марта 1920 года:

Ночью 22 марта во всем Карабахе вспыхнуло восстание армян. Одновременно совершены нападения вооружённых армянских сил на наши войсковые части в Шуше, Ханкендах, Аскеране, Тертере и др. местах. Нападения пока отбиты, потерь со стороны армян больше. Всюду идут бои, все необходимые меры приняты[115].

Азербайджанское правительство перебросило основную часть вооружённых сил страны в Карабах для подавления мятежа. Увидев, что северные границы Азербайджана практически незащищены, большевики воспользовались этой возможностью для установления советской власти в стране[116].

25 марта дагестанские партизаны взяли Дербент, а 30 марта совместными силами красные и повстанцы овладели Порт-Петровском. Остатки разгромленной Добровольческой армии стали отходить в Азербайджан и Грузию. XI-я Красная Армия вышла к границе с Азербайджаном.

Реввоенсовет XI-й Красной Армии учитывал, что в случае вступления Красной Армии на территорию Азербайджана на помощь мусаватистам могут придти грузинские меньшевики. То, что такая опасность существует, Г. К. Орджоникидзе 5 апреля телеграфировал Ленину[117]. Более серьёзной опасностью могло стать англо-американское вторжение[117]. В связи с этим следовало подготовить внезапный удар частей XI-й Красной Армии одновременно с вооружённым восстанием в Баку.

15 апреля министр иностранных дел Азербайджана Фатали Хан Хойский направил ноту наркому иностранных дел РСФСР Г. В. Чичерину, в которой, в частности, говорилось: «…ныне наблюдается концентрация значительных войсковых сил российского советского правительства в пределах Дагестана — в Дербентском районе у границ Азербайджанской Республики. Азербайджанское правительство, не будучи осведомлено о намерениях советского правительства, просит срочно уведомить о причинах и целях концентрации войск в указанных районах»[118]. Но эта нота осталась без ответа.

В 3 часа ночи 21 апреля командование Кавказского фронта издало директиву командованию XI-й армии и Волжско-Каспийской военной флотилии о наступлении на Баку:

Главные силы Азербайджана заняты на западной границе своего государства. В районе ст. Ялама — Баку, по данным разведки, имеются лишь незначительные азербайджанские силы. В развитие полученных мною директив приказываю:

  1. Командарму 11[-й армии] 27 апреля сего [года] перейти границу Азербайджана и стремительным наступлением овладеть территорией Бакинской губернии. Операцию Ялама — Баку закончить в 5-дневный срок. Выслать боковые кавалерийские отряды для захвата Закавказской железной дороги в районе Кюрдамир.
  2. Комфлота Раскольникову ко времени подхода частей 11 армии к Апшеронскому полуострову произвести в район ст. Алят десант небольшого отряда, который должен быть выделен распоряжением командарма 11[-й армии]. Быстрым налётом овладеть в Баку всем наливным флотом, не допустить порчи нефтяных промыслов[119].

22 апреля 39-й кавалерийский полк задержал 15 человек, пришедших из Баку[120]. Во время опроса в штадиве 7-й кавалерийской дивизии они дали следующие показания: Баку укреплён с моря, причём на острове Нарген установлена тяжёлая артиллерия и ожидают советской эскадры из Астрахани[120]. Также они сообщили о закрытии Рабочего клуба и аресте нескольких членов, раскрытии склада оружия рабочих и что бакинские рабочие с нетерпением ждут советские войска[120].

23 апреля вышла новая директива командования Кавказского фронта, приказывающая «конечной задачей 11 армии считать не овладение Бакинской губернией, а овладение всей территорией Азербайджана»[119]. 25 апреля в Порт-Петровске в Реввоенсовет был вызван начальник железнодорожного боевого участка XI-й Армии М. Г. Ефремов, получивший приказ: «Объединить командование всеми бронепоездами, 27-го апреля смелым и решительным ударом ворваться в Баку. По овладении ст. Баку войти в морской порт, вступить в бой с морской артиллерией противника. В качестве десантного отряда использовать две роты 28-й дивизии»[121].

Являясь сложной по характеру и условиям своего осуществления, а также смелой и решительной по поставленным задачам, операция предполагала внезапным рейдом бронепоездов дезорганизовать глубокий тыл противника и, лишив его возможности оказать организованное сопротивление, быстро помочь восставшим[122]. В задачу частей XI-й Красной Армии входило окружение и уничтожение врага. Более того, им предстояло в течение пяти дней совершить марш (по 40 км в сутки) по местности, которая местами была горной, безводной, бедной продовольствием и фуражом и малонаселённой[122].

На следующий день, 26 апреля, на азербайджано-дагестанскую границу в штаб группы бронепоездов прибыла делегация ЦК КП(б) Азербайджана, в числе которых были Г. Мусабеков, Г. Джабиев (азерб.), А. Микоян и другие[123]. Тогда же штаб XI-й Красной Армии переехал из Петровска в Дербент[124]. Начавшаяся в первых 20-х числах перегруппировка XI-й Красной Армии к вечеру того же дня завершилась, и все её части заняли исходное положение[124].

Реввоенсовет XI-й Красной Армии возложил на группу бронепоездов задачу первой перейти границу и, стремительно разгромив противника, в кратчайший срок вступить в Баку[124]. На рассвете 27 апреля из Порт-Петровска вылетел самолёт с лётчиками С. А. Монастырёвым и Л. К. Граудинг-Граудсом. На них возлагалась задача обеспечить разведку по пути следования группы бронепоездов, которые должны были участвовать в предстоящей операции. Они также должны были опередить части XI-й Красной армии, совершить посадку в Баку и установить связь с революционными рабочими организациями города и лично с А. Г. Караевым[125].

Расстановка сил[править | править код]

РККА[править | править код]

Части XI-й Красной Армии, сосредоточенные в Дагестане, были представлены тремя стрелковыми дивизиями (20, 28 и 32-й), отдельной сводной дивизией (две стрелковые и одна кавалерийская бригады) и 2-м конным корпусом[126]. Последний состоял из двух кавалерийских дивизий и одной кавалерийской бригады (7-я и отдельная кавдивизии, Таманская кавбригада)[126].

В расположении подразделений XI-й Красной Армии оказалась группа из 6 бронепоездов: «III Интернационал», «Тимофей Ульянцев», «Красный Дагестан», «Красная Астрахань», «Степан Разин» и «Красноармеец»[126]. На борту бронепоезда «III Интернационал» находился десантный отряд силой в 2 роты[127].

АДР[править | править код]

К 15 апреля 1920 года вооружённые силы Азербайджанской Демократической Республики, по разведывательным данным штаба XI-й Красной Армии, насчитывали до 30 тысяч штыков и сабель[128]. Большая часть азербайджанской армии (20 тысяч человек) в то время была сосредоточена в районах Карабаха и Зангезура[129]. Регулярные части были представлены одной пехотной дивизией (пять полков) — до 12 тысяч штыков — и одной кавалерийской бригадой (два полка) — до 2 тысяч сабель[128].

Помимо вышесказанного также имелись иррегулярные отряды войск[128]. Ещё около 3 тыс. человек составляли гарнизон Баку[130]. В столице располагались пехотный полк, юнкерское училище (до 500 человек) и полицейский резервный батальон (2 тысячи человек)[128]. В распоряжении азербайджанской армии имелись 2 бронепоезда, 6 бронеавтомобилей, 5 аэропланов и т. д.[129]

Близ границы с Дагестаном, в районе реки Самур, в Кубе, Кусарах и на станции Худат, располагались силы численностью 3 тыс. человек с двумя бронепоездами; непосредственно на границе стоял жандармский дивизион[130]. По воспоминаниям генерала Г. Квинитадзе, побывавшего на Самуре накануне перехода границы, длина линии укреплений вдоль реки от гор к морю составляла около 15-20 вёрст; мост находился в руках большевиков. Сами укрепления охранялись только одним батальоном, командовал которым грузинский полковник Туманишвили[131].

Хроника событий[править | править код]

Апрельский переворот в Баку[править | править код]

Накануне восстания районные рабочие организовали охрану промыслов на случай их поджога мусаватистами. По распоряжению главного штаба восстания 26 апреля группа комсомольцев перерезала провода телеграфной линии Баку-Гянджа с целью воспрепятствовать вызову азербайджанских частей из Гянджи[132]. В ночь на 27 апреля железнодорожники разобрали путь между станцией Кишлы (азерб.) (6 км севернее Баку) и узловой станцией Баладжары (азерб.) (14 км севернее Баку), намереваясь тем самым не допустить отправки мусаватистами из Баку своих частей против XI-й Красной армии. Чтобы отрезать противнику пути отступления, у моста в районе станции Кишлы расположился отряд численностью 450 рабочих[133].

Чингиз Ильдрым установил контроль над военно-морскими силами Азербайджана и во главе военной флотилии вышел в бухту, направив корабельные орудия на здания правительства и парламента

Той же ночью начальник Бакинского порта и заместитель начальника военного порта — Чингиз Ильдрым — организовал доставку снарядов на корабли военно-морского флота, после чего он вернулся в управление порта за товарищами и группой артиллеристов, переодетых рабочими. На пути к кораблям они были остановлены турецкими офицером и солдатами, которые были быстро разоружены и доставлены в порт. Намереваясь обезопасить флот от огня береговых батарей, расположенных на самой высокой точке Баилова, Ч. Ильдрым с несколькими бойцами овладел всей береговой артиллерией противника и уничтожил её связь с островом Нарген, где также располагалась артиллерия. Ранним утром 27 апреля Ч. Ильдрым неожиданно ворвался в бакинскую школу юнкеров и обезоружил всех её курсантов. Под его руководством утром того же дня вооружённые моряки вместе с баиловскими рабочими захватили первый городской полицейский участок и склад боеприпасов на Баилове. Восставшие полностью овладели военным портом и освободили из Баиловской тюрьмы всех политических заключённых[134] (Дадаша Буниатзаде, Сумбата Фатализаде и других)[135]. Со всех кораблей были сорваны и выброшены в море трёхцветные флаги, место которых заняли красные знамёна Советов[134].

Тем временем боевые отряды бакинских рабочих захватили склады оружия, разоружили полицию и войска, заняли правительственные учреждения, почту, телеграф, вокзал и радиостанцию[136]. По распоряжению Совпрофа служащие Бакинской телефонной станции обеспечили бесперебойную связь центрального штаба с промыслово-заводскими районами[137]. В момент начала восстания азербайджанское руководство обратилось по телефону к британскому верховному комиссару в Тифлисе Люку, попросив предложить грузинскому правительству оказать помощь путём посылки войск, а также надавить на Армению и добиться от последней гарантий прекращения боевых действий в Карабахе. Чтоб обсудить вопрос об оказании помощи, Люк пригласил к себе представителей Франции и Италии, грузинских министров и азербайджанского дипломатического представителя в Тифлисе[138].

События, однако, развивались стремительно. Под влиянием большевистской агитации на сторону восставших перешёл полк «Ярдым Алайи», занявший несколько кварталов Баку. Его бойцы предоставили в распоряжение Азревкома броневик, а также задержали поезд с английской и польской миссиями[138]. К вечеру к восставшим примкнул 7-й пехотный полк азербайджанской армии[138]. В 10 часов утра военная флотилия под командованием Чингиза Ильдрыма вышла в бакинскую бухту и направила корабельные орудия на здания правительства и парламента[139].

Постановлением ЦК АКП(б) был учреждён Временный военно-революционный комитет Азербайджана (Азревком) в составе Н. Нариманова, М. Д. Гусейнова, Г. Мусабекова, Г. Султанова, Д. Буниатзаде, А. Алимова и А. Караева. В 12 часов дня делегация большевиков во главе с Гамидом Султановым от имени ЦК Компартии Азербайджана, Бакинского бюро крайкома РКП(б) и президиума «рабочей конференции» предъявила мусаватскому правительству ультиматум о сдаче власти в течение 12 часов[140]. В ультиматуме говорилось:

« Азербайджанскому парламенту и правительству.

Центральный Комитет Коммунистической партии Азербайджана, выражая волю азербайджанского пролетариата и трудового крестьянства, и ради предотвращения кровопролития считает своей обязанностью ультимативно ставить перед вами вопрос о немедленной сдаче власти партии большевиков[139].

»

Когда Гамид Султанов предъявил ультиматум, то на квартире Кязимова (Спасская улица, № 11/5) у него состоялся разговор с представителями правительства. Об этом разговоре он позднее вспоминал:

« Представители «Мусавата»: «Мы ведь вели переговоры с вами о мире и соглашении, — нельзя же так нарушать международный принцип самоопределения народом»... Отвечаю: «Какого народа? Кучки дармоедов, белоручек буржуазии, которая наслаждается кровопролитием трудящегося народа».
Представители «Мусавата»: «Какую кровь пьёт буржуазия?» Отвечаю: «Примеров очень много. Межнациональные столкновения, существующая вакханалия в стране, беззаконие, взяточничество, грабежи, убийства людей и т.д. и т.п., — вот что нас, азербайджанских коммунистов, заставляет предложить вам немедленно сдать власть Центральному Комитету АКП. В противном случае вся ответственность падает на вас за всякое напрасное кровопролитие. Даётся вам срок до 4-х часов дня, о чём и прошу передать вашему правительству»[141].
»
Гамид Султанов от имени ЦК АКП(б), Бакинского бюро крайкома РКП(б) и президиума «рабочей конференции» предъявил азербайджанскому правительству ультиматум о сдаче власти

Г. Султанов был уполномочен ЦК для переговоров и во время встречи прямо заявил: «Что хотите, скажите. Моё время очень коротко — всего 15 минут. И прошу больше меня не задерживать»[141]. Он также писал: «Члены парламента до того были ошарашены, что не могли в течение нескольких минут раскрыть рот и вымолвить хотя бы слово. Затем, когда председательствующий в парламенте зачитал ультиматум, Агамалиоглы с места выкрикнул: „Конец! Базар закрыт! (Вессалам, базар багланды!)“»[139].

Вслед за этим ультиматумом последовал второй ультиматум, но уже от командующего Красным флотом Советского Азербайджана Ч. Ильдрыма:

« Правительству и парламенту Азербайджана.

Красный флот Социалистической Советской Азербайджанской Республики предлагает вам немедленно сдать власть Советскому Рабоче-Крестьянскому Правительству во главе с тов. Наримановым. Красный флот в этом случае гарантирует спокойствие и мир всему населению города Баку без различия национальностей. Ответ должен быть представлен с получением сего через (два) часа, в противном случае будет открыт огонь[142].

»

Для обсуждения ультиматума перед заседанием парламента была образована комиссия в составе М. Г. Гаджинского, М. Э. Расулзаде, К. Карабекова (азерб.), А. Сафикюрдского и А. Кардашева. Во избежание кровопролития член ЦК партии «Мусават» Шафи-бек Рустамбеков (азерб.) на совещании в узком кругу у Н. Усуббекова предложил некоторым депутатам оставить Баку и переехать в Гянджу для организации там сопротивления. Однако его предложение не нашло поддержки у собравшихся. В 20:45 открылось экстренное заседание парламента, на повестке дня которого был лишь один вопрос — ультиматум о сдаче власти. Перед обсуждением вопроса военный министр С. Мехмандаров сообщил членам парламента о невозможности вооружённого сопротивления. По настоянию М. Э. Расулзаде было принято решение провести открытое заседание парламента, «чтобы не принимались решения без ведома народа и чтоб он знал в каком положении мы находимся»[143].

Огласив текст ультиматума, премьер-министр М.-Г. Гаджинский предложил принять условия ультиматума и был поддержан представителями различных парламентских фракций — С. А. Агамалиоглы («Гуммет»), К. Карабековым («Иттихад»), А. Сафикюрдским (Социалистический блок), А. Кардашевым («Эхрар»). Несмотря на то, что М. Э. Расулзаде не соглашался с условиями ультиматума, партия «Мусават» вынуждена была присоединиться к мнению большинства[143]. По воспоминаниям Агамали оглы, «парламент был полон. Первым говорил, кажется, Саниев (азерб.), доказывая необходимость сдачи. Вторым Мамед Эмин, который очень сожалел, что приходится так бескровно отдавать большевикам, но не стоял за сопротивление, если этого не хотят другие. Потом говорил я и очень резко, „Никто не осмелится затеять какое-либо сопротивление, никто не осмелится подвергнуть разрухе город и пролить напрасно кровь невинных. Ни капли крови. И за что? За то, что происходит перемена власти и взамен Усуббекова, Хойского и прочих сторонников дармоедов и бездельников у власти станут Нариманов, Мирза Давуд и другие, то есть сторонники интересов рабочих и крестьян. Кто осмелится сопротивляться… Надо спешить — время дорого“»[144].

Около 11 часов вечера состоялось голосование, по итогам которого парламент большинством голосов (при 1 против, 3 воздержавшихся и 3 не принявших участие в голосовании) принял постановление о передаче власти Азревкому. Соответствующий документ был подписан заместителем председателя парламента М. Ю. Джафаровым и директором канцелярии М. А. Векиловым. В нём излагались условия, на основе которых происходит передача власти[143]. Пункты этих условий следующие[145]:

  • Под управлением Советской власти сохраняется полная независимость Азербайджана;
  • Правительство, созданное Азербайджанской Коммунистической партии, будет временным органом;
  • Вне зависимости от каких-либо внешних давлений Совет рабочих, крестьянских и аскерских депутатов, как высшее законодательное учреждение, определит окончательную форму правления;
  • Замещаются только лица, находящиеся на ответственных постах, в то время как служащие правительственных учреждений остаются на местах;
  • Новое правительство гарантирует членам правительства и парламента неприкосновенность жизни и имущества;
  • Временное правительство всеми мерами не допустит, чтоб Красная Армия с боем вступила в Баку;
  • Новое правительство будет бороться со всеми внешними силами, стремящихся поработить Азербайджан.

Парламент заседал в течение 2 часов 40 минут до 23:25 часов[146]. Тотчас же после окончания заседания парламента Агамалы оглы отправился на автомашине в штаб коммунистов, располагавшийся в глуши Чемберекенда[147]. В 2 часа ночи 28 апреля 1920 года парламент официально был распущен[146]. Этой же ночью члены Азревкома и ЦК АКП(Б) переехали в здание бывшего парламента[147]. Постановлением Временного революционного комитета был образован Совет Народных Комиссаров в составе Н. Нариманова, Ч. Ильдрыма, Г. Султанова, А. Караева, Г. Мусабекова, М. Д. Гусейнова, Д. Буниатзаде, Дж. Везирова, А. Алимова[148].

Временный революционный комитет (Азревком) провозгласил независимую Азербайджанскую советскую социалистическую республику. Позже Г. К. Орджоникидзе говорил: «Мы противопоставили мусаватскому Азербайджану, являющемуся орудием в руках Антанты, факт провозглашения независимой Советской Азербайджанской Республики, заключившей тесный и братский союз с Советской Россией»[149]. В обращении Временного революционного комитета от 28 апреля ко всему населению Азербайджана говорилось: «Вся власть в стране перешла в руки трудящихся классов. Перед рабочими и крестьянами Азербайджана открывается новая светлая эра социализма»[150]; «28 апреля — отныне величайшая дата в истории революционного освобождения Азербайджана и всех угнетённых народов Востока»[151].

Рейд бронепоездов[править | править код]

Накануне операции, на границе Азербайджана близ моста у реки Самур расположились советские бронепоезда: «III Интернационал», «Тимофей Ульянцев» (под командованием Терещенко), «Красный Дагестан» (под командованием Половинкина) и «Красная Астрахань» (под командованием Богданова). Вместе с красноармейцами на бронепоездах также находились руководители Компартии Азербайджана. Общее командование группой бронепоездов осуществлял М. Г. Ефремов. Об обстановки, царившей на границе, он оставил интересные воспоминания:

« На мосту днём стояли по два часовых. На середине его — два красноармейца с нашей стороны и два аскера со стороны противника. Между часовыми на самой середине моста была протянута толстая проволока, которая считалась разграничительной линией. Часовые с той и нашей стороны перебрасывались иногда словами, больше руганью, доказывая один другому (если знали все один какой-то язык — тюркский или русский), чьё правительство лучше, полезнее для бедняков[152]. »
Командир группы бронепоездов М. Г. Ефремов

По воспоминанию Г. Мусабекова, в 3 минуты первого (27 апреля) М. Г. Ефремов подал команду «Вперёд»[153]. Первым в наступление пошёл бронепоезд «III Интернационал», вслед за ним двигался «Красный Дагестан». Появление первого бронепоезда, по воспоминаниям М. Г. Ефремова, вызвало растерянность со стороны противника. Последний попытался оказать сопротивление, но оно было сломлено десантным отрядом бронепоезда[154]. Бой с азербайджанскими пограничниками продолжался десять минут, «здесь стреляли один в другого в упор, кололи штыками, бились врукопашную»[152]. Заместитель военного комиссара группы советских бронепоездов П. А. Друганов в своих воспоминания писал, что, когда М. Г. Ефремов увидел разбегающийся гарнизон, он встал на крышу бронепоезда и закричал вслед отступающим: «Пришла Советская власть! Кто хочет с нами в Баку, лезь на платформы!»[155] Вслед за бронепоездами в 4 часа утра 27 апреля границу перешли главные силы XI-й Красной Армии[156].

Тем временем специально выделенная группа телефонистов перерезала провода, соединяющие пост у моста со следующим укреплённым пунктом — станцией Ялама. Двинувшись дальше, бронепоезда по пути рассеяли пулемётным огнём эскадрон азербайджанской конницы. В районе станции Ялама имелись укреплённые позиции азербайджанского пехотного полка с 8 пулемётами и двумя 48-линейными гаубицами. Возле станции между бронепоездами и азербайджанскими войсками развернулся бой. На полном ходу мусаватисты пустили навстречу головному бронепоезду паровоз, намереваясь таким образом спровоцировать крушение. Однако удачно выпущенный бронепоездом снаряд разбил паровоз. При огневой поддержке бронепоезда десантный отряд перешёл в наступление и занял станцию Ялама, при этом захватив всю технику противника[157]. В двухчасовом бою погибли 6 красных[158], в том числе командир десанта Немыкин[159]. Ещё 8 красных были ранены[158].

Пока шёл бой у ст. Ялымы, группа телефонистов обошла фланг противника и перерезало провода, идущие к следующему укреплённому пункту — станции Худат, обеспечив тем самым внезапность наступления. Застигнутый врасплох противник не оказал сопротивления, а азербайджанские части под усиленным артиллерийским обстрелом с бронепоездов в панике разбежались, бросив при этом десять орудий разных калибров и иное военное имущество[157]. Со стороны следующей станции — Хачмаз (азерб.) — навстречу советским бронепоездам выступил азербайджанский бронепоезд (командир капитан, князь Лордкипанидзе), но после короткой артиллерийской дуэли он ретировался. Командир группы советских бронепоездов посчитал целесообразным не трогать его, а воспользоваться отступлением бронепоезда противника для успешного и безопасного продвижения. Расчёт сводился на то, что мусаватисты не пойдут на уничтожение собственного бронепоезда и не смогут путём разрушений воспрепятствовать движению советских бронепоездов. Подходя к станции Хачмас, азербайджанский бронепоезд отцепил платформу и повредил железнодорожное полотно, но в скором временем оно было восстановлено. Уже отходя от станции, противник поджёг мост, но как только бронепоезд противника ушёл, огонь был потушен железнодорожниками[160].

Военный министр С. Мехмандаров отправил срочную телеграмму на западный фронт, где располагались основные части азербайджанской армии, сообщая: «Большевики напали на станцию Ялама, продвигаются дальше, заняли Худат, положение критическое. Приказываю сегодня же выслать в Кызылбурун из Казаха и из Гянджи по одному батальону, по возможности каждый силою не менее 500 штыков»[161].

Помимо этого, азербайджанское правительство обратилось за помощью к меньшевистской Грузии, с которой у Азербайджана в 1919 году было заключено военно-оборонительное соглашение. На специальном заседании Учредительного собрания председатель правительства Грузии Ной Жордания сказал: «27 апреля азербайджанское правительство сообщило нам о том, что большевистские войска подошли к границе, и просили военной помощи. Мы поставили вопрос, хочет ли азербайджанский народ вести борьбу с большевиками и примет ли он на себя основную тяжесть? В таком случае мы будем обязаны оказать ему помощь не только в силу договора, но и политически и морально»[162]. Далее он продолжил:

« В час дня мы получили сведения, что большевики вошли в Хачмас, а в семь часов вечера они уже были в Сангаите, около Баладжар, т.е. за шесть часов они прошли сто вёрст. Тогда мы поняли, в чём было дело. Мы сказали: большевики идут с быстротой скорого поезда, без боёв, значит, с согласия Азербайджана. Пришли с совершенно незначительными силами, с двумя бронепоездами, заставить их отступить и захватить поезда могла небольшая сила, но так как не было такого желания, то вступление большевиков в Азербайджан превратилось в простую прогулку[162]. »

К 10 часам вечера бронепоезд «III Интернационал» прибыл на станцию Насосная, а через полчаса занял станцию Хурдалан[163].

XI-я Красная Армия в Баку[править | править код]

По материалам корреспонденции «Известий Временного революционного комитета Азербайджанской ССР», в Баку с вечера 27 апреля стала ощущаться напряжённая атмосфера. Народ заполонил улицы. По городу разнеслась весть о приближении советских войск и занятия ими станции Хачмаз (азерб.)[164]. К моменту подхода советских бронепоездов к Баладжарам в Баку власть уже находилась в руках новообразованного Временного военно-революционного комитета Азербайджана. Азревком обратился с телеграммой к Советской России:

Всем, всем, всем.
Москва, Ленину.
Временный Военно-революционный комитет Азербайджанской Советской независимой республики, ставшей у власти по воли революционного пролетариата гор. Баку и трудового крестьянства Азербайджана, объявляет старое мусавастское правительство изменником народа и врагом независимости страны, порывает всякие сношения с Антантой и с другими врагами Советской России.
Не имея возможности собственными силами удержать натиск соединённых банд внешней и внутренней контрреволюции, Временный Революционный Комитет Азербайджана предлагает правительству Российской Советской Республики вступить в братский союз для совместной борьбы с мировым империализмом и просит немедленно оказать реальную помощь путём присылки отрядов Красной Армии[140].

Прибытие бронепоезда XI Красной Армии в Баку 28 апреля 1920 г. На снимке М. Г. Ефремов, А. И. Микоян, Г. М. Мусабеков, Камо и другие[123]

Азербайджанский бронепоезд попытался удержать станцию Баладжары (азерб.), но после короткого боя вынужден был уйти на Баку, где по прибытии его захватили восставшие рабочие[160]. Позднее А. И. Микоян, выступая на митинге рабочих в Оперном театре, рассказал, что в трёх местах им пришлось вступить в бой с броневиками противника, последний из которых состоялся в 9 часов под Баладжарами[165]. По воспоминаниям П. А. Друганова, бронепоезд «III Интернационал» в 11 часов вечера вступил на станцию Баладжары, отрезав азербайджанскому правительству путь на Тифлис[166]. Г. Мусабеков писал, что Баладжары были ими заняты в 2 часа, в ночь на 28 апреля[167]. По сообщению газеты «Известия Временного Революционного комитета Азербайджана» от 29 апреля, на ст. Баладжары бронепоезда прибыли в 3 ½ часа утра[168].

Заняв узловую станцию Баладжары, два советских бронепоезда прикрыли Баку, а другие два — двинулись в сторону Гянджи на случай отражения контрнаступления противника. Здесь, в Баладжарах, состоялось совещание относительно дальнейшего наступления. Вскоре поступило сообщение о том, что из Баку выдвинулся встречный поезд, в связи с чем было принято решение ждать. Через полчаса поезд прибыл на место, и его пассажиры сообщили о том, что азербайджанское правительство сдало власть[167].

В 4 часа утра 28 апреля бронепоезд «III Интернационал» прибыл на станцию Баку[163]. На нём находились А. И. Микоян, Г. Мусабеков, Г. Джабиев (азерб.), Б. Алиев (азерб.) и другие[169]. Г. К. Орджоникидзе, сообщая В. И. Ленину, телеграфировал в Москву: «С 27-го на 28-е в 2 часа ночи власть в Баку перешла к Азербайджанскому Ревкому, провозгласив Советскую республику. В 4 часа вышли наши бронепоезда»[163]. Затем от командования XI-й Красной Армии в Москву поступило сообщение, в котором говорилось: «Согласно просьбе Азербайджанского Советского правительства, наши бронепоезда вошли в Баку. Соединёнными силами обеих республик надеемся отстоять сокровищницу нефти от разбойников союзного империализма. Приветствуем русских рабочих и крестьян с ещё одной Советской республикой»[163].

По воспоминаниям Г. Мусабекова, проснувшееся на утро мирное население не верило в происшедшее:

« Быстро мчавшиеся по улице автомобили, на которых развевались красные флажки, подтверждали происшедшее. Начали показываться в городе в одиночку и по нескольку вместе прибывшие на броневике красноармейцы. Дома стали украшаться красными флагами. С раннего утра улицы Баку заполнились трудящимися, искренно радовавшимися происшедшему бескровному перевороту и приходу красных героев-бойцов[170]. »
Киров (x), Микоян (xx), Орджоникидзе (xxx) и Левандовский (xxxx) среди красноармейцев и командиров 11-й армии на вокзале в Баку, май 1920 г.

30 апреля первым в столицу вошёл 244-й полк 24-й стрелковой дивизии, а затем части 32-й стрелковой дивизии и 290-й мусульманский стрелковый полк, сформированный в Астрахани[171]. В город прибыли Левандовский, Г. К. Орджоникидзе и С. М. Киров[2]. В тот же день здесь состоялись похороны погибших в бою красноармейцев, останки которых были захоронены на площади Свободы[172]. В телеграмме В. И. Ленину от 4 мая Орджоникидзе и Киров так описывали ситуацию:

« 26 апреля наши войска перешли границу Азербайджана, зная, что Комитет азербайджанских коммунистов в полночь на 28 апреля потребовал у правительства передать власть комитету коммунистов. (Наши бронепоезда в это время были в Хачмасе.) После короткого совещания правительство передало власть коммунистам, образовавшим Азербайджанский и Бакинский ревкомы, состоящие исключительно из мусульман. Была провозглашена независимая Социалистическая Советская Азербайджанская Республика. Первым актом Ревкома было обращение к Совет. России за вооружённой помощью и предложение военного союза. Войска наши шли без всякого сопротивления. После передачи власти коммунистам через два часа наши бронепоезда были в Баку, имея с собой батальон пехоты. На следующий день прибыла наша кавалерия и штаб армии. Войска Азербайджана целиком перешли на нашу сторону. Весьма активную роль в пользу революции в Баку сыграли турецкие аскеры и офицеры, отряд которых пресёк правительству возможность бежать из Баку. Энтузиазм населения, особенно мусульман и рабочих, не поддаётся никакому описанию, может быть сравнён только с Октябрьским в Петербурге с той разницей, что здесь не было никаких столкновений. Всюду полный порядок[173]. »

29 апреля командующий Туркестанским фронтом М. В. Фрунзе издал приказ приготовить к отправке в Баку крейсер «Австралия» и десант для вооружения восставших бакинских рабочих[174]. В бакинский порт между тем зашли корабли Волжско-Каспийской флотилии[2], где в её состав включили канонерские лодки «Карс» и «Ардаган», посыльные суда «Астрабад» и «Геок-тепе», транспорты «Орёл» и «Аракс» и ряд малых судов, что усилило Волжско-Каспийскую флотилию[175]. Вслед за этим приказом командующего морскими силами республики Волжско-Каспийская флотилия была переименована в Каспийский военный флот, во главе которой встал Ф. Ф. Раскольников[176].

Завершение советизации Азербайджана[править | править код]

Пока советские бронепоезда двигались в сторону Баку, 2-й конный корпус продвижением на Кусары, Кубу, Шемаху, Кюрдамир обеспечивал операцию с запада и таким образом отрезал мусаватским войскам пути отхода на Гянджу[2]. В 4 часа утра 27 апреля 7-я кавалерийская дивизия в районе МагарамкентЗимний Яраг перешла реку Самур и заняла селение Купляр (англ.), ставшее первым населённым пунктом, занятым частями XI-й Красной Армии на территории Азербайджана[156]. Части дивизии А. М. Хмелькова вступили в бой, а затем взяли в окружение и разоружили в районе Кусаров Кубинский пехотный полк[177][157]. Гарнизон Кусаров сдался без боя[156].

Вслед за частями 2-го конного корпуса двигались полки 32-й пехотной дивизии[156]. В 16 часов 38-й кавалерийский полк занял Кубу[156]. Наступавший в центре 39-й кавалерийский полк вступил в город к 18 часам и соединился с 38-м кавалерийским полком[156]. Куба перешла под контроль XI-й Красной Армии без боя, при этом в плен сдались 6 офицеров и 60 солдат азербайджанской армии, а в числе трофеев оказались два горных орудия[156]. В 19 часов 40-й кавалерийский полк в районе Кубы занял селение Точады[156]. В течение 27 апреля в плен к 7-й кавалерийской дивизии попали 31 офицер и около 600 солдат[156].

28 апреля под контроль перешло селение Дивичи[156]. Преодолев Халтанский перевал Главного Кавказского хребта, дивизия 29 апреля заняла горное село Астраханку (англ.), после чего её силы двинулись на Шемаху и Ахсу[140][177]. 30 апреля дивизия вступила в Шемаху[177]. Почти повсюду солдаты азербайджанской армии массами стали сдаваться красноармейцам, и их число вскоре превысило 5 тыс. человек[178][156].

С первых дней установления Советской власти в городах и уездах стали создаваться местные органы власти — сельские, участковые и уездные революционные комитеты (ревкомы). Утром 28 апреля Самед Ага Агамалы оглы из резиденции Азревкома сообщил по телефону в Гянджу, Казах, Тауз, Шемаху, Ленкорань и другие уезды о перевороте в Баку и установлении здесь Советской власти[179]. Узнав о событиях в Баку, Гянджинский окружной комитет АКП(б) в тот же день организовал губернский ревком во главе с Ф. Алиевым, предъявив губернатору ультиматум о сдаче власти. Вечером 29 апреля губернатор Худадат-бек Рафибеков подписал акт о сдачи власти Ревкому во всей Ганджинской губернии[180]. Днём 28 апреля бронепоезд «Тимофей Ульянцев» достиг станции Кюрдамир и к вечеру занял Евлах, связывающий центральные районы страны с Карабахом и Шеки-Закатальской зоной[181][156].

При приближении к Гяндже бронепоезда вступили в крупный бой с отрядом мусаватистов, попытавшимся преградить им дорогу[178][182]. 1 мая советские бронепоезда и десантные роты 28-й стрелковой дивизии заняли станцию Гянджа (азерб.) и железнодорожный район города[156][177]. На следующий день сюда подошли полки 2-го конного корпуса и Таманской кавалерийской дивизии, которые заняли весь город и прилегающие к нему районы[183]. Продвигаясь к югу от Гянджи, части XI-й Красной Армии быстро заняли район Зурнабад (англ.)Еленендорф — Аджикенд и дошли до гор Малого Кавказа[183]. 30 апреля Советскую власть у себя объявила коммунистическая ячейка в Шамхорском уезде. При селении Дзегам был избран уездный Ревком под председательством Селима Алиева[179]. 3 мая Азревком принял решение об организации ревкомов во всех уездах Азербайджана[184].

Командующий XI-й Красной Армии М. К. Левандовский в своём приказе от 2 мая поручил 2-му конному корпусу взять под контроль азербайджано-грузинскую границу, а его командиру предписал принять под своё командование батальон 2-го Закатальского пехотного полка азербайджанской армии[185]. 5 мая бронепоезд «Тимофей Ульянцев», заняв станции Акстафа (азерб.) и Пойли (англ.), вышел на грузинскую границу[183]. Кавалерийские части между тем заняли Казах[183]. В районе грузино-азербайджанской границы тут же развернулись вооружённые столкновения между красноармейцами с грузинскими частями. Непрерывная перестрелка между ними шла с 1 по 15 мая; части Красной Армии отразили попытки меньшевиков перейти через реку Куру и заставили их отступить[183]. 18 и 20 мая границу в районе к югу от Казаха нарушили уже дашнаки, но они были отброшены советскими войсками[186].

29 апреля Азревком выпустил обращение к солдатам азербайджанской армии с призывом помогать Красной Армии в борьбе за Советскую власть[164]. В тот же день были образованы ревкомы в Ленкоранском и Нухинском уездах[187]. Уполномоченный мусаватского правительства по Ленкоранскому уезду вынужден был без сопротивления передать власть местному ревкому[188]. Газета «Коммунист» впоследствии писала: «По получении телеграммы о перевороте в Баку уполномоченный Ленкоранского уезда предложил одному видному коммунисту сконструировать новую Советскую власть. 29 апреля на заседании комитета Коммунистической партии был выбран уездный Ревком»[179]. 3 мая к городу подошли боевые корабли флотилии, в том числе эсминец «Деятельный» под командованием И. С. Исакова, и в Ленкорань вошёл десант моряков[176]. На следующий день была занята Астара на границе с Персией[140].

30 апреля шушинские коммунисты организовали уездный ревком, объявивший о переходе власти в его руки[188]. Части 32-й стрелковой дивизии, сосредоточившись в районе Евлаха, при поддержке полков 2-го конного корпуса в начале мая начали продвижение в сторону Карабаха[181][189]. 8 мая группа войск, состоящая из подразделений 32-й стрелковой дивизии и кавалерийского дивизиона, вступила в Барду, 9 мая заняла Агдам[190][191], а 10 мая — Тертер[191]. 12 мая части XI-й Красной Армии заняли Шушу[191]. Бакинская армяноязычная газета «Коммунист» в своём первом номере сообщала, что «в Шуше доблестной Красной Армии была устроена торжественная встреча. Население вышло встречать красных бойцов с хлебом и солью»[192].

11 мая передовые части 18-й кавалерийской дивизии достигли Закатал[191]. В тот же день был образован уездный ревком в Карягине[193]. Через день 39-й и 40-й полки 7-й кавалерийской дивизии заняли Белоканы[191]. За 10—15 дней советская власть была установлена на всей территории Азербайджана, кроме Нахичеванского уезда, где Советская власть установилась лишь в конце июля.

Роль кемалистов и турецких офицеров[править | править код]

Первая мировая война закончилась для Османской империей полной катастрофой. Сразу же после подписания Мудросского перемирия державы Антанты приступили к оккупации важнейших военно-стратегических районов бывшей империи, включая Стамбул (Константинополь), и к фактическому её разделу. Войска Великобритании, Франции, Италии высадили свои десантные войска и заняли ряд территорий страны. После высадки греческой армии в Измире в мае 1919 года в Турции развернулось национально-освободительное движение во главе с генералом Мустафой Кемалем-пашой. Он пытался заручиться помощью Советской России. Преградой между ними служили государства Закавказья, которые англичане пытались использовать в качестве кордона между «большевистской» и «кемалистской» революциями.

Турецкие офицеры, находящиеся в самом Азербайджане, ещё в ноябре 1919 года собрались на нелегальном собрании, на котором они пообещали всеми силами поддерживать коммунистическую партию в борьбе с мусаватским правительством[71]. Некоторые турки, служившие мусаватистам, например, Хулюси Мамед-заде (офицер Ширванского полка, являвшегося в конце 1919 — начале 1920 годов основной частью ленкоранского гарнизона)[194], вели агитацию среди солдат в пользу Советской власти.

После того, как стало ясно, что Англия не собирается отправлять войска для создания антибольшевистского «Кавказского вала» и не реагирует на турецкое национально-освободительное движение, лидеры этого движения однозначно взяли курс на сближение с большевиками. В шифрограмме от 6 февраля 1920 года Мустафа Кемаль-паша говорит Казыму Карабекир-паше, что подобный «вал» является планом уничтожения Турции и в целях его недопущения они вынуждены пойти на крайние меры. Далее он продолжает: «официально или неофициально проведя мобилизацию на Восточном фронте, начать развал „Кавказского вала“ с тыла, срочно наладить отношения с новыми кавказскими правительствами, особенно с мусульманскими правительствами Азербайджана и Дагестана, изучить их отношение к плану Антанты. Если кавказские народы решать быть нам преградой, то договориться с большевиками о совместном наступлении на них…»[195].

Командующий Восточной армией ВНСТ, бригадный генерал Казым Карабекир-паша в письме от 17 марта к Халил-паше и Нури-паше писал, что «для появления большевиков у границ Турции необходим немедленный захват большевиками всего Кавказа, и даже их малые силы, придя в Азербайджан и вместе с азербайджанцами дойдя до границ Турции, сыграют на пользу турецких интересов. Очень было бы кстати обеспечить приход к власти большевиков в Азербайджане, Дагестане и Грузии…»[195]. Для захвата Азербайджана турецкая сторона предлагала использовать сформированные в Дагестане части Халил-паши. Кавказский краевой комитет отмечал, что «использование Халил паши в качестве командира мусульманской части, которая будет идти впереди наших частей, его популярность и влияние в Азербайджанском правительстве может спасти промыслы и запасы нефти от уничтожения»[196]. Исполнительный комитет Турецкого национального движения отдал приказ всем находившимся в Баку туркам подчиняться всем распоряжениям Кавказского краевого комитета[196].

Начиная с весны 1920 года, представители турецких кемалистов вышли на контакты с руководством Советской России, рассматривая последнюю как союзника в борьбе с империалистической Антантой, — эти контакты были установлены через Азербайджан, где, согласно годовому отчёту НКИД РСФСР, «группа их приверженцев содействовала перевороту и приглашению российских войск революционным азербайджанским правительством». В начале июня 1920 года НКИД РСФСР было получено датированное 26 апреля письмо председателя созванного в Ангоре Великого национального собрания Турции (ВНСТ) Мустафы Кемаль-паши, адресованное правительству РСФСР, где Мустафа Кемаль заявлял, что Турция «обязуется бороться совместно с Советской Россией против империалистических правительств для освобождения всех угнетённых, обязуется повлиять на Азербайджанскую республику, чтобы она вошла в круг советских государств, изъявляет готовность участвовать в борьбе против империалистов на Кавказе и надеется на содействие Советской России для борьбы против напавших на Турцию империалистических врагов»[197].

Незадолго до советизации, 15 апреля 1920 года Карабекир-паша и Али-Ага Шихлинский подписали секретную военную конвенцию как дополнение к тайному турецко-азербайджанскому соглашению, заключённому в ноябре 1919 года в Стамбуле, предусматривающую оказание турецкой стороной военной помощи Азербайджану в случае нападения на него со стороны соседей[94]. Однако на деле она не возымела действия. Наоборот, группа турецких офицеров во главе Халил-пашой содействовала активному содействию в продвижении частей Красной армии. Они проводили агитацию среди местного населения, призывая их не оказывать сопротивления Красной армии[198]. Бывший начальник организации по борьбе с контрреволюцией АДР Наги Шейхзаманлы в своих воспоминаниях пишет:

Когда Красная армия подошла к нашим северным границам, азербайджанские власти приказали губернатору города Куба разобрать железнодорожные рельсы на протяжении, по крайней мере, одного километра. Губернатор выполнил это распоряжение на следующий же день. Однако лживый Халил-бей обманул нашего генерала, заявив: «Мой паша, правительство разобрало рельсы на границе. Красная армия не сможет проследовать отсюда в Анатолию для оказания помощи Ататюрку. Пожалуйста, примите соответствующие меры». Введённый в заблуждение азербайджанский генерал распорядился восстановить железную дорогу…[199].

М. Э. Расулзаде писал:

« Часть действующих в Баку османских турок невольно вводили людей в заблуждение такими словами: „Приближающую Красную Армию возглавляет турок по имени Ниджат-бек. Полки этой армии составлены из турок. Большое количество солдат родом из турок Поволжья. Эта Армия идёт на помощь Анатолии, борющейся со смертельными врагами. Сопротивление, оказанное этой Армии, будет равносильно помехе спасению Турции. С точки зрения великотюркского единства и мусульманской общности это равносильно предательству“. День спустя выяснилось, что все эти высокие слова были блефом. Это была всего лишь политическая уловка[200]. »

3 мая была распространена декларация «Азербайджанскому народу от турецких коммунистических большевиков», в котором азербайджанцев призывали оказать поддержку новой власти[200]. Выступая 14 августа в Великом национальном собрании Турции, её председатель Мустафа Кемаль Ататюрк говорил, что в деле прорыва РККА восточного фронта, их беспрепятственного продвижения по Северному Кавказу и занятия ими Азербайджана «было наше целеуказание, наше влияние и наша заслуга»[201].

Последствия[править | править код]

Реакция и восприятие[править | править код]

Вышедшая утром 29 апреля газета «Известия Временного Революционного Комитета Азербайджанской ССР» охарактеризовала произошедшее в ночь с 27 на 28 апреля как «величайшее в истории Востока событие»[202].

Вся операция прошла довольно быстро. По свидетельству Г. Мусабекова, «само командование удивлялось столь быстрому бескровному успеху»[203]. Совершивший посадку (по причине порчи мотора) утром 28 апреля в Баку, около Белого города, С. А. Монастырёв даже полагал, что попал в плен к мусаватистам, пока подбежавшие рабочие не сообщили, что в городе Советская власть[203]. Другой точки зрения в то время придерживалась западная пресса. Например, лондонская «Таймс» от 30 апреля 1920 года писала: «Революция в Азербайджанской Республике, где большевистское влияние одержало верх, не была неожиданной. Наш специальный корреспондент на Среднем Востоке предупреждал…, что Баку в ближайшее время может оказаться в руках большевиков. Его предсказания сбылись очень скоро»[204].

Митинг трудящихся и частей Красной армии в Баку, 1920 г.

1 мая в Баку состоялась грандиозная демонстрация. В столицу Азербайджана шли телеграммы с приветствием появления Азербайджанской советской республики. Так, рабочие станции Сумгаит заявили: «Воссиявшее над нами Красное знамя мы будем крепко держать в своих мозолистых руках. Мы, рабочие, поддержим власть трудящихся в центре и на местах»[205]. Новую власть в своей резолюции поддержали крестьяне Ахмедлы Бакинского уезда, «которая дала нам, наконец, вздохнуть свободно, и которую клянёмся поддерживать всеми силами...»[206].

Крестьяне селения Каладарасы Зангезурского уезда Елизаветпольской губернии в приветственной телеграмме в адрес Азревкома благодарили Красную армию за помощь от имени всех трудящихся Азербайджана:

« Мы, крестьяне и рабочие всего Азербайджана, готовы на защиту завоеваний революции, которые добыли мы с великим трудом. Да здравствует РСФСР! Да здравствует народный вождь товарищ Ленин! Да здравствует всемирный пролетариат! Да здравствует единение всех народов, без различия национальностей![205]. »

Провозглашение Азербайджанской ССР приветствовали и в Армении. Так, трудящиеся Александрополя (ныне Гюмри) писали Азревкому:

« В этот торжественный день, мы рабочие, крестьяне и солдаты Армении, через голову контрреволюционного изменнического правительства армянских мусаватистов (имеется в виду дашнаки — прим.) протягиваем вам, революционным рабочим, крестьянам и аскерам, свою братскую руку и даём торжественное обещание расправиться с правительством гнёта и насилия, правительством, облитым кровью десятков тысяч невинных жертв и крестьян Азербайджана и Армении[207]. »

5 мая Ленин послал от имени Совнаркома РСФСР приветственную телеграмму СНК Азербайджанской ССР. В этой телеграмме независимость Азербайджана упоминается четыре раза, что, по мнению В. Я. Гросула, «не было случайностью и несло в себе глубокий смысл»[208]. День получения телеграммы в Баку был объявлен нерабочим днём. Вышел специальный газетный лист под названием «Красный Азербайджан» с портретами Ленина и Нариманова. Этот день был воспринят массами как день признания Азербайджанской ССР Советской Россией[150]. 16 мая Н. Нариманов в телеграмме Ленину сообщал: «…в Баку …настроение революционное. Красная Армия вела себя великолепно… Население искренне приветствует Советскую Россию и надеется, что она поможет молодому независимому Советскому Азербайджану укрепиться»[177].

Если одни выражали восторг смене власти, то другие разделяли совсем иное, противоположное настроение. Мамед Эмин Расулзаде, например, писал следующее: «К сожалению, мы забыли наш принцип — „Поднятое раз знамя никогда больше не опустится“. Из-за боязни за свою жизнь и имущество мы своё знамя независимости поменяли на кусок красного кумача»[161]. Шейх Хиябани, который возглавил в том же апреле антишахское восстание в Тебризе (Иран), сначала отнёсся позитивно к установлению Советской власти в Азербайджане. Его отношение к руководству Советского Азербайджана, однако, в скором времени радикально изменилось, после того как он понял, что «последнее слово в Баку принадлежит русским и что они преследуют экспансионистские цели»[209].

В ноте правительства Персии правительству РСФСР, полученной 20 мая, говорилось, что «Персидское правительство признаёт Азербайджан независимым государством», но при этом нота приветствовала декрет о провозглашении Азербайджанской ССР, поскольку декрет «подтверждает мысль, что Советское Правительство действительно стремится к освобождению и восстановлению прав малых народностей»[210].

Историческое значение[править | править код]

В результате скоротечной операции в Азербайджане была восстановлена Советская власть. Рейд группы бронепоездов является редким случаем в истории войн. Впервые в Первой мировой и Гражданской войнах бронепоезда осуществили рискованный рейд на двести километров глубоко в тыл противника[211]. Баку и Апшеронский полуостров был занят ими в течение 23 часов[156]. За успешно проведённую операцию М. Г. Ефремов, комиссар отряда И. Г. Дудин, 4 командира и 6 бойцов головного бронепоезда были награждены орденом Красного Знамени[212].

Победа Советов и провозглашение независимой Азербайджанской ССР имело значительное политико-стратегическое и экономическое значение. В ноябре 1920 года И. В. Сталин в беседе с корреспондентом «Правды» сказал:

« Важное значение Кавказа для революции определяется не только тем, что он является источником сырья, топлива и продовольствия, но и положением его между Европой и Азией, в частности, между Россией и Турцией, и наличием важнейших экономических и стратегических дорог (Батум — Баку, Батум — Тавриз, Батум — Тавриз — Эрзерум).

Всё это учитывается Антантой, которая, владея ныне Константинополем, этим ключом Чёрного моря, хотела бы сохранить прямую дорогу на Восток через Закавказье.
Кто утвердиться в конце концов на Кавказе, кто будет пользоваться нефтью и наиважнейшими дорогами, ведущими в глубь Азии, революция или Антанта, — в этом весь вопрос.
Освобождение Азербайджана значительно ослабило позицию Антанты на Кавказе...[213].

»

Бакинская операция положила начало распространению власти Компартии в Закавказье[214]. По замечанию Г. К. Орджоникидзе: «С того момента, как Советская власть утвердилась в Азербайджане, Азербайджан был нашим исходным пунктом, откуда мы штурмовали националистическо-буржуазно-контрреволюционные правительства меньшевиков и дашнаков»[215]. Действительно, спустя несколько дней после советизации Азербайджана, в соседней Армении вспыхнуло восстание (англ.), а в Грузии была предпринята попытка государственного переворота (англ.), подавленные правительствами этих стран. Часть армянских повстанцев отступила на территорию Советского Азербайджана, где из них был сформирован Армянский Красный повстанческий полк (1-й Казахский повстанческий полк), участвовавший в свержении армянского правительства и установлении в Армении Советской власти[216][217]. Во время советизации Грузии Азербайджанская сводная военная школа находилась в группе войск, оказавших поддержку грузинским повстанцам со стороны Пойлы[218].

Установление со стороны Советской России контроля над бакинской нефтью также решило проблему топливного снабжения страны[214]. Тем более, что советизация Азербайджана совпала с польским наступлением на Украине. В своём выступлении от 29 апреля Ленин следующим образом охарактеризовал сложившуюся обстановку и дал оценку восстановлению Советской власти в Азербайджане:

Вчерашний день принёс нам две новости: первая из них весьма печальная… Свою последнюю политику лавирования вокруг переговоров с нами о мире польское правительство решило бросить и открыть военные действия на более широком фронте. Польша взяла уже Житомир и идёт на Киев… С другой стороны, вчера же нами была получена весть из Баку, которая указывает, что положение Советской России направляется к лучшему; мы знаем, что наша промышленность стоит без топлива, и вот мы получили весть, что бакинский пролетариат взял власть в свои руки и сверг азербайджанское правительство. Это означает, что мы имеем теперь такую экономическую базу, которая может оживить всю нашу промышленность[219].

Позднее, в своём выступлении на конференции работников нефтяной промышленности, прошедшей 14 января 1921 года в Баку, Г. К. Орджоникидзе следующим образом обрисовал значение бакинской победы: «160 млн пудов нефти, которые добыты бакинским пролетариатом из земных недр и посланы в Советскую Россию, нанесли сильный удар мировой буржуазии. Этот удар, пожалуй, сильнее всех других ударов. И бакинский пролетариат может смело считать себя борцом не только за Азербайджан и Советскую республику, но и за всю мировую революцию… Бакинский пролетариат, при помощи которого прорван фронт экономической разрухи, может сравнить себя по заслугам своим с славной I Конной армией т. Будённого. Нефть — это та же ударная армия, наносящая смерть международной буржуазии»[219].

Судьба побеждённых и «классовых врагов»[править | править код]

Тотчас после установления Советской власти в Баку начались преследования «классовых врагов», приверженцев старого режима и интеллигентов. Нередко происходили беспричинные аресты; «буржуев» избивали и грабили прямо на улицах, а реальных и предполагаемых противников новой власти доставляли на остров Наргин, где их расстреливали[220].

Попытка членов правительства бежать из города также потерпела неудачу. Отряд турецких аскеров захватил его и сдал в полном составе прибывшему 29 апреля в Баку штабу Красной армии. Первым на вокзал прибыл Насиб-бек Усуббеков[221]. Его схватили в тот момент, когда с чемоданом, набитым деньгами, он садился в поезд[222]. При обыске было обнаружено деньгами и ценными бумагами 98 млн рублей[221]. Позже Г. К. Орджоникидзе и С. М. Киров сообщали, что во время первомайского праздника «колоссальное впечатление произвело награждение орденами Красного Знаме­ни азербайджанского комиссара по военно-морским (делам) и турецкого коммуниста, занявшего с группой аскеров вокзал во время переворота, не давшего возможности правительству бе­жать»[223].

Турецкий коммунист Мамед Тахиров и два его товарища арестовали военного губернатора Баку, генерал-майора М. Г. Тлехаса[224]. В дни апрельского переворота в Баку аресту подверглись также иностранные дипломаты, военнослужащие, торговые и экономические представители общей численностью до 400 человек, в том числе 32 английских офицера во главе с первым лордом Британского военно-морского адмиралтейства Б. Фрезером[225].

На следующий день после свержения азербайджанского правительства нарком юстиции А. Караев предложил председателю Верховного революционного трибунала Теймуру Алиеву принять дела об убийстве Мир Фаттаха Мусеви (азерб.), Ашума Алиева и Али Байрамова. Суд по делу А. Байрамова приговорил десятерых человек к смертной казни, в том числе военного губернатора Баку М. Тлехаса и Бакинского полицмейстера Р. Мирзоева; ещё несколько человек получили смертный приговор заочно, в их числе член ЦК партии «Мусават» Ш. Рустамбеков (азерб.)[226]. За организацию в 1907 году убийства Ханлара Сафаралиева АзЧК также был расстрелян управляющий Нафталанским обществом инженер Абузарбек[227].

По обвинению в убийствах и истязаниях коммунистов и пленных красноармейцев, а также издевательствах над мирным населением и жестоком подавлении революционных выступлений, в начале мая по постановлению АзЧК расстреляли 21 белогвардейца, в том числе генералов С. И. Руднева, Пашковского, Раздорского, Юденича, Дмитриева, Н. Г. Тетруева[228]. В июле на острове Наргин были расстреляны 12 офицеров азербайджанской армии, в числе которых начальник Бакинского укрепрайона, генерал И. Усубов; впоследствии организация расстрела была объявлена ошибочной[229].

Некоторым, прежде всего тем чиновникам, которые при мусаватистах занимали подчинённое положение, удалось избежать смерти, поскольку революционеры нуждались в их помощи[220]. В защиту сына бакинского миллионера Г. З. Тагиева встал Н. Нариманов, а лидера мусаватской партии М. Э. Расулзаде от расстрела спас И. В. Сталин[220].

Судьба государственных деятелей АДР сложилась по разному. Одни (например Ф. Хойский, Х. Хасмамедов, Х. Султанов) покинули страну, а другие (например М.-Ю. Джафаров, М.-Г. Гаджинский, Д. Гаджинский, М. Гаджинский, А. Пепинов и Х. Мелик-Асланов) остались в Азербайджане и продолжали работать в различных учреждениях. Позже некоторые из оставшихся, в основном в 1930-е годы, будут репрессированы.

Аналогичным образом сложилась судьба азербайджанских революционеров и активных участников борьбы за Советскую власть. Во время Большого террора в Азербайджане будут расстреляны Г. Султанов, Ч. Ильдрым, М. Д. Гусейнов, А. Караев и другие. М. Г. Ефремов погибнет во время Великой Отечественной войны.

В отличие от правого крыла партии «Мусават», лидеры которого бежали за границу, левому крылу позволили дальше существовать[230]. После усиления репрессий со стороны Азербайджанского ЧК мусаватисты в 1923 году добровольно распустили партию на основании того, что с провозглашённой до этого Советами национальной программой её деятельность стала ненужной[230]. Те же партийные функционеры, что выехали из страны после победы Советской власти, вначале обосновались в соседней Грузии. В Тифлисе мусаватисты организовали «Комитет спасения Азербайджана»[231].

Дальнейшие события[править | править код]

Следствием советизации Азербайджана стала последующая Энзелийская операция по овладению остатками белогвардейского флота на Каспийском море. Со стороны Ленкорани кавалерийский дивизион в мае перешёл иранскую границу и, овладев иранской Астарой, продолжил своё движение до Энзели[232]. Наряду с Энзелийской операцией советские части также осуществили вооружённый рейд на территорию Иранского Азербайджана, участие в котором приняли воинские подразделения Советского Азербайджана (например 7-й Ширванский пехотный полк)[232].

Новая власть, установившаяся в Азербайджане, с первых своих дней приступила к осуществлению социалистической политики, слому старой государственной системы и строительству государства советского типа. Были изданы декреты о конфискации беко-ханских, церковных, мечетских, вакуфных земель и передаче их без всякого выкупа крестьянам; о национализации всей крупной промышленности[233]. Азревком упразднил все сословные деления, ограничения и привилегии, титулы и чины; органы государственного управления прежнего режима были ликвидированы[234]. На первых порах азербайджанская армия была сохранена. На базе её частей началось формирование соединений и частей новообразованной Азербайджанской Красной армии, но после Гянджинского мятежа все они были расформированы[235]. Некоторые высокопоставленные военные (А. Шихлинский, С. Мехмандаров) перешли на работу в новые органы власти.

Через месяц после захвата Баку начались брожения среди азербайджанцев, оправившихся от деморализующего шока, вызванного молниеносным захватом их страны. Оппозиция не была единой или сколько-нибудь организованной, хотя и имелись 2 основных центра антисоветской политической деятельности: созданный беженцами в Тбилиси Комитет национального спасения и тайная организация молодых мусаватистов. Главным вызовом коммунистической власти была спонтанная реакция населения, недовольного крупными реквизициями продовольствия, своевольными действиями советского правительства, а также его воинственным секуляризмом. Недовольство также распространилось и на азербайджанских военных, которые были возмущены попытками переделать азербайджанскую армию по советскому образцу, что сопровождалось увольнением офицеров и роспуском подразделений. Решение сместить начальника гянджинского гарнизона и офицеров его штаба спровоцировало первое и самое кровопролитное из азербайджанских восстаний. Таким образом, с опозданием начались настоящие сражения за Азербайджан. Следом за Гянджой последовали восстания и в других регионах Азербайджана, которые были окончательно подавлены только к 1924 году[236].

Оценки и характеристика событий[править | править код]

Выходившая в Азербайджане в 1920-х годах литература именовала события того времени «Апрельской революцией»[237][238][239][240]. Автор одной из таких публикаций, Т. Гусейнов, писал:

« Апрельская Революция 1920 г. — Октябрь для Азербайджана... Значение Апрельской Революции заключается в том, что уничтожив господство имущих классов, она тем самым уничтожила также все остатки феодального строя в Азербайджане и положила начало подлинной демократии в управлении страной, демократии подавляющего большинства народа — рабочих и крестьян через их советы[241]. »

Более того, под таким названием в Азербайджане отмечался день 28 апреля 1920 года. Так, резолюция пленума ЦК АКП(б) в мае 1935 года называлась «О подготовке к празднованию 15-летия Апрельской революции в Азербайджане»[4]. Начиная с периода репрессий 1937—1938 годов определение «Апрельская революция» исчезло со страниц партийных и советских документов, а также постепенно и со страниц печатных изданий[4].

По мнению американского историка Ф. Каземзаде, тот факт, что XI-я Красная Армия вступила в Азербайджан ещё до того, как к ней за помощью обратились официально, а выступление бакинских большевиков было организовано в тесном с ней взаимодействии, свидетельствует о том, что свержение правительства «Мусавата» произошло «благодаря мощи воспрянувшей России»[242]. Целью же отправлений телеграмм Азревкома в Москву, на его взгляд, являлась демонстрация того, что свержение азербайджанского правительство было делом местных большевиков, а не российской оккупации[242]. Он считает, что «националистическое притяжение „мусавата“ было настолько сильным, что никакая сила в пределах самого Азербайджана не могла противостоять ему. Только внешняя сила могла смести и поставить коммунистов на место правящей партии»[243].

Чарльз Уоррен Хостлер[243], Майкл Смит[244], Йорг Баберовски[5] называют действия XI-й Красной Армией «оккупацией». С. Э. Уимбуш писал, что азербайджанское государство было завоёвано Красной Армией силой[245]. Согласно российскому автору А. Б. Широкораду, «вторжение советских войск в Азербайджан производилось по стандартному большевистскому сценарию: местный ревком поднимает настоящее или „виртуальное“ восстание рабочих и сразу же обращается за помощью к Красной армии. По этой схеме действовали свыше 50 лет — вторжение в 1956 году в Венгрию, в 1968 году в Чехословакию и т. д.»[246]

Опровергая точку зрения о «военном вмешательстве» Советской России, советские авторы утверждали, что Советскую власть в трёх республиках Закавказья устанавливали местные элементы, а в задачу воинских формирований РСФСР входило «оказание им интернационалистской помощи братского русского народа в социальном и национальном освобождении, а также их желание обезопасить борьбу трудящихся Закавказья за независимость от вмешательства империалистов Антанты и Турции»[56]. Советско-азербайджанский историк Дж. Гулиев со своей стороны считал, что «советская власть не навязана азербайджанскому народу извне „внешними силами“, как утверждают буржуазные историки, — она победила здесь благодаря революционной борьбе тех социальных сил, которые созрели в самих недрах азербайджанского народа»[243].

Немецкий историк Й. Баберовски считает, что конфликты в сельской местности, которые рассматривались советскими историками как конфликты между землевладельцами и крестьянами, как выражение революционного крестьянского движения, являлись не более чем конфликтами между крестьянскими общинами, враждовавшими друг с другом из-за земель и пастбищ, причём порой местные беки сами натравливали «своих» крестьян против крестьян соседних селений. Он указывает, что лишь отдельные беки и ага Бакинской и Елизаветпольской губерний были зажиточными, в то время как большинство из них разделяли бедственное экономическое положение крестьян. Таким образом, он заключает, что не было никакого крестьянского движения[247].

По мнению польского историка Т. Свентоховского, мусаватское правительство пало не из-за отсутствия поддержки со стороны широких народных масс, а ввиду того, что «…широкие массы продолжали оставаться на уровне сознания уммы» с безразличием к местной или иностранной власти[248]. Американский исследователь Майкл Смит, анализируя азербайджанское национальное сознание, указывает на то, что религиозные чувства народа не переросли в настоящий национализм, и добавляет: «в шиитском сознании народа АДР не стала земным воплощением конца времён, завершением истории, поскольку над этим сознанием довлели экономическая разруха, массовая безработица, нехватка еды и эпидемии»[249]. Т. Свентоховский также высказывает мысль, что

«идея азербайджанского национального государства не пустила глубоких корней среди различных слоёв населения, сам термин „национализм“ либо не был этими слоями понят, либо же был для них созвучен с понятием ругани или бранного словечка. Этим обстоятельством умело воспользовались коммунисты, которые вели пропаганду против Азербайджанской Демократической Республики. Этим можно объяснить, почему так легко и безболезненно была свергнута республика»[248].

26 апреля 1991 года в Бакинской высшей партийной школе состоялась научно-теоретическая конференция «Установление Советской власти в Азербайджане: диалектика национальной государственности и социального прогресса», призванная, как отметил на её открытии филолог и кандидат исторических наук Р. Г. Агаев, положить начало новому научному видению дня 28 апреля. По замечанию философа, академика А. Ф. Дашдамирова

« 28 Апреля и 28 Мая олицетворяют в исторической памяти народы противоположные политические системы и ценности, политическое противостояние противоборствующих сил того времени. Но для нынешнего поколения азербайджанского народа эти даты символизируют иное — этапы, пусть очень разные, но единого исторического процесса возрождения, развития и укрепления азербайджанской национальной государственности, консолидации и развития азербайджанской нации[250]. »

Выступивший с докладом историк Дж. Гулиев расценивал 28 мая 1918 и 28 апреля 1920 годов как части единого процесса, допуская мысль, что Азербайджанская Демократическая Республика подготовила предпосылки для создания Азербайджанской Советской Социалистической Республики[250]. Другой историк, академик А. Сумбатзаде, в своём выступлении подчеркнул, что идеи суверенитета и государственности, которые стали осуществляться в период АДР, были укреплены и получили своё развитие в советский период, а потому 28 мая и 28 апреля должны занять достойное место в истории азербайджанского народа[250].

В Конституционном акте о восстановлении государственной независимости Азербайджанской Республики, принятом 18 октября 1991 года, события апреля 1920 года были охарактеризованы как «оккупация»: «27-28 апреля 1920 года РСФСР, грубо поправ международные правовые нормы, без объявления войны ввела в Азербайджан части своих вооружённых Сил, оккупировала территорию суверенной Азербайджанской Республики, насильственно свергла законно избранные органы власти и положила конец независимости, достигнутой ценой огромных жертв азербайджанского народа»[251].

Память[править | править код]

В честь 25-летия установления Советской власти в Азербайджане был создан полнометражный документальный фильм «Страна вечных огней (азерб.)» (режиссёр Г. Сеидзаде, 1945 год). Спустя пять на экраны вышла картина «Советский Азербайджан (азерб.)» (режиссёры М. Дадашов, Ф. Киселёв), посвящённая 30-летию установления Советской власти в Азербайджане.

В честь даты провозглашения Советской власти в Азербайджана одна из улиц Баку называлась «28 апреля». Такое же название носила станция Бакинского метрополитена (ныне станция метро «28 мая»).

В культуре[править | править код]

  • Художник Ф. А. Модоров написал картины «Освобождение Баку» (1928) и «Встреча бронепоезда „III Интернационал“ в Баку в 1920 году» (1933), в которой показывает торжество встречи Красной армии трудящимися столицы Азербайджана.
  • В 1980 году при въезде в Баку со стороны Сумгаита был сооружён памятник XI-й Красной армии (архит. А. Суркин, скульптор Т. Мамедов)[252].
  • С приходом в 1920 году русских и занятием ими Баку заканчивается роман «Али и Нино».

Отражение в кинематографе[править | править код]

Silk-film.png Внешние видеофайлы
Silk-film.png Крестьяне, 1939 (на русск.)
Silk-film.png Звёзды не гаснут, 1971 (на русск.)
Silk-film.png Гатыр Мамед, 1974 (на азерб.)
Silk-film.png Оазис в огне, 1978 (на азерб.)
Silk-film.png Сигнал с моря, 1986 (на азерб.)
  • Апрельский переворот в Баку запечатлён в таких историко-биографических картинах, как «Звёзды не гаснут (азерб.)» (1971, режиссёр А. Ибрагимов), рассказывающей о жизни Наримана Нариманова, и «Сигнал с моря (азерб.)» (1986, режиссёр Д. Мирзоев), посвящённой Чингизу Ильдрыму.
  • О борьбе азербайджанских крестьян против помещиков и мусаватистов в 1919 году рассказывается в таких фильмах, как «Крестьяне» (режиссёр Самед Марданов) и «Мститель из Гянджабасара» («Гатыр Мамед», 1974, режиссёр Р. Оджагов). Установлению Советской власти в Мугани и Ленкорани посвящён фильм «Оазис в огне (азерб.)» (1978, режиссёр Ш. Махмудбеков).
  • В одном из эпизодов седьмого сезона — «Игра престолов» — было экранизировано реальное событие из истории Азербайджана, произошедшее в 1920 году. Речь идет о пятой серии седьмого сезона, в которой Дейенерис Таргариен при поддержке дотракийцев разбила войска Ланнистеров: «Это происходит на поле брани, когда дотракийцы повергли Ланнистеров. Они впервые снимают одежду с поверженных врагов. В Азербайджане во время русской оккупации участники боев занимались мародёрством, снимая с врагов хорошие пальто, и эта идея мне очень понравилась. После войны большевиков трудно было отличить от демократов, потому что они крали друг у друга одежду. Мне эта идея понравилась. Дотракийцы забирали у врагов их накидки и оружие. Правда, оружие им было не особо нужно, а вот накидки помогали согреться. Я хотел показать зрителям, как они забирают себе нужные вещи. В ваших руках есть две разные вещи. Я хотел объединить две сюжетные линии. На войне мы все одинаковы», — сказал британский дизайнер Мишель Клептон[253].

См. также[править | править код]

Примечания[править | править код]

  1. Кадишев, 1960, с. 257.
  2. 1 2 3 4 5 Бакинская операция 1920. БСЭ. Архивировано 13 апреля 2012 года.
  3. Бакинская операция 1920 // Гражданская война и военная интервенция в СССР: Энциклопедия. — 2-е изд. — М.: Советская энциклопедия, 1987. — С. 50. — 720 с.
  4. 1 2 3 Quliyev C. Tarix: düşüncələr, mülahizələr, qeydlər... (1953-2003). — Bakı: Elm, 2004. — С. 505.
  5. 1 2 Баберовски Й. Враг есть везде. Сталинизм на Кавказе. — М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), Фонд «Президентский центр Б.Н. Ельцина», 2010. — С. 211. — ISBN 978-5-8243-1435-9.
  6. Ибрагимов З. И., Исламов Т. М. Интернационалисты в борьбе за власть Советов в Закавказье // Интернационалисты трудящиеся зарубежных стран-участники борьбы за власть советов. — М.: «Наука», 1971. — Т. 2, часть 2. — С. 211—212.
  7. Токаржевский, 1957, с. 201.
  8. 1 2 3 Багирова И. С. Политические партии и организации Азербайджана в начале XX века. — Баку: Элм, 1997. — С. 311—312.
  9. Баберовски Й. Враг есть везде. Сталинизм на Кавказе. — М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), Фонд «Президентский центр Б.Н. Ельцина», 2010. — С. 229. — ISBN 978-5-8243-1435-9.
  10. Азербайджанская Демократическая Республика (1918-1920) / Отв. ред. Н. Агамалиева. — Баку: Элм, 1998. — С. 241. — ISBN 5-8066-0897-2.
  11. История Коммунистической партии Азербайджана. Ч. 1. — Баку: Азербайджанское гос. изд-во, 1958. — С. 321.
  12. Сумбатзаде А. С. Социально-экономические предпосылки победы Советской власти в Азербайджане. — М.: Наука, 1972. — С. 203.
  13. История Коммунистической партии Азербайджана. Ч. 1. — Баку: Азербайджанское гос. изд-во, 1958. — С. 323—325.
  14. История Азербайджана. Т. 3. Ч. 1. — Изд-во АН Азербайджанской ССР, 1958. — С. 177-179.
  15. Очерки истории Коммунистической партии Азербайджана. — Азербайджанское гос. изд-во, 1963. — С. 310.
  16. 1 2 Гусейнов А. А. Из истории издания и распространения программы партии большевиками Азербайджана (1903-1920 гг.) // Вопросы истории Компартии Азербайджана. Вып. 26. — Баку, 1962. — С. 133.
  17. Катибли, 1964, с. 10, 14.
  18. Катибли, 1964, с. 15.
  19. Багиров М. Музаффар Нариманов (биографический очерк). — Баку: Азербайджанское гос. изд-во, 1965. — С. 3, 6—8.
  20. Расулбеков И. Али Байрамов (биографический очерк). — Баку: Азербайджанское гос. изд-во, 1963. — С. 25.
  21. История Азербайджана. — Баку: Изд-во АН Азербайджанской ССР, 1963. — Т. 3, часть 1. — С. 182.
  22. Катибли, 1964, с. 19.
  23. Очерки истории Коммунистической партии Азербайджана. — Азербайджанское гос. изд-во, 1963. — С. 308.
  24. История Азербайджана. — Баку: Изд-во АН Азербайджанской ССР, 1963. — Т. 3, часть 1. — С. 184—185.
  25. Токаржевский Е. Очерки из истории Азербайджана 1920-1925 г.г. — Баку: Изд-во АН Азербайджанской ССР, 1950. — С. 33.
  26. История государства и права Азербайджанской ССР (1920—1934 гг.). — Баку: Элм, 1973. — С. 9.
  27. Очерки истории Коммунистической партии Азербайджана. — Азербайджанское гос. изд-во, 1963. — С. 309.
  28. Катибли, 1964, с. 20.
  29. Минц И. И. Победа советской власти в Закавказье. — Мецниереба, 1971. — С. 393.
  30. Сумбатзаде А. С. Социально-экономические предпосылки победы Советской власти в Азербайджане. — М.: Наука, 1972. — С. 211.
  31. 1 2 Очерки истории Коммунистической партии Азербайджана. — Азербайджанское гос. изд-во, 1963. — С. 330—331.
  32. 1 2 Дарабади, 2013, с. 211.
  33. 1 2 Каренин А. Султан Меджид Эфендиев (биографический очерк). — Баку: Азербайджанское гос. изд-во, 1963. — С. 76.
  34. Каренин А. Султан Меджид Эфендиев (биографический очерк). — Баку: Азербайджанское гос. изд-во, 1963. — С. 77.
  35. Сумбатзаде А. С. Социально-экономические предпосылки победы Советской власти в Азербайджане. — М.: Наука, 1972. — С. 193.
  36. 1 2 Баберовски Й. Враг есть везде. Сталинизм на Кавказе. — М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), Фонд «Президентский центр Б.Н. Ельцина», 2010. — С. 156. — ISBN 978-5-8243-1435-9.
  37. История Коммунистической партии Азербайджана. Часть 1. — Баку: Азернешр, 1958. — С. 342.
  38. Токаржевский, 1957, с. 190—191.
  39. Дарабади, 2013, с. 212.
  40. Баберовски Й. Враг есть везде. Сталинизм на Кавказе. — М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), Фонд «Президентский центр Б.Н. Ельцина», 2010. — С. 171. — ISBN 978-5-8243-1435-9.
  41. Токаржевский, 1957, с. 228.
  42. Саркисян Е. К. Экспансионистская политика Османской империи в Закавказье накануне и в годы Первой Мировой войны. — Изд-во Академии наук Армянской ССР, 1962. — С. 408.
  43. Азербайджанская советская энциклопедия / Под ред. Дж. Кулиева. — Баку: Главная редакция Азербайджанской советской энциклопедии, 1979. — Т. 3. — С. 88.
  44. Каземзаде Ф. Борьба за Закавказье (1917-1921). — Стокгольм: CA&CC Press, 2010. — С. 214.
  45. Сумбатзаде А. С. Социально-экономические предпосылки победы Советской власти в Азербайджане. — М.: Наука, 1972. — С. 209.
  46. 1 2 3 Дарабади, 2013, с. 225.
  47. Минц И. И. Победа советской власти в Закавказье. — Мецниереба, 1971. — С. 401.
  48. Эмиров Н. П. Из истории военной интервенции и гражданской войны в Дагестане. — Махачкала: Дагкнигоиздать, 1972. — С. 68.
  49. Токаржевский, 1957, с. 225—226.
  50. Морозова О. М. Муганская область в 1918—1919 гг. // Русская старина. Vol. (13), Is. 1. — 2015. — С. 50.
  51. 1 2 3 Морозова О. М. Муганская область в 1918—1919 гг. // Русская старина. Vol. (13), Is. 1. — 2015. — С. 48—49.
  52. Токаржевский, 1957, с. 225-226.
  53. Морозова О. М. Муганская область в 1918—1919 гг. // Русская старина. Vol. (13), Is. 1. — 2015. — С. 53—54.
  54. Токаржевский, 1957, с. 227.
  55. Сумбатзаде А. С. Социально-экономические предпосылки победы Советской власти в Азербайджане. — М.: Наука, 1972. — С. 210.
  56. 1 2 Критика фальсификаций национальных отношений в СССР. — М.: Политиздат, 1984. — С. 289-290.
  57. 1 2 3 Сумбатзаде А. С. Социально-экономические предпосылки победы Советской власти в Азербайджане. — М.: Наука, 1972. — С. 212.
  58. 1 2 3 4 Гулиев Дж. Б. Против буржуазной фальсификации истории (к характеристике сущности мусаватского правительства) // Труды Института истории партии ЦК КП Азербайджана. — Баку, 1967. — Т. 28. — С. 161—162.
  59. 1 2 3 4 5 Гулиев Дж. Б. Против буржуазной фальсификации истории (к характеристике сущности мусаватского правительства) // Труды Института истории партии ЦК КП Азербайджана. — Баку, 1967. — Т. 28. — С. 162.
  60. Гулиев Дж. Б. Против буржуазной фальсификации истории (к характеристике сущности мусаватского правительства) // Труды Института истории партии ЦК КП Азербайджана. — Баку, 1967. — Т. 28. — С. 163—164.
  61. 1 2 Каземзаде Ф. Борьба за Закавказье (1917-1921). — Стокгольм: CA&CC Press, 2010. — С. 214.
  62. 1 2 Агамалиева, Худиев, 1994, с. 78.
  63. 1 2 История Азербайджана. — Баку: Изд-во АН Азербайджанской ССР, 1963. — Т. 3, часть 1. — С. 210.
  64. Искендеров, 1958, с. 432.
  65. 1 2 Гражданская война в СССР / под общей ред. Н.Н. Азовцева. — М.: Воениздат, 1986. — Т. 2. — С. 330.
  66. 1 2 Расулбеков И. Али Байрамов (биографический очерк). — Баку: Азербайджанское гос. изд-во, 1963. — С. 19.
  67. 1 2 3 4 Катибли, 1964, с. 50—51.
  68. 1 2 Токаржевский, 1957, с. 262.
  69. 1 2 История Коммунистической партии Азербайджана. Ч. 1. — Баку: Азернешр, 1958. — С. 350.
  70. 1 2 Дарабади, 2013, с. 159.
  71. 1 2 Караев А. Г. Из недавнего прошлого (материалы к истории Азербайджанской коммунистической партии (б). — Баку, 1926. — С. 88.
  72. 1 2 3 4 Баберовски Й. Враг есть везде. Сталинизм на Кавказе. — М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), Фонд «Президентский центр Б.Н. Ельцина», 2010. — С. 154. — ISBN 978-5-8243-1435-9.
  73. Дарабади, 2013, с. 160.
  74. 1 2 3 4 5 Агамалиева Н., Худиев Р. Азербайджанская Республика. Страницы политической истории 1918-1920 г.г.. — Баку: Сабах, 1994. — С. 79.
  75. 1 2 История Коммунистической партии Азербайджана.Часть 1. — Баку: Азернешр, 1958. — С. 347.
  76. Искендеров, 1958, с. 422.
  77. Гусейнов А. А. Алигейдар Караев (биографический очерк). — Баку: Азербайджанское гос. изд-во, 1976. — С. 39.
  78. Искендеров, 1958, с. 426.
  79. Советский Азербайджан: мифы и действительность. — Баку: Элм, 1987. — С. 45.
  80. Расулбеков И. Али Байрамов (биографический очерк). — Баку: Азербайджанское гос. изд-во, 1963. — С. 20.
  81. 1 2 3 4 История Азербайджана. — Баку: Изд-во АН Азербайджанской ССР, 1963. — Т. 3, часть 1. — С. 220—221.
  82. Борьба за победу Советской власти в Азербайджане 1918-1920. Документы и материалы. — Баку: Изд-во АН Азербайджанской ССР, 1967. — С. 432.
  83. Борьба за победу Советской власти в Азербайджане 1918-1920. Документы и материалы. — Баку: Изд-во АН Азербайджанской ССР, 1967. — С. 437.
  84. Байрамов К. М. Массовые рабочие организации Азербайджана в борьбе за победу Советской власти 1918—1920 гг. — Баку: Элм, 1983. — С. 170.
  85. Искендеров, 1958, с. 435.
  86. Расулбеков И. Али Байрамов (биографический очерк). — Баку: Азербайджанское гос. изд-во, 1963. — С. 48, прим. 1.
  87. Расулбеков И. Али Байрамов (биографический очерк). — Баку: Азербайджанское гос. изд-во, 1963. — С. 50, 55.
  88. История Азербайджана. — Баку: Изд-во Академии наук Азербайджанской ССР, 1963. — Т. 3, часть 1. — С. 221.
  89. Борьба за победу Советской власти в Азербайджане 1918-1920. Документы и материалы. — Баку: Изд-во АН Азербайджанской ССР, 1967. — С. 450.
  90. 1 2 Катибли, 1964, с. 53—54.
  91. Токаржевский, 1957, с. 260.
  92. 1 2 3 Агамалиева, Худиев, 1994, с. 85—86.
  93. 1 2 Дарабади, 2013, с. 241.
  94. 1 2 Дарабади, 2013, с. 242.
  95. 1 2 Агамалиева, Худиев, 1994, с. 86.
  96. Агамалиева, Худиев, 1994, с. 87.
  97. Дарабади, 2013, с. 226.
  98. История гражданской войны в СССР. — М.: Государственное издательство политической литературы, 1960. — Т. 5. — С. 222.
  99. Токаржевский, 1957, с. 257.
  100. Искендеров, 1958, с. 395.
  101. История Азербайджана. — Баку: Изд-во АН Азербайджанской ССР, 1963. — Т. 3, часть 1. — С. 222.
  102. Гусейнов, 1952, с. 42.
  103. Кадишев, 1960, с. 243.
  104. 1 2 Гусейнов, 1952, с. 40.
  105. Дарабади, 2013, с. 240, прим..
  106. 1 2 Гусейнов, 1952, с. 41.
  107. Агамалиева, Худиев, 1994, с. 88.
  108. 1 2 Гражданская война в СССР / под общей ред. Н.Н. Азовцева. — М.: Воениздат, 1986. — Т. 2. — С. 331.
  109. Интернациональная помощь XI армии в борьбе за победу Советской власти в Азербайджане. Документы и материалы 1920-1921 гг. — Баку: Азербайджанское гос. изд-во, 1989. — С. 20.
  110. История Коммунистической партии Азербайджана.Часть 1. — Баку: Азернешр, 1958. — С. 351.
  111. Искендеров, 1958, с. 440.
  112. 1 2 Дарабади, 2013, с. 249.
  113. Токаржевский, 1957, с. 258.
  114. Ленин В. И. Полное собрание сочинений Том 51. Письма: март 1920 г.
  115. Азербайджанская Демократическая Республика (1918―1920). Армия. (Документы и материалы). — Баку: Азербайджан, 1998. — С. 266.
  116. Michael P. Croissant. The Armenia-Azerbaijan Conflict: Causes and Implications. — Greenwood Publishing Group, 1998. — С. 17—18. — ISBN 0-2759-6241-5.
  117. 1 2 Гусейнов, 1952, с. 43.
  118. Фатали Хан Хойский. Жизнь и деятельность (Документы и материалы).. — Баку: Изд-во «Азербайджан», 1998. — С. 76.
  119. 1 2 Интернациональная помощь XI армии в борьбе за победу Советской власти в Азербайджане. Документы и материалы 1920-1921 гг. — Баку: Азербайджанское гос. изд-во, 1989. — С. 19.
  120. 1 2 3 К истории установления Советской власти в Азербайджане // Труды Института истории партии при ЦК ВКП(б) Азербайджана. — Баку, 1952. — Т. XVIII. — С. 116—117.
  121. Катибли, 1964, с. 59.
  122. 1 2 Кадишев, 1960, с. 252.
  123. 1 2 Катибли, 1964, с. 60.
  124. 1 2 3 Гусейнов, 1952, с. 46—47.
  125. Шаламова Л., Зейналова С. Боевые крылья республики // Великий Октябрь и Советский Азербайджан (Экспонаты рассказывают). — Баку: Элм, 1977. — С. 55.
  126. 1 2 3 Токаржевский, 1957, с. 268.
  127. Токаржевский, 1957, с. 269.
  128. 1 2 3 4 Кадишев, 1960, с. 249.
  129. 1 2 Токаржевский, 1957, с. 261.
  130. 1 2 Гражданская война в СССР / Под общей ред. Н. Н. Азовцева. — М.: Воениздат, 1986. — Т. 2. — С. 332.
  131. Квинитадзе Г. И. Мои воспоминания в годы независимости Грузии 1917 — 1921 / Под общей ред. Н. Н. Азовцева. — Париж: YMCA-PRESS, 1985. — С. 163-164.
  132. Байрамов К. М. Массовые рабочие организации Азербайджана в борьбе за победу Советской власти 1918—1920 гг. — Баку: Элм, 1983. — С. 172.
  133. Кадишев, 1960, с. 247.
  134. 1 2 Катибли, 1964, с. 62—63.
  135. Азизбекова П. А, Мнацаканян А. Н., Траскунов М. Б. Советская Россия и борьба за установление и упрочение власти Советов в Закавказье. — Азернешр, 1969. — С. 157.
  136. Токаржевский, 1957, с. 264.
  137. Байрамов К. М. Массовые рабочие организации Азербайджана в борьбе за победу Советской власти 1918—1920 гг. — Баку: Элм, 1983. — С. 173.
  138. 1 2 3 История Азербайджана. — Баку: Изд-во Академии наук Азербайджанской ССР, 1963. — Т. 3, часть 1. — С. 228—229.
  139. 1 2 3 Катибли, 1964, с. 64.
  140. 1 2 3 4 История гражданской войны в СССР. — М.: Государственное издательство политической литературы, 1960. — Т. 5. — С. 225.
  141. 1 2 Алый стяг над Закавказьем. Воспоминания ветеранов партии. — Баку: Азербайджанское гос. изд-во, 1980. — С. 109.
  142. Катибли, 1964, с. 64—65.
  143. 1 2 3 Азербайджанская Демократическая Республика (1918-1920) / Отв. ред. Н. Агамалиева. — Баку: Элм, 1998. — С. 265—266. — ISBN 5-8066-0897-2.
  144. Искендеров, 1958, с. 441—442.
  145. Дарабади, 2013, с. 254—255.
  146. 1 2 Дарабади, 2013, с. 255.
  147. 1 2 Искендеров, 1958, с. 442.
  148. Борьба за победу Советской власти в Азербайджане 1918-1920. Документы и материалы. — Баку: Изд-во АН Азербайджанской ССР, 1967. — С. 463.
  149. Гулиев Дж. Б. Под знаменем ленинской национальной политики (Осуществлением Коммунистической партией ленинской национальной политики в Азербайджане в 1920-1925 гг.). — Баку: Азербайджанское гос. изд-во, 1972. — С. 49.
  150. 1 2 История Коммунистической партии Азербайджана. Часть 1. — Баку: Азернешр, 1958. — С. 353.
  151. Токаржевский, 1957, с. 265—266.
  152. 1 2 Дарабади, 2013, с. 260—261.
  153. Газанфар Мусабеков. Избранные статьи и речи. — Баку: Изд-во АН Азербайджанской ССР, 1960. — Т. 1. — С. 36.
  154. Кадишев, 1960, с. 254.
  155. Друганов П. А. Рейд группы бронепоездов // От Зимнего до Перекопа. — М.: Воениздат, 1978. — С. 233.
  156. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 Гусейнов, 1952, с. 52.
  157. 1 2 3 Кадишев, 1960, с. 254—255.
  158. 1 2 Дарабади, 2013, с. 262.
  159. Друганов П. А. Рейд группы бронепоездов // От Зимнего до Перекопа. — М.: Воениздат, 1978. — С. 234.
  160. 1 2 Кадишев, 1960, с. 255—256.
  161. 1 2 Гасанлы Дж. П. История дипломатии Азербайджанской Республики: Внешняя политика Азербайджанской Демократической Республики (1918—1920). — Флинта : Наука, 2010. — Т. I. — С. 531—534. — ISBN 978-5-9765-0900-9, 978-5-02-037268-9, УДК 94(479.24)"1918/1920" ББК 63.3(5Азе)-6.
  162. 1 2 Махарадзе Н. Б. Победа социалистической революции в Грузии. — Тбилиси: «Сабчота Сакартвело», 1965. — С. 340—341.
  163. 1 2 3 4 Гусейнов, 1952, с. 49.
  164. 1 2 Борьба за победу Советской власти в Азербайджане 1918-1920. Документы и материалы. — Баку: Изд-во АН Азербайджанской ССР, 1967. — С. 470—471.
  165. К истории установления Советской власти в Азербайджане // Труды Института истории партии при ЦК ВКП(б) Азербайджана. — Баку, 1952. — Т. XVIII. — С. 126.
  166. Друганов П. А. Рейд группы бронепоездов // От Зимнего до Перекопа. — М.: Воениздат, 1978. — С. 238.
  167. 1 2 Газанфар Мусабеков. Избранные статьи и речи. — Баку: Изд-во АН Азербайджанской ССР, 1960. — Т. 1. — С. 37.
  168. Интернациональная помощь XI армии в борьбе за победу Советской власти в Азербайджане. Документы и материалы 1920-1921 гг. — Баку: Азербайджанское гос. изд-во, 1989. — С. 36.
  169. Гражданская война в СССР / под общей ред. Н. Н. Азовцева. — М.: Воениздат, 1986. — Т. 2. — С. 336.
  170. Газанфар Мусабеков. Избранные статьи и речи. — Баку: Изд-во АН Азербайджанской ССР, 1960. — Т. 1. — С. 37—38.
  171. Дарабади, 2013, с. 264.
  172. Токаржевский, 1957, с. 270.
  173. "Грузию легче завоевать, чем Армению". Журнал «Власть» (6 июня 2005). Архивировано 16 июня 2012 года.
  174. К истории установления Советской власти в Азербайджане // Труды Института истории партии при ЦК ВКП(б) Азербайджана. — Баку, 1952. — Т. XVIII. — С. 123—124.
  175. Кадишев, 1960, с. 262.
  176. 1 2 История Азербайджана. — Баку: Изд-во АН Азербайджанской ССР, 1963. — Т. 3, часть 1. — С. 234.
  177. 1 2 3 4 5 Гражданская война в СССР / Под общей ред. Н. Н. Азовцева. — М.: Воениздат, 1986. — Т. 2. — С. 337.
  178. 1 2 Токаржевский, 1957, с. 271.
  179. 1 2 3 Искендеров, 1958, с. 445.
  180. История Азербайджана. — Баку: Изд-во Академии наук Азербайджанской ССР, 1963. — Т. 3, часть 1. — С. 231.
  181. 1 2 История Азербайджана. — Баку: Изд-во АН Азербайджанской ССР, 1963. — Т. 3, часть 1. — С. 233.
  182. Гусейнов, 1952, с. 52—53.
  183. 1 2 3 4 5 Гусейнов, 1952, с. 53.
  184. История государства и права Азербайджанской ССР (1920—1934 гг.). — Баку: Элм, 1973. — С. 25—26.
  185. Дарабади, 2013, с. 264—265.
  186. Гусейнов, 1952, с. 63.
  187. История государства и права Азербайджанской ССР (1920—1934 гг.). — Баку: Элм, 1973. — С. 25.
  188. 1 2 Токаржевский, 1957, с. 266.
  189. Гусейнов, 1952, с. 53—54.
  190. Кадишев, 1960, с. 288—289.
  191. 1 2 3 4 5 Гусейнов, 1952, с. 54.
  192. Нагорный Карабах за годы Советской власти (краткий статистический сборник). — Степанакерт, 1969. — С. 7.
  193. История государства и права Азербайджанской ССР (1920—1934 гг.). — Баку: Элм, 1973. — С. 280.
  194. Борьба за победу Советской власти в Азербайджане 1918-1920. Документы и материалы. — Баку: Изд-во АН Азербайджанской ССР, 1967. — С. 544.
  195. 1 2 Гафаров, Васиф. Русско-турецкое сближение и независимость Азербайджана (1919—1921) // Журнал «Кавказ & Глобализация». — CA&CC Pres, 2010. — Т. 4, Выпуск 1—2. — С. 244.
  196. 1 2 Волхонский, Михаил; Муханов, Вадим. По следам Азербайджанской Демократической Республики. — М.: «Европа», 2007. — С. 198. — ISBN 978-5-9739-0114-1.
  197. Документы внешней политики СССР. — М.: Изд-во политической литературы, 1958. — Т. 2. — С. 725.
  198. Азербайджанская Демократическая Республика (1918-1920) / Отв. ред. Н. Агамалиева. — Баку: Элм, 1998. — С. 269. — ISBN 5-8066-0897-2.
  199. Союз кемалистов с большевиками (рус.), Zerkalo.az (19/10/2012).
  200. 1 2 Гафаров, Васиф. Русско-турецкое сближение и независимость Азербайджана (1919—1921) // Журнал «Кавказ & Глобализация». — CA&CC Pres, 2010. — Т. 4, Выпуск 1—2. — С. 246.
  201. Гафаров, Васиф. Русско-турецкое сближение и независимость Азербайджана (1919—1921) // Журнал «Кавказ & Глобализация». — CA&CC Pres, 2010. — Т. 4, Выпуск 1—2. — С. 247.
  202. Гусейнов А. А. Алигейдар Караев (биографический очерк). — Баку: Азербайджанское гос. изд-во, 1976. — С. 43.
  203. 1 2 Газанфар Мусабеков. Избранные статьи и речи. — Баку: Изд-во АН Азербайджанской ССР, 1960. — Т. 1. — С. 38.
  204. Дарабади, 2013, с. 265.
  205. 1 2 История гражданской войны в СССР. — М.: Госполитиздат, 1960. — Т. 5. — С. 227.
  206. Папуша З. Е. Работа Коммунистической партии Азербайджана в деревне в период упрочения Советской власти (май 1920 — апрель 1921 гг.) // Труды Института истории партии при ЦК КП Азербайджана. — Баку, 1960. — Т. 25. — С. 43.
  207. История государства и права Азербайджанской ССР (1920—1934 гг.). — Баку: Элм, 1973. — С. 92—93.
  208. Гросул В. Я. Образование СССР (1917-1924 гг.). — М.: Изд. ИТРК, 2007. — С. 56.
  209. Алиев С. М. История Ирана. XX век. — М.: ИВ РАН: Крафт+, 2004. — С. 112.
  210. Документы внешней политики СССР. — М.: Государственное изд-во политической литературы, 1958. — Т. 2. — 537 с.
  211. Дарабади, 2013, с. 263.
  212. Кадишев, 1960, с. 261.
  213. Гусейнов, 1952, с. 65.
  214. 1 2 Большая российская энциклопедия. — М., 2005. — Т. 2. — С. 670—671.
  215. История государства и права Азербайджанской ССР (1920—1934 гг.). — Баку: Элм, 1973. — С. 16.
  216. Гулиев Дж. Б. Под знаменем ленинской национальной политики (Осуществлением Коммунистической партией ленинской национальной политики в Азербайджане в 1920-1925 гг.). — Баку: Азербайджанское гос. изд-во, 1972. — С. 122—123.
  217. Токаржевский, 1957, с. 277.
  218. Гулиев Дж. Б. Под знаменем ленинской национальной политики (Осуществлением Коммунистической партией ленинской национальной политики в Азербайджане в 1920-1925 гг.). — Баку: Азербайджанское гос. изд-во, 1972. — С. 127.
  219. 1 2 Кадишев, 1960, с. 258-260.
  220. 1 2 3 Баберовски Й. Враг есть везде. Сталинизм на Кавказе. — М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), Фонд «Президентский центр Б.Н. Ельцина», 2010. — С. 249. — ISBN 978-5-8243-1435-9.
  221. 1 2 Караев А. Г. Из недавнего прошлого (материалы к истории Азербайджанской коммунистической партии (б). — Баку, 1926. — С. 122.
  222. Катибли, 1964, с. 65.
  223. Интернационалисты трудящиеся зарубежных стран-участники борьбы за власть советов. — М.: Наука, 1971. — Т. 2. — С. 223.
  224. Ибрагимов З. И., Исламов Т. М. Интернационалисты в борьбе за власть Советов в Закавказье // Интернационалисты трудящиеся зарубежных стран-участники борьбы за власть советов. — М.: «Наука», 1971. — Т. 2, часть 2. — С. 222.
  225. Гасанлы Дж. П. История дипломатии азербайджанской Республики: в 3 т. т. II: Внешняя политика Азербайджана в годы советской власти (1920–1939). — М.: ФЛИНТА: Наука, 2013. — С. 76.
  226. Расулбеков И. Али Байрамов (биографический очерк). — Баку: Азербайджанское гос. изд-во, 1963. — С. 67—68, 71—72.
  227. Эфендиев С. М. Из истории революционного движения азербайджанского пролетариата. — Баку: Азербайджанское гос. изд-во, 1957. — С. 36—37.
  228. История государства и права Азербайджанской ССР (1920—1934 гг.). — Баку: Элм, 1973. — С. 46.
  229. Исмаилов Э. Э. Георгиевские кавалеры — азербайджанцы. — М.: Герои отечества, 2005. — С. 201.
  230. 1 2 Свентоховский Т. Русское правление, модернизаторские элиты и становление национальной идентичности в Азербайджане // Азербайджан и Россия: общества и государства / Отв. ред. и сост. Д. Е. Фурман. — М.: Летний сад, 2001. — С. 29. — ISBN 5-94381-025-0.
  231. Гулиев Дж. Б. Под знаменем ленинской национальной политики (Осуществлением Коммунистической партией ленинской национальной политики в Азербайджане в 1920-1925 гг.). — Баку: Азербайджанское гос. изд-во, 1972. — С. 115.
  232. 1 2 Алиев С. М. История Ирана. XX век. — М.: ИВ РАН: Крафт+, 2004. — С. 118—119.
  233. Токаржевский Е. А. Большевики Азербайджана в борьбе за упрочение Советской власти в 1920 году // Труды Азербайджанского филиала ИМЭЛ при ЦК ВКП(б). — Баку, 1948. — Т. XI. — С. 79.
  234. История государства и права Азербайджанской ССР (1920—1934 гг.). — Баку: Элм, 1973. — С. 18.
  235. Степанов, Алексей Азербайджанская Красная армия. 1920-1924. — М.: Журнал «Старый Цейхгауз», 2008. — № 1 (25). — С. 32.
  236. Tadeusz Swietochowski, Russian Azerbaijan, 1905—1920. The Shaping of National Identity in a Muslim Community (Cambridge: Cambridge University Press, 2004), с. 187—190
  237. Husejnof T. Aprel İnkı̡labı̡ (Azərbajcanda Зyra hɵqumətinin altı̡ illijinə). — Baqı̡, 1926.
  238. Azərbajcanda Aprel inkilabı̡ (1920-ci il Aprelinin 28-i). — „Baqı̡ Fəhləsi“ Kooperatif Nəзrijjatı̡, 1926.
  239. ﺡ. ﺏ. ﻋﻠﻰ ﺍﻛﺒﺮﻟﻰ. آ ﭘﺭﻳﻞ ﺍﻧﻘﻼﺑﯽ :ﻗﻴﺭﻣﻴﺯﻰ ﻋﺴﻜﺭ ﻧﻪ ﺑﻴﻠﻤﻪﻟﻰ ﺩﺭ. — ﺑاﮐﻮ, ١٩٢٣.
  240. Гусейнов Т. Апрельская революция. К шестой годовщине установления Советской власти в Азербайджане. — Баку, 1926.
  241. Гусейнов Т. Октябрь в Азербайджане (К семилетию Апрельской Революции). — Баку: Азгиз, 1927. — С. 3.
  242. 1 2 Каземзаде Ф. Борьба за Закавказье (1917-1921). — Стокгольм: CA&CC Press, 2010. — С. 270.
  243. 1 2 3 Сумбатзаде А. С. Социально-экономические предпосылки победы Советской власти в Азербайджане. — М.: Наука, 1972. — С. 215.
  244. Michael G. Smith. Anatomy of a Rumour: Murder Scandal, the Musavat Party and Narratives of the Russian Revolution in Baku, 1917-20 // Joumal of Contemporary History. Vol.36, No.2. (Apr., 2001). — С. 238.
  245. Критика фальсификаций национальных отношений в СССР. — М.: Политиздат, 1984. — С. 285.
  246. Широкорад А. Б. Великая речная война. 1918–1920 годы. — М.: Вече, 2006.
  247. Баберовски Й. Враг есть везде. Сталинизм на Кавказе. — М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), Фонд «Президентский центр Б.Н. Ельцина», 2010. — С. 175—176. — ISBN 978-5-8243-1435-9.
  248. 1 2 Советский Азербайджан: мифы и действительность. — Баку: Элм, 1987. — С. 51—52.
  249. Смит М. Память об утратах и азербайджанское общество // Азербайджан и Россия: общества и государства / Отв. ред. и сост. Д. Е. Фурман. — М.: Летний сад, 2001. — С. 98. — ISBN 5-94381-025-0.
  250. 1 2 3 28 апреля 1920 года — историческая веха в летописи Азербайджана // Бакинский рабочий. — 27.04.1991. — № 82 (22107). — С. 1-2.
  251. Конституционный акт Азербайджанской Республики от 18 октября 1991 года №222-XII О восстановлении государственной независимости Азербайджанской Республики
  252. Эфендизаде Р. М. Архитектура Советского Азербайджана. — Стройиздат, 1986. — С. 310.
  253. "Эпизод «Игры престолов», взятый из истории Азербайджана - ВИДЕО - ФОТО". eurasiadiary.com (2017-28-08).

Литература[править | править код]

Статьи[править | править код]

  • Гусейнов И. Победа Советской власти в Азербайджане в 1920 году и помощь XI Красной Армии // Труды Института истории партии при ЦК ВКП(б) Азербайджана. — Баку, 1952. — Т. XVIII.

Монографии[править | править код]

  • Агамалиева Н., Худиев Р. Азербайджанская Республика. Страницы политической истории 1918-1920 г.г.. — Баку: Сабах, 1994.
  • Дарабади П. Военно-политическая история Азербайджана (1917-1920 годы). — Баку: Изд.дом «Кавказ», 2013.
  • Искендеров М. С. Из истории борьбы Коммунистической партии Азербайджана за победу Советской власти. — Баку: Азербайджанское гос. издат., 1958.
  • Кадишев А. Б. Интервенция и гражданская война в Закавказье. — М.: Воениздат, 1960.
  • Катибли М. Чингиз Ильдрым (биографический очерк). — Баку: Азербайджанское гос. изд-во, 1964.
  • Токаржевский Е. А. Из истории иностранной интервенции и гражданской войны в Азербайджане. — Баку: Изд-во АН Азербайджанской ССР, 1957.

Ссылки[править | править код]